Kitabı oxu: «Дело о британской осе»

Дело о британской осе

Глава 1

До той девицы мне не было никакого дела. Я бы ее и вовсе не заметила, если б она не запнулась коленом об угол моей скамьи и не буркнула:

– Простите.

Я подняла взгляд. Девица уселась за соседний столик, оглянулась, кого-то высматривая, вынула из сумочки зеркальце и принялась себя разглядывать. К ней подошла официантка, однако девица не потрудилась ничего заказать.

Старые клены на Луна-сквер начинали желтеть; темными глыбами стояли двух- и трехэтажные дома из дикого камня, который в прошлые времена добывали на западной оконечности Линдон-Айленда. Павильон кафе был стилизован под деревенский дом. Черепичная крыша, стены «под кирпич», красно-белая вывеска Crazy Fox Cafe – «Кафе безумной лисицы»; вынесенные на площадку перед павильоном столики сбиты из крашенных черных досок. Стоял теплый сентябрь, день был тихий, пасмурный, посетителей в кафе всего двое – я да эта девица.

Девица была противная. Волосы, как рыжая пакля; жесткий рот, уродливые черные очки. И черные джинсы с черной рубашкой. Можно подумать, рыжая нарочно явилась в «Безумную лисицу», чтобы мы оказались рядом: мои кудри Джон сравнивал со спелой пшеницей на закате, и я тоже в черном. Только на мне бархатное платье, а не штаны в облип.

Я глотнула остывающий кофе, съела вишенку из пирожного. Перекушу – да и двинусь, нечего сидеть по соседству с пародией.

На столик возле чашки легла фотография; краем глаза я заметила, как отдернулась положившая ее рука. В удивлении, я уставилась на снимок.

Он был очень хорош собой, тот молодой человек у полосы морского прибоя. Темноглазый блондин в расстегнутой куртке то ли кого-то звал, то ли отвечал на вопрос. Он встревожен, подумалось мне, и вряд ли счастлив в жизни. Какое удивительное лицо. И он чем-то напоминает Джона…

– Эй!

Я вскинула голову. Это рыжая крикнула «Эй!» Она сидела выпрямившись, глядя на меня. Опять мелькнула чужая рука, схватила фотографию и исчезла. Я обернулась; какой-то парень удирал со всех ног.

– Эй! Вы… – снова крикнула девица; голос оборвался. Она зыркнула по сторонам, подхватилась с места и тоже пустилась наутек, юркнула в аллею между старинными особняками.

Незнакомец с фото скрылся на Молли-стрит, я осталась сидеть одна со своим недоумением. Что за ерунда? Зачем мне предъявили снимок неотразимого блондина?

Парень ошибся, осенило меня. Фото предназначалось для той девицы! Немудрено перепутать: мы обе рыжие, обе в трауре. Только отчего же он так перепугался, осознав свою ошибку?

В «Безумную лисицу» забрела влюбленная пара. Они не сводили друг с друга глаз, мололи вздор, хохотали во все горло, захлебываясь своим счастьем. Линдон-айлендцы вообще довольно шумный народ. К тому же они весьма бесцеремонны и не похожи на типичных англичан, какими их себе представляет весь мир. Остров Линдон – самый южный остров Соединенного Королевства, и его жители англичанами себя не считают. Они в такой яростной оппозиции к Лондону, что даже движение на острове правостороннее, как в Европе.

Интересно, кто он такой, – темноглазый блондин на фотографии. Какое красивое, необычное лицо. Подобные лица не забываются – я узнаю его в любой толпе… Для чего класть фото на столик в кафе? Вообще говоря, так работают наемные убийцы. Посмотрит – запомнит. Девица – киллер? Почему бы нет? Один жесткий рот чего стоит… Сегодня вышла путаница, однако фото блондина ей покажут в другой раз. Я встала из-за стола. Задумано убийство, намечена жертва – и даже киллер известен в лицо! Надо бежать в полицию.

Расплатившись, я двинулась по Молли-стрит – той самой улице, где скрылся сплоховавший заказчик преступления. Но может, он и не заказчик, а передаточное звено. Да и рыжая, возможно, не киллер, а, скажем, клиентка бюро знакомств… или еще какой-нибудь службы. Хм. Не повернуть ли мне домой?

Ноги вмиг утратили резвость. Не желали они идти в полицию – и я их отлично понимала. Явиться пред грозные очи инспектора Филдса? Он и без того подозревает меня во всех грехах. В животе противно холодело, когда я вспоминала его взгляд исподлобья, ледяной голос, неожиданные вопросы. Слава Богу, что к смерти Джона я не причастна. Хотя мотив для убийства был налицо, спору нет.

– Вы молоды, миссис Гленн, и привлекательны, – прямо заявил Филдс. – И наследуете немалое состояние. А мистер Гленн годился вам в отцы.

Согласна. Джон был старше на двадцать восемь лет. Он и относился ко мне как к ребенку: носил на руках, баловал, дарил дорогие игрушки. Подарки меня и трогали, и забавляли. Ну, зачем, спрашивается, дарить лошадь, если я боюсь любых зверей крупнее кошки? А горные лыжи зачем? А вертолет? Милый, бедный мой Джон. Будто в предчувствии смерти он спешил излить на меня всю оставшуюся в его сердце любовь. Он любил меня так, как никто на свете не любил, я из России уехала только ради него – а вовсе не ради красивой жизни. Однако инспектор Филдс даже не подозревал меня – он впрямую обвинял. Как будто я прикатила на Линдон-Айленд единственно затем, чтобы выскочить замуж за миллионера и через полгода остаться богатой вдовой.

– Не знаю, как заведено в России, – наседал инспектор, – а у нас осы не набрасываются на людей, кусая в сонную артерию. Так, чтобы наповал. Смерть через несколько минут.

– По-вашему, я выдрессировала осу и натравила на мужа?

– Осу нетрудно поймать и посадить человеку на шею. – Филдс давил меня тяжелым взглядом. – А вы, дорогая миссис Гленн, – единственная, кто выиграл от его смерти. Ни родственники, ни первая жена, ни его сын не сорвали куш, ради которого стоило бы сводить мистера Гленна в могилу…

Не знаю, на что он рассчитывал. Допустим, выжал бы из меня признание – но ведь ни одной улики, ни единого свидетеля у него бы не нашлось. Оса давным-давно улетела, и никто не подтвердил бы, что бедного Джона сгубила коварная я.

Вновь иметь с Филдсом дело я бы не пожелала и врагу.

Умные ноги сами собой остановились. Да какое место выбрали! Молли-стрит, 69. Узкий трехэтажный дом, окна первого этажа – стеклопакеты европейского стандарта, а выше – старинные, с частым переплетом. На первом этаже находится адвокатская контора «Трейси и сыновья», а также сыскное агентство Р.П.Лоу. Сюда-то я и зайду.

Тяжелая дверь распахнулась, на улицу вылетела разъяренная дама. Шляпа на затылке, три подбородка трясутся, юбка обтягивает сплошной жир. Вероятно, ревнивая жена, которая наняла детективов шпионить за супругом.

За дверью был вестибюль и освещенная лестница; адвокатская контора – налево, агентство Р.П.Лоу – направо. Я толкнула дверь с табличкой и оказалась в маленьком светлом холле. Две кадки с растениями, несколько кресел и стол для секретарши, еще одна дверь – очевидно, в кабинет Лоу. Пусто: ни секретарши, ни клиентов. Я постучалась в дверь кабинета.

Она резко открылась, я едва не получила в лоб. Еле успела отшатнуться.

– Вы!.. – начал рассерженный мужчина и осекся. – Прошу прощения, мисс. Заходите, пожалуйста. Я – Рой Лоу.

В кабинете было два стола: у окна и в углу; перед каждым стояло кресло для посетителей. Стол в углу был пуст, на другом находилась стопка бумаги, телефон и деревянный стакан с коллекцией ручек и карандашей. Рой Лоу подвинул мне кресло, уселся за стол и сплел пальцы в замок.

– Слушаю вас, мисс.

Ему было лет сорок, и он слегка походил на Джона – такой же благородный лоб, седина в волосах. На этом сходство кончалось: Джон был поджарый и спортивный, а детектив имел изрядное брюшко. Впрочем, он был симпатичный. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Все хорошие люди напоминают мне Джона.

– Так чем могу служить?

– Я Кэтрин Гленн. Вдова Джона Гленна.

У сыщика в глазах мелькнула тень узнавания. Наша история была ему известна. В Линдон-Тауне ее знает каждая собака.

Я начала описывать происшествие на Луна-сквер. Лоу слушал, уставясь на свои сплетенные пальцы, изредка поднимая веки, из-под которых поблескивали голубые глаза. Рассказанная вслух, повесть о блондине на фото и киллере казалась сущей нелепицей, однако Лоу отнесся к ней всерьез.

– Вы правы, миссис Гленн: это и впрямь странно. Будьте добры, опишите еще раз фотографию. Поподробней.

– Он стоит у кромки воды, волны набегают на песок. За спиной – только море, ни лодки, ни катера. Куртка дорогая, теплая; она расстегнута, но видно, что погода прохладная – то ли поздняя осень, то ли зима. Под курткой толстый свитер.

– Лицо?

– Он хорош собой. Очень. Лицо удивительное. На грани мужественности. То есть… мужественное и в то же время… так тонко вылеплено! Глаза длинные, брови вразлет, четкая линия скулы…

Я умолкла. Детектив сидел со скучающим видом.

– Дайте карандаш – я нарисую.

Лоу подвинул лист бумаги и вынул из стакана карандаш. Несколько минут я сосредоточенно трудилась. Что-что, а портреты мне удаются, целая галерея собрана.

– Вот. Полюбуйтесь.

Почему-то я ожидала, что сыщик восхитится незнакомцем, но Лоу лишь поджал губы, рассматривая рисунок. Затем он сложил лист и убрал в ящик стола.

– Вы его прежде не встречали?

– Никогда.

– Вы уверены? – Он вдруг посмотрел взглядом инспектора Филдса – с недоверием, исподлобья. Опять меня подозревают! В чем?

– Мистер Лоу, – проговорила я оскорбленно, – будь мы знакомы, я знала бы, где искать. И не обратилась бы за помощью к вам.

Детектив задумчиво почесал подбородок.

– Миссис Гленн, скажите: не случалось ли после смерти вашего мужа других странных происшествий?

Он меня озадачил.

– Вроде бы нет.

– Подумайте.

Я пожала плечами.

– Со мной вообще ничего не происходит. Никаких событий, время стоит, не знаешь, куда себя деть. Джон нуждался во мне – это главное. А теперь я словно в пустоте, все чужие, страна чужая. – Что правда, то правда: ни единой душе нет до меня дела, да и мне самой никто не нужен… Разве что судьба темноглазого парня тревожит. – Мистер Лоу, найдите его. Пожалуйста. Вдруг ему и впрямь грозит опасность?

– Миссис Гленн, еще вопрос: чем вы сейчас занимаетесь?

– Ничем. – Загорячели уши. Лоу сочтет, что я от скуки не знаю, об какую стену кинуться, и нарочно придумываю себе проблемы. Но после смерти Джона я точно обмотана паутиной, которая не дает дышать, чувствовать, жить; я будто наполовину умерла. – В доме есть прислуга, в саду копается Невил и не позволяет срезать цветы; порой приносит несколько чахлых хризантем – из тех, что похуже. А я дни напролет гуляю по городу, иногда ухожу в поля.

– В поля?

– Я хороший ходок… А расстояния здесь пустяковые.

– В полях тоже бродите в вечернем платье?

Я расправила юбку на коленях. Дорогой бархат, изысканный фасон.

– Это траур, мистер Лоу. И мужу нравилось, когда я одевалась в черное.

Ну почему Джон не отогнал проклятую осу?! Всего лишь движение руки – и остался бы жив.

Детектив порылся в столе и выудил визитную карточку. На ней значились два телефона: номер агентства и домашний.

– Миссис Гленн, если в доме появятся чужие либо произойдет что-нибудь необычное, поставьте меня в известность.

Я сунула визитку в сумочку.

– Сколько с меня?

Лоу замялся и не слишком уверенно ответил:

– Три фунта.

– Разве услуги сыщика стоят дешевле? У вас такой вид, будто вы собрались меня облапошить.

Он рассмеялся – на мой взгляд, несколько принужденно.

– Вы проницательны, юная леди. На деле с вас причитается тридцать фунтов аванса…

– И еще триста тридцать по завершении дела, – подхватила я.

– Именно. Ничего себе заданьице: найди незнамо кого, незнамо где, незнамо как.

Я рассталась с ним в убеждении, что Лоу вообще не хотел брать деньги.

Глава 2

Закрыв за собой чугунную калитку, я зашагала по аллее к дому. По обе стороны тянулись сложенные из камня невысокие стены, как будто оставшиеся от древних римлян, и росли всевозможные цветы. Надо отдать должное Невилу: садовник не зря ест свой хлеб, и цветы у него бесподобны. За «римскими руинами» стояли подстриженные липы. Они выглядели совсем по-летнему, зелень на ветвях еще не выцвела, но под ногами уже шелестели опавшие листья. Впереди белел Гленн-холл. Издали двухэтажный особняк казался павильоном, построенным для прогуливающихся гостей, а господский дом, должно быть, скрыт в глубине парка… Однако другого дома не было.

Гленн-холл построен в начале века Бенджамином Лейком. Он круглый, с высокими окнами, отделан светло-серым мрамором и украшен полуколоннами и скульптурами в нишах. Добротное, дорогое жилье. Впрочем, дом без Джона оказался чужим и ненужным, и я не чувствовала себя его хозяйкой.

Поднявшись по широким округлым ступеням, я потянула на себя резную дверь. Она такая большая, что диву даешься: разве можно стронуть ее с места? А дверь отворяется легко, точно сдуваешь пушинку.

Я вошла в холл, в зеркалах замелькали черные отражения. На второй этаж вели две лестницы зеленого мрамора.

– Мррра-а! – с правой лестницы скатился Сэр Фрэнсис Дрейк, здоровенный сиамский кот цвета подгорелого безе. Сэр Фрэнсис немолод и тяжеловат, но в остальном парень хоть куда. – Мррра-а! – он в два прыжка взмыл мне на плечо. Не устаю удивляться: после его упражнений на одежде ни дыр, ни зацепок. Кот с Джоном были не разлей вода. – Мррра-а! – громко сказал сиамец мне в ухо. «Рад тебя видеть. Где была?»

Придерживая кота на плече, я поднялась на второй этаж и зашла в свою спальню. Это единственное место в доме, которое я по-настоящему обжила. Светлая мебель и серо-голубые ткани дают ощущение воздуха и простора, здесь легко дышится, думается и спится. На круглом столике у окна – цветы в вазе и свадебная фотография. Джон обнимает меня за плечи, его иссиня-серые глаза лучатся, и несмотря на седину, он выглядит молодым. А я рядом с ним – точно школьница, с фиалками в рыжих волосах, с растерянной улыбкой.

Сэр Фрэнсис толкнулся лапами, спрыгнул на постель и принялся рьяно вылизывать бок, словно обнаружил непростительный беспорядок на теле. Я убрала сумочку в шкаф и надела домашние туфли.

В дверь постучали. Решительный, мужской стук.

– Невил? Войдите.

Садовник переступил порог. Красный, взъерошенный, злой, очки едва держатся на кончике носа, в кулаке зажат какой-то прут.

– Мадам, я желаю получить расчет. Сегодня.

– Господи, Невил! Что стряслось?

– Я ухожу, – он вздернул небритый подбородок.

– Почему?

– Вот почему! – он разжал кулак и швырнул прут на столик с фотографией. Вместе с прутом упал рыжеватый сушеный листок, прокатился по лакированной столешнице, свалился на пол.

– Да что с вами, Невил?!

Никогда прежде не случалось мне видеть садовника в таком гневе. Он был добрым приятелем Джона – и со мной держался учтиво и дружелюбно, даром что не позволял срезать цветы.

– Миссис Гленн, – садовник надвинулся на меня и покраснел еще больше, – инспектор-то Филдс был прав, а?

Я попятилась. Он продолжал:

– Не подвело ищейку чутье. Старина Филдс не дурак. Искал он убийцу в доме – да, видать, плохо искал.

– Не подходите! Невил! – Струхнув, я рванулась к кнопке звонка, чтобы вызвать Мэй, но садовник поймал меня за руку.

– Не надо, миссис Гленн. Я никому не скажу. – Лицо дернулось в гадливой гримасе. – Мистер Гленн мне простит. Боюсь, что и вам бы простил.

– О чем вы?

– Об осе, мадам. – Словно плюнул в глаза. – О рыжей осе! – И с тем он ушел.

Что он вбил себе в голову? И что принес? Я обернулась к столику, на который Невил бросил свой прут. Обыкновенная веточка, ровная, сухая. И еще был какой-то лист – он упал. Я нагнулась посмотреть.

На ковре лежал полосатый крючочек. Сушеная оса! Крылышек у нее не было.

Садовник нашел осу и прутик – но при чем тут я?!

– Невил! – выскочив из спальни, я побежала по закругленному коридору к лестнице: комнаты прислуги находились на первом этаже. – Невил! – Остановилась. Что я скажу? Что не сажала осу Джону на шею? Я это повторяла сотню раз.

Вернувшись в спальню, я заперла дверь на ключ, повалилась на постель и обняла кота. Из-под век сочились слезы; Сэр Фрэнсис громко урчал.

Затем я успокоилась, умылась и припудрила нос. Пусть не английская леди, а всего-навсего линдон-айлендская, однако не пристало ей ходить зареванной.

– Мадам, – в дверь поскреблась деликатная Мэй, – Невил говорит… – она запнулась. – Не понимаю, что на него накатило…

– Спасибо, Мэй. Сейчас спущусь.

Я выписала чек на причитавшуюся Невилу сумму. Сначала думала накинуть вдвое, да спохватилась: он сочтет, что надбавка – плата за молчание. Нет уж. Лучше потом возьму его снова на место.

Спустилась на первый этаж. Дверь в комнату садовника была нараспашку, у порога приплясывала Сюзи в засыпанном мукой фартуке. Круглые глазищи кухарки сверкали, она изнемогала от желания узнать, из-за чего я поцапалась с Невилом.

– Ну так чего она? Из-за цветов обиделась? Я ж говорила – зря не пускал на клумбы… – Сюзи заметила меня. – Ой, рагу подгорит! – она помчалась на кухню, откуда и впрямь несло горелым.

Я шагнула через порог.

– Невил, ваше жалованье.

Он с угрюмым видом вытаскивал из шкафа одежду и бросал на постель – за годы службы в доме оброс барахлом. Куда он подастся? Насколько я знаю, в Линдон-Тауне у него из родни никого, разве что где-нибудь в деревне.

– Невил. – Я стояла с чеком в протянутой руке.

Он нехотя обернулся, сумрачно глянул поверх очков и будто через силу забрал чек. Процедил:

– Благодарю, мадам.

– Невил, я не в силах ничего доказать, но…

– Оставьте, – грубо перебил он.

– Я по-прежнему считаю вас своим другом, – проговорила я. Чего мне стоил ровный тон! – Место садовника для вас всегда свободно.

Он выругался и поднял руку, точно желая вытолкать меня вон. Я ушла. С гордо поднятой головой миновала посторонившуюся Мэй, выдержала любопытный взгляд высунувшейся из кухни Сюзи, заставила себя не бежать вверх по лестнице. Однако в спальню ворвалась так, словно за спиной гудело пламя.

– Фрэнсис!

Развалясь на постели, кот вылизывал брюхо. Даже головы не поднял. «Не отрывай от важного дела.» Я схватила со столика фотографию, сжала в ладонях. Джон! Ну почему его больше нет?! Весь город подозревает меня в убийстве – и никто меня не защитит, никто, никто! Да еще эта дурацкая оса без крыльев. Зачем Невил притащил ее в дом? Где он ее откопал?

Я подняла сушеный крючочек с ковра и положила на стол. Гадость какая. Ненавижу ос.

Походила по комнате, отдышалась. Надо позвонить Лоу: он как раз интересовался странными событиями. Вынув из сумочки визитку, я набрала номер.

– Сыскное агентство Лоу, – отозвался сыщик.

– Говорит Кэтрин Гленн. Мистер Лоу, у нас происшествие. – Я постаралась без лишних эмоций рассказать про садовника и осу.

Детектив выслушал все, затем сказал:

– Если не возражаете, я к вам подъеду.

– Конечно.

На душе стало веселей.

– Сэр Фрэнсис, – я почесала кота за ухом, – в Линдон-Тауне есть человек, который мне верит.

Сиамец заурчал и растянулся на покрывале во всю длину.

Озябнув от пережитого, я накинула плащ и вышла из дома. Лестничные ступени золотил пронзивший облака солнечный луч, в каменных вазах сияли шедевры Невила: композиции из белых, оранжевых, фиолетовых цветов. Я двинулась по аллее к воротам. Автоматика вышла из строя неделю назад, из дома ворота не открыть. Надо вызвать мастера, да все как-то недосуг… Чепуха. Мне просто неохота этим заниматься: после смерти Джона я за руль не сажусь, гостей не зову, а Мэй, когда едет в прачечную или за покупками, великолепно справляется с воротами вручную. Безделье, – подвела я итог, – вот что меня губит. Надо найти себе дело, занять чем-нибудь ум и руки… Впрочем, доказывать свою невиновность – это ли не занятие для молодой вдовы?

Детектив прибыл на велосипеде: невзирая на объемистое брюшко, он лихо подкатил к воротам и молодецки спрыгнул наземь.

– К вашим услугам, миссис Гленн.

Я закрыла чугунные створки, заперла на ключ; обратно Лоу выйдет через калитку. Мы двинулись к дому; сыщик вел свой транспорт за руль. Золотой луч погас, однако небо уже не хмурилось, в облаках угадывался белый диск солнца.

– Вы служили в армии? – спросила я.

– Как вы догадались?

– Не знаю. В вас есть нечто эдакое… от бывшего морского пехотинца.

Детектив усмехнулся.

– Верно. Однако частный сыск мне больше по душе. Миссис Гленн, что именно вы получили в наследство после мужа?

– Деньги – на банковском счету и в ценных бумагах. Этот дом, отель в Бате. И еще Эстридж-Касл.

О существовании Эстридж-Касла я узнала из завещания; при жизни Джон о нем не упоминал. А после его смерти я ни у кого не спрашивала: наследство Джона было в Гленн-холле запретной темой. Я понятия не имела, в какой части страны Эстридж-Касл находится и что из себя представляет, и до сих пор не удосужилась посетить владения. Точней, не посмела. В душе засело убеждение, что и деньги, и отель, и Эстридж-Касл принадлежат Джону, а я совершенно ни при чем. Расскажи я кому-нибудь о своей щепетильности, меня бы посчитали дурой; но сейчас выложила все это детективу, и он отнесся с пониманием. Кажется, он загодя знал ответ на свой вопрос и лишь уточнял для себя нюансы.

Лоу прислонил велосипед к вазе у подножия лестницы.

– Миссис Гленн, с вашего позволения, я гляну на осу, а затем потолкую с садовником.

Мы поднялись на второй этаж, я открыла дверь в спальню – и опрометью кинулась через порог.

– Фрэнсис! Кыш!

Свадебная фотография валялась на полу, а кот сидел на столике и лапой гонял по столешнице прут. Осы не было видно.

– А ну пошел!

Сиамец с обиженным видом спрыгнул на пол.

– Где оса?!

Изогнув коричневый хвост, кот направился к двери. Я сунулась под столик, обшарила взглядом ковер. Там лежали крошечные желтые хлопья: Сэр Фрэнсис Дрейк самолично расправился с врагом.

– Ах ты паскудник!

– Мррра-а! – Сиамец толкнул головой неплотно прикрытую дверь и был таков.

– Мистер Лоу, он сожрал осу!

Детектив неопределенно хмыкнул, взял со стола прут, покрутил в руках. Потом вынул из кармана лупу и рассмотрел прут через стекло.

– Так значит, оса была без крыльев?

– Без.

Детектив попросил салфетку и завернул в нее прут.

– Это улика?

– Боюсь, что да. Дайте-ка еще салфетку.

Сыщик опустился на колени и стал собирать обслюнявленные желтые хлопья. Я бросилась помогать.

– Это вторая улика?

– Угадали. Не знаю, сохранилось ли тут что… – Лоу сложил салфетку и сунул в нагрудный карман. – Миссис Гленн, пожалуй, я согласен с садовником: вашего мужа и впрямь убили.

– Кто? – глупо спросила я.

Детектив пожал плечами.

– Оса была спинкой приклеена к палочке – на коре остались следы клея. Крылья ей оторвали, чтоб не жужжала. Некто подошел к мистеру Гленну и коснулся палочкой его шеи. Оса тут же впилась – и конец.

Я опустилась на стул.

– Но… но… это невозможно, мистер Лоу! У Джона не было врагов.

– Вы уверены?

– Убеждена. Он был честен и великодушен. Не был связан с преступным миром, никого не шантажировал…

– Однако имел большие деньги.

– Да ведь их получила я! Инспектор Филдс без конца талдычил: никто не выиграл от смерти Джона, я одна. Но вы же не скажете, что… Я-то как раз все потеряла!

– В таком случае, – Лоу задумчиво пожевал губу, – нам предстоит найти другого человека, который что-то получил. Либо имел причину отомстить.

Я сжала пальцами виски. Бедный Джон!

– Мистер Лоу, я понимаю: вам придется рыться в его прошлом. Я сама знала Джона так мало… В прошлом может таиться всякое. И нельзя, чтобы это вылезло наружу, чтобы снова трубили газеты. Если вы найдете…

– Если я отыщу убийцу мистера Гленна, – перебил детектив, – поставлю в известность полицию. В этой стране есть законы, которые мы обязаны соблюдать. – Лоу помолчал и жестко добавил: – Иначе я отказываюсь вести ваше дело о блондине на фотографии.

Ох. Из-за скандала с Невилом, из-за сгрызенной котом осы я и думать забыла о снимке. А ведь коли сыщик не поможет, темноглазый окажется в беде.

– Извините, мистер Лоу. Поступайте, как считаете нужным.

– То-то же. – Он оттаял. – Кстати, на вашем месте я бы установил охранную сигнализацию и нанял двух-трех ребят караулить дом. А сейчас покажите мне библиотеку.

Разумеется: весь Линдон-Таун в курсе, где умер Джон.

Мы прошли по закругленному коридору мимо спальни Джона, и сыщик безошибочно толкнул нужную дверь. Библиотека занимала четвертую часть верхнего этажа. Два французских окна открывались на террасу, с которой шла лестница в сад. В простенке между окнами стояло кожаное кресло с накинутой рысьей шкурой, еще одно кресло находилось у камина. Джон, бывало, подолгу смотрел в огонь, поддавшись магии пляшущих язычков. Книг на полках было собрано множество, в том числе старинных, уникальных. По моему разумению, библиотеке не было цены.

Лоу подошел к креслу, накрытому шкурой.

– Здесь?

– Да. – Голос мне изменил, пришлось откашляться. – Тут он и был, когда его нашли. Сполз с кресла… Джон был ранней пташкой, часто сиживал в библиотеке, когда я еще спала. Вот и в то утро… Погода стояла теплая, окно нараспашку. Осы и прежде не раз влетали. Джон их никогда не давил – выгонял… Я думала: трагическая случайность. А получается, кто-то зашел с террасы и принес осу.

Лоу отворил окно, постоял, оглядывая террасу, лестницу и лужайку у ее подножия. За лужайкой начиналась «дикая» часть сада: кустарник, узкие тропы, скрытая в чаще беседка, увитые плющом декоративные руины, одинокие каменные столбы с чашами наверху. Романтический пятачок, где можно почувствовать себя вдали от городской жизни. Детектив закрыл створки.

– Спасибо, миссис Гленн. Теперь пойдемте к садовнику.

Невила мы нашли на кухне. Мрачнее тучи, он поглощал горелое рагу, а с двух сторон на стол навалились Сюзи и Мэй. Девчонкам до смерти хотелось вызнать, что стряслось в доме.

– Ну скажи, а? – канючила Сюзи. – Чего ты такой вредный?

– Невил, миленький, пожалуйста, – подпевала Мэй.

Голосок у нее ангельский, мордашка прелесть; из садовника она вила веревки, но сегодня он держался стойко. Увидев нас с Лоу, он положил вилку; Сюзи и Мэй отскочили от стола.

– Это Рой Лоу, частный сыщик, – представила я. – Мистер Лоу, познакомьтесь: Невил Бартли.

Невил поднялся, поправил на носу очки.

– За каким чертом ты сюда привалил? – приветствовал он детектива.

Сыщик расплылся в улыбке.

– Прознал, как ты клумбы топчешь, букашек собираешь, – вот и заглянул навестить. Привет, дружище, – он протянул Невилу руку.

Садовник потряс ее, снова поправил сползшие очки.

– Идем, покажешь, где всяких тварей достаешь. Сушеных, на палочке. – Лоу повел его из кухни.

Поскольку сыщик не запретил мне их сопровождать, я направилась следом. Мэй с Сюзи тоже рванулись, но я обернулась со строгим лицом; они сделали вид, будто и не думали покидать кухню.

Мы огибали дом. Я разглядывала мужчин со спины: ловкий, подвижный сыщик, легко несущий объемистое брюшко; и худой, сутулый Невил, чуть косолапый, с вечно спадающими очками. Почему он не купит себе нормальную оправу, чтобы плотно сидела на носу? Может, он так занят садом, что не приходит в голову позаботиться о себе? Или же смерть Джона настолько его подкосила – и ему все равно?

Невил что-то сказал, Лоу в ответ засмеялся.

– Бог с тобой! – расслышала я. – Миссис Гленн нисколько… – он понизил голос.

Что – «нисколько»? Не помешает? Не виновата? Ему известно нечто, чего не знаю я. Еще бы: я и года не прожила в Линдон-Тауне, а он тут держит сыскное агентство. В его кабинете – два стола; один из них пуст. Наверное, раньше был компаньон, да куда-то делся… Я вспомнила незнакомца на фото, ради которого явилась к Лоу. Пусть детектив вовремя его разыщет. Хоть бы с темноглазым не приключилось беды!

Мы вышли на лужайку, куда вела лестница из библиотеки, пересекли ее и нырнули в заросли. Сирень, боярышник, калина – много чего там росло. Тропа уткнулась в полянку с декоративной вазой на пьедестале. Ваза была из красной яшмы. Широкая, с затейливым орнаментом по краю; в ней стояла дождевая вода, на дне темнел слой грязи.

– Вот где лежала, оса эта, – Невил ткнул пальцем под вазу. – Приклеенная к пруту.

Лоу наклонился, рассматривая указанное место. Я тоже сунулась поглядеть. Укромное сухое местечко, и ветер не задувает. Не диво, что прутик с осой невредимый пролежал с июня.

– Как ты ее заметил? – спросил сыщик.

– Думал вазу чистить. Воду собрался черпать; ну, и под низом посмотрел. Заодно. А она и лежит себе. Как бросили. – Невил повернулся ко мне спиной.

Лоу выпрямился, потоптался, оглядывая заросли кругом.

– Зря ты думаешь на миссис Гленн. Она бы сожгла осу в камине, а не стала бросать в саду, чтоб ты наткнулся.

Садовник обернулся, открыл рот – и захлопнул его, ничего не сказав.

– Точно тебе говорю, – продолжал сыщик. – Убийца вышел из библиотеки, спустился по лестнице и двинулся через сад. По дороге выбросил прут, а тот случайно угодил под вазу… или не случайно.

Садовник растерянно заморгал, сдернул очки, снова нацепил.

– Э-э… миссис Гленн… – начал он, переминаясь. – Видать, я погорячился. Вы уж того… не сердитесь. – Лицо залила краска, и стало еще заметней, какой он неухоженный и несчастный.

– Невил, я же сказала: место остается за вами. Так что повесьте одежду обратно в шкаф… а чек оставьте себе. В конце месяца я выпишу новый.

– Не надо мне лишнего, – буркнул он и достал из кармана сложенный чек. – Заберите.

Забрала. Потом придумаю, как сделать ему приятное.

Втроем мы обошли сад, побывали в его потайных закоулках. Лоу рыскал в декоративных руинах, в камнях искусственного водопада, осматривал постаменты мраморных дриад, как будто рассчитывал отыскать вторую осу на палочке. Не нашел и двинулся вдоль садовой ограды, разглядывая кованую решетку и столбы с фонарями наверху. Круглые фонари были обтянуты золоченой сеткой. На моей памяти они зажигались только раз – в день нашей с Джоном свадьбы. Сыщик добрался до задней калитки, подергал ее; металл гулко отозвался. С той стороны была улица – тихая, благополучная, с особняками обеспеченных горожан.

– Заперто, – сказал Невил. – Сто лет не открывали; уж и замок сгнил.

Лоу не поверил на слово, осмотрел старинный замок, посветил в скважину тонким фонариком.

– А ключ у кого?

– У меня. Говорю тебе: сгнило все, ржа проела.

– Мистер Лоу, – вмешалась я, – если кто-то убегал садом, нетрудно было махнуть через верх.

– Да, – согласился он. – На глазах у почтальона, молочника и случайных прохожих. Было утро, но не такое уж раннее. Слушай, приятель, неси-ка ключ: проверим.

Невил ушел и через несколько минут вернулся; сунул фигурный ключ в скважину. Ни скрежета, ни стона – ключ повернулся, точно в масле. Садовник толкнул, и калитка беззвучно отворилась. Лоу картинно развел руками.

– Что скажете, мистер Бартли?

Невил не нашелся с ответом.

– Тогда я вам скажу. Механизм недавно заменили. Сделали копию старого замка и поставили на его место.

– Но я-то слыхом не слыхал! – возмутился садовник.

Лоу повел плечами.

– Мистер Гленн не обязан был тебе докладывать. Он готовил дом и сад к приезду будущей жены, повсюду наводил порядок. У кого еще был ключ?

– Понятия не имею! – Невил не на шутку разозлился.

Еще бы: он саду начальник, а тут без его ведома творится такое.

– У Джона был ключ, – заметила я. – Он мог еще кому-нибудь дать.

Детектив кивнул.

– Вы правы, мадам. Кстати, на досуге поищите ключ мистера Гленна. Невил, запирай. Идемте; уже скоро стемнеет.

Я проводила сыщика до ворот. Следовало обговорить один деликатный вопрос.

– Мистер Лоу, я стараюсь поменьше тратить деньги Джона на себя. Но когда речь идет о том, чтобы поймать его убийцу…

– Бросьте. Я не возьму с вас ни пенни.

– Почему?

– Я остался кое-что должен вашему супругу; надо отработать. Всего доброго, миссис Гленн. – Сыщик оседлал велосипед. – Звоните в любое время; и не забудьте нанять охрану.

Глава 3

У меня не хватило духу сразу заняться поисками ключа от калитки. Я вообще до сих пор не рылась ни в вещах Джона, ни в его бумагах. Они принадлежали ему одному, и рука не поднималась открыть ящики его письменного стола или крышку секретера. Ключ подождет до утра.

А утром все полетело вверх тормашками.

Я завтракала в спальне, когда в доме раздался звонок: кто-то стоял за воротами и желал войти. Чтобы впускать посетителей, у нас есть Мэй и Невил. Я скинула халат и влезла в домашнее платье цвета мокрого асфальта. Если не придираться, оно сойдет за траурное одеяние.

В дверь постучалась Мэй; хорошенькая мордашка горничной была чуть бледна.

– Мадам, пришли мисс Лина Тейлор и мистер Эдвард Вест. Они спрашивают мистера Гленна. Я проводила их в нижнюю гостиную.

– Вы сказали?…

– Нет. – Большие глаза Мэй сделались несчастными. – Только, что вместо мистера Гленна их примете вы.

– Благодарю вас.

Мэй судорожно вздохнула. Она была сильно привязана к Джону.

Я сошла вниз. В доме две гостиные и две столовые – в центральной части обоих этажей. Их опоясывает коридор, куда открываются двери прочих комнат, и в них, само собой, нет окон. На втором этаже окна заменяет стеклянный фонарь, а в нижней гостиной – зеркальный потолок, и висит бронзовая люстра с хрустальными подвесками. Стены обиты кремовым шелком с лиловыми цветами, мебель обтянута тканью в тон, а все, что есть деревянного, инкрустировано перламутром: подлокотники, ножки, столешницы, рамы картин, на которых в японской манере изображены цветы и птицы. Впуская гостей, Мэй зажгла люстру, и комната сияла и искрилась. Гости стояли посреди гостиной.

– Доброе утро. Я – Кэтрин Гленн.

Лина Тейлор шагнула навстречу. Миниатюрная, грациозная брюнетка; волнистая челка закрывает лоб, подстриженные волосы льнут к щекам, придавая лицу особую пикантность. Точь-в-точь француженка. На Лине была зеленая блуза навыпуск, бриджи и туфли на каблуке, на плече висела кожаная сумка. Однако это я разглядела после, а поначалу во все глаза смотрела на Эдварда Веста.

Блондин. Тот самый, со снимка. Живой! Киллеры до него не добрались. Это же он, он!

Длинные глаза цвета спелого каштана и такие густые ресницы, что глаза казались подведенными. Темные брови вразлет, тонкий нос, твердые губы; именно они придавали мужественность необыкновенно изящному лицу. Ему было лет двадцать девять – тридцать; одет был неброско, но дорого.

– …мистеру Гленну.

Я вздрогнула, очнувшись. Оказывается, «француженка» что-то говорит.

– Садитесь, пожалуйста. – Сделав над собой усилие, я превратилась в любезную хозяйку дома. – Вот сюда, в эти кресла. Хотите чаю? Кофе?

– Нет, нет! – Лина тряхнула головой; черные волосы колыхнулись и снова прильнули к щекам. – Сейчас объясню, зачем мы пришли. То есть, Тед вовсе ни при чем, он за компанию увязался. Ребенком я жила по соседству, на Мюррей-Стрит. Родители были дружны с мистером Гленном; он меня баловал, как племяшку. Дарил всякую чепуху… Для девчонки это были сокровища. Зеркальце, заколка для волос, какая-нибудь хитрая шкатулка.

Узнаю Джона, с грустью подумала я. Он обожал дарить чепуху, от которой люди делались счастливыми. «Француженка» продолжала:

– Однажды случился ужасный конфуз. Родители уехали на уик-энд, а у Фанни – подружки моей – день рождения. Я ей вазочку купила; деньги копила полгода. И в самый последний день эта вазочка возьми да и выпрыгни из рук. Вдребезги. Вот горе-то! Я вытащила у отца из стола два фунта, купила кошелек, подарила Фанни. А вечером ноги домой не идут. Отец у меня строгий был! Я в слезах, плетусь еле-еле. И вдруг – навстречу мистер Гленн. Спрашивает, что стряслось. Я ткнулась лицом ему в живот да как зарыдаю. Он успокоил меня, расспросил. Выдал два фунта и велел положить на место. Отец так и не узнал. А меня всю жизнь совесть мучила: тех денег мистеру Гленну не вернула. Мы долго жили за границей, потом в Лондоне… Вчера с Тедом приехали сюда, я думаю: пора! И вот пришла. – Лина полезла в сумку, вынула белый конверт и протянула мне. – Это мой долг. Передайте, пожалуйста, мистеру Гленну.

Я невольно откинулась назад.

– Мало отдаешь, – вмешался Тед. – С той поры громадные проценты наросли. – Он шутил, конечно. Голос был необыкновенный; он уже смолк, но казалось, что по комнате гуляет отзвук: словно тронули басовую струну, и она еле слышно поет, замирая.

У «француженки» внезапно расширились глаза; Лина глядела мне за спину. Я обернулась.

Прежде стоявший у стены пуфик бежал по паркету, а сама стена ломалась и проваливалась внутрь. Я отчетливо видела, как лиловые цветы на кремовом фоне летят в воздухе, разворачиваясь ко мне. Пуф набирал скорость. Лина издала тонкий писк, Тед кинулся к взбесившейся стене. Дверь! Вторая дверь гостиной, которая всегда заперта! Она распахнулась, а в комнату спиной вперед ввалился человек. Тед успел его подхватить и не дал растянуться на полу.

– Спокойно, – проговорил он. – Это Дэйв. Ты однажды убьешься, чучело.

Всплеснув руками, Лина захохотала. Дэйв утвердился на ногах и улыбнулся.

– Прошу прощения, миссис Гленн. Со мной всегда так. Стоит сесть на стул, он оказывается колченогим; прислонюсь к стене – она превращается в дверь. А что вытворяют ступеньки! Ну, прямо издеваются. Так и норовят сшибить с ног.

Я обнаружила, что смеюсь вместе с Линой. Дэйв был обаятелен и потешен. Славная физиономия, обезоруживающая улыбка, шальные глаза, встрепанная русая шевелюра. Он потряс головой, пригладил челку, и волосы легли на место. Одернув куртку, он осведомился:

– Что дальше?

– Можешь еще раз грохнуться. – Тед обернулся ко мне. – Извините, миссис Гленн. Это недоразумение – мой шофер.

Мы с «француженкой» заливались. Внутри у меня таяли ледышки, которые много месяцев не давали жить. После смерти Джона я впервые смеялась!

– Тед, – сквозь смех вымолвила Лина, – прибавь Дэйву жалованье. Вот циркач!

Дэйв закрыл дверь, придвинул к ней пуф. Неужто дверь не была заперта? И почему шофер оказался в доме? Впрочем, подобная бесцеремонность обычна для коренных линдон-айлендцев, к тому же Дэйв слишком забавен, чтобы на него сердиться.

Его шальные глаза обежали гостиную и остановились на мне. Глаза были зеленые, с рыжими лучиками – словно за зрачком пряталось солнце.

– А что, мистера Гленна нет дома?

– Джон убит.

Не знаю, какой черт потянул меня за язык, – ведь даже от Сюзи и Мэй мы скрыли вчерашнюю находку.

– Как? – выдохнул Тед. – Убит?!

– Когда?! – вскричала «француженка».

– Простите, ради Бога, – виновато пробормотал Дэйв. Он подтянул себе пуф, хотел сесть – и чуть не свалился. Взмахнул руками, стукнулся костяшками о подлокотник кресла, зашипел, затряс кистью. – Проклятье! Вечно тут всякая дрянь…

– Заткнись, – велел Тед. – Кэти, что случилось?

Он назвал меня «Кэти», словно был добрым другом. В удивительном, чарующем голосе звучало искреннее участие. И я рассказала. Они были такие симпатичные, все трое. Будто пришедшие из-за невидимой стены – из мира, где течет нормальная жизнь и люди умеют шутить и смеяться, где не душит траур и одиночество. Затем я показала им библиотеку и вазу, под которой Невил нашел осу на палочке.

– Ужас какой, – шептала Лина. – Господи, вот ужас…

– Вы сообщили в полицию? – спросил Тед.

– Нет. – Я собралась рассказать, что наняла частного детектива, но прикусила язык. Ведь я обратилась к Лоу совсем по другому поводу. – Еще не решила…

Дэйв сломил несколько веточек и принялся бросать их, как человек, который на ходу пытается избавиться от орудия убийства. С четвертого раза прутик угодил под вазу.

– Если расстараться, можно и попасть. Кэт, у вас в обычае выбалтывать семейные тайны первым встречным? – Зеленые глаза с рыжими лучиками прищурились. – Правда в том, что Тед – убийца, а Лина – сообщница. А вы им все выложили за здорово живешь.

У «француженки» с лица сбежала краска; Тед сжал кулаки, глаза сверкнули.

– Идиот, – процедил он после мгновенной паузы.

Лина перевела дух, возмущенно дернула плечом.

– Не смешно!

– Жаль, – не моргнув глазом заявил шофер. И обезоруживающе улыбнулся. – Видели? Они едва не поверили в свою виновность. Хотя в июне, когда произошло убийство, Теда не было в Англии. Я лично крутил баранку и возил его по Европе.

– Спасибо, что подтвердил алиби, – фыркнула Лина. – Кэти, не обращайте внимания. Дэйв что ни день откалывает номера; бывает и похуже. Не понимаю, отчего он до сих пор не уволен.

– Из-за моего человеколюбия, наверно, – отозвался Тед. – Дэйв прав в одном, Кэти: вы слишком доверчивы.

Я понурилась. Разумеется, следовало держать язык за зубами. Но я так устала молчать! И больше не могу быть одна…

– Да ну вас, ребята; расстроили хозяйку. – Лина участливо коснулась моей руки. – Нужно сообщить в полицию. Пусть у них болит голова, не у вас. Мальчики, идемте. Мы отняли у Кэти уйму времени.

Дэйв с готовностью зашагал по тропе. Внезапно раздался его вопль, треск ломаемых веток и истошное кошачье «мрра-ауу!» Дэйв рухнул наземь. Новый вопль. Задавил Фрэнсиса! Я кинулась туда.

Шофер валялся в кустах, обеими руками прижимая к животу сиамца. Кот извивался и дергал в воздухе лапами.

– Дэвид! – завопила Лина, прорываясь к ним. – Отпусти животное! – Ее затрясло от неудержимого смеха.

Дэйв разжал руки. Сэр Фрэнсис скатился с него и задал тягу – только хвост мелькнул среди листвы. «Француженка» опустилась наземь, смеясь взяла Дэйва за талию и попыталась поднять. Он блаженно прижмурился: дескать, подержи меня подольше.

– Удивительное дело, – Лина провела ладонями ему по бокам, по бедрам, – такие роскошные мышцы, а никакого толку. Этот тип совершенно не держится на ногах! Дэйв, почему так?

– Я объяснял: весь мир на меня ополчился. Стулья ломаются, двери распахиваются, кошки напрыгивают из-за угла и вышибают землю из-под ног.

– Вставай, – Лина хлопнула его по коленям. – Однажды либо шею себе свернешь, либо нас уморишь.

Шофер встал, отряхнулся, пригладил волосы. И впрямь, мышцы отменные. Как раз такие, чтобы выделывать акробатические номера и не убиться. Я поглядела на Дэйва внимательнее. Невинный шутник? Или злоумышленник, рядящийся клоуном? Что о нем думает Тед? Я оглянулась. Тед молча смеялся.

Меня потянуло к нему. Захотелось коснуться его, погладить, как Лина гладила шофера, прижаться, ощутить ласку его рук…

– Двигай к машине, – велел он Дэйву. – Не то после тебя ни сада, ни дома не останется.

Обдало холодом. Они сейчас уедут! А за Тедом охотится киллер. Надо предупредить – но только без лишних ушей, в отсутствие «француженки» и сомнительного шофера. Я шагала по тропе за Линой и Дэйвом, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать. Ни одной дельной мысли.

Мы вышли на ведущую к воротам аллею. Еще минута – и они сядут в машину. Придется действовать напролом.

– Тед, – я замедлила шаги, – на два слова.

Он остановился. Я посмотрела в его длинные, цвета спелого каштана глаза.

– Вчера произошло крайне странное событие…

Тед выслушал мою историю. В лице промелькнула тревога, затем он улыбнулся.

– Я, конечно, не без греха, однако не настолько преступен, чтобы за мной гонялся наемный убийца. Я даже не настолько богат.

– Не верите?

Твердые губы снова тронула улыбка.

– Кэти, – от чарующего голоса сделалось больно, – может быть, мне попросту пригласить вас в ресторан?

– Мистер Вест! Я не навязываюсь в подружки.

– Кэти, – мягко повторил он. – Кого вы пытаетесь обмануть? По-вашему, я слепой?

– Вы – самонадеянный болван! – Я вскипела, потому что он угадал – мне на самом деле страсть как хотелось оказаться с ним где-нибудь, все равно где. – Вам угрожает опасность, а вы… воображаете разный вздор! – Развернувшись, я устремилась к дому. Домашние туфли хлюпали на ногах.

Надо же – проницательный какой выискался! Неужто у меня на лбу написано: «Готова пасть тебе в объятья»? Ну да, готова. Держу пари, не я одна. И он великолепно знает, что неотразим… А Лина – кто она такая? Почему Тед за ней увязался? От нечего делать или всегда хвостом ходит?

Я влетела в холл вне себя от огорчения. По лестнице сбежала Мэй с кожаной сумкой в руках.

– Мадам, я это нашла в библиотеке. Мисс Тейлор оставила?

– Да. – И впрямь: по саду Лина ходила без сумки. – Не торопитесь – они уже уехали. – Нечего моей горничной бегать за разными всякими. Сами возвратятся, если надо.

Я забрала сумку и поднялась к себе. Ну и пусть не поверил. Как говорится, наше дело прокукарекать, а дальше хоть не рассветай.

Нет, так нельзя. Речь идет о человеческой жизни. Надо позвонить Лоу – он подскажет, что делать.

Я набрала номер агентства. Не отвечает. Домашний? Детский голос сообщил, что «папы нет дома, есть мама». Беседовать с мамой я не стала.

Линина сумка лежала на столе, за которым я обычно ела. Натуральная кожа, тисненый рисунок. Я подошла, взяла сумку в руки. Что она расскажет о своей владелице? Ремешок потертый – сумку «француженка» таскает не первый день. Привязывается к вещам? Не может позволить себе новую?

А что внутри? Воровато оглянувшись, я достала из шкафа перчатки, натянула их и занялась содержимым сумки. Естественно, я ничего не возьму – однако разузнаю, с кем водится Тед.

Осторожно перебрала вещички. Конверт с деньгами, которые предназначались для Джона, темные очки. Косметичка, записная книжка, блокнот с записями типа «сыр, йогурт, мыло», легкое снотворное, пачка сигарет, зажигалка и бархатная коробочка, где лежала золотая цепочка. Простенькая такая, не слишком изящная. А еще в сумочке был бумажник. Поколебавшись, я раскрыла его. И чуть не заплясала от радости. Внутри была фотография: Лина обнимается с молодым человеком. Не Тед. Ура! Юноша был приятной наружности, однако не в моем вкусе. Ну и слава Богу; с ним пусть она и остается. А Тед будет для меня.

Неужели?

Отложив сумку, я постояла у открытого окна. Из сада веял теплый воздух, напоенный запахом надвигающейся осени.

Взяла в руки свадебную фотографию. Джон обнимал меня за плечи, иссиня-серые глаза лучились. Он любил меня, как никто на свете.

Уколол стыд. Ничего не скажешь, безутешная вдова. Четырех месяцев не прошло – уже бросается на другого.

Не бросаюсь, возразила я. Просто тревожусь о нем.

Врешь. Сама знаешь, что врешь.

Ну и пусть. Джон умер, а я не обязана хранить ему верность всю жизнь. Я устала быть одна, больше не хочу, не могу! Мне нужен Тед – такой удивительный, необыкновенный. Ему грозит смерть; надо уберечь его, спасти – а дальше будь что будет.

В дверь поскреблись. Это Мэй.

– Войдите.

– Мадам, к вам снова мисс Тейлор.

Ушам стало горячо; хорошо, что под волосами их не видно. Лина выглянула из-за плеча горничной. Мэй пропустила ее в комнату.

– Кэти, извините, пожалуйста. Позабыла сумку. Ах, вот она! – «Француженка» схватила сумку, осмотрела ее, точно желая удостовериться, что не ошиблась и не сцапала чужое. – Я такая растяпа, – проговорила она покаянно. – Кэти, Тед вам нагрубил?

– С чего вы взяли?

– Ну… – Лина провела рукой по волосам. – Вы так решительно ушли, а он стоял, смотрел вслед. Тед может сказать резкость, но вообще-то он парень незлой.

– Не сомневаюсь. – Было ужасно стыдно, что я рылась в ее вещах.

– Он сильно расстроился, – продолжала «француженка». – Сел в машину задумчивый и грустный. Вы произвели на него изрядное впечатление.

Или же впечатление произвел рассказ о киллере, подумала я.

Лина смущенно переступила с ноги на ногу.

– Кэти, мне так неловко, из-за нас сплошное беспокойство… То Дэйв, то я. Извините, ради Бога. – Она сделала неуверенный шажок к двери.

– Я провожу вас. – Кажется, Лина хочет, но не решается что-то сказать. Может, по дороге надумает? Я первой вышла из комнаты.

«Француженка» притихла, лишь стучали ее каблучки. Она так и не сказала, что хотела; мы попрощались на ступенях. Я смотрела, как она торопливо идет по аллее к воротам. Сердце пело. В машине сидит Тед – задумчивый и грустный. Думает и грустит! Обо мне или о киллере – в конце концов, не так важно; лишь бы с ним ничего не случилось.

Я возвратилась в спальню. И тут пение сердца превратилось в вопль. На ковре возле ножки стола блестела золотая цепочка.

Глава 4

Мне стало дурно. Как же это?! Я всего лишь раскрыла коробочку и заглянула внутрь, я не вынимала ее из сумки! Или вынимала? Не помню. Как проклятая цепочка могла выпасть? О-ох, дурная моя голова! Угораздило меня полезть рыться. Нет, ну как же я проморгала? Достала коробочку, потому что в сумке ее не открыть; цепочка и выскользнула. Вот же… вот же… Слов нет! И цепочка-то – не ахти, а позору не оберешься. Что я скажу, когда Лина обнаружит пропажу? Хоть вой, хоть бейся головой о стену. Что теперь делать?

В отчаянии, я стала опять названивать сыщику. В агентстве Лоу не появился, а дома на этот раз вообще трубку не сняли.

Лина не возвращалась. Прошло несколько часов. Еще не заглядывала в коробочку? Или заглянула и решила не связываться? Противно иметь дело с воровкой? Я пила капли.

Только бы пришла или позвонила. Я во всем признаюсь; Лина женщина, она поймет. У меня и в мыслях не было красть, не нужно мне чужого золота! Ну что за день?! Зачем Лину принесло сюда на мою голову?

Звонок в дверь. Сердце оборвалось. Я заметалась по комнате, схватила цепочку, зажала в кулаке. Отдам – и дело с концом. Без объяснений. Пусть думает, что хочет. У меня застучали зубы.

Как долго ее нет. Наверно, Невил к воротам тащится. Пока доплетется, я тут умру. Скорей бы…

Стучат.

– Войдите. – Я оперлась о стол.

Вошел Тед. Лицо было тревожным, как на той фотографии.

– Добрый вечер, – начал он. – Кэти… Господи, что с вами?

Оторвавшись от стола, я рухнула ему на руки. Тед подвел меня к постели и усадил.

– Не держитесь на ногах, как Дэйв? – Он оглянулся – видимо, в поисках графина с водой. – Что случилось?

Я протянула на ладони цепочку.

– Вот. Заберите.

– Что это?

– У Лины… взяла… нечаянно, – слова с трудом выталкивались из горла. – Заберите скорей! – Я всхлипнула.

Тед сел на корточки и снизу заглянул мне в лицо.

– Кэти, что за ерунда?

Да он же ничего не знал! Лина не пожаловалась, и он приехал сам по себе. Я взялась за голову. Цепочка скользнула на колени; с внезапным отвращением, я смела ее на пол.

– Заберите эту дрянь!

Тед подобрал ее, выпрямился. Теплая ладонь легла мне на затылок. От его прикосновения по коже побежали мурашки, в груди сладко заныло. Не буду ничего объяснять.

– Хорошо, что приехали, – прошептала я.

Тед склонился, взял мою голову обеими руками.

– Кэти…

– Мне так хотелось вас видеть, – призналась я.

Только бы он не уходил. Я с наслаждением вдыхала холодный, сдержанный запах его лосьона.

– Я не стою вас, – внезапно проговорил он изменившимся, глуховатым голосом. Помолчал. – Кэти, мы завтра уезжаем…

В саду раздались громкие крики, затем – брань разъяренного Невила. Тед метнулся к открытому окну, махнул через подоконник. Я высунулась посмотреть. Тед бежал вдоль стены дома; шум несся со стороны террасы и лестницы в сад.

Прыгать со второго этажа я не могла, помчалась коридором. Пронеслась сквозь библиотеку, распахнула французское окно, вылетела на террасу. На лестнице стоял садовник и отчаянно кого-то поносил. Кого? Разумеется, Дэйва. Шофер лежал в траве под лестницей, над ним наклонился Тед. Я сбежала по ступеням.

– Невил, что такое?

Невил принялся живописать. Суть рассказа сводилась к тому, что садовник застал Дэйва, когда тот прокрался на террасу и готовился взломать задвижки и проникнуть в библиотеку, чтобы спереть ценнейшие книги. Невил кинулся спасать хозяйское добро. Он сцапал ворюгу и поволок, но разве его уволочешь? Они вдвоем катились по ступеням; Невил уберегся, кости целы, а наглеца Бог покарал – до сих пор валяется, в себя не придет.

Тед взял Дэйва за плечи и приподнял. Ну и видок! Лицо разбито, из ссадины на лбу сочится кровь.

– Какого черта?

Дэйв застонал.

– Я спросил: какого черта?! – рявкнул Тед.

У шофера неожиданно нашелся внятный ответ.

– Думал посмотреть, как убийца мистера Гленна проник в библиотеку. Чтобы подняться на террасу, нужно пересечь лужайку. А на лужайку, да будет вам известно, выходят окна трех жилых комнат: садовника, горничной и кухарки. Лично я не рискнул бы шастать по ней утром, когда прислуга поднимается с постели. Вот и мистер Бартли меня поймал.

Надо было видеть ошарашенную физиономию Невила! Он пробурчал нечто на тему «соваться не в свое дело, шляться где ни попадя» и поскорей отчалил. Я отвела Дэйва на кухню; вдвоем с Сюзи мы остановили кровь и наложили повязку. Тед с видом мученика сидел в углу; можно подумать, это ему досталось.

Поскольку время шло к пяти, я предложила гостям чай с заварными пирожными – Сюзи наготовила их полное блюдо. Уселись в нижней гостиной. Пирожные имели неимоверный успех; я убедилась, что Дэйва нисколько не тошнит и сотрясения мозга у него нет. Однако надо обладать завидной ловкостью, чтобы вместе с Невилом пересчитать ступени, не переломать садовнику кости и самому отделаться пустячной ранкой. Ох, непрост этот шофер, совсем не прост.

Нахваливая пирожные, Тед тоже съел две или три штуки и решительно отодвинул чашку.

– Кэти, от нашей троицы сплошная головная боль. Но позвольте, я…

– Не соглашайтесь! – перебил Дэйв. – Тед хочет пригласить вас в ресторан; идите лучше со мной.

От такой прямоты я опешила. Тед, привычный к его выходкам, и бровью не повел.

– Глянь на свою разбитую морду и подумай, куда лучше пойти сегодня вечером. Кэти…

– Не соглашайтесь, говорю! У него табун девочек, а у меня ни одной.

– Не ври, – хладнокровно возразил Тед. – Ида уже не в счет?

– Ну, Ида… Невелико сокровище. – Дэйв потряс головой, руками собрал волосы на лоб. – Вот: повязки не видать. Кэти, ей-богу, со мной не стыдно появиться где угодно.

Я расхохоталась. Невозможно принимать его всерьез. Тед выждал, пока я успокоюсь, и закончил-таки свою просьбу:

– Можно, я еще раз послушаю историю со снимком?

– Что такое? – Зеленые глаза Дэйва настороженно блеснули.

– Тебя не касается. – Тед поднялся на ноги. – Сиди здесь и не броди по дому, пока все не сокрушил. Кэти, – он подал мне руку, и мы вышли из гостиной. Тед усмехнулся. – Никогда, ни при каких условиях не позволяйте Дэйву взять себя под руку. Он и сам свалится, и вас изваляет.

– Я не собираюсь с ним ходить. Зачем он придуривается? С риском для собственной жизни.

Тед пожал плечами.

– Ему нравится. Меня забавляет, Лину тоже.

Мы поднялись по лестнице. Не в силах побороть смутные подозрения, я спросила:

– Вы уверены в Дэйве?

– Я и в себе до конца не уверен. Скажите: вы сочинили вчерашнее приключение?

– Нет.

Я толкнула дверь в верхнюю гостиную. Она уютней, чем нижняя. Свет проникает сквозь застекленный потолок, мебель обита атласом малахитовой расцветки, на стенах светильники: бронзовые листья с матовыми цветами. Мы уселись на диван, и я снова в подробностях рассказала про фотографию. И про детектива Лоу, и про рисунок, который остался у сыщика.

Темные, четкие брови Теда сдвинулись к переносью.

– Чертовщина какая-то. Кому я помешал?… Нет, это выше моего понимания. Так значит, вы рисуете?

– Хотите взглянуть?

– Если можно.

– Тогда обождите, принесу папку.

Я вышла из комнаты – и вздрогнула. В коридоре на полу сидел Дэйв, уткнув подбородок в поднятые колени.

– О Боже. Это еще что? Зайдите в гостиную.

– А как же беседа наедине?

– Секреты закончились.

Вернувшись из спальни, я вручила плоды своего творчества Теду. К нему подсел Дэйв; оба так и вцепились в рисунки. В основном то были карандашные портреты Джона. Кроме мужа, я рисовала нашу прислугу и еще нескольких знакомых, которые бывали в доме. Парни изучали портреты, словно некие важнейшие документы.

– А это что за злыдня? – Дэйв поднял лист, на котором был изображен затылок дамы: узел волос, украшенная жемчугом заколка, несколько выбившихся завитков.

– Первая супруга Джона. Когда наследники съехались выслушать завещание, она демонстративно от меня отворачивалась. Я так и не разглядела ничего, кроме сердитого затылка.

Тед поднял глаза.

– Вы совсем не общались с родней мистера Гленна?

– Они не желали иметь со мной дела. По завещанию я получила так много, а они – так мало, что… В сущности, Джон поступил неумно: надо было им оставить больше.

– Родня всегда жадная, – заметил Дэйв. – Сколько ни дай, все мало. Однако вы здорово рисуете.

Тед его поддержал. Он сложил листы и завязал папку.

– Кэти…

– Не вздумайте согласиться! – Дэйв вскочил на ноги.

– Уймись.

– Он вас соблазнит и бросит!

– Уймись, говорю. Кэти, что вы скажете о прогулке по Каньону?

Каньоном на Линдон-Айленде зовется пролив, который делит остров на две неравные части. На южном берегу Каньона стоит Линдон-Таун и лежат плодородные долины, а отсеченная северная часть острова скалиста и мало обжита.

– Как на это посмотрит Лина? – осведомилась я с улыбкой.

– При чем тут Лина? – вскричал Дэйв. – И почему ни одна душа не поинтересуется моим мнением?

– Ладно. Послушаем. – Тед повернулся к нему, сунув большие пальцы за ремень. – Какое у тебя мнение?

– Оставь Кэти в покое.

– С чего бы это?

– Я сам не прочь за ней приударить. Кэт, хотите, я отвезу вас…

– Не хочу, – отрезала я, вдруг обозлившись на обоих. Они будут меня делить! – Выход найдете? До свиданья.

Забрав папку с рисунками, я ушла в спальню и от души грохнула дверью. Грубияны. Бездельники.

Опять одна.

И чего раскипятилась? Тед, к примеру, ни слова обидного не сказал; а у Дэйва просто юмор такой, к нему надо привыкнуть… Когда я успею привыкнуть, хотелось бы знать. Завтра они уезжают.

Теду следует позаботиться о своей безопасности, телохранителя нанять, что ли. Дэйв ему не защитник, сам уберегся бы, и то ладно.

И зачем их прогнала? Они ко мне со всей душой, а я… Сама себе навредила.

Около девяти часов позвонила Лина.

– Кэти, не у вас ли засиделись мои мальчики? Нет? А когда они ушли?

– Примерно в половине шестого.

– Куда ж они запропастились? Я жду, жду… Вы не в курсе?

– Тед упоминал прогулку по Каньону.

– По Каньону? – с сомнением повторила Лина. – Ему, конечно, всякое может взбрендить. Отпусти их одних! Застряли не пойми где.

– Еще нет девяти, – напомнила я, стараясь задавить испуг. А вдруг до Теда добралась рыжая девица? – Лина, если… когда они появятся, звякните мне, пожалуйста.

– Да, да, позвоню. Не беспокойтесь; в конце концов, мало ли где парни могли загулять…

Хорошенькое дело: не беспокойтесь! Я места себе не находила. Позвонила сыщику. На этот раз Лоу был дома. Он выслушал меня, затем сухо посоветовал не забивать голову молодыми людьми и вовремя лечь спать.

Полдесятого. Десять. Без двадцати одиннадцать. Телефонный звонок.

Я схватила трубку.

– Кэти, это опять Лина. Ребята вам не звонили?

– Нет.

– Не знаю, что и думать! Куда их занесло?! Я совсем голову потеряла. Ох, простите; без конца вас дергаю. Я позвоню еще. – «Француженка» бросила трубку.

Полдвенадцатого. Полночь. Начало первого. Телефон молчал. Наглотавшись успокоительного, я лежала в кресле и невидяще глядела в экран телевизора. Хоть бы знать, в гостинице они остановились или на Мюррей-стрит, на которой Лина жила в детстве… Где же парни? Что с ними? Может, давно возвратились, а «француженка» на радостях обо мне позабыла?

Звонок. Сорвавшись с места, я едва не уронила телефон, прижала трубку к уху.

– Алло!

– Эти паршивцы вернулись! – раздался ликующий крик. – Оба надрались, машину где-то бросили. Один в душ уполз, а кузен как рухнул на ковер, так и лежит бревном, мне его не поднять.

– Пусть валяется, – выдавила я, пытаясь скрыть зазвеневшие в голосе слезы. – Который из них ваш кузен?

– Тед, забулдыга несчастный. Ой, вы не представляете, как я рада!.. Кэти, клянусь, больше вас не потревожу. Доброй ночи.

– Лина!

– Да?

– Тед сказал, вы завтра уезжаете.

– Ну… завтра или днем позже. Собираемся в Вест-Винд-Касл. Большая компания собралась. Хотите с нами?

У меня сжалось и перестало биться сердце. С Тедом – в Замок Западного Ветра! Хочу, конечно, хочу! Однако я не могу мгновенно согласиться. Сердце застучало снова.

– Спасибо. Я подумаю.

– И правда: поезжайте. – «Француженка» оживилась. – Чего сидеть взаперти? Если только расследование не держит вас в городе… – спохватилась она. – Давайте ложиться спать, а завтра договоримся. Хорошо?

– Спасибо вам. Спокойной ночи.

Выключив телевизор, я побрела в ванную. Все тело ломило, колени подгибались. Господи, как я устала! Совершенно безумный день.

Парни нашлись – слава Богу. Я поеду в замок. Лучше бы Тед пригласил, а не Лина. Или наоборот, так даже удобней? Про цепочку я ей объясню, извинюсь, постараюсь свести к шутке. Завтра поговорю с детективом, поищу ключ от садовой калитки, как он велел…

После душа, в халате, я вернулась в спальню. Почему темно? Разве я тушила свет?

Чья-то рука обхватила сзади за шею, в нос ударил острый запах – и я отключилась.

Глава 5

– Мадам? Вы здоровы?

Вздрогнув, я открыла глаза. Лежу в халате на постели. Зябко.

Мэй зашла в комнату, подобрала свалившийся на пол плед, укрыла меня.

– Я забеспокоилась, – пояснила она извиняющимся тоном. – Уже час дня, а вы спите.

Как холодно! Я завернулась в плед. В теле – слабость, в голове – туман. Что произошло ночью? Кто здесь побывал?

– Мэй, поглядите кругом: ничего не пропало?

Горничная осмотрелась, вынула из шкафа мою шкатулку, порылась в драгоценностях.

– Все на месте. Спали с открытым окном? – она укоризненно покачала головой. – Эдак и простудиться недолго, осень на дворе.

С трудом заставляя себя двигаться, я спустила ноги, влезла в туфли. Осторожно поднялась. Стою, хотя перед глазами все плывет.

– Вам нехорошо? – Мэй поддержала меня. – Вы бледны.

Я качнулась к окну, плед соскользнул с плеч.

– Принесите кофе, пожалуйста. Крепкий, с бренди.

Мэй убежала, а я оперлась на подоконник, прислонилась лбом к нижней раме – окно было поднято на две трети. Как неизвестный попал в спальню? Влез по стене? Спустился с крыши? Вошел из коридора?

Один? Или двое? Внутри что-то оборвалось. Они же целый день шныряли по дому! А я, как последняя дура…

Нет. Они пьяные ввалились за полночь к себе, сказала Лина. Лина? Чего стоят ее слова? «Француженка» болтала по телефону, дурила мне голову, а они в это время крались через сад. Похоже на правду? Не знаю…

– Мадам, ваш кофе. – Мэй опустила на стол поднос с кофейным прибором. – Может быть, вызвать врача?

– Не надо. Осмотрите дом – гостиные, столовые, библиотеку. Здесь побывал грабитель.

– Ой, Боже! – Мэй кинулась вон. – Невил! Невил, Сюзи! Скорей!

Куда торопиться? Если что и пропало, ловить воров уже поздно.

Опустив окно, я плотно закуталась в плед и присела к столу. Отхлебнула кофе. Горячо и бренди многовато – но хорошо.

Почему я думаю на Теда с Дэйвом? Парни толклись тут вчера – ну и что? Было бы глупо так быстро воспользоваться результатами разведки, которую они провели. С другой стороны, они торопились уехать – уж конечно, не в Вест-Винд-Касл, а гораздо дальше. Дура я, дура – купилась на обаятельную внешность. Обидно-то как.

А может, все-таки не они? Мало ли грабителей на свете! Ладно; сперва узнаем, что взято из дома.

Спустя четверть часа вернулась Мэй.

– Книги на месте, картины и столовое серебро тоже. Но исчезли бумаги мистера Гленна.

Я двинулась в библиотеку взглянуть. Письменный стол и секретер были вычищены до последней бумажки.

Невил бурчал такое, что лучше не вслушиваться, Сюзи охала и причитала, ее круглые глазищи горели ненасытным любопытством. Мэй понуро стояла возле стеллажей с книгами, скрестив руки на груди.

– Мадам, что вы об этом думаете? – не выдержала кухарка. Сюзи хлебом не корми – дай новостей. – Надо заявить в полицию!

– Без них пока обойдемся. У нас есть частный сыщик.

К радости, я без труда вызвонила Лоу, и он вскоре прибыл. С видом крайней задумчивости детектив осмотрел секретер и стол, скользнул взглядом по книгам на стеллажах, подергал створки французских окон.

– Ночью было заперто?

– Да, – ответила Мэй. – Я сама вечером закрывала.

Я отослала девушек и садовника, и мы с Лоу прошли в мою спальню. Детектив тщательно осмотрел окно, воспользовался своей лупой.

– Очевидно, на раму накинули крюк, обмотанный чем-то мягким, и по веревке взобрались наверх.

– Сколько их было?

– Вам лучше знать, – отозвался сыщик с неудовольствием. – Пока что можно сказать одно: это дело рук чужака, а не ваших приятелей.

– Откуда вы знаете? – От сердца отлегло.

– Сыщик я или нет?

– Мистер Лоу, вы уверены? Это не они?

– Ручаюсь, – сухо заявил детектив. – Однако сама кража в высшей степени раздражает. Мы с вами только-только вознамерились изучить прошлое мистера Гленна – и тут пропадают документы, письма, фотографии. Кому вы говорили об осе на палочке?

– Тем троим. Больше ни единой душе.

– Угм. Ни единой душе. Кроме троих человек, которые свалились вам на голову черт знает откуда и с черт знает какими намерениями. Замечательно. Я в восторге.

– Но вы сами сказали, что Тед и Дэйв ни при чем, – защищалась я.

– Я сказал: Эдвард с Дэвидом не лезли в дом. Однако заказать ограбление мог любой, хоть та же Лина.

– Зачем?

– Почем я знаю! – неожиданно вспылил детектив. – Не задавайте идиотских вопросов и поменьше треплите языком. Извините за грубость, – закончил он сердито.

Я не обиделась, потому что Лоу был прав. Дэйв с Тедом тоже вчера в один голос указали мне на излишнюю доверчивость. Я сказала об этом сыщику.

– Ловко, – проворчал он. – После таких слов вы прониклись к ним еще большей приязнью.

Я расстроилась.

– Мистер Лоу, какие у вас основания их подозревать?

Он отвернулся.

– Их здесь не было, когда убили Джона, – продолжала я. – Они были в Европе и к его гибели не имеют отношения. Ночью в дом забрался кто-то другой. Наконец, Теду самому грозит опасность…

– Из вас вышел бы неплохой адвокат, миссис Гленн. А теперь взгляните на проблему с другой стороны. Заказать убийство не трудней, чем кражу документов; для этого не требуется присутствие на месте преступления. Это первое. Второе: перед вами положили фото Эдварда Веста, рядом посадили девчонку в рыжем парике – и вы с готовностью перепугались, приняв судьбу сногсшибательного блондина близко к сердцу. Потом он заявляется к вам в дом – а вы уже на крючке. Дальше он вытворяет что хочет, здравый смысл позабыт, слушать разумных советов вы не желаете. Как вам такой расклад?

Сокрушенная, я опустилась на стул. Ужас какой. Я не переживу… Хоть бы Лоу ошибся. Пусть Тед окажется невиновен! Зачем ему убивать Джона, а потом сложным способом втираться ко мне в доверие? Выкрасть документы можно гораздо проще, без того, чтобы целый день мозолить тут глаза.

– Мистер Лоу, какой у него мотив?

Детектив не ответил. Не знает. Еще бы! Наверно, и нет никакого мотива, все – сплошные домыслы; а Тед угодил в непростой переплет.

– Он сам был встревожен. Услышав про снимок, он сперва не поверил, высмеял меня. Но пораскинул мозгами и забеспокоился. Тед явился сюда второй раз, чтобы заново расспросить, – и ему было не по себе, за это я вам ручаюсь.

Сыщик помолчал, барабаня пальцами по столику со свадебной фотографией. Казалось, он молча разговаривает с Джоном, что-то объясняет, оправдывается.

– Мистер Лоу, вы обмолвились, что остались в долгу перед мистером Гленном.

– Да, – нехотя отозвался детектив. – Ваш муж незадолго до смерти поручил мне кое-какую работу и щедро ее оплатил. Работа не закончена, а его уже нет. Однако я считаю своим долгом довести ее до конца – и заодно позаботиться о вас.

– Я хочу знать подробности. Может быть, гибель Джона связана с расследованием, которое вы начали весной?

Сыщик не успел ответить: раздался робкий стук в дверь.

– Мадам… – начала было Мэй.

Дверь распахнулась, и, оттеснив горничную, в комнату ввалился Дэйв с корзиной цветов. Растерянная Мэй осталась на пороге.

– Он сущий негодяй! – шофер бухнул корзину на стол. – Добрый день, Кэти. Негодяй, другого слова не сыскать! Здравствуйте, – бросил он детективу. – Сам в салон не поехал: меня погнал. Велел брать что получше, не считаясь с ценой; конечно, в суммах мне с ним не тягаться. Эдак у бедного шофера не останется ровно никакой надежды. Кэти, как вам цветы?

– Бесподобны. Вы разорили Теда. Мистер Лоу, это Дэвид, – представила я на всякий случай. Сыщик понимает, кто есть кто, но Дэйв-то не в курсе, что за ним следят.

Корзина была полна белых лилий и нежнейшей зелени аспарагуса; по краю шло ожерелье пунцовых цинний, а в середине торчала оранжево-красная роза. Роза была совершенно не на месте; я вынула ее и попросила Мэй поставить в отдельную вазу.

– Правильно, – ухмыльнулся Дэйв. – Чем больше ей чести, тем лучше. Это – от меня.

Он и насмешил меня, и растрогал. Нет, невозможно, чтобы Дэйв ночью хватал меня за горло и совал в лицо эфир или что там было.

– Миссис Гленн, я хотел бы задать этому типу несколько вопросов, – холодно проговорил сыщик. – Разрешите, мы пройдем в библиотеку?

– Да, пожалуйста. Дэйв, я вас умоляю!..

Поздно. Зацепившись ботинком за ножку стола с фотографией, Дэйв шагнул. Крик, грохот, шофер летит кувырком, столик – тоже, фото оказывается на полу, слышен хруст стекла.

– Простите. Вечно я свалюсь, когда не надо… Золото! – Дэйв поднялся с пола и предъявил цепочку. – Кэти, ваша?

Меня бросило в жар. Опять проклятая цепочка! Тед выронил ее вчера, когда бросился к окну, услышав в саду вопли Невила.

Лоу поставил на ножки столик, подобрал фотографию. По стеклу веером разбежались трещины.

– Надо же, – шофер разглядывал звенышки и застежку, – а Лина вчера свою посеяла. Так убивалась! Говорит, потеряла в вашем доме. – Дэйв вручил мне цепочку. – Так что вы на подозрении.

Я сухо сглотнула. Дэйв засмеялся.

– Не берите в голову. Растеряха в своем репертуаре; вечно у нее что-нибудь пропадет. Вчера мы сели в машину, поехали, Лина сунулась в сумку – и в крик. «Где моя цепочка, кто видел цепочку?!» Дескать, с утра была в коробце, а теперь нет. Сумка лежала у Кэти без присмотра; наверняка горничная рылась – и так далее. Дескать, сейчас же поворачиваем назад. Тед – на дыбы: это, мол, оскорбительно, как мы Кэти скажем, что у нее в доме воры? Лина стоит на своем, требует, чтоб я на ближайшем перекрестке развернулся. Тед – ни в какую. Обычно она им вертит, как хочет, но тут он проявил твердость. Не поедем, и точка. Да и я его поддержал – остановился у ювелирного магазина и говорю: «Сходи купи Лине что-нибудь. Старая цепочка уж больно была неказистая, радуйтесь, что пропала.» Они и двинулись как миленькие. Тед купил какую-то ерунду, Лина успокоилась… Мистер Лоу, – Дэйв обернулся к сыщику, – я к вашим услугам.

– Пошли, громила.

Я осталась одна. Упала на стул, уставилась на корзину с лилиями. Лина считает меня воровкой! Или мою прислугу. Господи, стыд какой! Как только мне в голову пришло у нее в сумке рыться? И Теду призналась, что взяла цепочку, он теперь знает. Уж лучше б молчала.

А он еще и цветы прислал. И Лина в Вест-Винд-Касл зазывает. Они как будто чувствуют себя виноватыми, желают загладить неловкость. Прямо не знаю, как им в глаза смотреть.

Может, Тед не поверил? Посчитал, что цепочку стащила Мэй и я беру на себя вину прислуги? Едва ли… Но как он сказал: «Я вас не стою»! Милый.

А что, если «француженка» посеяла свою цепочку в другом месте, а здесь оказалась похожая? Меня охватила безумная надежда. Вдруг эта – наша? Но у меня таких не было, и Мэй золота в доме не носит, она не могла потерять. Разве что Сюзи. Однако с чего бы она стала заходить в мою спальню и терять украшения? Выходит, Линина цепочка и есть. Ох, горе…

– Мадам? – в комнату заглянула кухарка. – Вы предложите джентельменам чаю? То есть, сэндвичи готовить?

– Готовьте. Заварных пирожных не осталось?

– Нет, все подмели. – Сюзи приготовилась отбыть на кухню.

– Стойте. Сью, – я вытянула руку с цепочкой, висящей на пальцах, – это не вы обронили?

В круглых глазах мелькнуло удивление.

– Я.

Сюзи подставила ладонь, цепочка соскользнула, легла золотыми колечками. Кухарка потрогала их, вгляделась.

– Мое. А я обыскалась! Большое спасибо, мадам. Пойду заваривать чай.

– Идите.

Слава Богу… если только Сюзи не врет и не польстилась на чужое. Несмотря на сомнения, у меня камень с души свалился. Я так перенервничала из-за проклятой цепочки, что больше не могла о ней думать.

Что происходит в библиотеке? Лоу допрашивает Дэйва? Хотелось бы знать, о чем речь. Детектив от меня что-то утаивает; почему? И какое расследование поручил ему Джон?

Как-то само собой вышло, что я оказалась в коридоре. Потом глядь – стою возле библиотеки. Ни слова не разобрать, из-за двери доносится лишь негромкое бу-бу-бу. Не больно много почерпнешь. И вдруг – удача. Четкий голос:

– Ну, Кэти я в обиду не дам.

Интересный поворот. Какое дело до меня шоферу? Хотя Дэйв открытым текстом заявлял, что положил на меня глаз. Бедный парень; рядом с Тедом у него надежды никакой, это он верно подметил.

За дверью – опять бу-бу-бу. Дэйв молчит, слушает сыщика. Наконец ответил:

– Зря вы так. Тед – существо безобидное…

Ох, ничего себе! Как он смеет называть Теда «существом»?!

– …если не стоять у него на дороге.

Это уже лучше.

Снова бу-бу-бу.

Смешок.

– Держу пари.

Дверь распахивается, и я оказываюсь нос к носу с раздраженным Лоу.

– Подслушиваем, миссис Гленн?

– Нет. То есть да. – Я отыскала взглядом Дэйва.

Шофер стоял у стеллажа с томами книг; глаза сверкали зелеными искрами.

– Кэти, я обвиняю. – Он наставил на меня указательный палец. – Вы с садовником имитировали ограбление, чтобы скрыть от мистера Лоу неприглядные факты в биографии своего мужа. Глядите: она смутилась. Я угадал.

– Трепло. – Детектив отступил, пропуская меня в библиотеку. – Миссис Гленн, вам известно, что в доме есть тайник?

– Впервые слышу.

– Возможно, грабитель искал способ до него добраться. Для этого вынес бумаги, чтобы на досуге изучить…

– Сомневаюсь. Вряд ли Джон стал бы записывать то, что следует держать в голове.

Я присмотрелась к сыщику с шофером. Лоу не стесняется при Дэйве говорить о тайнике. Отчего? А, знаю: он наблюдает, какова будет реакция на известие.

Глаза у шофера стали совсем шалые. Он повернулся, локтем оперся на стояк с полками.

– Отойдите! – успела выкрикнуть я – и стояк провалился у него под локтем.

Вернее, часть стеллажа повернулась, открывая упомянутый тайник.

Глава 6

Я кинулась смотреть. В шкафчике находились аккуратно разложенные глиняные черепки.

Подошел Лоу, отодвинул Дэйва.

– Что скажете, миссис Гленн?

– Либо Джон с ума спятил, либо хотел посмеяться над ворами. Любовно хранить в тайнике разбитый горшок – это, знаете ли, не его стиль.

– Горшок горшку рознь, – заметил сыщик, вынимая самый крупный черепок и поворачивая в пальцах.

Черепок был красно-коричневый, шероховатый, без глазури. На выпуклой стороне был нанесен рисунок: палочки, точки, завитки.

– Древние письмена? – Дэйв потянулся к черепку.

– Убери руки, – одернул Лоу. – Уронишь – разобьешь.

– И без меня разбито, – возразил шофер, однако не стал упорствовать.

Вынув черепки из тайника, мы с детективом перенесли их на стол и сложили вместе. Получилась неполная ваза: с одного боку осталась дыра. Рисунки – или письмена – покрывали вазу от донышка до горла. С минуту мы втроем молча ее созерцали.

– Ну, что ж… – Лоу разобрал вазу на кусочки. – Надо обращаться к археологам и искусствоведам. Миссис Гленн, согласны?

– Конечно. – В голову пришла мысль, которую я не решилась высказать при Дэйве. Позже поговорю с Лоу либо сама проверю…

Я принесла коробку с ватой, сыщик сложил туда черепки и закрыл тайник, вернув полки с книгами на место.

– Миссис Гленн, ваш муж когда-нибудь упоминал археологические раскопки или другие изыскания?

– Увы. Он мало рассказывал о прошлом. – Мне стало неуютно. В сущности, я ничегошеньки не знаю о Джоне. Начни копаться в его биографии – неизвестно, что всплывет. Глядишь, сама не рада буду.

Дэйв коснулся моего плеча. Удивительно, как за последнюю четверть часа он еще ни разу не упал.

– Кэти, вы уверены, что хотите знать о покойном супруге всю правду? Может, не стоит ворошить былое?

Да что он – мысли читает? Я вздернула подбородок.

– Джон был великодушен и честен. И ничего криминального мистер Лоу не обнаружит, я убеждена.

Дэйв состроил скептическую гримасу, детектив красноречиво промолчал.

– Нечего кривиться! Вы не знали Джона – и не можете о нем судить.

Рассердившись, я не стала предлагать им чай. Пусть Лоу разбирается с черепками, а Дэйв вообще может катиться куда хочет. Выполнил поручение – привез цветы – вот и все, нечего тут ошиваться. Да и Тед хорош! Я совсем распалилась. Нет того, чтоб самому цветы купить – отлеживается после вчерашней пьянки.

Мужчины ушли вместе, поэтому я не смогла ни расспросить Лоу о деле, которое поручал ему Джон, ни высказать соображение, которое пришло на ум, когда мы рассматривали тайник. Не беда; не в последний раз видимся.

Вернувшись в библиотеку с карманным фонариком, я ощупала стояк стеллажа, надавила в том месте, где опирался локтем шофер. Три полки легко повернулись, снова открыв тайник. Слишком просто, сказала я себе. Уж если делать тайник, то с секретом.

Подсвечивая фонариком, я осмотрела внутренности потайного шкафа. Панели из темного дерева, толстые, прочные. Ни одной трещинки, кроме как на стыках. Неужто ошиблась? А если нажать? Вот тут надавить, или здесь… Боковая стенка повернулась, легла горизонтально. С забившимся сердцем, я посветила туда. Второй тайник – но пустой.

Какая досада. Сунув голову в первое отделение, я принюхалась. Дух не особо затхлый. А это что? Крошечный обрывок бумаги – отвалившийся уголок листа. Я подцепила его, вынула на свет. Не очень-то разбираюсь в древних манускриптах. Даже не определю, в каком веке изготовлена бумага – то ли это обрывок бесценной рукописи, то ли клочок письма от первой возлюбленной Джона. Во всяком случае, в тайнике прежде что-то было, а черепки в первом отделении лежали для отвода глаз, чтобы непрошеные изыскатели плюнули и, разочарованные, отошли. Как Лоу.

Я закрыла тайник, оглядела ставшие на место полки. Коли не знать, ни за что не догадаешься. Как ловко у Дэйва получилось: едва нажал – и пожалуйста. Екнуло сердце. Случайно ли он ткнул стеллаж локтем? Тут полки – по четырем стенам, вот надо же было попасть в точку… Это не случайность, уверилась я. Вспомнить только, какие у него глаза сделались шалые. Он знал, что надавит – и мы с Лоу будем потрясены. Верней, я буду потрясена.

А известно ли Дэйву о втором тайнике? О бумагах, которые там лежали? Может, он в курсе, где те бумаги сейчас? Не он ли ночью обчистил письменный стол, секретер и тайник?

Выяснить это – дело моего сыщика. Как Дэйв проник в дом, мы уже знаем. Когда – нетрудно догадаться. Они с Тедом вернулись с гулянки, и Лина стала звонить мне. Сказала, что хозяин заснул на ковре, а шофер отправился в душ. Чепуха: он обманул Лину и двинул сюда. Если они остановились на Мюррей-стрит, это в двух шагах от Гленн-холла. Дэйв успел добраться и встретил меня на выходе из ванной… Либо он в сговоре с Линой, и она дурила мне голову, когда шофер уже стоял под окном.

Однако сыщик уверял, что Дэйв – не грабитель. Хм. Лоу не всеведущ, он мог и ошибиться.

А еще есть девица-киллер. С ней тоже не все ясно, и Лоу выдвигал странные предположения. Вокруг Теда плетется некая интрига. Я боюсь за него. Господи, лишь бы он не уехал сегодня в свой замок. Нет, втихаря не уедет, обязательно позвонит. Да и Лина вряд ли позабыла, что приглашала меня в Вест-Винд-Касл. Я поеду с ними, непременно поеду…

На письменном столе звякнул телефон. Я сняла трубку.

– Алло.

– Кэти? Добрый день.

Тед! Я же знала, что он позвонит!

– Мое недоразумение у вас засиделось? – продолжал он.

– Что?

– Крушитель мебели и давитель котов. Он у вас?

Я расхохоталась.

– Недавно ушел. Тед, спасибо за цветы. Они чудесные.

Краткая пауза.

– Какие цветы?

Я чуть не выронила трубку.

– Дэйв привез целую корзину. Сказал, от вас…

– Да? Ну, значит, от меня. Рад, что вам понравилось.

– Тед! – закричала я. – Что за сумасшедший дом?!

– Понятия не имею. Я только что поднялся с постели.

У меня за ночь дом ограбили, затем тайник обнаружился – а этот лежебока спал и спал!

– Кэти, я хочу вас видеть, – заявил он.

– Похвальное желание. – Сердце запело, но нельзя было этого показать, и я запальчиво проговорила: – Прежде, чем явитесь на порог, выясните, почему ваш шофер прибыл с лилиями, которые ему не по карману, и при этом ссылается на вас.

– Допрошу с пристрастием, – усмехнулся Тед. – Можно, я появлюсь через сорок минут?

– Через пятьдесят.

Задыхаясь, я положила трубку. Что со мной творится?! Голова кругом. Он сейчас придет! Я понеслась выбирать наряд.

Влетела в спальню. В глаза бросилась корзина – белые лилии в ожерелье пунцовых цинний, зеленая дымка аспарагуса. Рядом – вазочка с распускающейся розой. Уж мне этот Дэйв! Что за игру он ведет? Надо же, как Тед попался…

Я быстро оделась – черный брючный костюм, жемчужно-серая блузка – и принялась укладывать волосы. Подниму это рыжее половодье, сколю на затылке, оставлю один локон у щеки… Замечательно вышло. Лицо не узнать.

Взгляд упал на фотографию под треснувшим стеклом. Бедный Джон. Я не забыла его, нет – его память по-прежнему мне дорога. Но я не могу без Теда, просто не могу. И надо разобраться, в какую передрягу он угодил; и что за люди возле него. От кого Теда следует оберегать – от Дэйва, от Лины? От кого-то еще, не известного? Тед слишком беспечен. Надо поговорить с ним, предостеречь – пока он жив. Ведь Джона уже нет… Сникнув, я достала из волос заколки; кудри снова рассыпались по плечам. Джон, прости. Я виновата перед тобой.

Звонят. Тед приехал! Я едва удержалась, чтобы не помчаться к воротам. Хоть бы не садовник на звонок потащился, а Мэй побежала – она скора на ногу.

Впившись глазами в циферблат часов, я смотрела, как минутная стрелка ползет от деления к делению. Еле движется. Одно деление миновала, другое. Как трудно ждать… Пора! Я кинулась в коридор, сбежала по лестнице в холл. Входная дверь открылась, и вошел Дэйв. Опять! Он же не даст поговорить.

У меня подвернулась нога, я плюхнулась на пол.

– Кэти! – Шофер кинулся на помощь.

– Уходите!

– Кэт, выслушайте меня.

– Уходите, говорю! Сейчас же! Я вас ненавижу!

Дэйв отступил. Лицо напряглось, искристые глаза потемнели, стали цепкими и пронзительными. Вот его настоящая суть, а все прочее – маска.

– Ненавидите? – переспросил он. – За что?

– Не выношу предательства. – Я прикусила язык. Не хватало проболтаться, чтобы отныне он был начеку. Слава Богу, нашлась: – Вы обманули меня с цветами.

Шофер улыбнулся. Улыбка была прежняя – обаятельная и обезоруживающая.

– Я рассказал Лине, как мы с Тедом вас рассердили. Лина обозвала нас идиотами, вручила мне деньги и велела ехать за цветами, привезти от его имени. Он бы и сам наверняка додумался – только он дрых без задних ног. Я и привез. Разве это зовется предательством?

Змей какой. Понимает, что на него невозможно долго сердиться, и пользуется этим. Вот так же он и Теда водит за нос.

– Ладно, оставим это. Что вы хотели мне сказать?

– Я раздумал.

– Кокетничаете?

– Нисколько. Раз вы меня ненавидите, я не могу сказать то, что собирался.

– Намекаете, будто намеревались объясниться в любви?

Кажется, перегнула палку. У Дэйва дрогнули губы, словно он с трудом обуздал готовую сорваться резкость.

– Я еще в своем уме. Всего хорошего, миссис Гленн.

Дверь за ним захлопнулась. Ей-богу, шофер затеял какую-то игру. Я не я буду, если не выведу его на чистую воду.

Но где Тед? По времени, пора быть здесь. Сейчас он столкнется с Дэйвом в воротах. Я вышла из холла на ступени.

Ой-ой-ой. На площадке перед домом стоял синий «эскорт», к дверце которого прислонился Дэйв; а по аллее к дому приближался Тед, беседующий с Мэй. Горничная заливалась смехом. Увидев меня, Мэй ускорила шаги; по ступеням взбежала бегом.

– Мадам, – торопливо начала она, – Дэвид приехал на машине, а мистер Вест пришел пешком. Они встретились у ворот и договорились, что Дэвид проедет вперед, а мистер Вест подойдет следом… Мадам, я что-то сделала не так?

– Спасибо, Мэй. Идите.

Я была уязвлена. Приятели опять сговорились!

Тед подошел к машине, о чем-то спросил шофера. Хлопнул его по плечу и поднялся по ступеням.

– Кэти, Дэйв вам не угодил?

– Чем он собирался меня потрясти? – спросила я в ответ. – Вы нарочно пустили его первым. Для чего?

– Дэйв просил дать ему семь минут на беседу. Он ляпнул что-нибудь не то?

– Тед, – я глянула в его длинные глаза. Сердце замерло. – На этом острове есть место, где нас не подслушают?

– Поищем. Идемте в машину. – Казалось, в воздухе поет отзвук чарующего голоса.

Дэйв с мрачным видом посторонился, освобождая доступ к водительскому месту. Тед открыл передо мной дверцу.

– Когда вернетесь? – осведомился шофер.

– Кэти, когда мы вернемся? – с улыбкой спросил Тед.

– Вечером. Завтрашним, – объявила я назло Дэйву.

Он отвернулся.

Тед тронул с места, сделал разворот, покатил по аллее.

– Должен сразу предупредить: водитель из меня аховый, поэтому будем ползти с черепашьей скоростью.

– Ради Бога. – Я наблюдала в боковое зеркало за Дэйвом: он постоял, сунув руки в карманы куртки, потом взбежал по ступеням и исчез за дверью. Даже на Линдон-Айленде такое поведение не лезет ни в какие рамки. – Тед, ваш шофер опять в моем доме. Не стоит ли возвратиться и вышвырнуть его вон?

Тед беззаботно расхохотался. От его смеха осыпались и растаяли последние льдинки у меня в душе.

– Ему приспичило позвонить или зайти в ванную, или глотнуть чаю у Сюзи на кухне. Не обижайтесь на него, он такой от природы.

– Вы давно его знаете?

– Шестой месяц пошел.

Тед затормозил у ворот. Я вышла, открыла створки; Тед выехал на улицу, и я снова заперла замок. Вернулась в салон – и к разговору.

– Я расспрашиваю не из пустого любопытства. Есть причины…

– …подозревать Дэйва в убийстве вашего мужа? – подхватил Тед. – Бросьте. Он сказал правду: когда мистер Гленн погиб, мы колесили по Европе.

– Но этой ночью он ограбил мой дом.

Машина дернулась и стала, двигатель заглох. Тед повернулся ко мне.

– Что такое?

Я рассказала про ограбление и про то, как Дэйв открыл тайник в библиотеке.

– Это крайне подозрительно, вы согласны?

Тед помолчал, размышляя, затем улыбнулся.

– Кэти, я за него ручаюсь. Дэйва у вас не было.

– Да вы же спали всю ночь и утро! Откуда вам знать?

– Я за него ручаюсь, – повторил Тед с нажимом. Вновь запустил двигатель; поехали.

Мимо проплыли садовые ограды Хантер-Стрит, потом мы свернули на Поттери-Стрит с ее лавочками, где продается керамика на любой вкус и кошелек, а в витринах выставлены уникальные сервизы, фигурки и керамические корзины с цветами.

Тед заговорил первый.

– Во многом Дэйв для меня загадка. В сущности, я ничего не знаю о его прошлом. Однако мы прожили бок о бок, считай, полгода… Кэти, это может звучать сентиментально, но я обязан ему жизнью. Или, на худой конец, здоровьем.

– Каким образом ему удался сей подвиг? Дэйв рухнул с дерева – да мимо вашей головы?

Тед затормозил у светофора. Через дорогу шли монахини – молодые, веселые, в светлых платьях, ничуть не напоминающих монашеское одеяние. Только по белому головному убору и можно было определить, что они – монахини. Сигнал сменился, мы поехали дальше.

– Я был в Париже, и была адская ночь – ветер, дождь пополам со снегом. Как будто вернулась зима. За полночь выхожу из клуба, сквозь шторм добираюсь к машине. Вижу: салон освещен, внутри сидит некто. Мокрый как мышь. Открываю дверцу и предлагаю ему убраться. А он в ответ: «Не гони, я отработаю.» Взял его за шкирку, выволок на асфальт. «Иди, – говорю, – своей дорогой. Мне таких, как ты, не надо.» Он смеется: «Не за того принял. Проверь-ка передние колеса.» Чувствую: парень не шутит. Сунулся к колесу – а болты крепления вывернуты. Отвалится колесо на ходу – неизвестно, с каким столбом поцелуешься. Или на встречную полосу вылетишь.

– А кто вам удружил, Дэйв не сказал?

– Он мимо проходил, глядь – какой-то тип у колеса шурует. Заметил Дэйва, отскочил и ходу. Дэйв заподозрил неладное, проверил. Колесо держится на соплях. Он послонялся возле машины, поскольку все равно другого занятия не было, вымок до нитки, забрался в салон. Вскоре и я пришел.

– И он остался у вас?

– Да. При всех его выходках, Дэйв отличный шофер и механик. Как он понимает машину! Возится с ней, как с дитем, сервисной станции она уже век не видала.

Мы проехали мимо местного рынка, где под разноцветными тентами раскинулись лотки, заваленные фруктами и овощами. Здесь было полно народу, шныряли дети и собаки.

– Тед, – осторожно спросила я, – а зачем Дэйв у вас остался?

– Разве хорошо оплачиваемая работа – не достаточная причина?

– А разве сомнительная история о типе, который открутил колесо, – достаточная причина, чтобы подбирать незнамо кого? Он сам вам это колесо устроил – и сидел, поджидал, когда вернетесь. Тед, вы же признали, что ничего о нем не знаете. Кто он такой? Откуда взялся? Зачем свалился вам на голову в дождливую ночь?

Тед сбросил скорость, проехал с полквартала, как будто искал место, где припарковаться, – и вдруг рванул на перекрестке, проскочил на желтый свет. Еще газанул.

– Кэти, у меня к вам две просьбы. Во-первых, не проговоритесь о своих подозрениях Дэйву. Во-вторых, не пугайтесь. За нами «хвост».