Kitabı oxu: «Принцесса для босса. Семья из прошлого»

Şrift:

Глава

Глава 1

— Я нашла его фото! — Любочка, секретарша босса визжит не своим голосом. — Ох…. девочки, только посмотрите какой красавчик!

Вокруг ее стола моментально материализуется стайка девчонок из всего отдела и офис наполняется восторженной какофонией:

— Какие скулы!

— Ох, эти синие глаза… два озера!

— А ресницы какие! Что за несправедливость, а? Я за такие каждый месяц по три косаря отдаю, а у него от природы такие!

— Может, он тоже наращивает. — ворчу со своего места.

Устроили балаган посреди рабочего дня! Нам, между прочим, надо к общему собранию огромные отчеты подготовить, а они любуются на нового босса! Неужели думают, что премии могут лишать исключительно страшные мужики? Иван Борисович тоже мужчина видный, хоть и в возрасте уже, а с ним не забалуешь. Весь отдел в ежовых рукавицах держит.

— Яр, а ты че, не хочешь фотки посмотреть? — удивляется Люба.

— Скоро воочию уже лицезреем этого вашего Горского, — отмахиваюсь от них. — Собрание меньше, чем через два часа.

— Думаешь, он захочет настолько близко познакомиться, что нам удастся его ресницы рассмотреть? — интересуется Яна.

— А что, я не против, наконец, приступить к прямому исполнению секретарских обязанностей, — смеется Любочка. — Зря меня все за глаза секретуткой зовут, что ли?

— Да я думаю, тут каждая из нас не против, — вторит ей Света из отдела продаж.

Ну уж нет, спасибочки. Я на этот раз пас. Хватит с меня крутых застройщиков. Они, как никто другой, умеют “обрабатывать” клиентов. “Не смотрите, что этот жилой комплекс на отшибе, через пару лет тут будут вторые Патриаршие, пятьдесят детских садов и новая станция метро прямо у подъезда”.

И вот не успеваешь ты опомниться, а у тебя ипотека на тридцать лет и ключи от однушки у черта на куличках, где не только детских садов нет, но и захудалого супермаркета не видно. А вместо метро — автобусная остановка в шести километрах от парадной. Это в лучшем случае. В моем же — все заканчилось не ипотекой, а статусом матери-одиночки.

Так что нет, застройщики, продажники и любые биг-боссы идут мимо. Я и на рядового менеджера согласна, вот только что-то не вижу очереди за окном… Эх, надо что ли, в кафешку с Гошей все-таки сходить. Это наш айтишник и он давно зовет меня на свидание. Но у меня то вспышка ветрянки в саду, то соревнования по акробатике в соседнем городе, то поделку “дары осени” нужно срочно делать в десять часов вечера. В общем, не всякий мужик придет в восторг от того, что после свидания девушку нужно еще обязательно в темный парк сводить, чтобы она там шишек и желудей для поделки насобирала. Что уж говорить об айтишнике, на которого вся наша бухгалтерия молится… После трех неудачных попыток хоть как-то состыковать наш график, мы бросили эту дурацкую затею и решили сделать вид, что ничего и не было.

— Это что еще за несанкционированный митинг? — строго интересуется Юлька, заглянув в наш отдел.

Юлия Зорина, хоть и не наше непосредственное, но все-таки начальство. Поэтому ее, в отличие от меня, девчонки побаиваются и моментально разбегаются по своим местам.

— Они где-то фотки нашего нового босса откопали, — шепчу ей. — Чуть в обморок не попадали от его неземной красоты и уже практически поделили красавчика между собой.

Изрекаю все это с сарказмом, будучи на сто процентов уверенной, что подруга меня поддержит. Она всегда ласково называет наш женский коллектив “курятничком” и не упускает шанс подколоть коллег за очередные сплетни. Но к моему удивлению, Юля не спешит смеяться. Вместо этого она мечтательно закатывает глаза и томно тянет:

— Я их понимаю, Ярик. Там тааакой мужик! Сама б с удовольствием поучаствовала в дележке, но что-то мне подсказывает, что такой экземпляр уже давно занят.

— Причем, возможно даже не женщиной, — хихикаю я.

И снова вместо солидарности, подруга хмурится и отрицательно мотает головой:

— Ты его просто не видела! У него не смазливая красота, где сразу видно, что мужик перед зеркалом поболе твоего проводит, а он такой… ну как тебе сказать… мужественный, брутальный, обаятельный! В общем, сама скоро увидишь. Ты отчет доделала? Я могу помочь, если что. Свой как раз закончила.

— Я уже тоже заканчиваю. Пойди лучше кофе нам завари, а? Не хочу опозорить весь коллектив и заснуть, пока ваш красавчик будет толкать свою приветственную речь. Зная Борисыча, он тоже начнет распинаться, фиг он просто так бразды правления передаст.

— Если бы не хотел передавать, то и не затевал бы весь этот кипиш со слиянием, — пожимает она плечами. — Ему столько бабла предложили, что у шефа уже месяц в глазах вместо зрачков — значки долларов, как у мультяшных героев. Я в каком-то интервью читала, что этот Горский поставил себе цель к тридцатилетию войти в тройку самых крупных застройщиков страны, прикинь?

— Прикидываю, прикидываю, — искренне улыбаюсь. Кажется, подруга серьезно запала на нового шефа. Карьеристка до мозга костей, она ни разу на моей памяти не отзывалась так о мужчинах. Так что я уже заранее прониклась уважением к новому боссу. Кто знает, может именно ему удастся вернуть Юльке веру в любовь, которую она потеряла уже давно из-за череды неудач в личной жизни.

В общем, в назначенное время я вхожу в конференц-зал в отличном настроении и с широкой улыбкой. Отчет я доделала, кофе выпила, подругу заочно новому боссу сосватала. Жизнь прекрасна, не так ли?

Не так ли! Совершенно не так ли! Абсолютно она не прекрасна, а очень даже жестока. Потому что вместо нового красавчика босса во главе огромного прямоугольного стола сидит отец моей дочери. Тоже, конечно, красавчик, но не босс же… Пожалуйста, умоляю, скажите, что этот мужчина, семь лет назад исчезнувший из моей жизни так же внезапно, как и появился в ней — не мой новый босс!

Глава 2

Вся конференция, включая прощальную речь нынешнего босса и приветственную нового, проходит, словно в тумане. Все внутри меня вопит, что это ошибка, я обозналась. Надо внимательнее посмотреть на Максима Горского и тогда я, конечно же, пойму, что перепутала его с тем мужчиной. Но на деле же, мои глаза прикованы к белому прямоугольнику бумаги перед собой, на котором я не сделала ни единой пометки, и я не то что на нового босса, даже на подругу не смотрю.

Ах, если бы от его речи можно было так же легко абстрагироваться. Но нет… бархатистый голос с хрипотцой проникает прямиком в ушные раковины. Вот только по дороге претерпевает какое-то жуткое искажение. Как еще объяснить, что говорит он вроде бы о будущих проектах, а я слышу чувственное “Кто додумался взять вас в стажеры для такого серьезного форума застройщиков, Ярослава? Мужчинам вокруг просто нереально сосредоточиться на важных вопросах, они все бесстыдно пялятся на вас.”

Горячие воспоминания затапливают меня с головой. Я проваливаюсь в события почти семилетней давности и вязну в этом липком сиропе. Моя первая любовь. Мой первый мужчина. Моя первая ошибка…

Он изменился. Очень сильно. Будь он просто моим знакомым, я бы вполне могла его не узнать. На том форуме было несколько десятков крутейших бизнесменов страны. Многие лица я до сих пор встречаю на страницах специализированной прессы и на новостных каналах. Но большая часть из них, конечно же, давно стерлась из моей памяти. Вполне возможно — лишь потому, что им я не дарила свою невинность… Да, думаю дело определенно в этом.

Сейчас, вспоминая восторженные возгласы нашего женского коллектива, мне хочется встряхнуть за грудки каждую из них и рассмеяться в лицо. Скулы вам его понравились? Господи, видели бы вы их семь лет назад! Это сейчас он явно раскачался и набрал неплохую мышечную массу, тогда же его скулами можно было резать хлеб. Малифисента в исполнении красавицы Энджи бы нервно грызла ногти от зависти, увидев их! Кончики пальцев начинает неистово покалывать, будто они тоже до сих пор помнят какова его кожа на ощупь. Будто они тоже не забыли…

— Яра, — настойчивый шепот подруги выводит меня из транса. — Ты что, заснула?

На секунду меня охватывает паника, когда я вспоминаю, что Иван Борисович хотел, чтобы каждый из нас зачитал свои отчеты. Боюсь, я сейчас не в кондиции для публичных выступлений. Но потом замечаю, что коллеги уже покинули свои места и выстраиваются в нестройную очередь, чтобы лично засвидетельствовать свое почтение новому шефу и облегченно вздыхаю. Видимо, Горский разумно решил не тратить время на то, что можно спокойно проверить в своем новеньком рабочем компьютере.

— Ты чего? — Юля ловит мою руку, когда я целенаправленно двигаюсь к выходу из зала.

Меня жутко тошнит и поэтому я спешу поскорее добраться до уборной. Странно, однако… в прошлый раз с момента нашей встречи до утренней тошноты прошло около трех недель. Сейчас же на лицо прогресс. Мало того, что прошло всего полчаса, как я его увидела, так нам еще спать вместе не пришлось! Очень надеюсь, что хотя бы в этот раз удалось обойтись без незапланированной беременности. В прошлый раз назад нас не спас даже презерватив, так что не удивлюсь, если и сейчас дистанция в несколько метров оказалась бесполезной.

— Съела что-то не то? — заботливо интересуется подруга, когда я выползаю из кабинки. В зеркало даже смотреть страшно. Бросив случайный быстрый взгляд на свое бледное перепуганное отражение, я решаю мыть руки и умываться с плотно закрытыми глазами.

— Это Роберт, — выдыхаю, наконец. — Наш новый босс — Роберт!

— Какой еще Роберт? — подруга смотрит на меня, как на полоумную. Еще бы! В начале встречи он во всеуслышание заявил, что его зовут Максим Владимирович. Никаких Робертов в зале и в помине не было.

— Тот самый Роберт, — безумно вращаю глазами. — Мой!

До Юльки, наконец, доходит и теперь настает ее очередь округлять глаза.

— Да лаадно, — в шоке протягивает она. — Новый босс — отец нашей Малинки?

Я сдавленно киваю и подруга, кажется, готова осесть прямо на грязный кафель.

Семь лет назад, глядя на две яркие полоски на тесте, она сходила с ума вместе со мной.

Тогда мы еще не были так близки. Юля — старшая сестра моей одноклассницы и можно сказать, на практику в их фирму я попала по блату. Правда, ближе к ее окончанию стало понятно, что полноценно вернуться к учебе я уже не смогу и Юльга взяла меня под свое крыло.

Я перевелась на заочку и продолжала подрабатывать в их фирме стажером, офис-менеджером и даже личной помощницей всех руководителей по очереди. Кажется, когда я получила диплом и заслужила, наконец, нормальную стабильную должность, начальство обрадовалось еще больше, чем я. Ну ладно, может не обрадовалось, но точно вздохнуло с облегчением. И если боссом в основном руководило сочувствие — как никак, я была молодой студенткой с младенцем на руках, то Юлька, по крайней мере в самом начале, помогала мне исключительно из чувства вины.

И пусть, к моей беременности она не имела ни малейшего отношения, будучи непосредственным организатором того самого злополучного форума застройщиков, она винила себя за то, что именно там я познакомилась с Робертом и повелась на его страстные речи. Видимо, дар “запудрить мозги” был у него в крови и он не гнушался ни влиятельными бизнесменами, ни наивными девушками.

Он обманом проник на форум, чтобы втереться в доверие к крупнейшим застройщикам и инвесторам страны, но видимо, настолько вошел в образ, что просто не сумел отказать себе в удовольствии — развести наивную стажерку на чувства.

Что ж, судя по всему, тот форум имел для него просто ошеломительный успех! Мало того, что он разжился там такими полезными знакомствами, так еще и умудрился сделать мне ребенка! Как там говорят? И шнец, и жнец… и новый босс!

Господи, ну как? Как мне теперь работать??

Глава 3

— Как думаешь, он тебя узнал? — интересуется подруга, когда мы под шумок сбегаем с работы.

У нее встреча с клиентом в соседнем офисном здании, а у меня… а у меня просто нет сил там оставаться. Потому что нет, разумеется, он меня не узнал. Мужчина, в которого я влюбилась без памяти семь лет назад. Тот, кто до сих пор снится мне по ночам и постоянно мерещится в случайных прохожих, не узнал меня. Мельком мазнул взглядом, как и по всем моим коллегам, но никак не выделил из общей толпы.

Отрицательно мотаю головой, чтобы снова не разрыдаться и тихо прошу:

— Прикроешь меня? Я домой, наверное, поеду… Не знаю как туда возвращаться, Юль.

— Конечно, — кивает она, но тут же хватает меня за руку и заставляет посмотреть себе в глаза: — Не раскисай, Яра. Роберт, то есть Максим — это пройденный этап, слышишь? У тебя же уже все отболело за него. Столько лет прошло! Это он должен локти кусать, что упустил вас с Алиной. Он должен страдать!

— Сложно страдать по тому, чего не знаешь, — криво усмехаюсь.

— Хочешь ему рассказать? — немного настороженно спрашивает она.

— Не знаю. Нет, наверное, — мямлю едва слышно. Голос звучит устало, я бы даже сказала убого.

И чувствую я себя под стать, если честно. Юля права, эта история осталась в прошлом. У меня давно все отболело. Я ни разу не пожалела о своем решение рожать ребенка без отца, хоть и понимала, что это будет нелегко. Да и чувств у меня к нему, разумеется, больше не осталось. Было бы полнейшей глупостью спустя семь лет все еще любить человека, которого я знала всего три дня. Да и знала ли? Судя по тому, что он даже об имени своем соврал, то и во всем остальном вряд ли сказал правду.

— Думаешь, он имеет право знать?

Семь лет назад я отчаянно, и естественно, безрезультатно пыталась его найти, потому что мне нужна была помощь. Я была уверена, что сама просто не справлюсь. Но я справилась и по идее, он мне больше не нужен. Но есть не только я… есть еще наша дочь. И возможно, будет справедливо их познакомить.

Но для того, чтобы принять столь важное решение, мне нужно для начала прийти в себя. Сейчас я слишком ошарашена, по венам вместо крови течет какой-то анестетик, который заглушил добрую половину моих мыслей и чувств. Есть только шок и вязкое ощущение сна. Будто я до сих пор не могу поверить в происходящее и где-то на подсознательном уровне надеюсь, что скоро проснусь и эта случайная встреча окажется лишь сном.

— Я не знаю, есть ли у него хоть какие-то права, касаемо вашей семьи, — слегка подумав, заявляет Юлька, — но в любом случае, решать только тебе.

— Тогда можно я подумаю об этом завтра? — заставляю себя улыбнуться, глядя на обеспокоенное лицо подруги.

— Можно, Скарлетт, можно, — добродушно разрешает она.

К зданию детского сада я подхожу как раз, когда у детей заканчивается дневной сон. Сегодня по расписанию у них хореография и знаю, что воспитатель будет ругаться, что Малинка пропустит занятие, но раз уж мне в кои-то веки удалось сбежать с работы пораньше, было бы кощунственно оставлять дочь в саду. Тем более, она ходит на акробатику и “тянуть носочек” точно умеет. А большего они, кажется, в саду и не учат.

Но тем не менее, когда Наталья Игоревна выводит Алину, выглядит она весьма недовольной. На контрасте с сияющей Малинкой, воспитатель смотрится особенно комично и я даже не пытаюсь сдержать улыбку.

— Она снова рисовала! — Строго отчитывает нас воспитатель. — Я уже не знаю, что с ней делать!

— Малыш, — наклоняюсь к дочери, чтобы поцеловать, — мы же договаривались: рисуем только на бумаге. Я же тоже хочу посмотреть на твои шедевры, а как ты мне их покажешь, если будешь рисовать на чем-то другом?

В прошлый раз, когда она каким-то образом протащила с собой фломастеры в спальню и к концу тихого часа изрисовала свою кровать прелестными цветочками, мои увещевания помогли. Малинка согласилась, что несправедливо лишать меня возможности полюбоваться своей работой и впредь пообещала творить шедевры исключительно на бумаге.

— Ну я же не знала, что ты меня раньше заберешь, — печально вздыхает он. — Я думала, мы все вместе будем выходить и ты посмотришь.

— На что посмотрю? — настороженно интересуюсь. На Наталью Игоревну я даже взгляд поднять боюсь. Она дышит так, что еще чуть-чуть и из горла начнут вырываться языки пламени.

— На Егора, — невинно хлопает ресницами дочь.

— Ваша дочь разрисовала Егора Вельского! — рявкает воспитатель. — Перманентными маркерами!

— Откуда в саду перманентные маркеры? — неосознанно цепляюсь именно за последнюю фразу. — Мы же специально покупали водорастворимые, — прекрасно помню, как помогала дамочке из родительского комитета тащить огромную коробку с канцелярией для деток.

— Они лежали на моем столе, — цедит Наталья Игоревна. — А Алина их украла и разрисовала Егора!

— Но я же их вернула, — глаза малышки мгновенно мокреют. Она привыкла, что ее ругают за рисунки, но обвинение в воровстве явно перебор для ее психики. — Я просто хотела сделать ему татуировку. Как у папы…

Воспитатель поджимает губы и что-то мне подсказывает, что сейчас к статусу безответственной матери-одиночки к моему досье добавляется мысленное “отец-зек”. Они и так, кажется, до сих пор не оправились от того, что я родила ее в девятнадцать.

Кто же мог подумать, что из всех тех спонтанных деталей о ее отце, Малинка запомнит именно татуировку.

Интересно, что бы сказали девчонки за нашего отдела, если бы знали, что под дорогущим пиджаком их нового красавчика-босса скрывается, испещренное чернилами тело? Хотя, вряд бы это им помешало восторгаться им. Мне же не помешало…

— Я обязательно проведу с Алиной воспитательную беседу, — решительно киваю воспитательнице и подхватив дочь под руку, выбегаю за калитку.

Глава 4

— Я не воровала фломастеры, — оправдывается дочь. — Я их просто одолжила. И они не на столе лежали, а на подоконнике в спальне. Наталья Игоревна там альбомы подписывала.

— Все хорошо, малыш, я тебе верю, — глажу ее по волосам и предлагаю выпить какао в кафе. — Меня больше волнует то, что ты раскрасила бедного мальчика.

— Но он разрешил, — дует губы Малинка.

В этом я даже не сомневаюсь. Бедный Егорка еще с младшей группы хвостиком ходит за дочерью. У меня даже его мама спрашивала в какую школу я решила записывать Алину, чтобы они сына тоже туда пристроили. Она утверждает, что он наотрез отказывается расставаться с подружкой. Очень надеюсь, что это нам хоть как-то поможет. Не представляю, как оправдываться перед родителями мальчика.

— Где ты хоть татуировку ему нарисовала? — вздыхаю с опаской. Очень надеюсь, что хотя бы не на лбу.

— Вот здесь, как у папы, — она показывает на предплечье и я облегченно выдыхаю.

Как хорошо, что я рассказала ей лишь об одной татуировке. У Роберта, то есть у Максима, их было несколько, но ей я описала лишь одну — дерево с широкой кроной на правой руке.

Мне хочется прикрыть глаза и воспроизвести в памяти все остальные тату. Компас внизу живота слева, замысловатые треугольники на груди, кельтские символы на шее. Я словно снова переношусь в тот небольшой, но уютный номер новенького эко отеля и с восторгом осматриваю его тело. Понятия не имею, откуда взялась моя смелость, но я тогда с таким усердием выводила контуры татушек своими пальцами, что кажется, на его коже остались красные следы.

Правда, он совсем не возражал. Он тогда, вообще, позволял мне все. Впрочем, как и я ему. Все и даже больше.

Сжимаю руку дочери, чтобы показать ей, что я, хоть и сержусь, но поддерживаю ее. Дочь знает, что что бы ни случилось, я всегда на ее стороне.

— Мы сегодня вечером позвоним маме Егора и извинимся, хорошо?

Алина машинально кивает, пытаясь трубочкой подцепить зефирку из чашки, а я снова погружаюсь в воспоминания.

Возможно, было бы лучше сказать Алине, что ее папа космонавт или моряк дальнего плавания и когда-то точно вернется к нам. Но я не хотела тешить ее ложной надеждой. Сама я давно перестала верить в то, что мы когда-нибудь снова встретимся и обнадеживать дочь было бы кощунством. Поэтому я рассказала ей правду.

По крайней мере, ту ее часть, которая бы не ранила так сильно. Мы познакомились с ее папой в командировке в Сочи. Да, это там, где очень тепло и куда тетя Юля летала прошлой весной. Я полюбила его с первого взгляда, но потом мы потерялись. Да, как тогда, когда ты убежала от меня в торговом центре. Вот только тебя я нашла, а его, к сожалению, нет. Да, наверное, потому что там не было громкоговорителя и я не могла попросить его ждать меня у фонтана.

Даже такой простой разговор дался мне нелегко. Но по крайней мере это удовлетворило ее любопытство и на какое-то время она перестала задавать миллион вопросов в день о своем отце.

Со мной это, к сожалению, не сработало. Не проходит и дня, чтобы я не задавала себе один и тот же вопрос: как он мог??

— Ты какая-то задумистая, мам, — протягивает дочь, допив свой напиток.

Я вытираю салфеткой коричневые “усы” вокруг ее рта и заставляю себя улыбнуться:

— Я не задумчивая, просто много работы навалилось.

— Тогда почему ты забрала меня пораньше? Обычно, когда у тебя много работы, я самая последняя в группе остаюсь.

— Неправда, у Кирюши мама тоже много работает.

— Но его часто бабушка забирает.

— У тебя тоже есть бабушка, малыш. Просто она далеко. Но когда она приезжает к нам, ты в сад вообще не ходишь, верно? Вы с ней целыми днями гуляете, ты ей наши любимые парки показываешь.

Дочь довольно кивает, а я в очередной раз недоумеваю. Иногда у меня создается впечатление, будто я одна работаю в офисе. Остальные или поголовно фрилансеры, или мамочки в декрете, которые забирают своих деток из сада сразу после сна. Это хорошо, что в этом году хореографию и хор перенесли на вечер, а раньше, даже когда я забирала Малинку ровно в семнадцать десять, она зачастую оставалась в группе совсем одна.

По дороге домой мы останавливаемся на каждой площадке, заглядываем в каждую витрину и покупаем кучу фруктов, решив после ужина сделать фруктовый салат. Болтаем обо всем на свете и даже звоним маме Егора с лавочки в парке. Она смеется и говорит, что им очень понравилось дерево Алины, а смывать его мальчик отказывается напрочь, так что все советы из интернета, что я загуглила, им пока не пригодятся.

В общем, к тому моменту, как мы заходим в квартиру, мне почти удается забыть сегодняшний день. Новый босс явно меня не узнал, а значит у меня есть передышка. Я могу не паниковать, а спокойно обдумать все это. Он не видел свою дочь почти шесть лет и от того, что побудет в неведении еще пару дней ничего не изменится.

Вот только, кажется, он снова решил не считаться с моим мнением, потому что вечером мне приходит сообщение от Любы:

“Новый босс спалил твое отсутствие, завтра с самого утра вызывает тебя на ковер”.

Кажется, моя передышка закончилась так и не начавшись. Интересно, что он хочет от меня? Всерьез будет отчитывать за то, что сбежала с работы пораньше? Юлька обещала меня прикрыть, а значит сто процентов придумала какую-то причину моего отсутствия. Но если Горский все равно решил вызвать меня на ковер, то… неужели он меня все-таки узнал? И чего же он от меня хочет??

Глава 5

— Вызывали, Максим Владимирович? — робко мнусь на пороге его кабинета и пытаюсь избавиться от горечи во рту. У меня был целый вечер и вся ночь на то, чтобы привыкнуть к этому имени. Максим. Максим Владимирович Горский.

То, что он не Роберт, я давно поняла, но в мыслях все равно продолжала называть его так. Еще, конечно, козлом, предателем, проходимцем и кучей других нелицеприятных слов. Так что, да… Максим звучит для меня инородно. Абсолютно непривычно.

— Вызывал, Птенчик, вызывал, — без толики улыбки произносит он и у меня земля уходит из-под ног.

— Так ты меня узнал? — шокированно выдыхаю. Очевидно, что “выкать” новому боссу уже не имеет смысла. Он прекрасно помнит ту роковую встречу почти семь лет назад.

Вчера, когда нам только представляли нового босса, я была уверена, что он меня не узнал. Но это прозвище свидетельствует об обратном.

Словно по мановению волшебной палочки, я как Алиса из страны чудес, падаю в кроличью нору и несусь в бездну. Снова переношусь на долгие шесть с половиной лет назад, в другой город, в шикарный гостиничный комплекс, где наша компания организовала самый престижный бизнес форум застройщиков.

— Прошу прощения, — обращается ко мне молодой человек в чёрном костюме, из-под ворота которого проглядывают очертания татуировок. — Мне только что сделали строгий выговор за то, что я без бейджика.

Мужчина демонстрирует мне один из прозрачных конвертиков на шнурке, которые мы в начале конференции выдавали каждому гостю. С ужасом замечаю, что пластиковое крепление сломано и достаю из коробки новое. Моя главная обязанность — встретить каждого гостя, выдать именной бейдж и проводить в интересующую его секцию. Мы к этому форуму несколько месяцев готовились, Юля днями и ночами рассылала приглашения в самые крупные компании нашей страны и ближнего зарубежья. И надо же было так облажаться с некачественными аксессуарами!

Понимаю, что никто, конечно, строгий выговор ему не делал. Не тот уровень. Но знать имя собеседника на подобном мероприятии просто необходимо. Юля говорила, что топовые бизнесмены невероятные снобы. К примеру, первая десятка готова общаться и заключать контракты только между собой. Дальше идут середнячки, но и они не будут обсуждать дела с “малышами”. Поэтому да, бейджи на форуме просто мастхэв.

Меняю шнурок на новый и протягиваю ему, но вместо того, чтобы взять его в руки, мужчина подается вперед и слегка наклоняется. Смущенно надеваю веревочку на шею и непроизвольно вдыхаю его запах. Порочный горько-сладкий аромат забивается в мои легкие и я даже вздрагиваю от такого яркого контраста. Его парфюм разительно отличается от того, что обычно предпочитают мужчины его круга. За пару месяцев работы “на побегушках” я успела повидать элиту элит и знаю о чем говорю. Он же пахнет, будто не на бизнес форум приехал, а на рок-концерт. Причем, не в качестве зрителя, а самого непосредственного участника — такой у него наркотический и слегка порабощающий аромат.

— Спасибо, стажер Ярослава Коршун, — бросив взгляд на мой собственный бейдж, улыбается он. И тут же добавляет: — Хотя, какой же ты коршун? Скорее Птенчик. Да, так определенно лучше.

— Пожалуйста…, — тоже опускаю взгляд на его имя и округляю глаза, — Роберт Шефер.

Бросив на меня последний взгляд, мужчина удаляется, а у меня еще час после этого трясутся коленки. Юлька до потолка прыгала, когда получила ответ от этого Шефера. Да что там Юлька, босс тоже был в шоке и выписал ей премию размером в оклад. Шефер-старший начал вкладывать деньги в Арабские Эмираты чуть ли не раньше самих арабов. К тому моменту, как до наших бизнесменов докатился этот бум, Адам Шефер владел таким количеством земли в том регионе, что впору было провозглашать его одним из шейхов. Правда, сам он уже постепенно отходил от дел и активно включал в семейный бизнес сына, поэтому и на форум прислал именно его.

По крайней мере, так мы все тогда думали.

— Ты изменилась, — слегка прищурившись, замечает босс. Глаза цвета неба в ясный день медленно темнеют. Я будто в окно наблюдаю за тем, как над городом сгущаются тучи, окрашивая все в тёмный, почти чернильный цвет.

Его взгляд ощупывает меня, словно физически касаясь каждой части тела. Бесстыдно препарирует и беззастенчиво оценивает. Семь лет назад я, действительно, была птенчиком. Мне было девятнадцать, я носила очки и была жутко неуверенной в себе. Не могу сказать, что сейчас я стала роковой женщиной, но тушеваться от пристальных взглядов мужчин точно перестала. Однако же, с Максимом все идет не так. Снова.

Его взгляд стекает на мои губы и плавно опускается ниже. На мне закрытое платье, но кожа горит огнем. Мельком мажет по золотому кулончику на цепочке и переходит на грудь. Да, тут я точно изменилась, не спорю. Материнство подарило мне не только дергающийся глаз, но и плюс полтора размера груди. Мужчина дает себе еще две секунды на беспардонную “инвентаризацию” и затем холодно заявляет:

— Но имя осталось то же. Представь мое удивление, когда я увидел тебя в списке работников.

Сердце ухает куда-то в пятки. Такое короткое облегчение от того, что он меня узнал, исчезает, так и не успев заново разогреть этот остывший дребезжащий орган. Разумеется, он узнал меня по необычной фамилии. Ярослава Коршун. Стажер Птенчик. Именно так он меня называл тогда.

Что ж, это ничего не меняет. Кроме моего уязвленного самолюбия, конечно. Но ему и так по полной досталось от этого мужчины, мне не привыкать. Я решила, что Роберт… Максим… этот мужчина, в общем, должен знать, что у него растет прекрасная дочь. Надеюсь, он найдет в своем плотном графике большого босса пару часов в неделю на то, чтобы сводить ее в кафе или в парк. Не факт, что он этого заслуживает, но Малинка должна узнать своего отца.

— Я не собиралась прятаться, — неуклюже оправдываюсь. — Просто… вчерашняя встреча выбила меня из колеи. Я никак не ожидала увидеть тебя в кресле нового босса. Да еще и с другим именем…

Максим прищуривается и вперивается в меня своим тягучим взглядом.

— Вот мы и подошли к самому главному вопросу, — холодно заявляет он. — Сколько ты хочешь за свое молчание?

— Прости, что? — шокировано охаю.

— Сколько ты хочешь, чтобы мы забыли об этом нелепом недоразумении? И, кстати, я надеюсь, ты понимаешь, что вместе мы не сможем работать? Тебе придется уволиться!

Глава 6

Замешательство сменяется настоящей яростью. Внутри все горит, будто меня живьем бросили в костер и разгневанная толпа улюлюкающих зрителей лишь подливает масло в огонь, вместо того, чтобы хоть как-то помочь. Тыкают палками, забрасывают камнями… уничтожают.

Как он смеет? Этот мужчина, что, поставил своей целью разрушить мою жизнь?

— Я не собираюсь увольняться, — уверенно заявляю. — Я первая сюда пришла. Если вам так стыдно за то “нелепое недоразумение”, то нечего было покупать нашу компанию!

От волнения я снова перехожу на “вы”, но ничего не могу с собой поделать. Чем больше я абстрагируюсь от прошлого, тем легче мне будет пережить этот разговор. Куда проще спорить с противным новым боссом, чем с мужчиной, в которого я когда-то отчаянно влюбилась.

— Если бы я знал, что ты здесь работаешь, то не купил бы.

По идее, я не должна удивляться. Было бы странно, если бы он забыл как я выгляжу, но помнил название компании, в которой я работала. Но мне все равно больно. Пока я почти семь лет жила воспоминаниями, он, кажется, просто стер меня из своей памяти. Дурацкое прозвище — единственное напоминание о той встрече.

Логически я понимаю, что на мою жизнь та ночь оказала больше влияния, но что-то мне подсказывает, что даже если бы не случайная беременность, я бы все равно не смогла так легко выбросить его из головы. Он же — будто опухоль острым скальпелем вырезал все напоминания обо мне из своей головы. Держу пари, полезные знакомства и важные разговоры с того форума он помнит до сих, а вот наивная стажерка испарилась из памяти, как только он сорвал со своей шеи тот злополучный бейдж с чужим именем.

Мужчина встает из-за стола и медленно надвигается на меня. В то время как меня потряхивает от эмоций, Максим Горский излучает собой хладнокровие и сдержанность. Такой себе островок спокойствия в бурлящем океане моей истерики. Я — лишь мимолетный эпизод его жизни. “Нелепое недоразумение”, от которого ему не терпится поскорее избавиться.

Приближается ко мне не спеша, я бы даже сказала величественно. Словно царь зверей, разгуливающий по своему прайду.

— Птенчик, не стоит уподобляться своей знаменитой тезке и устраивать здесь плач Ярославны. Мы же взрослые люди.

— Тезке? — не сдерживаюсь от саркастической усмешки. — Вообще-то, Ярославна — это отчество. Княгиню звали Ефросинья.

— Спасибо за столь важную информацию, — фыркает он, ничуть не смутившись. — Но вернемся к нашему вопросу. Сколько ты хочешь за свое молчание?

— Можете не переживать, я не собираюсь распространяться о нашей связи. — Пытаюсь вложить в эти слова хотя бы сотую долю того пренебрежения, с которым он сам отзывается о той ночи, но получается у меня из рук вон плохо. Голос ломается и в итоге фраза выходит с каким-то чувственным придыханием, что разумеется, не ускользает от его внимания.

— Еще раз повторяю, — чеканит он. — Вместе мы работать не будем. Я слишком долго добивался всего этого, чтобы теперь так легко скомпрометировать себя и пустить все коту под хвост.

— А я по-вашему, не добивалась? Мне кто-то эту должность на блюдечке с голубой каёмочкой принес?

— Нет, разумеется, я так не думаю, Ярослава, — снисходительно соглашается он. — Поэтому и предлагаю щедро компенсировать все твои неудобства. По-хорошему, предлагаю, заметь. Не обещаю испортить тебе жизнь и сделать так, что ты сама захочешь уволиться, а прошу лишь назвать сумму. У тебя не будет необходимости сразу хвататься за первую попавшуюся должность, можешь вообще год не работать, а искать вакансию мечты…

Открываю рот, чтобы съязвить что-нибудь острое по поводу его доброты, но понимаю, что всерьез раздумываю над его предложением. Перспектива работать вместе меня совсем не радует. Он хоть и пытается строить из себя доброго самаритянина, делая такое щедрое предложение, но что-то мне подсказывает, что если я откажусь — он с легкостью перейдет к плану Б. Тому самому, по которому он превращает мою жизнь в ад и я сама бегу отсюда без оглядки. По идее, у меня нет выбора. Нужно соглашаться. Но…

— Я не могу, — выпаливаю резко. — Не потому что не хочу, а реально не могу. Если я уволюсь, то потеряю квартиру.

— У тебя ипотека? — интересуется он. — Я могу оплатить все взносы на ближайший год.

— Это не ипотека, точнее не обычная. По контракту я должна отработать в нашей, точнее, уже в вашей компании еще шесть лет.

— Я думал, что жилье предоставляется только строителям, — подозрительно хмурится он. — Или меня дезинформировали?

Еще до моего прихода в эту фирму, Иван Борисович замучился с текучкой кадров. Строители проходили обучение, набирались опыта, перенимали технику… а потом целыми бригадами уезжали на заработки в другие города и даже страны. Тогда у босса произошел конфликт с каким-то подрядчиком, который объявил себя банкротом и не достроил жилую многоэтажку в одном из спальных районов. Шеф принял решение здание все равно достроить, но на продажу не выставлять и предложил работникам компании постепенно выкупать себе квартиры. Естественно, Горского никто его не дезинформировал и жилье, действительно, предназначалось в основном для рабочих, а не офисных сотрудников. Но из каждого правила есть исключения. И мне посчастливилось стать одним из них.

Когда мы в первый раз после того форума пришли к начальству, чтобы рассказать, что туда затесался самозванец, босс от нас лишь отмахнулся. То, что этот проходимец обвел вокруг пальца все бизнес сообщество, заботило его гораздо больше, чем обманутая наивная девочка, которой тот запудрил мозги. Он даже как-то в очередном приступе раздражения сказал, что я сама виновата.

Еще и Юльке попало за то, что не проверила толком документы. Борисыч строго-настрого запретил нам поднимать шумиху вокруг этого, чтобы ни в коем случае не запятнать репутацию компании. И я его понимаю… могу представить шок “строительной элиты”, когда бы выяснилось, что они обсуждали серьезные бизнес вопрос с самозванцем.

Я так и не рассказала ему, чем именно закончилось мое знакомство с лже-Робертом, но мне кажется, когда Иван Борисович увидел мой выпирающий живот через несколько месяцев, сам обо всем догадался. Сопоставил даты, мои слезы, отчаяние, с которым я просила его помочь найти самозванца и несмотря на то, что вслух так ничего и не сказал, предложил мне участие в программе льготного жилья. Каждый месяц из моей зарплаты удерживалась определенная сумма на выплату кредита, но хотя бы проценты не взымались. Да и непосильного первого взноса тоже не было. Единственным условием, как и для всех других работников, был десятилетний контракт. И нарушать я его не собираюсь.

— Этот вопрос я беру на себя. Взносы на первый год покрою лично, дальше будешь выплачивать из новой зарплаты.

— И как вы это по бухгалтерии проведете? Если я не буду числиться, то…

— Птенчик, не забывай, пожалуйста, что я здесь теперь единовластный хозяин.

— Я, в отличие от вас, на память не жалуюсь, — обиженно ворчу.

— Так что, мы договорились? Квартира остается у тебя, денег на первое время я отстегну, любые рекомендации напишем и… в добрый путь!

Тихонько умирая внутри, я молча киваю, а он напоминает:

— Главное, не забывай о самом важном условии: до вчерашнего дня мы с тобой не были знакомы. Не виделись, не пересекались, не разговаривали и даже мимо не проходили. Усекла, Птенчик?

— Усекла, Роберт, усекла, — выдаю с апломбом, решив напоследок позволить себе эту колкость.

— Вот и отлично, — протягивает он. — С тебя заявление на увольнение, отрабатывать, разумеется, не нужно. Деньги переведу на твой счет уже сегодня. Насчет квартиры тоже не беспокойся, сделаем все в лучшем виде.

— Я могу идти? — сухо интересуюсь.

Вместо ответа, он лишь снисходительно кивает, но как только я берусь за ручку двери, мне вслед летит:

— Удачного полета, Птенчик.

— Идите к черту, босс! — бросаю я и игнорируя гулкое биение сердце покидаю его кабинет.

Глава 7

Максим

Вроде бы разговор прошел удачно, но почему тогда на душе кошки скребут? Я все сделал правильно. Не уволил ее без выходного пособия, а предложил щедрую компенсация. Выпишу ей такие рекомендации, что легко найдет себе новую должность.

Видимо, все дело в ее внешности. Из-за этого совесть мучает, словно конфетку у ребенка отобрал. Светлые волосы, красивые голубые глаза, которые словно в душу тебе заглядывают. Сколько раз за это время я вспоминал ее? Чаще, чем хотелось бы. Гораздо чаще.

Даже сейчас, прикрыв веки, легко воспроизвожу в памяти ее образ в слезах. Помню чувство ярости, которое испытал тогда. У старого маразматика Кушнарева давно зеркальная болезнь развилась, из него песок сыпался при каждом движении, а все туда же — лапать молоденьких стажерок. Я, кстати, несколько раз после этого пересекался с ним по работе, но так и не смог найти в себе силы заключить с ним контракт. Будто боялся, что не отмоюсь после этого.

С учетом того, что сейчас я едва сам не довел ее до слез, звучит лицемерно, я в курсе. Другим обижать нельзя, а самому — пожалуйста? Хреновая какая-то логика. Но так будет правильно.

Тот форум помог мне впихнуть планы на «пятилетку» в один год. Я сократил свою гонку вверх по карьерной лестнице на несколько лет и сейчас я не дам этой девочке с невинными голубыми глазами все разрушить.

Радует, что она хоть немного отрастила когти. Выглядит совсем девчонкой, а отвечала мне, словно заматеревшая лань. Так, стоп. Какая девчонка? Семь лет назад ей точно было восемнадцать. Скорее всего даже больше, раз попала стажером на тот крутой форум. Но даже при самом скромном расчёте — ей минимум двадцать пять.

Вся эта ситуация выбивает из меня дух. Смотрю на неё и будто снова из успешного бизнесмена превращаюсь в мальчишку. Без гроша в кармане, но с огромными амбициями. У меня были грандиозные планы на тот форум, одна схема моего “приглашения” чего стоила… Сливки общества, лучшие строители и застройщики страны. Половина из тех бизнесменов в жизни бы со мной не заговорила, реши я познакомиться с ними где-то в другом месте. Да, некоторые из них упиваются своим богатством и успехом, раздают интервью направо и налево, постят фоточки с Мальдив в соцсетях. Но таких меньшинство. Большинство же старается минимизировать свою связь с внешними миром. Переговоры за них ведут партнеры, контракты заключают подчиненные, а они общаются лишь с равными. И тогда мне удалось стать одним из них. Обманом затесался в самый центр “успешного успеха”. К концу первого дня у меня в кармане было уже три визитки с личными номерами, ко второму — Липнев, владелец крупнейшей строительной фирмы, лично пригласил меня к себе в офис, чтобы обсудить мою идею. Казалось бы, все прошло по плану.

Вот только терять голову из-за милой барышни с кукольной внешностью в мои планы не входило. И тем не менее… именно это я и сделал.

— Ну что, как ты тут, осваиваешься? — в кабинет без стука заходит Иван Борисович. Меня это жутко раздражает, но решаю не возмущаться. Мужик всю жизнь строил эту компанию, без бабок родителей сам с нуля все поднял. Возможно, и я дойдя до его возраста, вот так же просто одним днем продам все честно нажитое и отправлюсь на законный отдых. Наследников у меня нет и заводить я их, если честно, не планирую. Выгодные контракты и бабло приносят мне гораздо больше морального удовлетворения, чем потенциальный стакан воды в старости.

— Осваиваюсь, осваиваюсь, — добродушно отвечаю.

— А чего это Коршун наш от тебя весь в слезах выбежал? Ярослава которая. Где успела накосячить? Или с арабами что-то не то?

— Не переживайте, все у вашей Ярославы хорошо. Решила уволиться просто.

— Да ладно! — шокировано восклицает мужчина. Разве что за сердце не хватается. — С чего бы ей увольняться?

— Говорит, давно планировала, — вру напропалую. — Исключительно из уважения к вам не решалась уйти.

— Да как же так-то? — не унимается Иван Борисович и начинает смотреть на меня с каким-то подозрением. Ну-ну, чует мое сердце, сейчас мне обвинение в харрасменте прилетит.

— Ну, вот так бывает, — развожу руками. — Пожизненных контрактов вы ни с кем не заключали…

— А как же квартира? Она же не…

— Иван Борисович, — осекаю его резко. — Все под контролем. Мы с Ярославой этот вопрос тоже уладили. Поверьте, я ценю вашу заботу о будущем фирмы, но теперь она моя. А значит решения принимаю я. И они не оспариваются.

— Как знаешь, Максим, конечно, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Дело хозяйское. Жалко только арабов терять. Такой контракт выгодный…

— А причем здесь арабы-то? — спрашиваю с подозрением. — Ярослава ваша вроде проджект-менеджер, а не переводчик и уж тем более не генподрядчик.

— Менеджер, менеджер, — вздыхает он. — Она на арабов и вышла и теперь они отказываются вести переговоры с кем-то другим. Я и сам-то, между нами, мальчиками, — он заговорщицки переходит на шепот, — пытался под шумок этот контракт перекинуть Вахрушеву. Я тебе о нем говорил, помнишь? Отличный спец, готовь его на повышение, он заслужил. Я-то сам не успел…

— Так что там с арабами? — поторапливаю его. Старик, если его не остановить, расскажет мне не только о самом Вахрушеве, но и о его семье, включая внучатых племянников.

— Так а что с арабами? — удивляется он. — Все с ними хорошо. Контракт шибко прибыльный хотят подписать. Да вот беда, с кем-то кроме Ярочки нашей работать отказываются. Нет, ты им если объяснишь, что она сама ушла, они может, и передумают… все-таки, деньги большие крутятся.

Подозрительно впериваюсь взглядом в старика, пытаясь понять не водит ли тот меня за нос. О возможном контракте с арабами я наслышан. Не буду врать, что это стало главной причиной по которой я решил купить эту фирму, но скажем так, свою роль это сыграло. Дело обещает быть весьма прибыльным. Или обещало… Что, вообще, все это значит? Они ж не новую жену себе в гарем выбирают. Какая им разница с кем вести переговоры? Однако, будучи опытным бизнесменом я в курсе, что резкая смена владельца фирмы и ключевой фигуры в проекте может привести к печальным последствиям. Вплоть до отмены сделки… Стоит ли это риска? И главное, готов ли я рискнуть?

— Когда там подписание? — интересуюсь у него.

— В двадцатых числах планировали, — пожимает он плечами. — Через две недели, получается.

— Две недели…, — задумчиво протягиваю. Ладно, не такой уж и большой срок. Пожалуй, можно и рискнуть.

— Где там ваш Коршун? — ворчу, вставая из-за стола.

— Была там, — пространственно машет себе за спину. — Если, конечно, еще не улетела. Ты же ее уволил… В смысле, она сама уволилась.

Подозрение, что он надо мной издевается, только усиливается. Но тем не менее, ноги сами несут меня из кабинета.

На рабочем месте Ярославы нет, поэтому я иду на голоса, доносящиеся из кухни. Решила обсудить с коллегами какой козел этот новый босс?

Правда, и там я ее не обнаруживаю. Зато здесь сидит маленькая белокурая девочка и главубух, Елена Леонидовна, судорожно пытается оттереть белоснежный стол от детских каракулей.

Глава 8

— Ну, как прошло? — Юлька ловит меня практически на выходе из кабинета. — Ты ему сказала?

— Нет, — рявкаю чуть громче, чем позволяют правила приличия. — Он меня уволил!

— Чтооо? — в шоке протягивает подруга и с опаской заглядывает мне за спину, будто опасается, что новое начальство выскочит оттуда с шашкой наперевес и начнет увольнять всех направо и налево. Думаю, Зотова может не переживать. Подобной участи он удостаивает только тех, с кем спал в прошлом. А она, как я знаю, таких глупостей не совершала.

— Сказал, что мы не можем работать вместе! — продолжаю возмущаться. — Что надо забыть тот…

— Тихо, тихо, — шепчет она и многозначительно вращает глазами, напоминая мне, что в офисе мы не одни. — Пойдем в курилку.

— Там воняет, — морщу нос, но все же позволяю ей тянуть себя за руку. Подруга права, здесь даже у стен есть уши, а обсуждать такие деликатные вопросы лучше наедине.

— Рабочий день только начался! — возмущается Юля, застукав в курилке сразу четверо наших коллег. — Вы бы хоть для приличия сделали вид, что усердно работаете, пока новый босс осваивается. А то поймет, каких лодырей ему Борисыч сосватал вместе с компанией и уволит нафиг всех скопом.

Они поспешно бросают окурки в пепельницу и покидают тесное помещение, а Юлька разворачивается ко мне и требует:

— Давай, Ярик, со всеми подробностями.

И я рассказываю. Что вспомнил он меня лишь по фамилии, что морщился, будто лимон съел вместе с кожурой, когда упоминал этот “нелепый эпизод” и вообще, вел себя как самое настоящее хамло.

— Он был совсем другим, Юль, — уныло всхлипываю.

Понятия не имею что именно я сейчас оплакиваю. Наверное, все вместе: любимую работу и свою первую влюбленность. Потому что на том роковом форуме он был абсолютно не таким. Уже тогда Роберт/Максим излучал собой уверенность и успех, но был гораздо… мягче, что ли? Думаю, частично поэтому он меня и привлек. В отличие от остальных мужчин там, его глаза блестели не только от количества нулей в контракте. Он был таким нежным, таким внимательным…

После того случай с бейджиком, я постоянно искала его взглядом. Оправдывала это тем, что просто хотела убедиться, что второй шнурочек точно не оказался бракованным, но на самом деле это, конечно, было не так. Он мне понравился. Очень. И несмотря на то, что я понимала, что мне с ним ничего не светит, все равно незаметно следила за ним. Как скромные школьницы всегда исподтишка наблюдают за популярными старшеклассниками.

А потом со мной случился Кушнарев. Это было в конце первого дня и так как форум проходил в новеньком эко отеле с отдельными бунгало повышенного комфорт-класса, именно мы должны были проследить за тем, чтобы все гости успешно заселились.

Юрий Кушнарев сам был владельцем роскошной сети гостиниц по всей стране и поэтому особо придирчиво рассматривал детали. А вечером, когда все гости отправились отдыхать, он подошел ко мне и сказал, что его ключ-карта не работает и он не может попасть в свой номер.

Выяснилось, конечно, что он перепутал два рядом стоящих домика, но я все равно помогла ему открыть дверь. Он сослался на жуткую усталость и попросил приготовить кофе, пока сам примет душ. Уверена, он бы и сам справился — у капсульной кофемашины было всего три кнопки, но я не смогла отказать ему. Он выглядел действительно усталым. Да и я понимала, что в его возрасте такой насыщенный встречами и выступлениями день — большая нагрузка на организм.

В общем, я приготовила ему кофе, но решила дождаться, чтобы узнать не хочет ли он заказать ужин в номер вместо банкета в общем зале. Однако, судя по всему, не так уж он и устал. По крайней мере, уставшие люди не выходят из душа в чем мать родила с глумливой улыбкой на губах и похотью в глазах.

К своему стыду, я даже не сразу поняла, что он специально разделся. В первый момент я решила, будто бизнесмен подумал, что я уже ушла и был уверен, что номере он остался один. Начала рассыпаться в извинениях и пятиться назад.

Все это с закрытыми глазами, естественно. Поэтому двигалась медленно. И поэтому не заметила, как он приблизился ко мне и положил свои лапищи мне на талию.

Даже спустя столько лет, мне до сих пор страшно и стыдно вспоминать тот эпизод. Помню лишь, как ударила его в волосатую грудь и под громкий крик, состоящий из обсценной лексики и угроз, выбежала во двор и наткнулась там на другую грудь… На этот раз одетую, к счастью.

Увидев мои слезы, Роберт сразу поинтересовался что произошло и попытался меня успокоить. Но я была в настолько невменяемом состоянии, что не смогла и слова из себя выдавить. Тогда он каким-то чудом затащил меня в свой номер, напоил минералкой, а затем помог умыться холодной водой.

Я рассказала ему о том, что Кушнарев пригрозил мне, что расскажет всем, что я сама к нему пришла, а он поймал меня на краже, но Роберт заверил, что это маловероятный вариант. Ни один уважающий себя бизнесмен не будет опускаться до такого, чтобы насолить отвергнувшей его стажерке.

Я сама не заметила, как пролетел вечер. Только когда на улице стало совсем темно, а голоса за окнами окончательно стихли, мы спохватились, что остались без ужина. Я, как никто другой знала, что ресторан уже закрылся — как никак, собственноручно распечатывала программки для гостей. Но Роберта это, конечно же, не остановило. Мы пробрались на кухню и собрав остатки еды после роскошного банкета, устроили импровизированный пикник в одной из беседок.

Ни один из нас не ориентировался в созвездиях и поэтому мы придумали свои собственные. Группу из четырех крупных звезд с россыпью крошечных звездочек посередине, мы назвали Кушнаревым. Я не стала уточнять, что значат эти совсем маленькие звезды, больше похожие на звездную пыль, но судя по веселью на лице Роберта, он меня прекрасно понял.

В ту ночь мы много целовались. Я чувствовала себя настолько счастливой и легкой, что сильно расстроилась, когда звезды на небе начали вытесняться солнцем. Я знаю, что если бы Роберт пригласил меня в свой номер уже тогда, то я бы пошла. Рядом с ним я находилась в каком-то трансе. Слушала его с открытым ртом, ловила каждый его взгляд и просто упивалась его вниманием.

Наверное, от этого мне вдвойне больного сейчас. Мало того, что он меня с трудом узнал, так и та картинка, что я пронесла в своей голове сквозь года, оказалась ложью. Он совсем не такой. Роберт был мягким, внимательным, нежным. Максим же циничный, расчетливый и грубый. Думаю, будет лучше, если в моей голове они так и останутся двумя разными людьми.

— Может, так и лучше? — словно прочитав мои мысли, вздыхает Юля. — Квартира останется за тобой. Новое место ты точно найдешь. У меня одногруппница в “Метрике” работает, она как раз недавно жаловалась на нехватку хороших спецов. Сама подумай — каково бы тебе было смотреть на него каждый день? А Малинка… может, со временем ей и расскажешь. Кстати, где она? Ты ее в бухгалтерии оставила?

— Да. Инна Степановка обещала не кормить ее конфетами, я ей сказала, что у нее живот болит.

Утром дочь пожаловалась на боль в животе и хоть умом я понимала, что скорее всего она просто не хочет идти в сад после вчерашнего выговора от воспитательницы, все равно пошла ей на встречу. За неимением бабушек в доступности, она часто приходит сюда. Борисыч, может и не в восторге, но он знает, что у меня нет выбора. Это лучше, чем брать отгулы каждый раз. Конечно, когда она по-настоящему болеет, мы остаемся дома, но в таких случаях, как сегодня, можно сделать и исключение. Тем более, я же намеревалась рассказать Максиму, что у него есть ребенок. И пусть я не собиралась вот так сразу ошарашивать Алину фразой “знакомься, это твой папочка”, познакомить их все же хотела.

— Все что ни делается, все к лучшему, — заключает подруга, когда мы покидаем курилку.

— Хочется в это верить, — задумчиво произношу. Как ни силюсь, так и не получается убедить себя, что все хорошо.

Я будто оставила частичку себя в его кабинете. Хотя нет, частичку себя я оставила ему почти семь лет. Сейчас же он мне ее отдал. Поломанную, измятую, треснувшую в нескольких местах. Ненужную.

— Чей это ребенок? — строгий голос босса выводит меня из оцепенения.

Бросаю испуганный взгляд на Юльку и ловлю в нем такой же шок. В ужасе понимаю, что Алинка снова сбежала от нашего главбуха и отправилась на поиски конфет в офисную кухню.

— Наш, — отвечает коллега. — Это наша Малинка.

— Общая, что ли? — скептически интересуется Горский. — Ребенок полка?

— Вроде того, — поддакивает секретарь. — Мы ее, можно сказать, всем офисом вырастили.

— А поконкретнее? — не унимается он. — Есть у этой девочки родители?

— Есть, Максим Владимирович, есть, — гордо задираю голову и с вызовом смотрю в его глаза. — Но не переживайте, мы уже уходим. Вы, как никак, только что меня уволили.

Крепко сжимаю маленькую ладошку и тяну дочь к выходу. Не могу поверить, что каких-то двадцать минут назад собиралась рассказать ему, что он ее отец. Но он не стал даже слушать, настоятельно попросил забыть об этом “нелепом эпизоде” и вишенкой на торте уволил меня.

— Стоять! — Летит нам в спину. — С вашим увольнением есть один нюанс…

Глава 9

Резко торможу противно скрипнув каблуками по кафелю. На босса даже не смотрю, хватает того, что все коллеги и так, словно мультяшные герои смешно переводят глаза с меня на него. Одна лишь Юлька смотрит на него грозно и осуждающие, остальные же одаривают Горского взглядами, полными любопытства и восторга.

Не думаю, что их радует факт того, что он меня якобы уволил. Но дело в том, что в нашем офисе довольно скучно. Ни скандалов, ни интриг, ни расследований! Даже на корпоративе никто не напивался и не танцевал на столе.

Самой большой сенсацией в свое время была моя беременность и догадки кто же отец. Но даже у главной сплетницы — Анны Игоревны из отдела продаж, которая всегда за всеми следила, не возникло мысли приписать отцовство Ивану Борисовичу. Хотя, когда он выделил мне льготную квартиру, косых взглядов нам все-таки не удалось избежать. Правда, под подозрение попал сын босса. И нет, тот факт, что тот еще в студенчестве уехал в штаты и так там и остался, не остудил ее пыл. А вот жена Ивана Борисовича остудила. Причем, в буквальном смысле… Случайно услышав, как Анна обсуждает похождения ее дражайшего супруга и сына вместе взятых, вылила той на голову стакан воды.

Поэтому неудивительно, что сейчас все раскрыли рты, только попкорна не хватает.

— Мам, больно, — возмущается Алина и дергает ручкой, которую я слишком сильно сжимаю.

— Прости, солнышко, — моментально возвращаюсь к реальности.

— Ярослава, вернитесь, пожалуйста, в мой кабинет, — требует Максим. — Нам нужно обсудить ваш проект.

— Разве у безработных бывают проекты, Максим Владимирович? — невинно интересуюсь.

— Заявление на увольнение я еще не подписывал, — цедит он, смеряя меня недовольным взглядом.

— Порисуешь еще немного? — наклоняюсь к дочери и треплю ее по волосам. — Я скоро вернусь и…

— Приступите к своим прямым обязанностям, Ярослава Павловна, — заканчивает он за меня фразу. — У нас здесь серьезная строительная организация, а не детский сад.

Мне приходится до боли прикусить язык, чтобы не сказать что-то, о чем я буду жалеть. Не хватало еще прокричать в обиде, что ребенок, вообще-то его и заниматься его досугом — его прямая обязанность.

Но шок этого напыщенного кретина не стоит шока моей дочери. Нет, если я когда-то и решу ей сказать, что он ее отец, то сделаю это не в тот момент, когда он волком на нее смотрит. Максиму Владимировичу придется хорошенько постараться, чтобы заслужить ее доверие после этих слов…

— Вот поэтому, — стоит двери его кабинета закрыться за нашими спинами, босс грозно тычет в меня пальцем, — я и говорил, что мы не сможем работать вместе! Тебе обязательно нужно было устраивать сцену?

— Ты меня уволил, — шиплю от возмущения.

Даже не пытаюсь сдерживать свою злость. Лучше так. Пусть думает, что я злюсь на него из-за увольнения, чем узнает правду… что каждое его слово, каждый равнодушный взгляд, брошенный на нашу дочь — убивают меня. Заживо сжигают своим холодом, как бы абсурдно это ни звучало. Но именно так я себя и чувствую. Слишком пылающей снаружи и слишком мертвой холодной внутри.

— Потому что хотел избежать проблем! — Восклицает он. — Я же знал! Знал, что так и будет! Вы, женщины, такое не забываете!

Открываю рот, чтобы ответить, но давлюсь словами. Он не знает о ребенке. Не знает о том, что почти семь лет назад кардинально изменил мою жизнь. То есть сейчас, уважаемый новый босс, считает что “не могу забыть” я именно ночь с ним! И судя по тону, говорит он из собственного богатого опыта. Сколько, интересно, таких барышень по всей стране? Которые никак не могут забыть? Да если бы не дочь, если бы не беременность, я бы о нем даже и не вспомнила!

К сожалению, даже в мыслях я запинаюсь на этих словах. Вспомнила бы. Для меня он никогда не был “одноразовой” связью… Он, черт возьми, стал моим первым мужчиной! Как такое можно забыть? И тот факт, что я для него лишь одна из… одна из тех, кто создает проблемы… вспарывает меня наживую. Просто мясом выворачивает наружу.

Я думала, что его исчезновение было жестоким. Но это… холодное равнодушие, с которым он говорит о нашей связи — гораздо больнее. Оно бьет не только по моей самооценке, но и прицельно нокаутирует сердце.

— Так что вы хотели, Максим Владимирович? — бесстрастно уточняю.

Сейчас мне даже не приходится прикладывать усилия, чтобы скрыть свои эмоции. Их просто нет. Внутри — сплошная выжженная пустыня. Обуглившееся ничего. Он сломал меня семь лет назад и сейчас, спустя столько времени, с легкостью повторил этот подвиг. Тогда ему понадобилось три дня, сейчас же он справился за один…

Не хочется это признавать, но он прав. Хорошо, что он меня уволил.

Сама бы я вряд ли решилась из-за квартиры, а вот работать вместе… видеть его каждый день, вспоминать прошлое и все, что было между нами… Я бы просто не выдержала.

Уверена, уже через пару недель от меня осталась бы лишь одна оболочка. Я ведь почти потеряла себя семь лет назад. После его исчезновения меня накрыла жесточайшая депрессия и если бы не известия о беременности, я не знаю что бы со мной было…

— Я хотел обговорить ваш проект с арабами. Иван Борисович сказал, что вы их ведете.

— Вела, да, — равнодушно пожимаю плечами. — Не переживайте, я передам всю информацию коллегам. У меня нет намерений вредить компании и саботировать сделку.

— Я так и не думал, — у него хватает наглости удивиться моим словам, дескать как я могла такое предположить. — Но думаю, будет лучше, если вы доведете сделку до конца. Ваш бывший босс сказал, что вы уже на финальной стадии. Пару недель и подпишем, да?

— Подпишете, да, — согласно киваю. — Я в вас не сомневаюсь. А вот я, пожалуй, пас.

— Две недели ничего не решат. Тем более, ты уже устроила показательное выступление на кухне, — вздыхает он. — Птенчик, не устраивай детский сад.

Милое прозвище режет слух и я впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы хоть как-то заземлиться и остаться в этом кабинете, вместо того, чтобы снова перенестись в тот отель. Туда, где он еще не был таким жестоким.

Видимо, он расценивает мое вынужденное молчание, как сомнение и профессионально “дожимает”.

— Я ведь хочу по-хорошему, — разводит он руками. — Не вынуждай меня по-плохому, пожалуйста. По договору ты должна отработать законные две недели. Так что так и так у тебя нет выбора.

— Но ты же сам сказал, что мне не нужно отрабатывать, — уязвленно напоминаю.

— Тогда у меня не было всей информации, — как ни в чем ни бывало заявляет он.

“И не будет, решаю я. Не будет у тебя всей информации, Роберт. Ты не заслуживаешь знать, что у тебя есть дочь!”

— И еще, Птенчик, — летит мне вдогонку, когда я уже хватаюсь за ручку двери. — Главное условие: мы не вспоминаем о том, что произошло на том форуме, договорились? Квартира, отступные, рекомендации — все остается в силе. Единственное условие: вчера мы с тобой встретились впервые.

Глава 10

— Ты должна ему рассказать! — Не унимается Зотова.

Весь день кружит возле моего стола и как только мы оказываемся одни, повторяет одну и ту же фразу, как заведенная. Такая себе кукушка из настенных часов.

— Я никому ничего не должна, — в сотый раз повторяю. — Тем более ему!

— Ты не должна, — моментально соглашается подруга. — А вот он тебе порядком задолжал! Сколько там алиментов набежало за это время?

— Не нужны мне его алименты, — бурчу из вредности и под скептическим взглядом Юли продолжаю: — Если в придачу с ними идет этот напыщенный болван! Серьезно, ты бы его слышала! Вы, женщины, такое не забываете… Тоже мне, мачо недоделанный!

В попытке спародировать его голос, я перехожу на какой-то ультразвук и Люба осторожно выглядывает из-за своего высокого стола.

— Все, — торжественно выключаю рабочий компьютер. — Документы отправила, созвон на четверг согласовала. Люба, — ору секретарше. — Организуй новому шефу в четверг на час дня переводчика, будь добра. А я, знаете ли, домой.

— Яра, ты специально его провоцируешь? — прищурившись, интересуется подруга. Говорю же, кукушка — демонстративно бьет большим пальцем по циферблату на запястье, напоминая мне, что сейчас разгар рабочего дня.

— Я по крайней мере, всю свою работу выполнила, — напоминаю с улыбкой. — А вот ты весь день у моего стола провела. Кто квартиры продавать будет, а? Зря мы их пачками строим?

— Разгребут и без нас, — отмахивается она. — А вот у тебя могут быть проблемы!

— Еще как могут быть, — раздается рядом с нами голос начальства и мы практически синхронно вздрагиваем и подпрыгиваем. Юлька тут же тушуется, а я наоборот, злюсь. Вот надо было ему подкрадываться! Мы не школьницы, которых учитель застукал курящими за гаражами. Мы взрослые люди и вполне имеем право на личные разговоры.

— Какие, например? — интересуюсь дерзко. — Вы можете меня уволить, Максим Владимирович? Ах да… вы уже воспользовались этой опцией. Зовите, если вдруг придумаете что-то оригинальное. А пока, если не возражаете, я домой.

— Рабочий день еще не окончен, — цедит он, прожигая меня своим взглядом.

Даю себе пару секунд насладиться тем, как дергается его кадык и в гневе раздуваются ноздри, а затем демонстративно отворачиваюсь, подхватывая свою сумочку со стола.

— Уговор был, что я “довожу” арабов до сделки. Несмотря на то, что они довольно сложные клиенты, круглосуточного внимания не требуют. Я передала вашему секретарю информацию о предстоящей конференции. Она хоть и будет по видеосвязи, но штаны на всякий случай не забудьте надеть.

Довольная на все сто произведенным эффектом, а именно полнейшим ступором босса и подруги, я направляюсь в сторону кухни, чтобы забрать дочь, но затем происходит ЭТО.

Апокалипсис. Землетрясение. И восьмое чудо света вместе взятые.

Горский хватает меня за руку.

Меня наживую вспарывает мощным ударом тока и внутри все моментально коротит. Клянусь, я разворачиваюсь к нему добрые тридцать секунд. По крайней мере, в данный момент именно так мне и кажется. Словно в замедленной съемке. Медленно. Невероятно медленно. И за эти секунды перед моими глазами проносятся абсолютно все воспоминания семилетней давности. Не знаю, как так получается. Как можно впихнуть столько эмоций и мгновений в какие-то тридцать секунд, но именно это сейчас и происходит. Законы физики просто напросто перестают действовать и я замираю в этом мучительном моменте.

Его рука, крепко сжимающая мое запястье, вдруг превращается в ту, что нежно обводила все мои изгибы и ласкала с таким трепетом, что я чувствовала себя особенной. Уникальной. Любимой.

Прав Горский. Мы, женщины, такое не забываем. До конца жизни помним свою первую любовь. В английском языке даже термин есть для этого “большой белый буйвол”. Так американцы называют свою первую светлую любовь, которая обязательно заканчивается разбитым сердцем. Что ж… мы-то не в Америке. Буйволов у нас, насколько я знаю, не водится. Так что в моем случае Роберт — большой белый козел!

Вырываю руку и аккуратно растираю запястье. Схватил он меня не больно, но кожа горит, будто он оставил на ней клеймо в форме своих пальцев. Точную копию того, что уже имеется на моем сердце.

Мы продолжаем испепелять друг друга взглядом и неясно кто бы из нас сдался первым, точнее чье бездыханное тело первым бы упало в этой схватке, но внезапно из кухни выходит Малинка и невинным голоском интересуется скоро ли я закончу.

— Прошу прощения, — цежу сквозь зубы. — Но в те двадцать минут, что прошли между моим увольнением и торжественным “воскрешением” в должности, я успела пообещать своей дочери, что свожу ее в цирк. Так что, извините, нам пора!

— В цирк? — хмурится Алина. — Ты же сама говорила, что там мучают животных. Их заставляют выполнять трюки, а если они отказываются, их бьют. Паааалками!

На последнем слове дочь делает такие огромные глаза, что в любое другое время я бы уже валялась на полу от смеха. Сейчас же я тоже почти падаю… правда, от страха.

Потому что Максим, вдруг, смотрит на нее очень внимательно и сделав несколько взмахов ресницами, интересуется:

— А сколько тебе лет, принцесса?

— Пять, — гордо заявляет дочь и с готовностью демонстрирует свою пятерню.

Босс тут же теряет к ней интерес, а я выдыхаю настолько громко, что на столе у секретарши позвякивает ложка в чашке.

Малинке через десять дней исполнится шесть лет, но она в упор не признает полумеры. Ни пять с половиной, ни пять с хвостиком, ни почти шесть… Она утверждает, что раз взрослые никогда не говорят, что им пятьдесят с половиной или пятьдесят и три месяца, то и она не будет. Ведь она не малышка какая-то, а взрослая девочка, между прочим. Практически “подростка”. Последнее, это цитата, разумеется. Но настолько смешная, что у меня язык не поворачивается ее исправлять.

И если еще до недавнего времени я всегда непринужденно напоминала дочери, что ей вот-вот исполнится шесть, сейчас я испытываю неимоверное облегчение от ее слов. Потому что они лучше всякого огнетушителя гасят на корню любой интерес Горского к моей дочери. А это именно то, чего я хочу. Ведь правда?

Глава 11

Максим

— Судя по тому, что именно мы отмечаем, ты должен был забронировать столик в ресторане с как минимум пятью мишленовскими звездами, — беззлобно ворчит Артур. — А ты привел меня в какой-то посредственный бар. Даже стриптиза нет!

— Во-первых, их всего три, — напоминаю другу. — Мишленовских звезд. Во-вторых, хрен тебе, а не стриптиз. Я хочу, чтобы ты не отвлекался от восхваления дорогого меня! А мы оба знаем, что если рядом полуголые девицы будут сверкать своими прелестями, я моментально утрачу твое внимание.

— Ладно-ладно, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Готов тебя восхвалять. Блин… серьезно, Макс! Планер! Ты, мать твою, купил Планер! Даже спрашивать не буду во сколько тебе обошлась эта сделка, но за выпивку, так и быть, заплачу сам.

— Спасибо, — искренне улыбаюсь. — Пожалуй, пойло твое я еще в состоянии оплатить, но за заботу благодарю.

В компании друга настроение начинает стремительно подниматься вверх. Я несколько лет готовился к этой сделке! Да что там лет… Всю, мать вашу, жизнь!

По идее, я со вчерашнего дня должен праздновать. С блэк джеком и… стриптизом и ресторанами, в общем.

Но один маленький птенчик умудрился на корню загасить мою эйфорию от покупки такой огромной компании. Я даже представить себе не мог, что она так надолго задержится в этой компании.

Помнил, конечно, какая фирма организовала тот форум. Я этого, наверное, даже в глубокой старости с не менее глубокой деменцией не забуду. Та конференция дала мне абсолютно все. Но… она же была всего лишь стажером! Студенткой, проходящей практику в роли девочки на побегушкам. На форуме ее главной задачей было раздать всем бейджики и проследить, чтобы пьяные и уставшие гости добрались до своих коттеджей.

Как она умудрилась так кратно вырасти за каких-то семь лет? Сомневаюсь, что эта нежная девочка пошла по головам, как я. Выходит, она действительно хороший специалист, а это значит, что совесть моя чиста. Профессионалов своего дела всегда не хватает, так что она очень быстро найдет новую работу. Я пообещал ей неплохие отступные, сможет даже покрутить носом и не хвататься за первое попавшееся предложение.

Уверен, несмотря на упрямство и уязвленное самолюбие, она прекрасно понимает, что так будет лучше.

Мы не сможем работать вместе! Никогда не понимал мужиков, которые спят с собственной секретаршей! Каково им каждый день смотреть на нее в костюме, прекрасно зная, что находится под ним? А когда надоест? Все равно уволить! Так что я, можно сказать, пошел по пути наименьшего сопротивления.

А каково было бы самой Ярославе? Знать, что ее новый босс — ее же бывший любовник. Первый, между прочим…

Делаю очередной глоток обжигающего напитка и гоню от себя эти мысли. Не хватало еще, чтобы меня размазали воспоминания о близости семилетней давности.

— Кресло-то себе новое заказал? Не положено тебе по статусу сидеть в том, в котором старый хрыч Ларин штаны столько лет просиживал.

— Так может он его каждый год менял, — усмехаюсь.

Это Артур у нас олигарх в третьем поколении. Для него важны все эти нюансы. Мне же, на самом деле, пофиг. Я просто до конца не могу поверить, что я смог… мальчик из нищей семьи, без толпы богатеньких родственников, сующих золотую ложку в зубы… и смог! Я, мать вашу, смог!

Да, где-то обманом, где-то хитростью… Но грязные методы я использовал лишь для того, чтобы ускорить свое продвижение. Никогда не обманывал никого ради обогащения. А вот втереться в доверие “лучшим из лучших” мне было просто необходимо.

— За год многое могло произойти, — не унимается друг. — Ты, главное, не удивляйся, если какая-нибудь секретутка решит, что вместе со статусом нового босса ты заполучил права и на нее.

— Господи, Трабер, ты только об одном и думаешь! Ларину сколько лет-то? Его бы в реанимацию увезли, реши он отыметь секретаршу на рабочем месте!

— Сразу видно, что ты рос без отца, — ржет Артур. — Господь уберег тебя от ночных кошмаров после того как ты застукал папашу с очередной любовницей. Сколько моему было, когда женился на своей секретарше? Полтос вроде!

— Полтос для мужика еще не возраст, — подсознательно защищаю Трабера-старшего. — По крайней мере, это не помешало ему заделать молодой жене ребенка. У них же дочь, да?

— Ага, — кивает. — Классная малая. Жаль, что папаша уже сейчас лишает ее детства и готовит перенять великое, мать его, наследие.

— Было бы тебе реально жаль, — не удерживаюсь от укола, — ты бы не свалил в свободное плавание, бросив престарелого отца один на один со своими миллионами.

— Нет уж, Макс, — вздыхает друг. — Ни одни миллионы не стоят свободы. Поверь моему личному опыту…

И я верю. Охотно. Не могу сказать, что никогда не хотел поменяться местами с другом. Но к сожалению, или к счастью, такую возможность мне никто не предлагал. Поэтому свои миллионы, да что там, каждую копейку я буквально выгрызал у этой жизни.

Когда мы только познакомились с Артуром Трабером, он вкалывал в компании отца. Мы были на совершенно разных уровнях, но каким-то образом ему удавалось общаться без привычного пафоса, сопутствующего людям его статуса.

Правда, несколько лет назад мы резко поменялись местами. У меня тогда уже начали появляться первые заметные успехи в бизнесе, а вот Арт, наоборот, резко все бросил и решил начать все с нуля.

Мне кажется, мы и сами не заметили, как из бизнес-партнеров превратились в хороших друзей. Наверное, дело в том, что я не впитал пафосность и снобизм с молоком матери, а у Трабера, наоборот, от переизбытка возникла жутчайшая аллергия, от которой помог избавиться полный детокс.

Поэтому сейчас друг вполне успешно развлекает меня байками из прошлого, помогая отвлечься от событий сегодняшнего дня. Ну как успешно… почти.

О новой должности я, например, даже не думаю. А вот Птенчик и ее маленькая копия упорно не идут из моей головы. Я ведь на секунду даже предположил… бред, конечно, мы предохранялись. Тупизм чистой воды детей всех своих бывших записывать на свой счет. Государство бы уже разорилось на моих льгатах, как многодетному отцу! Но… есть что-то в этих девочках, что упорно заставляет возвращаться к их образу. Может, это старость? Как-то рано меня одолело желание остепениться. Да и раньше со мной такого не было, что я детей не видел, что ли?

Но видимо, во всем, что касается Ярославы Коршун, все всегда идет не по плану и не поддается общим правилам. Впервые я в этом убедился почти семь лет. И сегодня я понял, что ничего, абсолютно ничего не изменилось!

Глава 12

— Все поняла? — уточняю у своей коллеги, Кристины. — Главное, не бойся, Саид мужик мировой.

— А чего мне бояться? — смеется она. — Лес я знаю, секс люблю.

— Да ну тебя, — закатываю глаза, но улыбку все-таки не могу сдержать. Когда мы только начали переговоры с Саидом ибн-Сакром, в офисе был настоящий переполох.

Я, честно говоря, и сама была в шоке. Это не первый наш проект с арабами, но обычно переговоры ведут рядовые помощники. Ну ладно, пусть не рядовые, а очень важные, но не хозяин же сети самых дорогих отелей в мире!

Я когда его впервые увидела по видео, чуть с кресла не свалилась.

— Я уже начинаю подумывать, что решение купить эту компанию было ошибочным, — летит над нашими головами. — Как ни посмотришь, вы то работу прогуливаете, то сплетничаете в рабочее время, Ярослава.

Кристина, кажется, готовится упасть в обморок от такого замечания, а вот я, наоборот, зверею.

— Вообще-то, я вводила Кристину в курс дела по сделке с арабами, — чеканю, испепеляя его взглядом. — В работе с клиентами другой национальности всегда есть нюансы.

— Что-то я не понял, — протягивает он с подозрением. — Мы же договаривались, что сделку проведешь, в смысле проведете вы.

— Максим Владимирович, — вкрадчиво интересуюсь. — А вы точно не по ошибке нашу компанию купили? Может, перепутали что-то? Я слышала, такое бывает… Человек идет за хлебом, а покупает молоко. Или, например, имя свое забывает и представляется чужим… по ошибке.

— Ярослава! — шипит он, раздувая ноздри.

— Прошу прощения, увлеклась, — невинно хлопаю ресницами. — Я просто к чему все это… Как вы себе представляете заключение сделки в строительном бизнесе? Мы подписываем договор, они вам перечисляют денюжки и всё, досвидос? Это вам надо было “МММ” покупать, босс.

— Хватит паясничать! — возмущается Максим. — Разумеется, я так не думал!

Коллеги вокруг нас притихли, а Кристина, кажется, всерьез подумывает о том, чтобы незаметно уползти к своему месту.

Я же, наоборот, совсем не тушуюсь. Понимаю, что реальной возможности высказать “наболевшее” у меня не будет, поэтому использую любой повод отыграться за свои израненные чувства.

Возможно, я плохой человек, но мне нравится его злить. Нравится “дергать тигра за усы” и слегка расшатывать авторитет перед коллегами.

Так что сейчас я упиваюсь его реакцией. Довольно смотрю, как он сжимает зубы, даже хруст, кажется слышу. Воздух моментально пропитывается его запахом, усилившимся от адреналина. Судя по всему, новый босс терпеть не может, когда ему бросают вызов…

Несмотря на опасность быть пораженной молниями из его глаз, не разрываю зрительный контакт. Транслирую ему все свои чувства, всю свою боль и страхи.

Но эта холодная глыба, конечно же, ничего не понимает.

Уверена, сейчас он думает, что все мои действия вызваны лишь желанием насолить ему за то, что бросил меня после той ночи. Как он там сказал? Вы, женщины, такое не забываете?

— В. Мой. Кабинет, — чеканит он. — Живо.

Кристина едва слышно вскрикивает и, кажется, начинает молиться за упокой. Мой, естественно.

Меня же продолжает нести. Самое время успокоиться и дать боссу показать кто здесь, собственно, босс. Но… не могу. Не могу я ему подчиниться. Не могу делать вид, что все нормально и меня, действительно, устраивает вариант: вот тебе куча денег и ты забываешь, что между нами что-то было.

Потому что нет, не забываю.

Несмотря на то, что реальный Максим оказался куда более сволочной версией Роберта, я все равно не могу его забыть.

Каждый раз смотрю на этого мужчину и словно не замечаю изменений. Умом, конечно, понимаю, что это абсолютно другой человек. Хотя бы потому, что того Роберта Шефера просто напросто не существует, но все равно то и дело проваливаюсь в воспоминания. Гонюсь за каким-то одной мне известным миражом…

Стоит двери за нами захлопнуться, мы тонем в тишине. Почему-то я была уверена, что босс начнет орать, брызжа слюной во все стороны, но он лишь тяжело дышит, продолжая прожигать меня взглядом.

Внутри все кувырком переворачивается. Будто не только мой мозг, весь мой организм не может решить что чувствовать. Пламя/холод. Верх/низ. Любовь/ненависть.

Словно завороженная слежу за тем, как под пиджаком раздувается его грудная клетка и кончики пальцев покалывает от желания до него дотронуться. Хотя бы на секунду. Исключительно для того, чтобы проверить теорию… рванет или нет? Снесет ли нас мощным потоком куда-то за пределы Вселенной или все это лишь моя фантазия и адское пламя в его глазах вызвано самым обычным гневом, никак не связанным с диким желанием…

— Рассказывай, Птенчик, — прочистив горло, просит босс.

— Что именно, Максим Владимирович? — уточняю, облизывая пересохшие губы.

— Всё, — разводит он руками и еще до того, как мое глупое сердце заходится в очередном приступе тахикардии от мысли, что ему действительно интересно как я жила все эти годы, Горский добавляет: — Все, что я должен знать об этом вашем Саиде для того, чтобы не обидеть уважаемого шейха после того как заберу у него все денежки.

— Ну во-первых, не Саид, а Саид ибн-Сакр, — заявляю холодно. — Вы с ним отель строить будете, а не детей крестить, как никак.

— А во-вторых? — приподнимая темную бровь интересуется он.

— А во-вторых, уже конец рабочего дня, — киваю на часы на левом запястье. — Если желаете, я завтра подготовлю подробную шпаргалку для вас. Ну или попросите Кристину, я довольно подробно ей все объяснила. Кажется, она будет совсем не против сверхурочных.

— Думаю, ничего страшного не случится, если вы задержитесь немного. Не хочется играть в испорченный телефон.

— У вас, может, и не случится. А вот мне нужно дочь из сада забирать.

— И что, сад у нас ровно в пять закрывается?

— Без понятия во сколько сад закрывается у вас, Максим Владимирович, но у моей дочери через полчаса занятие по акробатике на Павелецкой. А туда ехать еще три остановки.

— Отлично, я вас отвезу, — бесстрастно предлагает он. — Пока ваша дочь будет заниматься, мы поговорим.

— Эээ.. нет, — я даже пятиться начинаю от такого предложения. — Во-первых, у вас в машине нет детского кресла.

— А во-вторых? — с усмешкой интересуется он.

— А во-вторых, пока дочь занимается акробатикой, у меня табата.

И это чистая правда. Не в силах сидеть час в компании других мамаш и обсуждать аденоиды и прочие прелести материнства, я решилась на отчаянный шаг и купила абонемент в тот же фитнес-клуб. Алина занимается на третьем этаже, а я на втором и у нас даже есть правило, что если она сильно соскучится, то в любой момент может постучать по полу и я ее услышу. По вторникам в это время питатес, а вот по четвергам изнуряющая табата. Кардио никогда не было моей сильной стороной и иногда я прогуливаю занятия в соседней кофейне, но сегодня, пожалуй, точно схожу.

— Чиабата подождет, — ворчит Горский. — Тем более, вредно мучное на ночь есть.

— Во-первых, не чиабата, а табата, — огрызаюсь я. — А во-вторых…

— Кресло у меня как раз в машине есть. Хотя это вроде как раз во-первых было, да? Ну? Чего стоишь, Птенчик? Поехали за дочерью!

Глава 13

Понятия не имею что вызывает у меня больший шок. То, что он сказал поехали за дочерью упустив “твоей”, будто мы обычная семья и просто вместе едем забирать наше чадо из сада…. или все-таки тот факт, что у Максима в машине есть автокресло. А значит… значит у него есть и ребенок.

Словно в трансе я подхожу к начищенной до блеска черной ауди и неуверенно заглядываю в салон. На заднем сиденье установлено детское кресло бежевого цвета. Так что так сходу и не поймешь пол ребенка. Неужели у Алинки есть сестра? Или, может, брат? Несколько раз она заводила разговор о том, что совсем не против пополнения в нашей маленькой семье, но пол будущего сиблинга постоянно менялся. То она хотела сестричку, чтобы вместе играть в куклы, потом брата, как у ее подруги Маши. Причем, желательно сразу старшего.

Сейчас же, глядя на небольшую желтую машинку, забытую на кресле, я понимаю, что скорее всего желание Алины сбылось. Кажется, у нее есть брат. Если не старший, то примерно ровесник. По крайней мере автокресло такой же категории, как и у нее.

Господи… у Горского есть ребенок! И если он, действительно, старше Малинки, то значит будучи со мной, он уже был в отношениях с его мамой.

Впервые за почти семь лет я допускаю мысль, что Роберт был не свободен. Возможно, это покажется странным, но за все эти годы я ни разу не думала об этом. У меня было сотни теорий, включая самые безумные вроде той, где Роберт Шефер был иностранным шпионом и на форуме вел разведку по поводу передовых строительных технологий. В другой — он прилетел из будущего, чтобы предупредить кого-то из застройщиков, что спустя семьдесят лет построенный им небоскреб рухнет, погребя под собой тысячи людей…

В общем, как видно, я дала волю воображению. Но даже в самых смелых фантазиях я не могла допустить, что выступала в роли любовницы.

Внутри меня все вопит от желания задать ему главный вопрос, но во рту настолько сухо, что язык не слушается. Пожалуй, даже голосовые связки настолько в шоке от происходящего, что отказываются подавать какие-либо признаки жизни.

— Я скоро, — выдавливаю из себя, когда он с трудом находит парковочное место рядом с детским садом. Прямо напротив него находится школа и по утрам и вечерам тут идет настоящая бойня за возможность припарковать автомобили. В прошлом году на первое сентября двое папаш умудрились повздорить из-за того, что один подрезал другого и в итоге вместо торжественной линейки они сидели в медпункте. Один с окровавленным носом, второй с разбитой губой.

Несмотря на то, что я подготовила дочь к тому, что на акробатику нас отвезет чужой дядя, она все равно смотрит на Горского огромными глазами и сложив руки на груди, заявляет:

— Так это вы, что ли маму уволили?

Обычно она настороженно относится к чужим и прежде чем заговорить с кем-то, ищет мой взгляд, как бы спрашивая одобрения. Но вчера она запросто ответила ему про свой возраст, а сегодня так вообще, решила начать встречу с претензий. В то, что Малинка может чувствовать в нем своего отца я, конечно, не думаю. Это так не работает. А вот в его природное обаяние и умение расположить к себе, охотно верю.

— К сожалению, да. Но уверен, твоя мама найдет новую отличную работу, — слегка замявшись отвечает он.

Надо же! Неужели, совесть проснулась? Как мне грубить и просить забыть о том “нелепом инциденте”, так даже голос не дрогнул. А тут биг босс сразу засмущался почему-то.

— Ну и хорошо, — улыбается она. — Мама слишком много работает, а так мы теперь на каникулы поедем. Правда, мам? Ты ведь обещала!

— Обещала, обещала, — ворчу я, огорчаясь, что дочь решила не устраивать Максиму “взбучку” за мое увольнение. — Отработаю две недели по договору и поедем.

— В Питер! — хвастатеся она Максиму. — Там много парков и боооольшой музей.

— Отличный выбор, — кивает он с улыбкой.

— Вообще-то, я хотела в Сочи, — как-то быстро недовольство дочери сместилось с Горского на меня. — Там пальмы растут, тетя Юля мне рассказывала. Но у мамы на него аллергия. Или на нее… Маам, а Сочи это он или она?

— Они, — выпаливаю и пытаюсь отвлечь дочь вопросами о ее дне в саду до того, как она выдаст Горскому, что именно в этом городе я познакомилась с ее папой.

Господи, лучше бы я ей сказала, что ее отец — космонавт!

А всё эти хваленые психологи, которые из каждого утюга твердят о том, что нужно быть честными с детьми. Ага, как же! Эта честность уже не раз выходила мне боком!

Как-то раз я попросила ее пораньше уйти с площадки потому что жутко хотела в туалет. Так этот мелкий предатель тут же сдал меня всем соседям, оказавшимся с нами в лифте.

— А давай на новый год поедем? — вдруг предлагает дочь. — Не хочу на этот дурацкий утренник идти!

— К нам же бабушка на праздник прилетит, — напоминаю ей. — Как же мы можем уехать?

— Ну пусть она с нами поедет, — упрямо требует Алина. — Я не хочу быть бревном!

— Не бревном, а деревцем, — поправляю, сдерживая улыбку. — Причем не обычным, а елочкой! Какой новый год без елочки?

— Тебе дали роль елки? — веселится Горский с водительского места.

— Да, — разглядев в нем “благодарную публику” Алина шмыгает носом. — Другие девочки будут танцевать танец метелицы, а я буду бреееевном!

Максим прыскает от смеха, а я посылаю ему гневный взгляд, от которого у него, наверняка, лишай на шее вскочит! Нечего смеяться над моей дочерью.

— Знаешь, какую роль мне дали на утреннике в саду? — не унимается он.

— Какую? — забыв о собственном горе, деловито интересуется Малинка.

— Мешок с подарками! — торжественно объявляет он. — Я просто лежал под елкой в красном костюме. А остальные мальчики были богатырями! С мечами в ножнах!

— Мешок? — округлив глаза переспрашивает дочь. Переводит взгляд на меня, как бы спрашивая подтверждения, но я лишь пожимаю плечами.

— Музработник меня недолюбливала, — признается он, освещая салон улыбкой.

— И меня, — поддакивает дочь. — А все потому что мама отказалась на ее сыне жениться!

Мои щеки моментально вспыхивают и шикаю на дочь:

— Не жениться, а замуж идти. И вообще, он просто приглашал меня в кино.

Хотя даже это не вся правда. В кино меня приглашала его мама. Причем, очень настоятельно. К тому же, женщина была уверена, что делает мне большое одолжение. Дескать, кому я еще нужна с маленьким ребенком? А вот ее великовозрастный маменькин сынок, так и быть, согласен пожертвовать собой. Все ради меня… ну и еще немного ради моей квартиры. Видимо, ей надоело, что несмотря на то, что сыну стукнуло тридцать пять, он продолжал жить с ней.

В общем, мой отказ был принят в штыки. Инесса Евгеньевна была уверена, что я ломаю жизнь себе, своей дочери и ее сыну заодно. О своей она благородно умолчала, но думаю, это подразумевалось…

— Что насчет вас, Максим Владимирович? — интересуюсь сухо. — Чем вы заслужили такое отношение? Я думала, что в элитных частных садах все работники к детям исключительно на вы и шепотом.

— В элитных, может, и так, — усмехается Горский. — А я был в обычном саду интернатного типа.

— Интернатного? — ошарашенно выдыхаю. — У вас не было родителей?

— Родители есть у всех, — назидательно выдает он. — Но к вашему сведению, сиротой я не был. Просто мама работала медсестрой и часто выходила в ночную смену. Это был муниципальный сад, рассчитанный на работников завода, которые тоже часто трудились в ночные смены. Так что, поверьте мне, я был не единственным ребенком, остававшимся там на ночь.

— Но мешком на новый год были только вы? — невольно улыбаюсь.

— Да, — весело протягивает он, — другим повезло чуть больше.

Оставшуюся и, к счастью, недолгую дорогу, мы обсуждаем как прошел день Алины и к теме моего увольнения так и не возвращаемся. Как и к боссу, собственно. Я бы вообще сказала, что мы забыли о его существовании, если бы кожей не чувствовала его взгляды, оставляющие ожоги на моем лице.

И ладно бы только на моем… Краем глаза я пытаюсь проследить за его глазами в зеркало заднего вида и понимаю, что в центре его внимания не только я. На Алинку он тоже посматривает с нескрываемым интересом.

Глава 14

— Эээ, ждите здесь, — пресекаю его попытку зайти в здание вместе с нами. Не хватало еще, чтобы мамаши потом месяц судачили о том, что я своего хахаля привела на тренировку дочери. Или еще хуже — начали отчаянно флиртовать. На прошлой неделе один из пап забежал на тренировку, чтобы забрать свое чадо и так как дверь в зал была открыта, сделал несколько фоток наших девчонок. Потом он, кажется, крупно об этом пожалел. Потому что стоило ему скинуть их в общий чат, на него посыпались десятки восторженных комментариев и предложений “поработать фотографом в частном порядке”. Я едва не удалилась из той беседы, распираемая чувством испанского стыда.

Наскоро помогаю Малинке переодеться и пообещав ждать ее здесь через час и ни минутой позже, бегу вниз по ступенькам. Хотя как бегу… первый лестничный пролет я, действительно, преодолеваю довольно быстро, а вот дальше, вспомнив что, а точнее КТО ждет меня внизу, начинаю спускаться значительно медленнее. Практически ползу.

— Пойдем, накормлю ужином своего лучшего работника, — предлагает Горский.

А я снова захлебываюсь непониманием. Барахтаюсь в нем, словно в зыбучих песках. Как он так может? В один момент смотреть на меня, будто я мерзкое насекомое под подошвами его дорогущих туфель, а в другой улыбаться и называть меня лучшим работником. Может, одна из моих безумных теорий права — и у него есть брат близнец? Один из них меня ненавидит, а второй относится вполне сносно? Хотя нет, скорее, у Горского биполярочка. Или хронический пмс. Да, пожалуй, возьмем это за рабочую версию.

— Лучших работников не увольняют, — тяну упрямо. — И ужинать я предпочитаю в приятной компании, так что дождусь дочь. Поговорить мы можем и здесь.

Гордо киваю на потрепанную лавочку, усеянную белыми пятнами следов голубиной жизнедеятельности и даже успеваю сделать пару шагов к ней.

— Тебе стоит перестать делать это, — цежу сквозь зубы, когда его пальцы в очередной раз смыкаются на моем запястье. Больно. Не снаружи, а где-то глубоко внутри. Он не имеет права меня касаться. Не имеет права вот так мимолетно, с издевкой воскрешать мои воспоминания. Неужели он не понимает, что каждое его слово, каждый взгляд пронзительных голубых глаз — это настоящая пытка для меня?

Хочется наплевать на щедрую компенсацию, предстоящую сделку и нового босса, особенно на него, и уволиться к чертовой матери. Но я не могу лишиться квартиры. Мне ведь даже уже выплаченные взносы никто не вернет…

Но и находиться с ним я не могу. Мне кажется, если бы он меня избегал и старался как можно меньше контактировать, было бы легче. Я столько лет жила без его внимания, что стойко стерпела бы игнор. Но то, с какой легкостью он делает вид, что мы обычные босс и подчиненная, убивает меня. Медленно, но уверенно.

Хотела бы я быть такой же хорошей актрисой. А еще лучше — таким же бездушным существом. Но я все чувствую. Сердцем. Головой. Кожей. Каждой отболевшей клеточкой своего тела я чувствую безумную тоску по тем счастливым трем дням почти семь лет назад.

— Я сегодня не то что не ужинал, даже не обедал, — нахмурившись, сообщает он. Переводит взгляд на наши руки и будто сам удивляется тому, что они каким-то магическим образом сплелись. Точно биполярочка, и к бабке ходить не надо.

Максим резко одергивает свои пальцы и как ни в чем ни бывало, продолжает:

— Пожалуйста. Составишь мне компанию? Я очень-очень голодный.

А я очень-очень злая. И обиженная. Израненная. Могу еще долго продолжать, но тогда у нас точно не останется времени на то, чтобы посвятить его во все нюансы предстоящей сделки.

***

— Вот, собственно, и все, — подытоживаю свой двадцатиминутный рассказ. — Уверена, вы справитесь, Максим Владимирович.

Меня так и подмывает сказать, что если что, я всегда буду на связи, но в последний момент прикусываю язык. Нет уж. Не хочу я быть на связи. Я даже в одном городе с ним быть не хочу.

Остается только надеяться, что отпуск и новая должность помогут мне окончательно прочистить мозги. Хватит тосковать по тому, чего не было. Пора жить дальше. Давно пора, если честно, но получалось с трудом.

— Я так и не могу понять, — в приглушенном свете кафе серебряные прожилки в его глазах мерцают особенно ярко. — Как тебе удалось заполучить такой контракт? Я же правильно понял, ты сама на них вышла?

— Простая удача, — ухожу от ответа, пожимая плечами.

— Нет, серьезно, Птенчик, — не унимается он. — Я слышал, что они этот отель еще четыре года назад планировали строить, но так и не нашли кому доверить свои “красивые денежки”, как ты выразилась.

— Все верно, — усмехаюсь.

Что ж, дорогой биг босс, хочешь правду — будет тебе правда. А то с тебя станется подумать, что я заполучила контракт через постель.

— Вот как раз четыре года назад мы впервые с ними и посотрудничали. Они тогда строили свой первый отель здесь и местная фирма их сильно подвела по срокам. Арабы заставили их выплатить огромную неустойку, а наши в ответ саботировали дальнейшую стройку. Завалили объект проверками, вроде как не зависящими от них. В итоге дошло практически до заморозки.

Тогда я на свой страх и риск выслала им предложение. Сама составила, за собственные деньги заказала перевод. Мы обычно международным партнерам все на английском отправляем, но мне показалось, что после всей этой ситуации надо как-то восстанавливать доверие к нашей нации. В общем, я особо ни на что не рассчитывала. Но… через несколько дней они ответили. Сказали, что мое предложение их заинтересовало и они готовы начать переговоры.

— Обалдеть, — протягивает босс. — Судя по всему, я не ошибся, когда назвал тебя лучшим сотрудником. Иван Борисович хоть премию тебе выписал?

— Выписал, — невольно улыбаюсь, вспоминая реакцию босса. Мне кажется, мне тогда весь офис аплодировал.

— Знаешь, что странно? — его задумчивый голос выдергивает меня из воспоминаний. — Почему не было огласки в прессе? Я, например, не помню всю эту ситуацию с недостроенным отелем. Мне кажется, среди застройщиков точно бы обсуждали такое резонансное дело.

— Я же говорю, у подрядчика были связи на государственном уровне. Одними проверками они не ограничились. Владелец сделал так, что в прессу и слово не просочилось.

— Но как тогда ты узнала? — одна из темных бровей скептически подлетает вверх.

— В то время я довольно тщательно следила за всеми проектами этой фирмы, — пространственно пожимаю плечами. — Заметила нарушение сроков, нашла официальный сайт этой сетки отелей, почитала бизнес прессу с арабской стороны…

— Ты хотела перейти в эту фирму! — восклицает он победно.

— Вот еще! Мне к тому времени уже дали квартиру, уходить из компании не входило в мои планы.

— Тогда с какой стати ты следила за ними? И вообще, что это за фирма? Я могу на пальцах одной руки перечислить застройщиков с таким влиянием на государственном уровне.

— Это была компания Адама Шефера, — бросаю, закусив до боли внутреннюю часть щеки. И да, я бы соврала, если бы сказала, что не наслаждаюсь произведенным эффектом.

Впервые, позволив себе ступить на эту тему, я занимаю не оправдательно-сентиментальную позицию, а можно сказать, обвинительную. Выдерживаю его тяжелый взгляд и даже не думаю тушеваться. Пусть знает, что я помню не только то, что “женщины обычно не забывают”, но и многое другое.

Правда, мой триумф длится совсем недолго. Шок Горского впитывается буквально за несколько секунд, а затем синий взгляд снова заполняется грозовыми сумерками и он холодно заявляет:

— Спасибо за уделенное время, Ярослава. Встретимся завтра на рабочем месте.

Глава 15

Вчерашний разговор, а точнее его завершение, оставил неприятный осадок и поэтому сейчас, день спустя, между нами все еще чувствуется напряжение. Впрочем, и без моего упоминания фирмы Адама Шеффера наши отношения сложно было назвать легкими и непринужденными.

Я, вообще, удивлена, что коллеги до сих пор ничего не заметили. Между нами ведь молнии летают. Искрит так, что скоро вся проводка в офисе закоротит. Но слухи пока еще не пошли, девочки все так же с трепетом обсуждают босса, а на наши с ним перепалки не обращают внимания. Точнее, обращают, конечно, но не придают им должного значения.

Видимо, считают, что я этого заслужила, как никак — сама решила подать заявление на увольнение, да еще и квартиру себе удачно выторговала.

Я же не спешу их разубеждать. Правду знает лишь Юлька и она полностью на моей стороне. А большего мне и не надо.

Я даже резюме успела составить и сейчас не спеша рассылаю их в привлекательные компании. Горский прав, с такими отступными, я бы год могла ничего не делать, но почему-то мысль о затяжном безделье мне претит. Да и деньги лучше отложить на что-нибудь полезное, а не просто “проесть”, потакая лени.

На следующей неделе у меня два собеседования, но я заранее предупредила, что приступить к обязанностям смогу только после праздников, перед этим нужно выполнить два обещания. И если с каникулами для дочери проблем нет, то сомнения в том, что у меня получится провести сделку с арабами — с каждым днем все больше.

Особенно сейчас, когда вместо того, чтобы подключиться к видеоконференции с собственного компьютера, Максим практически вплотную приблизился ко мне и жадно следит за каждым моим словом.

Легкие до отказа забились его запахом и с каждым новым вдохом мне все сложнее концентрироваться на рабочих вопросах. В офисе душно, но жаром опаляет именно с той стороны, где сидит босс. Не удивлюсь, если стянув с себя пиджак, я обнаружу уродливые ожоги на левой руке.

И видимо, решив добить меня окончательно, Горский начинает сосредоточенно выводить узоры в блокноте, который принес с собой. Он не делает конспект нашего разговора, на записывает цифры, но все то время, пока мы с Саидом обсуждаем детали, Максим выводит утонченные каракули на белоснежных страницах. Что ж… по крайней мере, теперь я знаю в кого моя дочь. А вот что с этим делать… большой вопрос.

Альбина, наша переводчица, со скучающем видом сидит напротив. Со мной Саид ибн-Сакр всегда общается на английском, но Иван Борисович был в нем не силен, поэтому на переговорах пользовался услугами переводчика. А вот новый босс, судя по всему, не только на английском бегло разговаривает, но и в арабском немного разбирается. По крайней мере, в начале конференции вполне сносно поприветствовал Саида на его родном языке.

— Спасибо, Шамс, дорогая, — заключает с улыбкой Саид. — Я знал, что ты не подведешь. С первого дня нашего знакомства я чувствовал, что сам Аллах привел тебя к нам.

“Шамс” на арабском что-то вроде ангела и после нашего первого видеосозвона он редко зовет меня иначе.

— Мне тоже было очень приятно работать с вами, — искренне улыбаюсь.

Мы согласовывали все детали долгие четыре месяца и сейчас, когда финал так близок, мне даже немного жаль. Возможно, это связано не столько с самой сделкой, но и с тем, что она будет моей последней в рамках этой компании. Но факт остается фактом, я грущу.

Правда, стоит Максиму открыть рот, на смену грусти приходит злость. Я бы даже сказала отчаяние…

— Наш лучший работник! — Горделиво тыкает в меня пальцем. — Мы ее после заключения сделки обязательно в отпуск отправим. В Сочи, к пальмам.

Вот же гад! Меня так и подмывает нажаловаться Саиду, что новый босс меня не в отпуск отправляет, а в очень свободное и очень дальнее плавание. Еще и Сочи приплел зачем-то! Я же сказала, что у меня на этот город стойкая аллергия! Точнее, сказала Малинка и судя по всему, он был так занят изучением ее голубых глаз, что не особо слушал что она там плела.

— В Сочи? — возмущенно вопит Саид. — К пальмам?

Горский переводит на меня растерянный взгляд, в котором определенно читается настороженное “какой из хваленых межнациональных протоколов я только что нарушил?”

— Я приму это за самое настоящее оскорбление, Ярослава! Вы наконец-то едете в отпуск и вместо того, чтобы выбрать лучший, — на этом слове он делает огромные круглые глаза и для пущего эффекта поднимает палец вверх, — отель в мире, решили поехать в ваш Аллахом забытый Сочи?

Мы с боссом синхронно нервно сглатываем, а шейх продолжает свой гневный монолог:

— Бывал я там! Мы еще десять лет назад хотели отель строить в этом городишке, но с документами там неразбериха еще хуже, чем в Москве! В итоге вся земля, что мы смотрели, принадлежала каким-то мошенникам и после проверки наших юристов выяснилось, что на ней нельзя построить ничего больше сарая! Отвратный город! Я там только грибок подцепил.

“Сказать вам, что я там подцепила?”, — мысленно иронизирую.

— Я вам уже сотню раз говорил, что если хотите построить мне достойный отель, вы должны сами хоть разок побывать в таком! Здесь даже атмосфера другая! Мы же строим в первую очередь для себя, Шамс. Нет, будь я трижды проклят, если мой любимый партнер проведет отпуск в загнивающем Сочи! Решено, Ярослава, вы едете к нам! Посмотрите воочию на все, что я от вас жду в этом проекте!

— Я не думаю, что это…, — начинаю я, но Горский тут же бесцеремонно меня перебивает.

— Отличная идея! Я бы даже сказал, великолепная! Ярослава с удовольствием принимает ваше приглашение!

Его рука под столом сжимает мою и он шипит мне в самое ухо: — Подумай о дочери! Как думаешь, что больше принесет удовольствия ребенку — промозглый Питер или солнечный Дубай?

От его прикосновения у меня внутри расползаются ядовитые токи. Шарашит так, будто Горский меня втихаря к трансформатору подключил. Даже в глазах, кажется, искрит. Или не в глазах… не удивлюсь, если это воздух между заискрился от напряжения. Даже выбившиеся из прически волоски раздуваются от этой бушующей между нами энергии… Впрочем нет, раздуваются они от дыхания Горского, который придвинулся ко мне слишком близко и сейчас шепчет практически мне в губы:

— Соглашайся, Птенчик.

— Я не приму “нет” как ответ, — категорично заявляет шейх. — Если наше партнерство вам хоть сколько-то важно, вы согласитесь! Ваш босс прав, Шамс, только представьте в каком восторге будет ваша дочь! У нас же здесь не просто две ржавые горки, как в вашем Сочи, у нас тут самый настоящией аквапарк на территории!

— Она согласна, — заключает за меня босс и они с Саидом победно улыбаются.

Глава 16

— А пальмы точно будут? — с горящими глазами интересуется дочь. — Живые?

— Самые что ни на есть настоящие, — усмехаюсь и продолжаю дуть на ее суп. Босс на радостях после успешных переговоров отпустил меня домой готовиться к поездке, поэтому я забрала Малинку из сада еще до обеда. И так как дома из еды только вчерашние макароны, мы зашли в кафе неподалеку.

— А купальник новый мне купим? — деловито интересуется она. — И круг! Нет, лучше нарукавники! Я же уже взрослая, это малыши в кругах плавают.

— Купим-купим, — киваю ей на суп. — Ты ешь давай. А то пиццу принесут скоро, а у тебя еще полная тарелка.

Услышав напоминание о пицце, Алина с удвоенным рвением принимается за суп, а я лишь уныло ковыряю вилкой салат. Аппетита совсем нет.

Нет, я радуюсь предстоящей поездке. Не столько из-за моря и солнца, сколько из-за того, что я, наконец, окажусь подальше от Горского. Будем честны, даже если бы Саид предложил мне возглавить экспедицию в Арктику и подписать договор исключительно среди белых медведей, я бы все равно согласилась.

Не знаю на что я рассчитывала, соглашаясь на предложение босса… Ах да, у меня же не было выбора!

Словно в издевку над моими мыслями, у меня звонит телефон. На экране вместо имени смайлик в виде козла. Изначально моим порывом было записать его номер как Роберта Шеффера, но побоялась, что кто-то из коллег может увидеть. А козлик довольно безобидно.

— Да, Максим Владимирович, — раздраженно отвечаю. — На всякий случай напоминаю, вы сами меня отпустили пораньше. Или снова передумали? Вы такой переменчивый.

— Хватит паясничать, — бурчит он. — Любе нужна копия загранника вашей дочери. Ваш есть в базе, но так как Саид был так любезен, что пригласил вас обеих, ее данные тоже нужны, чтобы забронировать билет.

— Был так любезен, — бурчу я. — Он просто умный мужчина и прекрасно понимал, что без дочери я никуда не полечу.

— Вы абсолютно правы, — легко сдается босс, из чего я сразу делаю выводы, что Люба находится рядом с ним, иначе он бы еще полчаса спорит насчет того, кто тут “умный мужик”.

— Я еще не дома, чуть позже вышлю скан.

— А на телефоне фото нет?

— Эм… не уверена, — мычу невнятно, пытаясь вспомнить фоткала ли я Алинкин паспорт. — Но в любом случае, здесь вайфай не работает.

— А вы где?

Очень хочется ответить в рифму, но присутствие дочери не позволяет, поэтому я протяжно вздыхаю:

— Я обедаю с дочерью, Максим Владимирович. И вы не приглашены.

После этого я гордо сбрасываю звонок и предпринимаю очередную попытку приняться за свой салат. Может, хоть с пиццей мне больше повезет…

Через минуту телефон снова оживает, но на экране уже высвечивается имя Любы.

— Привет, я через пару часиков обязательно пришлю фотку паспорта.

— А пораньше никак? — умоляет она. — Здесь последние места на рейс остались, боюсь, не успеем. Не хотелось бы, чтобы вы с малой летели с пересадкой.

— Понимаю, но честно, сейчас никак. Мы в кафе, не могу же я приставать к посетителям с просьбой раздать мне интернет. А вайфай не работает, я пыталась Малинке мультик включить.

— А где вы, в Леоне?

— Нет, в Авангарде на Дубинской. Малинка меня на пиццу развела.

— О, я обожаю их пепперони, — мечтательно подхватывает она. — У меня в пятницу читмил, надо будет заглянуть туда.

Мы прощаемся и я отодвигаю от Алины тарелку с супом. Она не съела и половины, но если достала из рюкзачка цветные ручки и свой блокнот, то вряд ли уже вернется к еде. По крайней мере, пока не принесут пиццу. Она тут действительно изумительная.

Правда, мне все так же кусок в горло не лезет. А вот дочь, наоборот, уплетает уже третий и кажется, даже и не думает останавливаться. Запивает все молочным коктейлем и попутно рассказывает о том, как сегодня на зарядке воспитательница делала “велосипед” вместе с ними. Но посреди рассказа она застывает с набитым ртом и тыкает пальчиком мне за спину.

— Там твой Максим, мама, — радостно сообщает она и еще до того как я успеваю сказать, что никакой он не “мой”, голос босса проникает в ушную раковину и оттуда каким-то образом разгоняется по крови.

— Приятного аппетита, девочки, — произносит он, а у меня начинают трястись губы. Папа нас с мамой всегда так называл. Мои девочки… Неважно, возвращался он с работы или просто что-то рассказывал друзьям, но мы для него всегда были “его девочками”.

Поэтому сейчас, из уст мужчины, который разбил мое сердце и продолжает пинать и топтать его каждый день, эти слова звучат особенно остро. Как будто Горский на интуитивном уровне знает, как ранить меня больнее. Удивительное чутье у моего нового босса, что ни говори.

— Спасибо, — бурчит Алина с набитым ртом, а я лишь молча тянусь за телефоном в поисках нужного фото. Вот не лень же ему было тащиться сюда! Приспичило им билеты именно сейчас покупать… небось, выбрали самый дешевый вариант и теперь боятся, что их разгребут, как горячие пирожки! Надеюсь, хоть багаж будет входить в стоимость? А то придется нам с дочерью сразу на себя по пять комплектов вещей натягивать, чтобы сэкономить.

Нахожу в телефоне нужный снимок, но тут же покрываюсь холодной испариной. Если он увидит дату рождения Алины, то сразу поймет, что ей не пять, а вот-вот исполнится шесть. Черт! Как я могла не подумать об этом заранее?

Резко блокирую экран и лепечу:

— Простите, но кажется, у меня не сохранились фото документов. Если бы я знала, что вы соберетесь сюда притащиться, посмотрела бы заранее. Я обязательно отправлю всю информацию Любе, как только приедем домой.

“А сразу после этого начну молиться, чтобы вы не полезли перепроверять билеты”, — добавляю мысленно.

— Очень жаль, — разочарованно цедит он. — Фото документов всегда следует хранить под рукой.

— Чтобы если украли телефон, то сразу и кредитов набрали по фотке паспорта, — закатываю глаза.

— Чтобы этого не произошло, на телефон следует ставить пароль, Птенчик, — прищуривается и он и тут же бросив взгляд на Алину, поправляется, — Ярослава Павловна.

Вот только глаза почему-то не отводит. Продолжает сверлить взглядом мою дочь, а затем переводит его на стол и я словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как округляются его глаза и расширяются зрачки в узнавании. На белоснежном листе блокнота она успела нарисовать дерево. То самое!

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
18 avqust 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
280 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: