Kitabı oxu: «О чём нам шепчут звёзды»
Глава 1
Лили
На улице была осень, листья кружились вокруг меня. Я как обычно вышла пораньше в университет, купила свой любимый малиновый чай, в наушниках включила песни Басты и теперь чувствовала себя почти счастливой. Почему почти – потому что полного счастья, как я считаю не существует, а есть такие моменты: чай греет ладони, музыка заглушает собственные мысли, а листья падают так медленно, будто время замерло специально для меня.
Я уже почти дошла до крыльца, как заметила парня, который сидел на скамейке под старым деревом, привалившись спиной к стволу. Его глаза были закрыты, но он не спал. Его губы чуть шевелились, будто он напевал песню про себя. На его коленях лежала раскрытая книга. Листья падали на его светлые волосы, на плечи чёрной кожаной куртки, на страницы книги, которые ветер перелистывал одну за другой.
- Ты не замёрз? – я удивилась когда услышала свой голос.
Парень открыл свои глаза, изучив меня с ног до головы, будто думаю отвечать мне или нет. Его взгляд был холодным как лёд. Таких красивых глаз я ещё не встречала.
- Нет,- ответил он. Голос низкий, чуть хриплый, будто он только проснулся. – Я не мёрзну.
Мне нужно было идти, но ноги не слушались. Я стояла как вкопанная, сжимая стакан с малиновым чаем.
- Что ты читаешь? – Вопрос вырвался резко
Он посмотрел вниз, будто забыл, что у него на коленях что-то лежит.
- Бродский, - сказал он, - «Часть речи»
- Ты любишь Бродского? – снова вырвался у неё вопрос
Он чуть прищурился, мне даже на миг показалось, что он улыбается
- Да, а ты?
- Дда, - почему-то начала я заикаться
- Тогда тебе понравится эта строчка, - он пролистнул страницы, нашёл нужную и прочитал в слух строчку: «Я зажёг в своей груди огонь, но не знаю, чем его тушить.
Мне стало не по себе. В груди появилось непонятное ощущение. Я посмотрела на часы и выругалась про себя. К паре оставалось 5 минут, я развернулась чтобы уйти, но парень окликнул меня. Я повернулась к нему, он уже стоял. Он намного был выше меня.
- Ещё увидимся, - бросил он
Я просто кивнула и убежала. В аудиторию я вбежала, когда преподаватель открывал журнал для переклички. Катя подвинулась, освобождая мне место, и шепнула:
- Ты бежала что ли? Красная как помидор
- Нет, - ответила я быстро. Я пока не хотела рассказывать, что чуть не опоздала на пару из-за незнакомца, который спал под деревом.
Всю пару меня не покидала мысль о нём. О его холодных как лёд глазах, о той фразе, которую он прочитал. Я взяла ручку и на поле написала «Я зажёг в своей груди огонь, но не знаю, чем его тушить»
Алекс
Снова эта чёртова осень, подумал я про себя. Включил песню в наушниках, открыл книгу Бродского и сел под старое дерево. Я знал его стихи наизусть, но открывал его снова и снова, потому что они не требовали от меня ничего. Ни решений, ни ответов. Просто слова. Просто боль, которую кто-то уже прожил. Я закрыл глаза, как почувствовал чей-то взгляд и резкий вопрос.
- Ты не замёрз? – спросила она. По ней было видно, что она удивилась, но я удивился не меньше неё.
Приоткрыв глаза, я увидел девушку, обычной внешности, но что-то в ней было особенное. Глаза. Её глаза как небо, нежные и ясные.
- Нет, я не мёрзну. – коротко ответил я
Она не уходила и это странно, ведь люди уходят после того, как получают ответ на свой вопрос. Но эта осталась. Стояла и смотрела как баран на новые ворота.
- А что ты читаешь? – спросила она
Я посмотрел вниз, будто забыл, что я читал Бродского.
- Бродский, - ответил я – «Часть речи»
- Ты любишь Бродского? – спросила она, какая же она любопытная. Я прищурился, чтобы она не увидела мою улыбку вызванную её любопытностью.
- Да, а ты? – спросил я, почему-то мне захотелось услышать её ответ.
- Дда, - она начала заикаться и это выглядело нелепо, но мило.
Мне вспомнилась строчка из его стиха, она меня преследовала несколько дней. Я перевернул страницы и нашёл её и прочитал в слух
- «Я зажёг в своей груди огонь, но не знаю, чем его тушить».
Она глянула на свои часы и выругалась про себя – я прочитал по её губам и там явно был мат, эх, а такой примерной казалась – она развернулась ко мне спиной. Я неспеша встал и окликнул её, я хотел спросить её имя, но вдруг выкинул фразу, которую сам не ожидал услышать.
- Ещё увидимся.
Она быстро убежала, я смотрел ей в след и в груди образовалось какое-то непонятное чувство. Я закрыл книгу, убрал наушники и долго смотрел на дверь, за которой она исчезла.
Глава2. Встречи не избежать
Лили
На следующее утро я проснулась за нас до будильника. Я вышла раньше обычного, но ведь это из-за того, что мне нужно повторить конспект, а не из-за того, что я хочу снова с ним встретиться. Причин было много почему я вышла раньше, но все они были ложью.
Я вышла из подъезда. Осень стояла тёплая, почти ласковая. В наушниках играла песня «Баста - Хочу к тебе», прям как в тот раз, когда я встретилась с его ледяным взглядом. Я зашла в кафе купить малиновый чай. Продавщица с розовыми волосами, улыбнулась мне.
- За счёт заведения, как нашей постоянной посетительнице.
-Спасибо, но не стоит, – возразила я, - Возьмите деньги за чай.
Я улыбнулась ей, пожелала хорошего дня и полетела на пары.
Уже подходя к университету, я заметила его. Он сидел на том же месте, как и вчера. Я уже собиралась проходить мимо, но, что-то меня заставило остановиться. «Была не была», подумала я про себя и села рядом с ним не спросив разрешения.
- Ты сегодня не спросила, не замёрз ли я, - сказал он уставившись на меня любопытным взглядом, будд-то изучает меня.
- Ты ведь сказал, что не мёрзнешь, зачем спрашивать дважды, - ответила я, не глядя на него.
- Справедливо, - ответил он
Я услышала смех, его смех был хрипловат.
- Сегодня я читаю Цветаеву, - сказал он, показывая книгу.
- «Стихи Блоку»? – спросила я, взглянув на обложку
- Ты знаешь.
- Я всё-таки филолог, это моя работа
- Твоя работа любить Цветаеву? – спросил он, это явно было с насмешкой.
- Нет, моя работа – любить книги. А Цветаева – это диагноз.
Я почувствовала на себе его тяжёлый, холодный взгляд, который изучал меня.
- Какой диагноз? – спросил он.
- Любить.
Он ничего не сказал. Просто сидел и смотрел как истукан. Меня это начало напрягать. Вдруг я сказала, что-то не то.
- Ты всегда ходишь в университет через парк? – спросил он, я выдохнула - сменил тему
- Нет, - выпалила я, хотя хотела соврать. – Обычно я иду прямо.
- А сегодня? – спросил он.
- А сегодня - запнулась я. – А сегодня я решила, что осень слишком красивая, чтобы идти прямо.
Он кивнул. Я заметила, что он почти не улыбался – только уголками губ, и то не всегда. Но его глаза говорили больше, чем его лицо. Они смеялись, когда он молчал и грустили, когда он смеялся.
- Ты любишь осень? – спросила я, чтобы заполнить тишину.
- Нет, - он посмотрел на небо. – Она похожа на прощание с теплом, с летом, с людьми, которые уходят.
Мне показалось он говорил вовсе не об осени, а о себе.
- Ты всегда такой философ?
- Только когда рядом есть, кому задавать вопросы, - ответил он.
Я хотела спросить, что это значит, но не успела. Он посмотрел на часы и поднялся.
- Тебе пора, - сказал он
- Откуда ты - не успела я закончить своё предложение, как он меня перебил.
Вчера, когда ты ушла, я спросил у прохожих. Но сегодня я узнал твоё расписание, - ответил он.
- Зачем?
- Чтобы знать, когда ты придёшь.
Я почувствовала, как к моим щекам приливает кровь.
- Не красней, - сказал он. – Тебе идёт, но это отвлекает.
- Ты странный.
- Знаю.
- И самоуверенный.
- Тоже знаю.
- Ладно, мне правда пора, - я схватила свой чай и сделала шаг назад.
Он кивнул. Не попрощался. Просто смотрел. Я снова чувствовала его взгляд спиной. Пройдя полпути я обернулась. Он стоял на том же месте и смотрел прям на меня, будто хотел, чтобы я знала, что он смотрит. В аудиторию я вбежала за минуту до начала пары. Катя уже сидела на месте, разложив тетради.
- Ты сегодня какая-то - Катя прищурилась. – Светишься.
- Это осень, - ответила я, параллельно открывая свой конспект.
- Дорогая, осень не заставляет людей светиться, - Катя усмехнулась. – От тебя пахнет малиной исчастьем.
Катя ещё что-то говорила, но я её уже не слушала. Я смотрела в окно, на листья, которые кружились за окном. Сама не поняла как, но я начала думать о нём. О его глазах, о том, что он узнал моё расписание. Чёрт, я так и не узнала его имя. День прошёл быстро, мы с ним больше не виделись за этот день. Я пришла домой и отключилась до следующего утра.
Алекс
Всю прошлую ночь я не мог уснуть. Все мысли были о ней. Почему-то эта любопытная девица остановилась именно возле меня.
«Ты не замёрз?»
Бля, да кто вообще спрашивает это у незнакомцев? Я мог не отвечать, проигнорировать, встать и уйти. Так какого чёрта я ей ответил. Именно этот вопрос крутился у меня в голове целую ночь.
Сегодня я вышел раньше, чем обычно. Я хотел позавтракать в кафе возле университета. Ну или я хотел так думать.
Я сел как обычно под старое дерево, достал книгу и начал «читать» краем глаза я наблюдал за аллеей. Спустя 20 минут я увидел её. Она шла в своём сером пальто, волосы были собраны в небрежный пучок. Всё как вчера, в одной руке телефон, в другой стакан с чаем. Она шла быстро, но не по прямой, а в обход через парк.
Она почти прошла мимо, но мотом замедлила шаг. По ней было видно, что она колеблется. Я смотрел на неё не отводя взгляда, и ждал.
Она села.
- Ты сегодня не спросила, не замёрз ли я.
- Ты ведь сказал, что не мёрзнешь, зачем спрашивать дважды, - ответила она, не глядя на меня.
Я спрятал свою улыбку в воротник куртки. Но внутри что-то потеплело. Я показал ей книгу – Цветаеву, «Стихи к Блоку». Она узнала эту книгу, сказала, что Цветаева, это диагноз. Я спросил про диагноз.
- Любить, - ответила она
Её ответ меня немного выбил из колеи. Я посмотрел на неё. На её профиль лица, на прядь волос, упавшую на щеку. Этот диагноз был мне знаком, даже очень. Я быстро перевёл тему, чтобы не ляпнуть лишнего. Спросил у неё про дорогу. Она ответила, что обычно ходит прямо, но осень слишком красивая и она пошла через парк. Я знал, что она врёт, но спорить не стал.
Она спросила у меня нравится ли мне осень, я ответил ей честно, что она похожа на прощание и поэтому она мне не нравится. Мы поговорили ещё минут пять где-то. Я посмотрел на свои часы и увидел, что пара начинается через несколько минут. На душе появилась некая горечь что ли. Признался ей, что узнал её расписание. Она уставилась на меня как на привидение, это было неловко, но в том же время мило.
- Зачем тебе моё расписание? – спросила она.
- Чтобы знать когда ты придёшь, - я ответил честно, не хотел ей врать.
Она покраснела от моего ответа. Я ей сказал не краснеть. Она назвала меня странным и самоуверенным. Я не стал с ней спорить, ведь она была права.
Она ушла, а я смотрел ей в след. На полпути она обернулась. Сердце стучало быстрее, чем после тренировки. Я взял её стакан – она забыла. Чай уже остыл, но на ободке остался след от её помады. Я смотрел на этот след и чувствовал, как внутри разгорается огонь, который нечем тушить.
Я не знал, что будет дальше. Я знал только одно: я буду приходить сюда каждое утро и буду ждать. Мне нужно было идти на тренировку. Я положил книгу в рюкзак, включил музыку в наушниках. Но всё равно слышал её голос.
Глава3. Тишина, которая говорит
Они не виделись три недели. Сначала Лили думала, что это случайность. Что он заболел или у него что-то случилось, всякое бывает. Она приходила на скамейку каждое утро. Но это продолжалось неделю. На вторую неделю Лили поняла, что он исчез. Просто исчез будто его и не было. Она не знала его номера, его имени. Она не знала ничего. Катя заметила, что с ней что-то не так. Катя лучшая подруга Лили. В отличии от Лили, которая пытается быть незаметной, то Катя словно кричит: «Я здесь, и мне плевать, что вы думаете».
- Ты какая-то отсутствующая, - сказала она за обедом. – Ты вообще спишь?
- Сплю, - соврала Лили
- А выглядишь так будто не спишь.
Лили ничего на это не ответила. Она просто смотрела на свою тарелку и думала о том парне.
На третью неделю она начала его забывать. Решила, что он просто был эпизодом в её жизни. Она перестала ходить через парк. Выключила Басту. Купила термос, что больше не заходить в то кафе. Она почти забыла его. Почти.
В пятницу, когда лекции закончились рано, Лили пошла домой. Идя по коридору её кто-то схватил за локоть.
- Ты перестала ходить через парк.
Лили подняла голову. Он стоял перед ней, красивый, высокий, светловолосый с книгой в руках. ничего удивительного. У него при себе всегда была книга.
В голове куча вопросов, но так мало ответов.
- Ты следил за мной?
- Я заметил, что ты больше не приходишь на скамейку, - ответил он
- Ты приходил?
- Каждое утро, думал может ты заболела или просто стал тебе не нужен, - ответил он
- А ты нужен? – вопрос вылетел быстрее, чем Лили смогла подумать.
- Хочешь сказать, что не нужен?
Лили молча смотрела на него. В его глазах было что-то, чего она раньше не замечала. Страх. Она хотела сказать что-то, но не успела.
- Я уезжал, - сказал он. – На соревнования.
- Я решила, что ты больше не придёшь, - тихо сказала Лили
- Я тоже так думал, но вот я здесь, Лили. - он отпустил её локоть, но не сдвинулся с места.
- Откуда ты знаешь как меня зовут? – спросила она
- Это было не трудно, - он почти улыбнулся. – Ты популярная личность. Отличница, любимица преподавателей. О тебе спрашивать легко.
- Может ты мне скажешь своё имя, гений. А то как-то не честно. Ты моё знаешь, а я твоё нет, - сказала Лили. В её голосе была тревога перемешанная с дерзостью. Она всё ещё злилась на него.
- Алекс, - ответил он. – Слушай, я уезжал на соревнования. Думал, что вернусь через неделю, но нас задержали.
Лили хотела сказать что-то язвительное, но промолчала. Тишина длилась около 5 минут.
- Ты голодный? – спросила она, чтобы нарушить тишину.
- Всегда, - он усмехнулся.
- Пойдём в столовую. У них сегодня пирожки с капустой.
- Ты знаешь какие мои любимые пирожки? – спросил он
- Нет, просто это предсказуемо что-ли.
Они встали и пошли в сторону столовой. Лили чувствовала, как его плечо почти касается её плеча, внутри всё трепетало. Она не знала, что это – любовь, привязанность, просто реакция на его внимание. Но она знала, что не хочет, чтобы это заканчивалось.
В столовой было людно. Катя сидела за дальним столиком с однокурсниками, увидев Лили с Алексом, удивлённо подняла бровь. Лили сделала вид, что не заметила.
- Расскажи про соревнования, - попросила она, когда они сели.
- Неинтересно, сказал он. – Выиграл, приехал
Алекс съел несколько пирожков, запивая компотом. Он выглядел обычным – не загадочным, не недосягаемым, просто уставшим парнем. Лили смотрела на него и думала, что он, наверное, вообще не такой, каким кажется на первый взгляд.
- Завтра придёшь? - спросила она, когда они вышли из столовой.
- На скамейку?
- На скамейку, - кивнула она.
- А ты?
- Я приду.
Он кивнул. Не прощался. Просто пошёл в сторону спортзала, а она осталась стоять на ступеньках, чувствуя, как внутри расцветает что-то новое, пугающее, невероятное.
Лили шла домой по тёмным улицам, в наушниках снова играл Баста. Она шла смотрела на звёзды, и она улыбалась. Звёзды будто шептали ей что-то, но она не понимала что.
Она не знала, что эта радость – только начало. Что скоро тишина между ними стянет тяжелее слов, а недосказанность – их главным врагом. Но сейчас, в этот вечер, она была счастлива.
И этого было достаточно.
Глава 4.Те, кто остаются
Осень въелась в город основательно. Уже не просто листопад, а мокрый, тяжёлый ковёр из листьев на асфальте, серое небо, которое давило на плечи, и воздух, пахнущий прелыми травами и дымом из чьих-то печных труб. Университет гудел. Лекции, семинары, бесконечные очереди в столовой и редкие проблески солнца, которые делали этот ноябрь хотя бы чуть-чуть сносным.Лили сидела на третьем ряду в аудитории 311 — так было лучше видно доску, и так она могла никого не видеть перед собой. Перед ней лежал раскрытый конспект по истории зарубежной литературы, но мысли были далеко. Они были там — на скамейке под клёном, где они с Алексом сидели вчера. Он пришёл. Пришёл, несмотря на дождь, несмотря на свою вечную занятость. Сидел, молчал, смотрел на листья. Она говорила — о Бродском, о Цветаевой, о том, что у неё завтра зачёт по древнерусской. Он слушал. Кивал. Иногда улыбался уголками губ — той самой улыбкой, которая делала его похожим на мальчишку, а не на загадочного незнакомца с усталыми глазами.
— Он опять тебя провожал? — шепнула Катя, отрывая её от мыслей.Катя сидела рядом — волосы собраны в высокий хвост, под глазами круги, но не от бессонницы, а от того, что она красилась тушью, которая текла к вечеру. Она была единственной, кто знал об Алексе. И единственной, кто не лез с советами.
— До метро, — ответила Лили, не поднимая глаз.
— Это уже третий раз за неделю.
— И что?
— Ничего, — Катя пожала плечами. — Просто ты другая. Светишься.
Лили не ответила. Она не знала, что сказать. Внутри неё действительно что-то горело — не огонь, а ровный, тёплый свет, который согревал даже в этом промозглом ноябре. И пугал. Потому что она не знала, как долго он продержится.
После пары Лили пошла в библиотеку. Нужно было взять книгу по романтизму для курсовой, но она свернула в отдел поэзии. Полистала Бродского, нашла «Часть речи», открыла на той странице, где он читал ей в первый раз: «Я зажёг в своей груди огонь, но не знаю, чем его тушить». Она провела пальцем по строчке, и ей показалось, что бумага тёплая.
— Это моё любимое, — раздался голос за спиной.Лили обернулась. Алекс стоял у стеллажа — в чёрной куртке, с рюкзаком за плечами, и смотрел на неё. Не на книгу, на неё.
— Ты следишь за мной? — спросила она, и в голосе не было злости.
— Я искал книгу по архитектуре, — он кивнул на верхнюю полку, где лежали тяжёлые альбомы. — А нашёл тебя.—
Совпадение?
— Не верю в совпадения.
Они вышли из библиотеки вместе. Дождь закончился, и асфальт блестел в свете редких фонарей. Лили подумала, что сейчас он попрощается, повернётся и уйдёт, как делал всегда. Но он не ушёл.
— Ты голодная? — спросил Алекс.
— Всегда, — ответила она, повторив его собственную фразу.
Он усмехнулся. И они пошли в столовую.В столовой было шумно. Кто-то спорил о политике, кто-то смеялся над видео в телефоне, кто-то ковырялся в тарелке с гречкой. Лили и Алекс сели в углу, подальше от всех. Она взяла чай, он — компот и два пирожка с капустой.
— Ты всегда их берёшь? — спросила она.
— Ты заметила.
— Я замечаю многое.Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то новое. Не холод, не усталость, а что-то живое, тёплое. Лили смутилась и отвела взгляд.
— Расскажи о себе, — попросила она, чтобы нарушить тишину. — Не о книгах. О себе.
Он долго молчал. Потом сказал:— Мой отец ушёл, когда мне было десять. Он был военным, строил мосты. Я думал, что если я тоже научусь строить мосты, он вернётся и посмотрит на меня с гордостью.Лили смотрела на него, боясь дышать.— Я бросил архитектуру, когда понял, что он не вернётся. Не потому, что не люблю строить. А потому что не хочу делать что-то для того, кто меня не видит.
— А для кого ты хочешь строить? — спросила она тихо.Он посмотрел ей в глаза. Долго.
— Я ещё не знаю, — сказал он.
— Но, может быть, скоро узнаю.
Они вышли из столовой, когда стемнело окончательно. Алекс проводил её до метро. У турникетов он остановился, засунув руки в карманы куртки.
— Ты завтра придёшь? — спросил он.
— На скамейку?
— На скамейку.
— Приду, — сказала она.
Он кивнул и ушёл. Лили стояла на эскалаторе, сжимая в руках книгу Бродского, и чувствовала, как внутри разгорается тот самый огонь. Который нечем тушить.
В общежитии её ждала Регина. Соседка сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в ноутбук. Она была тихой, почти незаметной — в отличие от Кати, которая занимала собой пространство. Регина была из тех, кто слушает больше, чем говорит. Лили это нравилось. Рядом с ней не нужно было притворяться.
— Ты сегодня поздно, — сказала Регина, не отрываясь от экрана.
— Были дела.
— С тем парнем?Лили не удивилась. Регина замечала всё.
— С ним.
— Он тебе нравится?
Лили села на свою кровать.
— Не знаю, — честно ответила она. — Наверное.
— А он?— Тоже не знаю.Регина отложила ноутбук и посмотрела на неё. В её глазах не было любопытства — только спокойствие.
— Если он тебя выбирает, он будет рядом. Если нет — ты справишься. Ты сильная, Лили.
Лили улыбнулась. Редко кто называл её сильной. Обычно говорили «умная», «серьёзная», «ответственная». Но сильная? Нет.
— Спасибо, — сказала она.
Она легла в кровать, надела наушники, включила Басту. Музыка текла плавно, убаюкивающе. Но она не спала. Она думала о нём. О его голосе, о его словах, о том, как он смотрел на неё в библиотеке. Она думала о том, что завтра снова выйдет на скамейку. И о том, что начинает привыкать к этому чувству — быть нужной, быть видимой.Она ещё не знала, что привычка — это опасная штука. Что она может стать зависимостью, а зависимость — болью. Но в тот вечер она была просто счастлива. И этого было достаточно.
Катя в это время сидела в своей комнате, в другом крыле общежития. Её волосы были распущены, на коленях лежал ноутбук с открытым дипломом, но она не писала. Она смотрела на звёзды в окно. Не потому, что верила в них, а потому что так делала её мать, когда ждала отца. Ночью всегда было тихо. И в этой тишине слышно было то, что днём прячешь за смехом.
— Лили, — прошептала она. — Только не совершай моих ошибок. Не жди того, кто не умеет выбирать.
Она закрыла ноутбук, выключила свет и легла. На потолке танцевали тени от фонаря за окном. Катя смотрела на них и думала о том, что, возможно, ей стоит сменить цвет волос. Или нет.
Алекс сидел на подоконнике в своей комнате. После разговора с Лили он не мог успокоиться. Внутри него горел тот самый огонь, о котором писал Бродский. Но он не знал, чем его тушить. И не хотел знать.
— Ты чего не спишь? — спросил сосед, выглядывая из-под одеяла.
— Думаю, — ответил Алекс.
— О чём?
— О девушке.
Сосед хмыкнул и отвернулся. Алекс смотрел в окно, на мокрые крыши и редкие звёзды. Он думал о ней. О её голосе, о том, как она поправляет волосы, когда нервничает. О том, что он хочет её видеть снова. И что это пугает его больше, чем любая игра.
— Я зажёг в своей груди огонь, — прошептал он. — Но не знаю, чем его тушить.
В этой фразе была вся его жизнь. Строить мосты, которые никто не видит. Любить тех, кто не умеет оставаться. И быть вечным наблюдателем в чужой истории.Он лёг, закрыл глаза и представил, что завтра она придёт на скамейку. И что он скажет ей что-то важное. Что-то, что изменит всё.
Но он не знал, что слова — это всего лишь слова. А поступки — это совсем другое.И что иногда самые важные вещи остаются несказанными.
