Kitabı oxu: «Рождество взаперти»

Alice Alisugawa

Shinsouban 46banme no Misshitsu

© 2009 Alice Alisugawa. All rights reserved. Published in Japan in 2009 by KODANSHA LTD., Tokyo

© Гулёнок П., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2026

* * *

Действующие лица

Хидэо Химура, полевой криминолог

Элис Арисугава (я), друг Химуры, автор детективов

Сэйити Макабэ, автор детективов

Сатико Макабэ, младшая сестра Сэйити

Махо Макабэ, дочь Сатико

Кодзи Хигаки, их сожитель

Кадзэко Такахаси, автор детективов

Кэйта Исимати, автор детективов

Ёдзи Сугии, редактор

Тацухико Фунасава, редактор

Аяко Ясунага, редактор

Укай, старший инспектор полиции префектуры Гумма

Оосаки, инспектор полиции города Наганохара

Всем, кто любит и ненавидит детективы о запертых комнатах…

Флэшбэк

Раздуваемое порывами осеннего ветра, пламя быстро разгоралось, охватывая пятиэтажное здание. Отблески огня освещали ночную тьму.

– Где пожарные?!

– Уже пять минут прошло!

Собравшиеся вокруг пылающего здания «Sun Hotel» в Асаме обменивались гневными выкриками. Небо над их головами рассекали снопы искр. В толпе зевак мелькали искаженные ужасом лица постояльцев и сотрудников отеля, которые успели эвакуироваться и теперь могли лишь беспомощно наблюдать за тем, как бушует пожар.

– Внутри еще есть люди! Не все успели выбежать! Надо что-то делать! – крикнул старик в юкате¹, схватив за локоть стоящего рядом молодого человека.

– Что тут можно сделать?.. Внутри море огня! Там остались ваши родные?

– Нет. Но нельзя же просто смотреть…

– Ужас, конечно, но…

С оглушительным треском огонь разгорался. Из здания послышался грохот обрушения, а затем вокруг горящего отеля и внутри него одновременно раздались отчаянные крики.

– Смотрите!

Привлеченные возгласом одного из зевак, все обратили взгляды к окну пятого этажа. В нем показался мужчина. Пошатываясь, он попытался дойти до окна, но исчез в дыму – похоже, рухнул на пол.

Сердца зрителей сжались при виде несчастного на грани гибели. Тут наконец послышался вой сирен. Толпа расступилась, пропуская пожарную машину и карету скорой помощи. Не дожидаясь, пока пожарная машина полностью остановится, из нее повыскакивали мужчины в серебристых спецовках и со шлангами в руках бросились к столбу пламени.

– На пятом этаже человек!

Под возбужденные крики толпы к пятому этажу протянулась автолестница, и один из пожарных бесстрашно принялся подниматься к окну. Присутствующие наблюдали, затаив дыхание.

Когда пожарный в респираторе ломом разбил окно, из него повалили клубы черного дыма. Но он не спасовал: без колебаний перемахнул через подоконник и исчез в глубине помещения. Следом за ним по лестнице полез еще один член бригады. Драматичное зрелище захватило внимание притихшей толпы.

Секунд через десять из клубов дыма показался серебристый шлем, а затем все увидели, что пожарный тащит на себе мужчину. Собравшиеся разразились ликующими возгласами. Тем временем уже вторая пожарная машина начала поливать здание. Струи воды пронзали жаркое пламя, вырывающееся из окон четвертого этажа.

Спасенный мужчина едва переставлял ноги, но, когда его передали в руки ожидающего на лестнице спасателя, кое-как смог удержать равновесие. Пожарный, вытащивший мужчину из огня, показал коллеге большой палец и вновь скрылся в недрах отеля. Вероятно, там остался еще кто-то. Толпа ликующе завопила, подбадривая храбреца.

Опираясь на плечо пожарного, спасенный мужчина спустился по пожарной лестнице вниз. На вид ему было лет сорок с лишним. Юката на нем сбилась, изо рта вырывался резкий кашель. К пострадавшему бросились члены пожарной бригады с носилками. Вокруг плясали угасающие искры.

– Макабэ, он… – простонал мужчина, пока его укладывали на носилки. Судя по всему, в здании остался его товарищ.

– Не переживайте, ему помогут, – успокоил его пожарный в каске, наклонившись к уху пострадавшего. Мужчина кивнул и попытался приподняться на носилках, чтобы увидеть окно комнаты, откуда его только что достали.

Там вновь появился пожарный в респираторе. И снова с мужчиной в юкате. Тот был примерно того же возраста, что уже спасенный, но ослаб куда сильнее. Пожарные на лестнице перекинулись с ним парой слов, и пожарный в маске снова бросился в задымленную комнату. В отеле еще кто-то остался.

– Там женщина! Мы слышали женские крики! – завопил кто-то из зевак. Глаза толпы снова были прикованы к окну.

Когда новый пострадавший оказался на земле, еще один пожарный в респираторе забрался по лестнице и исчез в проеме окна.

Подъехала третья пожарная машина, но огонь и не думал утихать, несмотря на все усилия бригад. Пламя подступало к пятому этажу.

Третий пожарный взлетел вверх по лестнице в задымленное окно. Что-то громко затрещало на четвертом этаже.

Люди ждали возвращения пожарных.

Казалось, эти несколько минут тянулись вечно. Наконец два члена бригады появились в проеме – они тащили на себе мужчину и женщину, по возрасту походивших на отца с дочерью. Оба безвольно висели на плечах спасателей и уже не могли идти сами.

– Отступаем! Отступаем! – закричали члены бригады.

Но, как и зеваки вокруг, они помнили, что их коллега остался в пылающем здании. Едва спустив пострадавших на землю, пожарные вернулись за ним.

Пламя в отеле у подножия горы Асама окончательно потушили в пять минут второго ночи. Среди персонала и постояльцев отеля пострадали всего несколько человек, но один пожарный трагически погиб при исполнении. Ему было всего тридцать пять лет.

Глава 1. Маэстро запертых комнат

1

Поточная аудитория, рассчитанная где-то на сотню человек, была заполнена наполовину. Неплохо для первой пары двадцать четвертого декабря. Сразу видно, что студенты любят эти лекции. Я сидел на самой верхней ступеньке амфитеатра и наблюдал за другом, который читал лекцию, присев на стул и подперев голову рукой. Тонкий галстук на его шее был небрежно завязан.

– Разумеется, криминология – это наука, и она должна оставаться наукой. Казалось бы, достаточно собрать побольше описаний чудовищных преступлений, вытрясти из них крупицы здравого смысла и логики и дальше пользоваться полученными данными. Дело нехитрое. Но если работа криминолога заключается лишь в этом, разве она стоит обучения? Любители поумничать часто насмехаются над профессиональными бейсболистами или кинокритиками, но криминологам приходится сталкиваться с еще большим скепсисом со стороны окружающих.

Как обычно, холодная, сдержанная манера речи. Лектор по-прежнему сидел, подперев щеку рукой. Тому, кто видит молодого доцента в деле впервые, может показаться, что он пребывает в плохом настроении или недоволен тем, что приходится делать. Но на самом деле все куда тривиальнее: он просто еще не до конца проснулся.

– Однако чрезвычайно опасно самодовольно мнить себя специалистом и лезть в науку не разобравшись. Глупо опираться на псевдонауку в надежде избежать сложностей, с которыми связаны попытки понять тьму, живущую в человеческих сердцах. Например… Вы верите в то, что человек может быть рожден преступником? Что склонность к преступлениям передается генетически?

Лектор обвел взглядом лица студентов. На мгновение наши взгляды встретились, но он не отреагировал на мое присутствие и спокойно продолжил:

– Одни считают теорию о врожденных склонностях к нарушению закона предвзятой, в то время как другие полагают, что иногда такое возможно. Современная криминология переросла теории Ломброзо и Хутона о прирожденном преступнике. Сомнительные идеи о том, что у большинства преступников определенная форма носа или рта, смехотворны – таким исследованиям недостает ни широты выборки, ни объективности. Однако многим импонирует мысль о том, что преступники – это некие аутсайдеры, бесчеловечные монстры, отличающиеся от остальных представителей человечества. Поэтому, вероятно, даже среди вас найдутся те, кто в глубине души не желает полностью списывать со счетов теорию о врожденных склонностях к преступлениям у некоторых индивидов. К тому же приверженцы таких теорий умеют ловко делать выборки, которые доказывают их правоту. Вам знакома история семьи Джук?

Никто не ответил. Доцент почесал голову, взъерошив тронутые ранней сединой волосы.

– Значит, никто из вас не читал «Темную кровь» Дзюко Нисимуры?

Неожиданный вопрос. Даже я, какой-никакой, а автор детективов и человек начитанный, не слышал об этой книге. Предчувствуя, что эта часть лекции будет особенно интересной, я открыл блокнот.

– В 1877 году американский ученый Ричард Дагейл начал одно исследование. Он выдвинул гипотезу о том, что существует некий ген преступника, который передается от родителей к детям, и решил доказать ее. В качестве объекта исследования Дагейл взял родословную маргинальной семьи по фамилии Джук. Он изучил кровных и некровных родственников и сожителей членов семьи Джук, углубившись на двести пятьдесят лет назад – всего в выборку попало около 1200 человек, из них основательно было исследовано 540 кровной родни и 169 некровной. Среди этих семисот девяти человек семьдесят семь оказались преступниками, двести два торговали собой, сто сорок два побирались или обитали в приюте для обездоленных. Получается, четыреста двадцать один представитель семьи Джук оказался маргиналом. Пятьдесят девять процентов из тех, кого Дагейл подробно изучил, или тридцать пять процентов от общего количества представителей семейства численностью в тысячу двести человек. Это не могло быть просто совпадением. Дагейл тут же заявил, будто у него получилось доказать свою теорию наследования преступных наклонностей. Джук объявили «вырожденцами» и жертвами бесконечного близкородственного скрещивания в изначально неблагополучной среде. Именно из-за этого, по мнению Дагейла, гены преступников проявили себя в потомках семьи так ярко. Говорят, расходы государства на осуществление этого исследования в 1800-х составили свыше 1 300 000 долларов.

Я не стал записывать подробные цифры, которые доцент прочел из своих заметок. В конце концов, я пришел не за тем, чтобы готовиться к экзамену.

– Пусть в основе этого исследования все та же выборка, оно выглядит куда убедительнее, чем теория Ломброзо, не так ли? Однако и тут есть изъян. Прежде всего, для того чтобы углубиться в историю семьи на двести пятьдесят лет назад начиная с 1877 года, Дагейлу пришлось бы начинать с 1627 года. Возможно ли это? В США семнадцатого века еще практически не было централизованных архивов, где могли храниться копии судебных дел или выписки о рождении и смерти. Уже одно это ставит под сомнение достоверность исследований Дагейла. В 1907 году другой ученый, последователь Дагейла по фамилии Эстабрук снова исследовал семью Джук и выяснил, что процент преступников среди них уменьшился в два раза. Обесценивало исследование и то, что Дагейл рассматривал в совокупности как кровных, так и некровных родственников. В результате труд Дагейла был признан псевдонаучным и забыт.

Я бросил записывать. От псевдонаучных теорий мало проку.

– Однако даже в настоящее время существуют те, кто усердно пялится в микроскопы, пытаясь разглядеть – нет ли в генетическом материале преступников какой-нибудь особой хромосомы? Они отчаянно ищут научное подтверждение идеи о том, что преступники – монстры, люди другого сорта, не чета им. Именно здесь кроется опасность, о которой я говорил в начале лекции. Наука должна искать истину, а не служить орудием трусов, которые пытаются отгородиться от пугающей действительности. Понимаете?

Студенты дружно закивали.

– Отлично.

Лектор посмотрел на наручные часы.

– Я заболтался, и все равно до конца лекции еще пять минут. Поспешил… Ну да ладно. Закончим на этом. Встретимся в новом году, умницы и умники. Хорошего вам Рождества и Нового года.

Он поднялся с места. Одна из студенток на переднем ряду воскликнула: «И вам тоже!» Лектор с улыбкой помахал ей рукой.

Подхватив дорожную сумку, я поспешил вниз по лестнице к дверям.

– Отличная работа!

Я поймал доцента у выхода из аудитории. Волна уходящих студентов разделяла нас.

– Привет, Элис! Я видел, как ты сидел в уголке с блокнотом. Ну как, можно что-то из рассказанного мной использовать в новом романе?

Элис – это я. Расскажу немного о себе. Меня зовут Элис Арисугава, мне тридцать два года². Я профессиональный автор детективов, относительно успешный: по крайней мере настолько, чтобы одним писательством получать доход, с натяжкой сравнимый с доходом рядового офисного сотрудника. Странное имя (возможно, я единственный обладатель такого имени во всей Японии, во всяком случае из мужчин) мне дала мать³. Это не псевдоним, выбранный в пьяном угаре или придуманный ради красного словца.

– Кто знает. Может, что-то и использую.

Я родился и вырос в Осаке, известной ярким местным диалектом, и ладный токийский говор друга, который родился в Саппоро и рос, переезжая с места на место, всегда радовал мой слух.

– Значит, заметки делал скорее из жадности? А вдруг, мол, пригодится, – засмеялся лектор по имени Хидэо Химура. Он мой ровесник и самый молодой доцент университета. Выпускник киотского университета Эйто, после выпуска Химура остался работать при вузе, где читал лекции по социологической криминологии на факультете социальных наук. Я, кстати, тоже учился в Эйто, и мы с Химурой знакомы со студенческих времен. Думаю, пока этого достаточно. После я расскажу о нем более обстоятельно.

– Ты, как всегда, полон энтузиазма! И не лень тебе было тащиться сюда с сумкой. Мог бы и на вокзале меня дождаться.

Впереди нас с Химурой ждало небольшое путешествие. Конечно, он прав, но мне хотелось послушать его лекцию, раз уж выдалась такая возможность.

– Идем. Я заберу вещи из кабинета.

Я поспешил за ним.

– Прочтешь в поезде продолжение лекции?

– Нет уж, – обернулся Химура. – По дороге я буду в спешке читать новую работу Сэйити Макабэ.

– Вот это добросовестность! Это кто тут еще полон энтузиазма.

– Движение – жизнь.

2

Мы с Химурой держали путь в город Кита-Каруидзава по приглашению Сэйити Макабэ, моего коллеги по ремеслу, поэтому Химура и спешил прочесть последнюю работу писателя: он чувствовал себя обязанным ознакомиться с ней, раз уж его позвали в гости.

Правда, едва устроившись на сиденье синкансэна⁴, Химура сразу же крепко уснул и не проснулся даже, чтобы посмотреть на озеро Бива. Видимо, сказалась работа с раннего утра – первые пары всегда тяжело ему давались. Новый роман Сэйити так и остался торчать из кармашка сиденья перед Химурой. Покачав головой, я достал из сумки свой экземпляр. По правде говоря, я сам собирался прочесть его по пути.

Детектив-хонкаку⁵ Макабэ о невозможном преступлении, совершенном в запертой комнате, назывался «Запертая комната номер сорок пять». Тут следует немного рассказать о Сэйити Макабэ. Как я уже упомянул, мы коллеги по ремеслу, но до его уровня мне как до луны.

Макабэ пятьдесят лет. Он дебютировал в тридцать три и сразу получил премию «Золотая стрела», которая часто становится первой ступенью на пути к успеху для писателей детективов. Дебютную книгу Сэйити под названием «Расследование убийства в запертой комнате» провозгласили шедевром этого умирающего концепта в детективе. Я, в ту пору старшеклассник, хорошо помню тот блестящий дебют.

С тех пор Макабэ пишет по одному-два романа в год, все – про убийства в запертых комнатах. Перу Макабэ принадлежит двадцать три романа, а также тридцать два рассказа, причем двадцать два из них тоже посвящены преступлениям в запертом пространстве. Конечно, некоторые упрекают Макабэ в однообразии и сравнивают с певцом, который выучил одну песню и с тех пор только ее и поет на разные лады, но он не знает себе равных в придумывании всевозможных уловок и ухищрений, мастерски выстраивает сюжеты, поэтому даже негативно настроенные критики с горькой усмешкой признают: Макабэ им не по зубам.

Само собой, Макабэ быстро прозвали японским Диксоном Карром⁶. Порой его даже зовут японской Агатой Кристи, что не слишком нравится остросюжетным писательницам. Несколько книг Макабэ перевели на английский язык и напечатали за границей. Именно там его изначально и одарили этим титулом, так же как Яна Экстрёма окрестили шведским Диксоном Карром. В позапрошлом году Макабэ пригласили в Торонто на ежегодный конвент любителей детективов «Баучеркон» как почетного гостя наравне с заслуженной американской писательницей Маргарет Миллер. Потрясающий успех! На такое хочется равняться. У меня есть горький опыт, когда я спросил у издательства наполовину в шутку: «А меня вы японским Эллери Куином⁷ не назовете?» и получил мгновенный ответ: «Постарайтесь, чтобы у нас был повод наградить вас таким титулом». А впрочем, не будем об этом. У писателя Элиса Арисугавы еще все впереди, а вот Сэйити Макабэ в свои пятьдесят давно греется в лучах славы, как непревзойденный мастер детективов о запертых комнатах.

По правде говоря, в последние несколько лет чувствуется, что маэстро начинает выдыхаться. Все давно ждут, когда он наконец перерастет детективы о загадках запертых комнат и ступит на новые для себя земли, но Макабэ упорно продолжает ставить все на одну и ту же лошадку, и даже меня это утомило. Но он и в ус не дует, о чем свидетельствует двадцать четвертый роман, который я сейчас держу в руках.

Мы с Макабэ печатаемся в одном издательстве под названием «Хакуюся». Как-то пересеклись на приеме, где он первый заговорил со мной. После знакомства мы время от времени созванивались, а в прошлом году Макабэ впервые пригласил меня на свою виллу в Кита-Каруидзаве на празднование Рождества. Это приглашение не из тех, от которых можно отказаться под благовидным предлогом, но, к счастью, Макабэ – приятный собеседник, поэтому оно не вызвало у меня неприятных чувств. Пару месяцев назад, беседуя с Макабэ по телефону, я упомянул своего эксцентричного друга, и писатель попросил меня в этом году привезти его с собой. Химура быстро согласился. Ему давно хотелось развеяться и сменить обстановку.

– Я читал «The Keyhole»⁸ Макабэ в прошлом году в самолете, когда возвращался из Лондона. Отличная книга, – сказал он тогда.

– Ты про «Невероятный ключ»? Неужели читал ее на английском? – удивился я.

– Заметил на выкладке «Murder One», вот и прикупил.

«Murder One» – это лондонский книжный магазин, специализирующийся на детективной литературе. Он расположен на Чаринг-Кросс, где сосредоточено множество книжных магазинов, как в токийском Дзимботё. Химура не большой фанат детективов, так что зашел туда только потому, что я попросил привезти мне пару книг. Прекрасно понимаю, почему у него рука потянулась купить англоязычное издание Макабэ. Сам в свое время точно так же купил там на английском книги Масако Тогавы и Сидзуко Нацуки.

Только когда мы доехали до Нагои, Химура наконец проснулся.

– Есть хочется. Пошли перекусим.

Прихватив с собой книгу Макабэ, он потащил меня в вагон-ресторан и там, не беспокоясь о вежливости, начал жадно читать роман за поглощением карри.

Вернувшись на свои места, мы с Химурой погрузились в чтение. Я прочитал книгу где-то процентов на семьдесят, когда поезд прибыл в Токио. От токийского вокзала мы по линии Яманотэ доехали до Уэно и уже там сели на скорый поезд «Асама» в Каруидзаву. Извилистый путь, но из Киото до Каруидзавы добираться быстрее всего именно через Токио.

Найти нужный поезд оказалось несложно – на платформе толпилась куча народу с лыжной экипировкой. Заняв свои места, мы снова открыли книги. Сугии окликнул нас вскоре после того, как поезд тронулся от станции Уэно.

– Вот вы где! Так и знал, что на этом поезде будете!

Ёдзи Сугии встал у моего кресла. Он работал редактором в крупном издательстве «Сэйёся», где курировал выпуск книг Сэйити Макабэ. Со мной тоже пересекался по работе – как-то писал послесловие к моей книге. Хотя Ёдзи было уже за сорок, он тщательно следил за собой, укладывал волосы воском, стильно одевался и потому выглядел моложе своих лет. Хобби у него были соответствующие – скалолазание и дайвинг.

– Я сижу во втором вагоне, но решил прогуляться – был уверен, что непременно найду в поезде кого-нибудь из гостей, – объяснил Сугии, махнув в сторону головного вагона.

– Это мой друг Химура. Макабэ пригласил его тоже, – представил я сидящего у окна Химуру. Сугии бросил на него удивленный взгляд. Химура даже головы не поднял, когда мы заговорили, поэтому с первого взгляда наверняка показался ему посторонним.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Сугии, я курирующий редактор Макабэ. Сегодня еду поздравить сэнсэя с Рождеством, а заодно невзначай поинтересоваться, как там его новая рукопись. Ха-ха, – с дружелюбной улыбкой представился общительный Сугии – понятие застенчивости в его лексиконе попросту отсутствовало.

Доцент кивнул в ответ и отделался коротким:

– Меня зовут Химура.

– Вы преподаете на факультете социальных наук в университете Эйто, верно? Макабэ рассказывал о вас. Он очень ждет возможности представить вас гостям. Они все по работе связаны с миром детективов – пишут их или издают, так что небольшая лекция от профессионального криминолога станет прекрасным рождественским подарком.

Прозвучало так, словно Химуру пригласили в качестве тамады. Наверняка ему пришлось сдержать скептичную усмешку, когда он вежливо поблагодарил:

– Спасибо на добром слове.

– Значит, сейчас сэнсэй⁹ работает над рукописью для вас? – поинтересовался я.

– Да. Для Фунасавы предназначена следующая книга.

Фунасава, курирующий редактор Макабэ в издательстве «Хакуюся», тоже должен подъехать сегодня на виллу «Сэйка». На Рождество Макабэ традиционно приглашал в гости своих редакторов и молодых писателей, с которыми поддерживал приятельские отношения. Кроме Ёдзи Сугии и Тацухико Фунасавы из редакторов, вероятно, будет еще Аяко Ясунага из издательского дома «Блэк». Макабэ не слишком плодовитый писатель, поэтому сотрудничает всего с тремя издательствами. А название для виллы он позаимствовал из своего же романа «Запертая комната виллы „Сэйка“».

– Сколько в этом году будет гостей?

Сугии принялся считать, загибая пальцы.

– Кроме нас с вами, наверняка Фунасава и Ясунага, из писателей Кэйта Исимати и Кадзэко Такахаси… Это сколько вышло?

– Семь человек.

– Уже немало. Непросто такую толпу принять. Впрочем, и гостям приходится поволноваться, как показать себя с лучшей стороны, когда приглашение приходит от самого Макабэ.

Тут я бы поспорил. В прошлом году лично видел, как Сугии посреди ночи бесцеремонно хлопает хозяйским холодильником.

– Ну, встретимся в Каруидзаве. – Щеголевато откинув со лба волосы, Сугии удалился.

– Надо же, целых семь гостей. Немаленький у него дом, да? – спросил Химура, проводив редактора взглядом.

– Его построил еще отец Макабэ, владелец торговой компании. Тогда дом служил загородной виллой, где он принимал иностранных гостей, проводил отпуска и иногда предоставлял ее для отдыха сотрудникам.

– А что стало с компанией?

– Она до сих пор существует. Сэнсэй продал свой пакет акций. Виллу в Каруидзаве оставил себе. Там и проживает постоянно.

– Не слишком ли она велика для одного?

Любой подумает об этом первым делом.

– Макабэ любит жить вольготно. Дом раз в десять больше, чем моя квартирка или твоя комната в пансионате.

Я жил в двухкомнатной квартире в осакском районе Юхигаока, а Химура со студенческих времен снимал в Киото комнату в шесть татами¹⁰ в Кита-Сиракава.

– Не обременительно ли для гостей получить от сэнсэя приглашение на Рождество? Обычно его проводят с семьей или возлюбленными. У многих наверняка были свои планы.

– О, Макабэ приглашает очень ненавязчиво.

– Даже на вежливое «Если у вас будет время» большинству неловко будет ответить такому мэтру: «Простите, я буду занят».

– Тоже верно, но не думаю, что у кого-то из гостей были проблемы с этим. Они почти все одиночки, так что наверняка были рады получить приглашение.

– Не хочу показаться неучтивым, это действительно повод для радости?

– Не пойми неправильно. Дело не в том, что гости надеются подольститься к сэнсэю на приеме и получить от этого какую-то выгоду. Основной круг приглашенных каждый год один и тот же, все друг с другом знакомы и отлично ладят, так что и беседы завязываются живые, непринужденные. Одно удовольствие.

– Надеюсь, пришлый человек вроде меня не разрушит атмосферу.

– Уверен, гости будут в восторге, когда ты продемонстрируешь свои глубокие познания. В этот раз ты – гвоздь программы.

– Да ладно, – хмыкнул он. – Молодой проницательный криминолог – не такой уж и редкий зверь.

– Не просто криминолог, а полевой криминолог.

Химура фыркнул и вернулся к чтению.

Термин «полевой криминолог» придумал я, когда пытался максимально емко описать то, чем занимается Химура. Он максимально далек от напыщенных ученых, что высказывают осторожные расплывчатые суждения из башни из слоновой кости, стараясь прослыть умниками. Химура накапливал опыт, участвуя в реальных полицейских расследованиях, чтобы прочувствовать суть преступления на практике. Он называет это «полевыми исследованиями», но не раз бывало, что в процессе своих изысканий доцент раскрывал дела раньше полиции. Конечно, открыто об этом общественности не сообщали. Химура старательно избегает подобного из опасений, что полицейские обозлятся на него за то, что стяжал всю славу и выставил их дураками, и перестанут позволять ему участвовать в расследованиях. Пусть друг и избрал стезю ученого-криминолога, на самом деле он прирожденный детектив.

Порой мне ужасно хочется написать роман на основе одного из дел, раскрытых Химурой (особенно когда близится дедлайн, а идей как не бывало!), но я отчаянно сопротивляюсь этому соблазну. Писателю нужно полагаться на свое воображение, а не фиксировать реальность.

Я вернулся к чтению и дочитал книгу, когда поезд остановился у станции Ёкокава. По правде говоря, роман меня не впечатлил. Настолько не впечатлил, что будет сложно подыскать подходящий ответ, если сэнсэй спросит честного мнения о новинке.

Поезд тронулся снова после сцепления со вспомогательным локомотивом. Я убрал книгу в сумку и повернулся к окну, чтобы насладиться снежными видами перевала Усуи. Когда достроят линию синкансэна, перевал закроют, и этими пейзажами уже не получится полюбоваться из окна поезда. Мне стало немного грустно при мысли об этом.

Проехав через длинный тоннель сквозь гору, мы выехали на станцию Каруидзава. Шел легкий мелкий снег. Ступив на платформу, Химура достал из внутреннего кармана черного кожаного пальто сигарету с зажигалкой и закурил.

– Как и ожидалось, снежно. – К нам подошел кутающийся в шарф Сугии. – Но снегопад легкий, это еще куда ни шло. Бывает хуже.

Спрятав руки в карманах, он поднял взгляд к затянутому молочно-белой дымкой небу. С востока уже наползали вечерние тени. Казалось, мы стоим не на земле, а на дне окружающего нас со всех сторон туманного неба.

– Расписание автобуса в Кита-Каруидзаву должно быть синхронизировано с поездом. Надо поспешить.

Сугии поспешил к выходу с платформы, а мы за ним. Автобус перед станцией действительно уже готовился к отправлению. Стоило нам сесть в него, и он тронулся с места.

Проехав сквозь город, автобус запетлял по заснеженной горной дороге.

Однажды летом в пик сезона путешествий, когда местная дорога заполняется машинами, я съехал здесь с обочины и был вынужден ждать спасения от автомобильной ассоциации. Тогда мне было не до смеха, но теперь я неловко улыбнулся этому воспоминанию, пока автобус пробирался по подобной спутанной лапше дороге.

– Как вам новинка Макабэ? – спросил Сугии, обернувшись с сиденья впереди.

– Впечатляет, как всегда. Макабэ не опускает планку. Вот только уловкам и сюжету, на мой взгляд, чуточку недостает новизны…