Kitabı oxu: «Наследство с характером»

Şrift:

Глава 1

— Если из крана ещё раз польётся холодная вода, я напишу жалобу! — возмущённо заявил мужчина, нависая над стойкой регистрации.

Марта подняла на него глаза и мысленно предложила написать сразу две жалобы. Одну на воду, вторую — на погоду, которая с самого утра тоже не оправдывала ожиданий. За высокими окнами гостиницы моросил противный осенний дождь, ветер гонял по дорожкам мокрые листья, а небо выглядело так, словно собиралось провисеть над Озёрском в этом состоянии до следующего апреля.

— Я вас услышала, — ответила Марта, стараясь придать голосу хотя бы отдалённое сходство с вежливым.

— Вы это ещё вчера говорили! — мужчина возмущённо всплеснул руками.

— Значит, у вас хорошая память, — заметила она и закрыла журнал регистрации, поняв, что спокойно закончить записи ей всё равно не дадут.

Мужчина побагровел. На вид ему было около пятидесяти, на нём красовался дорогой спортивный костюм, а выражение лица говорило о том, что за свою жизнь он привык получать всё необходимое немедленно, желательно с извинениями и бесплатным десертом.

— Послушайте, девушка… — начал он, наклоняясь ближе.

Марта поморщилась. В свои тридцать четыре она давно перестала воспринимать обращение «девушка» как комплимент, особенно когда его произносили с интонацией начальника, застукавшего подчинённого за кражей канцелярских скрепок.

Утром Марта мельком взглянула на себя в зеркало за стойкой: русые волосы выбились из наскоро собранного пучка, под голубыми глазами залегли тени от недосыпа, а губы были сжаты так плотно, будто она заранее готовилась к очередной ссоре. В последнее время ей всё чаще казалось, что усталость стала заметнее любого другого выражения на её лице.

— Меня зовут Марта, — раздражённо поправила она гостя.

— Мне совершенно всё равно, как вас зовут! — рявкнул мужчина, стукнув ладонью по стойке. — Я заплатил за номер с горячей водой!

— И горячая вода у вас будет, — процедила Марта сквозь зубы, мысленно отсчитывая до десяти. На семи ей уже захотелось кого-нибудь придушить, поэтому упражнение пришлось прекратить.

— Когда?! — потребовал гость.

Вопрос был, безусловно, справедливым. К сожалению, ответа на него не знал никто, включая сантехника Сергея Петровича, который обещал приехать к восьми утра, а теперь благополучно исчез вместе со своим телефоном. Марта подозревала, что где-то в Озёрске существует тайное общество сантехников, члены которого дают друг другу клятву никогда не появляться вовремя.

— Как только мастер устранит неисправность, — ответила она, изобразив на лице улыбку, от которой у мужчины почему-то ещё сильнее нахмурились брови.

— Я оставлю отзыв! — пригрозил он, явно рассчитывая, что эти слова произведут сокрушительный эффект.

— Это ваше право, — кивнула Марта.

— Очень плохой отзыв!

— Я поняла.

— И всем знакомым расскажу!

Марта едва удержалась от предложения напечатать листовки и раздать их на центральной площади Озёрска. Судя по выражению лица гостя, он был бы вполне способен организовать подобную акцию самостоятельно.

Из кухни в этот момент появилась Зоя Павловна, неся поднос с чистыми чашками. Невысокая, плотная, с аккуратно собранными седыми волосами и неизменным выражением спокойного превосходства над жизненными обстоятельствами, она выглядела человеком, которого невозможно вывести из равновесия. Марта подозревала, что даже при пожаре Зоя Павловна сначала выключила бы плиту, потом проверила, не остался ли в духовке пирог, и только после этого поинтересовалась, где находится огнетушитель.

— Доброе утро! — приветливо произнесла она, останавливаясь возле стойки. — Что у нас случилось?

— У вас тут ничего не работает! — немедленно сообщил мужчина, поворачиваясь к ней.

Зоя Павловна неторопливо оглядела освещённый холл, работающий телевизор в гостиной зоне, кофемашину возле столовой и Марту, которая уже начинала жалеть, что вообще проснулась.

— Ну почему же ничего? — удивилась она. — Вот Марта работает. С самого утра, между прочим.

Мужчина открыл рот, явно не ожидав такого ответа.

— В моём номере нет горячей воды! — повторил он, на этот раз громче, словно Зоя Павловна могла не расслышать с первого раза.

— Знаем, дорогой, знаем, — сочувственно покивала она. — Сейчас разберёмся. А пока приходите завтракать, у нас сегодня сырники со сметаной.

— Мне не нужны ваши сырники! — отрезал мужчина.

— Ну, как знаете, — пожала плечами Зоя Павловна. — А я бы на вашем месте не отказывалась. Марта их не готовила, так что можете не опасаться.

— Зоя Павловна! — возмущённо воскликнула Марта, чувствуя, как предательски дёрнулся уголок рта.

— Что? — женщина посмотрела на неё с самым невинным видом. — Я же тебя хвалю. Ты у нас по другой части.

Гость несколько секунд переводил взгляд с одной женщины на другую, очевидно пытаясь понять, издеваются над ним или здесь действительно принято так общаться с постояльцами. Не придя к определённому выводу, он возмущённо махнул рукой и направился к лестнице.

— Это безобразие! — бросил мужчина через плечо.

— Полностью согласна, — тихо пробормотала Марта, когда он скрылся из виду. — Отказываться от бесплатных сырников — верх неблагодарности.

Зоя Павловна поставила поднос на стойку и укоризненно покачала головой.

— Марточка, ты когда-нибудь научишься разговаривать с людьми?

— А что я сейчас делала? — искренне удивилась Марта, потянувшись к телефону.

— Отпугивала постояльца, — невозмутимо пояснила женщина. — Причём с таким усердием, будто он не за номер заплатил, а пришёл просить у тебя денег в долг.

— Ничего подобного. Я была предельно вежлива.

— Конечно, дорогая. Особенно когда посмотрела на него так, словно прикидывала, поместится ли он в мусорный контейнер.

Марта невольно усмехнулась, но тут же сделала серьёзное лицо. Зоя Павловна обладала неприятной способностью замечать даже те мысли, которые Марта считала исключительно личными.

— Между прочим, некоторые гости к нам возвращаются, — заметила она, набирая номер сантехника.

— Видимо, надеются, что в следующий раз попадут в мою смену, — отозвалась Зоя Павловна и принялась расставлять чашки.

Марта хотела ответить, но телефон наконец ожил, и знакомый голос Сергея Петровича сообщил, что он уже почти выехал. Выяснилось, что сначала у него сел аккумулятор в автомобиле, потом пришлось искать человека с проводами для прикуривания, а теперь он как раз собирался заехать за необходимыми инструментами.

— Сергей Петрович, — произнесла Марта с опасным спокойствием, — вы вчера сказали, что приедете к восьми. Сейчас половина десятого. У меня полный отель людей, которые хотят помыться, и один особенно настойчивый мужчина, который грозится рассказать о нас всему человечеству. Мне очень нужно, чтобы вы приехали раньше, чем он доберётся до телевидения.

Сантехник заверил, что будет через полчаса, после чего поспешно попрощался.

— Через полчаса, — объявила Марта, убирая телефон.

— То есть к обеду, — перевела Зоя Павловна.

— Не начинайте, пожалуйста.

— Я ещё даже не начинала, — заверила та и, немного помолчав, добавила: — Кстати, у нас опять уволилась горничная.

Марта медленно подняла голову. За последние несколько недель эта фраза успела стать настолько привычной, что её впору было записывать в ежедневный прогноз погоды.

— Какая? — осторожно уточнила она.

— Лена.

— Она проработала четыре дня! — Марта даже отложила телефон, не веря услышанному.

— Да, — с уважением подтвердила Зоя Павловна. — Личный рекорд за этот месяц.

— И что ей не понравилось? — раздражённо спросила Марта, скрестив руки на груди.

— Сказала, что атмосфера тяжёлая, — сообщила женщина, продолжая протирать стойку.

— У нас семейный отель, а не санаторий для нежных фиалок! — возмутилась Марта.

Зоя Павловна наконец подняла на неё глаза.

— Вот именно это я ей и передала. Почему-то не помогло.

Марта закрыла лицо ладонями. Вчера Лена разбила стакан в шестом номере, и Марта, уставшая после бесконечных звонков поставщикам, высказала девушке всё, что думала о невнимательности, ответственности и людях, которые не способны удержать в руках предмет стоимостью сто рублей. Теперь, вспоминая испуганное лицо горничной, она почувствовала неприятный укол совести, но тут же решила, что девушка могла хотя бы предупредить об увольнении заранее.

— Она записку оставила? — спросила Марта, убирая руки от лица.

— Оставила, — кивнула Зоя Павловна и протянула ей сложенный листок.

Марта развернула бумагу и прочитала короткое сообщение, в котором Лена вежливо извинялась за то, что больше не сможет работать в гостинице, и благодарила за предоставленную возможность.

— Очень содержательно, — пробормотала Марта, сминая записку.

— Зато вежливо, — заметила Зоя Павловна.

— Могла бы хоть до конца недели доработать…

— Могла бы, — согласилась женщина. — Только ты вчера сказала, что с таким отношением к работе ей лучше вообще сюда не приходить.

— Это было образное выражение! — возмутилась Марта.

— А она, видимо, не поняла твоего литературного таланта.

Марта шумно выдохнула и посмотрела на список занятых номеров. Гостиница была заполнена почти наполовину, что для дождливого октября считалось вполне приличным результатом, однако радоваться было рано: счета за отопление уже лежали на столе, а впереди маячил очередной ремонт.

— Замечательно, — процедила она — теперь у нас две горничные на двенадцать номеров.

— Одна, — поправила Зоя Павловна.

— Почему одна?! — Марта резко повернулась к ней.

— Нина сегодня выходная.

— Пусть выйдет.

— У неё внук родился, Марточка, — терпеливо пояснила женщина.

— И что? — вырвалось у Марты раньше, чем она успела подумать.

Зоя Павловна медленно сняла очки и посмотрела на неё так, что Марте захотелось немедленно извиниться, хотя она ещё не вполне понимала, за что именно.

— Иногда ты говоришь такие вещи, — произнесла женщина, — что мне хочется проверить, не подменили ли тебя в роддоме.

Марта отвела взгляд. Она прекрасно понимала, что Нина имеет полное право провести выходной с семьёй, просто мысль о том, что придётся самой менять постельное бельё и мыть ванные комнаты, совершенно не вдохновляла.

— Ладно, — буркнула она после небольшой паузы. — Сама уберу номера…

— Вот и славно, — одобрительно кивнула Зоя Павловна.

— Но только сегодня! — предупредила Марта.

— Конечно, дорогая, — с такой готовностью согласилась женщина, что сразу стало ясно: никто ей не поверил.

Гостиница «Отражение» стояла на окраине Озёрска, в нескольких минутах ходьбы от большого озера, окружённого сосновыми лесами. Летом сюда приезжали рыбаки, любители тихого отдыха и городские жители, уставшие от шума и бесконечной спешки. Осенью Озёрск становился особенно красивым: сосны оставались тёмно-зелёными, берёзы вспыхивали золотом, а над водой по утрам стелился густой туман, скрывавший противоположный берег.

Внутри гостиница выглядела так, словно время здесь решило остановиться где-то между прошлым веком и сегодняшним днём. Нижнюю часть стен покрывали деревянные панели тёплого орехового оттенка, а выше тянулись бордовые обои с едва заметным золотистым узором. На окнах висели тяжёлые шторы в тон, и даже дневной свет, пробиваясь сквозь них, приобретал мягкий, почти медовый оттенок.

В холле стояли два глубоких кресла с потёртой бордовой обивкой, между которыми примостился небольшой столик на изогнутых ножках. Латунные светильники отбрасывали на стены тёплые блики, а широкая парадная лестница с резными деревянными перилами поднималась на второй этаж. По её ступеням тянулась бордовая ковровая дорожка, закреплённая потускневшими золотистыми держателями.

Когда-то всё это наверняка выглядело роскошно. Теперь кое-где обои выцвели, дерево потемнело, а кресла требовали новой обивки. И всё же в гостинице оставалось что-то удивительно уютное. Будто она упрямо отказывалась признавать, что лучшие её времена давно прошли.

Сам город был небольшим, но вполне оживлённым. На центральной улице работали пекарня, несколько кафе, продуктовые магазины и сувенирная лавка, где продавались деревянные фигурки, копчёная рыба и магниты с изображением озера. Местные жители знали друг друга если не лично, то хотя бы через общих знакомых, поэтому любая новость распространялась здесь быстрее, чем успевала появиться в газете.

«Отражение» когда-то считалось одной из главных достопримечательностей Озёрска. Большой двухэтажный дом с мансардой, деревянными балконами, широкой парадной лестницей и просторной террасой был построен ещё в конце пятидесятых годов. Тогда здесь располагался дом отдыха, которым руководил прадед Марты. Позже здание перешло под управление её деда, а затем отца, и постепенно превратилось в небольшую семейную гостиницу.

В детстве Марта обожала этот дом. Ей нравилось бегать по длинным коридорам, прятаться за тяжёлыми шторами в гостиной и наблюдать за приезжающими постояльцами, которые казались ей людьми из другого, гораздо более интересного мира. Летом в столовой постоянно звенела посуда, на террасе играла музыка, а из кухни доносился запах свежей выпечки. Даже скрип половиц тогда казался уютным, словно дом разговаривал сам с собой.

Теперь всё было иначе…

Три года назад, после смерти отца, Марта унаследовала гостиницу вместе с её долгами, протекающей крышей, капризной системой отопления и персоналом, который менялся с пугающей регулярностью. Поначалу она была полна решимости вернуть «Отражению» прежнюю славу, но довольно быстро выяснилось, что одного желания недостаточно, особенно когда на банковском счёте денег хватало разве что на новые полотенца.

Дом требовал постоянного внимания: то начинала протекать труба, то ломалась кофемашина, то в самый неподходящий момент переставала закрываться дверь одного из номеров. Марта всё чаще ловила себя на мысли, что управляет не гостиницей, а престарелым родственником с отвратительным характером, который считает своим долгом ежедневно проверять её на прочность.

К полудню сантехник наконец добрался до «Отражения» и, осмотрев систему, сообщил, что проблема серьёзнее, чем он предполагал. Марта выслушала длинное объяснение про трубы, давление и какие-то детали, названия которых тут же забыла, а затем осторожно поинтересовалась стоимостью ремонта.

Услышав сумму, она попросила повторить. Сергей Петрович повторил.

Марта молча посмотрела на него, после чего поблагодарила и отправилась на кухню, потому что разговаривать с людьми в ближайшие десять минут ей категорически не рекомендовалось.

Зоя Павловна обнаружила её за столом перед чашкой остывшего чая. Рядом лежал листок с предварительной сметой, на который Марта смотрела так, словно цифры могли уменьшиться от одного только её недовольства.

— Может, ещё обойдётся, — осторожно предположила Зоя Павловна, заглянув через плечо.

— Вы видели эту сумму? — мрачно спросила Марта.

— Видела, — спокойно подтвердила женщина.

— И после этого говорите «обойдётся»?

— Ну, ты же пока жива, — заметила Зоя Павловна, доставая из шкафа тарелку.

— Утешили, — пробормотала Марта.

Женщина положила перед ней несколько сырников и придвинула сметану.

— Ешь.

— Не хочу, — отмахнулась Марта, не сводя глаз со сметы.

— Значит, просто посиди, — посоветовала Зоя Павловна. — От того, что ты будешь смотреть на бумажку, трубы сами не починятся.

Марта нехотя отложила листок и повернулась к окну. За стеклом виднелся старый сад, где мокрые яблони уже почти сбросили листву, а дорожки блестели после дождя. За невысокой оградой начинался сосновый лес, от которого в сырую погоду тянуло смолой и влажной землёй.

Когда Марта была маленькой, в дальнем углу сада стояли большие деревянные качели. Она почти не помнила их самих, зато хорошо помнила, как однажды отец резко схватил её за руку, когда она попыталась подойти к тому месту.

«Туда нельзя», — сказал он тогда таким голосом, что Марта испугалась сильнее, чем если бы он закричал.

Впрочем, запрещать отец умел прекрасно. Не ходи на чердак, не трогай старые вещи, не играй возле лестницы, не задавай лишних вопросов. Иногда Марте казалось, что весь дом состоит из мест, куда ей нельзя заходить, и предметов, к которым нельзя прикасаться.

— Опять задумалась? — спросила Зоя Павловна, заметив её отсутствующий взгляд.

— Просто смотрю на сад, — ответила Марта, пожав плечами.

— Весной надо будет яблони подрезать, — заметила женщина, тоже выглянув в окно. — А то совсем заросли.

— До весны ещё дожить надо, — усмехнулась Марта.

— Доживём, куда денемся, — уверенно заявила Зоя Павловна.

Марта покачала головой. Её всегда удивляла эта способность говорить о любых неприятностях так, будто они представляли собой временное неудобство, которое можно устранить чашкой чая и хорошим обедом.

— Зоя Павловна, а вы когда-нибудь хотели отсюда уйти? — неожиданно спросила она.

Женщина перестала вытирать стол и удивлённо посмотрела на неё. — Из гостиницы?

— Ну да, — кивнула Марта. — Вы же здесь почти всю жизнь работаете. Неужели ни разу не хотелось всё бросить?

— Хотелось, конечно, — спокойно ответила Зоя Павловна, снова взяв тряпку. — Особенно когда твой дед хозяйничал.

Марта заинтересованно повернулась к ней. О деде в семье говорили редко, а если разговор всё-таки заходил, отец обычно мрачнел и находил повод сменить тему. Сама Марта помнила его смутно: высокий мужчина с тяжёлым взглядом, который почти никогда не улыбался и не любил, когда дети шумели.

— А каким он вообще был? — спросила она. — Я ведь его почти не помню.

Зоя Павловна усмехнулась, но в её улыбке почему-то не было особенного веселья.

— Таким, Марточка, что даже тараканы при нём старались не шуршать.

— Настолько строгим? — удивилась Марта.

— Строгим был твой отец, — возразила женщина, присаживаясь напротив. — А дед твой был человеком, после разговора с которым хотелось уволиться, переехать и сменить фамилию.

Марта рассмеялась, представив, как Зоя Павловна собирает чемодан и уезжает из Озёрска под чужим именем.

— Но вы же остались, — заметила она, когда смех утих.

— Осталась, — кивнула женщина.

— Почему?

Зоя Павловна на некоторое время задумалась, глядя в окно, за которым ветер раскачивал голые ветви яблони.

— Привыкла, наверное, — произнесла она наконец. — Да и дом жалко было. Хороший ведь дом, что бы ты о нём ни говорила.

— Хороший? — Марта выразительно посмотрела на лежащую перед ней смету. — Он только что потребовал от меня сумму, на которую можно купить подержанную машину.

— Дом не виноват, что трубы старые, — возразила Зоя Павловна.

— Конечно. У нас вообще никто ни в чём не виноват. Сантехник не виноват, что опоздал, горничная не виновата, что уволилась, а дом не виноват, что разваливается. Одна я виновата во всём.

— Ну, не во всём, — задумчиво ответила женщина. — Только в том, что на людей бросаешься.

Марта закатила глаза, но спорить не стала.

— Твой прадед очень любил это место, — продолжила Зоя Павловна, словно не заметив её недовольства. — Он говорил, что дому нужно хорошее настроение. Когда гости довольны, когда люди смеются, тогда и всё остальное как-то легче идёт.

— Звучит как совет из дешёвой книжки по управлению гостиницей, — хмыкнула Марта.

— А ты не смейся, — неожиданно серьёзно произнесла женщина. — Раньше здесь действительно было по-другому.

Марта посмотрела на неё внимательнее. В голосе Зои Павловны прозвучала какая-то непривычная задумчивость, словно она вспомнила нечто, о чём не собиралась рассказывать.

— Вы ещё скажите, что дом живой, — усмехнулась Марта, пытаясь вернуть разговору привычную лёгкость.

— Не скажу, — ответила Зоя Павловна.

— Почему? — удивилась Марта.

— Потому что ты потом целую неделю будешь надо мной смеяться, — невозмутимо пояснила женщина и поднялась из-за стола.

Марта несколько секунд смотрела ей вслед, не понимая, шутит та или говорит совершенно серьёзно.

— Зоя Павловна, вы сейчас что имели в виду? — спросила она.

— Я имела в виду, что сырники остывают, — отрезала женщина, направляясь к плите. — Ешь давай, пока я сама тебя кормить не начала.

Марта покачала головой, но всё-таки взяла вилку. Сырники действительно были хорошими, и это немного примирило её с окружающей действительностью.

После обеда Марта вооружилась тележкой для уборки и поднялась на второй этаж. Зоя Павловна предложила помочь, но Марта отказалась, решив, что хотя бы с несколькими номерами способна справиться самостоятельно. В конце концов, она выросла в этой гостинице и прекрасно знала, как меняют постельное бельё, даже если последние годы предпочитала поручать это другим.

В коридоре пахло чистыми полотенцами и старым деревом. Длинная дорожка приглушала шаги, а из большого окна в конце коридора открывался вид на озеро, почти полностью скрытое туманом. В такую погоду вода казалась тёмной и неподвижной, словно огромное зеркало, в котором забыли включить отражение.

Марта остановилась возле седьмого номера и нахмурилась. Дверь была приоткрыта.

Она точно помнила, что утром проверяла этот номер. Последние гости выехали три дня назад, после чего комнату убрали и закрыли. Ключ находился у неё в связке, а второй хранился в шкафчике за стойкой регистрации.

— Ну и кто здесь хозяйничает? — пробормотала Марта, толкая дверь.

Комната встретила её привычным запахом свежего белья и лёгкой прохладой. Кровать была аккуратно заправлена, на письменном столе стояла небольшая лампа, а возле окна располагалось старое кресло с потёртыми подлокотниками. На стене висела картина с изображением озера в солнечный день, написанная каким-то местным художником ещё при жизни отца.

Марта проверила окно, заглянула в ванную и даже открыла шкаф, хотя сама не смогла бы объяснить, кого именно рассчитывала там обнаружить. Всё было на своих местах, никаких следов постороннего присутствия она не заметила.

— Прекрасно, — недовольно произнесла она, возвращаясь в коридор. — Теперь ещё и двери сами открываются.

Она закрыла номер, повернула ключ и несколько раз дёрнула ручку. Замок держал крепко, так что Марта решила, что кто-нибудь из сотрудников просто заходил сюда за запасным бельём и забыл запереть дверь. Правда, спросить было почти не у кого, но это объяснение казалось ей гораздо приятнее остальных.

Уже собираясь идти дальше, она вдруг услышала тихий щелчок за спиной. Марта остановилась и медленно обернулась. Дверь седьмого номера оставалась закрытой.

Она постояла несколько секунд, прислушиваясь к тишине, а потом раздражённо фыркнула. Старые замки, старые половицы, старые трубы — неудивительно, что этот дом постоянно издаёт какие-то звуки. Если обращать внимание на каждый скрип, можно окончательно сойти с ума.

— Марта! — донёсся снизу голос Зои Павловны. — Тебя к телефону!

— Иду! — крикнула она в ответ и покатила тележку к лестнице.

Однако, прежде чем начать спускаться, всё-таки ещё раз посмотрела в сторону седьмого номера. Ничего необычного там не происходило, и Марта мысленно обругала себя за глупость.

К вечеру дождь усилился настолько, что за окнами почти перестали различаться деревья. Гости разошлись по номерам, в столовой убрали после ужина, а Зоя Павловна наконец собралась домой, предварительно убедившись, что Марта хотя бы поужинала.

— Завтра приду пораньше, — сообщила она, застёгивая пальто.

— Зачем? — удивилась Марта, сидевшая за стойкой с очередной стопкой счетов.

— Посмотрю, как ты тут без меня справляешься, — ответила женщина, поправляя шарф.

— Прекрасно справляюсь, — заверила Марта, не поднимая головы.

— Вот и проверим, — усмехнулась Зоя Павловна, направляясь к двери.

У самого выхода она остановилась и обернулась.

— И не сиди до ночи над этими бумажками, Марточка. От недосыпа ты ещё злее становишься.

— Не буду, — машинально ответила Марта.

— Я тебя знаю, — строго произнесла женщина.

— Тогда зачем спрашиваете? — парировала Марта, наконец подняв голову.

Зоя Павловна покачала головой, но спорить не стала. Через несколько секунд входная дверь закрылась за ней, и гостиница погрузилась в ту особенную вечернюю тишину, которую Марта любила больше всего.

В такие минуты никто не требовал дополнительных полотенец, не жаловался на температуру воды и не спрашивал, почему в Озёрске нет круглосуточного ресторана. Можно было спокойно заняться документами, проверить бронирования и хотя бы ненадолго представить, что всё находится под контролем.

Холл освещали два настенных светильника, отбрасывавших мягкие жёлтые пятна на деревянные панели. Возле окна стоял старый комод с потемневшими латунными ручками, а за стойкой регистрации стояли большие часы в резном корпусе, доставшиеся гостинице ещё от прадеда.

Марта помнила эти часы с детства, хотя их глубокий бой знала главным образом по рассказам Зои Павловны. В её собственных воспоминаниях стрелки всегда стояли на одном месте, а потемневший циферблат казался такой же неизменной частью холла, как лестница и стойка регистрации.

Теперь часы иногда подавали признаки жизни, словно старый механизм никак не мог решить, стоит ли ему снова браться за работу.

Марта уже трижды вызывала мастера. Тот внимательно осматривал механизм, что-то подкручивал и каждый раз уверял, что серьёзных неисправностей не видит. В последний приезд он посоветовал следить за заводом и при необходимости осторожно поправлять маятник.

Марта то следила, но часы по-прежнему не ходили.

Подняв голову, Марта заметила, что стрелки показывают без десяти девять, хотя на телефоне уже было двадцать минут десятого. Она тяжело вздохнула, отложила документы и подошла к часам.

— Опять за старое? — недовольно спросила она, открывая стеклянную дверцу.

Маятник неподвижно висел внутри корпуса. Марта осторожно подтолкнула его пальцами, и тот несколько раз качнулся из стороны в сторону, после чего снова замер.

— Ну конечно, — пробормотала она, скрестив руки на груди. — У вас тут у всех сегодня забастовка? Вода не греется, горничные увольняются, двери открываются, теперь ещё и ты решил отдохнуть.

Она легонько постучала пальцем по деревянному корпусу, словно рассчитывала пристыдить старый механизм.

— Между прочим, я вас всех содержу. И была бы очень признательна, если бы хоть кто-нибудь это оценил.

Часы, разумеется, ничего не ответили.

Где-то наверху скрипнула половица, и Марта машинально подняла голову. Вероятно, кто-то из гостей вышел из номера, хотя звук показался ей странно отчётливым для второго этажа.

Она закрыла дверцу часов и вернулась за стойку, решив, что завтра снова позвонит мастеру. Правда, от одной мысли о дополнительных расходах у неё начинала болеть голова.

На столе лежала стопка неоплаченных счетов, и Марта взяла верхний, надеясь, что хотя бы там сумма окажется не такой страшной. Надежда прожила недолго: пробежав глазами по цифрам, она раздражённо откинулась на спинку стула.

— Да чтоб вас всех… — вырвалось у неё.

В ту же секунду один из настенных светильников погас.

Марта замолчала и медленно повернула голову.

Лампа не горела, хотя соседний светильник продолжал исправно освещать холл. Несколько секунд она смотрела на тёмный плафон, потом устало подняла глаза к потолку.

— Даже не начинай, — предупредила она неизвестно кого.

Светильник мигнул и снова загорелся.

Марта замерла, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Конечно, всему имелось разумное объяснение: старая проводка, плохой контакт, сырость после дождя. В этом доме вообще было достаточно причин, по которым свет мог вести себя странно, и ни одна из них не имела отношения к мистике.

— Очень смешно, — пробормотала она, пытаясь убедить себя, что разговаривает исключительно с электричеством.

За окнами шумел дождь, где-то в глубине дома негромко гудел холодильник, а из кухни доносилось привычное тиканье маленьких настенных часов. Марта уже собиралась вернуться к счетам, когда вдруг услышала ещё один звук — тихий, но совершенно отчётливый. Она подняла голову.

Большой маятник старых часов медленно раскачивался из стороны в сторону.

Марта несколько секунд смотрела на него, не понимая, что произошло. Она ведь только что пыталась запустить механизм, и ничего не получилось. Теперь же маятник двигался совершенно свободно, словно кто-то невидимый осторожно подтолкнул его в нужный момент.

Она достала телефон и посмотрела на время, было двадцать три минуты десятого. Однако стрелки часов по-прежнему показывали без десяти девять.

Марта подошла ближе и прислушалась. Маятник продолжал двигаться, но минутная стрелка оставалась неподвижной, будто механизм решил работать лишь наполовину.

— Ну и что это за представление? — недовольно спросила она, заглядывая за стекло.

Марта постояла ещё немного, потом устало потёрла переносицу. За сегодняшний день она успела выслушать жалобы постояльцев, поругаться с сантехником, потерять очередную горничную и узнать, сколько будет стоить ремонт системы горячего водоснабжения. Если теперь ещё начать переживать из-за часов, до утра можно не дожить.

— Ладно, — вздохнула она, закрывая дверцу. — Хоть кто-то сегодня решил поработать.

Она выключила настольную лампу, собрала счета и направилась к лестнице, собираясь наконец подняться к себе. Завтра предстоял очередной день, который наверняка начнётся с какой-нибудь неприятности, и Марта искренне надеялась, что хотя бы ночью гостиница даст ей отдохнуть.

Уже поставив ногу на первую ступеньку, она вдруг остановилась.

Старые часы за её спиной негромко ударили один раз.

Марта резко обернулась.

Маятник продолжал раскачиваться, а стрелки всё так же показывали без десяти девять.

Она нахмурилась, прислушалась и подождала ещё немного, но больше ничего не произошло.

— Совсем с ума сошли, — пробормотала Марта и, покачав головой, начала подниматься по лестнице.

В пустом холле снова воцарилась тишина, нарушаемая только размеренным тиканьем старого механизма. Часы продолжали идти, хотя стрелки оставались на месте.

А за окнами гостиницы «Отражение» дождь постепенно стихал, оставляя после себя мокрые дорожки, тёмные деревья и едва заметный туман, который медленно поднимался от озера.

Глава 2

На следующее утро Марта проснулась от настойчивого телефонного звонка. Некоторое время она лежала с закрытыми глазами, надеясь, что звук прекратится сам собой, но телефон явно придерживался другого мнения и продолжал вибрировать на прикроватной тумбочке.

Не открывая глаз, Марта нащупала его рукой и поднесла к уху.

— Если кто-нибудь умер, говорите сразу, — сонно пробормотала она. — Если нет, перезвоните через час.

— Марточка, ты что, ещё спишь? — раздался бодрый голос Зои Павловны.

Марта приоткрыла один глаз и посмотрела на часы. Было семь сорок.

— Зоя Павловна, я легла в два ночи, — простонала она, натягивая одеяло на голову. — У меня есть законное право поспать хотя бы до восьми.

— Конечно, есть, дорогая, — невозмутимо согласилась женщина. — Только у нас тут небольшая неприятность.

Марта медленно убрала одеяло с лица.

— Насколько небольшая?... — настороженно спросила она.

— Смотря с чем сравнивать.

— Зоя Павловна!!!

— Да не кричи ты так, я прекрасно слышу. Просто у нас в холле потолок немного подтекает.

Марта села на кровати.

— Что значит «немного»?!

— Ну, если поставить ведро, то вполне терпимо.

— А если не ставить?

— Тогда придётся ставить два, — спокойно пояснила Зоя Павловна.

Марта закрыла глаза и мысленно досчитала до пяти. До десяти она уже давно перестала считать, поскольку практика показывала, что это совершенно бесполезно.

— Я сейчас спущусь, — процедила она и сбросила вызов.

Её небольшая квартира располагалась в мансардной части гостиницы. Когда-то здесь находились комнаты для персонала, но отец переделал несколько помещений под отдельное жильё, и после его смерти Марта решила остаться. Поначалу ей казалось удобным жить прямо на работе: не нужно тратить время на дорогу, всегда можно проверить, всё ли в порядке, а если ночью что-нибудь случится, она окажется рядом.

Через три года Марта поняла, что это было одной из самых неудачных идей в её жизни.

Работа теперь находила её в любое время суток, включая выходные, праздники и те редкие минуты, когда она пыталась принять ванну. Иногда ей казалось, что гостиница специально ждёт, пока она расслабится, чтобы немедленно сообщить о новой неисправности.

Накинув тёплый кардиган, Марта кое-как собрала волосы в пучок и спустилась вниз.

В холле её встретила Зоя Павловна, вооружённая шваброй и ведром. Посреди помещения стоял небольшой таз, в который с потолка с равномерной настойчивостью падали капли воды.

— Доброе утро! — приветливо сказала женщина.

Марта посмотрела на таз, потом на потолок и только после этого перевела взгляд на Зою Павловну.

— Вы издеваетесь? — мрачно поинтересовалась она.

— С чего бы? — удивилась та. — Я тебе ещё по телефону сказала, что потолок подтекает.

— Вы сказали «немного»!

— Так немного и подтекает. Вот если бы с потолка лилось, тогда я бы сказала «сильно».

Марта запрокинула голову. На белой штукатурке расплывалось небольшое тёмное пятно, из которого периодически срывались капли. Судя по расположению, вода просачивалась где-то возле старого водостока, который она собиралась проверить ещё прошлой весной.

Уже был октябрь, и водосток, очевидно, решил напомнить о себе самостоятельно.

— Прекрасно, — пробормотала Марта. — Просто замечательно. Вчера горячая вода, сегодня крыша. Завтра, наверное, фундамент попросит отпуск.

— Не накликай, — строго предупредила Зоя Павловна, переставляя таз чуть левее.

Марта достала телефон и набрала номер мастера, который занимался кровлей. Пока шли гудки, она с тоской посмотрела на старые часы над стойкой регистрации. Стрелки всё ещё показывали без десяти девять.

— Хоть бы раз правильно время показывали, — раздражённо пробормотала Марта.

Маятник медленно качнулся.

Марта смутилась. Вчера вечером маятник вдруг начал раскачиваться после очередной остановки, и она была уверена, что к утру он снова замрёт. Однако теперь механизм продолжал размеренно тикать, хотя стрелки почти не сдвинулись.

— Что? — переспросила Зоя Павловна, не расслышав её слов.

— Да часы эти упрямые, — отмахнулась Марта. — Вчера маятник сам остановился, потом снова пошёл, а стрелки будто и не замечают, что время движется.

Зоя Павловна подняла голову и несколько секунд смотрела на циферблат.

— Может, просто механизм старый, — предположила она.

— Мастер говорит, что исправный.

— Значит, мастер плохой.

— Или часы ненормальные.

— В нашем доме всякое бывает, — задумчиво произнесла Зоя Павловна, после чего снова взялась за швабру.

Марта хотела уточнить, что именно та имела в виду, но в этот момент мастер наконец ответил, и разговор пришлось отложить.

К десяти утра течь удалось временно остановить, а Марта получила ещё одну предварительную смету, которая ничуть не улучшила её настроение. Сантехник тем временем сообщил, что необходимые детали для системы горячего водоснабжения привезут только завтра, и Марта с трудом удержалась от желания спросить, не проще ли сразу закрыть гостиницу и открыть здесь музей технических неисправностей.

Позже, когда с протекающей крышей удалось хотя бы временно разобраться, Марта застала Зою Павловну в холле возле старых часов. Женщина протирала деревянный корпус мягкой тряпкой, осторожно обходя резные завитки, и смотрела на него с такой бережностью, что Марта невольно остановилась рядом.

— Зоя Павловна, а почему они вообще столько лет стоят? — спросила Марта, взглянув на циферблат. — Неужели никто так и не сумел их починить?

Зоя Павловна опустила тряпку и улыбнулась, словно вопрос напомнил ей что-то дорогое. — Твой дед рассказывал мне, что прадед привёз их сюда едва ли не первым делом, ещё когда гостиницу только готовили к открытию. Перед приездом самых первых гостей он сам завёл механизм и сказал, что теперь у дома появилось сердце. Пока часы идут, говорил он, и гостиница живёт своей жизнью.

Марта посмотрела на неподвижные стрелки и представила незнакомого ей молодого прадеда, который стоял на этом самом месте, прислушиваясь к первому тиканью. — А потом что случилось?

— Когда прадеда не стало, часы остановились почти сразу, — тихо ответила Зоя Павловна, погладив потемневшее дерево. — Сначала все думали, что просто забыли их вовремя завести, а потом выяснилось, что дело не только в этом. Твой дед принял гостиницу, на него навалились заботы и неприятности, и до часов руки доходили редко. Мастеров, конечно, приглашали, но одни ничего не находили, другие что-то поправляли, а через неделю всё возвращалось на круги своя.

— И так они простояли до меня? — Марта почувствовала неожиданную грусть, хотя ещё утром была готова назвать эти часы очередной бесполезной проблемой.

— Почти так, Марточка. Иногда маятник запускался, а стрелки всё равно не шли. Твой отец тоже пытался их спасти, но потом перестал. — Ответила Зоя Павловна и, помедлив, добавила с мягкой улыбкой: — Может, всё-таки дождутся человека, который сумеет вернуть им ход.

Марта усмехнулась, собираясь сказать что-нибудь о стоимости хороших часовщиков, но вместо этого ещё раз взглянула на циферблат. Неожиданно ей захотелось, чтобы старый механизм заработал не ради удобства постояльцев, а просто потому, что когда-то с него началась жизнь этого дома.

Впрочем, к полудню жизнь начала понемногу налаживаться. Постоялец, грозившийся написать разгромный отзыв, уехал, предварительно сообщив, что больше никогда не вернётся. Марта пожелала ему счастливого пути с такой искренностью, что Зоя Павловна потом ещё долго качала головой.

После обеда в гостинице стало тихо. Несколько гостей отправились гулять к озеру, другие разъехались по своим делам, и Марта наконец смогла спокойно заняться документами. Она сидела за стойкой регистрации, сверяя бронирования на ближайшие выходные, когда входная дверь открылась и в холл вошла пожилая женщина.

Первое, на что обратила внимание Марта, было пальто.

Сиреневое, с широким воротником и крупными пуговицами, оно выглядело так, словно его владелица совершенно не собиралась подстраиваться под унылую октябрьскую погоду. На голове женщины красовалась небольшая шляпка с тёмно-фиолетовой лентой, а на груди поблёскивала необычная брошь в виде стрекозы. В одной руке она держала трость с серебристой ручкой, в другой — кожаную сумочку, явно пережившую не одно десятилетие.

За женщиной по полу с трудом катился огромный чемодан на колёсиках, который, судя по всему, был старше самой гостиницы лишь ненамного.

Незнакомка остановилась посреди холла, огляделась и глубоко вздохнула.

— Надо же, — произнесла она негромко. — Почти ничего не изменилось.

Марта подняла голову от журнала.

— Добрый день, — сказала она, автоматически переходя на привычный рабочий тон. — Вы к нам заселяться?

Женщина посмотрела на неё с таким вниманием, словно пыталась разглядеть что-то за её лицом.

— Надеюсь, милочка, — ответила она наконец. — Если, конечно, у вас ещё принимают гостей.

— Принимают, — заверила Марта, хотя после утреннего происшествия с потолком сама уже не была в этом полностью уверена. — У вас бронь?

— Нет, — спокойно ответила незнакомка. — Я решила, что раз уж приехала, то как-нибудь договоримся.

Марта сдержанно улыбнулась. Люди, которые приезжали без бронирования и рассчитывали «как-нибудь договориться», обычно доставляли больше всего хлопот.

— На сколько ночей вам нужен номер? — уточнила она, открывая журнал.

— Как получится, — ответила женщина, неторопливо снимая перчатки.

Марта подняла глаза.

— Простите?

— Я говорю, как получится, дорогая. В моём возрасте далеко не всё можно планировать заранее.

Марта несколько секунд смотрела на неё, пытаясь понять, шутит ли гостья, но та выглядела совершенно серьёзной.

— У нас обычно бронируют конкретное количество ночей, — осторожно пояснила Марта.

— Какая предусмотрительность, — одобрительно кивнула женщина. — Значит, давайте для начала три. А там посмотрим, что получится.

Марта записала количество ночей и потянулась за регистрационной карточкой.

— Ваше имя, пожалуйста.

— Цветкова Роза Архиповна, — представилась женщина, выпрямляясь с неожиданным достоинством. — Можете просто Роза, но подозреваю, что вам будет неудобно.

Марта невольно улыбнулась.

— Хорошо, Роза Архиповна. Паспорт у вас с собой?

— Разумеется, — ответила та, открывая сумочку. — Я ещё не настолько стара, чтобы путешествовать без документов и здравого смысла. Хотя второе иногда оставляю дома.

Она начала перебирать содержимое сумки, извлекая оттуда очки в массивной оправе, небольшой блокнот, платок с вышитыми инициалами и несколько конфет в ярких обёртках.

— Вот ведь, — недовольно пробормотала женщина. — Когда ничего не ищешь, всё лежит на виду. Стоит понадобиться — оно немедленно прячется.

Марта наблюдала за происходящим с возрастающим любопытством. Незнакомка совершенно не походила на обычных постояльцев «Отражения», которые приезжали с рюкзаками, удочками или дорожными сумками. В ней чувствовалась какая-то старомодная уверенность, словно она привыкла появляться в незнакомых местах и немедленно становиться центром внимания.

Наконец паспорт нашёлся в боковом отделении сумочки, и Роза Архиповна с торжеством положила его на стойку.

— Вот он, голубчик. Я уже начала подозревать, что оставила его в поезде.

— Вы приехали поездом? — удивилась Марта, открывая документ.

— До ближайшей станции, а потом на машине. Ваш Озёрск, я смотрю, всё так же предпочитает держаться подальше от цивилизации.

— У нас есть автобусное сообщение, — сухо заметила Марта.

— Ах, автобусы! — оживилась женщина. — Прекрасное изобретение, если у человека есть лишние три часа и желание познакомиться с половиной района.

Марта невольно усмехнулась и принялась заполнять документы. Роза Архиповна тем временем продолжала рассматривать холл, задерживая взгляд то на старом комоде, то на деревянных панелях, то на широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

Когда её взгляд остановился на больших часах, женщина неожиданно замолчала.

— Они всё ещё здесь, — тихо произнесла она.

Марта подняла голову. — Кто?

— Часы, милочка, — пояснила Роза Архиповна, указывая тростью. — Я думала, их давно убрали.

— А зачем их убирать? — удивилась Марта. — Они здесь всегда стояли.

— Именно, — задумчиво ответила женщина. — Всегда.

Она подошла ближе к часам и некоторое время наблюдала за маятником, который продолжал медленно раскачиваться за стеклом.

— Странно, — пробормотала Роза Архиповна.

— Что именно? — насторожилась Марта.

— Они идут.

— Ну, это громко сказано, — усмехнулась Марта. — Маятник двигается, а стрелки почти стоят. Мастер уже три раза приезжал, но толку никакого.

Роза Архиповна слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то.

— Ваш прадед очень любил эти часы, — произнесла она после небольшой паузы.

Марта замерла с ручкой в руке.

— Простите, откуда вы знаете моего прадеда? — спросила она, внимательно посмотрев на гостью.

Женщина повернулась к ней, и на её лице появилась едва заметная улыбка.

— А ты, значит, совсем меня не помнишь, Марточка?

Марта почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Она не любила, когда незнакомые люди называли её уменьшительным именем. Так к ней обращалась Зоя Павловна, иногда старые знакомые семьи, но эта женщина появилась в гостинице всего несколько минут назад.

— Мы знакомы? — осторожно спросила Марта.

Роза Архиповна некоторое время смотрела на неё, словно решая, стоит ли отвечать сразу.

— Были знакомы, — произнесла она наконец. — Правда, тогда ты была совсем маленькая, с двумя косичками и ужасной привычкой прятать чужие тапочки.

Марта нахмурилась. Что-то смутно шевельнулось в памяти: летний день, деревянная терраса, чей-то смех и женщина в ярком платье, которая обещала пожаловаться её отцу, если тапочки немедленно не вернутся на место.

— Подождите… — медленно произнесла она. — Вы…

— Не торопись, дорогая, — мягко остановила её Роза Архиповна. — У тебя ещё будет время вспомнить.

В этот момент из столовой появилась Зоя Павловна с корзиной чистых салфеток. Увидев пожилую гостью возле часов, она остановилась так резко, что несколько салфеток едва не выпали на пол.

— Господи помилуй… — выдохнула она, вглядываясь в лицо женщины. — Роза Архиповна?

Незнакомка повернулась к ней и широко улыбнулась.

— Зоенька! — радостно воскликнула она. — А ты всё такая же!

Зоя Павловна поставила корзину на ближайший столик и медленно подошла ближе, не сводя с гостьи изумлённого взгляда.

— Надо же, — пробормотала она. — А я думала, вы давно умерли!

Марта зажмурилась. За последние сутки ей уже не раз хотелось провалиться сквозь землю, но сейчас желание стало особенно сильным.

Однако Роза Архиповна совершенно не обиделась. Напротив, она весело рассмеялась, и её смех неожиданно звонко разнёсся по холлу.

— Я тоже, Зоенька, — ответила она, вытирая уголок глаза платочком. — Но, как видишь, ошиблась.

Зоя Павловна несколько секунд смотрела на неё, потом тоже рассмеялась и неожиданно крепко обняла старую знакомую.

Марта наблюдала за происходящим с растущим недоумением. Она никогда не видела, чтобы Зоя Павловна так радовалась появлению постояльцев, особенно тех, кто приезжал без бронирования и не мог определиться с датой отъезда.

— Вы знакомы? — наконец спросила она, когда женщины немного успокоились.

— Знакомы? — переспросила Зоя Павловна, поворачиваясь к ней. — Да я эту женщину ещё молодой помню! Она к твоему прадеду приезжала, потом к деду, а позже и к отцу твоему заглядывала.

— И каждый раз ты кормила меня так, словно я приехала из голодного края, — добавила Роза Архиповна, с удовольствием оглядывая Зою Павловну.

— А вы каждый раз говорили, что ничего не будете есть, — парировала та. — После чего просили добавки.

— Потому что у тебя всегда прекрасно получались пироги, — невозмутимо пояснила Роза Архиповна.

Марта перевела взгляд с одной женщины на другую.

— Подождите, — произнесла она, чувствуя, что окончательно перестаёт понимать происходящее. — Так вы родственница?

Роза Архиповна посмотрела на неё с лёгкой укоризной.

— Ну наконец-то, дорогая. Я уже начала опасаться, что придётся предъявлять родословную.

— Роза Архиповна приходится родственницей твоему отцу, — пояснила Зоя Павловна. — Дальней, правда, но всё-таки роднёй.

— Очень дальней, — подтвердила гостья. — Настолько, что при желании можно было бы вообще не вспоминать о родстве. Но мы с твоим отцом поддерживали связь.

Марта почувствовала неожиданное раздражение. Она не любила разговоры об отце, особенно когда их начинали люди, которых она почти не помнила. После его смерти многие знакомые семьи вдруг сочли своим долгом рассказать ей, каким замечательным человеком он был, и каждый раз Марте хотелось спросить, почему этот замечательный человек так редко проявлял свои лучшие качества дома.

— Понятно, — сухо произнесла она, возвращаясь к документам. — Тогда вам, наверное, будет удобнее номер на первом этаже?

Роза Архиповна внимательно посмотрела на неё, но никак не прокомментировала внезапную перемену тона.

— Если можно, дорогая, я бы предпочла второй, — ответила она. — Только не слишком далеко от лестницы. Колени у меня уже не те, что раньше.

— У нас есть свободный шестой номер, — предложила Марта. — Он как раз недалеко от лестницы.

— Прекрасно, — кивнула женщина. — А седьмой занят?

Марта подняла голову.

— Нет, — ответила она после небольшой паузы. — Но шестой удобнее. Он просторнее, и там недавно обновили мебель.

— Тогда шестой, — легко согласилась Роза Архиповна, словно вопрос не имел для неё никакого значения.

Однако Марта успела заметить, как женщина ещё раз взглянула в сторону лестницы, прежде чем отвернуться.

Зоя Павловна тем временем уже распорядилась насчёт чая и пообещала помочь гостье с чемоданом. Роза Архиповна решительно отказалась от помощи, заявив, что пока способна самостоятельно распоряжаться собственным багажом, но, попытавшись сдвинуть огромный чемодан с места, всё-таки признала, что иногда независимость требует разумных компромиссов.

— Марточка, помоги Розе Архиповне подняться, — попросила Зоя Павловна. — А я пока чай приготовлю.

Марта хотела напомнить, что у неё полно работы, но встретилась с таким выразительным взглядом, что спорить передумала.

— Конечно, — сдержанно ответила она, выходя из-за стойки.

Они направились к лестнице. Роза Архиповна поднималась медленно, придерживаясь за перила, но от помощи отказывалась с упорством человека, который привык самостоятельно принимать решения.

На середине лестницы она неожиданно остановилась.

Марта, шедшая следом с чемоданом, едва не столкнулась с ней.

— Что случилось? — встревоженно спросила она.

Роза Архиповна смотрела на широкие деревянные ступени, и выражение её лица вдруг стало совсем другим. Исчезла весёлая насмешливость, с которой она разговаривала в холле, а пальцы крепче сжали ручку трости.

— Ничего, дорогая, — ответила она после небольшой паузы. — Просто вспомнила кое-что.

— Что именно? — уточнила Марта.

Женщина медленно провела ладонью по гладким перилам.

— Когда-то здесь было очень шумно, — тихо произнесла она. — Люди постоянно ходили туда-сюда, смеялись, спорили. Твой прадед любил, когда в доме было много гостей.

Марта посмотрела на пустой холл внизу.

— Сейчас тоже гости бывают, — заметила она, стараясь не выдать раздражения.

— Конечно, бывают, — мягко согласилась Роза Архиповна. — Только дом почему-то стал совсем другим.

Марта нахмурилась. — В каком смысле?

Роза Архиповна повернулась к ней и улыбнулась, но улыбка получилась немного грустной.

— Не обращай внимания, Марточка. Старые люди любят вспоминать прошлое. Особенно когда оно кажется им лучше настоящего.

Она продолжила подниматься, а Марта ещё несколько секунд стояла на лестнице, пытаясь понять, почему слова пожилой родственницы оставили у неё такое неприятное чувство.

Шестой номер Розе Архиповне понравился. Она внимательно осмотрела комнату, одобрительно кивнула при виде старого письменного стола и даже похвалила шторы, которые Марта лично выбирала прошлой весной.

— Очень уютно, — заключила женщина, ставя сумочку на кровать. — Только немного холодновато…

— Отопление работает, — поспешно заверила Марта.

— Я не про температуру, дорогая, — ответила Роза Архиповна, но объяснять не стала.

Марта почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение. За последние полчаса эта женщина успела произнести столько странных замечаний, что их вполне хватило бы на отдельную книгу.

— Если вам что-нибудь понадобится, звоните на стойку регистрации, — сказала она, направляясь к двери.

— Марточка, подожди, — неожиданно окликнула её Роза Архиповна.

Марта остановилась.

Женщина сидела на краю кровати, сложив руки на коленях. Теперь, когда шляпка и пальто были сняты, она выглядела заметно старше. На лице проступили глубокие морщины, а под глазами лежали тёмные тени, которые Марта раньше не заметила.

— Я ведь не просто так приехала, — тихо произнесла Роза Архиповна.

Марта насторожилась.

— А зачем?

Женщина некоторое время молчала, словно подбирая слова.

— Хотела с тобой поговорить, — ответила она наконец. — О твоём отце. И о том, что происходило здесь много лет назад.

Марта почувствовала, как у неё неприятно сжался желудок.

— Если вы собираетесь рассказывать, каким замечательным человеком он был, — холодно произнесла она, — то я уже слышала достаточно подобных историй.

Роза Архиповна внимательно посмотрела на неё, но не обиделась.

— Нет, дорогая, — мягко ответила она. — Я не собираюсь убеждать тебя в том, чего ты сама не чувствовала.

Марта растерялась. Такой ответ оказался совершенно неожиданным.

— Тогда о чём вы хотите поговорить? — спросила она уже спокойнее.

— О том, каким он был до того, как стал человеком, которого ты помнишь, — произнесла женщина. — И почему так изменился.

За окном зашумел ветер, ударив мокрыми ветвями по стеклу. Марта невольно вздрогнула, хотя прекрасно понимала, откуда донёсся звук.

— Вы что-то знаете? — тихо спросила она.

Роза Архиповна вздохнула и осторожно поправила покрывало рядом с собой.

— Кое-что знаю, — ответила она. — Но не всё. И, боюсь, некоторые вещи мне самой до сих пор непонятны.

Марта хотела задать ещё несколько вопросов, но женщина вдруг побледнела и прикрыла глаза, словно у неё закружилась голова.

— Вам плохо? — встревожилась Марта, шагнув ближе.

— Нет-нет, милочка, — поспешно заверила Роза Архиповна, слабо улыбнувшись. — Просто дорога утомила. В моём возрасте путешествия уже не такое приятное развлечение, как раньше.

Марта внимательно посмотрела на неё. Теперь она заметила, что руки пожилой женщины слегка дрожат, а дыхание стало немного тяжелее.

— Может, вызвать врача? — предложила она.

— Не нужно, дорогая, — покачала головой Роза Архиповна. — Я знаю свои болячки лучше любого врача. Просто немного отдохну, и всё будет хорошо.

Марта не стала спорить, хотя тревога никуда не исчезла.

— Тогда я попрошу Зою Павловну принести вам чай, — сказала она.

— Вот это будет замечательно, — оживилась женщина. — Только пусть не кладёт сахар. Я его терпеть не могу, а она вечно забывает.

Марта невольно улыбнулась. — Хорошо. Без сахара.

Она уже взялась за дверную ручку, когда Роза Архиповна снова окликнула её.— Марточка…

— Да? — обернулась Марта.

Женщина смотрела на неё серьёзно, без прежней весёлой насмешливости.

— Ты ведь не собираешься продавать гостиницу?

Вопрос застал Марту врасплох.

— А что? — насторожилась она.

— Просто спрашиваю, — ответила Роза Архиповна.

Марта задумалась. За последние месяцы мысль о продаже возникала у неё не раз, особенно когда приходили счета за отопление или очередной мастер сообщал стоимость ремонта. Иногда ей казалось, что проще избавиться от этого огромного дома и начать нормальную жизнь где-нибудь подальше от Озёрска.

— Пока нет, — наконец ответила она. — Хотя иногда очень хочется.

Роза Архиповна медленно кивнула.

— Понимаю, — тихо произнесла она. — Твой отец тоже когда-то хотел уехать отсюда.

Марта удивлённо посмотрела на неё.

— Отец? — переспросила она. — Он же всю жизнь прожил в этой гостинице.

— Именно, дорогая, — ответила женщина, и в её голосе прозвучала странная печаль. — Именно поэтому и хотел.

Марта ещё некоторое время стояла у двери, ожидая продолжения, но Роза Архиповна устало прикрыла глаза, давая понять, что разговор окончен.

Выйдя в коридор, Марта осторожно закрыла дверь шестого номера и прислонилась к стене. Ей казалось, что за последние полчаса привычная жизнь неожиданно сдвинулась с места, хотя внешне ничего особенного не произошло. Просто приехала пожилая родственница, которую она почти не помнила, и начала задавать странные вопросы. Однако Марта никак не могла избавиться от ощущения, что Роза Архиповна знает о её семье гораздо больше, чем собирается рассказать.

Она направилась к лестнице, но, проходя мимо седьмого номера, неожиданно остановилась. Дверь была закрыта.

Марта прекрасно помнила, как вчера сама повернула ключ в замке. И всё же теперь ей почему-то захотелось проверить ручку ещё раз.

Она осторожно нажала на неё.

Заперто.

— Совсем уже, — пробормотала Марта, недовольно качая головой.

Снизу донёсся голос Зои Павловны, которая звала её помочь с какими-то документами, и Марта поспешила спуститься.

Она не заметила, как за закрытой дверью седьмого номера едва слышно скрипнула половица.

Глава 3

К вечеру Марта успела трижды пожалеть, что не спросила Розу Архиповну обо всём сразу. Сначала она решила, что пожилой женщине действительно нужно отдохнуть после дороги, затем её отвлекли поставщики, а ближе к ужину выяснилось, что в четвёртом номере перестал работать телевизор. Пока Марта объясняла постояльцу, что отсутствие спортивного канала в течение одного вечера вряд ли можно считать нарушением основных прав человека, мысли о неожиданной родственнице временно отошли на второй план.

Однако стоило ей вернуться за стойку регистрации, как вопросы снова полезли в голову. Откуда Роза Архиповна так хорошо знала её отца? Почему он хотел уехать из гостиницы, которую всю жизнь считал своим домом? И что такого произошло здесь много лет назад, о чём теперь необходимо разговаривать с почти незнакомой женщиной?

Особенно Марту раздражало последнее обстоятельство. Она терпеть не могла недомолвок, хотя сама регулярно отвечала на неудобные вопросы фразами «потом разберёмся» и «не сейчас». Впрочем, за собой она подобного недостатка предпочитала не замечать.

— Ты уже минут десять смотришь на одну и ту же страницу, — заметила Зоя Павловна, появившись из столовой с корзиной чистых салфеток. — Если там ничего не написано, могу принести другую.

Марта вздрогнула и посмотрела на раскрытый журнал бронирований. Действительно, последние несколько минут она разглядывала список гостей на пятницу, совершенно не понимая, кто из них когда собирается приехать.

— Я думаю, — недовольно ответила она, закрывая журнал.

— Вижу, — кивнула Зоя Павловна. — По лицу заметно. Обычно ты так смотришь, когда получаешь счёт за электричество.

— Очень смешно, — пробормотала Марта. — Лучше скажите, что вы знаете о Розе Архиповне?

Зоя Павловна перестала раскладывать салфетки и задумчиво посмотрела на лестницу.

— А что именно тебя интересует?

— Для начала — кто она такая. Кроме того, что приходится нам какой-то дальней родственницей и любит задавать странные вопросы.

— Хорошая женщина, — ответила Зоя Павловна. — Всегда была немного чудная, но добрая. Когда-то часто приезжала к твоему прадеду, потом стала появляться реже. Последний раз я её видела, наверное, лет пятнадцать назад.

— И вы никогда не рассказывали мне о ней? — удивилась Марта.

— А ты спрашивала? — невозмутимо поинтересовалась женщина.

Марта открыла рот, собираясь возразить, но почти сразу закрыла. С этим аргументом спорить было трудно.

— Она сказала, что мой отец хотел уехать из гостиницы, — произнесла Марта после небольшой паузы. — Вы об этом знали?

Зоя Павловна медленно сложила салфетку и положила её в корзину.

— Твой отец много чего хотел, Марточка, — ответила она наконец. — Только редко говорил об этом вслух.

— Например?

— Например, чтобы ты перестала спорить с ним по каждому поводу.

— Это было взаимно, — сухо заметила Марта.

— Не сомневаюсь, — вздохнула Зоя Павловна. — Вы оба были упрямые, как два старых осла. Только он ещё и старше, поэтому считал, что имеет право упрямиться больше.

Марта невольно улыбнулась: — А если без шуток?

Зоя Павловна посмотрела на неё внимательнее. За окном уже темнело, и в стекле отражались освещённый холл, стойка регистрации и большие часы, которые после вчерашних странностей снова показывали неправильное время.

— Без шуток, — медленно произнесла она, — твой отец очень изменился после смерти деда. До этого был совсем другим человеком.

— Каким? — тихо спросила Марта.

— Весёлым, представь себе. Любил гостей, умел разговаривать с людьми, иногда даже шутил. Ты, наверное, и не помнишь его таким.

Марта задумалась. В её воспоминаниях отец почти всегда был серьёзным, раздражённым и чем-то недовольным. Он мог часами проверять счета, ругать сотрудников за малейшую ошибку и требовать, чтобы она возвращалась домой до темноты, даже когда ей уже исполнилось шестнадцать.

— Не помню, — призналась она.

— Вот и я о том, — вздохнула Зоя Павловна. — А Роза Архиповна его хорошо знала ещё молодым. Может, она тебе больше расскажет.

Марта хотела спросить, почему сама Зоя Павловна не рассказывает всего, что помнит, но в этот момент из столовой донёсся звон посуды, и женщина поспешила проверить, что там происходит.

Оставшись одна, Марта некоторое время смотрела на лестницу. Ей вдруг стало неприятно от мысли, что почти все люди, знавшие её отца до рождения дочери, помнят какого-то совершенно другого человека. Человека, который умел смеяться, любил гостей и, возможно, даже был счастлив. Но почему то ей самой такой отец не достался.

Роза Архиповна спустилась к ужину около семи часов. Сиреневое пальто и шляпку она сменила на тёмно-зелёное платье с кружевным воротником, а на груди снова красовалась брошь в виде стрекозы. Теперь Марта заметила, что украшение было старым, с потемневшими крылышками и маленькими зелёными камнями вместо глаз.

Пожилая женщина двигалась медленно, осторожно придерживаясь за перила, но при виде Марты сразу оживилась.

— А вот и наша хозяйка! — радостно воскликнула она. — Марточка, ты не поверишь, я проспала почти четыре часа. В моём возрасте это уже не отдых, а полноценное путешествие во времени.

— Главное, чтобы вам стало лучше, — ответила Марта, выходя из-за стойки. — Как вы себя чувствуете?

— Как старый чемодан, который слишком долго таскали по вокзалам, — невозмутимо сообщила Роза Архиповна. — Но если его поставить в угол и дать немного отдохнуть, он ещё послужит.

Марта невольно усмехнулась. Несмотря на усталость, родственница выглядела бодрее, чем днём, хотя бледность никуда не исчезла.

— Зоя Павловна приготовила ужин, — сказала она. — Если хотите, я попрошу принести вам в номер.

— Ни в коем случае! — решительно возразила Роза Архиповна. — Я приехала не для того, чтобы сидеть в четырёх стенах. К тому же Зоенька обещала мне пирог, а такие обещания нужно контролировать лично.

Они направились в столовую, где за несколькими столиками уже ужинали постояльцы. В воздухе пахло запечённым мясом, свежим хлебом и яблоками с корицей. Зоя Павловна, заметив гостью, немедленно усадила её за стол у окна и принялась выяснять, что та предпочитает на ужин.

— Только немного, — предупредила Роза Архиповна, поправляя салфетку на коленях. — Я после дороги почти ничего не ем.

— Конечно, — согласилась Зоя Павловна и поставила перед ней тарелку, на которой еды хватило бы двум взрослым людям.

Марта с трудом удержалась от смеха: — Зоя Павловна, вы же слышали, что она попросила немного.

— А это и есть немного, — невозмутимо ответила женщина. — Я ещё добавку не принесла.

Роза Архиповна посмотрела на тарелку, затем на Зою Павловну и одобрительно кивнула.

— Вот за это я тебя всегда и любила, Зоенька. Ты никогда не воспринимала чужие возражения слишком серьёзно.

— Особенно когда человек голодный, — заметила та и отправилась на кухню.

Марта уже собиралась вернуться к работе, но Роза Архиповна неожиданно взяла её за руку.

— Посиди со мной, дорогая, — попросила она. — Мы ведь так и не поговорили.

Марта замялась. На стойке регистрации оставались документы, которые нужно было закончить до вечера, однако любопытство оказалось сильнее привычного желания заниматься делами.

— Хорошо, — согласилась она, присаживаясь напротив. — Только недолго. У меня ещё работа.

— Работа, работа, — неодобрительно покачала головой Роза Архиповна. — Ты прямо как твой отец. Он тоже вечно куда-то спешил, а потом удивлялся, почему жизнь проходит мимо.

Марта почувствовала знакомое раздражение, но решила пока промолчать. Ей хотелось услышать, что родственница собирается рассказать, а ссориться в первые же минуты разговора было бы неразумно.

— Вы говорили, что хорошо знали моего прадеда, — напомнила она.

— Конечно, знала, — оживилась Роза Архиповна. — Удивительный был человек. Представляешь, он мог запомнить имя каждого гостя, даже если тот приезжал всего на несколько дней. А ещё любил устраивать вечера с музыкой, приглашал местных артистов, сам иногда играл на старом пианино. Правда, играл ужасно, но делал это с таким удовольствием, что никто не решался ему об этом сказать.

Марта удивлённо улыбнулась. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь рассказывал о прадеде с такой теплотой.

— Пианино? — переспросила она. — У нас разве было пианино?

— Было, дорогая, было. Вон там стояло, возле окна, — Роза Архиповна указала на дальний угол столовой. — Чёрное, большое, с одной клавишей, которая постоянно западала. Твой прадед говорил, что это придаёт музыке характер.

— Судя по всему, у нас в семье всегда любили оправдывать неисправности характером, — заметила Марта.

Роза Архиповна рассмеялась, но почти сразу закашлялась, прикрыв рот платком. Марта настороженно подалась вперёд, однако женщина жестом показала, что всё в порядке, и сделала несколько глотков воды.

— А гостиница тогда уже называлась «Отражение»? — спросила Марта, когда родственница отдышалась.

— Конечно, — кивнула та. — Твой прадед сам придумал название. Хотя тогда это был ещё дом отдыха, а не гостиница в нынешнем понимании.

— Почему именно «Отражение»? — заинтересовалась Марта. — Из-за озера?

Роза Архиповна задумчиво посмотрела в окно, за которым уже почти ничего не было видно.

— Наверное, и из-за озера тоже, — медленно произнесла она. — Но он иногда говорил, что у каждого дома есть своё лицо. И что некоторые дома очень похожи на людей, которые в них живут.

Марта усмехнулась:

— Если судить по нашей гостинице, то у неё сейчас лицо человека, который три дня не спал и ненавидит окружающих.

— А может, она просто устала, — неожиданно серьёзно ответила Роза Архиповна.

Марта подняла глаза. — Кто?

— Гостиница, дорогая.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, после чего Марта не выдержала и рассмеялась.

— Роза Архиповна, вы сейчас серьёзно разговариваете о чувствах здания?

— А почему бы и нет? — невозмутимо поинтересовалась женщина. — Люди разговаривают с цветами, машинами и домашними животными. Чем дом хуже?

— Тем, что он не может ответить, — заметила Марта.

Роза Архиповна чуть заметно улыбнулась.

— Не всегда, дорогая. Не всегда.

В этот момент в дальнем конце столовой что-то негромко стукнуло. Марта обернулась и увидела, что одна из створок старого буфета приоткрылась. Вероятно, Зоя Павловна плохо закрыла дверцу, когда доставала посуду, но совпадение оказалось настолько своевременным, что Марта невольно посмотрела на родственницу.

Та спокойно продолжала есть, словно ничего необычного не произошло.

— Вот только не говорите, что это дом нам ответил, — пробормотала Марта.

— Не буду, — с готовностью согласилась Роза Архиповна. — Ты ведь всё равно не поверишь.

Марта покачала головой, но почему-то почувствовала лёгкий холодок на спине.

После ужина они перебрались в небольшую гостиную возле холла. Здесь стояли два мягких кресла, диван с потёртой обивкой и низкий столик, на котором Зоя Павловна оставила чайник, чашки и тарелку с яблочным пирогом. За окнами шумел ветер, а в камине, который Марта недавно распорядилась почистить, потрескивали дрова.

Роза Архиповна устроилась в кресле, осторожно вытянув ноги, и с удовольствием огляделась.

— А вот здесь почти ничего не изменилось, — заметила она. — Даже этот столик стоит на прежнем месте.

— Он тяжёлый, — пояснила Марта, наливая чай. — Я пыталась его передвинуть, но потом решила, что проще оставить как есть.

— Разумное решение, — одобрила родственница. — Иногда вещи лучше не трогать.

Марта поставила перед ней чашку.

— Вы всё время говорите так, словно знаете что-то, чего не знаю я, — заметила она, усаживаясь напротив.

Роза Архиповна посмотрела на неё поверх очков.

— В моём возрасте, дорогая, это почти неизбежно. Я прожила на сорок лет больше тебя, так что кое-какие преимущества у меня должны быть.

— Я не про возраст, — возразила Марта. — Вы сказали, что мой отец хотел уехать из гостиницы. Зоя Павловна тоже говорит, что раньше он был совсем другим. Что с ним произошло?

Роза Архиповна некоторое время молчала, медленно помешивая чай маленькой ложечкой. Марта заметила, что руки у неё слегка дрожат, хотя женщина старалась этого не показывать.

— Твой отец был хорошим мальчиком, — наконец произнесла она. — Весёлым, любознательным, немного упрямым. Очень любил фотографировать, представляешь? Вечно бегал с каким-то старым фотоаппаратом, снимал гостей, деревья, озеро. А ещё мечтал путешествовать.

Марта удивлённо подняла брови.

— Мой отец? Путешествовать?

— Именно, — кивнула Роза Архиповна. — Он хотел увидеть море, большие города, другие страны. Говорил, что не собирается всю жизнь сидеть в Озёрске.

Марта невольно усмехнулась. Человек, которого она помнила, считал поездку в соседний район почти бессмысленной тратой времени и денег. Он редко покидал гостиницу, а когда Марта в юности говорила, что хочет уехать, неизменно отвечал, что дома всегда найдётся достаточно работы.

— Странно, — пробормотала она. — Никогда бы не подумала.

— Люди меняются, дорогая, — тихо заметила Роза Архиповна. — Иногда постепенно, а иногда после одного события.

Марта насторожилась. — Какого события?

Роза Архиповна опустила взгляд на чашку.

— После смерти твоего деда многое изменилось, — ответила она. — Твой отец тогда словно перестал быть самим собой. Стал замкнутым, раздражительным, начал бояться вещей, на которые раньше не обращал внимания.

— Бояться? — переспросила Марта. — Чего именно?

— Этого я и сама до конца не поняла, — призналась женщина. — Он редко говорил прямо. Всё больше намёками, обрывками фраз. Иногда писал мне письма, в которых задавал очень странные вопросы.

Марта подалась вперёд. — Какие вопросы?

Роза Архиповна внимательно посмотрела на неё, словно решая, насколько откровенной стоит быть.

— Спрашивал, помню ли я определённых гостей, которые останавливались здесь много лет назад. Интересовался, не рассказывал ли твой прадед чего-нибудь необычного о доме. А однажды спросил, верю ли я, что место может приносить человеку несчастье.

Марта нахмурилась. — И что вы ответили?

— Что несчастье обычно приносят люди, — спокойно произнесла Роза Архиповна. — Но он, кажется, мне не поверил.

Некоторое время Марта молчала, пытаясь представить отца, который пишет родственнице письма и спрашивает о каких-то давних постояльцах. В её памяти он всегда был человеком, который предпочитал решать проблемы самостоятельно и терпеть не мог обсуждать семейные дела с посторонними.

— А почему он обращался именно к вам? — спросила она наконец.

Роза Архиповна осторожно поставила чашку на блюдце.

— Потому что я знала твоего прадеда и деда ещё в те времена, когда твой отец был ребёнком, — ответила она. — И потому что мне можно было доверять.

— А Зое Павловне нельзя? — удивилась Марта.

— Зоенька хорошая женщина, — мягко произнесла родственница. — Но твой отец не хотел втягивать её в свои тревоги. Она и без того слишком много лет провела рядом с твоим дедом.

Марта задумалась. Вспомнив дневной разговор с Зоей Павловной, она вдруг поняла, что та действительно почти ничего не рассказывала о последних годах жизни деда, хотя явно помнила их хорошо.

— Вы думаете, отец что-то скрывал? — тихо спросила она.

Роза Архиповна долго смотрела на огонь в камине.

— Думаю, он сам не знал, чему верить, — наконец ответила она. — И очень боялся ошибиться.

Марта почувствовала, как внутри поднимается знакомое раздражение. Ей казалось, что разговор снова превращается в бесконечную череду намёков, за которыми никто не собирается объяснять ничего конкретного.

— Роза Архиповна, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, — вы приехали сюда, чтобы рассказать мне что-то важное. Я правильно понимаю?

Женщина повернулась к ней.

— Правильно, дорогая.

— Тогда, может быть, расскажете? — Марта развела руками. — Потому что пока я слышу только то, что мой отец был когда-то весёлым, потом стал несчастным, чего-то боялся и писал вам странные письма. Но что именно произошло, никто не объясняет.

Роза Архиповна не обиделась. Напротив, в её глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты очень похожа на него, когда сердишься, — заметила она.

— Спасибо, — сухо ответила Марта. — Именно этого мне сейчас и не хватало.

Женщина слабо улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— У меня сохранились его письма, — тихо произнесла она. — Не все, конечно, но некоторые. Я привезла их с собой.

Марта замерла.

— Письма отца?

— Да, — кивнула Роза Архиповна. — Он писал мне на протяжении нескольких лет. Иногда часто, иногда исчезал на месяцы, а потом снова присылал длинное письмо, полное вопросов и тревог.

— И вы можете их показать? — быстро спросила Марта.

— Конечно, дорогая. Ради этого я, собственно, и приехала.

Марта почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Ей вдруг стало страшно и одновременно невероятно любопытно. Она почти ничего не знала о жизни отца до собственного рождения, а теперь перед ней сидела женщина, у которой могли оказаться ответы на вопросы, давно похороненные под раздражением и обидой.

— Тогда давайте посмотрим сейчас, — предложила Марта, невольно подавшись вперёд.

Роза Архиповна покачала головой.

— Завтра, милочка. Сегодня я слишком устала, а разговор предстоит непростой.

— Но вы же сами начали! — возмутилась Марта.

— Именно поэтому и знаю, что лучше продолжить на свежую голову, — спокойно ответила женщина. — Некоторые вещи не стоит обсуждать между чаем и яблочным пирогом.

Марта открыла рот, собираясь возразить, но заметила, как побледнела родственница. Та осторожно приложила ладонь к груди и на несколько секунд прикрыла глаза.

— Вам плохо? — встревожилась Марта, мгновенно забыв о своём раздражении.

— Немного устала, — призналась Роза Архиповна. — Не волнуйся, дорогая. Мне просто нужно отдохнуть.

Марта поднялась с кресла.

— Я провожу вас в номер. Может, всё-таки вызвать врача?

— Не нужно, — мягко возразила женщина. — Я принимаю лекарства, всё под контролем. В моём возрасте, знаешь ли, организм иногда начинает вести себя как старый автомобиль: вроде ещё едет, но постоянно требует внимания.

Марта невольно улыбнулась, хотя тревога никуда не исчезла.

— Тогда хотя бы не спорьте и позвольте помочь вам подняться, — сказала она, протягивая руку.

— Вот это уже разумное предложение, — одобрила Роза Архиповна и осторожно поднялась.

Они медленно направились к лестнице. В холле было тихо, лишь старые часы продолжали размеренно тикать, хотя стрелки по-прежнему показывали неправильное время. Роза Архиповна на мгновение остановилась возле них и задумчиво посмотрела на циферблат.

— Забавно, — пробормотала она.

— Что опять? — насторожилась Марта.

— Твой прадед говорил, что эти часы никогда не останавливаются без причины, — ответила женщина.

Марта закатила глаза.

— Тогда у них причин больше, чем у меня неоплаченных счетов.

Роза Архиповна тихо рассмеялась, но тут же закашлялась, и Марта поспешила подхватить её под локоть.

— Всё, никаких больше разговоров про часы, — строго сказала она. — Вам нужно отдыхать.

Они поднялись на второй этаж, и Марта проводила родственницу до её номера. Роза Архиповна выглядела совсем уставшей, поэтому Марта помогла ей снять кардиган, поставила на тумбочку стакан воды и убедилась, что телефон находится под рукой.

— Если что-нибудь понадобится, сразу звоните, — предупредила она. — Я живу наверху, в мансарде, так что далеко идти не придётся.

— Спасибо, Марточка, — тихо ответила Роза Архиповна, опускаясь на кровать. — Ты хорошая девочка, хоть и стараешься это тщательно скрывать.

— Не распространяйтесь, пожалуйста, — усмехнулась Марта. — У меня репутация.

Женщина улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.

— Знаешь, дорогая, твой отец очень тебя любил, — неожиданно произнесла она.

Марта замерла возле двери.

— Он не слишком хорошо это показывал, — сухо ответила она.

— Знаю, — тихо согласилась Роза Архиповна. — И не собираюсь его оправдывать. Просто хочу, чтобы ты однажды поняла, почему он так боялся за тебя.

Марта почувствовала неприятный комок в горле и поспешно отвернулась.

— Завтра поговорим, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Завтра, — повторила женщина и устало прикрыла глаза.

Марта выключила верхний свет, оставив гореть небольшую лампу возле кровати, и осторожно вышла в коридор.

Спускаясь по лестнице, она думала о том, как странно иногда складывается жизнь. Три года назад она похоронила отца, будучи совершенно уверенной, что знает о нём всё необходимое. Теперь же оказалось, что за его постоянными запретами, раздражением и холодностью скрывалась какая-то другая история, о которой ей никто не рассказывал.

Внизу Зоя Павловна уже собиралась домой. Увидев Марту, она сразу заметила перемену в её настроении.

— Ну что, поговорили? — осторожно спросила женщина.

— Поговорили… — кивнула Марта, опускаясь на стул за стойкой.

— И что сказала Роза Архиповна?

Марта некоторое время молчала, разглядывая свои руки.

— Что отец раньше был другим, — наконец ответила она. — Что он чего-то боялся. И что у неё есть его письма.

Зоя Павловна нахмурилась.— Письма?

— Да. Обещала завтра показать.

Женщина медленно кивнула, но по её лицу Марта заметила, что новость почему-то её встревожила.

— Зоя Павловна, — тихо спросила она, — а вы никогда не замечали за моим отцом ничего странного?

Та посмотрела на неё долгим взглядом.

— Марточка, — произнесла она наконец, — твой отец последние годы почти всё время был странным. Только я думала, что это от усталости и переживаний.

— А дед? — неожиданно спросила Марта. — Вы никогда не замечали за ним ничего странного?

Зоя Павловна фыркнула.

— Милая моя, я за двадцать лет не заметила за ним ничего нормального.

Марта невольно рассмеялась, хотя смех получился немного нервным.

— Вы умеете успокоить, — заметила она.

— А то, — кивнула женщина. — На то я здесь и нужна.

Зоя Павловна поправила шарф, пожелала Марте спокойной ночи и направилась к выходу. Уже взявшись за ручку двери, она вдруг остановилась и обернулась.

— Марточка, — произнесла она неожиданно серьёзно, — ты только не торопись с выводами. Старые истории иногда выглядят страшнее, чем были на самом деле.

Марта подняла голову.

— А иногда? — спросила она.

Зоя Павловна некоторое время молчала.

— А иногда лучше бы их вообще не вспоминать, — тихо ответила она и вышла.

Марта осталась одна в холле, чувствуя, как неприятный холодок снова медленно пробегает по спине. Она посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж, где за закрытой дверью шестого номера отдыхала Роза Архиповна.

Завтра она увидит письма отца и, возможно, наконец узнает, что происходило в этом доме много лет назад.

Марта поднялась, выключила лишние светильники и направилась к себе. Проходя мимо больших часов, она машинально взглянула на циферблат.

Стрелки всё ещё показывали без десяти девять.

Она остановилась.

На телефоне было почти одиннадцать.

Маятник продолжал раскачиваться, но время на циферблате словно застыло.

— Да что же с тобой такое? — раздражённо пробормотала Марта, подходя ближе.

Она осторожно открыла стеклянную дверцу, проверила механизм и снова закрыла её. Часы продолжали тикать, совершенно не обращая внимания на хозяйку.

— Ладно, — вздохнула Марта. — Завтра разберёмся и с тобой.

Она выключила последний светильник и начала подниматься по лестнице.

Когда её шаги стихли, в пустом холле раздался негромкий металлический щелчок.

Минутная стрелка старых часов медленно сдвинулась вперёд.

Всего на одно деление.

А затем снова замерла.

Глава 4

Утро началось подозрительно спокойно.

Марта проснулась без телефонного звонка, за окном не было слышно дождя, а из крана в ванной наконец потекла горячая вода. Последнее обстоятельство показалось ей настолько невероятным, что она несколько секунд держала ладонь под струёй, ожидая подвоха. Впрочем, вода оставалась горячей, и Марта впервые за несколько дней позволила себе принять душ, не проклиная сантехника, систему водоснабжения и собственное решение заниматься гостиничным бизнесом.

Спустившись вниз около восьми, она обнаружила Зою Павловну за стойкой регистрации. Та перебирала какие-то бумаги и выглядела непривычно задумчивой.

— Доброе утро, — сказала Марта, подходя ближе. — Представляете, у меня сегодня ничего не сломалось. Даже страшно.

— Не сглазь, — машинально ответила Зоя Павловна, не поднимая головы.

Марта улыбнулась и потянулась к кофемашине.

— Роза Архиповна уже спускалась? — спросила она, выбирая чашку.

— Нет, — ответила женщина. — Я как раз хотела тебя попросить заглянуть к ней. Обычно пожилые люди рано встают, а она вчера выглядела совсем уставшей.

Марта нахмурилась. Вечером Роза Архиповна действительно чувствовала себя неважно, но уверяла, что всё под контролем. Марта несколько раз предлагала вызвать врача, однако родственница каждый раз отказывалась, объясняя, что прекрасно знает свои болезни.

— Может, просто спит, — предположила Марта, хотя сама почему-то почувствовала беспокойство.

— Может, — согласилась Зоя Павловна. — Но лучше проверь.

Марта поставила чашку на стойку и направилась к лестнице. Поднимаясь на второй этаж, она невольно вспомнила вчерашний разговор возле камина, письма отца и обещание Розы Архиповны показать их сегодня. Теперь, когда до долгожданного объяснения оставалось всего несколько часов, Марта испытывала странное смешение любопытства и тревоги.

Она остановилась возле шестого номера и негромко постучала.

— Роза Архиповна? — позвала она. — Доброе утро. Это Марта.

Ответа не последовало.

Марта подождала немного и постучала ещё раз, на этот раз громче.

— Роза Архиповна, вы проснулись?

За дверью было тихо.

Марта нахмурилась и осторожно нажала на ручку. Дверь оказалась заперта изнутри.

— Ну прекрасно, — пробормотала она, доставая телефон.

Она набрала номер, который родственница оставила при регистрации. Из-за двери почти сразу послышалась мелодия звонка, приглушённая стенами и мебелью. Телефон звонил долго, но никто не отвечал.

Марта почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

— Роза Архиповна! — громко позвала она, постучав кулаком. — Вы меня слышите?

Тишина.

Она поспешно спустилась вниз и почти столкнулась с Зоей Павловной, которая как раз выходила из столовой.

— Что случилось? — встревоженно спросила женщина, заметив выражение её лица.

— Она не отвечает, — быстро произнесла Марта. — Дверь закрыта, телефон звонит, но она не берёт трубку.

Зоя Павловна побледнела.

— Господи… — выдохнула она. — Может, крепко спит?

— Не знаю, — ответила Марта, уже направляясь к шкафчику с запасными ключами. — Сейчас проверим.

Они поднялись на второй этаж вместе. Марта открыла замок служебным ключом, но дверь поддалась лишь на несколько сантиметров: изнутри была накинута цепочка.

— Роза Архиповна! — снова позвала она, заглядывая в узкую щель. — Это Марта. Мы беспокоимся за вас!

Никто не ответил.

Зоя Павловна нервно сжала край своего фартука.

— Марточка, надо что-то делать, — тихо произнесла она.

Марта уже доставала телефон.

— Я вызываю скорую, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — И сейчас найдём, как открыть дверь.

Пока диспетчер уточнял адрес и обстоятельства, Марта попросила Зою Павловну позвать дежурного рабочего, который помогал по хозяйству. Тот быстро поднялся с инструментами и сумел снять крепление цепочки, почти не повредив дверь.

Когда они вошли в номер, Марта сразу поняла, что произошло что-то страшное.

Роза Архиповна лежала на кровати, слегка повернув голову к окну. На тумбочке стоял стакан воды, рядом лежали очки и аккуратно сложенный платок. Верхний свет был выключен, а небольшая лампа возле кровати продолжала гореть, освещая спокойное, неподвижное лицо пожилой женщины.

— Роза Архиповна? — тихо позвала Марта, подходя ближе.

Она осторожно коснулась её плеча.

Ответа не было.

Марта замерла, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться. Ей вдруг показалось, что комната стала слишком маленькой, воздух — слишком тяжёлым, а тишина — совершенно невыносимой.

— Зоя Павловна, — произнесла она едва слышно. — Кажется…

Она не смогла закончить фразу.

Зоя Павловна подошла ближе, взглянула на кровать и медленно опустилась на стоявший рядом стул.

— Господи, Розочка… — прошептала она, прикрывая рот ладонью.

Марта заставила себя снова заговорить с диспетчером, который оставался на линии. Она ответила на вопросы, выполнила полученные указания и сообщила, что женщина не реагирует. Диспетчер сказал, что бригада уже направлена к ним, и попросил не отключаться до дальнейших распоряжений.

Ожидание казалось Марте бесконечным.

Она стояла возле окна, крепко сжимая телефон, и смотрела на серое октябрьское небо, пытаясь понять, как такое вообще могло случиться. Ещё вчера Роза Архиповна смеялась, шутила, рассказывала истории о прадеде и обещала показать письма отца. А теперь лежала неподвижно, словно просто уснула и больше не собиралась просыпаться.

Когда приехали медики, Марта вышла в коридор, чтобы не мешать. Зоя Павловна осталась рядом с дверью, нервно перебирая край платка.

Через некоторое время врач вышел из номера и тихо сообщил, что Роза Архиповна умерла. Судя по обстоятельствам, смерть могла наступить ночью, однако точную причину предстояло установить.

Марта кивнула, почти не понимая слов. Она слышала, как врач задаёт вопросы о возрасте, хронических заболеваниях и лекарствах, но отвечала машинально, вспоминая вчерашний разговор.

«Мне просто нужно отдохнуть».

Теперь эти слова звучали совершенно иначе.

К полудню гостиница перестала напоминать обычное место отдыха. В холле побывали медики, затем приехали сотрудники полиции, которым необходимо было зафиксировать обстоятельства смерти. Марта отвечала на вопросы, показывала регистрационные документы и рассказывала, когда в последний раз видела родственницу живой.

Никаких очевидных признаков насилия обнаружено не было, но сотрудники объяснили, что окончательные выводы можно будет сделать только после необходимых проверок. Марту попросили пока не трогать личные вещи покойной и сообщили, что с ней свяжутся по поводу дальнейших процедур.

Всё происходило спокойно, деловито и от этого казалось ещё более нереальным.

Марта сидела за стойкой регистрации, когда к ней подошёл один из постояльцев — пожилой мужчина в клетчатой рубашке, который уже второй день жаловался на слишком мягкий матрас.

— Девушка, — начал он недовольным тоном, — я хотел бы узнать, когда мне наконец поменяют…

— Не сейчас, — резко перебила его Марта, даже не подняв головы.

Мужчина возмущённо выпрямился. — Простите, но я имею право…

— Я сказала, не сейчас! — Марта подняла на него глаза, и в её голосе прозвучало столько злости, что мужчина невольно отступил.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент появилась Зоя Павловна.

— Пойдёмте, дорогой, — мягко произнесла она, беря постояльца под локоть. — Я сейчас всё выясню. У нас тут небольшое несчастье случилось, так что давайте немного потерпим.

Мужчина растерянно посмотрел на Марту, затем на Зою Павловну и молча позволил увести себя в сторону.

Марта опустила голову на руки. Она прекрасно понимала, что сорвалась на человеке, который не имел никакого отношения к случившемуся, но сейчас у неё просто не осталось сил на вежливость.

Через несколько минут Зоя Павловна вернулась и поставила перед ней чашку горячего чая.

— Выпей, — тихо сказала она.

— Не хочу, — пробормотала Марта, не поднимая головы.

— Всё равно выпей, — настояла женщина, присаживаясь рядом.

Некоторое время они молчали. За окнами моросил дождь, а в холле негромко тикали старые часы, которые почему-то продолжали идти, несмотря на все вчерашние странности.

— Я ведь вчера видела, что ей плохо, — неожиданно произнесла Марта. — Предлагала врача вызвать. Несколько раз.

Зоя Павловна тяжело вздохнула.

— Знаю, Марточка.

— А она всё отказывалась, — продолжила Марта, глядя на чашку. — Говорила, что всё под контролем. Я и подумала… ну, мало ли. Пожилой человек, устала после дороги.

— Она всегда была упрямая, — тихо заметила Зоя Павловна. — Если уж что решила, переубедить было почти невозможно.

Марта сжала губы.

— Может, надо было настоять, — пробормотала она.

— Может, — осторожно ответила женщина. — Только теперь мы уже не узнаем, изменило бы это что-нибудь.

Марта подняла на неё глаза. — Вы думаете, она знала, что умирает?

Зоя Павловна задумалась.

— Не знаю, дорогая, — честно призналась она. — Но вчера она выглядела так, словно очень спешила успеть что-то сделать.

Марта почувствовала, как внутри снова болезненно сжалось.

— Письма, — тихо произнесла она.

— Какие письма?

— Отца. Она сказала, что привезла его письма и хочет мне показать. Обещала сегодня.

Зоя Павловна нахмурилась. — Значит, не успела.

Марта посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж. Ей вдруг стало страшно от мысли, что ответы на вопросы, которые ещё вчера казались такими близкими, теперь могут исчезнуть навсегда.

Ближе к вечеру Марте позвонили из полиции. Сотрудник, который занимался оформлением материалов, сообщил, что пока обстоятельства не указывают на насильственную смерть, но официальное заключение ещё не готово. Он также уточнил, удалось ли связаться с близкими родственниками Розы Архиповны.

Марта призналась, что почти ничего не знает о её семье. В регистрационных данных был указан адрес в другом городе, но ни телефонов детей, ни других контактов пожилая женщина не оставила. Сотрудник пообещал помочь с установлением родственников через предусмотренные процедуры и попросил Марту сообщить, если она вспомнит что-нибудь важное.

После разговора Марта ещё долго сидела с телефоном в руках. Её не отпускало странное чувство, что Роза Архиповна приехала сюда именно потому, что знала: времени у неё осталось немного. Возможно, это было всего лишь совпадение, но вчерашние слова теперь казались наполненными каким-то особенным смыслом.

«Некоторые вещи не стоит обсуждать между чаем и яблочным пирогом».

Марта невольно усмехнулась. Если бы Роза Архиповна знала, что времени у неё почти не осталось, возможно, не стала бы откладывать разговор до утра.

Впрочем, кто мог знать?

К вечеру гостиница постепенно вернулась к привычному ритму. Гости ужинали, кто-то смотрел телевизор в гостиной, а Зоя Павловна, несмотря на усталость, продолжала заниматься кухней и хозяйством. Марта попыталась работать, но цифры расплывались перед глазами, и она наконец закрыла журнал бронирований.

— Иди отдыхай, — сказала Зоя Павловна, заметив её состояние. — Я сама всё закончу.

— У меня ещё документы, — машинально возразила Марта.

— Документы никуда не денутся, — строго произнесла женщина. — А ты сегодня на себя не похожа.

Марта хотела ответить, что она и вчера была не особенно похожа на образцовую хозяйку гостиницы, но сил на шутки не осталось.

— Хорошо, — тихо согласилась она. — Только я сначала поднимусь в шестой номер.

Зоя Павловна насторожилась. — Зачем?

— Не знаю, — призналась Марта. — Просто хочу ещё раз посмотреть.

Женщина некоторое время смотрела на неё, потом медленно кивнула.

— Только ничего там не трогай, пока не разрешат, — напомнила она.

— Знаю, — ответила Марта и направилась к лестнице.

На втором этаже было тихо. Большинство гостей разошлись по номерам, и только из-за одной двери доносились приглушённые голоса телевизионных ведущих. Марта остановилась возле шестого номера и несколько секунд смотрела на закрытую дверь.

Ей вдруг вспомнилось, как вчера Роза Архиповна стояла здесь в своём сиреневом пальто, с огромным чемоданом и нелепой шляпкой, совершенно уверенная в том, что имеет полное право появиться без предупреждения и немедленно перевернуть чужую жизнь.

Марта почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Ну что же вы так, — тихо пробормотала она, обращаясь к пустому коридору. — Обещали ведь завтра.

Она постояла ещё немного, потом развернулась и направилась к лестнице.

Проходя мимо седьмого номера, Марта машинально посмотрела на дверь. Та была закрыта, как и прежде, но теперь ей почему-то показалось, что из-за неё доносится едва слышный шорох.

Марта остановилась.

— Только не сегодня, — устало произнесла она, глядя на дверную ручку.

Шорох прекратился.

Она постояла несколько секунд, затем покачала головой и пошла дальше. После такого дня ей меньше всего хотелось разбираться с очередными странностями старого дома.

Спустившись в холл, Марта увидела, что Зоя Павловна разговаривает с незнакомым мужчиной средних лет в тёмной куртке. Рядом с ним стояла небольшая сумка, а в руках он держал папку с документами.

— Марточка, иди сюда, — позвала Зоя Павловна, заметив её.

Марта подошла ближе.

— Что-то случилось? — настороженно спросила она.

Мужчина повернулся к ней.

— Добрый вечер. Меня зовут Андрей Викторович, — представился он. — Я работаю с документами Розы Архиповны. Сегодня мне сообщили о её смерти.

— С документами? — удивлённо переспросила она.

— Да, — кивнул мужчина. — Я её доверенное лицо по некоторым личным вопросам. Она оставила распоряжения на случай, если с ней что-нибудь случится во время поездки.

Марта почувствовала, как внутри снова неприятно похолодело.

— Какие распоряжения?

Мужчина открыл папку и достал небольшой конверт из плотной кремовой бумаги.

— В частности, просила передать вам это письмо, — произнёс он, протягивая конверт. — Лично в руки.

Марта медленно взяла его.

На лицевой стороне аккуратным, немного старомодным почерком было написано всего два слова:

«Для Марты».

— Она заранее знала, что может умереть? — тихо спросила Марта, поднимая глаза.

Андрей Викторович помолчал.

— Роза Архиповна серьёзно болела, — осторожно ответил он. — Насколько я понимаю, она не хотела никого тревожить, но старалась предусмотреть разные обстоятельства.

Марта опустила взгляд на конверт. Ей вдруг стало невыносимо жаль эту странную, весёлую женщину, которая вчера шутила о собственном возрасте и старых чемоданах, а сама, возможно, прекрасно понимала, что её путешествие может оказаться последним.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

Мужчина ещё немного поговорил с Зоей Павловной о необходимых формальностях, после чего попрощался и ушёл. Марта почти не слушала разговор, продолжая держать конверт в руках.

— Откроешь? — осторожно спросила Зоя Павловна, когда они остались одни.

Марта кивнула, но не сразу решилась разорвать бумагу. Наконец она аккуратно вскрыла конверт и достала сложенный вдвое лист.

Почерк был тот же — ровный, красивый, с длинными завитками на некоторых буквах.

«Милая Марточка!

Если ты читаешь это письмо, значит, мне не удалось поговорить с тобой так, как я собиралась. Прости старую женщину за то, что приехала без предупреждения и, возможно, доставила тебе больше хлопот, чем радости.

Я очень хотела увидеть тебя ещё раз. Ты выросла сильной, упрямой и, подозреваю, совершенно невыносимой женщиной. Впрочем, в нашей семье это скорее достоинство, чем недостаток.

Я не знаю, что именно происходило в этом доме много лет назад. Твой отец пытался разобраться, но так и не смог найти ответы на все свои вопросы. Возможно, у тебя получится лучше.

Не спеши судить его слишком строго, но и не думай, что обязана оправдывать всё, что он делал. Он совершал ошибки, иногда очень серьёзные. Просто за некоторыми из них стоял страх, о котором ты ничего не знала.

Я привезла с собой его письма. Они лежат в моём чемодане, в отдельной папке. Надеюсь, ты найдёшь в них то, что поможет тебе понять прошлое.

И ещё одно, дорогая.

Если захочешь понять своего отца, начни с чердака.

Твоя Роза Архиповна».

Марта перечитала последние строки несколько раз.

Чердак.

Место, куда отец запрещал ей подниматься с самого детства.

Она медленно опустила письмо и посмотрела на Зою Павловну.

— Что там? — тихо спросила женщина.

Марта некоторое время молчала, потом протянула ей лист.

Зоя Павловна внимательно прочитала письмо, и с каждой строчкой её лицо становилось всё серьёзнее. Дойдя до последних слов, она остановилась и подняла глаза на Марту.

— На чердак? — переспросила она.

— Именно, — кивнула Марта.

Женщина тяжело вздохнула.

— Ну вот, — пробормотала она. — Только этого нам и не хватало.

Марта нахмурилась. — А что не так с чердаком?

Зоя Павловна посмотрела на неё долгим взглядом.

— Твой отец никого туда не пускал, — медленно произнесла она. — Даже меня. Говорил, что там старые вещи, пыль и опасные перекрытия.

— И вы ему верили? — спросила Марта.

— А что мне оставалось? — пожала плечами женщина. — Он был хозяином.

Марта снова посмотрела на письмо. Ей вдруг вспомнилось, как в детстве она однажды попыталась подняться по узкой лестнице, ведущей в мансарду и дальше, к чердачному помещению. Отец тогда так резко схватил её за руку, что на запястье остались красные следы.

«Никогда туда не ходи», — сказал он.

Она запомнила эти слова на всю жизнь.

— Знаете что, Зоя Павловна, — медленно произнесла Марта, складывая письмо. — Мне кажется, завтра у нас будет очень интересный день.

Женщина посмотрела на неё с явным неодобрением.

— Марточка, только не вздумай лезть туда ночью.

— Я и не собиралась, — возмутилась Марта.

Зоя Павловна прищурилась: — Вот теперь точно собиралась.

Марта невольно улыбнулась, но ничего не ответила. Она аккуратно убрала письмо в карман кардигана и подняла глаза на старые часы. Маятник продолжал размеренно раскачиваться, а минутная стрелка, кажется, стояла чуть дальше прежнего положения, хотя Марта не могла поручиться, что не ошибается.

Впервые за последние дни Марта не стала ругаться на неисправный механизм. Она просто смотрела на часы, думая о том, сколько всего в этом доме осталось неизменным за десятилетия и сколько тайн могло скрываться за привычными стенами.

А потом тихо произнесла:

— Ну что, старичок, похоже, нам с тобой придётся познакомиться поближе.

Маятник качнулся. И где-то наверху, под самой крышей, негромко скрипнула старая доска.

Глава 5

Утром Марта обнаружила, что у неё совершенно нет желания вставать с постели. Не потому, что хотелось спать, хотя несколько дополнительных часов отдыха она бы не отвергла, а потому, что предстоящий день обещал оказаться слишком насыщенным даже по меркам «Отражения».

На прикроватной тумбочке лежало письмо Розы Архиповны. Марта перечитала его перед сном, потом ещё раз среди ночи, когда проснулась от шума ветра, а утром снова взяла в руки, словно надеялась обнаружить между строк какие-нибудь новые объяснения. Однако слова оставались прежними, и особенно настойчиво среди них выделялось одно: «чердак».

Она села на кровати и посмотрела на потолок. Где-то над её квартирой, под самой крышей, находилось помещение, в котором она не была с детства. Отец запрещал туда подниматься, объясняя это опасными перекрытиями, старой проводкой и прочими вполне разумными причинами. Марта привыкла считать этот запрет очередным проявлением его чрезмерной осторожности, но теперь, после письма Розы Архиповны, всё выглядело иначе.

— Ну что ж, папа, — пробормотала она, откидывая одеяло. — Посмотрим, что ты там прятал.

Впрочем, прежде чем отправляться на поиски семейных тайн, предстояло разобраться с делами куда более приземлёнными. Гостиница по-прежнему нуждалась в ремонте, гости — в завтраках, а счета — в оплате. И ни одна из этих проблем, к сожалению, не собиралась исчезать только потому, что Марта внезапно заинтересовалась прошлым своей семьи.

Она оделась, собрала волосы в небрежный пучок и спустилась на первый этаж, где её уже ждала Зоя Павловна.

— Доброе утро, — сказала женщина, внимательно оглядывая Марту. — Судя по лицу, спала ты плохо.

— А вы когда-нибудь пробовали заснуть после того, как вам сообщили, что собственный отец скрывал какие-то тайны на чердаке? — мрачно поинтересовалась Марта, направляясь к кофемашине.

— Нет, дорогая, — невозмутимо ответила Зоя Павловна. — Мой отец был сапожником. Если что-то и прятал, то разве что деньги от матери.

Марта невольно хихикнула.

— Я сегодня поднимусь наверх, — сообщила она, наливая кофе.

Зоя Павловна отложила полотенце, которым протирала посуду.

— Марточка, может, сначала хотя бы позавтракаешь? — осторожно предложила женщина.

— Я же не собираюсь там жить, — раздражённо ответила Марта. — Просто посмотрю, что находится за дверью.

— Вот именно поэтому и поешь, — заметила Зоя Павловна. — А то найдёшь что-нибудь страшное, упадёшь в обморок, и мне придётся тебя оттуда вытаскивать.

— Спасибо за поддержку, — пробормотала Марта.

— Всегда пожалуйста, — кивнула женщина и поставила перед ней тарелку с омлетом.

Марта посмотрела на завтрак, потом на Зою Павловну и решила не спорить. Опыт подсказывал, что в вопросах питания сопротивление бесполезно, а попытка уйти без еды закончится тем, что женщина лично принесёт тарелку ей на чердак.

— Кстати, — вспомнила Марта, усаживаясь за стол, — нужно будет забрать вещи Розы Архиповны, когда разрешат. В письме она написала, что привезла отцовские письма.

Зоя Павловна кивнула, но её лицо сразу стало серьёзнее.

— Я вчера звонила по поводу её родственников, — сообщила она. — Сказали, что с ними уже связываются. Хорошо бы узнать, что делать дальше.

Марта опустила взгляд на тарелку. После вчерашних событий мысль о Розе Архиповне всё ещё вызывала болезненное чувство. Она провела с этой женщиной всего один день, но за это короткое время та успела стать для неё кем-то большим, чем случайная родственница.

— Странно всё получилось, — тихо произнесла Марта. — Приехала, поговорила со мной и умерла. Как будто специально торопилась.

— Может, и торопилась, — вздохнула Зоя Павловна. — Она ведь серьёзно болела.

Марта кивнула, не желая продолжать разговор. Ей хотелось думать, что Роза Архиповна успела сделать то, ради чего приехала, хотя сама Марта пока совершенно не понимала, что именно должна теперь делать с оставленными ей подсказками.

После завтрака Марта поднялась в мансарду. Здесь располагались её небольшая квартира, несколько служебных помещений и узкий коридор, заканчивавшийся старой деревянной дверью. За ней начиналась крутая лестница, ведущая на чердак.

В детстве Марта считала эту дверь самой загадочной во всём доме. Она была тяжёлой, тёмной, с потемневшей металлической ручкой и большим замком, который отец всегда проверял лично. Иногда ей казалось, что за дверью скрывается не просто чердак, а целая отдельная часть гостиницы, о существовании которой взрослые предпочитают молчать.

Теперь, стоя перед ней, Марта чувствовала себя довольно глупо. В конце концов, ей было тридцать четыре года, гостиница принадлежала ей, и никто больше не мог запретить подниматься куда бы то ни было. Однако рука всё равно замерла возле ручки, словно она ожидала услышать за спиной знакомый строгий голос.

«Марта, немедленно отойди оттуда».

Она раздражённо выдохнула и достала связку ключей.

Замок оказался старым, но исправным. Марта перебрала несколько ключей, прежде чем один из них наконец повернулся с неприятным металлическим скрежетом. Дверь открылась не сразу и со страшным скрипом: пришлось навалиться плечом, чтобы сдвинуть разбухшее дерево.

За ней обнаружилась узкая лестница, уходившая вверх под крутым углом. Ступени были покрыты толстым слоем пыли, а воздух пах сухим деревом, старой бумагой и чем-то ещё, напоминавшим давно забытый шкаф.

Марта достала телефон, включила фонарик и осторожно поставила ногу на первую ступеньку.

— Если я сейчас провалюсь, — пробормотала она, оглядывая лестницу, — Зоя Павловна будет права. А этого допустить никак нельзя.

Ступени скрипели под её весом, но выглядели достаточно крепкими. Поднимаясь, Марта старалась держаться ближе к стене и не наступать на участки, где дерево казалось особенно потемневшим. На середине лестницы она остановилась, прислушалась и вдруг поняла, что в доме необычайно тихо.

Обычно даже на мансарде были слышны приглушённые голоса гостей, шаги по коридорам или шум воды в трубах. Здесь же царила почти полная тишина, нарушаемая только скрипом ступеней и её собственным дыханием.

Наконец Марта добралась до верхней площадки и толкнула небольшую дверь. Чердак оказался гораздо просторнее, чем она ожидала.

Под высокой покатой крышей тянулись ряды старых деревянных балок, между которыми стояли коробки, сундуки, сломанная мебель и какие-то предметы, накрытые пожелтевшими простынями. Через небольшие окна под самой крышей проникал тусклый дневной свет, в котором медленно кружились пылинки. В дальнем углу виднелся старый шкаф с зеркальной дверцей, а рядом — несколько стопок книг, перевязанных бечёвкой.

Марта остановилась у входа и огляделась.

— Господи, — пробормотала она. — Да тут можно открыть антикварный магазин.

Она осторожно прошла вперёд, стараясь не задевать расставленные повсюду вещи. Половицы местами прогибались, поэтому Марта двигалась вдоль несущих балок, выбирая участки, которые выглядели надёжнее. Ей совсем не хотелось выяснять, насколько прав был отец, предупреждая об опасных перекрытиях.

Впрочем, чем дольше она осматривалась, тем меньше чердак походил на место, куда десятилетиями никто не заходил. На некоторых коробках пыль лежала толстым слоем, но возле дальнего шкафа пол выглядел заметно чище. Там же стоял небольшой письменный стол, на котором аккуратными стопками были сложены папки и старые газеты.

Марта подошла ближе.

Стол был знакомым. Когда-то он стоял в кабинете отца на первом этаже, и Марта прекрасно помнила, как тот сидел за ним вечерами, разбирая документы. После его смерти стол куда-то исчез, и она решила, что его просто выбросили вместе с другой старой мебелью.

Теперь выяснилось, что отец перенёс его сюда.

На столешнице лежали несколько папок, потрёпанный блокнот и стопка газетных вырезок, прижатых тяжёлым стеклом. Марта осторожно взяла верхнюю папку.

На обложке было написано: «Гости. Старые записи».

Она нахмурилась и раскрыла её.

Внутри находились копии страниц регистрационных журналов, пожелтевшие фотографии и какие-то списки, составленные от руки. Большинство документов относилось к восьмидесятым и девяностым годам, когда гостиницей ещё управлял её дед.

Марта перелистнула несколько страниц, пытаясь понять, что именно искал отец. На первый взгляд бумаги выглядели совершенно обычными: фамилии гостей, даты приезда и отъезда, номера комнат, иногда краткие пометки.

Однако на некоторых страницах отдельные строки были обведены красным карандашом.

Она остановилась на одной из них.

«Лавров Виктор. 1986 год».

Рядом стояла небольшая отметка, сделанная уже другой рукой: «Проверить».

Марта нахмурилась. Фамилия ничего ей не говорила, но сам факт, что отец специально выделил эту запись, показался странным.

Она перелистнула дальше.

«Белова Анна. 1991 год».

Ещё одна красная отметка.

На следующем листе:

«Серов Николай. 1994 год».

Марта некоторое время смотрела на три фамилии, пытаясь понять, что их объединяет. Между записями проходили годы, гости останавливались в разных номерах, а никаких очевидных связей между ними не было.

— И что же ты искал, папа? — тихо спросила она, проводя пальцем по краю страницы.

Марта отложила папку и взяла стопку газетных вырезок.

Первая статья была посвящена какому-то местному празднику, вторая рассказывала об открытии нового магазина, а третья привлекла её внимание фотографией молодого мужчины с фотоаппаратом на шее.

Заголовок гласил:

«Фотограф пропал во время поездки в Озёрск».

Марта почувствовала, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Она осторожно развернула пожелтевший лист и начала читать.

В статье говорилось о тридцативосьмилетнем фотографе Викторе Лаврове, который приехал в Озёрск осенью 1986 года, чтобы сделать серию снимков местных пейзажей. Мужчина остановился в доме отдыха «Отражение», а спустя несколько дней перестал выходить на связь с семьёй. Поиски, организованные родственниками и милицией, не дали результатов.

Марта перечитала последние строки: «Местонахождение Виктора Лаврова остаётся неизвестным».

Она медленно опустила газету.

Фамилия совпадала с той, что была обведена красным карандашом в регистрационном журнале.

Марта снова взяла папку и нашла нужную страницу. Возле имени Лаврова значилась дата приезда, номер комнаты и предполагаемый день отъезда. Однако в графе, где обычно ставили отметку о выезде, стоял прочерк.

— Странно, — пробормотала она.

Она вернулась к газетным вырезкам и начала перебирать их быстрее.

Следующая статья была датирована 1991 годом. На этот раз речь шла о женщине по имени Анна Белова, которая приехала в Озёрск по личным делам и исчезла при невыясненных обстоятельствах. В заметке упоминалось, что она работала бухгалтером и собиралась вернуться домой через несколько дней, но так и не появилась.

Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Она снова посмотрела на регистрационные записи. Анна Белова действительно останавливалась в «Отражении». В седьмом номере.

Марта медленно опустилась на стоявший возле стола стул. Перед глазами сразу возникла дверь, которая несколько дней назад оказалась приоткрытой, хотя она точно помнила, что запирала её.

— Да ну, — пробормотала Марта, пытаясь отогнать неприятные мысли. — Совпадение.

Она заставила себя продолжить поиски.

Третья вырезка оказалась самой короткой. В ней сообщалось о пропаже предпринимателя Николая Серова, который приехал в Озёрск в 1994 году для деловой встречи и не вернулся домой. Родственники обратились в полицию, но установить его местонахождение не удалось.

Марта положила статью рядом с двумя предыдущими.

Три человека.

Три разных года.

Все трое останавливались в гостинице её семьи и исчезли.

Она долго смотрела на разложенные перед собой бумаги, чувствуя, как привычный мир начинает приобретать неприятные, совершенно незнакомые очертания.

Конечно, всё могло оказаться совпадением. Люди пропадали по разным причинам, особенно в те годы, когда многие уезжали из небольших городов, меняли документы или начинали новую жизнь. Но почему отец собирал эти статьи? Почему хранил их на чердаке, куда никого не пускал? И зачем обводил фамилии в старых регистрационных журналах?

Марта взяла блокнот, лежавший рядом с папками. Он оказался почти полностью исписан мелким, знакомым почерком отца. На первых страницах находились какие-то расчёты, даты и фамилии, но дальше записи становились всё более странными.

«Лавров — осень 1986. После этого дела пошли лучше».

«Белова — 1991. Совпадение?»

«Серов — 1994. Опять то же самое».

Марта задумалась...

Она перелистнула ещё несколько страниц, но дальше шли обрывочные заметки, смысл которых было трудно понять. Отец словно записывал мысли на ходу, не заботясь о том, чтобы кто-нибудь другой смог их прочитать.

На одной странице крупными буквами было выведено: «Почему после этого всё менялось?»

Марта долго смотрела на фразу, пытаясь понять, что именно имелось в виду.

После исчезновения людей?

После каких-то событий в гостинице?

Или после чего-то совершенно другого?

Она перевернула страницу.

Там было написано всего несколько слов:

«Нельзя допустить повторения».

Марта почувствовала, как сердце неприятно сжалось.

— Повторения чего? — прошептала она.

В этот момент где-то за спиной раздался громкий треск. Марта вздрогнула и резко обернулась.

У дальней стены стояла высокая стопка старых коробок. Одна из них съехала с места и теперь опасно накренилась, упираясь в соседний сундук. Вероятно, дерево рассохлось, а коробки просто не выдержали собственного веса, но неожиданность заставила Марту на несколько секунд забыть, как дышать.

— Прекрасно, — нервно пробормотала она, поднимаясь со стула. — Теперь ещё и мебель решила участвовать.

Она осторожно подошла к коробкам и поправила верхнюю, стараясь не задеть остальные. Под ней обнаружилась старая фотография в деревянной рамке, которая, видимо, соскользнула с соседнего сундука.

Марта подняла её.

На снимке была изображена группа людей возле входа в «Отражение». Судя по одежде и качеству фотографии, снимок сделали много лет назад, возможно, ещё в шестидесятых или семидесятых. В центре стоял высокий мужчина с добродушной улыбкой, рядом с ним — несколько сотрудников и гостей.

Марта сразу узнала прадеда. Она видела его фотографии в семейном альбоме, но здесь он выглядел совсем иначе: не строгим пожилым человеком с официального портрета, а живым, весёлым хозяином, который искренне радовался собравшимся людям.

Марта невольно улыбнулась.

— Вот ты какой был, — тихо произнесла она.

Она осторожно протёрла стекло рукавом и заметила, что на заднем плане виднеется часть сада. Там стояли те самые деревянные качели, которые отец когда-то запрещал ей даже приближаться.

Качели выглядели большими и крепкими, с широким сиденьем и массивными опорами. Возле них стояли несколько детей, а рядом улыбалась молодая женщина в светлом платье.

Почему отец так боялся этого места?

Марта вспомнила, как однажды, уже будучи подростком, спросила его, куда исчезли старые качели. Он тогда резко ответил, что они сгнили и их пришлось убрать, после чего запретил возвращаться к этой теме.

Теперь она уже не была уверена, что дело заключалось только в гнилых досках.

Когда Марта наконец спустилась с чердака, прошло почти три часа. Она принесла с собой папку с регистрационными записями, несколько газетных вырезок и отцовский блокнот, а фотографию прадеда осторожно завернула в чистую ткань.

На первом этаже её встретила Зоя Павловна, которая стояла возле стойки регистрации с таким выражением лица, словно собиралась объявить чрезвычайное положение.

— Ну наконец-то! — воскликнула женщина, увидев Марту. — Я уже собиралась подниматься за тобой.

— А что случилось? — насторожилась Марта.

— Ничего, — ответила Зоя Павловна. — Просто ты исчезла на три часа, телефон не берёшь, а я понятия не имею, что там наверху происходит.

Марта достала телефон и обнаружила несколько пропущенных вызовов. На чердаке связь действительно почти не работала.

— Извините, — пробормотала она. — Я немного увлеклась.

— Чем? — подозрительно спросила женщина, разглядывая папки в её руках.

Марта помолчала, не зная, с чего начать. Ей хотелось немедленно рассказать обо всём, что она нашла, но слова почему-то застревали в горле.

— Зоя Павловна, — наконец произнесла она, — вы помните гостей, которые приезжали сюда в восьмидесятых и девяностых?

Женщина удивлённо подняла брови. — Некоторых, конечно. А что?

Марта положила папку на стойку и раскрыла её на странице с обведёнными фамилиями.

— Вот этих людей, например.

Зоя Павловна наклонилась ближе, поправила очки и начала читать. Сначала её лицо оставалось спокойным, но, дойдя до одной из фамилий, она вдруг замерла.

— Анна Белова, — тихо произнесла она.

Марта почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Вы её помните? — быстро спросила она.

Зоя Павловна медленно выпрямилась.

— Помню, — ответила она после небольшой паузы. — Хорошо помню.

— Какая она была? – спросила Марта.

Женщина задумалась, словно пыталась достать из памяти давно забытый образ.

— Невысокая, темноволосая, очень аккуратная, — начала она. — Всегда ходила с небольшой сумочкой, записывала что-то в блокнот. Вежливая была женщина, спокойная. Кажется, приехала по каким-то делам.

Марта внимательно слушала, стараясь не перебивать.

— А почему вы её запомнили? — спросила она, когда Зоя Павловна замолчала.

Женщина нахмурилась.

— Она мне кое-что оставила, — медленно произнесла она.

— Что именно?

— Шкатулку, — ответила Зоя Павловна. — Деревянную шкатулку с резным узором. Сказала, что заберёт перед отъездом, а потом почему-то так и не пришла за ней.

Марта почувствовала, как внутри неприятно похолодело.

— И где эта шкатулка сейчас? — тихо спросила она.

Зоя Павловна задумалась. — Не знаю, дорогая. Столько лет прошло. Кажется, я её куда-то убрала, но куда именно — сейчас не вспомню.

Марта посмотрела на лежащие перед ней газетные вырезки.

— Зоя Павловна, — произнесла она, стараясь говорить спокойно, — Анна Белова пропала без вести.

Женщина медленно подняла на неё глаза.

— Что? — переспросила она.

Марта протянула ей пожелтевшую статью.

Зоя Павловна взяла лист, надела очки и начала читать. С каждой строчкой её лицо становилось всё бледнее.

— Господи… — прошептала она, дочитав до конца. — Я ведь думала, она просто уехала.

Марта почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А почему вы так думали? — осторожно спросила она.

Зоя Павловна посмотрела на неё растерянно.

— Потому что твой дед сказал, что она уехала раньше срока, — тихо ответила женщина. — Я тогда ещё удивилась, что она шкатулку не забрала, но он велел не задавать лишних вопросов.

Марта медленно опустилась на стул.

Перед ней лежали три газетные статьи, старые регистрационные записи и блокнот отца, полный странных вопросов. Ещё утром она надеялась найти на чердаке какие-нибудь семейные документы, которые помогут понять его характер и объяснить давние запреты.

Теперь же всё выглядело гораздо серьёзнее. Три человека исчезли после приезда в «Отражение». Отец знал об этом и пытался разобраться.

А дед, судя по словам Зои Павловны, как минимум однажды солгал о том, что произошло с гостьей.

Марта медленно закрыла папку и посмотрела на женщину, которая столько лет работала в гостинице.

— Зоя Павловна, — тихо произнесла она, — мне кажется, у нас очень большие проблемы.

Та некоторое время молчала, потом тяжело опустилась на соседний стул.

— Марточка, — сказала она наконец, — я всю жизнь думала, что твой дед был просто отвратительным человеком.

Марта подняла глаза. — А теперь?

Зоя Павловна посмотрела на лежащую перед ними газетную статью и покачала головой.

— А теперь я уже не знаю, что и думать, — тихо ответила она.

Глава 6

Озёрск был особенно красив в октябре, хотя Марта предпочитала никому в этом не признаваться.

Она вообще считала, что любовь к родному городу — чувство довольно сомнительное, особенно если этот город находился в нескольких часах езды от ближайшего крупного торгового центра, а местные жители знали о твоей жизни значительно больше, чем ты сама. Здесь невозможно было незаметно купить новое платье, поссориться с сантехником или выйти из дома с непричёсанной головой. Обязательно находился кто-нибудь, кто видел, слышал или имел собственное мнение по этому поводу.

При этом стоило наступить осени, как Озёрск совершенно преображался. Летняя суета постепенно стихала, отдыхающие разъезжались, а город словно возвращался к своему настоящему, немного сонному существованию. Узкие улицы покрывались жёлтыми листьями, деревянные дома с резными наличниками прятались за мокрыми ветвями рябин, и над озером по утрам поднимался густой белёсый туман, который медленно полз между соснами и исчезал только ближе к полудню.

Марта любила это время года с детства. Летом Озёрск принадлежал туристам, рыбакам и шумным компаниям, приезжавшим на выходные. Зимой город погружался в снег и бесконечные разговоры о том, когда наконец почистят дороги. Весной всё вокруг превращалось в одну большую лужу, и даже самые преданные поклонники местной природы предпочитали смотреть на неё из окна.

В то утро Марта решила наконец выйти из гостиницы не по делам.

Решение далось ей неожиданно трудно. Сначала она собиралась разобрать документы, найденные на чердаке, затем вспомнила о необходимости проверить счета, потом обнаружила, что нужно заказать новые полотенца, поскольку половина старых уже напоминала тряпки, которыми в приличных заведениях даже полы мыть постеснялись бы.

Но стоило ей открыть папку с газетными вырезками, как перед глазами снова возникли три фамилии.

Виктор Лавров.

Анна Белова.

Николай Серов.

Марта некоторое время смотрела на пожелтевшие листы, затем закрыла папку и отодвинула её на другой край стола.

Она понимала, что рано или поздно придётся разобраться во всём, что отец собирал на чердаке. Нужно будет внимательно изучить записи, проверить даты, выяснить, почему исчезновения этих людей так его интересовали. Однако сегодня ей совершенно не хотелось снова погружаться в чужие трагедии, старые тайны и собственные неприятные воспоминания.

После смерти Розы Архиповны гостиница казалась особенно душной. Марта ловила себя на том, что прислушивается к шагам на лестнице, машинально смотрит в сторону шестого номера и всякий раз вспоминает пожилую женщину в сиреневом пальто, которая появилась словно из ниоткуда, перевернула её представления об отце и исчезла так же неожиданно.

Даже привычные звуки дома теперь раздражали сильнее обычного.

Поэтому, когда Зоя Павловна в очередной раз поинтересовалась, собирается ли Марта завтракать, та неожиданно ответила, что собирается гулять.

Женщина посмотрела на неё с таким изумлением, словно услышала признание в намерении немедленно отправиться покорять Эверест.

— Гулять? — переспросила она, откладывая полотенце.

— Да, Зоя Павловна. Люди иногда выходят из дома без особой необходимости. Говорят, это даже полезно.

— Я знаю, что люди гуляют, — невозмутимо ответила женщина. — Просто не думала, что ты об этом помнишь.

Марта усмехнулась, натянула куртку и взяла со стойки ключи.

— Вернусь через пару часов. Если что-нибудь сломается, постарайтесь не сообщать мне об этом до обеда.

— А если крыша провалится?

— Скажите гостям, что это новая услуга. Номер с видом на звёзды.

Зоя Павловна покачала головой, но улыбку скрыть не смогла.

Уже возле двери Марта обернулась. Ей вдруг захотелось сказать что-нибудь ещё, возможно, поблагодарить женщину за то, что та последние дни терпеливо выслушивала её раздражённые замечания, приносила чай и почти незаметно брала на себя половину забот. Но подходящих слов не нашлось.

— Я недолго, — повторила Марта.

— Иди уже, — мягко ответила Зоя Павловна. — Отдохни хоть немного.

Улица встретила её прохладным воздухом, пахнущим мокрой листвой и сосновой смолой. Ночью снова прошёл дождь, но к утру небо немного прояснилось, и сквозь разорванные облака временами пробивалось бледное солнце. На дорожке перед гостиницей лежали листья старой яблони, потемневшие от влаги, а за оградой медленно проехал велосипедист в ярко-жёлтой куртке.

Марта остановилась у калитки и оглянулась.

Со стороны улицы «Отражение» выглядело гораздо привлекательнее, чем изнутри. Старое двухэтажное здание с мансардой, деревянными балконами и широким крыльцом стояло немного в стороне от дороги, окружённое садом и высокими деревьями. Тёмная крыша местами заросла мхом, на некоторых оконных рамах облупилась краска, а одна из водосточных труб слегка покосилась, но всё это почему-то не портило общего впечатления.

Дом выглядел упрямым. Марта невольно улыбнулась собственной мысли. Возможно, именно поэтому они с гостиницей так плохо ладили: два упрямых существа, каждое из которых считало, что другое должно наконец начать вести себя прилично. Она поправила шарф и пошла по улице в сторону центра.

Гостиница располагалась на старой окраине Озёрска, откуда до озера можно было дойти минут за двадцать, если не торопиться и не останавливаться возле каждого знакомого дома. В детстве Марта преодолевала это расстояние гораздо быстрее, особенно когда ей удавалось выпросить у Зои Павловны немного денег на сладости. Теперь же она шла медленно, с удовольствием рассматривая улицы, по которым обычно проезжала на машине, не обращая внимания ни на дома, ни на деревья, ни на людей.

У Озёрска была странная привычка почти не меняться.

Конечно, за последние годы здесь появились новые магазины, несколько современных коттеджей и небольшая гостиница возле автостанции, которую Марта считала своим главным конкурентом. Старый кинотеатр давно превратили в торговый центр, а на месте бывшего книжного магазина открылась аптека. Но стоило свернуть с центральной улицы, как город снова становился таким, каким она помнила его с детства.

За невысокими заборами виднелись огороды, где уже убрали последние овощи. На верёвках сушилось бельё, которое хозяйки торопились снять до очередного дождя. Из печных труб поднимался тонкий дым, а возле одного из домов пожилой мужчина с невероятной сосредоточенностью пытался заставить старую газонокосилку завестись.

Марта узнала его почти сразу. Дядя Коля жил на этой улице столько, сколько она себя помнила, и каждую осень вступал в ожесточённую борьбу с собственной техникой. Газонокосилка, судя по всему, тоже его узнавала и принципиально отказывалась сотрудничать.

Когда Марта проходила мимо, мужчина поднял голову и прищурился.

— Марта? — удивлённо окликнул он. — Ты, что ли?

— Я, Николай Семёнович, — ответила она, останавливаясь возле забора.

— А чего пешком?

Марта задумалась. Вопрос был настолько характерным для Озёрска, что она даже не сразу нашлась с ответом.

— Гуляю, — наконец сказала она.

Мужчина посмотрел на неё с подозрением.

— Машина сломалась?

— Нет.

— Бензин кончился?

— Тоже нет.

— Тогда чего пешком?

Марта вздохнула.

— Николай Семёнович, а вы никогда просто так не гуляете?

Мужчина задумчиво почесал затылок.

— Я-то гуляю, — ответил он. — Только ты обычно куда-то несёшься, будто за тобой пожарные гонятся.

Марта хотела возразить, но передумала. Спорить с человеком, который помнил её ещё в возрасте, когда она бегала по улице в резиновых сапогах и пыталась ловить дождевых червей, было совершенно бесполезно.

Они обменялись ещё несколькими словами, после чего Николай Семёнович вернулся к газонокосилке, а Марта продолжила путь.

Она прошла мимо старой школы, возле которой всё ещё росли две огромные липы. Когда-то под ними собирались ученики после уроков, обсуждали контрольные, ссорились, мирились и строили планы на будущее, которое тогда казалось бесконечно далёким и непременно прекрасным.

Марта остановилась у школьной ограды. Ей вдруг вспомнился один сентябрьский день, когда она, двенадцатилетняя, стояла здесь с тяжёлым рюкзаком и пыталась объяснить подруге, почему обязательно уедет из Озёрска сразу после окончания школы.

Тогда она была совершенно уверена, что её ждёт какая-то особенная жизнь. Большой город, красивые квартиры, путешествия, интересная работа и, разумеется, полное отсутствие необходимости выслушивать замечания взрослых.

В двенадцать лет будущее представлялось удивительно удобной вещью: достаточно было вырасти, и все проблемы должны были исчезнуть сами собой.

Марта усмехнулась. Она выросла. Проблемы не исчезли. Более того, некоторые из них теперь требовали регулярной оплаты.

Впрочем, в юности она действительно уехала. Училась, работала, снимала квартиры, привыкала к шумным улицам и бесконечной спешке большого города. Ей нравилось ощущение свободы, нравилось, что никто не знает её родителей и не интересуется, почему она возвращается домой поздно вечером. Там можно было быть просто Мартой, а не дочерью хозяина «Отражения», не внучкой человека с отвратительным характером и не девочкой, которую когда-то все знали по двум длинным косичкам.

Возвращаться она не собиралась. Но три года назад отец умер, и вместе с известием о его смерти пришло другое: гостиница теперь принадлежала ей.

Поначалу Марта планировала продать её как можно быстрее. Она даже несколько раз разговаривала с людьми, интересовавшимися покупкой старого здания. Однако каждый раз, когда дело доходило до конкретных решений, находилась причина подождать.

То цена казалась слишком низкой, то покупатель вызывал сомнения, то требовалось разобраться с документами. В конце концов Марта осталась. Она до сих пор не могла толком объяснить почему.

За школой начиналась небольшая площадь с фонтаном, который не работал с конца сентября. В центре стояла каменная чаша, заполненная дождевой водой и опавшими листьями, а вокруг располагались несколько магазинов, почта и старая пекарня с зелёной вывеской.

Марта замедлила шаг.

Пекарня находилась здесь, кажется, всегда. Менялись хозяева, вывески и ассортимент, но запах свежего хлеба, корицы и горячего теста оставался прежним. Даже теперь, когда двери были закрыты, аромат выпечки просачивался на улицу через небольшое открытое окно.

Марта остановилась перед витриной и неожиданно вспомнила, как приходила сюда в детстве.

Тогда ей было лет восемь, и Зоя Павловна иногда отправляла её за хлебом, вручая небольшую сумму денег и строго предупреждая, чтобы она не тратила всё на сладости. Марта неизменно обещала быть благоразумной, после чего покупала булочку с корицей и съедала её ещё по дороге обратно.

Однажды она вернулась в гостиницу с пустыми руками.

Зоя Павловна, обнаружив отсутствие хлеба, долго смотрела на неё, а потом спросила, куда делись деньги.

Марта, не моргнув глазом, сообщила, что их украла большая чёрная ворона.

История получилась настолько неправдоподобной, что Зоя Павловна даже не стала сердиться. Она только поинтересовалась, не забрала ли ворона заодно сахарную пудру, которой было измазано всё лицо маленькой обманщицы.

Марта тогда страшно обиделась. Теперь, вспоминая этот случай, она рассмеялась прямо посреди улицы.

Проходившая мимо женщина с хозяйственной сумкой удивлённо оглянулась, но Марта не обратила на неё внимания. Ей вдруг стало так легко, словно вместе с воспоминанием о булочке вернулось что-то давно забытое, тёплое и совершенно не связанное с нынешними заботами. Она зашла в пекарню и купила такую же булочку с корицей. Конечно, теперь она стоила значительно дороже, была чуть меньше и выглядела не совсем так, как в детстве, но запах оказался почти прежним. Марта вышла на улицу, отломила кусочек и, не удержавшись, съела его прямо на ходу. На мгновение ей снова стало восемь лет.

Она вспомнила, как бежала по мокрой дорожке к гостинице, стараясь не испачкать новое платье, как Зоя Павловна встречала её на кухне, как из столовой доносились голоса гостей, а в саду кто-то смеялся.

Тогда «Отражение» казалось ей самым интересным местом на свете.

В гостиницу приезжали совершенно разные люди, и каждый привозил с собой кусочек другой жизни. Кто-то рассказывал о больших городах, кто-то показывал фотографии моря, кто-то привозил необычные сувениры. Маленькая Марта любила сидеть в холле и наблюдать за постояльцами, придумывая им истории, которые обычно имели очень мало общего с действительностью.

Однажды она решила, что мужчина с огромным чёрным чемоданом непременно является секретным агентом. Чемодан казался слишком большим для обычной одежды, а сам мужчина носил тёмные очки даже в помещении, что, по мнению Марты, окончательно подтверждало её догадку. Она целый день следила за ним, прячась за креслами и цветочными горшками, пока Зоя Павловна не обнаружила её под лестницей. Выяснилось, что загадочный гость был торговым представителем и привёз образцы кухонной посуды. Марта тогда ужасно разочаровалась. Правда, позднее решила, что посуда вполне могла служить прикрытием, и продолжила наблюдение ещё два дня.

Другой раз она объявила пожилую женщину в красной шляпе знаменитой актрисой, которая скрывается от поклонников. Женщина оказалась учительницей математики на пенсии и, узнав о своей предполагаемой тайной жизни, так развеселилась, что подарила Марте маленькую записную книжку для будущих расследований. Книжка долго хранилась у неё в ящике письменного стола. Интересно, куда она потом делась?

Марта задумчиво откусила ещё кусочек булочки и направилась дальше, к озеру.

Дорога постепенно спускалась вниз, и между домами всё чаще появлялись просветы воды. Озеро лежало за городом широкой серо-голубой полосой, окружённое сосновыми лесами и невысокими холмами. Летом его поверхность сверкала на солнце, по берегу тянулись лодки, а возле старого причала собирались рыбаки и отдыхающие. Осенью же здесь становилось тихо, и вода приобретала особенный холодный оттенок, словно отражала небо даже тогда, когда оно было скрыто облаками.

Марта вышла на набережную и остановилась возле деревянных перил.

Ветер с озера оказался сильнее, чем в городе. Он трепал волосы, забирался под шарф и заставлял плотнее запахивать куртку, но Марта не спешила уходить. Ей нравилось стоять здесь и смотреть на воду, особенно теперь, когда на берегу почти не осталось людей.

У старого причала сидели двое рыбаков в непромокаемых куртках. Один внимательно следил за поплавком, другой что-то рассказывал, размахивая руками, и по выражению лица его товарища было совершенно ясно, что история эта уже звучала не один раз.

Чуть дальше, возле каменных ступеней, несколько уток лениво перебирались с места на место, явно недовольные тем, что туристический сезон закончился и никто больше не считает своим долгом кормить их хлебом.

Марта улыбнулась и пошла вдоль берега. Здесь, возле озера, она особенно хорошо помнила отца. Не того человека, который запрещал ей задерживаться после школы, проверял домашние задания и мог испортить целый вечер из-за неправильно закрытой двери. Другого.

Ей было лет девять, когда он однажды неожиданно предложил сходить к озеру. Обычно отец был слишком занят гостиницей, поэтому Марта сначала решила, что неправильно его поняла. Но он действительно взял её за руку, купил мороженое в маленьком киоске возле набережной и повёл к старому причалу.

Они долго гуляли, смотрели на лодки и разговаривали обо всём подряд. Отец рассказывал смешные истории из своего детства, вспоминал, как однажды вместе с друзьями пытался построить плот из старых досок, а потом едва не утопил единственную пару новых ботинок. Марта тогда смеялась так сильно, что у неё заболел живот.

Она почти не помнила, о чём ещё они говорили, зато очень хорошо помнила ощущение его большой тёплой ладони, запах озёрной воды и собственное удивление от того, что отец умеет быть таким весёлым. В тот день он даже разрешил ей съесть второе мороженое.

Зоя Павловна потом долго возмущалась, что ребёнок простудится, а отец только смеялся и говорил, что от двух порций мороженого ещё никто не умер.

Марта остановилась возле старой скамейки. Воспоминание оказалось неожиданно болезненным.

Она так привыкла думать об отце как о человеке суровом, раздражительном и несправедливом, что почти перестала вспоминать подобные дни. Они словно затерялись среди бесконечных замечаний, запретов и ссор, которыми были заполнены последние годы их совместной жизни.

Теперь, после рассказов Розы Архиповны, Марта впервые задумалась, сколько таких воспоминаний у неё осталось. Не так много. Но они были. И это почему-то расстраивало сильнее, чем если бы их не существовало вовсе.

Потому что получалось, что отец мог быть другим. Он умел смеяться, умел радоваться простым вещам, умел проводить время с дочерью, не превращая каждую прогулку в разговор о дисциплине и ответственности. Просто почему-то почти перестал это делать. Марта села на скамейку и долго смотрела на озеро.

Ей вспомнился ещё один день, совсем другой. Тогда ей было шестнадцать, и она впервые всерьёз заговорила о том, что после школы собирается уехать учиться в большой город. Отец выслушал её молча, а потом сказал, что всё это глупости, что дома достаточно работы и что гостиница когда-нибудь всё равно достанется ей.

Марта тогда страшно разозлилась. Она кричала, что не собирается всю жизнь провести в старом доме, обслуживая чужих людей, что ненавидит гостиницу и что отец не имеет права решать за неё. Он тоже кричал.

Ссора закончилась тем, что Марта хлопнула дверью и ушла к подруге, а отец несколько дней почти не разговаривал с ней.

Теперь она с удивлением поняла, что помнит каждое слово той ссоры, но почти не помнит, как они потом помирились. Возможно, никак. Просто однажды снова начали разговаривать, словно ничего не произошло. Так в их семье решалось большинство конфликтов.

Никто не просил прощения, никто не объяснял, почему сказал что-то обидное, и никто не признавался, что ему было больно. Все просто ждали, пока неприятные чувства немного утихнут, а потом возвращались к привычным делам.

Марта задумчиво провела ладонью по холодной деревянной скамейке. Она вдруг вспомнила, как несколько дней назад накричала на горничную из-за разбитого стакана. Девушка стояла перед ней растерянная, с красными глазами, а Марта раздражённо объясняла, что в гостинице и без того слишком много расходов, чтобы ещё постоянно покупать новую посуду. Стакан стоил совсем недорого. Горничная уволилась. Марта тогда была уверена, что дело исключительно в чрезмерной чувствительности сотрудницы. Теперь воспоминание выглядело несколько иначе.

Она поморщилась и отвернулась к озеру.

— Прекрасно, — пробормотала Марта. — Осталось начать проверять, правильно ли люди складывают полотенца, и можно официально считать семейную традицию продолженной.

Ветер тронул край её шарфа, и Марта плотнее запахнула куртку.

Ей не хотелось быть похожей на отца. Во всяком случае, на того отца, которого она помнила последние годы его жизни. Но чем дольше она думала, тем яснее понимала, что некоторые его привычки давно стали её собственными. Она тоже постоянно работала, раздражалась из-за мелочей, требовала от окружающих невозможного и считала, что если всё держать под контролем, то неприятностей удастся избежать.

Неприятности, впрочем, явно придерживались другого мнения.

Марта невольно улыбнулась.

Она не собиралась немедленно превращаться в добрую, терпеливую хозяйку, которая встречает каждого гостя с распростёртыми объятиями и искренне радуется просьбам принести дополнительное одеяло в три часа ночи. Подобные изменения казались ей не только маловероятными, но и подозрительными с медицинской точки зрения. Однако, возможно, стоило хотя бы иногда разговаривать с людьми так, словно они не виноваты во всех бедах человечества.

Мысль была неприятной. Зато, к сожалению, разумной.

Обратно Марта решила идти другой дорогой, через старую часть города, где сохранились небольшие деревянные дома с широкими крыльцами и палисадниками. Здесь улицы были уже, чем в центре, а тротуары местами настолько неровными, что приходилось внимательно смотреть под ноги.

Возле одного из домов она заметила пожилую женщину, которая пыталась собрать рассыпавшиеся яблоки. Пакет, очевидно, порвался, и теперь несколько крупных красных плодов лежали прямо на мокрой дорожке.

Марта сначала хотела пройти мимо. Она уже устала, замёрзла и мечтала вернуться в гостиницу, выпить горячего чая и наконец заняться делами. Но женщина неловко наклонилась за очередным яблоком, и Марта остановилась.

— Давайте помогу, — предложила она, подходя ближе.

Пожилая женщина подняла голову.

— Ой, спасибо, милая, — обрадовалась она. — А то руки уже совсем не слушаются.

Марта присела на корточки и быстро собрала яблоки, стараясь выбрать те, что не успели сильно испачкаться. Женщина тем временем достала из сумки другой пакет и принялась рассказывать, что яблоки ей передала соседка, что урожай в этом году получился хороший, а вот погода совершенно испортилась и вообще раньше октябрь был куда приятнее.

Марта слушала вполуха, но неожиданно поймала себя на том, что не раздражается. Обычно подобные разговоры казались ей бессмысленной тратой времени. Сейчас же она спокойно помогла переложить яблоки, завязала пакет и даже проводила женщину до калитки.

— Спасибо тебе, девочка, — сказала та, улыбаясь. — Хорошо, когда люди не проходят мимо.

Марта смутилась.

— Да ничего особенного, — пробормотала она.

Женщина внимательно посмотрела на неё.

— А ты ведь Марта, да? Из «Отражения»?

Марта внутренне вздохнула.

— Да, — ответила она, уже готовясь к очередным вопросам о гостинице.

— Я тебя маленькой помню, — улыбнулась женщина. — Ты всё бегала с какой-то записной книжкой, расспрашивала людей, кто откуда приехал и зачем. Мы тогда смеялись, что из тебя следователь получится.

Марта удивлённо подняла брови. — Правда?

— Конечно. Ты ещё однажды моего мужа спросила, почему он каждый вечер выходит из дома с лопатой. Решила, наверное, что он клад ищет.

Марта почувствовала, как в памяти всплывает смутный образ высокого мужчины в старой кепке, который действительно постоянно носил куда-то лопату.

— А он что делал? — заинтересовалась она.

Женщина рассмеялась. — Картошку окучивал, милая. Обыкновенную картошку.

Марта тоже рассмеялась.

Они попрощались, и она пошла дальше, всё ещё улыбаясь.

Ей вдруг стало немного жаль ту девочку с записной книжкой, которая видела тайны даже в самых обычных вещах. В детстве мир казался ей огромным, интересным и полным удивительных историй, а теперь она большую часть времени проводила за стойкой регистрации, подсчитывая расходы и ругаясь с поставщиками.

Возможно, именно поэтому находки на чердаке так сильно её встревожили. Они напомнили, что за привычными стенами и знакомыми лицами иногда скрывается нечто совершенно неожиданное. Правда, в отличие от детских фантазий о секретных агентах, эта история совсем не казалась весёлой.

Небольшая кофейня возле центральной площади появилась в Озёрске лет десять назад, но Марта всё равно по привычке называла её старым кафе, потому что раньше в этом помещении действительно находилось кафе с клеёнчатыми скатертями, алюминиевыми ложками и пирожными, которые неизменно выглядели лучше, чем были на вкус.

Теперь здесь стояли деревянные столики, на подоконниках росли комнатные растения, а на стенах висели фотографии старого Озёрска. Из динамиков негромко звучала музыка, и воздух пах свежемолотым кофе.

Марта зашла внутрь, заказала капучино и устроилась возле окна.

Она не помнила, когда в последний раз просто сидела в кафе, не отвечая на рабочие сообщения и не составляя мысленно список дел. Обычно даже короткий перерыв превращался в попытку решить несколько проблем одновременно. Теперь же она убрала телефон в сумку, обхватила ладонями тёплую чашку и стала смотреть на прохожих.

За окном медленно двигалась обычная городская жизнь. Женщина в красном пальто торопилась через площадь, придерживая рукой шляпу. Двое школьников о чём-то оживлённо спорили возле остановки. Молодая мать пыталась уговорить маленького мальчика надеть шапку, а тот с упорством, достойным лучшего применения, доказывал, что совершенно не замёрз.

Марта наблюдала за ними и неожиданно подумала, что все эти люди куда-то спешат, чего-то хотят, о чём-то переживают. У каждого есть свои заботы, которые кажутся ему важнее всего на свете. И, вероятно, никто из них не подозревает, что в старой гостинице на окраине города лежат документы о трёх исчезнувших людях. Мысль снова вернула её к находкам на чердаке. Марта нахмурилась и сделала глоток кофе.

Она не знала, что именно произошло с Виктором Лавровым, Анной Беловой и Николаем Серовым. Не знала, почему отец собирал газетные вырезки и почему так боялся повторения каких-то событий. Не знала даже, были ли исчезновения связаны между собой или он просто пытался найти закономерность там, где её не существовало. Но теперь она понимала, что не сможет оставить всё как есть.

Раньше ей казалось, что прошлое — вещь совершенно бесполезная. Оно уже произошло, изменить ничего нельзя, а значит, лучше заниматься настоящим. Именно поэтому Марта редко расспрашивала Зою Павловну о семье, не любила пересматривать старые фотографии и старалась не вспоминать последние годы жизни отца.

Однако прошлое, как выяснилось, обладало неприятной привычкой возвращаться без приглашения. Иногда в виде старой фотографии. Иногда в виде пожелтевшей газетной статьи. А иногда в виде пожилой родственницы в сиреневом пальто, которая приезжает всего на один день и оставляет после себя больше вопросов, чем некоторые люди за всю жизнь.

Марта опустила взгляд на чашку, ей вдруг стало очень жаль Розу Архиповну. Не той жалостью, которая заставляет человека говорить правильные слова и изображать печаль перед окружающими, а тихим, неожиданным чувством утраты. Она почти не знала эту женщину, но теперь понимала, что уже никогда не услышит её странных замечаний, не увидит нелепую шляпку и не узнает, какие ещё истории та могла бы рассказать.

Марта вспомнила, как Роза Архиповна сидела возле камина, осторожно помешивала чай и говорила об отце. Как улыбалась, когда Марта начинала сердиться. Как совершенно спокойно признала, что тот совершал ошибки и не заслуживает безусловного оправдания.

Наверное, именно это и удивило Марту больше всего. Обычно люди, знавшие её отца, либо хвалили его, либо предпочитали вообще не обсуждать. Роза Архиповна оказалась первой, кто говорил о нём как об обычном человеке — со своими достоинствами, слабостями и страхами.

Марта задумчиво провела пальцем по краю чашки, ей хотелось бы поговорить с ней ещё раз хотя бы несколько минут. Спросить, каким был отец в молодости, почему любил фотографировать, куда мечтал поехать. Узнать, смеялся ли он так же, как в тот день возле озера, когда они ели мороженое и смотрели на лодки.

Но теперь оставалось только разбираться в его письмах.

Она посмотрела в окно и заметила, что небо снова затягивается облаками. По стеклу скользнула первая капля дождя, за ней вторая, а через несколько минут площадь уже покрылась мелкой серебристой рябью.

Марта допила кофе и неожиданно заказала ещё один. Просто потому, что могла себе это позволить. Не в денежном смысле — хотя стоимость двух чашек кофе она, конечно, мысленно отметила, — а в каком-то другом, непривычном для себя. Сегодня ей не нужно было никуда бежать, и она решила не отказывать себе в этой редкой возможности.

Когда Марта вернулась к гостинице, было уже почти четыре часа.

Дождь успел закончиться, оставив на дорожках блестящие лужи, а в саду пахло мокрой землёй и опавшими яблоками. За деревьями виднелись деревянные балконы «Отражения», на одном из которых всё ещё стояло старое плетёное кресло, давно требовавшее ремонта.

Марта остановилась возле калитки, она вдруг вспомнила, как любила этот сад в детстве. Летом здесь расставляли столики, гости пили чай, читали книги и разговаривали до позднего вечера. Иногда кто-нибудь приносил гитару, и тогда под окнами звучали песни, которые маленькая Марта знала наизусть, хотя совершенно не понимала их смысла.

В дальнем углу сада росла старая яблоня. Её ветви были такими низкими, что Марта легко забиралась на них, устраивалась среди листьев и наблюдала за происходящим сверху. Там у неё было собственное тайное место, куда она пряталась, когда отец сердился или Зоя Павловна заставляла делать уроки.

Однажды она просидела на яблоне почти весь вечер, потому что решила, что непременно должна стать писательницей и для этого необходимо немедленно начать наблюдать за человеческими характерами. В результате она испачкала новое платье, потеряла заколку и получила выговор за то, что не явилась к ужину. Писательницей она так и не стала.

Зато наблюдать за человеческими характерами продолжала, хотя в последние годы её выводы обычно сводились к тому, что большинство людей совершенно не умеют читать объявления и соблюдать правила проживания.

Марта усмехнулась и подошла к яблоне.

Дерево сильно постарело. На коре появились глубокие трещины, несколько ветвей засохли, а нижний сук, на котором она когда-то сидела, теперь выглядел слишком хрупким, чтобы выдержать даже ребёнка.

Она осторожно коснулась ствола ладонью. В памяти всплыло ещё одно воспоминание.

Однажды, когда Марте было лет десять, отец нашёл её здесь поздним вечером. Она сидела на ветке, обиженная на весь мир, потому что он запретил ей идти с подругами на озеро. Вместо того чтобы немедленно приказать спуститься, отец неожиданно остановился под деревом и некоторое время молча смотрел на неё.

Потом спросил, удобно ли ей там.

Марта, не желая показывать слабость, ответила, что прекрасно.

Отец кивнул, сказал, что тогда принесёт ей подушку и одеяло, поскольку ночевать, очевидно, она собирается именно здесь.

Марта не выдержала и рассмеялась.

Он тоже улыбнулся.

А потом помог ей спуститься и повёл ужинать.

Марта закрыла глаза.

Почему она почти забыла этот день? Почему в памяти так прочно сохранились ссоры, запреты и обидные слова, а подобные моменты словно растворились где-то между ними?

Наверное, потому что хорошее казалось обычным, пока не исчезло.

Она постояла ещё немного, затем медленно направилась к крыльцу. Со стороны сада гостиница выглядела особенно уютной. В окнах первого этажа горел мягкий свет, на подоконниках стояли цветы, а возле входа Зоя Павловна выставила несколько горшков с осенними хризантемами. Деревянные перила блестели после дождя, и даже облупившаяся краска на балконах почему-то не раздражала так сильно, как обычно.

Марта вдруг поняла, что не хочет продавать этот дом. Не потому, что он достался ей по наследству, и не потому, что отец наверняка ожидал от неё продолжения семейного дела, и даже не потому, что продажа потребовала бы слишком много хлопот. Просто здесь прошло её детство.

Здесь были первые радости, обиды, мечты и разочарования. Здесь Зоя Павловна учила её печь пироги, отец однажды подарил первый велосипед, а прадед, которого она почти не помнила, когда-то встречал гостей с улыбкой и играл на старом пианино.

Всё это существовало задолго до того, как гостиница превратилась для Марты в бесконечную череду счетов, ремонтов и раздражающих постояльцев. Возможно, она просто слишком давно перестала замечать что-либо, кроме проблем.

В холле пахло свежим чаем и яблочным пирогом. Зоя Павловна сидела за небольшим столиком возле окна и что-то записывала в блокнот, время от времени поправляя очки. Увидев Марту, она удивлённо подняла голову.

— Вернулась? — спросила женщина.

— Как видите, — ответила Марта, снимая куртку.

— Я уж думала, ты решила сбежать.

— Была такая мысль, — призналась Марта. — Но потом вспомнила, что у меня здесь неоплаченные счета. Они бы меня всё равно нашли.

Зоя Павловна улыбнулась и закрыла блокнот.

— Ну как, погуляла?

Марта задумалась. Обычно на подобный вопрос она ответила бы что-нибудь короткое и язвительное, после чего немедленно вернулась бы к работе. Но сегодня ей почему-то не хотелось торопиться.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя ответила она. — Очень хорошо.

Зоя Павловна посмотрела на неё внимательнее.

— Надо же, — пробормотала она. — Значит, прогулки действительно полезны.

Марта усмехнулась, повесила куртку и подошла к столику.

Зоя Павловна, — сказала она после небольшой паузы, — а помните, как я в детстве рассказывала вам, что деньги у меня украла ворона?

Женщина сначала удивлённо моргнула, а потом громко рассмеялась.

— Ещё бы не помнить! — воскликнула она. — Ты тогда так убедительно рассказывала, что я чуть было не предложила вызвать полицию.

Марта тоже рассмеялась.

— А вы ведь сразу поняли, что я купила булочку?

— Конечно, поняла, дорогая. У тебя вся физиономия была в сахарной пудре.

Они ещё некоторое время вспоминали старые истории, и Марта с удивлением обнаружила, что помнит гораздо больше, чем ей казалось. Зоя Павловна рассказывала о её детских проделках, о гостях, которых Марта пыталась разоблачить, о том, как однажды она устроила в саду собственную экскурсию и взяла с троих постояльцев плату за осмотр яблони.

— Между прочим, — заметила Марта, смеясь, — это была моя первая предпринимательская деятельность.

— Очень успешная, — согласилась Зоя Павловна. — Особенно учитывая, что яблоня тебе не принадлежала.

— Зато идея была моя.

— Вот именно. А деньги ты потом потратила на конфеты.

Марта покачала головой, не переставая улыбаться.

Ей вдруг стало удивительно хорошо от этого простого разговора. Никаких загадок, никаких неприятных воспоминаний, никаких срочных дел. Только старые истории, знакомый голос и запах яблочного пирога, который Зоя Павловна, кажется, умела печь совершенно одинаково на протяжении последних тридцати лет.

Марта посмотрела на женщину, сидевшую напротив, и неожиданно подумала, что за последние месяцы почти не разговаривала с ней просто так. Обычно их беседы касались работы, гостей, счетов и очередных неисправностей. Она привыкла воспринимать Зою Павловну как человека, который всегда находится рядом и всегда готов помочь, совершенно забывая, что у той тоже есть собственные заботы, усталость и воспоминания.

— Зоя Павловна, — произнесла Марта, немного смутившись, — а давайте чаю попьём?

Женщина удивлённо подняла брови.

— Сейчас?

— Ну да. Если вы, конечно, не заняты.

Зоя Павловна некоторое время смотрела на неё, словно пытаясь понять, не скрывается ли за предложением какая-нибудь срочная просьба.

— А документы, счета, гости в конце концов? — осторожно спросила она.

— Подождут.

— Сейчас принесу чашки, — сказала она. — И пирог ещё тёплый.

Марта устроилась за столиком возле окна и посмотрела на сад. За стеклом медленно темнело, ветер шевелил мокрые ветви яблони, а на дорожке возле крыльца лежали жёлтые листья.

Впереди её ждали непростые разговоры, старые письма и вопросы, на которые пока не было ответов. Она прекрасно понимала, что найденные на чердаке документы никуда не исчезнут и рано или поздно придётся снова вернуться к ним. Но сегодня ей хотелось просто посидеть в тёплом холле, выпить чаю и послушать, как Зоя Павловна рассказывает очередную историю из её детства.

И в тот вечер Марта позволила себе не думать о том, что будет завтра.

Глава 7

После вчерашней прогулки Марта проснулась в неожиданно хорошем настроении, что само по себе было событием достаточно редким, чтобы вызвать подозрения. За окном светило солнце, ветер разогнал тяжёлые дождевые облака, и мокрый сад выглядел почти празднично: на ветвях яблонь поблёскивали капли воды, жёлтые листья устилали дорожки, а возле старого сарая деловито расхаживала ворона, которая с большим интересом изучала содержимое перевёрнутого цветочного горшка.

Марта некоторое время наблюдала за птицей, вспоминая вчерашний разговор с Зоей Павловной о пропавших в детстве деньгах, которые якобы украла её пернатая сообщница. Ворона тем временем вытащила из горшка какой-то блестящий предмет, довольно каркнула и улетела на крышу соседнего дома, словно подтверждая, что подозрения маленькой Марты тридцатилетней давности были не такими уж беспочвенными.

Она улыбнулась, отодвинула занавеску и отправилась собираться. Впервые за последние дни ей не хотелось немедленно проверять телефон, выяснять, что сломалось за ночь, и мысленно составлять список людей, которых необходимо отчитать до обеда. Конечно, гостиница вряд ли успела превратиться в образцовое заведение за те несколько часов, пока хозяйка спала, но Марта решила хотя бы попытаться начать день без привычного раздражения.

На первом этаже уже пахло свежим кофе и поджаренным хлебом. Из столовой доносились негромкие разговоры постояльцев, на кухне звенела посуда, а возле стойки регистрации стояла молодая пара, которая с увлечением изучала карту окрестностей. Девушка пыталась убедить своего спутника, что к северному берегу озера лучше ехать через мост, тогда как мужчина упорно доказывал, что навигатор предлагает более короткий путь и, следовательно, спорить с ним совершенно бессмысленно.

Марта уже собиралась пройти мимо, но услышала название старой лесной дороги и невольно остановилась. Она прекрасно знала этот маршрут: после осенних дождей там образовывались такие глубокие колеи, что даже местные охотники предпочитали объезжать участок стороной. Несколько лет назад один особенно самоуверенный турист застрял там на внедорожнике и потом целый вечер объяснял в гостинице, что виноваты исключительно дорожные службы, погода и производитель автомобиля.

— Простите, что вмешиваюсь, — произнесла Марта, подходя к паре. — Если вы собираетесь к северному берегу, лучше действительно поехать через мост. Старая дорога после дождей почти непроходима, а помощь там можно ждать довольно долго.

Девушка благодарно улыбнулась и победоносно посмотрела на своего спутника, который, однако, не собирался так просто отказываться от собственной правоты.

— Но навигатор показывает, что там на семь километров короче, — возразил он, поворачивая к Марте экран телефона.

— Совершенно верно, — согласилась она, стараясь говорить максимально доброжелательно. — Правда, это преимущество исчезнет примерно в тот момент, когда ваша машина окажется посреди болота.

Девушка рассмеялась, мужчина смущённо улыбнулся, и через несколько минут они отправились завтракать, окончательно решив воспользоваться дорогой через мост. Марта проводила их взглядом и с некоторым удивлением обнаружила, что сумела объяснить людям очевидную вещь, не испортив никому настроение. Это было почти приятно, хотя и потребовало определённых усилий.

— Смотрю, у нас сегодня день открытых дверей и доброжелательного обслуживания, — заметила Зоя Павловна, появившись из столовой с подносом пустых чашек.

Марта обернулась и выразительно посмотрела на неё.

— Зоя Павловна, я всего лишь подсказала дорогу. Не нужно делать из этого историческое событие.

— А я и не делаю, — невозмутимо ответила женщина. — Просто приятно видеть, что ты умеешь разговаривать с постояльцами, не предлагая им немедленно освободить номер.

— Ещё одно замечание, и я вернусь к прежней системе обслуживания, — предупредила Марта, хотя сама едва сдерживала улыбку.

Зоя Павловна рассмеялась и отправилась на кухню, а Марта заняла своё привычное место за стойкой регистрации. Хорошее настроение не означало, что работа сделается сама собой, поэтому она открыла журнал бронирований, проверила предстоящие заезды и занялась счетами, которые за последние дни успели накопиться в совершенно неприличном количестве.

К полудню гостиница заметно опустела. Большинство постояльцев разъехались по окрестностям, пользуясь редким солнечным днём, а оставшиеся предпочитали проводить время в своих номерах. Зоя Павловна отправилась проверять кухонные запасы, пообещав вернуться к обеду, и Марта впервые за утро осталась в холле одна.

На столе перед ней лежала папка с документами, найденными на чердаке. Вчера она сознательно не открывала её, позволив себе несколько часов отдыха, но теперь понимала, что откладывать неприятные вопросы бесконечно не получится. История трёх исчезнувших людей не давала ей покоя, и чем больше она размышляла о найденных записях отца, тем яснее становилось, что без дополнительных сведений разобраться в происходившем много лет назад невозможно.

Марта достала из ящика чистый лист бумаги, разложила перед собой газетные вырезки и решила действовать последовательно. В детстве она любила изображать сыщика, выслеживая воображаемых преступников среди постояльцев, однако теперь впервые столкнулась с историей, в которой за загадочными обстоятельствами стояли реальные люди и, возможно, настоящие трагедии. Это отрезвляло и заставляло внимательнее относиться к каждой детали.

Она аккуратно выписала три фамилии, даты исчезновений и номера комнат, указанные в старых регистрационных журналах. Виктор Лавров приехал в Озёрск осенью 1986 года, чтобы фотографировать местные пейзажи, и спустя несколько дней перестал выходить на связь с семьёй. Анна Белова остановилась в «Отражении» в 1991 году, оставила Зое Павловне странную деревянную шкатулку и, по словам деда, неожиданно уехала раньше срока, хотя впоследствии выяснилось, что домой она так и не вернулась. Николай Серов прибыл в город в 1994 году для деловой встречи, после которой его следы потерялись.

На первый взгляд между этими людьми не было ничего общего. Они приезжали в разное время, занимались совершенно разными делами и, судя по имеющимся сведениям, даже не были знакомы друг с другом. Единственным обстоятельством, объединявшим их истории, оставалась гостиница, которой в те годы управлял дед Марты.

Она долго смотрела на составленный список, пытаясь понять, не придаёт ли обычным совпадениям слишком большое значение. За десятилетия через «Отражение» прошли тысячи постояльцев, и вполне возможно, что некоторые из них действительно исчезли при обстоятельствах, никак не связанных с гостиницей. Однако отец почему-то выделил именно эти три случая, собирал газетные статьи, сравнивал даты и делал записи, смысл которых теперь казался особенно тревожным.

Марта открыла его блокнот и снова перечитала несколько коротких заметок. «После этого дела пошли лучше», «Опять то же самое», «Нельзя допустить повторения». Слова выглядели так, словно отец пытался установить какую-то закономерность, но не решался сформулировать собственные подозрения даже на бумаге. Впрочем, Марта слишком хорошо знала его привычку делать поспешные выводы и не собиралась принимать эти записи за доказательства чего бы то ни было.

Особенно её беспокоила история Анны Беловой. Зоя Павловна помнила эту женщину спустя тридцать пять лет, хотя за годы работы в гостинице видела бесчисленное количество гостей. Почему именно Анна так прочно сохранилась в её памяти? Только из-за оставленной шкатулки или произошло что-то ещё, чему тогда никто не придал значения?

Марта задумчиво провела ручкой по краю листа и решила, что нужно будет ещё раз поговорить с Зоей Павловной, но уже не сегодня. Она не хотела превращать каждую их беседу в расспросы о давно минувших событиях, особенно после того, как вчерашний вечер напомнил им обеим, что в жизни существуют темы гораздо приятнее старых семейных тайн.

Она закрыла блокнот и уже собиралась убрать документы, когда сверху донёсся негромкий звук шагов.

Сначала Марта не обратила на него внимания. Деревянные перекрытия в гостинице были старыми, и любой постоялец, проходивший по второму этажу, невольно сообщал о своём передвижении всему зданию. Однако спустя несколько секунд шаги повторились, причём теперь они звучали медленно и размеренно, словно кто-то неторопливо шёл по коридору, останавливаясь возле каждой двери.

Марта подняла голову и прислушалась. Она хорошо знала обычные звуки «Отражения» и могла почти безошибочно определить, где хлопнула дверь, по какой лестнице спускается гость и в каком номере снова решили передвинуть мебель. Но эти шаги показались ей странными: слишком осторожными для человека, который просто направляется к себе, и слишком отчётливыми для обычного скрипа половиц.

Впрочем, она тут же одёрнула себя. После находок на чердаке её воображение работало с совершенно ненужным усердием, превращая каждую мелочь в возможную подсказку к семейной загадке.

Марта снова опустила взгляд на бумаги, но через несколько мгновений услышала, как наверху что-то негромко стукнуло, будто закрылась дверь. Она невольно посмотрела на лестницу, некоторое время колебалась, а затем поднялась из-за стойки и направилась на второй этаж.

Коридор встретил её привычной тишиной. Сквозь высокое окно в дальнем конце проникал мягкий солнечный свет, на стенах висели старые фотографии Озёрска, а длинная ковровая дорожка приглушала шаги. Здесь не было никого, хотя Марта совершенно отчётливо слышала движение всего минуту назад.

Она прошла вдоль номеров, машинально отмечая знакомые мелочи: слегка перекошенную картину возле восьмой комнаты, потёртый край ковра у лестницы, небольшую трещину на подоконнике, которую давно собиралась заделать. Всё выглядело совершенно обычно, и Марта уже начала сожалеть о том, что отвлеклась от работы, когда заметила дверь седьмого номера.

Та была приоткрыта.

Марта остановилась, чувствуя, как хорошее настроение окончательно покидает её. За последние дни эта дверь успела стать источником совершенно непропорционального количества неприятностей, хотя сама комната пустовала и не должна была доставлять никаких хлопот. Она прекрасно помнила, что накануне лично проверила замок, повернула ключ и несколько раз нажала на ручку, убеждаясь, что дверь закрыта.

— Ну сколько можно, — раздражённо пробормотала Марта, подходя ближе.

Она толкнула дверь и вошла внутрь, ожидая обнаружить хотя бы какую-нибудь очевидную причину происходящего. Однако комната выглядела так же, как и во время последней проверки: аккуратно застеленная кровать, небольшой письменный стол возле окна, шкаф с зеркальной дверцей и керамический горшок с комнатным растением, которое Зоя Павловна упорно пыталась вернуть к жизни.

Солнечный свет ложился на бордовое покрывало широкими бледными полосами, воздух пах чистым бельём и старым деревом, а в углу возле шкафа едва заметно колыхалась паутина. Никаких следов постороннего присутствия Марта не обнаружила, хотя на всякий случай заглянула в ванную и проверила, не оставил ли кто-нибудь окно открытым.

Окно оказалось закрыто, но одна из створок неплотно прилегала к раме. Марта нажала на неё ладонью и услышала негромкий скрип, после чего с некоторым облегчением решила, что именно ветер мог стать причиной странных звуков. Старые оконные рамы давно требовали замены, а при сильных порывах иногда начинали дребезжать так, словно собирались окончательно покинуть здание.

Она вернулась к двери и внимательно осмотрела замок. Латунная ручка немного болталась, а язычок при нажатии двигался с неприятным металлическим щелчком. Марта несколько раз открыла и закрыла дверь, проверяя механизм, и наконец обнаружила, что при определённом положении ручки замок действительно не всегда фиксируется как следует.

Объяснение было настолько простым, что ей захотелось рассмеяться.

— Вот и вся мистика, — пробормотала она, покачав головой. — Старый замок, сквозняк и хозяйка, которой давно пора в отпуск.

Она уже собиралась выйти, когда её взгляд случайно задержался на письменном столе возле окна. Ничего необычного в нём не было: обычная мебель, какие-то мелкие царапины на полированной поверхности, небольшое пятно от горячей чашки. Но Марта вдруг вспомнила, что именно здесь тридцать пять лет назад могла сидеть Анна Белова, о которой Зоя Павловна рассказывала с таким неожиданным волнением.

Представить незнакомую женщину оказалось удивительно легко. Марта словно увидела, как та раскладывает на столе бумаги, поправляет волосы перед зеркалом, ставит рядом чашку чая и собирается заняться своими делами, совершенно не подозревая, что спустя какое-то время её имя окажется в старой газетной вырезке, найденной на чердаке.

От этой мысли стало не по себе. Марта подошла к окну и посмотрела на улицу. Внизу медленно проехала машина, возле соседнего дома женщина развешивала бельё, а за крышами виднелись верхушки сосен. Всё было настолько обыденным и спокойным, что история Анны Беловой казалась здесь почти невозможной.

И всё же женщина действительно исчезла.

Марта не знала, что с ней произошло, и не имела права придумывать объяснения, но теперь ей трудно было воспринимать седьмой номер просто как пустующую комнату с неисправным замком.

Она постояла у окна ещё немного, затем решительно направилась к выходу. Необходимо было вызвать мастера, заменить механизм и перестать тратить время на бессмысленные проверки. Гостиница и без того требовала слишком много внимания, чтобы позволять старым дверям превращаться в отдельную проблему.

Выйдя в коридор, Марта закрыла номер и повернула ключ. Замок щёлкнул, ручка осталась неподвижной, и она уже сделала несколько шагов к лестнице, когда за спиной раздался тихий звук, похожий на осторожное движение по деревянному полу.

Марта остановилась, и на мгновение ей показалось, что кто-то внутри комнаты сделал шаг, затем замер, словно прислушиваясь к её движениям. Она медленно обернулась, некоторое время смотрела на закрытую дверь и почувствовала, как неприятный холодок пробегает вдоль позвоночника.

Разумеется, в комнате никого не было. Она только что всё проверила, а дверь оставалась запертой. Скорее всего, скрипнула половица возле окна, когда очередной порыв ветра заставил раму немного сдвинуться.

Марта несколько секунд убеждала себя в этом, затем вернулась к номеру и снова открыла дверь. Внутри ничего не изменилось.

Она прошла к окну, нажала на раму и действительно услышала похожий скрип. Правда, звук оказался чуть более высоким, чем тот, который донёсся из комнаты несколько мгновений назад, но Марта решила не обращать внимания на подобные различия. Если начать сравнивать скрипы половиц, можно очень быстро обнаружить, что жизнь проходит мимо, пока ты занимаешься совершенно бессмысленными исследованиями.

Она плотно закрыла окно, ещё раз проверила защёлку и вернулась в коридор, стараясь не смотреть на кровать и старый письменный стол.

На этот раз, запирая дверь, Марта почувствовала почти детское желание немедленно уйти подальше от седьмого номера. Это разозлило её гораздо сильнее, чем сам странный звук. Она была хозяйкой гостиницы, взрослой женщиной, которая ежедневно решала десятки проблем, и совершенно не собиралась бояться пустой комнаты только потому, что когда-то здесь останавливалась пропавшая без вести постоялица.

Поэтому Марта демонстративно задержалась возле двери, несколько раз проверила ручку и только после этого направилась к лестнице.

На первом этаже её встретила Зоя Павловна, которая как раз возвращалась из кухни с небольшим блокнотом в руках. Увидев выражение лица Марты, женщина сразу насторожилась, поскольку за годы совместной работы научилась различать оттенки её настроения гораздо лучше, чем сама Марта.

— Что случилось? — спросила она, останавливаясь возле стойки.

— Ничего особенного, — ответила Марта, доставая телефон. — У нас опять проблемы с седьмым номером. Замок не держит, окно плохо закрывается, а половицы скрипят так, будто там поселилась целая семья мышей.

Зоя Павловна нахмурилась и некоторое время смотрела на неё, словно собиралась задать ещё один вопрос, но передумала.

— Может, вызвать мастера? — предложила она.

— Уже собираюсь, — кивнула Марта. — И желательно сегодня, пока эта дверь окончательно не решила жить собственной жизнью.

Женщина осторожно улыбнулась, однако её взгляд оставался задумчивым.

— Марточка, ты только не накручивай себя, — сказала она после небольшой паузы. — Старый дом всегда скрипит, особенно после дождей. Я здесь столько лет работаю, что давно перестала обращать внимание на такие вещи.

Марта подняла на неё глаза.

— А я и не накручиваю, — возразила она немного резче, чем собиралась. — Просто хочу, чтобы в гостинице нормально закрывались двери. Это, насколько я понимаю, не самое невероятное требование к заведению, которое сдаёт людям комнаты за деньги.

Зоя Павловна не стала спорить, хотя по выражению её лица было ясно, что она прекрасно заметила нервозность Марты. Вместо этого женщина предложила ей пообедать, справедливо рассудив, что сытая хозяйка гостиницы представляет значительно меньшую опасность для окружающих.

Марта хотела отказаться, но вспомнила, что с утра выпила только кофе, и неожиданно согласилась.

За обедом они разговаривали о самых обычных вещах. Зоя Павловна рассказывала, что поставщик снова перепутал заказ и вместо нужного количества молока привёз несколько лишних упаковок сливок, а Марта пыталась придумать, как использовать их до окончания срока годности. Разговор постепенно перешёл на предстоящие выходные, бронирования и необходимость наконец привести в порядок садовые дорожки, которые после дождей превратились в небольшую полосу препятствий.

Марта слушала Зою Павловну и с некоторым удивлением замечала, как постепенно исчезает неприятное напряжение, возникшее после посещения седьмого номера. Всё-таки привычные заботы обладали одним неоспоримым достоинством: они были понятны. Если сломался замок, его можно заменить; если привезли лишние сливки, из них можно приготовить десерт; если гости жалуются на холодную воду, достаточно вызвать сантехника и дождаться, пока тот наконец соизволит приехать.

С загадками прошлого всё было значительно сложнее.

Мастер появился ближе к пяти часам вечера. Это был невысокий мужчина лет пятидесяти с густыми усами, потёртой сумкой инструментов и удивительной привычкой разговаривать с дверными механизмами так, словно они были его старыми знакомыми. Осмотрев замок седьмого номера, он несколько раз покачал головой, пробормотал что-то неодобрительное и принялся разбирать ручку.

Марта стояла рядом, скрестив руки на груди, и наблюдала за работой с таким вниманием, словно от состояния небольшого латунного механизма зависело будущее всей гостиницы.

— Пружина ослабла, — наконец сообщил мастер, показывая ей какую-то маленькую металлическую деталь. — Да и язычок уже изношен. Если дверь закрыть не до конца, он может не зафиксироваться, а потом от вибрации или сквозняка отщёлкнуться.

Марта почувствовала почти торжественное удовлетворение. Объяснение было совершенно обычным, техническим и не оставляло никакого пространства для неприятных фантазий.

— То есть дверь действительно могла открываться сама? — уточнила она.

— Конечно, могла, — спокойно ответил мужчина. — Старый механизм, чего вы хотите? Ему, наверное, лет сорок, если не больше. Удивительно, что он вообще до сих пор работает.

Марта кивнула и отошла к окну, стараясь не мешать ремонту. Пока мастер возился с инструментами, она смотрела на улицу и думала о том, как легко человек начинает замечать странности там, где прежде видел самые обыкновенные вещи. Ещё неделю назад она бы просто вызвала слесаря и забыла о неисправной двери через пять минут, а теперь успела несколько раз представить, будто за ней скрывается что-то непонятное.

Через час работа была закончена. Новый замок закрывался плотно, ручка больше не болталась, а дверь перестала двигаться даже при сильном толчке. Мастер заодно подтянул крепление оконной рамы и пообещал, что теперь сквозняков станет значительно меньше.

Марта несколько раз проверила результат, расплатилась и проводила мужчину к выходу. Ей хотелось считать вопрос окончательно закрытым, и она даже решила, что вечером обязательно расскажет Зое Павловне, насколько смешными оказались её недавние подозрения.

Однако к концу дня гостиница снова напомнила о себе, причём совершенно неожиданным образом.

Около девяти вечера Марта закончила рутину и поднялась на второй этаж, чтобы убедиться, что после ремонта в седьмом номере всё в порядке. Большинство постояльцев уже разошлись по комнатам, в коридоре горели настенные светильники, а из-за одной двери доносился приглушённый звук телевизора. На улице снова начинался дождь, и по стеклу высокого окна медленно стекали первые капли.

Марта подошла к седьмому номеру и привычно нажала на ручку. Дверь осталась закрытой.

Она проверила замок ещё раз, убедилась, что всё работает исправно, и почувствовала искреннее удовлетворение. Иногда для счастья человеку действительно нужно совсем немного: исправная сантехника, целая крыша и дверь, которая не открывается без разрешения.

Уже собираясь уходить, Марта заметила возле порога небольшой сухой лист. Он лежал на ковре почти вплотную к дверному косяку, и сначала она решила, что кто-то из гостей принёс его на обуви. Однако, наклонившись, обнаружила ещё один лист немного дальше, возле стены, а затем третий — у самого поворота коридора.

Листья были тёмно-жёлтыми, с коричневыми пятнами и тонкими прожилками, совершенно обычными для осеннего сада. Марта подняла один из них, повертела в пальцах и с некоторым раздражением подумала, что уборка второго этажа снова оставляет желать лучшего. Впрочем, после увольнения Лены и отсутствия Нины значительная часть работы действительно легла на плечи Зои Павловны, поэтому предъявлять претензии было особенно некому.

Она собрала листья и направилась к лестнице, собираясь выбросить их в ближайшую корзину. По дороге Марта машинально взглянула на закрытые двери номеров, на длинный ковёр и на высокое окно в конце коридора, возле которого слегка шевелилась занавеска.

Вероятно, листья занесло сквозняком. В старом здании постоянно находились щели, через которые проникал холодный воздух, и даже после ремонта одной оконной рамы проблема вряд ли исчезла полностью.

Марта уже почти убедила себя в этом, когда вдруг вспомнила, что окно в конце коридора выходит во внутренний двор, где растут несколько старых яблонь. Возможно, листья действительно попали внутрь через неплотно закрытую створку, а затем ветер разнёс их по ковру.

Объяснение было настолько простым, что она даже улыбнулась собственной подозрительности.

И всё же, проходя мимо седьмого номера, Марта снова невольно задержала взгляд на двери. Марта вдруг подумала, что за последние дни слишком часто возвращается к этой истории. Возможно, потому что Анна была единственной из трёх пропавших, о ком сохранилось хоть какое-то живое воспоминание. Виктор Лавров и Николай Серов пока существовали для неё лишь в виде газетных статей и нескольких строк в старых регистрационных журналах, тогда как Анна постепенно приобретала человеческие черты: невысокая темноволосая женщина, аккуратная сумочка, привычка что-то записывать в блокнот и загадочная деревянная шкатулка, которую она так и не забрала.

Марта медленно спустилась по лестнице, размышляя о том, что завтра, пожалуй, стоит снова спросить Зою Павловну об этой вещи. Если шкатулка действительно сохранилась, возможно, она поможет узнать об Анне немного больше, хотя рассчитывать на какие-то сенсационные открытия было бы глупо.

В холле уже почти никого не осталось. Зоя Павловна закончила вечерние дела и собиралась домой, а возле камина пожилой постоялец читал газету, время от времени поправляя очки. Марта выбросила листья, пожелала гостю спокойной ночи и вернулась за стойку регистрации, чтобы записать в рабочий блокнот несколько напоминаний на завтра.

Она отметила необходимость проверить остальные дверные замки, заказать дополнительные полотенца и разобраться с поставкой сливок, после чего добавила ещё одну строку: «Спросить Зою Павловну про шкатулку Анны Беловой».

Некоторое время Марта смотрела на эту запись, затем закрыла блокнот и убрала его в ящик.

День получился длинным, но, по крайней мере, одна проблема была решена. Седьмой номер теперь закрывался исправно, мастер не обнаружил ничего необычного, а все странные звуки имели вполне разумные объяснения.

Марта выключила настольную лампу и направилась к лестнице, чувствуя приятную усталость. Ей хотелось принять горячий душ, лечь в постель и хотя бы несколько часов не думать ни о гостинице, ни о семейных тайнах.

На втором этаже она задержалась возле окна, чтобы проверить, плотно ли закрыта створка. За стеклом шумел дождь, в саду качались мокрые ветви яблонь, а слабый свет фонаря освещал дорожку, ведущую к старой хозяйственной пристройке.

Марта поправила оконную ручку и уже собиралась подняться в мансарду, когда заметила на подоконнике ещё один сухой лист. Он лежал возле самой рамы, хотя окно было закрыто.

Она некоторое время смотрела на него, затем взяла двумя пальцами и внимательно рассмотрела. Лист был совсем сухим, без следов влаги, словно его только что принесли из тёплого помещения, а не с улицы, где уже несколько часов моросил дождь.

Марта нахмурилась, но почти сразу пожала плечами. Возможно, он лежал здесь с утра, просто раньше она его не замечала. В конце концов, у неё не было ни времени, ни желания устраивать расследование по поводу каждого листочка, обнаруженного в собственной гостинице.

Она выбросила находку в корзину и направилась к себе, стараясь не думать о том, что за последние дни слишком часто объясняет происходящее словами «наверное» и «возможно».

Впрочем, прежде чем подняться на последний пролёт лестницы, Марта всё-таки обернулась и посмотрела в сторону седьмого номера.

Дверь была закрыта.

Коридор оставался пустым, и ничто не нарушало его привычной тишины. Марта постояла несколько секунд, затем устало улыбнулась собственным мыслям и продолжила подниматься.

Завтра предстоял обычный рабочий день, полный счетов, постояльцев и мелких неприятностей, которые не имели никакого отношения к загадкам прошлого. Она очень надеялась, что хотя бы однажды гостиница позволит ей заниматься исключительно этими понятными, совершенно земными проблемами.

Глава 8

Утро началось с того, что Марта обнаружила на стойке регистрации записку, написанную крупным, решительным почерком Зои Павловны: «Не забудь позавтракать. Кофе едой не считается».

Рядом лежала тарелка с двумя сырниками, накрытая перевёрнутой миской, чтобы не остывали. Марта некоторое время смотрела на это проявление заботы, затем перевернула записку и написала на обратной стороне: «А если кофе с молоком? Там же есть белки». После недолгого размышления добавила: «И вообще, сырники тоже из молока».

Она оставила записку на прежнем месте, взяла тарелку и отправилась в столовую. За окнами стояло пасмурное октябрьское утро, по дорожкам сада медленно полз туман, а где-то за деревьями слышался шум машины, которая с явным трудом пыталась завестись. Гостиница постепенно просыпалась, и вместе с ней начинался привычный круговорот дел, разговоров и мелких неприятностей.

Зоя Павловна появилась через несколько минут, держа в руках список продуктов. Она заметила пустую тарелку, прочитала записку и посмотрела на Марту с выражением человека, который давно перестал удивляться чужим странностям.

— Кофе с молоком всё равно не завтрак, — сообщила она, усаживаясь напротив.

— А сырники, значит, завтрак? — уточнила Марта.

— Сырники — это забота о твоём здоровье. А кофе — способ довести нервную систему до окончательного истощения.

— Очень приятно, что вы так тонко различаете эти понятия, — пробормотала Марта, допивая чай.

Зоя Павловна улыбнулась, но почти сразу улыбка сошла с лица, заметив лежавшую рядом папку с документами. Марта принесла её из кабинета ещё до завтрака, собираясь продолжить разбирать старые записи, однако теперь сама не была уверена, с чего начать.

— Опять за своё? — осторожно спросила женщина, кивнув на папку.

— Пытаюсь разобраться, — ответила Марта. — Пока получается не очень.

— Может, и не надо торопиться? — предложила Зоя Павловна. — Столько лет прошло, один день ничего не изменит.

Марта задумчиво посмотрела на неё. В словах женщины был смысл, но после находок на чердаке ей всё труднее становилось относиться к семейному прошлому как к чему-то далёкому и не имеющему отношения к настоящему.

— Я не собираюсь сегодня раскрывать преступления века, — сказала она после небольшой паузы. — Просто хочу понять, что именно искал отец. И ещё… вы вчера говорили про шкатулку Анны Беловой.

Зоя Павловна медленно отложила список продуктов.

— Помню, — ответила она.

— Вы не пытались вспомнить, куда её убрали?

Женщина задумалась и некоторое время смотрела в окно, словно надеялась обнаружить ответ среди мокрых ветвей яблони.

— Думала вчера вечером, — призналась она. — Кажется, я положила её в старый шкаф возле кладовой. Там раньше хранились забытые гостями вещи, которые никто не забирал. Потом шкаф перенесли, а часть содержимого разобрали.

— И куда перенесли?

— Вот этого я уже не помню, — вздохнула Зоя Павловна. — Столько лет прошло, Марточка. У нас за это время три раза меняли мебель, дважды делали ремонт, а один раз твой отец вообще решил выбросить половину старого хлама. Я тогда чуть с ним не поссорилась из-за сервиза, который ещё твой прадед покупал.

Марта невольно улыбнулась. Она прекрасно представляла эту сцену: отец, уверенный в необходимости немедленно избавиться от ненужных вещей, и Зоя Павловна, готовая защищать старую посуду с таким упорством, словно речь шла о фамильных драгоценностях.

— Сервиз то хоть спасли? — поинтересовалась она.

— Конечно, — с достоинством ответила женщина. — Он у нас до сих пор стоит в буфете. А вот шкатулку я, к сожалению, не помню куда дела.

Марта кивнула, решив пока не настаивать. Если вещь действительно сохранилась, рано или поздно она найдётся, а если нет, бесконечные расспросы ничего не изменят.

— Хорошо, — сказала она, закрывая папку. — Тогда давайте начнём с того, что у нас есть.

После завтрака Марта отправилась в небольшой кабинет за стойкой регистрации, который раньше принадлежал отцу. Она почти не пользовалась этим помещением, предпочитая работать в холле, где можно было одновременно следить за гостями, отвечать на звонки и контролировать происходящее. Кабинет казался ей слишком тесным, тёмным и каким-то чужим, хотя с момента смерти отца прошло уже три года.

Здесь почти ничего не изменилось. У окна стоял массивный книжный шкаф из темного дерева, на стене висела старая карта Озёрска и окрестностей, а возле двери находилось бордовое кожаное кресло, обивка которого давно потрескалась. На подоконнике лежала стопка пожелтевших журналов, которые Марта несколько раз собиралась выбросить, но каждый раз откладывала это занятие до лучших времён.

Она села за стол, разложила перед собой документы и открыла ноутбук.

Первым делом Марта решила поискать сведения о Викторе Лаврове. Марта ввела фамилию в поисковую строку, добавила название города и год исчезновения. Результатов оказалось немного: несколько упоминаний однофамильцев, старые фотографии, объявления и совершенно посторонние страницы. Она попробовала изменить запрос, но ситуация почти не улучшилась.

Интернет, как выяснилось, прекрасно помнил рекламные акции десятилетней давности, зато события, произошедшие сорок лет назад в небольшом провинциальном городе, интересовали его значительно меньше.

Марта раздражённо закрыла очередную бесполезную страницу и посмотрела на газетную вырезку. На ней была небольшая чёрно-белая фотография Лаврова — мужчины с густыми волосами, внимательным взглядом и фотоаппаратом на шее. Снимок оказался слишком нечётким, чтобы разглядеть детали, но Марта почему-то долго смотрела на его лицо, пытаясь представить, каким человеком он был.

Наверное, любил путешествовать. Возможно, много времени проводил на природе, искал необычные ракурсы, часами ждал подходящего освещения. В те годы фотография требовала куда больше терпения, чем теперь, когда любой человек мог сделать сотню снимков на смартфон за несколько минут и тут же забыть о них.

Марта вспомнила, что отец тоже увлекался фотографией.

Роза Архиповна рассказывала об этом за ужином, и тогда Марта почти не придала её словам значения. В детстве она действительно видела у отца старый фотоаппарат, который он иногда доставал из шкафа, осторожно протирал объектив и снова убирал на место. Позднее камера куда-то исчезла, а сам отец перестал фотографировать даже семейные праздники.

Марта задумалась, не мог ли он знать Виктора Лаврова лично. В 1986 году отец был ещё молодым человеком, жил в Озёрске и наверняка помогал деду с гостиницей. Возможно, они встречались, разговаривали о фотографии или даже вместе ходили к озеру.

Эта мысль показалась ей интересной, но никаких подтверждений пока не было.

Она записала в блокнот: «Лавров — фотограф. Отец увлекался фотографией. Проверить, были ли знакомы».

Затем Марта перешла к Анне Беловой.

О ней в интернете удалось найти ещё меньше сведений. Марта несколько раз меняла формулировку запроса, пробовала искать по профессии и году исчезновения, но результаты оставались бесполезными. В конце концов она вернулась к старой газетной статье и внимательно перечитала её, обращая внимание на детали, которые раньше пропустила.

Анна работала бухгалтером в небольшой организации и приехала в Озёрск по личным делам. В заметке не уточнялось, с кем она собиралась встретиться и почему выбрала именно этот город. Упоминалось лишь, что женщина планировала вернуться домой через несколько дней, но так и не появилась.

Марта снова открыла регистрационные записи.

Анна Белова прибыла в гостиницу в начале октября 1991 года и остановилась в седьмом номере. Рядом с её фамилией значилась предполагаемая дата отъезда, однако в графе фактического выезда стояла отметка, сделанная другим почерком.

Марта нахмурилась и поднесла лист ближе к окну.

Запись выглядела странно. Цифры были написаны более тёмными чернилами, а одна из них, кажется, исправлена поверх другой. Возможно, кто-то просто ошибся при заполнении журнала, но теперь эта мелочь привлекла её внимание.

Она взяла лупу, которую нашла в ящике стола, и внимательно рассмотрела запись. Под верхней цифрой действительно угадывались следы прежней, хотя определить первоначальную дату оказалось невозможно.

Марта отложила лупу и задумалась: если дед сказал Зое Павловне, что Анна уехала раньше срока, почему в журнале стояла исправленная дата? И кто именно внёс эту запись?

Она не знала ответа, но решила обязательно показать страницу кому-нибудь, кто разбирается в старых документах.

К обеду Марта успела изучить все имеющиеся записи о трёх исчезнувших людях, но ясности почти не прибавилось. Напротив, чем внимательнее она читала старые документы, тем больше вопросов возникало.

Особенно её заинтересовала история Николая Серова. В газетной статье говорилось, что предприниматель приехал в Озёрск для деловой встречи, однако имя человека, с которым он собирался встретиться, не называлось. Марта несколько раз перечитала заметку, пытаясь понять, не скрывается ли между строк какая-нибудь подсказка, но в конце концов признала, что информации слишком мало.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на старую карту Озёрска, висевшую на стене.

Карта была составлена много лет назад. На ней ещё значились улицы, которые давно переименовали, старые производственные здания и несколько туристических баз, закрывшихся после распада Советского Союза. «Отражение» было отмечено небольшим прямоугольником возле лесной дороги, а рядом виднелись несколько хозяйственных построек, которых Марта не помнила.

В детстве на территории гостиницы действительно находились старые сараи, мастерская и небольшое здание, где хранили садовый инвентарь. Большую часть построек разобрали ещё при отце, поскольку они постепенно разрушались и только портили вид сада. Однако на карте их оказалось больше, чем Марта ожидала.

Она внимательно рассмотрела участок возле дальнего края территории, где теперь росли густые кусты сирени и несколько молодых сосен. Там был обозначен небольшой прямоугольник, подписанный неразборчивыми буквами. Марта наклонилась ближе, но прочитать надпись так и не смогла. Возможно, это был обычный сарай или склад. В те годы при доме отдыха наверняка существовало множество хозяйственных помещений, о которых она просто не знала. Она вернулась к столу и сделала ещё одну пометку в блокноте: «Старая карта. Проверить хозяйственные постройки».

Постепенно Марта начала понимать, что её попытка разобраться во всём самостоятельно обречена на бесконечные догадки. Ей требовались архивы, старые фотографии, газетные подшивки и, желательно, человек, который умеет искать информацию о событиях прошлых десятилетий. Она некоторое время сидела неподвижно, пытаясь вспомнить, кто в Озёрске мог бы помочь с подобными вопросами.

Первым на ум пришёл городской краеведческий музей. Там наверняка хранились фотографии старого города, документы о доме отдыха и сведения о его прежних владельцах. Однако Марта не была уверена, что сотрудники музея смогут рассказать что-нибудь об исчезновениях людей, тем более если эти истории никогда не становились частью официальной городской хроники.

Затем она вспомнила местную газету. «Озёрский вестник» существовал уже много десятилетий, хотя за это время несколько раз менял название и формат. В детстве Марта часто видела свежие номера на столе у отца, а Зоя Павловна до сих пор покупала газету по пятницам, уверяя, что только там можно узнать настоящие новости города, а не бесконечные сплетни из интернета. Если старые статьи действительно публиковались в местной прессе, в редакции могли сохраниться подшивки или архивные копии.

Марта открыла ноутбук и нашла страницу газеты. На экране появилась фотография небольшого здания возле центральной площади, несколько свежих публикаций и список сотрудников редакции. Марта машинально пробежала глазами по именам, собираясь найти телефон архивного отдела, но неожиданно остановилась.

Главный редактор — Кривцов Глеб Анатольевич.

Она несколько секунд смотрела на фотографию мужчины, размещённую рядом с короткой биографией, затем медленно улыбнулась.

— Вот это встреча, — пробормотала она.

Глеб был её другом детства. Они познакомились ещё в младших классах, когда он вместе с родителями переехал в Озёрск и оказался в одной школе с Мартой. Глеб был мальчиком невероятно любопытным, постоянно задавал вопросы и обладал удивительной способностью оказываться именно там, где происходило что-нибудь интересное. Учителя считали его способным, но слишком разговорчивым, а Марта находила в нём идеального товарища для собственных расследований.

Именно Глеб когда-то помогал ей следить за загадочным постояльцем с чёрным чемоданом, который впоследствии оказался торговым представителем. Правда, Глеб с самого начала предполагал, что мужчина занимается чем-то совершенно обычным, но Марта тогда обвинила его в отсутствии воображения и на несколько дней прекратила общение.

Они помирились после того, как Глеб принёс ей шоколадку и сообщил, что нашёл новую загадку: возле школы кто-то каждую ночь переставлял мусорные баки. Расследование длилось почти неделю и закончилось обнаружением дворника, который просто пытался найти для них более удобное место.

Марта рассмеялась, вспомнив эту историю.

Позднее родители Глеба уехали в большой город, поскольку его отец получил повышение, но сам Глеб остался в Озёрске. Марта знала, что он поступил на журналистику, некоторое время работал в областной газете, а потом вернулся и постепенно занял должность главного редактора «Озёрского вестника». Они изредка встречались на городских мероприятиях, обменивались поздравлениями и обещали как-нибудь обязательно увидеться, но за последние годы так и не нашли времени для нормального разговора.

Теперь, похоже, появился повод.

Марта внимательно посмотрела на фотографию. Глеб почти не изменился. Конечно, стал взрослее, волосы теперь были короче, а выражение лица — серьёзнее, но в глазах сохранилось то самое любопытство, которое когда-то заставляло его задавать учителям по десять вопросов за урок.

Она представила, как расскажет ему о найденных документах, и невольно улыбнулась.

– Глеб наверняка заинтересуется… – Пробормотала она.

Более того, он, вероятно, начнёт задавать столько вопросов, что Марта уже через десять минут пожалеет о своём решении. Но именно сейчас ей нужен был человек, который умеет искать ответы.

После обеда Марта решила немного отвлечься от документов и занялась обычными гостиничными делами. Нужно было проверить несколько номеров перед приездом новых гостей, согласовать поставку продуктов и наконец разобраться с отоплением в дальнем крыле, где батареи работали с таким переменным успехом, словно выбирали себе любимых постояльцев.

Зоя Павловна встретила её возле кухни и сразу заметила, что настроение Марты изменилось.

— Что-то нашла? — спросила она, вытирая руки полотенцем.

— Возможно, — ответила Марта. — По крайней мере, нашла человека, который может помочь разобраться.

Женщина заинтересованно подняла брови. — Кого?

— Глеба, — сообщила Марта. — Помните, мы вместе в школе учились? Он теперь главный редактор «Озёрского вестника».

Зоя Павловна улыбнулась.

— Конечно, помню. Хороший мальчик был, только вопросов задавал больше, чем все остальные дети вместе взятые.

— Он и сейчас, судя по всему, этим занимается, — усмехнулась Марта. — Только теперь ему за это платят.

— А ты давно с ним не виделась?

Марта задумалась.

— Года два, наверное. Может, больше. Мы всё собирались встретиться, но как-то не получалось.

Зоя Павловна посмотрела на неё с выражением, которое Марта знала слишком хорошо.

— Вот и сходи, — сказала женщина. — Заодно пообщаешься с нормальным человеком, а не только с сантехниками и поставщиками.

— Зоя Павловна, я вообще-то собираюсь поговорить с ним по делу, — предупредила Марта.

— Разумеется, — невозмутимо ответила женщина. — Я разве что-нибудь другое сказала?

Марта подозрительно прищурилась.

— Вы сейчас опять что-то придумали?

— Ничего я не придумала, — отмахнулась Зоя Павловна. — Просто Глеб всегда был хорошим мальчиком. Вежливым, умным, воспитанным.

— И невероятно любопытным, — добавила Марта.

— Это профессия такая, — заметила женщина. — Зато скучно с ним точно не будет!

Марта покачала головой, понимая, что дальнейший разговор бесполезен. Зоя Павловна обладала удивительной способностью превращать любое упоминание знакомого мужчины в повод для многозначительных замечаний, хотя прекрасно знала, что Марта совершенно не собирается обсуждать собственную личную жизнь.

Впрочем, на этот раз она действительно собиралась встретиться с Глебом исключительно по делу.

Во всяком случае, именно так она себе объясняла возникшее желание наконец выбраться из гостиницы и поговорить с человеком, который не будет жаловаться на температуру воды или качество завтрака.

Ближе к вечеру Марта снова вернулась в кабинет и внимательно просмотрела собранные документы. Она решила не брать в редакцию все бумаги сразу, поскольку некоторые из них были слишком старыми и хрупкими, а часть могла иметь значение для возможного расследования. Вместо этого она сделала несколько фотографий газетных вырезок, переписала основные даты и подготовила краткий список вопросов, которые хотела задать Глебу.

Ей было важно понять, сохранились ли в архиве газеты материалы об исчезновениях Виктора Лаврова, Анны Беловой и Николая Серова. Возможно, тогда публиковались более подробные статьи, интервью с родственниками или сообщения о ходе поисков. Кроме того, её интересовали старые фотографии «Отражения» и сведения о хозяйственных постройках, обозначенных на карте.

Марта понимала, что обращение к Глебу может изменить многое. Пока все находки оставались внутри гостиницы, история существовала только в её мыслях и разговорах с Зоей Павловной. Но если подключить журналиста, особенно такого любопытного, как Глеб, скрывать происходящее станет гораздо сложнее.

Марта не хотела превращать семейные тайны в городскую сенсацию. Ей совершенно не улыбалась перспектива увидеть на первой полосе «Озёрского вестника» заголовок вроде «Три загадочных исчезновения в старой гостинице: что скрывают владельцы?». После такого материала количество желающих остановиться в «Отражении» могло сократиться до нуля, а ей и без того приходилось бороться за каждого постояльца.

Pulsuz fraqment bitdi.

5,0
5 qiymət
7,22 ₼
Yaş həddi:
6+
Litresdə buraxılış tarixi:
12 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
490 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: