Kitabı oxu: «Духи смерти»
Глава 1
Посвящается Н.
«Там чудо покрывает ум»
«Посети внутренность земли, и, исправившись, ты найдёшь спрятанный камень»
Часть 1
Когда я пришла, меня встретил хромой. Он тяжело опирался на трость. Высокий, худощавый, полуседой и волосы полудлинные.
- Здравствуйте, мадам!
- Здравствуйте!
Я ожидала чего-то другого. Посмотрела на его ноги.
- Обескураживающе, - Кивнул он, заметив мой взгляд. - Но не убийственно!
Я вновь посмотрела на него, ему в глаза.
- Вы так себя успокаиваете?
Я вдруг поняла:
- Или меня?!
Усмешка на его губах.
- Боль учит.
- Чему же?
- Смертей много, а жизнь одна!
Я посмотрела на трость, и подумала, - Сколько смертей ты уже прожил!?
Иаков борется с ангелом на картине Александра Луи Лелуара.
- И боролся Иаков с ангелом, с Судьбой, и остался хром!
Он стал рядом со мной.
- Это вы...
Я посмотрела на него.
- Я!
Оскал улыбки.
- «В [жизни] моей вините немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце!
- «В сердце»? - Смутилась я.
- Знаком ли вам язык марсиан, язык поэзии!?
- «Марсиан»?
- Эти ребята собрались на Марсе, чтобы писать стихи...
- На Земле их писать нельзя?
- Невозможно, — Земля для стихов неподходящее место!
- Почему?
Он пристально посмотрел на меня.
- Думаю, вы знаете... Вы знаете!
Я поняла его. А он — меня.
- Язык поэзии это язык страдания...
- Да, мадам.
Его глаза вспыхнули.
- Язык поэзии — это язык, на котором говорит Смерть.
Глава 2
Его зовут Тамал Тапас, и он коллекционер эзотерических книг.
Он пригласил меня сесть в своём эффектном кабинете.
- Расскажите о себе!
- Что? Что вы хотите знать?!
- Всё, всё, что можно сказать незнакомцу!
- Незнакомцу можно сказать больше, чем знакомцу.
Усмешка на его губах.
- Вы правы.
Посмотрел с интересом, оглядел.
- Я представлял вас другой.
- Вы меня представляли!?
Я улыбнулась.
- Да, - Кивнул он. - Мне сказали, что вы необычны.
- В сравнении с кем?
Я снова улыбнулась.
Он посмотрел на меня задумчиво.
А потом:
- В сравнении с обычными людьми.
- А какие они, обычные люди?!
Он удивился моему вопросу.
Нашёлся:
- Обычные!
Я рассмеялась.
- Разве это плохо, быть обычным…
Посмотрела ему в глаза.
- Быть человеком!
Я осмотрелась; что-то нечеловеческое было в его красивом кабинете.
- Почему вас так называют, — Лхаса?!
Я вновь посмотрела на него, — в мрачные бездны глаз.
- Я понимаю язык ребят… с Сириуса.
- «С Сириуса»?
- Вы сказали; поэты живут на марсе, а я говорю: души их живут на Сириусе!
- Почему?!
Я посмотрела на картину за его спиной — орёл несёт Данте...
- Это проклятие, которое так нежно называют талантом... На Сириусе они могут принадлежать себе!
Глава 3
- А вы? - Спросил он. - Вы принадлежите себе, Мюзетт?!
Моё имя на его губах прозвучало незнакомо.
- Хороший вопрос!.. Интимный!
Он не сводил с меня глаз.
- Я утешаю себя; что, да!
- Утешаете?
- Человеку свойственно обольщаться на свой счёт, месье...
- Я могу предложить вам кофе? - Вдруг спросил он.
- Можете…
Я улыбнулась.
- Спасибо! - Выразительно, с мягкой иронией сказал он.
- Вам — спасибо!
- За что?!
- За кофе, конечно!
- А я подумал...
- Что вы подумали?!
- За встречу...
Он позвал кого-то, а я рассмотрела его чуть лучше, — костюм светло-серый, в мелкую клетку, полуседые откровенно длинные волосы.
- Значит, вы понимаете мёртвый язык?
Заметил мой взгляд. Я не смутилась, продолжила смотреть.
- Это он понимает меня!
- «Он»?
- Он нашёл меня в этом мире, как стихи находят своих поэтов на Марсе!
Улыбка на губах горьких.
- Как это, найти друг друга и не потерять?!
- Как трагедия... Ты обречён на понимание!
- «Понимание» чего?!
- Жизнь разлучит вас всё равно, а потом будет смерть, смерть похожая на сон… как у Тикамацу Мондзаэмон: не знающие удержу в любви, всегда к печальному концу приходят...
