Kitabı oxu: «Hokum»

Глава 1

Мне неоднократно говорили: «Пиши прозу. Никому не нужна поэзия». И я пессимистично соглашаюсь, стараясь вписаться в прозаическую мозаику. Именно в военные времена люди начинают ценить хрупкость бытия, видеть красоту в малом и ставить чувства на первое место. Ну, хотя бы перед лососиной и подержанной тачкой. «Утомленное солнце нежно с морем прощалось. В этот час ты призналась, что нет любви», — крутится заезженная мелодия на подкорке моего сознания. Но это всё не про наше время. «Соломенному» миру не до поэзии. Матрица победила.

О чем можно писать сегодня в прозе? И кому это будет интересно? Современный читатель с опытом: его на мякине не провести. Доморощенным Спинозам, вроде Пелевина, удалось наставить на путь самурая интеллектуалов-любителей. Да и бросить паству на полпути, как это бывает с самопровозглашенными Сталкерами. Современная молодежь читает фэнтези, ужасы и боевики, но абсолютное большинство предпочитает непаханые поля интернета. Скоро уже некому будет сказать «включи мозги». Искусственный интеллект включен круглосуточно.

Мои прозаические потуги просто наскальная живопись супротив мировых гениев Слова. И, все-таки, наша жизнь — проза. У кого-то рождается целый роман, кто-то еле-еле наскребает на повесть. У некоторых жизнь промелькивает кадрами под постами «живых» сайтов или, того хуже, остается на виртуальных кладбищах запрещенных соцсетей: вот здесь я жил, это я кушал, а это мои дети от первого брака. Вехи существования личности. Где вы, родные семейные фотоальбомы?!

С поэзией нынче у меня не складываются отношения. Перегорело. Ворошить тлеющие угли — к чему? Можно вечно смотреть на то, как горит огонь: меланхолично думать, мечтать... Только для костра необходимо действовать: нарубить сучья или собрать ветки, разжечь их, поддерживая пламя. Нужно желание, страсть. Нужен драйв, наконец. Ведь все эти «Милая моя, солнышко лесное...» не пишутся на ровном месте.

На грядущий день мой авторский стиль что-то среднее между прозой и поэзией, как старый добрый блюз. Это понимание, что большая и лучшая часть жизни прос... жита. Блюз души на трофейной губной гармошке, естественно: с шершавыми заржавленными звуковыми взбрыками. Музыка навзрыд, настоящая и ни на кого не ориентированная. Попытка остановить и запечатлеть значимые для себя мгновения при помощи алфавита. Блюз и джаз — ангел и демон моего настроения. Хотя джаз не считается чисто афро-музыкой, но в наших сердцах ее исполняют «лиловые негры». Они знали толк в прозе жизни: эти книги с потертыми лицами-обложками и вырванными из памяти страницами. Мой hokum не популярен, но если кому-то он поможет прожить ещё один день, значит и я для литературы ещё жива.

Глава 2

Если тебе не нравится современная литература, напряги свою пятую точку и напиши лучше. И помни: всегда найдется тот, кому тоже не понравится твоё «священное писание». В школе меня было сложно заставить написать сочинение, я оттягивала до последнего эту каторжную работу. Читать любила с детства, но писать на заданную тему мне что-то мешало. Скажите еще, что хорошему прозаику ничего не мешает...

Предмет" литература" всегда был в числе моих любимых. Школа всецело присутствует в нашей жизни до выпускного. После уроков общение с одноклассниками плавно перетекает на улицу, во двор, в спортивные секции. С кем-то дружишь, с кем-то враждуешь, кого-то быстро забываешь после окончания школы. Совместные игры в «Казаки-разбойники» — это почти детское признание в любви.

Однажды, лет в двенадцать, с несколькими мальчишками мы бегали и прятались по подворотням, закуткам ближайших домов. Вечно недовольный дед со второго этажа из моего подъезда напророчил: «Вот шалава растёт...» Сглазил старый черт! Не вышло из меня по жизни шалавы. Разве, только повезло читать по ролям на уроках литературы в выпускном классе за всех падших героинь Горького и Достоевского. Мои шалавы полюбились практиканткам пединститута, и они каждый открытый урок давали главные роли. Во МХАТе меня бы, наверно, задушили. Моих клиентов и обожателей отыгрывал одноклассник, умело матерящийся почти двухметровый Вовка Б. Для современного подростка, носившего малиновый пиджак на черную водолазку, у него были необычные вкусы. Он с удовольствием смотрел фильм «Весна на Заречной улице», считал лучшей машиной «Волгу» и любил докторскую колбасу, не смотря на дефицитные пайки своего отца-военкома. И ещё Вовка умел краснеть. Наша любовная театральная озвучка классиков веселила весь класс.

Взрослая философия в устах младенцев — не истина. Трагизм жизни превращается в комедию. В фарс он превратится позднее. Недавно узнала, что Вовка Б., жующий наши любовные монологи со страдальческой миной, окончивший юрфак и отработавший руководителем юридического отдела несколько лет, теперь практикующий успешный психолог. «Решу любые ваши проблемы», — написано на известном профессиональном сайте. Доктор Фрейд сказал бы, как Станиславский: «Не верю!» Но Вовка Б. даёт гарантию. Вернее, уже Владимир Владимирович Б. Как тут не поверить в силу русской классической литературы, окунувшей моего одноклассника в тихий омут тонкой женской души!