Kitabı oxu: «Виктория»

Любовь – это часть нашей жизни. Любовь – это пазл, собирающий картину в единое целое, где существует и гармония, и забота, и понимание. Порой как долго мы находимся в поисках этого кусочка и как часто мы не замечаем его совсем рядом. Жить моментом, жить настоящим – вот главное правило каждого из нас. Только полюбив жизнь, мы научимся ценить всё вокруг. Только слушая свое сердце, мы увидим то, что было скрыто за призмой равнодушия и страха.

Я училась в Московском государственном университете на факультете журналистики. Мой портрет висел в главном холле института, где числились лучшие студенты за последние несколько лет. Я с детства считала, что через общение и контакт глазами и создается эта взаимная связь между людьми, благодаря которой забываются все невзгоды и на их место приходят доверие, понимание, доброта.

Сегодняшний день был по истине интригующим. Профессор кафедры неделю назад сообщил нам, что в университет приезжает целая команда бизнес-партнёров, спонсирующих нашу практику как в Москве, так и в других городах. Сегодняшний день настал, а значит, я буду брать интервью у самого директора компании «Трайс Москва». Это большая честь для меня.

15:00. Поглядев на себя в зеркало, я заметила, как хорошо сидит на мне светло-розовая блузка с прозрачными рукавами в горошек. Волосы убраны в косу, заплетенную дугой от правого виска книзу. Глаза горят, улыбка искренняя, счастливая.

– Добрый день, студентки кафедры журналистики МГУ, – подбадривающе поприветствовал нас профессор Юрий Михайлович Кузнецов, – первой берет интервью Александра Садких.

Саша напряглась, предвкушая одно из самых важных интервью в своей жизни. Я хоть и пыталась не нервничать, но это давалось мне с трудом, тем более, что следующим интервьюером буду я. В команде прибывших в университет бизнес-партнеров пять человек, нас тоже пятеро, чтобы каждая могла попрактиковаться в любимом деле.

– Девочки, это так волнительно, у меня сейчас сердце выпрыгнет, – довольно громко заговорила Настя, когда Саша вошла на кафедру.

– Настя, давай потише, соблюдай учебный этикет, – уверенно произнесла Соня, глядя на профессора. Ведь есть в нашей жизни люди, пытающиеся понравиться каждому. В такой ауре ты невольно начинаешь чувствовать себя некомфортно. Прошло пятнадцать минут. Дверь с негромким скрипом открылась, откуда, покрасневшая от страха, вышла Саша, крепко держа в руке папку с бумагами. Мы менялись в коридоре, а руководители через внутреннюю дверь. Моя очередь.

На кафедре царила тишина, а свежесть только купленных книг и до блеска протертых окон придавала душе еще большего спокойствия. Закрыв массивную дверь, я увидела перед собой молодого человека, который расслабленно сидел на темно-зеленом кресле. Я сразу заглянула в его серые глаза и заметила, как уголки его губ автоматически начинают приподниматься. На нем был очень красивый костюм. Синеватая рубашка удивительно сочеталась с сине-черными брюками и темным, как грозовая туча, пиджаком. Правильные черты лица, длинный, но при этом аккуратный нос, слегка выпуклые губы и светлая кожа с холодноватым оттенком. Его темно-русые волосы ухоженно были зачесаны. На вид ему было двадцать восемь.

– Здравствуйте, Константин Аркадьевич, – вежливо поздоровалась я, слегка наклоняя голову. Мое кресло такого же цвета стояло напротив.

– Добрый день, Виктория, – сдержанно улыбнулся директор компании, не спуская с меня глаз.

Я раскрыла перед собой папку и внимательно прочитала первые вопросы. Включив диктофон, я неторопливо задала вопрос, придерживаясь правильной интонации, – Константин Аркадьевич, скажите, как давно вы занимаетесь спонсированием учебных практик в престижных институтах города?

– Пять лет. Ровно пять лет мы даем возможность студенткам развить мастерство не только в Москве, но и в других городах. По этому поводу мы и приехали на интервью, вчера наша компания отметила пять лет существования в данной сфере услуг.

– Поздравляю вас, – искренне улыбнулась я, наблюдая за его реакцией, но неожиданно Константин изменился в лице и во взгляде, который так важен для меня в общении. Я не поняла этого взгляда.

– Что самое ценное в сотрудничестве с деловыми партнерами? – спросила я, продолжая уверенно держаться.

Константин ответил сразу, закинув ногу на ногу:

– Взаимоуважение и умение держать всё под контролем.

Так прошло ещё пять минут, за которые ничего не изменилось ни в атмосфере, ни в настроении, ни во взгляде директора. У меня осталось два финальных вопроса.

– Вы сказали, что в будущем планируете открыть для компании новые возможности, а для этого необходимо изучить институты других близлежащих городов. Какие города вы хотели бы взять на вооружение?

Подняв на меня серые глаза, Константин улыбнулся воздушной ласковой улыбкой, но я заметила в очертаниях его губ что-то ещё. Первый раз на интервью я смутилась и перевела взгляд на папку с бумагами. Повисла пустая тишина. Ладони стали потеть, но я пыталась не подавать вида, что мне некомфортно. Наконец, полушепотом Константин произнес:

– Мы рассматриваем Воронеж и Нижний Новгород, Виктория.

Вопреки стеснению, я всё же посмотрела на директора и задала последний вопрос, нервно сглатывая привкус волнения:

– Что вы можете сказать о нашем университете, Константин Аркадьевич?

– Ваш университет один из лучших не столько по внутренним характеристикам, сколько по внешним факторам. Ухоженность, чистота, порядок. Не могу не отметить доброжелательность и опытность каждого руководителя.

После небольшой паузы я поблагодарила Константина за интервью и довольно быстрыми шагами вышла с кафедры. Закрывая за собой дверь, я не узнала сама себя. Пульсация в висках и сухость в горле. Виктория, ты ли это? Хорошо, что поддержка подруг повлияла на мое внутреннее состояние, и я наконец взяла себя в руки, обдумывая ответы на вопросы директора.

Вечер наступил скоро. Почистив зубы, я улеглась в мягкую постель, поправляя пушистую подушку в белой наволочке. Со счастливой улыбкой я посмотрела в большое окно с красивыми оранжевыми занавесками. За ним течет самая настоящая жизнь. Я вновь вижу огромный мегаполис с невероятной энергией и свет вдалеке, в московских небоскребах. Сегодня все по-особенному. Волшебство, чарующая картина городской обыденности. Голова наполняется самыми разными мыслями. А что если город – это большая шкатулка, в которой хранятся наши чувства, эмоции, переживания, страхи и стремления? Поэтому мы должны аккуратно открывать эту шкатулку, чтобы весь поток эмоций и чувств не вырвался наружу и не ослепил всё вокруг, как энергия огромного мегаполиса.

Утром я забежала в соседний магазин и выбрала себе простенький ланч. Работы в университете немного, поэтому одного перекуса будет достаточно. На кассе я поздоровалась с продавцом, которого так часто вижу. Его искренняя жизнерадостная улыбка мотивирует меня на целый день, невольно я улыбаюсь ему в ответ. Утренняя суета помогает собраться с мыслями, и вот я уже спешу на нашу любимую кафедру. После вчерашнего напряженного дня не осталось и следа. Юрий Михайлович поблагодарил бизнес-партнеров за уделенное нам время, за помощь, понимая, как занят каждый из них.

– Юля, привет, – радостно произнесла я, увидев лучшую подругу около главной лестницы.

– Привет, – крепко обняв меня, она продолжила, – ну как твой четвертый курс?

– Отлично, вчера брали интервью у руководителей компании «Трайс Москва», представляешь?

– Офигеть, – по-настоящему удивилась Юля, но не знала, как ещё выразить свои эмоции, – слушай, а ты пойдешь послезавтра в клуб с нами?

– Не знаю, если работа не навалится, – сказала я, понимая, что желание провести вечер с подругами перевешивает желание писать диплом в пятницу, – хотя, я бы очень хотела сходить.

– Отлично, тогда собираемся около клуба в десять вечера. Кстати, Соня тоже пойдет.

– Да ну, её ещё там не хватало.

– Тебя не заставляют с ней общаться, посидим нашей компанией, выпьем, отвлечемся.

Я улыбнулась в ответ и поспешила на кафедру. Поднявшись на четвертый этаж, я обогнула лестницу и столкнулась с Константином. Совершенно неожиданная встреча застала меня врасплох.

– Ой, простите, – автоматически произнесла я, делая шаг назад.

Он сразу меня узнал и мило улыбнулся на мое удивление.

– Здравствуй, Виктория. Я приехал за рекомендацией тебе.

– Что? Мне? – что-то бо́льшее, чем просто удивление, отразилось в моем голосе. Мне казалось, интервью было обычным, если не сказать скучным.

– Да, тебе, – опять эта воздушная ласковая улыбка на его серьезном лице. Щетина придает внешности брутальности, а серые глаза добавляют необыкновенности. Совершенно смущенная, я забыла попрощаться и просто прошла вперед по коридору в сторону нашей кафедры. Так и прошел этот день. Я увидела рекомендацию от Константина и не могла сдержать эмоций. Не слезы радости выступили у меня на лице, а слезинки счастья. Это же то, что не описать словами. Это моё будущее. Это мечта детства.

На протяжении нескольких дней я не видела Константина и не слышала о нем. Настала долгожданная пятница, а значит, мы с подругами идем в клуб отдыхать и расслабляться. В такие места я хожу очень редко, но скучаю по друзьям я сильнее, поэтому вечер пятницы согласилась провести за бокалом шампанского.

Громкая музыка, смех, свобода, алкоголь – всё смешалось в прилив настоящего наслаждения. Но пить я никогда не умела, поэтому пяти бокалов шампанского для меня было более чем достаточно. Одним словом – много. Девочки продолжали танцевать, но бо́льшую часть времени они провели в компании Сони и ее подруг, в какой-то момент я отдалилась, стала замечать силуэты веселящихся людей на танцполе. Закружилась голова, и стало душно. Пока мир перед глазами не стал расплываться, я поспешила выйти на улицу. Мне захотелось уехать домой, вечеринки на сегодня мне хватит.

Приятная свежесть ночного воздуха бодряще щекотнула нос. Закрыв глаза, я подняла голову и стала глубоко дышать, прислушиваясь к проезжающим машинам, к стучащим по асфальту каблукам, к зову ветра. Так я стояла минуты три, пока мне немного не полегчало. Но неожиданно на мое плечо аккуратно легла чья-то рука. Я вздрогнула и молниеносно обернулась.

– Константин! Простите, Константин Аркадьевич.

Директор компании смотрел на меня сочувствующим и теплым взглядом, будто бы удивляясь встрече:

– Виктория, что ты здесь делаешь одна?

– Я была в клубе с подругами, вот вышла подышать свежим воздухом, развеяться.

Помолчав, Константин негромко задал вопрос, твердо держась своим мускулистым телом. Не знаю, что идет ему больше, деловой костюм или черная футболка с синими джинсами.

– Подвезти тебя до дома?

– Я была бы очень благодарна, – наконец, ко мне вернулась человеческая речь воспитанного человека.

Константин галантно открыл переднюю дверь, подавая руку, чтобы я могла аккуратно сесть в машину. Ночь придавала этой ситуации таинственности. Что он делал возле этого клуба? Но, к сожалению, на тот момент я не задумалась о таких вещах, голова продолжала кружиться, а разговор в машине особо не клеился. Мы обменялись парой фраз и свойственным людям любопытством.

Мерседес Е 450 припарковался около подъезда. Так же бережно Константин подал мне руку, помогая выйти из машины. Звезды освещали темное небо, а фонари устало-желтым оттенком разрисовывали пространство вокруг себя. Летняя прохлада в два часа ночи насытила меня кислородом, и я смогла более внимательно и разумно отнестись к ситуации, в которой была. Директор компании проводил меня до подъезда, где я развернулась к нему и на момент замолчала, совершенно обескураженно глядя в серые глаза.

– Виктория, – неожиданно развеял тишину бархатный голос Константина, смотревшего прямо на меня. Как я не пыталась собраться, стеснение с нотами волнения взяло верх.

– Константин Аркадьевич, а что…

– Можно просто Константин, – остановил меня директор, улыбнувшись простой спокойной улыбкой.

– Константин, а что вы делали около клуба? – этот вопрос наконец посетил меня, потому что случайная встреча второй раз – уже не случайная.

– Ещё в десять вечера я приезжал к знакомому распорядиться насчет финансовых вопросов в университете. Он отвечает за это. И, прости меня, я совершенно случайно заметил тебя, заходящую в клуб с подругами. Пойти следом не позволил себе, поэтому стал дожидаться около входа, вдруг тебе понадобиться помощь.

Ночная прохлада в какой-то момент обрела тепло и сладкий привкус заботы. Даже шелест листьев неподалеку словно становился тише, не мешая нам. Седой месяц улыбался каждому прохожему в этом городе, но нас он будто согревал, словно наблюдал за нами.

Секунд двадцать я не могла найти слов для ответа, поэтому попыталась импровизировать:

– Не стоило, Константин, я бы могла вызвать такси, – тут я почувствовала, как щеки обливает приятным красным румянцем. Продолжая изучать лицо директора, я заметила, как его губы сосредоточенно сжаты, а в глазах появилась уверенность.

– Я чувствовал, что моя помощь может тебе пригодиться. Ты можешь рассчитывать на любую поддержку с моей стороны. В любой момент.

– К чему же такая забота?

– Ты заслуживаешь ее как никто другой. Хороших людей я вижу по глазам, настоящих людей я вижу по взгляду. С первого дня как мы встретились, я понял этот взгляд.

Слегка приоткрыв рот от удивления, на секунду я задумалась, как мы близки в понимании человека, его мыслей и эмоций. Ведь действительно, взгляд может о многом сказать, о многом поведать, но и многое скрыть. Что-то кольнуло меня в сердце, но это была сладкая боль.

– Спасибо, Константин, но мне пора идти, – сказала я, продолжая стоять на месте и слушать громкое биение своего сердца. Ветер обдувал мои волосы, а по коже пробежал холодок.

– Ты замерзла, – заметил Константин по моему еле видному дрожанию, но он не спешил касаться меня, и в этом я разглядела чуткость, – но позволь мне сказать кое-что.

Месяц на небе подсветил его лицо, и в этот момент оно показалось мне более загадочным и неведомым. Вокруг наступила тишина…

– Знаешь, – он немного опустил глаза, не останавливаясь, – наши чувства спрятаны очень глубоко. Хотим мы этого или нет, но подарить человеку такую ценность сможет только сердце, когда увидит рядом родное, настоящее. Иногда так сложно распутать этот узел, чтобы поделиться своими чувствами, – он поднял глаза как в тот раз, на кафедре, и всмотрелся в мой взгляд, – но иногда узел помогает развязать это родное, настоящее.

Улыбнувшись так же ласково и непринужденно, Константин плавно развернулся и пошел к машине. С такими глубокими мыслями я осталась на ночь, которая казалась мне бесконечной.

Следующий день был наполнен приятной суетой. В преддверии учебной практики, к которой необходимо подходить ответственно, весь наш курс проводил бо́льшую часть времени в университете с должной подготовкой. Я не исключение. Половина субботы прошла для многих на территории знакомых нам кафедр и библиотеки. 16:00, и я наконец-то выхожу из университета. В такую удивительно тёплую погоду хочется одного – большого рожка ванильного мороженого с карамельным топингом. Я заглянула в соседний магазин «Радуга», где немного закупилась на вечер.

– Виктория, здравствуй, – с доброжелательной улыбкой поприветствовал меня Дмитрий, продавец этого магазина. Мы всегда здороваемся, ведь я частый посетитель «Радуги».

– Привет, – вновь обрадовавшись встрече и знакомому взгляду, сказала я, доставая из кармана мелочь.

Дмитрий быстро отбил товар и привычным для себя тоном произнес:

– С тебя 348 рублей, – его улыбка была наполнена чем-то особенным, или же мне просто показалось. В карманах оказалось пусто, поэтому я быстро потянулась к сумке за кошельком.

– Как подготовка к практике? – решил поинтересоваться Дмитрий, продолжая наблюдать за моими движениями.

– Ой, все хорошо, готовлюсь каждый день, – с небольшими паузами говорила я, акцентируя внимание на поиске кошелька, тем более что за мной стала выстраиваться очередь.

Меня начала охватывать легкая паника. Дмитрий сразу заметил, что что-то не так и тут же шепотом произнёс, дотрагиваясь до моей руки:

– Ничего страшного, я помогу тебе оплатить покупку.

– Что? Не стоит, – поспешно проговорила я, изображая на лице все возможные состояния, от удивления до смущения.

– Видишь какая уже очередь, – обернув ситуацию в шутку, при этом искренне улыбаясь, сказал Дмитрий. Он взялся за ручки пакета и передал его мне, сказав напоследок:

– Но ты обязана поужинать со мной в новом кафе-ресторане.

Я слегка очнулась от получившейся ситуации и вежливо поблагодарила его за то, что выручил меня в неловкий момент. Из магазина я уходила под приятным впечатлением и не могла объяснить себе, что чувствовало мое сердце. Одно запечатлелось в моем сознании точно – искренняя улыбка Дмитрия.

Уже дома я поняла, что не просто так не могла найти кошелёк. Его нигде не было, неужели потеряла?

Я провела выходные дома, одна. Субботним вечером смотрела новый фильм «Маяк», в воскресенье занималась двумя любимыми делами – готовкой и рисованием. Пытаясь себя отвлечь занимательными хобби, я не могла избавиться от мыслей, которые наполняли мою голову с каждой минутой всё больше и больше. Как приходит любовь? Что испытывает человек в секунды счастья? Разве любовь настолько обычна, чтобы так заметно и просто приходить к людям? Я уснула поздно.

***

Неожиданно для меня первые три дня новой недели выдались очень тяжелыми и долгими. Не столько подготовка к практике и свежая теоретическая база, сколько эмоциональное напряжение в университете дали о себе знать. В четверг я была как кислый лимон и чувствовала, что хочу отдохнуть и расслабиться в недалеко находившемся кафе. Я заказала себе манговый сок и греческий салат, потому что аппетита, можно сказать, не было. Из девочек никто не пошёл со мной, потому что Юля побежала на свидание, а Саша решила остаться в университете ещё на несколько часов. Я сидела в кафе и медленно пила манговый сок. Вдруг я услышала своё имя, произнесенное знакомым голосом. Обернувшись, я увидела его.

– Константин! Добрый вечер, – то улыбаясь, то становясь серьезной и сдержанной, произнесла я, заглядывая в его серые глаза.

– Ты не против, если я присоединюсь?

– Конечно, нет, присаживайтесь.

Сердце начало биться быстрее, в этот момент я растерялась, но Константин взял инициативу в свои крепкие мужские руки.

– Отдыхаешь после тяжелого учебного дня? – присев напротив, сказал он, наблюдая за моими глазами.

– Да, – немного протянула я, создавая на лету из миллиона слов адекватные по смыслу предложения, – начало недели было тяжёлым, я продолжаю готовиться к практике.

Он слушал меня внимательно, его лицо выражало невероятное спокойствие и непоколебимость. Солнце, медленно уплывавшее вдаль, оставляло на лице Константина оранжевые краски тёплого оттенка. В этот момент казалось, что теплеет всё вокруг нас.

– Я очень рад за тебя, Виктория. Я надеюсь, ты не против, что я так быстро перешёл на «ты»?

– Нет, все хорошо, – продолжая смущаться, но уже меньше, сказала я в ответ.

– Рад, – его губы вылились в небольшую улыбку, отчего глаза слегка прищурились и стали излучать частицы наслаждения. Взгляд стал каким-то хищным, чарующим.

В атмосфере замерло все, что было наполнено минуту назад движением. За окном даже жизнь затаила дыхание.

– А почему вы выбрали именно этот бизнес, если не секрет?

– Это все мой младший брат. Я долгое время наблюдал, как у него загорались глаза во время учебы. Его отдача, ответственность и любовь к школе вдохновили меня на поиск чего-то нового, и я стал интересоваться высшими учебными заведениями. Шесть лет назад и начался мой путь. А ты? – спросил он, сел прямо и настроился слушать мой рассказ. – почему журналистика?

Мы общались долго, насыщенно, никуда не спеша. Даже время словно стало нас поджидать.

Под вечер я поняла, что пора собираться домой, несмотря на то, что беседа была приятной и интересной.

– Думаю, мне пора идти, – сказала я после небольшой паузы, начиная отодвигать свой стул, – спасибо за разговор, Константин, я была рада встрече с вами.

– На днях должен выйти интересный фильм «Маленькие женщины», хочу предложить тебе сходить со мной, – его лицо стало серьезным, напряглись скулы, затвердел взгляд, останавливаясь на моих карих глазах.

Я сделала небольшую паузу, осмысливая его предложение. Он хороший человек, воспитанный, умный, интеллигентный, я уверена, что не пожалею об этом решении.

– С удовольствием, – сказала я, вставая из-за стола.

Он последовал моему примеру, не меняя эмоций на лице, поэтому я не понимала, о чем он думает в данный момент.

«Как попрощаться? Просто сказать «до свидания, Константин»? Почему он на меня так смотрит, как будто я в чём-то провинилась? Надо срочно что-то сказать и уходить».

– До встречи, – оставляя ему напоследок свою тёплую улыбку, произнесла я, но довольно тихо.

– До встречи, Виктория, – ещё тише сказал он, провожая меня серыми, как густой туман, глазами.

Этой ночью мне плохо спалось. Вначале я много думала о сегодняшнем вечере, вспоминала наш разговор, пролистывала, словно картинки, в памяти наши эмоции, его взгляд, мимику, движения. Я пыталась понять, что происходит между нами. То чувство, которое поселилось у меня в груди, было сложно объяснить себе самой. Оно как-то нежно и незаметно согревало меня изнутри, посылало мне импульсы, приподнимало меня выше. Я ощущала прилив душевного… это не назвать одним словом, это не объяснить на словах, я просто это чувствовала на протяжении ночи.

Через два дня зазвонил мой телефон, а на экране высветился незнакомый номер.

– Алло?

– Виктория? – по теплому голосу, звучавшему в телефоне, я сразу поняла, кто звонит. Его тембр – будто остывающие в ладонях угольки. Мое имя он всегда произносит по-особенному, наверное, так же, как поют колыбельную.

– Константин, здравствуйте!

– Я думал, мы давно перешли на «ты», – тут же произнес он с нескрываемой улыбкой, которая ощущалась даже на расстоянии.

Я смущенно засмеялась в трубку и сказала:

– Да, кажется ты прав, – «почему же я теряю себя рядом с ним?»

– Чем занимаешься завтра? Ты вечером свободна?

– Да, кажется, да.

– Пойдем на фильм «Маленькие женщины»?

Я немного подумала и уверенно произнесла:

– Пойдем, – мое настроение так же передалось по невидимому проводу, и я вновь произнесла, расслабившись под приятным напором мужской уверенности, – я с удовольствием.

Мы договорились о времени, о встрече, и очень быстро наступил завтрашний день. Солнце почти спряталось за горизонтом, оставляя жителям Москвы лишь крошечную часть своего большого светила. Небо наполнялось яркими огоньками, белыми, мерцающими, завораживающими. В этот вечер шепот изумрудных листьев стал неслышимым, а воздух согрелся и наполнился ароматом сирени. Я стояла около своего подъезда и ждала Константина, который, как настоящий джентльмен, предложил за мной заехать. В 20:00 к бордюру подъехал знакомый мне мерседес. Константин вышел из машины и галантно помог мне сесть на переднее сидение шикарного мерседеса. Мы поздоровались и тепло улыбнулись друг другу, но почему-то внутреннее стеснение и некое напряжение не давали мне до конца расслабиться.

Фильм был невероятно интересным и запоминающимся. Он рассказывал о четырех сестрах, которые были абсолютно разными, но все попали в сети жизненных обстоятельств – первая любовь, разочарование, поиск себя. Мы поздно вышли из кинотеатра, стрелка часов близилась к одиннадцати. Погода почти не изменилась, но стало немного прохладнее. Когда мы вышли из машины, уже около моего подъезда, я слегка поежилась от леденящей кожу свежести. Темно-синее небо было застлано звездами, в которых можно было утонуть.

Константин заметил мою дрожь и медленно приблизился. Я опустила голову, но при этом ощутила, насколько он выше меня. Его крепкое телосложение и мягкая шелковистая кофта серого цвета передавали мне частицы тепла. Но этого было недостаточно, и он обнял меня. Сильные руки аккуратно обхватили мое хрупкое тело со спины и застыли. Я учащенно дышала и не поднимала головы. Шли секунды, которые длились вечность. Почему-то я боялась выскользнуть из его рук, боялась пошевелиться, нарушив эту гармонию. Константин сам плавно отдалился на пару шагов и заглянул в мои карие глаза. Его зрачки заметно расширились, всё перестало существовать. В какой-то момент я не чувствовала буквально ничего, кроме его чарующего взгляда.

– Увидимся, – довольно быстро произнес он, слегка улыбнулся и пошел к машине. Я немного проморгалась, вновь почувствовала ночную прохладу и пошла домой, пить горячий чай с жасмином.

***

До моей практики в Москве оставалась неделя. На мои плечи ложилась большая ответственность, ведь от собственного интервью и личной программы зависело буквально моё будущее. Мама, которая раньше часто мне звонила, интересовалась успехами и желала удачи, сильно заболела. Мне иногда казалось, что ее слабость и недомогание я чувствую на себе… Поддержка – самая важная часть этой практики, потому что без нее, даже с должной подготовкой, не получится ничего.

Общение с Константином стало традицией. Он часто приходил в университет, занимаясь важными делами, в бо́льшей степени они были связаны с практикой в Москве. Его отношение к моей практике давало мотивацию идти вперед, добиться той высоты, о которой я всегда мечтала. Мы стали ближе. Наше общение нельзя было назвать дружбой, простым знакомством или любовными отношениями, но я чувствовала себя защищенной рядом с ним, я чувствовала, что могу доверять ему.

Через пару дней мы прогуливались по парку, который находился рядом с домом Константина. Вновь было солнечно, что непривычно для Москвы. Наши счастливые лица выделялись среди хмурых и уставших лиц прохожих.

– Что он сделал? – проговорила я сквозь задорный смех.

– Случайно склеил две бумаги между собой и, – такой же бархатный, как его голос, смех прервал рассказ Константина. Мы искренне смеялись, наслаждаясь погодой и по-настоящему хорошим настроением. Я могла расслабиться, потому что атмосфера была самой уютной, а его аура – самой приятной.

Мы не спеша ходили по большому парку, укутанному зеленой листвой и массивными деревьями. Солнце наблюдало за нами свысока, но неожиданно усилился ветер, и казалось, что именно он отодвигает солнце подальше от нас. Облака набирали силу, становясь темнее. Люди поторопились укрыться под несколькими крышами беседок. Константин взял меня за руку и сказал:

– Пойдем быстрее, пока не начался дождь.

Мы поспешили к выходу, но не успев покинуть территорию парка, крупные капли дождя стали падать на город. Поднялся ветер и, загибая вершины деревьев, окружил всё вокруг своей силой. Исчезло солнце, дарившее городу тепло, теперь все небо застилали огромные тучи. Я бежала, крепко держа его за руку, а когда смотрела ввысь, представляла, что капли – это слезы облаков. Но чем наполнены эти слезы? Горечью или радостью?

Мы добежали до подъезда Константина, немного запыхавшись. Он быстро достал из кармана ключи и пропустил меня вперед, открыв тяжелую дверь. Его квартира была уютной и небольшой. В коридоре висели две картины, обе – художника Пино Даени. На одной, самой большой, изображалась девушка, одетая в белое платье, рукава которого состояли из белых кусочков ткани. Она смотрела вниз и слегка в сторону. Черные, как смоль, волосы сливались с верхней частью картины. Мы прошли в гостиную, точнее, студию, где была кухня с удобной барной стойкой из дубового дерева, аккуратно полированного блеском.

Я села на высокий барный стул белого цвета и посмотрела в окно. Мрак, ливень и только что начавшаяся гроза.

– Ты будешь чай или кофе? – спросил Константин, приближаясь к кухонному гарнитуру.

– Давай чай.

Он включил чайник и сел напротив. Я невольно стала рассматривать его. Каштановые волосы и черная футболка промокли от дождя, его сильные руки расслабленно лежали на столе. Серыми глазами он пронзал меня насквозь и сосредоточенно смотрел не отрываясь. Две маленькие морщинки незаметно красовались возле века. Константин обратил внимание, как я мну свои пальцы от волнения, и накрыл мои руки горячей ладонью.

– Расскажи о своей семье.

– Ну… моя мама живет за городом и периодически приезжает сюда. Она работает медсестрой. Мой папа ушел, когда мне было восемь, поэтому бо́льшую часть жизни меня воспитывала мама. Родных братьев и сестер у меня, к сожалению, нет. До восемнадцати лет я жила за городом, с мамой, но потом переехала сюда, чтобы поступить в университет.

Константин слушал и периодически улыбался, какую-то часть о своей жизни он мне уже успел рассказать, но меня давно интересовало одно.

– Ты говорил, что благодаря младшему брату начался твой путь в этой сфере. Как зовут твоего брата? Он живет здесь, в Москве? – я сама не заметила, как задала столько вопросов сразу, хотя нас учили, что психологически человеку трудно воспринять столько информации.

Константин немного опустил голову, и я ощутила, как его сердце наполнилось печалью. Он немного свел брови и в этом положении заговорил:

– Сёма. Его звали Сёма. Он умер два года назад, но я ему очень благодарен. Я был старшим братом, но духовно он был намного сильнее меня, лучше во всем.

Я поджала губы, но в этот же момент произнесла:

– Прости, я не знала, – как только я дотронулась до теплой атласной кожи, кладя свои ладони на его кисти, он перевернул руки, и наши ладони соприкоснулись. Тонкая пауза, наполненная пульсацией, два встретившихся друг с другом взгляда… через мгновение мы услышали щелчок. Я посмотрела в сторону чайника и заметила, как из него струится пар.

Константин встал и начал готовить вкусный чай. Сделав глоток, я даже прикрыла глаза, настолько был насыщенный вкус малины и мяты. Мы немного посидели, вспомнили про наше интервью, и Константин ласково спросил:

– Хочешь посмотреть мой альбом?

Я согласилась, поскольку во мне играли ноты любопытства. Он предложил мне сесть на диван, пока ходил в другую комнату за альбомом. Усевшись, я еще немного рассмотрела его комнату. Она была очень уютной: обои золотистого цвета, а на кухне почти черный гарнитур. Темно-бежевые шторы с белым тюлем. У него был очень мягкий диван с большими широкими подушками.

Он принёс альбом и открыл его у себя на коленях, слегка придвинув в мою сторону. Первые несколько фотографий – это его родители. Константин был очень похож на отца, те же черты лица, те же глаза, глубокие, чарующие. Он показывал фото и в то же время рассказывал про свою семью, про детство. Затем кадры, на которых был изображён его брат Сёма. На снимках ему лет двенадцать, у него тоже каштановые волосы, но глаза карие. На всех фотографиях искренняя и полная жизни улыбка. В глубине души я по-настоящему сочувствовала Константину. Потерять родного брата…

Мы подходили к концу, последние несколько снимков – это он. В детстве, в студенчестве и одна фотография – это уже в зрелом возрасте.

– Прекрасный альбом, – сказала я, когда он его закрыл и посмотрел на меня серыми глазами.

– Спасибо, – это слово Константин произнёс с нотами нежности в голосе, как будто он словами растапливал лёд. Сильная рука аккуратно легла на мое колено. В ту же секунду он сказал:

– Я никому не показывал этот альбом. То, что в нем хранится – это личное и, наверное, здесь находится моя душа.

Пока он говорил это, я чувствовала, как его рука осторожно то сжимала мое колено, то поглаживала. Мы встретились глазами и продолжали изучать наши взгляды, плавно приближаясь друг к другу. Он медленно склонился над моим лицом и попробовал губы на вкус. Я повторяла за его чувственными движениями, закрыв глаза. Мы целовались, а за окном бушевали раскаты грома. Левая рука Константина утонула в моих мягких русых волосах. Правой рукой, придерживая мою спину, он аккуратно, словно пушинку, положил меня на диван. Я растворилась в атмосфере блаженства. Он, не торопясь, опустил руки к краю моей футболки и постепенно стал тянуть ее вверх. Когда футболка скользила по моим рукам, поднятым над головой, Константин остановился, не снимая ее до конца. Я сжала пальцами тонкую ткань и ощутила, как его напряженные губы оторвались от моих. Взгляд. Я невольно укусила свою нижнюю губу, продолжая наблюдать, как его скулы то твердеют, то быстро расслабляются. Он будто ухмыльнулся, когда понял, что я наблюдаю за ним, и тут же потянулся к моей шее, нежно прикусывая кожу. От этого по всему телу побежали мурашки, и я довольно громко выдохнула, закрыв при этом глаза. Он продолжал изучать мое тело, накрывая каждый сантиметр поцелуями. Отстранившись от меня, Константин опустил взгляд и стал порывистыми движениями освобождать меня от джинсов. Я на секунду переключилась на свое внутреннее состояние и ощутила всем телом какой-то легкий спазм внизу живота, а в груди миллионы бабочек, щекочущих меня.

Мы вновь сплели губы в жарком поцелуе, и через мгновение я приподнялась, помогая Константину избавиться от одежды. Под напором его возбуждения я вновь оказалась лежащей на спине и, не успев рассмотреть его мускулистое тело, почувствовала где-то далеко сладкую боль, разлившуюся по моему горячему телу. Я обхватила его шею руками и слегка притянула к себе. Мы слились в одно целое, отдаваясь плавному ритму. Всё вокруг смешалось во что-то неведомое, таинственное, во вселенной существовали только мы.

Спустя время мы лежали рядом друг с другом, а моя рука обвивала его обнаженный торс. Я опустила голову на плечо Константина. Но не успев насладиться этими минутами, я услышала, как зазвонил его телефон. Он поспешил ответить на важный для него звонок, по интонации и самому разговору я поняла, что это коллега. Еще полчаса я была у него дома, и за это время мы почти не разговаривали. Навалилась работа, поэтому Константин проводил меня, сказав напоследок:

– До встречи.

– Пока, – промолвила я, искренне улыбаясь в ответ.

Следующий день прошёл для нас без связи и встреч, я решила побыть наедине с собой, заняться уборкой, морально отдохнуть от учебы, пока есть возможность. Выглянув вечером в окно, я увидела, как в тот самый магазин «Радуга» завозят цветы в горшочках, что для него впервой. Мой интерес накалился до предела, поэтому я решила прогуляться, заодно подышать свежим воздухом. По пути попыталась дозвониться до Константина, думала, может, получится хотя бы просто услышать его голос, даже уставший.

До магазина оставалось несколько шагов, и я услышала на другом конце телефона:

– Да?

– Привет, – искренне и радостно произнесла я.

– Виктория, – по тому как он произнёс мое имя, я поняла, что Константин рад меня слышать.

– Как твои дела? – в моем голосе звучало понимание, очень хотелось как-то помочь ему, но я была далеко.

– Хорошо, работаю, накопилось пару дел, но, думаю, я быстро справлюсь.

Я улыбнулась на его слова и, воодушевленная нашей духовной близостью, предложила встречу:

– Мы завтра сможем встретиться?

– Думаю, да, всё-таки у меня есть помощники, и какую-то часть дел они возьмут на себя.

Его бархатный голос, очень насыщенно передававшийся в телефонной трубке, придал моему сердцу спокойствие и уверенность. Я на секунду задумалась, как важно будет обсудить то, что происходит между нами сейчас. Мы в отношениях? Поскольку это важный вопрос и обсуждается он не по телефону, я поспешила завершить разговор на приятной ноте, тем более что я уже стояла около входа в магазин:

– Тогда до встречи в том кафе, – и я постаралась передать через расстояние благодаря полушепоту свой взгляд, который он видит всегда, когда мы рядом.

– До встречи, – произнёс Константин и положил трубку.

Я зашла в магазин и сразу почувствовала восхитительный запах цветов, все ароматы переплетались между собой, создавая тем самым какой-то особенный вкус, витающий в воздухе. Подойдя к стойке, я стала внимательно рассматривать самые разные цветы, большинство даже видела в первый раз. Стоимость некоторых из них казалась мне слишком высокой. Несколько минут мои глаза бегали от цветка к цветку, они были настолько яркими и красивыми, что хотелось просто наслаждаться этой красотой не отрываясь, но неожиданно я заметила позади всех горшков один, самый маленький, в котором рос фиолетовый цветок, не похожий ни на один из остальных. Его лепестки были в форме округлённого ромба и казались большими на фоне тонкого стебелька. Я засмотрелась на него и долго разглядывала горящими глазами, но в итоге ушла из магазина без прекрасной покупки, потому что не смогла отдать такие деньги за цветок.

Ночь прошла легко. Звезды бережно украсили темное небо и заполнили собой призрачную высь. Небоскребы переливались световыми пульсациями и освещали своей энергией все темное царство Москвы.

Настало долгожданное утро. Я плотно позавтракала, умылась, сделала зарядку и позанималась своими делами. 13:00. Я начала готовить маленькую кастрюлю сливочного супа. Открыв холодильник, я моментально потянулась за сливками, что стояли на второй полке. Открыв упаковку, я удивилась тому, что сливок практически нет. Пришлось идти до магазина.

Погода на улице радовала глаз: светило солнце, слегка покачивались верхушки ясеней и других пышных деревьев, а легкий, прохладный ветерок щекотал кожу.

Я зашла в магазин и сразу заметила всегда искреннее лицо Дмитрия. Взяв сливки, я направилась к кассе.

– Привет, – то ли смущенно, то ли радостно я произнесла это слово, глядя в голубые глаза Дмитрия.

– Виктория, – приятным и ласковым голосом поприветствовал меня Дмитрий, пробивая сливки лазерным сканером.

Вначале мы погрузились в глухую тишину, но, когда я оплатила товар, Дмитрий задержал меня, положив свою ладонь на мою руку.

– Погоди, – сказал он. Ничего не понимая, я лишь наблюдала за его движениями. Хорошо, что на меня не давила очередь в этот момент. Я пронзала его любопытными глазами, было видно, что он достает что-то из-за кассы. Спустя мгновение, я увидела тот фиолетовый цветок. Во мне смешался восторг и непонимание. Я застыла, но Дмитрий смог вернуть меня в реальность, потому что стал объясняться, если можно так сказать.

– Ты прости, я вчера увидел, как ты смотрела на него, и… это тебе. Этому цветку еще не придумали названия, можно сказать, что ты первая обладательница.

– Я… я не могу принять его, – первое, что вырвалось из моих дрожащих уст.

– Виктория, – его взгляд словно заковал меня в прочные цепи, – возьми его.

– Спасибо тебе большое, я совсем не ожидала, – почувствовав, как внутри меня всё распадается на атомы, и земля уходит из-под ног, я поняла, что нужно прощаться, пока я не расклеилась прямо в магазине.

Взяв цветок, я еще раз посмотрела в чистые голубые глаза.

– Спасибо.

На ватных ногах я еле вышла из магазина на свежий воздух. Сделав пару глубоких вдохов, я крепко закрыла глаза и снова открыла. Я медленно опустила взгляд на маленький горшок с фиолетовым цветком. Он необыкновенный.

До нашей встречи с Константином оставался час. Суп стоит на плите и остывает, а я уже одеваюсь и собираюсь в кафе. «С чего же начать разговор? Как спросить о нас?» Миллион вопросов влетало в мою голову, что начинало казаться, будто она уже пылает от такого перегруза.

***

18:30. Я выхожу из дома. Погода на улице практически не изменилась. Солнце теперь ниже, но так же ласково греет жителей Москвы теплыми лучами. Небоскребы напоминают пчелиный рой, где продолжают работать пчелки-труженицы, словно не замечая часов. Я иду по длинной улице, где всё такая же городская суета. Воздух заряжен спокойствием и ароматами кондитерских изделий. Бутики и лавки были повсюду. Я шла на встречу с улыбкой и быстро оказалась на месте. Подходя к тому самому столику, я наконец увидела Константина. Он был в белой рубашке из плотного оксфорда и синих джинсах. Я невольно рассматривала его, приближаясь. Серые глаза освещали все вокруг; одна рука лежала на колене, а другая, сжатая в кулак, на столе, сделанном из массива сосны. Тело казалось расслабленным, за исключением его левой руки.

– Привет, – сказала я, когда уже вплотную подошла к столику. Он оживился и встал, чтобы меня приобнять.

– Виктория, привет, – в объятьях я почувствовала теплоту, а в глазах холод. Его зрачки напомнили мне чёрные камни, холодные, как лёд. Или мне просто показалось?

Мы сели и сразу стали рассматривать меню. Есть мне особо не хотелось, поэтому я просто заказала зелёный чай.

– Как работа? – спросила я, решив первой развеять тишину. На самом деле в кафе было немного народу, поэтому в основном слышалась приятная мелодия и стук посуды.

Константин сел поудобнее, взглянул на меня каким-то хищным взглядом и ответил, не снимая улыбки с лица:

– Уверенно взялись с Олегом за Воронеж. Подготавливаем необходимые бумаги для сотрудничества, составляем график вылетов. Поскольку я ответственное лицо всего этого процесса, в первый месяц 80% графика будет принадлежать мне.

Услышав эти цифры, я приподняла брови и вытянула лицо, сама того не заметив. Удивление выразилось на моем лице ступором.

– Тебя почти не будет в Москве?

– Да, вначале я создаю проект в самом Воронеже, а дальше смогу работать из Москвы, у меня же есть помощники, чья задача – развивать дело в Воронежском государственном университете.

Моя голова сотни раз прокручивала вопрос «А как же мы?», пока Константин рассказывал о бизнесе в Воронеже, но я не могла собраться, я не знала, как спросить. Вновь кафе охватила тишина. Я крепко сомкнула губы, напрягла мышцы ног, попыталась их расслабить и уверенным взглядом посмотрела на Константина. Сейчас или никогда.

– Мы с тобой встречаемся?

Он чуть нахмурился, видимо задумавшись над моими словами, но тут же ответил, пронзая мое тело своим бархатным голосом:

– Отношения для десятилетних девочек, Виктория. Я – бизнесмен, у которого абсолютно нет времени на эти романтические истории.

Я приоткрыла рот от ещё большего удивления, но попыталась собраться с мыслями, взять, наконец, себя в руки. Но как можно склеить себя по кусочкам за считанные секунды?

– А как же наши прогулки? Кино? Как же тот самый день, когда ты привёл меня к себе домой? – я чувствовала, как мой голос местами дрожит, ладони потеют, но взгляд остаётся стойким.

Мне принесли зелёный чай, но никто не взглянул в сторону официантки. Я не притронулась к чаю только потому, что не могла думать ни о чем другом, кроме этого разговора. Что он хочет этим сказать? Константин приподнялся на стуле и вытянул корпус ближе ко мне.

– Я добился тебя, Виктория. Все, что я делал, каждый раз – были удачные попытки тебя завоевать. Теперь ты должна подстраиваться под мой рабочий график, если хочешь, чтобы я финансово тебя обеспечивал.

– Мне не важны деньги, Константин, я…

– Они всем нужны, – он меня перебил, изображая на лице натянутую улыбку, означающую, что «это очевидно».

Я замерла, чувствуя, как рвётся сердце. Мое лицо не выражало ничего, но я продолжала говорить, что думала:

– А то что было между нами тогда у тебя – тоже пустяк?

Его голос стал жёстче и тверже, исчезла бархатистая пелена и мужская нежность:

– Это был всего лишь секс. Если тебя не устраивает, что мы будем спать с тобой, как взрослые люди, ищи принца на белом коне. Но таких, – он поджал губы и усмехнулся, – в 21 веке нет.

Я поднялась из-за стола и громко, сама того не ожидая, сказала, напоследок взглянув в его лицемерные глаза:

– Есть.

Я ушла оттуда, не желая оборачиваться. В груди была пустота.

***

Дома я переваривала все слова, вспоминала все моменты, которые казались мне настоящими, искренними. Все разбилось вдребезги, упав со скалистого утёса. Я не хотела плакать, по ощущала себя использованной.

Ночь была так же пуста, как и моя душа. На небе не светилась ни одна звезда, казалось, что замерла Москва в ожидании бушующего торнадо.

На утро я просыпаюсь с мыслью, что практика, которая играет в моей жизни огромную роль, будет уже послезавтра. В университете я много времени отдавала должной подготовке к мероприятию, но в последнюю неделю решила морально отдохнуть. Обычно мне помогала такая разгрузка, я чувствовала себя невесомой, легкой. Теперь, ощущая давление вчерашнего дня, я духовно разбита и не вижу вдохновения со стороны мира. Я знала, что поддержка – главная составляющая моей учебной деятельности. Как было в детстве…

Мне только исполнилось одиннадцать лет, в школе проходили соревнования на лучшее выступление в плане актерского мастерства. Я готовилась месяцами, а последние ночи почти не спала. Моя мама, понимая, насколько это для меня важно, отпросилась с работы и пришла в школу, заняв место в первом ряду. Она посылала мне воздушные поцелуи и, шевеля губами, пыталась что-то сказать. Мое сердце и пылало, и билось, как в клетке, от незаменимого чувства поддержки. Я заняла первое место.

***

Я лежу в кровати, то поглядывая в окно на московскую суету, то листая ленту в Instagram. Посты с завтраками, селфи, цветы… И тут я вспомнила про свой фиолетовый цветок. Наконец я нашла ему подходящее место – в коридоре возле зеркала. Я поставила цветок на тумбу и полила. Только сейчас я почувствовала тонкий запах сладкой земляники, после чего последовал нежный запах шоколада и малины. Я закрыла глаза, расслабилась и вновь вернулась в этот мир. Его гладкие лепестки в форме ромба манили меня. Я медленно притронулась к одному из них двумя пальцами и будто по щелчку погрузилась в несколько недавних воспоминаний. Магазин. Смущение. Дмитрий. Касание руки. Цветок. Но резко отдернув руку, они исчезли. Это волшебство или кому-то нужно больше сна?

Следующий день прошел в подготовке. Я прокручивала в голове всё, что делала в университете такое долгое время. Сердце ныло от тоски по маме, и я, не раздумывая, взяла телефон.

– Ало, – охрипшим голосом произнесла мама.

– Мама…

– Девочка моя, привет, как твоя подготовка? – я слышала ее слабый голос, и на мои глаза постепенно наворачивались слезы. Как мне ее не хватает рядом.

– Все в порядке, мам, как твое здоровье? Тебе лучше?

– Как, как, – она еще больше погрустнела, как бы не пыталась выглядеть сильной женщиной. Порой это тяжело дается, – почти всегда лежу в кровати, пью витамины, много сплю. Не переживай, Вики, я поправлюсь и совсем скоро приеду к тебе в Москву.

Как бы я хотела верить, что она сейчас улыбнулась.

– Я обязательно позвоню тебе после практики, выздоравливай скорее, – сказала я и смахнула слезу с щеки.

– Буду ждать, солнышко, – она поцеловала меня через километры и положила трубку.

Мама – единственная, кто держит этот мир на силе настоящей любви. Кажется, что мир не достоин этих чувств. А достойна ли я?

Сегодня быстро наступил вечер. Темнота заволакивала город, забирая все мое тепло и все мое вдохновение. Завтра такой ответственный день, и впервые за много лет мне страшно. По-настоящему страшно за свое будущее, за себя в первую очередь. Больше всего в этой жизни я бы не хотела разочаровать маму. Я иногда представляю, как приезжаю в Ногинск – с цветами, с дипломом – и захожу в нашу скромную квартиру. Мама, здоровая и счастливая, выходит из гостиной и видит ту девочку, которая наконец-то исполнила мечту своей жизни, сделала то, чего желала и мама. Будущее, журналистика, важные интервью Москвы… Но это всё лежит на дне огромной шкатулки, которая закрыта на ключ.

3.07.

12:00.

Я захожу в университет, наполненный самыми разными людьми. От студентов до главных редакторов самых престижных журналов. Сегодняшнее мероприятие рассчитано на тридцать интервью, каждое из которых будет длиться десять минут, не больше. Важной задачей для тридцати лучших студентов и студенток было организовать это интервью: план, вопросы, мимика, поведение интервьюера. Финальное, то есть сегодняшнее интервью – пропуск к личной программе и диплому. Только пять человек получат такую редкую возможность создать своё интервью и представить его медийной личности. Самая настоящая цепь из следующих друг за другом звеньев.

Пройдя на третий этаж, я встретила возле лестницы знакомые мне лица. Здесь больше студентов, в том числе Саша, Настя и Юля. Времени оставалось все меньше с каждой минутой, сейчас откроют двери в огромный зал и начнут запускать всех пришедших на это мероприятие. Я в который раз глубоко вздохнула, расслабила руки и стала двигаться к массивным коричневым дверям. Глаза бегали по всем сосредоточенным и серьёзным лицам, по их деловым костюмам, и, не ожидая этого, я заметила недалеко от дверей, в правой стороне, те серые глаза.

Я продолжила идти к дверям и увидела улыбающегося Константина, который стоял вместе со студенткой из магистратуры, обнимая ее за талию. Периодически он наклонялся к ней и шептал что-то на ухо, не замечая меня. Я быстро отвернулась и встала около дверей. Тысяча острых иголок, наполненных предательством, вонзились в мое сильно бьющееся сердце. Я ощущала где-то глубоко вкус горечи, приближающийся к глазам. Еле сдерживая слезы, я сжала губы, невольно вспоминая все моменты, в которых были мы с Константином. Боль. Разочарование.

Я вспомнила, как два года назад встречалась с одним молодым человеком. У нас все было хорошо на протяжении двух месяцев, но одним вечером я решила устроить ему сюрприз. Приготовив вкусный черничный пирог, я пошла к его дому. Подходя к пешеходному переходу, где горел красный свет, я остановилась. И тут заметила его. Он шёл за руку с какой-то девушкой, они смеялись, разговаривали, и периодически она клала голову на его плечо. Через минуту эта девушка в коротких чёрных шортах и красном топе вместе с моим молодым человеком зашли в подъездную дверь… Дальше нет сил завершать эту историю. Мне было больно, словно я наступила в свой же капкан, словно мне в спину бросили острый нож.

Не прошло и двух минут, как стали открываться большие коричневые двери. За десять минут наполнился весь зал, некоторые продолжали высматривать свободное место, но преподаватели и выступающие сегодня студенты сидели на первых рядах. Я была третьим интервьюером. Первые две студентки переволновались, было заметно, как они путаются в словах и иногда говорят тише необходимого.

«Виктория Лебедева. Интервью у главного редактора журнала Glamour Иляны Эрднеевой» прозвучало в колонках. С холодными как лёд руками и пульсирующими висками я встала с кресла и направилась на сцену.

Мои мысли напоминали большой клубок из ниток. «Говорить громко и уверенно, улыбаться, не думать о лишнем, смотреть на редактора». Я шла к своему стулу на сцене, улыбаясь зрителям и оглядывая всех пришедших на это мероприятие. На втором ряду я увидела преподавателя – Юрия Михайловича. Он сжал руки возле груди, и по губам я смогла прочитать: «Виктория, ты сможешь». Он верит в меня. Подходя к стулу, я увидела в середине зала Константина. Его взгляд был пронзающим. Я остановилась на его лице и заметила мимолетное движение уголков губ. Но я не понимала, улыбался он или ухмылялся. Резко отвернув голову, я поняла, что остановилась возле стула. Радует, что никто не обратил особого внимания. Я села и тут же с другого конца сцены вышла Иляна. Она блистала в своём красном костюме и белой блузке с тонкой тканью. Ее темные глаза затягивали и уволакивали в какой-то далекий мир, где нет ни боли, ни разочарования.

Мы сели друг на против друга, улыбнулись и поздоровались. Нужно начинать. Я чувствую, как трясутся руки и слегка ерзают под стулом ноги. Тело отказывается слушать меня.

– Здравствуйте, Иляна. Очень приятно с вами познакомиться, – сказала я с правильной интонацией, но очень натянутой улыбкой. Я вспомнила, как сидела напротив Константина и задавала ему вопросы, периодически смущаясь и волнуясь…

– Добрый день, Виктория. Рада быть здесь.

Сердце забилось ещё быстрее, я старалась отогнать нахлынувшие на меня воспоминания.

– Скажите, Иляна, какого это быть главным редактором одного из самых культовых журналов о моде?

Девушка мельком взглянула на мои руки, сжимающие по краям бумагу, слегка улыбнулась и начала говорить:

– Быть редактором в Glamour – моя самая главная цель и достижимая мечта, которая…

И тут постепенно мое сознание стал заволакивать белый туман. Я перенеслась на пять дней назад в квартиру Константина, когда нам было хорошо рядом, когда время не играло никакой роли для нас обоих, когда я не знала, что сердце можно растоптать словами. Передо мной пронеслась картинка, как я лежала рядом с ним и указательным пальцем изучала его тело, рисуя на груди цветы. Я чувствовала себя счастливой, но он ощущал лишь обыденность.

Слезам не дала пойти реальность, в которую меня вернула тишина. Иляна глядела мне прямо в глаза с недоумением, а в зале все сидели с каменными лицами. Я быстро проморгалась и продолжила интервью, понимая, как всё плохо складывается.

Прошло около пяти часов, и, после аплодисментов последней студентке, директор университета направился к сцене озвучивать имена пяти счастливчиков, заслуживших создание своего интервью.

– Хочу поблагодарить всех, кто участвовал в сегодняшней итоговой практике и всех, кто был здесь. Отдельные слова благодарности хочу выразить главным редакторам журналов. А теперь – я готов назвать имена пяти студенток, которые получат возможность создать собственное интервью и представить его приглашённым кинозвёздам. А именно – Марии Шараповой, Ксении Собчак, Наталье Водяновой, Чулпан Хаматовой и Светлане Ходченковой.

Зал взорвался от громких восторженных оваций, и, когда все вновь стихло, Павел Аркадьевич продолжил:

– Ценную возможность получают: Анна Белова, Елена Осипова, Дарья Куликова, Мария Ивакина и… Светлана Богданович.

Последовали аплодисменты. Я слегка опустила голову и только через пять минут осознала, как провалилась. Когда все начали расходиться, из зала я вышла в числе первых, мне не хотелось встретиться взглядами с Юрием Михайловичем, ведь я его подвела не меньше, чем себя.

Прошло ещё несколько часов. Я пошла в магазин за продуктами. На улице почти стемнело, лишь еле белеющий кусочек неба прощался с уставшим городом, темнея с каждой минутой. Ветер замолк при виде меня, ничего не улыбалось. Пара бледноватых звёзд нехотя украшали темно-синее небо, подзывая других собратьев. Я не смотрела вверх; всё во мне опустело, и почти погас в душе фитиль…

Я взяла необходимые продукты и подошла к кассе. Дмитрий ласково улыбнулся мне и радостно произнёс:

– Привет, Виктория, рад тебя видеть, – так хотелось улыбнуться в ответ на его светящееся от искренности лицо, но я не могла.

– Привет, – ответила я, пытаясь скрыть своё разочарование. Не получилось.

– Что случилось? Что-то с практикой? – сразу же спросил Дмитрий, отбивая при этом продукты. Его глаза потускнели и застыли на моих. Сердце кричало внутри меня: «Вики, нет сил сдерживаться».

– Мне бы не хотелось все свои проблемы вешать на тебя, тем более ты на работе.

Он отбил последний товар, лежавший в корзине, нежно улыбнулся и сказал:

– Я хочу тебя выслушать, правда. Моя смена закончится через пять минут, подождёшь снаружи?

Через обещанные пять минут Дмитрий вышел из магазина и закрыл его на ключ. Мы дошли до моего дома, чтобы я смогла убрать продукты в холодильник. Когда я вышла из подъездной двери, то увидела, как уже стемнело. Чёрное небо и одинокие звёзды смотрели на нас с любопытством, посылая прохладу ночного ветра. Мы пошли в сторону парка, и Дмитрий спросил вполголоса:

– Расскажи, что случилось, Виктория, может, я могу тебе чем-нибудь помочь.

– Я провалила практику, – начала я спокойным снаружи, но тревожным внутри голосом. Я не стала говорить о Константине, – я подвела всех: преподавателя, маму и… себя.

– Вики, ой, прости, Виктория, не забывай, что за каждой неудачей идёт рассвет.

– У меня нет настроения для банальных фраз.

– Вот увидишь, – сказал Дмитрий, подбадривая меня своей ласковой улыбкой.

Мы зашли в парк. Ночью его великолепие было скрыто под маской гнетущего одиночества. Желтые блики фонарей разукрашивали кроны деревьев и слегка освещали территорию парка. Каждый наш шаг все больше напоминал мне прогулку с Константином. Неужели всё повторяется снова? Неужели все мужчины одинаковые? Я не хочу больше ходить по этому парку, он веет лишь плохие воспоминания.

– Прости, мне пора домой, – выпалила я и пошла обратно.

Дмитрий не последовал за мной.

Новый день не радовал меня, несмотря на тёплую солнечную погоду. Но неожиданно в три часа дня зазвонил телефон. Неизвестный номер.

– Да?

– Лебедева Виктория? – послышался низкий мужской голос с шелковистыми нотами.

– Да, это я.

– Вас беспокоит директор Московского государственного университета Павел Аркадьевич. Сможете ли вы завтра в двенадцать часов провести своё интервью с редактором журнала Elle?

Повисла глухая тишина. Я вначале замерла от непонимания, затем нерешительно произнесла:

– Да, конечно.

– Тогда до завтра.

Директор положил трубку и оставил меня наедине с мыслями, которых то не было вовсе, то было миллиард. Я же провалила практику, каким образом мне дали второй шанс? Вопросы без ответов позволили мне уснуть лишь в три часа ночи.

Следующий день, а точнее первая его половина прошла в тщательной подготовке, ведь второй шанс – это редчайшая возможность, я не могу ни при каких обстоятельствах подвести себя. Я проверила своё интервью, повторила вопросы, прорепетировала эмоциональную часть и интонационную.

Прошли часы. Я сижу в одной из аудиторий, где присутствуют три преподавателя, редактор журнала Elle и директор университета. Я еле сдерживалась, чтобы не засыпать Павла Аркадьевича вопросами о неожиданной возможности. Но я постаралась направить все силы и все внимание на интервью.

Сделав глубокий вздох, закрыв и открыв глаза, я произнесла…

***

– Вы справились со своей задачей, Виктория, поэтому получаете возможность создать собственное интервью. Вы сможете пообщаться с Анастасией Стоцкой, это шестое и последнее место в списке. Практика окончена, благодарю всех за участие.

Директор встал и подошёл к двери, пропуская вперёд преподавателей и редактора журнала. Когда все вышли, я обратилась к нему:

– Павел Аркадьевич, спасибо, что дали мне второй шанс, я совсем не ожидала этого, но, – я немного замедлилась, – как…

– Меня уговорил племянник, благодарите его.

– Что? Племянник? – тут же произнесла я, немного вытягивая от удивления лицо.

– Да, Дима убедил меня, что вы справитесь со своей задачей и вчера не специально так оттягивали время на интервью. Всего хорошего, Виктория, – сказал директор, жестом указывая на выход из аудитории. Наверное, торопится.

Я остановилась на лестнице, переваривая в голове сказанное Павлом Аркадьевичем. Не может быть… Дмитрий помог мне получить собственное интервью. Я помотала головой, будто прогоняя эту мысль, и вышла из университета. Возле лестницы, там, где растут у нас бархатцы, я увидела его. Дмитрий стоял с букетом розовых тюльпанов и, заметив меня, помахал рукой. Со смущением во взгляде и с неловкостью в движениях я подошла к нему, глядя в голубые, как чистое небо, глаза.

– Как интервью?

– Это ты попросил директора дать мне ещё одну возможность? – произнесла я слегка дрожащим голосом, хотя сама этого не заметила.

Он улыбнулся на этот вопрос и ответил, протягивая букет:

– Ты заслужила это, Виктория. Это тебе, – его глаза смотрели то на цветы, то на меня, то в сторону.

– Спасибо, но, правда, не стоило.

Я чувствовала, как что-то греет меня изнутри. Но что это может быть?

Мы направились в сторону моего дома и всю дорогу общались. Вначале обсуждали мое интервью, затем говорили о планах на будущее, вспомнили первую встречу. Почти всю дорогу нас сопровождало смущение. Я поглядывала на нежно-розовые тюльпаны и улыбалась, пока Дмитрий рассказывал какую-то свою историю.

***

Я не могу передать свои чувства на протяжении этой недели. Дмитрий всегда заставляет меня смеяться, он дарит мне надежду на будущее, улыбку и внутренне тепло. Но мне страшно. Страшно снова вкусить плод предательства.

За прошедшую неделю мы выбрались в кино, я давно ему обещала. Наши вечерние прогулки стали приятной традицией. Я смогла духовно отдохнуть, но настали часы упорной подготовки к своей программе. Мы договорились провести вечер у меня, вместе создавать вопросы, потому что Дмитрий поддерживает меня, и тогда все обязательно получается.

Тук-тук.

Я подбежала к входной двери и открыла ее. На пороге стоял Дмитрий в белой футболке и голубых джинсах. На его лице светилась улыбка, которую я так привыкла видеть за все то время, что мы общаемся.

– Привет, Вики, – нежно проговорил он, шагая вперёд.

– Привет, – мои губы сами расплылись в милой и искрящейся улыбке. От него всегда веет чем-то добрым.

Он закрыл за собой дверь, снял обувь и остановился, и только сейчас я обратила внимание на его руки, прячущиеся за спиной. Я застыла, приподняв брови и ждала его слов.

Дмитрий медленно достал правую руку из-за спины, в которой держал несколько веточек ярко-желтой мимозы. Я сразу почувствовала удивительный аромат поля и смесь ягодных вкусов, наполненных свежестью утренней росы. Я не смогла сдержать улыбку, а мой взгляд упал вниз от приступа стеснения.

– Это тебе, – сказал он, продолжая глядеть на меня, – эти цветы такие же ослепительные и красивые, как твоя улыбка.

Внутри вновь зажегся фитиль…

– Спасибо, – я подняла карие глаза и приняла приятный подарок чуть дрожащими руками. Я поставила в небольшую прозрачную вазу три веточки желтой мимозы, связанные тонкой желтой лентой.

Через какое-то время мы разместились за моей барной стойкой, сели рядом и пили зелёный чай с грейпфрутом.

– Может, спросить, что она делала вчера? – предложил Дмитрий, и комната заполнилась нашим звонким смехом.

– Нееет, – смеялась я, иногда отворачивая лицо в сторону, – нужен вопрос про ее путь как актрисы и певицы.

Мы придумали ещё пару вопросов. Наступила тишина. Я дописывала на ноутбуке предложение, при этом ощущая на себе его взгляд. Сердце стало стучать быстрее, казалось, что стук разносится по всей комнате и заставляет пульсировать стены. Через мгновение Дмитрий аккуратно накрыл мою руку своей. Я медленно повернула голову в его сторону и заглянула в сказочные голубые глаза. Невольно я прикусила нижнюю губу, почему-то сгорая от стеснения. Дмитрий почувствовал, как сильно бьется мое сердце и нагревается кожа, и нежно сжал мою руку. Мы медленно, не спеша, потянулись друг к другу, но, когда между нашими лицами оставалась пара сантиметров, я слегка отвернула голову вправо. Мое дыхание обжигало, а грудь то поднималась, то опускалась так быстро, что невозможно было поспеть за ней. Со стены разносилось тиканье секундной стрелки, а за окном слышался отдаленный шум проезжающих машин. Дмитрий протянул вторую руку к моему лицу и коснулся ладонью щеки. Большим пальцем он провел по моей коже персикового цвета, словно по шелковистой простыне. На секунду я задержала дыхание, медленно повернула голову и вновь утонула в его алмазного цвета глазах. Кончик его носа задел мой, по шее побежали мурашки, и в следующие секунды наши губы соприкоснулись. Поцелуй. Сладкий, нежный и чуткий. Мои губы тонули в блаженстве тепла и ласки. Он не торопился и был аккуратен, чувственность его губ переплеталась с моей, но я подалась назад, опуская глаза.

– Что такое? – полушепотом спросил Дмитрий, кладя руку на мое колено.

– Я не могу.

Недолгая тишина.

– Что случилось, Вики? Скажи мне, – произнёс Дмитрий, приподнимая мой подбородок, чтобы наши взгляды переплетались.

– Я не могу, прости. Знаешь, за все время я так и не перестала доверять людям. Я столько раз обжигалась, – мой голос дрогнул. В тот же момент по щеке покатилась слеза, – на моем сердце так много ожогов, но я все равно тянусь к тебе.

– Вики, со мной то же самое, поверь, – полушепотом произнес Дмитрий, пальцем смахивая слезу с моей щеки, – я столько раз одергивал руку, потому что было до боли горячо, но это не останавливало меня видеть в людях хорошее. Вновь и вновь. Но иногда хочется опустить руку в пламя и обжигаться постоянно. Я хочу быть с тобой, Вики. Я никогда не причиню тебе боль, я знаю, каково это.

Я подняла на него мокрые глаза и невольно уронила голову на его грудь. Мы говорили ещё пару часов, но за окном стемнело, и яркие белые звёзды говорили, что Дмитрию пора уходить…

***

Прошёл год. Многое изменилось за это время. Я закончила МГУ с красным дипломом. В тот самый день на вручении были моя мама и Дима. Она никогда не была так счастлива, как в тот день. Дима в конце вручения подошёл ко мне, крепко обнял и прошептал: «Я тобой горжусь, Вики». Из своей чёрной сумки он достал красную коробочку квадратной формы и протянул, искренне улыбаясь. Я неловким движением рук взяла подарок и открыла.

– Дима! Какая красота! – сказала я вибрирующим от счастья голосом. В коробочке лежали блистающие на солнце сережки из аметрина. Их фиолетовый оттенок отражался в моих глазах. Камушки шарообразной формы придавали украшению великолепие и изящность. Мы скрепили губы в легком и нежном поцелуе. Тот день остался в моей памяти навсегда, как один из самых счастливых и удивительных.

Затем я устроилась на работу в отделе телевизионной коммуникации, помогала с организацией интервью, и сама иногда участвовала в них. Мечты сбывались, все приходило в норму, все налаживалось.

В один прекрасный вечер мы с Димой были у меня. Я лежала рядом, положив голову ему на грудь, и слушала ровное биение сердца. Казалось, что в мире существуем только мы вдвоём. Я подняла голову и заглянула в его глаза необыкновенного цвета лазури. В них мерцает огонёк любви, и будто бы виднеется где-то в глубине просвет. Мне казалось, что я гляжу в небо, наполненное серыми тучами, а там, вдалеке, сквозь туманные сгустки ватных облаков пробивается луч света. Он будет светить для нас двоих.

Дима опустил голову, и мы встретились глазами. Я произнесла:

– Я не понимаю до сих пор, что именно чувствую к тебе. Любовь? Влюбленность? Страсть? А, может, всё сразу? А, может, вообще не это? Просто ощущай это, пусть нашим чувствам друг к другу не будет названия. А, может, его и не должно быть. А то любовь слишком просто для такого состояния…

Он смотрел на меня ещё и ещё, в какой-то момент улыбнулся и нежно поцеловал в лоб, оставляя на моей коже след от ласковых и влажных губ.

***

Любовь – это часть нашей жизни. Любовь – это пазл, собирающий картину в единое целое, где существует и гармония, и забота, и понимание. Порой как долго мы находимся в поисках этого кусочка и как часто мы не замечаем его совсем рядом. Жить моментом, жить настоящим – вот главное правило каждого из нас. Только полюбив жизнь, мы научимся ценить всё вокруг. Только слушая свое сердце, мы увидим то, что было скрыто за призмой равнодушия и страха.