Kitabı oxu: «Остров Сыча и Розы»

Содержание

Действующие лица и место событий:

Община кочевников — Отор:

Тахир - главный герой - князь (25 лет),

Аттюк - колдун в княжестве Тахира (58 лет),

Самрат - Воевода (должно было быть — 62 года), отец Тахира; умер, когда сын был подростком,

Жена Воеводы,

Ярс - Друг Тахира

Царство Предгорья:

Митр - Царь города Ситта (56 лет),

Принцесса Дэна (Дэниза), дочь царя Митра (19 лет),

Лагерь Лекарей:

Салга – знахарка (60 лет),

Помощник Знахарки — Никодим (25 лет)

Остров Тида. Крупные Царства и города:

Царство Предгорья с центром в г. Ситта,

Царство-город Приморья, на западе острова с портом и соледобычей,

Царство Горцев,

Царство Морских Птиц, расположенное за горами на побережье юга Тиды.

Каньон Отуз, где живут высланные из Ситты чародеи,

Мелкие Княжества, общины кочевников и оседлых ремесленников, пастухов, рыбаков.

Пролог

События разворачиваются на небольшом клочке земли. Остров граничит с большим материком. В периоды отливов из моря показывается тонкая коса-перешеек — спасительный проход шириной в несколько метров и длиной в пятнадцать полётов стрелы. Этого сухого участка хватает, чтобы проехать на повозке, запряжённой парой лошадей, если погонщик не медлит. Отлив короток. Те, кто идёт со стороны Сизых Степей, торопятся — вода возвращается бесшумно, но неумолимо.

Древние были могущественны — они сложили каменный мост, который когда‑то соединял остров с материком. Но катастрофа, чьё имя забыто, разворотила исполинскую постройку. Теперь из тихих вод залива зияют огромные глыбы — прямые, словно вырубленные гигантской рукой. Никто не помнит, что здесь произошло. Никто не может разобрать письмена, выгравированные искусным камнерезом.

Торопящиеся люди бредут туда и сюда — даже не замечают этих молчаливых свидетелей неизвестной цивилизации. А если и видят, то отводят взгляд. Говорят: здесь столкнулись боги. И потому не пытаются прочесть знаки.

Лучше не будить того, что уснуло в камне.

Глава 1

Битва за землю разразилась в самое неподходящее время. Утренняя звезда ещё ярко светила на востоке, заря только открывала очи, заполняя горизонт над степью холодным рубиновым светом. В это прекрасное утро никому не хотелось умирать. Но кто станет спрашивать о твоих желаниях? Указы изданы, воины подняты, глаза налиты кровью, сундуки открыты для награбленного. Мирного решения нет.

Который раз.

Князь Отора больше не желал заключать мир с царём Ситты. Точка невозврата была пройдена. Самое время начать наступление и разорить это место хамов и стяжателей! Занимать благодатные земли одному царю — нечестно.

Царство Ситты раскинулось на равнине Предгорья и закрывало проход к лесам, где водилось много дичи. А в степях, где расположился стан кочевников, жизнь становилась невыносимой.

Народ Отора разместился поселением на берегу реки, в которой водилось немного рыбы, но этого хватало, чтобы не умереть с голоду. Сильным воинам надо было мясо, а степь была бедной на диких животных. Из-за постоянных переходов жители стали требовать от воеводы, чтобы тот основал, наконец, город и дал народу успокоиться от переходов. Дать пожить стареющим воинам, нарастить новое войско, которое ослабло после стычки с дикими, необузданными пришельцами из-за Гнилого озера.

Они стали сущим наказанием для былого сильного войска Отора. Мало того, они занесли в общину какую-то заразу, и случился мор скота. Почти все лошади погибли, а мелкий скот для пропитания всё же удалось спасти, отогнав далеко в степи, почти до моря. Но там не было питьевой воды, и козы с овцами, питаясь сухой травой, испытывали жажду. Каждый раз в общину доносились жалобы о падеже. Молока от коз поступало мало, дети страдали. Община была на грани бунта, чтобы требовать от Совета возвращения на бывшую стоянку за перешейком. Но туда вождь возвращаться не желал.

У него была цель. Ему нужна та местность в Предгорье. Очень удобная природная защита от набегов степных тварей. Там было много еды, с гор стекала чистая вода, и зимой можно было укрываться в подземных пещерах. Даже на то, что эти места уже давно заняты другим правителем, вожак Самрат не обращал внимания, он верил, что добьётся своего, и поселился со своим народом в этих местах. Верил своему провидцу и его восторженным словам!

Но силы вождя угасали, и надежды на спокойную жизнь в этом райском уголке с каждым днём исчезали в небытие.

Сын Тахир принял власть от воеводы кочевой общины Самрата, который, в конце концов, умер в печали от потери любимой жены.

Помазаннику было двадцать два года, и он был единственным наследником трона и хозяином общины кочевников.

Община состояла из пяти тысяч человек разного люда. Они испокон века вели кочевой образ жизни: выращивали лошадей, овец, коз, занимались охотой, ловлей лис, зайцев, растили птицу. Женщины ткали ковры, делали сыры; мужчины выделывали кожу животных, изготовляли хорошую сбрую, одежду, обувь, шатры. Эти изделия потом выменивали в городах на шёлк, соль, муку, металл.

Народ готовился вести оседлый образ жизни. Располагаясь возле крупных царств, жители Отора намерены были заниматься торговлей. Вождю общины необходимо было договариваться с царями о защите от набегов тварей — животных-демонов и разбойников, — расположившись у стен городов. Сами кочевники тоже имели оружие и бились с неприятелем, защищая свой народ.

Под управлением молодого князя были Совет общины, где принимались правила и внутренний порядок, законы и внешние отношения с главами царств, княжеств и поселений; а также свита чиновников, которым доверялось хозяйствование, разбирались споры. Как и все другие правители в Тайном Совете, владыка держал на службе колдунов.

Старого воеводу Самрата привёл колдун на остров ещё до половодья. В поисках райского уголка, о котором пророчил старый колдун, воевода рискнул вести сотни жителей, пообещав им сытную и безопасную жизнь на острове Тида.

Это загадочный остров, омываемый морем Тирским с его северо-западной и южной стороны, и Арским морем — с восточной. Он привлекал всех странников своей желанной защищённостью и несметными богатствами. Узкий перешеек, соединяющий его с большой землёй, постоянно был скрыт водами солёных озёр, называемых Гнилыми. Период, когда можно было перебраться туда и обратно пешим ходом или на лошадях, наступал только во время Сильной луны — суперлуния. Тогда воды солёных озёр всего на один день вскрывали песчаную косу, и беженцы могли проследовать на остров.

Перед странниками открывались такие же пустынные просторы, как и на равнине страны Сизых Степей. Но вдали, если присмотреться, можно было увидеть настоящие горы. Именно там текли молочные реки среди медовых берегов.

Вся южная оконечность острова — это возвышающиеся над зеркалом моря плоские горы, леса и реки. Источники живительной влаги стекали с гор, образовывали озёра, в которых водилось много рыбы, в лесах было полно живности, а самые крупные — дикие кабаны, бараны, олени и лани. Провидцы говорили о степи северной части, что она более сурова для жизни людей и бедна на живность, чем южные земли.

В основном земли степей были пустынны. Но там хорошо выращивать мелкий скот — овец и коз. Вожак кочевников размышлял: «Возможно, там есть местные виды лошадей, устойчивые к суровому климату южных земель Большой Земли».

Он мечтал, что со своей молодой женой остановится в этом тёплом благодатном крае, поставит общину на постоянное место и родит сына — наследника, который станет основателем города и царём над его народом.

Но он не мог знать, сколько ему отмеряно прожить и как сложится жизнь его народа на этой благословенной земле. И только колдун повторял одно и то же, вселяя надежду в горячее сердце кочевника:

— Там течёт с гор молоко и бежит среди медовых берегов, растекаясь по всей земле, наполняя жизнью всё вокруг. А ты станешь царём над своим народом. Союз Степного Сыча и Хрустальной Лани будет могущественным — ему подчинятся огонь и вода. И даже камни вспомнят, как говорить.

Что бы это значило?

Засматриваясь на лесистую южную часть этого небольшого материка — то ли острова, то ли полуострова, за деревьями которого еле просматривались далёкие сизые горы, молодой князь Тахир думал о том, что вот-вот дойдёт до мест, где сможет дать своему народу, измождённому переходами, долгожданный покой и сытость.

Сколько раз вождь Отора пытался разбить войско города Ситты, преграждающего путь к желанным молочным рекам. Но бои были неравны.

Опять и опять его воины возвращались ни с чем.

И тогда дерзкий, новоиспечённый князь наполнялся решимостью и злостью, ещё более и более. Сами демоны его слушали, и уже было не понять, кто ему отдаёт советы — красть, разрушать, убивать. Ради того, чтобы жить, рожать детей, любить и пытаться быть счастливым.

Наверное, Высшие божества в это время были заняты чем-то более важным: они отдавали Нижним богам разрешать ситуацию на земле по своему усмотрению, назначая для этого надсмотрщиков, таких как колдун Отора — Аттюк.

И тогда творилось на земле чёрте что.

Алчные жрецы возомнили себя всемогущими богами. Играя на страхе, суевериях и благоговении челяди, они решали сами — получать ответы с Небес или нет. Колдуны становились серыми правителями, вращая судьбами на магических блюдах. Словно жертвенным мясом потрясали они жизнями людей в тайных местах, утоляя свои амбиции и желания.

Стяжательство и тотальная власть над сундуками воеводств, княжеств и царств не могли остановить споры между главами общин, а только разжигали пламя. И кровавые битвы за землю оправдывались истощением ресурсов общин. Вожди внимали сладостным словам о их собственном всемогуществе, что множило в умах этих бездуховных посредников между богами и людьми веру в справедливое их суждение, правду и силу!

В каких опасных руках этих «судей и вершителей» были простые смертные и их вожди.

По каменному полу грязного тёмного помещения прошлись ноги в плетёной обуви. Человек в льняных одеждах нагнулся. Из его сухощавой морщинистой ладони выскользнул и упал округлый камушек. В его гранях отразился маленький лучик — и разлился по идеальным граням, переливаясь кровавым светом.

То был рубин. И он только начинал свою игру.

Никто ещё не знал, кому он предназначен. Но остров уже сделал свой выбор.

Глава 2Поселение Отор. Очередное сражение.

Сидя на камнях недостроенной стены своего города, молодой князь Тахир размышлял.

В этот раз Отор был лучше подготовлен. Три года боги посылали дожди на сухие степи — река наполнилась рыбой, земля зайцами, стада лошадей и скота восполнились. Аттюк оказался прав: наступать раньше было нельзя. Восстановление давалось городу Отору дорого, но оно того стоило.

— Не время ещё, князь. Подожди, земля скажет, когда будет готова принять жертву, — шептал вожаку колдун.

Но господин был рассержен. Он кричал на своего звездочёта:

— Как я могу тебе верить, когда мы почти всё потеряли, дойдя до Гнилых озёр?! Эти голодранцы с той стороны нас так просто обчистили. Кого? Нас! Тех, кто прошёл Сизые земли, кто отбивался от Каменных людей и едва остался жив. Ты обещал молочные реки и медовые берега! Где они? Я вырежу твой скот и отрублю твоим ученикам руки, чтобы они лучше взывали к богам!

Воздух накалялся в том месте, где происходило выяснение положения дел. Вожак гневно отчитывал мудреца.

— Может, ты зажрался? — возмущался Тахир.

— О нет, нет! Всё будет, как я видел в Чаше времен. Что я могу добавить? — услужливо шептал колдун в оправдание, заламывая костистые пальцы.

Господин был недоволен. Он резко взмахнул рукой в сторону выхода:

— Иди с моих глаз и хорошо помолись богам!

Князь Отора Тахир получил эту общину в наследство от своего отца. Самрат был хорошим вождём, но всем заправлял жрец Аттюк. Колдун бездумно направлял отца Тахира из места в место, и чаще община попадала в жестокие стычки с местными князьями. И только благодаря удаче и силе воины Отора всё же наживались своими набегами во время переходов и зимовок.

В целом, люди Отора не хотели промышлять таким образом. Но колдун смог убедить Совет в том, что люди бедствуют и надо как-то выживать. А для этого оправдано занятие грабежами.

Колдун был заражён мечтой своего отца — Мага Сизых степей. Тот видел место, где «две силы — Хрустальная Роза и Степной Сыч — объединившись, станут всемогущим Царством на острове Тида». Но отец предупреждал: не соваться дальше степи и не проникать силой в леса Предгорья. «Тонкие струи Серебряного водопада смоют тебя в бурный поток». Сын оказался не так осторожен. Он решил, что превзошёл учителя, и повёл народ молодого князя вглубь острова — прямо к горам, навстречу сытой и якобы безопасной жизни.

Колдун лелеял свою мечту. Раз за разом он шептал в молитвах:

— Возмужавший со временем сильный наследник пойдёт вперёд к славе, а я пойду рядом. Я буду богат. Я сделаю для этого всё. Я буду там, в Царстве Предгорья. Я желаю этого всем сердцем.

Наследник оседлых кочевников вырос не таким мягким, как его отец. Тахир был хорошим хозяйственником, отлично владел оружием. Он был строгим военачальником, сильным воином и жёстким правителем. И хотя хозяйство ему досталось слабым, он смог в юные свои годы его восстановить. Он направил общину в место, расположенное в междуречье, и сумел договориться с поселением, что обосновалось там, заручившись договором с его главой. Община Отора поставляла хороших сильных лошадей, сыр и кожи, а тот не имел претензий на размещение общины у стен города. Это было хорошее время, когда не приходилось драться.

Но алчному колдуну мир между воеводами не был нужен. Эта долговременная игра не входила в его планы. Тахир был в бешенстве от советов престарелого жреца и не понимал, отчего тот так жаждет войны с любым, кто встречается на пути следования кочевников. Аттюк был в восторге от возникновения любых разногласий. Он старательно убеждал Совет Общины в бессмысленности мирных договоров, во всех ситуациях видел опасность, угрожающую лично ему.

Предгорным Царством острова и главным его городом Ситта владел могущественный и сильный правитель — царь Митр.

Его Царство процветало в безопасности. Удобное расположение главного города и крепостных стен позволяли успешно вести хозяйственную деятельность и главенствовать на Обширном Совете Царств Тиды. Царство богатело, тогда, как народ часто бедствовал от недостатка урожая. Засуха тянулась который год.

А тут появилась новая напасть.

Из-за перешейка, соединяющего тонкой косой земляного вала Сизые степи Большой Земли, хлынули на остров потоки кочевых племён в поисках пропитания. И если бы вожаки этих голодранцев были мудры, они искали бы разрешения у господствующих на острове царей. Но они были словно волки — не пытались договариваться, а нагло воровали добро у царских подданных.

Одно за другим набеги наглых кочевников выбивали стражей города Ситты из сил. Человеческое терпение иссякало, но стражи держались крепкого руководства вождя и старались выследить воров. Совет Ситты искал помощи у союзников — Царства Горцев.

Но гордым Горцам было не до войны.

У них, после сильных трёхлетних дождей, сошедших около пяти кругов назад селями, разрушились основные пути сообщения. Они давно не появлялись в местах торговли у стен Предгорья, а торговали на южных долинах в Межгорье. Это спасало обитателей гор от бесконечных набегов тварей с Гнилых озёр и давало возможность пребывать в безопасности.

Поэтому Горцы не торопились восстанавливать дороги и ни о чём не беспокоились.

А что, если разрушится Предгорье? Устоят ли они от набегов кочевых общин? Деваться горцам будет некуда — только уходить на верховья гор, а там жизни нет. Перейти перевал и спускаться к морю тоже опасно.

Там, на берегах, живут морские кочевники. Их никто близко не видел. Никому вреда они не приносили, жили себе мирно, имели отличные корабли. Корабли уходили куда-то за черту линии моря и приходили назад в бухты один или два раза в год. Но кто знает, что они за люди?

И Приморский Солёный царь отказался поддерживать Царя Предгорья, сославшись на сезон рыболовства и заготовки соли.

Так помощи ждать не приходилось.

Каждый из глав царств беспокоился только за своё имущество. Былой дружбе давно пришёл конец. Все отношения строились на тщательной охране собственных земель и работающих на ней подданных. Опасность, что явилась с нашествием на остров кочевников, казалась пустой, навеянной слухами и наветами жрецов, которых уже никто не слушал.

Серебро крепко управляло делами, и мир держался на договорах. Шатко, но всё же держался.

Между тем, в долинах стало беспокойно.

Отряды стражников города Ситты выявляли вылазки кочевников на общины свободных ремесленников, расположившихся под стенами города. Днём торговцы были в лавках города, а на ночь возвращались в палатки. Тут и поджидали их грабители. Жалобы ограбленных жителей доходили до царя. И тогда острые стрелы стражей Ситты настигали дерзких пришельцев.

Однажды обезумевшие кочевники Отора попали в ловушку, и многие не смогли избежать жестокой участи. Наказание достигло тех, кто польстился на чужое добро.

Полуденный ветер трепал весенние степные травы, в которых лежали искалеченные воины противников. Они стонали от ран и ждали помощи. Раненых лошадей развели стражники. Одни пошли в стан степных кочевников, другие — в стан Предгорья. Не добившись в битве превосходства, послы сторон договорились забрать раненых с поля боя до вечерней зори, чтобы ночью на поле никого не осталось.

Вожак кочевого народа Тахир от ярости не знал, куда себя деть. Он не ожидал такого исхода. На ком-то нужно было сорвать гнев. Злой, отчаявшийся, он ворвался в помещение, где собирался Совет Общины, и там метался, не находя себе места.

— Они имеют явное преимущество! — Тахир с силой сбросил с себя латы и махнул с раздражением со стола кубок с вином. Тот попал в Первого помощника — Ярса.

Ярс промолчал, только вытер с лица попавшие капли.

— За неделю войско стражников потеряло группу, а они… — Тахир вскинул руку в противоположную от поселения сторону. — Ни одного! Слышишь? Ни одного! Как?

— Забрали погибших? — не оборачиваясь, пыхтя от волнения, крикнул Тахир в сторону Ярса.

— Да, — ответил друг, стараясь быть спокойным.

— Всех?

— Всех.

— Иди отсюда! — зашипел Тахир и стукнул кулаками по огромному столу.

Уставший от неудачного сражения Ярс приказ понял. Он знал: в таком состоянии с вождём лучше не затевать спор.

— Позови колдуна! — крикнул князь стоящему у входа прислужнику.

В юрту, обитую кожами и ткаными коврами, вошла горбатая тёмная фигура колдуна. Не вошла — вплыла.

— Слушаю, Ваша Светлость, — вкрадчиво произнесла фигура в суровом балахоне, закрывающем голову.

Тахир тяжело дышал и долго молчал. Вращая на указательном пальце серебряное кольцо с чёрным камнем, он всё же вскинул на колдуна взгляд. Тот отпрянул — настолько взгляд молодого князя был полон раздражения и злости.

— Что скажешь, а? Что там твоя вода показала? Кровь? Так это не кровь противника, а наша кровь! Почему у них ни один не пал, а моих принесли на ношах? Ты думаешь, я плохой глава моих воинов? Или этот провал опять от неудачного времени?

Князь схватил одной рукой за отворот мантии горбатого колдуна и заглянул в его лицо. Лицо колдуна не источало ни страха, ни ужаса. Оно было бело и холодно, его опущенный взгляд ничего не говорил. Ни одна морщина не дрогнула, тогда, как крепкая рука князя сдавливала одежду вокруг шеи жреца. Аттюк схватился за сильные руки разгневанного господина и пытался высвободиться. Но тот держал хитон из суровой ткани смертельной хваткой.

Обнажились руки трепыхающегося колдуна, и Тахир увидел пятна, покрывающие их до локтей. Они были мерзкими, как гнилая рыба. Мерзкие на вид пятна чередовались: тёмно-коричневые, белесые, нормального человеческого цвета — они создавали причудливый узор и вызывали жуткое отвращение. Молодой человек отдёрнул руки, словно от проказы. Ещё раз взглянул в лицо колдуну и внятно, чтобы тот слышал, сказал:

— Я больше не верю тебе. Слышишь? Только потому, что ты всегда был верен моему отцу, я ещё терплю тебя. Но в смерти моей матери я всё равно вижу твоё участие. Ты ей даже не помог. Хотя доказать этого не могу.

Колдун молчал.

Тахир продолжил:

— Ты мне обещал богатый край. Обещал! Ты водил меня вокруг да около непонятными дорогами, теряя и людей, и скот. Мои лучшие воины остаются там, за воротами Отора, когда какие-то твари имеют над ними превосходство. Не ты ли утверждал, что сегодня все звёзды расположились для удачного сражения со стражей Ситты?

— Может, надо было лучше сражаться? — прервал молчание колдун.

— Что? Ты мне указываешь на мои ошибки? — крикнул глава общины.

— Нет, Вы самый лучший воин и мудрый глава Отора, — поклонился льстиво колдун.

— Нет от тебя никакой пользы, только даром хлеб ешь. Иди и вылечи раны моим воинам!

Князь обвинял своего мага в неудачах, а сам не понимал, что надо было слушать не его, а прежде всего свой разум.

Колдун вышел из шатра князя.

И тут на его лице появилось то, что могло бы не понравиться ни Нижним, ни Верхним богам.

Это была отвратительная ухмылка демона.