Kitabı oxu: «Ученье свет, а неученье - Тьма»
Глава 1
- Я не буду вас учить по этому учебнику по одной простой причине, - я обвела потоковую аудиторию насмешливо-сочувственным взглядом. - Потому что признаю не только права животных, но и студентов, а он написан не человеком и не для людей...
Настороженные взгляды потеплели и присмотрелись повнимательнее к новому преподавателю. В элитнейшую Академию меня взяли по протекции (а как иначе в этой стране?) моей троюродной бабки.
Осиротела я настолько рано, что помнить не помнила никого из родителей, а большую часть жизни провела в закрытых учебных заведениях за границей родной страны. Бабка не бедствовала, поэтому хорошее образование мне не только дали, но я его еще и получила - учителя и воспитатели все были на самом высоком уровне.
Неожиданно Агриппина Павловна позвонила и сообщила, что отправила мне приглашение на родину. "Мир меняется, детка, - церемонно сообщила она. - Мне хотелось бы, чтобы ты была рядом со мной". Удивившись внезапно проснувшимся чувствами у старухи, которую я знала, в основном, по денежным переводам, я уволилась из очередного университета и взяла билеты на самолет.
Это было две недели назад, а сегодня я уже приступила к своим обязанностям.
- Не слишком поспешные выводы для столь юной особы? - в дверях стоял высокий лысый мужик с темными запавшими глазами и сверлил меня крайне неприязненным взглядом.
По неуловимому чувству превосходства над окружающими я распознала в нем коллегу по цеху, но когда меня это останавливало?
- Вовсе нет, - с напускным спокойствием я пожала плечами. - Я просмотрела его по диагонали и половину выкинула бы сходу.
- А вас не смущает говорить подобные вещи его автору?
Я мысленно поздравила себя с очередной удачей сомнительного свойства. Но если подумать, давно хотела высказать профессору Лыкову это в лицо. Учебник, лежащий на моем столе, был не первый скорбный труд Мстислава Ярославовича, от которого меня, как доктора филологии, укачивало, а как преподавателя - бесило. Формулировки, которые он использовал, наводили на мысли о необходимости компенсации недостающей длины некоторых органов длиной предложений. Вообще-то, именно это я и хотела сообщить автору, но при студентах решила все-таки смягчить определение.
Тем не менее, в аудитории раздались ехидные смешки. Конечно, студентам для полного счастья не хватало только битвы преподавателей!
- Я, знаете ли, никогда не говорю за спиной того, чего не могу сказать человеку в глаза. Другой вопрос, что не всегда это делаю, но это исключительно из гуманных соображений.
- Что ж, похвально, - качнул головой Мстислав Ярославович. - Наслышан о вас...
Надо же, не успела прийти, а уже прославилась... ну что ж, и так бывает. Я только сильнее расправила плечи.
- Что бы вам ни говорили обо мне, верьте каждому слову, - ехидно улыбнулась я. - Вряд ли слухи смогут сколько-нибудь преувеличить реальное положение дел.
- Хотелось бы понять, что вы можете мне противопоставить. Я поприсутствую на лекции, с вашего позволения?
Собственно, вопросительные интонации были откровенной издевкой - разрешение ему явно не требовалось. А вот четыре группы, собравшиеся в потоковой аудитории, затаили дыхание. Звезда мировой величины против новенькой.
Читать первую лекцию под прицелом откровенно неприязненного взгляда темных глаз было откровенно страшно. Но не отступать же перед каждым встречным! Если он позволяет себе со студентами мериться... гм... интеллектом, то у меня возникает множество вопросов. И чисто человеческих рекомендаций найти себе кого-нибудь своего уровня.
Всю свою карьеру я считала такой подход крайне неэтичным, тем более, когда и среди именитых ученых встречаешь немало откровенных дураков, а эти вообще - только учатся!
***
Агриппина Павловна оказалась именно такой, какой я помнила ее по редким свиданиям из далекого детства и какой я представляла себе по коротким видеосозвонам. Зато дом, в котором родственница жила с тремя собаками и то ли очередным мужем, то ли любовником, меня приятно поразил. Огромный особняк с садом в черте города, но достаточно удаленный от центра, чтобы не мешали соседи. Пруд под раскидистой сосной и чугунной скамеечкой в окружении кустов, сейчас укрытых снежным покрывалом, наверняка был одним из любимых мест отдыха странной бабки.
Собственно, бабкой она как раз и не выглядела. Если не заглядывать в глаза, Агриппине можно было дать сколько угодно - от сорока до семидесяти. Правда, ее манера одеваться в стиле девятнадцатого века склоняла чашу весов сторону бо́льшей цифры. Длинные платья и юбки, твидовые брюки, тонкие шерстяные водолазки и украшения из драгоценных металлов с камнями, стоимостью в целое состояние вызывали множество вопросов, которые воспитанные люди вслух не задают.
Ее сожитель оказался высоким моложавым мужчиной, лет на двадцать младше (это я так примерно посчитала, исходя из своего возраста). Скорее всего, тоже доктор каких-то наук. Агриппина Павловна терпеть не могла глупость и посредственность, это я тоже помнила откуда-то из детства. Нетипичный для зимнего времени года ровный загар Сергея Борисовича ябедничал, что он недавно вернулся из гораздо более теплого климата. Мне было любопытно, конечно, что он делал в жарких странах, но этот интерес носил больше академический характер, поэтому я не расспрашивала. Тем более, что Карпинскую это, кажется, совершенно не волновало:
- Сергей Борисович много работает, - только однажды обмолвилась она.
Сама Агриппина Павловна заведовала библиотекой Академии и ее архивами, но, видимо, имела влияние на ректора, который при виде меня сначала побледнел, а потом кинулся услужливо поить нас коньяком.
- Конечно-конечно, Агриппина Павловна, если вы рекомендуете эту прекрасную молодую женщину, - бормотал он, - разумеется, я найду для нее место! Что вы, что вы... Приличное место, разумеется!..
- Иван Александрович, голубчик, - с многозначительным видом жмурилась как кошка библиотекарь, - очень на вас рассчитываю! Марина Станиславовна очень много для меня значит...
Ректор Академии Иван Александрович Победоносный закивал еще более понятливо и поднял трубку телефона:
- Не волнуйтесь, все будет выполнено на высшем уровне, - заверил он нас. - Вопросом поиска места для Марины Станиславовны...
Он вопросительно приподнял брови.
- Серебряковой, - подсказала влиятельная библиотекарь.
- Да-да, - кивнул глава Академии, как будто умудрился забыть то, чего никогда не знал, резко дал несколько команд отделу кадров и вернул телефон на место. - Все в порядке, Агриппина Павловна, сейчас этим вопросом займется специально... гм... отдрюченный человек.
Кажется, он был не очень доволен той скоростью, с которой его сотрудники выполняли свои служебные обязанности.
- Может, обученный? - с совершенно серьезным видом уточнила я, проглотив неуместный смех.
- Ну, - на лице Победоносного проступило выражение "я что, это вслух сказал?" - Не без образования, разумеется.
***
Вводные занятия никогда не были моей сильной стороной, всегда требовалось пара-тройка "пристрелочных" лекций, но тут я понимала, что второго шанса произвести первое впечатление у меня не будет. Поэтому прежде чем войти в клетку... то есть аудиторию, конечно, к этим золотоносным тиграм, я решила основательно подготовиться. И даже убедила Агриппину Павловну меня выслушать. Бабка честно осилила минут двадцать, скривилась и попросила не насиловать ни ее мозг, ни ее уши.
- Мариночка, детка, если бы я знала, что ты так хорошо читаешь проповеди, похлопотала бы за тебя в духовной семинарии.
- Да я и сама чувствую, что ерунда какая-то получается, - расстроено согласилась я. - Но понять не могу, в чем дело!
В итоге решение нашел вовремя вернувшийся домой Сергей Борисович. Он застал Карпинскую за роялем в гостиной, напевающей красивым грудным голосом какой-то старинный романс на французском, а меня - страдающей над наброском лекции.
Выслушав суть наших затруднений, он усмехнулся и посоветовал мне отбросить словесные завитушки, так любимые "помешанными на собственной звездности научными светилами". А вместо этого объяснить своим новым подопечным простым человеческим языком, почему я сама выбрала для изучения социологию.
- Да я не выбирала, - я раздосадованно вскинула на него взгляд, но мужчина уже отошел к роялю и Агриппине Павловне.
- Как день? - услышала я, сквозь партию второй пары рук, которую он подхватил без труда, едва бросив взгляд в ноты.
Его тихий хрипловатый голос был полон какого-то запредельного восхищения, и я впервые подумала, что у этих двоих личная жизнь куда более насыщенная, чем могло показаться на первый взгляд.
- Не спрашивай, - так же тихо захихикала-закхекала бабка. - Денек выдался, как будто колдуну в свидании отказала!
Сергей Борисович доиграл последние аккорды и нежно поднес к губам ее суставчатую лапку. Они оба покосились в мою сторону. Я почувствовала, что краснею, как будто увидела что-то, для моих глаз не предназначенное, и уткнулась в свои бумажки:
- Не выбирала я социологию, - буркнула я, пытаясь вернуться к разговору, как ни в чем не бывало. - Оно как-то само получилось... Я ж языки изучала сначала, потом заинтересовалась культурологией, у нас был факультативный курс по выбору у доктора Ледмонро. А он постоянно повторял, что культура - неотъемлемый элемент любого социума. Ну, я и заглянула как-то на лекцию к какому-то приглашенному профессору... Рейгалю, кажется, просто послушать. Он как раз читал курс для специалистов. Оказалось очень интересно, я и втянулась. Жаль, что этот тип потом как-то неожиданно пропал из научного мира, я так и не нашла информации, чем он сейчас занимается...
Агриппина переглянулась со своим мужчиной, как-то странно улыбнувшись, но ничего не сказала.
Зато сегодня, несмотря на все мое волнение, полную аудиторию совершенно незнакомых студентов и присутствие профессора Лыкова, к учебникам которого у меня была масса претензий, я чувствовала, что готова к любому повороту событий и к любому вопросу. За спиной, как будто расправились невидимые крылья, я сделала глубокий вздох, поздоровалась и... едва ли не физически почувствовала обрушившийся на меня водопад самых разных эмоций! А еще - несвойственный мне какой-то злой азарт. Смогу ли я удержать их внимание на протяжении полутора часов? Смогу ли говорить интересно так долго? Конечно, смогу! Особенно теперь, когда сверху амфитеатра на меня смотрят черные злые глаза. Вопрос "кто - кого?" отпал сам собой.
- Учить мой предмет не обязательно, это по желанию, но желание у вас обязательно должно быть... - с тщательно скрытым ехидством объявила я, сходу запуская мыслительный процесс в почти сотне юных голов. - Поэтому вам необходимо как можно быстрее определиться, что вам больше по душе - социологические термины или армия.
На стандартные вопросы про возможность получения автомата на зачете, я всегда рекомендовала место, где можно также получить и сапоги. Моя жизнь всегда балансировала на грани обостренного чувства юмора и хорошего воспитания. Чаще побеждало первое, но тут промахнуться было нельзя, поэтому произнося соответствующие случаю вступительные слова, я скользила взглядом по своим новым подопечным. Ни на ком не задерживая его дольше секунды, отмечала малейшие проблески сознания и осознания. Этого было вполне достаточно, чтобы мысленно определить, кто действительно заинтересован, а кто - просто балласт, приносящий Академии финансовую пользу и считающий, что этого достаточно. Что ж, кто пришел сюда с манией величия, тот уйдет с комплексом неполноценности.
Навскидку получилось процентов пятнадцать тех, кто отлично понимал, о чем я говорю, а значит, кворум набран. Работайте от души, Марина Станиславовна!
Спустя полтора часа, незадолго до окончания занятия, я почувствовала привычно саднящие после перерыва в работе связки и вспомнила, что на кафедре меня ждет термос с кофе, а если поторопиться, то можно успеть спуститься в архив к Агриппине и похвастаться. Хотя... что-то мне подсказывало, что Мстислав Ярославович так просто меня не отпустит.
- У меня все, господа, вопросы, предложения, угрозы в мой адрес?
В аудитории воцарилась гробовая тишина, в которой оглушительно прозвучал звонок на перерыв.
- В таком случае, спасибо за внимание, было приятно познакомиться, - резюмировала я, а студенты потянулись на выход.
Я не торопясь собирала свои заметки, ежедневник, телефон со стола, лихорадочно размышляя, стоит ли вступать в интеллектуальную дуэль со своим главным слушателем или пусть идет своей дорогой. С одной стороны, какое мне вообще до него дело, с другой же - взыграла профессиональная гордость. Да, моя докторская степень иностранного производства по здешним меркам тянула разве что на кандидатскую. Но ведь и ее я не на дороге нашла! К тому же, едва мы с Агриппиной Павловной вышли из аэропорта и сели в такси, как она заявила, что мне просто необходимо заниматься здесь научной деятельностью. Коротко, но емко расписала перспективы и наметила план действий. Сраженная подготовленностью постороннего, по сути, человека, я обещала подумать, несмотря на изначальные намерения именно так и поступить.
Мысль уделать профессора Лыкова на его же поле показалась мне забавной и достойной рассмотрения. На отсутствие куража и умения располагать к себе людей я тоже никогда не жаловалась. Хм... Почему бы и не да? Тем более, что противник он явно более, чем достойный.
- Мстислав Ярославович, - окликнула я потенциального оппонента, равнодушно пропускающего последних студентов, спешащих на перерыв.
Он вопросительно приподнял бровь и подошел поближе. Когда последняя девушка покинула аудиторию, любопытно оглядываясь на нас, я подалась вперед, понизив голос:
- Спасибо за понимание.
- В смысле? – кажется, моя искренняя улыбка и вежливость его несколько дезориентировали.
Что ж, так и было задумано. Лови еще одну подачу, умник кулуарный:
- В прямом, - я распахнула глаза, чтобы взгляд выглядел максимально наивным. - Я понимаю, что ваш опыт и понятийный аппарат вполне способны были оставить от меня мокрое место...
Я очень любила прикидываться простодушной восторженной дурочкой - это эффективно усыпляло бдительность собеседников и позволяло нанести решающий удар. Правда, задача усложнялась тем, что при всех своих лицедейских талантах, я обладала очень яркой внешностью - высокая, рыжеволосая, без малого сорокалетняя женщина, со стройной подтянутой фигурой и насмешливыми глазами.
Но годы тренировки и практики за границей не прошли даром. Плечи мировой знаменитости слегка расслабились, а складки на лбу разгладились. Я улыбнулась еще шире и обворожительнее:
- Правда, это никак не повлияло бы на мое мнение о себе или о вас, но вот у студентов могло бы возникнуть множество неуместных вопросов.
- Как давно вы преподаете? - Мстислав Ярославович посмотрел на меня еще более неприязненно.
- Достаточно, чтобы понять, что преподавание - это в большинстве случаев, вынужденная коммуникация, - посерьезнев, кивнула я. - Причем, чаще всего именно с коллегами.
- Тогда вы должны быть в курсе того, что студент - это не сосуд, который нужно наполнить, а факел, который нужно зажечь, - холодно, одними губами улыбнулся он.
- Я-то догадываюсь, - согласно кивнула я, - а вот по некоторым вашим методическим трудам крайне сложно заподозрить вас в понимании этого факта. Скорее, напротив...
- А вы опасный противник, Марина Станиславовна, - задумчиво пригляделся ко мне Лыков гораздо внимательнее.
- Еще бы, - усмехнулась я, вскидывая на плечо лямку сумки и покидая лекционную аудиторию. - Я же ни во что не играю...
Глава 2
Весь путь до выхода на лестницу, я затылком ощущала внимательный взгляд Лыкова, но оглядываться и проверять, где он там, не собиралась. М-да, зря я думала, что это просто фигура речи - у профессора получалось о-очень... гм... чувствительно. Возможно, не стоило так явно нарываться на противостояние, но когда я поняла, что в аудитории он обосновался на всю лекцию, меня как бесы за язык потянули:
- В рекомендованном министерством образования учебнике, безусловно, есть все необходимые определения и трактовки, и вы можете их даже прочитать. Но весьма рекомендую быть предельно внимательными, иначе рискуете вызвать какого-нибудь демона. Откровенно говоря, я пару раз рискнула озвучить их вслух, но едва не сломала язык. И это при том, что у меня есть докторская степень в области филологии!
Сдавленные смешки, прокатившиеся по рядам, вряд ли могли польстить Мстиславу Ярославовичу, какое бы у него ни было самомнение. После третьей подобной шпильки, я поняла, что чувство юмора возобладало и над воспитанием, и над профессиональной этикой, и махнула рукой на создание имиджа серьезного преподавателя. В конце концов, твоей репутации не смогут нанести урон, если ты сам уничтожаешь ее эффективней, чем каких-нибудь порождений тьмы!
Студенты тоже оживились, посыпались вопросы, правда, по большей части, организационного характера, но вовлечение аудитории в диалог тоже немаловажная часть процесса обучения. Я искренне призналась в том, что меня не особенно волнует их посещаемость, ибо если "Я был на всех парах!" станет аргументом для выставления зачета, мне придется аттестовать всю мебель в аудитории.
Бойкий молодой человек в третьем ряду, неплохо комментировавший вопросы своих соседей, поднял руку. Я слегка приподняла брови, давая возможность высказаться и ему:
- Марина Станиславовна, если вы не обращаете внимания на посещаемость, а выполнение домашних заданий носит фактически добровольный характер, то каким образом вы тогда будете оценивать наши знания? Корнеев Артур, первая группа.
- Справедливый вопрос, - одобрительно кивнула я. - Господа, моя оценочная система предполагает только два варианта - удивительно и неудивительно. В том случае, если вам удастся удивить меня наличием знаний и умением выражать их с помощью логически правильно построенных предложений, мы сможем расширить наше общение в рамках совместных проектов. Еще вопросы?
Аудитория притихла, переваривая нестандартную трактовку привычных "уд" и "неуд", а я снова поймала на себе задумчивый взгляд Мстислава Ярославовича. Малодушно глянула на часы. Слава богу, можно заканчивать представление!
- У меня все, господа, вопросы, предложения, угрозы в мой адрес?..
Сваренный с утра Сергеем Борисовичем кофе, ждавший меня в термосе на столе, который я заняла на кафедре с разрешения лаборантки Кати, после всех волнений и переживаний показался еще более прекрасным, чем обычно. Мужчина Агриппины все то время, что я жила в ее доме, уезжал по своим делам раньше всех, но перед этим успевал погулять собак, сделать зарядку в небольшом домашнем спортивном зале и сварить кофе на всех. Подобная продуктивность вызывала искреннюю белую зависть, а отношения самой бабки и Сергея Борисовича - только один вопрос: "А что, так можно?" Кажется, в течение дня они вообще не пересекались, но за ужином, приготовленным приходящей поварихой или заказанным в каком-нибудь хорошем ресторане, он обязательно интересовался моими делами, а на Агриппину Павловну смотрел с неизменным восхищением и каким-то даже... обожанием, что ли?
Я со вздохом удовлетворения скинула под столом туфли на высоченных каблуках и откинулась на спинку стула. Кардинальная смена стиля - единственное, на чем настаивала Агриппина Павловна с упорством настоящей гарпии! Для человека, всю жизнь не вылезавшего из джинсов и спортивных костюмов, это было тяжко. Там, где я прожила большую часть своей жизни, было совершенно нормально прийти на занятия в джинсах, водолазке и кедах. А тут - будьте любезны, Марина Станиславовна, облачиться в форменную рубашку, узкую юбку и туфли! Можно было, конечно, возмущаться и отстаивать свое право одеваться так, как привыкла, в конце концов, мне уже тридцать девять, но рядом с Карпинской все это выглядело жалко и неуместно.
- Как тебе наши студенты? - любопытно выглянула из-за своего монитора лаборантка Катя.
Насколько я поняла, девица выполняла обязанности секретаря, лаборанта и бог знает кого еще, но по факту приходила на работу только потусоваться и посплетничать. Тоже дело, конечно, но относиться к ней серьезно не получалось.
- Дети - как дети, - хмыкнула я. - Не сильно отличаются от других.
По дороге сюда, я встретила на лестнице декана гуманитарного факультета, к которому относилась кафедра социологии, Игоря Михайловича Сапегина, и он не только задал мне тот же вопрос, но и получил тот же ответ.
- Марина Станиславовна, но вы же понимаете, что родители многих из них весьма... гм... известные деятели самых разных сфер, а кое-кто просто баснословно богат? - он вопросительно приподнял брови, как будто это был какой-то секретный код.
- Баснословно? - криво усмехнулась я, взирая на невысокого лысоватого мужчину с правильными чертами лица с высоты своего роста. - Это как?
- Это так, что их не всегда печатают на страницах журнала "Форбс", чтобы не провоцировать у Безоса и Маска комплекс неполноценности, - многозначительным шепотом сообщил он.
- Честно вам признаюсь, - склонилась я к Игорю Михайловичу, идеально скопировав его интонации, - это совершенно никак не характеризует их детей...
- Марин, - снова активизировалась лаборантка. - Неужели ты не понимаешь, что это значит?!
- Понимаю, - отмахнулась я. - Только мне это не интересно. Я буду их хорошо учить своему предмету, но исключительно потому, что мне самой интересно выявить особенности отношения к образованию молодых людей этой социальной группы в разных странах. Думаешь, я заграницей в каких-нибудь городских колледжах преподавала?
- Нет, не думаю, - помотала головой Катя. - Иначе сюда бы тебя не взяли.
Я сделала еще глоток кофе из термостакана и задумалась о том, что на самом деле разница действительно есть. У меня был наработан хороший объем исследовательского материала по студентам нескольких стран, где мне довелось читать курс социологии в самых престижных университетах. Там, конечно, приоритеты выставлялись несколько иначе, но это и могло стать главной фишкой моей докторской диссертации - сравнительный анализ и обучающихся, и их целей, и...
- Марин, как думаешь, есть какой-нибудь лайфхак, как вообще попасть в это их общество? - лаборантка снова отвлекла меня от размышлений о дальнейшей жизни, уже в этой стране.
Я привыкла жить одна, и, хоть общество Агриппины Павловны и Сергея Борисовича меня не тяготило, все равно оставалось непривычным. Поэтому следовало в ближайшее время придумать, как тут пелось в одной песне, "новый смысл бытия", и начать уже реализовывать собственную жизненную программу.
- Жить с применением мозга, - бросила я надоедливой девице.
В открытую дверь кафедры дежурно постучали, и мы заимели счастье лицезреть того самого, активно работавшего на лекции, студента, фамилию которого я запомнила исключительно по этой причине.
- Ну, я, конечно, далека от мысли предложить вам раздеться, но все же... - я смерила красноречивым взглядом молодого человека, основательно упакованного в горнолыжный костюм (видимо, для него занятия закончились не только на сегодня, но и на оставшиеся три учебных дня недели). - Что вы хотели?
- Вас, Марина Станиславовна, - твердо ответствовало великовозрастное дитя.
- Я в жизни столько не выпью, чтобы ответить взаимностью, Корнеев, - просветила я в ответ.
- Нет, не в этом смысле, - не смутившись, широко улыбнулся он. - Вас декан вызывает.
- Так ты же только что с ним виделась? - недоуменно покосилась из-за компьютера Катя.
- Видимо, теперь на дуэль, - тяжело вздохнула я, нашаривая под столом разбросанные туфли.
В кабинете Игоря Михайловича меня ждал Мстислав Ярославович Лыков. Все такой же мрачный, он очень недобро покосился в мою сторону. Показалось даже, что в темных, почти черных глазах промелькнуло злорадство.
Я едва заметно приподняла бровь, пряча улыбку в уголках губ. На кончике языка, который пришлось прикусить на всякий случай еще за дверью, вертелось язвительное "А ты, лысый, еще и ябеда!" Но я быстро себя одернула - не может настолько умный (в этом сомневаться не приходилось, претензии у меня были только к его учебникам, монографии и исследования его были выше всяких похвал!) человек опустится до жалоб руководству. Значит, тут что-то другое... Вопрос - что?
- Марина Станиславовна! - декан подозрительно радушно подскочил из-за своего стола. - Позвольте вас поздравить с крайне успешным дебютом!
- Озадачили, если честно, - холодно усмехнулась я, по-прежнему ожидая какой-нибудь подлянки.
Но Игорь Михайлович подскочил ко мне, светясь искренним восторгом, и принялся активно жать руку, настойчиво увлекая к столу для переговоров. За которым и сидел, спокойно сцепив пальцы в замок ученый с мировым именем, которому я дерзила на протяжении полутора часов без остановки. Это студенты могли не понять моих красочных метафор и сложных аллегорий, но для Мстислава Ярославовича подобные выпады должны были быть более, чем очевидны!
В моей картине мира не укладывалось, что Лыков спустит мне цирк, устроенный на лекции. Более того, я почувствовала, что теперь изрядно разочаруюсь, если он не примет вызов.
- Мстислав Ярославович хочет сделать вам предложение! - еще больше запутал ситуацию декан, выдвигая для меня стул.
- Немного контекста нам бы не помешало, - растерянно пробормотала я, присаживаясь.
- Игорь Михайлович несколько некорректно выразился, - с мученическим вздохом откинулся на спинку стула профессор.
Да уж куда как некорректно! Я изо всех сил старалась не расхохотаться, вспомнив, что это выражение в большинстве случаев подразумевает предложение матримониального характера. Видимо, Мстислав Ярославович подумал о том же, поэтому и решил вмешаться.
- Я предлагаю вам принять участие в моем новом проекте, - продолжил он. - Исследование будет довольно масштабное, поэтому мне нужен толковый соавтор, а у вас очень хорошие рекомендации от моих зарубежных коллег. Тем более, что тематика, насколько я могу судить, лежит в плоскости ваших интересов.
Интересов изощренно издеваться над коллегами, что ли? Где ж я так нагрешить-то успела? Сходу вспомнить, кто мог мне удружить подобным образом, не получилось, но ответный ход оценила. Кажется, в ближайшее время одной рыжей язве станет очень некогда.
А что, если он действительно ознакомился с моими работами и не случайно оказался сегодня в лекционной аудитории?.. По спине пробежал холодок. Как-то об этом я не подумала...
- На сегодняшний день соглашения достигнуты на региональном уровне, но выход на федеральный - вопрос времени, - между тем продолжал Лыков. - Два гранта получены, готовим документы на третий.
Сапегин во время нашего разговора тактично отошел к шкафу за спиной профессора. Впрочем, оттуда было очень удобно демонстрировать красноречивой пантомимой насколько важно, чтобы я согласилась. Кому важно он тоже объяснил - академии, ему лично и даже мне. Любопытненько. Я легко побарабанила пальцами по столу.
- Любопытненько, - медленно проговорила я вслух, старательно копируя его интонации. - Хотелось бы понять, насколько этот проект лежит в плоскости моих финансовых интересов.
Декан задохнулся и чуть не закашлялся от моей феерической наглости. Но что поделать, если эта дополнительная работа может стать первым шагом к моей независимости. Пусть плана у меня еще нет даже в первом приближении, но когда деньги были лишними?
А вот Мстислав Ярославович, кажется, совершенно не удивился вопросу. Молча открыл свой кейс и протянул мне пластиковую папку.
- Изучите до завтра и сообщите свой ответ, моя визитка там есть, - он поднялся. - Игорь Михайлович, желаю вам дня, который вы заслуживаете.
Едва за Лыковым закрылась дверь, декан бросился ко мне, даже не удивившись странному прощанию:
- Марина!.. гм... Станиславовна, - еще злее, чем Мстислав Ярославович, зашипел он. - Вы с ума сошли?! Не знаю, как там в ваших заграницах, но в нашей стране от таких предложений не отказываются!
- Так я еще ни от чего и не отказалась, - сохраняя внешнее спокойствие, пожала плечами я. - А в наших, как вы выразились, "заграницах" принято изучать подобные заманчивые предложения досконально. Чтобы точно знать, куда вас заманивают.
- Но это же сам Лыков!.. - не в силах выразить словами всю бездну своего возмущения, декан взмахнул руками.
- Тем более, - примирительно улыбнулась я. - Вот посмотрю, что он тут исследовать собрался, и приму решение.
Я подхватила папку со стола, всем своим видом демонстрируя намерение покинуть гостеприимный кабинет.
- Не смею вас больше задерживать, - процедил, беря себя в руки Сапегин. - Надеюсь на ваше благоразумие, Марина Станиславовна...
Конечно, я открыла папку сразу, как только свернула за угол коридора. Мазнув взглядом по первой странице, я одобрительно хмыкнула (тема действительно была крайне интересной, а сколько из нее можно было "нарезать" статей публикаций) и быстро долистала до договора с соавтором. И удивленно присвистнула - все доходы, гонорары и грантовые выплаты делились поровну!
Да ладно! Недоверчиво помотала головой и резко зажмурилась. Открыла глаза и пригляделась внимательнее. Цифры не исчезли. Значит в чем-то... скажем так, подвох. Потому что когда у тебя язык без костей и шило вместо жизненного стержня, к сорока годам точно знаешь, что если пошутить над ученым с мировым именем, на плодотворное сотрудничество можно не рассчитывать. С другим - может быть, но с объектом своих шуточек - точно нет! Был уже и такой опыт в моей жизни.
Хмыкнув, я открыла договор сначала и, внимательно вчитываясь в каждое слово. Лестница меня не особенно отвлекла, я осторожно шагнула вперед, перехватив документы в одну руку, а другой нашарив перила.
Я настолько увлеклась подсчетом своего гонорара и головокружительными перспективами, которые открывались в рамках такого крупного исследования, что даже не заметила, как закончились ступеньки. А еще - только сейчас заметила, что спустилась гораздо ниже первого этажа.
Та-ак, ну и где я? Понятно, что все еще в академии, но хотелось бы конкретики. Оглядевшись, я убедилась, что коридор пустой и незнакомый. И только в самой его глубине виднелось что-то похожее на дверь. Но выглядела она так, как будто последний раз открывалась задолго до моего рождения.
Смирившись с тем, что слишком смело куда-то свернув (и явно не один раз), умудрилась заблудиться в цокольном этаже, я просто развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла в обратном направлении. Кричать что-нибудь типа "Эге-гей, есть тут кто живой?" показалось как-то неловко.
