Kitabı oxu: «Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2»

Глава 1

Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской

Герои

Герцогиня Терезия Ольденбургская, в девичестве Терезия Вильгельмина Фредерика Изабелла Шарлотта Нассауская

Александра Николаевна Пешкова — бывшая учительница, угодившая в РИ.

Прапорщик Медведев Ефим Александрович

Его племянник Медведев Константин

Иван Иванович Семиухов — фельдшер при школе

Вахмистр Леман Исидор Петрович!

Подпрапорщик Мясников Потап Иванович!

Глава 1

— Мадемуазель Пешкова, как вы думаете, что сделает великая княгиня, если узнает, что ее любимая директриса в обнаженном виде обнималась с мужчиной?

Александра обернулась и увидела госпожу Снипперс — единственную особу, которую все же пришлось принять по личной рекомендации герцогини на должность преподавательницы домоводства.

Невысокая, в шуршащем зеленом платье, с острым носиком и блестящими, как у мыши, темными глазками-бусинками, дама походила на старуху Шапокляк из мультика про Чебурашку.

Сейчас глазки блестели сильнее обычного, а кончик носа побелел от напряжения.

— Не понимаю, о чем вы говорите, госпожа Снипперс, — равнодушным тоном сказала Саша, — кажется, ваши подопечные уже закончили раскладывать вилки, поторопите их, пора обедать.

— Вас долго не было, мадемуазель Пешкова, — все тем же вкрадчиво-многозначительным тоном продолжила дама, надеясь, должно быть, на яркую эмоциональную реакцию молодой девушки.

— Я больше трех часов испытывала магический полигон, — равнодушно ответила ей Александра, — это невероятно увлекательное действие. Вы ведь маг, госпожа Снипперс? Хотите сами испытать полигон? Весьма освежает.

Дамочка поджала тонкие бесцветные губы и отвернулась с таким видом, что Саша поняла — гадить эта особа продолжит.

Просто потому, что считает себя более достойной должности директрисы. Ей даже в голову не приходит, что выбор сделала герцогиня! Она уверена, что стоит “свалить” Александру, и должность у нее в кармане!

А между тем образование у госпожи Снипперс было самое скромное — она даже не сумела сдать экзамен на преподавание какого-либо немагического предмета в школе. Магия была, но пользоваться ею дальняя родственница герцогини тоже не умела. Обучалась контролю — и только.

Что делать?

Вариантов было два — признаться герцогине в “неприличном поведении”, получить выговор, возможное увольнение без рекомендаций и серьезный урон репутации. Либо… поговорить с Медведевым.

Мужчине проще взять вину на себя и представить все в нужном свете.

С такой мыслью Александра отправилась на поиски прапорщика и обнаружила его на вытоптанном “пятачке” у реки. Пользуясь тем, что барышни заняты подготовкой к обеду, мужчины устроили купание для лошадей. Почти обнаженные — в одних подштанниках и нижних рубахах — они стояли по пояс в воде и поливали блестящие спины животных водой с помощью черпаков и горстей, проходились скребницами по атласным шкурам, смывали едкий конский пот и прилипший мусор.

Саша невольно залюбовалась и… обнаружила в ближайших кустах госпожу Снипперс! Аккуратнейшим образом, стараясь не издавать лишних звуков, девушка приблизилась к шантажистке и ла-а-а-асково прошептала ей на ухо:

— А что это вы здесь делаете, госпожа Снипперс? Подглядываете за мужчинами? Ай-яй! Придется доложить ее светлости!

“Мышка” дрогнула, но тут же выпрямилась и пошла в атаку:

— Я слежу за нравственностью наших воспитанниц, мадемуазель! Как вы могли допустить такое непотребство — молодые привлекательные мужчины рядом с обиталищем нежных дев!

Александра взглянула на дамочку насмешливо:

— Я как раз пришла сюда, чтобы убедиться, что никто из детей или преподавательниц не нарушает норм морали, подглядывая за мужчинами в интимные моменты. И кого я здесь вижу? Вас, госпожа Снипперс! Кажется, на ближайшем педагогическом совете придется поставить вопрос о вашей компетенции! У детей сейчас свободное время, а вы почему-то разгуливаете у реки, вместо того чтобы выполнять свои обязанности!

Побледнев, “мышка” пробормотала что-то про жаркий день и юркнула в кусты. Александра устало приложила ладонь ко лбу и, не оборачиваясь, довольно громко сказала:

— Господин прапорщик, мне необходимо срочно поговорить с вами!

Медведев немедля перекинул поводья своего коня Мясникову, вышел из воды и, накинув мундир и брюки прямо на мокрое исподнее, подошел к Саше, дыша прохладой:

— Что-то случилось, мадемуазель Пешкова?

— Госпожа Снипперс видела нас вчера на заливе, — со вздохом призналась Александра, — сегодня она пыталась меня шантажировать. Угрожала, что расскажет ее светлости о том, что я в обнаженном виде обнималась с мужчиной.

Медведев пристально посмотрел на девушку, должно быть, удивляясь ее спокойствию.

— Герцогиня может и не поверить словам этой дамы, — продолжила Саша, продолжая потирать гудящий висок, — но у госпожи Снипперс такие устремления и характер, что я уверена — она уже сегодня начнет распускать слухи и сплетни обо мне, и такие, что ее светлости трудно будет их проигнорировать.

Прапорщик стоял молча, покачиваясь с пятки на носок. Лицо оставалось невозмутимым, мундир прекрасно облегал широкие плечи, и только отсутствие шейного платка выдавало его небрежное отношение к форме в данный момент.

— Понимаю, что вам не хочется ввязываться в женские дрязги, но в данной ситуации может пострадать и ваше имя, — продолжила Саша весьма вежливым тоном, хотя больше всего ей хотелось постучать Медведеву по лбу и спросить, как он будет вытаскивать ее из ситуации, в которую сам же и втравил? Ну поплакала бы девица в море, потом привела бы себя в порядок и вернулась “на дачу” вовремя. А так…

Приличных вариантов было немного — объявить о грядущей свадьбе и жениться на Александре. Объявить о грядущей свадьбе и жениться на ком-то другом, оставив “безутешную девицу” вкладывать силы и время в школу. Или идти каяться к Терезии Борисовне и просить удалить из школы источник сплетен. Куда-нибудь подальше. Например — замуж.

Еще раз качнувшись с пятки на носок, Медведев наконец разлепил губы:

— Я понял, мадемуазель Пешкова. Не волнуйтесь, я все улажу. Сегодня же. Пока просто игнорируйте эту даму!

Саша кивнула, вздохнула и двинулась вдоль берега назад к деревеньке. Мужчина сказал, что сделает — пусть делает. Женщина же пока проконтролирует источник слухов. И слегка их поправит!

Глава 2

Стоило Александре скрыться, как прапорщик развернулся и тяжелым шагом двинулся к притихшим офицерам:

— Господа! Я прошу вас вернуться в лагерь и присмотреть за детьми и женщинами. Я вынужден отлучиться по важному делу!

Подчиненные молча козырнули.

Медведев отыскал висящий на ветке шейный платок, тщательно его повязал, вскочил на коня и, забыв про седло, помчался в сторону дачи герцогов Ольденбургских.

Ему предстоял непростой разговор.

Петр Георгиевич Ольденбургский очень любил проводить лето на даче.

Семья приезжала на Каменный остров в мае и уезжала в сентябре-октябре. Дети резвились на лужайках, гости охотно веселились и пили чай в круглой ротонде, украшенной фризом с растительным орнаментом.

Когда Петр Георгиевич только выкупил дачу у князя Долгорукова, ему казалось, что аккуратного квадратного дома в классическом стиле для семьи хватит. Но дети рождались, гости собирались, потом к привычным балам и приемам добавились благотворительные — так что пришлось приглашать архитекторов и расширять дом, пристраивать флигели, добавлять количество комнат, расширять хозяйственные пристройки. Еще бы — благотворительные проекты четы Ольденбургских множились, а вместе с ними возрастала необходимость в гостевых спальнях, способных вместить сорок выпускников училища правоведения, да еще вместе с преподавателями!

Но эти хлопоты приходились на июнь.

В июле, когда начинались дожди, а солнце жарило с особенной силой, гости приезжали на купания. Герцогиня устраивала долгие чаепития в беседках и на скамьях у самой воды. К августу поток посетителей редел, поэтому Петр Георгиевич сразу заметил всадника, едущего к даче во весь опор.

Взволновался, подумал, что это императорский курьер, но слишком крупной была фигура, а когда взметнулись собранные в “хвост” темные волосы, герцог с облегчением узнал личного адъютанта для особых поручений, приставленного к герцогине. Кажется, Терезия перевела его присматривать за школой благородных девиц? Неужели там что-то случилось?

Вот так и получилось, что прапорщика Медведева на крыльце встречал сам хозяин дома. Ефим Александрович спешился, коротко поклонился и сказал слегка сдавленным от тяжелого дыхания голосом:

— Петр Георгиевич, я к вам по важному делу. Очень прошу о приватном разговоре!

Герцог медленно кивнул.

Адъютант обратился к нему по имени-отчеству, значит, дело частное, а не служебное и не государственное. Однако его заполошный вид и тяжелое пламя, пляшущее в глазах, не оставляли сомнений — дело срочное и важное. Во всяком случае, для прапорщика Медведева.

— Прошу в мой кабинет, — официальным тоном сказал Петр Георгиевич и тут же переключился на выскочившего на крыльцо слугу: — Подай, голубчик, в кабинет кофе и коньячку чуть-чуть. Да распорядись, чтобы к напиткам закуску не забыли!

Слуга поклонился и умчался.

В негласной табели о рангах Медведев немедля поднялся на недосягаемую высоту. Хозяин дома сам распорядился подать в кабинет не только кофе, но и коньяк и закуски! Значит, принимает кого-то важного! Простых посетителей не угощали совсем либо приглашали выпить чаю после разговора. Нужного человека могли угостить кофе, близкого — коньяком, но все сразу?

Слуга помчался на кухню, по пути уже размышляя, с кем он поделится новостью — какого-то прапорщика принимают как цесаревича!

Медведев проследовал за хозяином дома в кабинет и остановился, напряженно выпрямив спину. Он бывал в этом кабинете по долгу службы не раз, но впервые пришел по личному делу.

— Ваша светлость, герцогиня отрядила меня присматривать за ее детищем — школой благородных девиц. Точнее, за директрисой, Александрой Пешковой…

— Я в курсе, прапорщик, — благожелательно сказал Петр Георгиевич, — присаживайтесь, не тянитесь. Рассказывайте, что случилось.

Медведев сел так, словно стул был хрустальным, и продолжил. Коротко изложил интерес Особого отдела к Александре, потом перешел на сплетню:

— Мадемуазель стало плохо, и я помог ей выйти из воды. Это заметила одна из преподавательниц. Весьма… несдержанная особа, обожающая сплетничать. Боюсь, если не принять мер, к следующему утру репутация мадемуазель Пешковой рухнет, а вместе с ней рухнет и задумка ее светлости. Сейчас школа буквально держится на знаниях и умениях мадемуазель. И главное — дети ей доверяют, а вы сами знаете, как трудно заслужить доверие магически одаренных детей, которые получили от судьбы жестокие уроки сиротства.

Петр Георгиевич кивнул. С тысяча восемьсот тридцать пятого года он служил попечителем училища правоведения и насмотрелся на сирот и полусирот из мелких дворянских родов.

Чего только не случалось в казарме — от пожаров и наводнений до дебошей и магических взрывов. Герцогу пришлось приложить немало усилий, чтобы ученики доверились ему, позволили помогать в некоторых ситуациях и в итоге полюбили своего попечителя и очень ценили возможность побывать на выпускном балу именно на даче Ольденбургских.

— Я мог бы заткнуть рты сплетникам, — сжал губы Медведев, — сделав мадемуазель предложение, но вы же знаете, какой договор я подписал.

Герцог медленно кивнул.

Он, как и жена, внимательно относился к своему окружению. Случалось, конечно, принимать в ближний круг вертопрахов по рекомендации кого-то из близких знакомых и родных, но такие люди вскоре сами уходили, разочарованные тем, что работы в ближнем кругу герцогской четы было много, а привилегий, дурного кутежа или наград — мало.

Так что Петр Георгиевич отлично знал историю “прапорщика”, вернее, полковника Медведева.

Младший сын старинной семьи — в меру родовитой, верно служащей Короне не одно столетие. Чаще всего Медведевы были полковниками, иногда поднимаясь до генералов. Война и заграничные походы позволили отцу Ефима Александровича хорошо себя зарекомендовать и получить генеральский чин. Он вернулся домой с честью, славой и… довольно тяжелым ранением. Дослужил, сколько мог, и вышел в отставку с сохранением некоторых привилегий и генеральской пенсией.

Супруга, как бывшая фрейлина императрицы, бывала при дворе, получала подарки к праздникам и кое-какой доход от поместья, данного в приданое, однако для столичной семьи дохода не хватало, так что еще довольно молодой генерал уехал в поместье Медведково и занялся хозяйством. Не так успешно, как артиллерией, но на жизнь семье хватало.

Его сыновья, начавшие службу в армии уже после завершения войны с Наполеоном, двигались по карьерной лестнице. К тысяча восемьсот двадцатому году старший, Адриан, не только успел выслужить приличное звание, но и жениться, а потом случилась стычка в Эривани, и старший сын — любимец и красавец Адриан Александрович — погиб. Среднего унесло магическое поветрие. Третьего сбросила лошадь, сломав шею.

Генерал как-то разом постарел, погрузнел, стал реже выходить из кабинета и вообще почти забросил дела, переложив их на плечи супруги.

Вдова Адриана Медведева в поместье сидеть не пожелала — через год вышла в свет, помня о том, что их единственному сыну Константину понадобятся светские связи, да и жену для будущего офицера лучше присматривать заранее.

Ефим Александрович, сам только-только поступивший на службу в гвардию, сопровождал невестку на приемах, поддерживая ее в желании укрепить светские связи и даже поступить на службу к одной из великих княгинь в качестве фрейлины или чтицы.

К сожалению, совсем еще молодая Наталия Борисовна Медведева невольно привлекла много внимания к своей персоне. Высокая и статная красавица, уже имеющая магически одаренного сына и солидную “вдовью часть”, стала приманкой для легкомысленных типов, желающих не то закрутить светский романчик, не то добиться популярности, одолев неуступчивость “суровой вдовы”.

Обычно таким хлыщам хватало сурового взгляда Ефима, но долго так продолжаться не могло. На званом вечере в доме Олсуфьевых отставной капитан Валевский в подпитии отпустил весьма двусмысленный комплимент в адрес молодой вдовы, оценив ее фигуру и “плодовитость”.

Ефим резко осадил болтуна, но обиженного поляка понесло — он ответил откровенным оскорблением, заявив, что младший Медведев явно не просто так защищает родственницу. Наверняка имеет с этого некие преференции… постельные! Чем же еще заниматься молодой вдовушке с деверем?

Ефим Александрович взъярился и на месте вызвал Валевского на дуэль. Тому дворянская честь и польская спесь не позволили отступить и принести извинения.

Дамы ахали и падали в обморок, Наталия Борисовна сжимала кулачки, сдерживая свою магию, но ничего изменить они были не в силах. Для офицера отказаться от дуэли значило покрыть себя несмываемым позором, а между тем дуэли — особенно магические — были в то время строго-настрого запрещены императорским указом. Слишком много молодых дворян и офицеров гибло от лихости и глупости.

Тем не менее вызов был дан и принят.

Дуэль состоялась на рассвете, в глубокой тайне, в тихом, уединенном месте — на Волковом поле, расположенном между Волковским кладбищем и магическими полигонами Особого отделения. Присутствовали секунданты, доктор и пара польских офицеров из недавно расквартированного в Гатчине егерского полка.

Медведев убил Валевского, зная, что наказание его не минует. Несмотря на попытку сохранить секрет, начальство узнало о дуэли и гибели офицера. Для начала Ефима Александровича посадили на гауптвахту, потом состоялся суд. Виновного понизили в должности, перевели ко двору герцога Ольденбургского и словно бы забыли в “вечных прапорщиках”.

С такой репутацией Ефим Александрович не мог жениться на ровне — любой папенька немедля бы узнал о дуэли, убийстве и “метке” на карьере.

Дочери высокопоставленных офицеров безбожно этим пользовались — флиртовали с несчастным прапорщиком на балах, зная, что он никогда не осмелится сделать им предложение.

В общем, Медведев стал в свете и офицерской среде этаким отрицательным примером того, к чему приводят дуэли. С одной стороны, честь семьи, конечно, отстоял, с другой — превратился в “вечного прапорщика” на побегушках у герцогини.

Мало кто знал, что на самом деле перед дуэлью Ефим Александрович получил от Особого отдела особое же предложение.

За убийство польского шпиона, провокатора и тайного агента бунтовщиков его семья получит все, что ей требуется. А сам Медведев станет “огородным пугалом” и… тайным агентом Особого отдела.

Оставшись, по сути, единственным дееспособным мужчиной в семье, Ефим Александрович взвесил все… и согласился. Дуэли все равно быть, честь он отстоит, а вот результат этой дуэли должен быть таким, чтобы ему не стыдно было смотреть в лицо родным.

Пистолет будущий “вечный прапорщик” заряжал с твердой уверенностью, что даже его смерть принесет родным пользу. Был готов умереть, но… победил.

Потом было то, о чем до сих пор вспоминать не хотелось — гауптвахта, сочувствие на лицах товарищей из полка, разжалование, вжатые в плечи головы бывших “друзей”...

Зато Наталья Борисовна вскоре пристроила сына в кадетский корпус, а сама приняла должность статс-дамы при дворе великой княгини.

Отца-генерала в отставке пригласили преподавать тактику в тот же самый корпус, и потерявший почти всех детей старик вновь обрел выправку и желание жить.

Матушка с радостью покинула наскучившее поместье и окунулась в светскую жизнь, ведь ей вдруг перепало небольшое наследство от дальней родственницы.

В общем, вся семья была пристроена, а расплачивался за это Ефим Александрович. Уже почти пятнадцать лет расплачивался!

— Вы все знаете, ваша светлость, — еще раз выдохнул Медведев, глядя на генерала мрачно и одновременно торжественно. — Поэтому я прошу вас, ваша светлость, пойти навстречу обстоятельствам и просить мое начальство дозволить объявить о помолвке… Хотя бы фиктивно. Чтобы сберечь репутацию мадемуазель Пешковой!

Глава 3

Возле домиков Александра замедлила шаг, обдумывая, как поступить. Прямой разговор с госпожой Снипперс не поможет — та уже наточила зубы и… Вот это было как удар под дых! Учительница рукоделия, возбужденно сверкая глазами, шептала что-то на ухо горничной Софи Трубецкой!

Александра едва сдержалась от гневного крика! Эта камеристка уже доставила ей немало неприятностей, нашептывая девочке на ухо разные неприятные вещи, от которых Софи сначала плакала, потом стала замыкаться в себе.

Это заметила классная дама младшей группы — Колобкова, и пришла на разговор к директрисе. Саша тогда своей волей отстранила горничную от подопечной и перевела под неустанный присмотр Авдотьи Павловны.

Впрочем, в сдержанности Александры обнаружился большой плюс — дамочки сплетничали под навесом, и мадемуазель не видели. Саша же видела и слышала их хорошо.

Слушала и удивлялась.

Не зря говорят, что свой свояка видит издалека — две сплетницы нашли друг друга, и теперь одна жаловалась другой на директрису, а вторая убеждала ее написать жалобу герцогине и “кому повыше”, ведь “сам государь-император” не оставит несчастных, затурканных злой “мамзелью” дамочек и спасет их от “произвола и бесстыдной наглости”.

Александру же заинтересовал другой вопрос — что в связи с грядущими жалобами и обвинениями делать ей? Подать жалобу раньше? Просить об увольнении этих двух? Или… Мадемуазель Пешкова коварно усмехнулась. Был в ее первой жизни прием, которым опытные “старички” ставили на место зарвавшихся “новичков”. Простое следование уставу! До последней буквы!

Обойдя навес с другой стороны, Александра отыскала Авдотью Павловну и Генриетту Карловну. Обрисовала им ситуацию и попросила содействия.

Обе вдовы за свои места держались зубами — ничего особенного Александра с них не требовала, и пусть была строга, но справедлива. А придет новая директриса — оставит ли при себе тех, кто служил до нее? Вряд ли. Свои близкие знакомые для хлебных должностей найдутся. Так что женщины Александру поддержали, а жалобу все равно посоветовали составить.

— И офицеры пусть подпишут, — добавила Курочкина, — им веры больше, чем прислуге, в любом случае! А бумага лишней не будет никогда!

Саша вздохнула, признавая правоту опытной в таких делах чиновницы, и взялась за перо.

Для начала она составила жалобу герцогине на неприличное поведение госпожи Снипперс. Расписала все в красках — и сплетни, и реальную ситуацию, и попытку дамочки подсматривать за офицерами. Добавила про дурной моральный пример и то, что девочкам рано учиться сплетничать, а такой педагог, несомненно, допускает в своей речи намеки, ненужные детям.

Потом мадемуазель Пешкова написала его величеству обычный отчет об успехах Софи, добавив в конце жалобу на горничную с уверениями, что девочка сама прекрасно справляется со всеми делами, а классные дамы и подруги ей помогают в случае необходимости. Если уж личная прислуга так необходима мадемуазель Трубецкой, может, его величество позволит выбрать на эту роль русскую девицу из работниц школы? Чтобы мадемуазель Трубецкая быстрее освоила русский язык?

Закончив письма, Саша пригласила офицеров к столу и коротко, негромко изложила ситуацию:

— Я не имею права вам ничего приказать, господа, и даже просить подтвердить недостойное поведение госпожи Снипперс не стану. Я обрисовала вам ситуацию, которая может привести к моему увольнению по надуманному поводу, а еще пострадает репутация прапорщика Медведева. Я этого не хочу. Поэтому прошу вас стать более внимательными и осторожными. А еще… не вмешиваться, когда вам покажется, что госпожу Снипперс обижают.

Вот тут оба офицера вскинулись, но Александра их успокоила:

— Маленький урок жизни по уставу, только и всего. В конце концов, у нас магическая школа с уставом и правилами поведения, заверенными министерством образования и ее сиятельством герцогиней Ольденбургской.

Ухмылки на лицах мужчин стали слегка злорадными. Кажется, им тоже в свое время перепал урок “жизни по уставу”, так что возражать они не стали.

А дальше всех пригласили на обед, и уже за столом Александра мягко напомнила:

— Госпожа Снипперс, вы, как знаток устава нашей школы, должны помнить, что ваше место за столом учениц, сегодня вы дежурная дама.

Преподавательница рукоделия поморщилась, но пересела. Дежурным приходилось есть вместе с детьми то, что подавали детям. За взрослым же столом подавали чай покрепче, добавляли кое-какие закуски и немного другой набор сладостей к чаю.

— Фройляйн, — Александра окликнула горничную Трубецкой, — а ваше место на кухне. Вы горничная, а не барышня!

Камеристка попой почуяла, что директрисе лучше не возражать, и скоренько убралась на кухню.

Дежурной даме пришлось прочитать молитву, после чего все сели и взялись за ложки. Густой грибной суп с картофелем, забеленный сметаной, понравился всем. Вторым блюдом подали перепелов, которых местные мальчишки наловили в поле. Птички были крохотные и потребовали от кухарки и ее помощниц изрядной возни, зато каждая воспитанница получила по целой птичке и урок по ощипыванию дичи. На сладкое вновь подали малиновый кисель, но недовольных не нашлось — все ели с аппетитом.

После трапезы дети разошлись — младшие дремать под сказку на телегах, старшие заниматься магией, языками и рукоделием. Служанки занялись посудой, кухарка гремела котелками на кухне, экономка усадила горничную мадемуазель Софи перебирать перышки перепелок для подушек, причем у всех на виду.

Немка попыталась отказаться от работы под предлогом ухода за гардеробом мадемуазель, но Авдотья Павловна картинно удивилась:

— За каким гардеробом? Мадемуазель Трубецкая сама стирает и пришивает себе воротничок и манжеты. Остальное стирают прачки. Мадемуазель сама в состоянии одеться и прибрать волосы. И неужели прислуга будет отдыхать, когда ее госпожа работает? Вот ведь мадемуазель Софи аккуратно подшивает для себя фартук, слушая легенду на французском.

Горничная зыркнула недобро, но все же села, куда сказали, и занялась делом.

Авдотья Павловна строго покачала головой и принялась объяснять девочкам, что работа эта легкая, и не следует ее давать ленивой прислуге. Лучше пожилым, опытным женщинам, таким как горничная мадемуазель Трубецкой, ведь перышки нельзя просто ссыпать с мешковины в наволочку — сначала перо следует перебрать, просушить, а крупные перья — обрезать от дудок и только потом укладывать и зашивать чистое перо в тиковую наволочку.

Александра тоже не теряла времени — подозвала госпожу Снипперс, и напомнила ей, что по уставу дежурная дама не отдыхает днем в тени, а идет с детьми и фельдшером на сбор трав. Сегодня вот собирают крапиву, мох для перевязок и брусничный лист.

– Вечером жду ваш отчет, госпожа Снипперс!

Преподавательницу перекосило и она посмела возразить:

– Вы не требуете отчета от госпожи Колобковой!

– Госпожа Колобкова не является таким тонким знатоком школьного устава, как вы, госпожа Снипперс, – мягким тоном ответила ей Александра. – Вы же позволяете себе делать замечания директору, значит разбираетесь в школьной документации лучше меня и готовы жить по букве устава. Докажите, что вы способны исполнять то, что требуете от других!

Сплетница только беззвучно открывала рот, не зная, как возразить, и Саша ее добила:

– Ступайте, госпожа Снипперс, и помните, что отныне вы являетесь образцом для всей школы! Глядя на вас все пансионерки и преподаватели будут учиться жить по уставу школы. Я уже попросила ее светлость возложить на вас эту непростую, но почетную ношу!

Преподавательница рукоделия ушла на полусогнутых, и ее проводили взглядами абсолютно все!

Глава 4

Глава 4

Поручик Медведев вернулся на школьную дачу к ужину.

Молчаливый, задумчивый, но как всегда собранный и уверенный. Саша не позволила себе ни одного лишнего взгляда – лишь коротко кивнула, и объявила:

– Мадемуазель, после ужина занятия магией! Делимся на группы как обычно, по специализации. Акилина, ты со мной!

Дети оживились и с охотой занялись вечерними упражнениями магией и спортом. Преподаватели лишних вопросов не задавали, а вот офицеры на прапорщика поглядывали вопросительно, и ждали, когда он поделиться новостями. Однако Медведев молчал.

Потом было обязательное купание – пот после магических и физических усилий нужно смыть, надеть перед сном чистое белье, выпить воды и почистить зубы – за этим Александра следила самым строгим образом.

Потом был вечерний чай свободных преподавателей под навесом, и разговоры о служебных делах. Только когда все воспитанницы были уложены в доме – в середине августа ночи стали прохладными, классные дамы дочитали вечерние сказки, а слуги уснули на сеновале, Александра погасила лампу, которая стояла на столе в отведенной ей каморке, стянула на груди концы большой теплой шали и осторожно спустилась к заливу.

Медведев ждал ее на тропинке.

Шагнул вперед – высокий, крепкий, пахнущий морем и ветром. Взял за руку, потянул под прикрытие крупных валунов, грудой сваленных на берег неведомым великаном и уже там, когда шум ветра и шелест волн стих, допустил невероятную вольность – прижал дрожащую Александру себе и прошептал на ухо:

– Я подал прошение о браке!

Саша вздрогнула и переспросила с ноткой недоумения:

– Прошение о браке?

Медведев на секунду набычился, потом тряхнул головой:

– Простите, мадемуазель, я забываю,что вы можете не знать…

Александра сдержалась, чтобы не фыркнуть.

На самом деле прапорщик попытался мягко обойти тот момент, что мадемуазель Пешкова пусть и дворянка, но далека от знания светских правил, и условностей. Саша это понимала, но все равно хотелось как-то обозначить собственное равнодушие к тому, что ее на самом деле зацепило.

– Офицер на действительной службе не имеет права жениться до двадцати четырех лет, – начал спокойным тоном объяснять прапорщик, – после двадцати четырех лет для заключения брака нужно разрешение командира, одобрение совета офицеров его полка, и… депозит в размере пяти тысяч рублей.

Александра поперхнулась.

– Пять тысяч? – переспросила она.

– Да, эти деньги помещаются в государственный банк, и в случае гибели офицера именно из них вдове и детям выплачивается пенсия.

– А если офицер остался жив и ушел в отставку? – полюбопытствовала Саша.

– Он может передать депозит сыну или дочери, или забрать его для покупки поместья, – пожал плечами Медведев.

Девушка тихонько хмыкнула:

– Значит один депозит может служить сразу нескольким поколениям офицеров?

– Может, – серьезно ответил прапорщик, – но я откладывал сам.

Александра уважительно кивнула. Она не знала, сколько получает прапорщик, даже такой, фальшивый, но с ее собственного жалованья она бы не накопила пять тысяч никогда!

– Петр Георгиевич обещал мне помочь с разрешением от командира, – продолжил Медведев, – как только мы объявим о помолвке, сплетни затихнут…

– Что? – Саша подпрыгнула, – о какой помолвке?

Медведев посмотрел на нее недоуменно:

– О нашей, мадемуазель Пешкова. Я невольно стал причиной гнусных сплетен, и должен загладить свою вину. Помолвка заткнет всем рты.

Александра туже стянула на груди концы шали:

– Господин прапорщик! – сказала она звенящим шепотом, – во первых я не нуждаюсь в вашей жертве! Не спорьте, я знаю, что брак со мной для состоятельного и знатного мужчины – жертва! Во-вторых, – тут Саша попыталась облечь в слова обуревающую ее и Шурочку бурю чувств, и при этом не оскорбить достойного мужчину, который как умел – неуклюже, по медвежьи пытался ей помочь. Но с губ почему-то слетело: – вы еще не сделали мне предложения!

Медведев застыл. Александра застыла. Потом развернулась и пользуясь замешательством офицера сбежала. Просто сбежала, как девчонка с неудавшегося свидания.

Выровняла дыхание далеко от пляжа. Успокоилась, бесшумно пробралась в свою каморку, упала на кровать, уткнулась в подушку и… засмеялась.

Надо же было так ошеломить отважного прапорщика! Боевой офицер, красавец и маг выглядел растерянным мальчишкой, услышав ее слова! Но разве она не права?

Сладко потянувшись, Александра неохотно поднялась, скинула одежду и забралась под одеяло. Спать! И завтра честно и уверенно смотреть Медведеву в глаза! Никакой помолвки! Это совершенно лишнее!

Глава 5

Утром Александра долго умывалась над тазом, пыталась рассмотреть свое лицо в крохотном карманном зеркальце, потом фыркнула, уложила волосы в привычный высокий пучок и вышла на крыльцо — встречать рассвет.

“Дача” еще дремала.

Кухарка под навесом, зевая, на кухне складывала в печку дрова. Такая же зевающая горничная плела косу, собираясь идти за водой для умывания. Преподаватели, из тех, что тоже получили свои каморки, еще не встали, пансионерки ловили самые сладкие утренние сны, в общем, уютное тихое время, когда директриса может тихо обойти свои владения, наметить план на день или… угодить в крепкие объятия за стогом сена.

— Прапорщик! — Александра удержала колено, которое уже летело в точку назначения.

— Прошу прощения, мадемуазель, — Медведев как-то особенно пристально посмотрел на ее юбки.

Наверное, представил, как ему могло прилететь, ведь острый локоть в живот Саша воткнуть успела.

Александра выпрямилась, выровняла дыхание и посмотрела на мужчину самым строгим взглядом из своего арсенала:

— Что вы хотели, господин прапорщик?

— Самую малость, — как-то невесело усмехнулся офицер и… опустился на одно колено: — Александра Николаевна, я признаю свою ошибку, стремясь загладить свою вину, я поспешил и был невнимательным, поэтому смиренно прошу меня простить.

Глаза Саши открылись так широко, что даже кожа на висках натянулась.

— Встаньте, господин Медведев, — попросила она, — если нас увидят, урон моей репутации станет еще больше!

Прапорщик встал, но не замолчал:

— Я готов сегодня же просить вашей руки у Терезии Борисовны и уже поставил в известность о своих планах Петра Георгиевича, позабыв о том, что вы сами решаете свою судьбу.

Вот тут Александра взглянула на мужчину благосклоннее.

Пока она сладко сопела в подушку, Шурочка ей весь мозг изнутри проела, подкидывая через сон информацию о дворянских браках.

В традиционной дворянской семье девицу о намерении жениться уведомляли в последнюю очередь.

Сначала молодой человек обращался к своим родителям, чтобы они имели возможность оценить семью будущей невестки и посчитать выгоду такого союза. Если собственные родители одобряли, мужчина шел разговаривать с родителями невесты или с опекунами.

По закону девица до двадцати одного года нуждалась в разрешении опекуна на любые действия — от поступления в монастырь до замужества. Так что сначала следовало получить согласие родителей, а уж потом приступать к барышне с вопросами. При этом барышня могла и отказать, а родители — нет. Слово самой невесты имело вес только после двадцати одного года.

Но Шурочка сирота, старше двадцати одного и не имеет обязательного опекуна. Зато служит в благотворительной школе герцогине Ольденбургской, значит, прапорщику следовало говорить о браке с покровительницей школы или с Петром Георгиевичем. Однако Александра могла отказать Медведеву, несмотря на одобрение брака покровителями.

Конечно, в таком случае ей пришлось бы покинуть и школу, дабы не провоцировать сплетни. Да еще без рекомендаций. А может быть, и нет. Ведь одобрение брака не значит принуждение к нему. В общем, тут все зависело от реакции покровителей.

— Я рада, что вы признали свою ошибку, господин прапорщик, — ровным тоном сказала Александра, хотя сердце колотилось где-то в горле. — А вот насчет вашего предложения руки и сердца мне есть что сказать. Пройдемтесь? На ходу мне легче думать и говорить.

Медведев с готовностью предложил руку, и они неторопливо двинулись по тропинке к заливу.

— Вы рассказали мне о депозите, о разрешении командира и дозволении опекунов. Кроме того, насколько я знаю, требуются выписки из метрических книг, выписки из родословных книг и оглашение в той церкви, которую посещает невеста. Но это детали. Меня, господин прапорщик, волнуют другие вещи.

Тут Александра сделала паузу и пристально посмотрела на своего спутника. Он шел спокойно и уверенно и слушал.

— Я совсем недавно получила место директрисы благотворительной школы и не собираюсь оставлять это место. Знаю, что обычно девушки, выходя замуж, оставляют службу, становясь женами и матерями, но… эти дети отчаянно важны для меня, Ефим Александрович. Мне важно знать, как живут эти девочки, чему учатся, как готовятся к будущей взрослой жизни. Пока я не выстроила систему обучения, которая сможет работать без меня, я не уйду.

Медведев свел темные брови, но возражать не стал.

— Второй важный вопрос — место проживания и финансы. У меня нет приданого. Нет дома, который я могу назвать своим. Служебная квартира — все, на что я могу рассчитывать. Не знаю, как обстоят дела у вас, Ефим Александрович, не интересовалась, но согласитесь, прежде чем идти в храм за божьим благословением, следует решить, как, где и на что мы будем жить.

Тут Саша снова взглянула на офицера и немного жестко продолжила:

— Вам может показаться, что я веду себя как купеческая дочь, подсчитывая убытки и выгоду от возможного союза с вами, но правда в том, что я не верю в его реальность. Кто вы, и кто я?

Прапорщик поднял голову, чтобы что-то сказать, но Александра жестом его остановила:

— Господин офицер, поймите меня правильно — я уже несколько лет жила самостоятельно, без казенной квартиры и помощи родителей. Копила на дрова к зиме или на новую юбку, пила копорский чай и грызла в пост сухари, чтобы сэкономить деньги на новые ботинки. Сейчас милостью Терезии Борисовны я имею приличную квартиру со всем необходимым, ежедневный стол и жалованье, которого хватает на платья и ботинки без экономии на рационе. Я не хочу терять эту часть своей жизни или менять ее на серый угол гарнизонной казармы из-за сплетен и чужой лжи. Для меня любой союз с мужчиной — это риск. Смертельный риск.

Медведев непонимающе вскинул длинные темные ресницы, Александра покачала головой, понимая, что ей снова придется объяснять риски для женщины, стараясь не задевать опасность беременности и родов:

— Выйдя замуж, я должна полностью довериться мужчине. Но какой он на самом деле, я не узнаю ни за год, ни за два. Любой человек показывает себя с лучшей стороны, когда заводит новые знакомства или желает понравиться.

— Я понимаю это, мадемуазель, — кивнул прапорщик, — но неужели вы считаете меня… плохим человеком?

— Ефим Александрович, — вздохнула Саша, — давайте я вам объясню на примере моего отца… Он был прекрасным педагогом. Настолько замечательным, что его пригласили обучать великого князя и его сестру. Между тем моим воспитанием он не занимался — не хватало времени. Меня учила и воспитывала матушка, пока была жива. А после ее смерти у папеньки проявился порок, который в моих глазах стер и его заботу, и любовь, и прежние добрые воспоминания. Потому что, погружаясь в игру, он не помнил обо мне, своей единственной дочери, а жаждал лишь денег, чтобы поставить на кон и снова хлебнуть пьянящего вина азарта и бесшабашности. Все, что он получал, он спускал, не скопив для меня ни рубля. Более того — отец занимал деньги у меня, из моего скудного жалованья, угрожая отозвать разрешение на работу, если я не пришлю ему хоть немного!

Медведев, кажется, оторопел от таких откровений. Шел молча, но шаг стал жестким, а брови чуть не сошлись на переносице в одну линию.

— Поэтому я никогда не стану женой мужчины, которого не узнаю — хотя бы в течение года или двух. Пока не увижу его обиженным, злым, больным и пьяным!

— Что? Мадемуазель! — возмутился прапорщик. — Зачем вам видеть меня в… непотребном виде?

— Затем, что в такие моменты человек раскрывается. Всплывает все то, что он сам прячет в себе — даже от самого себя, — небрежно пожала плечами Александра.

На самом деле внутри у нее метались два волка — Саша и Шурочка. Одна кричала: “Ты с ума сошла! Немедля извинись, потупив глазки, и сообщи мужчине, что ты его недостойна. Может быть, он проявит милосердие и не оттолкнет тебя?”.

Вторая мрачно усмехалась, представляя, как сбитый с толку прапорщик убегает через кусты, испугавшись странного поведения и требований “невесты”.

— Я… наверное, способен понять вас, Александра Николаевна, — остановился Медведев, уставившись на тихо шелестящие волны, — ваш накопившийся страх перед нищетой, ваш ужас от осознания, что мир несовершенен… Поэтому предлагаю вам время, чтобы лучше узнать друг друга…

Тут прапорщик сделал паузу, Александра подняла голову, радуясь тому, что ее отказ понят и принят.

— Я буду просить у ваших покровителей помолвку сроком на год. Думаю, этого времени будет достаточно, чтобы вы лучше узнали меня и мои обстоятельства, наладили систему обучения в школе и уверились в том, что я достоин вашего внимания и ваших чувств.

Саша хотела возразить, но Медведев взял ее за руку, поднес к губам, прижался, а потом выпрямился и громко сказал:

— Господа, дамы, прошу вас быть свидетелями — мадемуазель Пешкова согласилась стать моей женой!

Александра развернулась и увидела, что буквально в десяти шагах от них стоят вахмистр и подпрапорщик, а рядом с ними — разгневанная госпожа Снипперс и абсолютно растерянная чиновница Колобкова.

Глава 6

Саша открыла рот, закрыла, потом сглотнула сухим горлом и сказала:

— Благодарю за понимание, поручик! Думаю, теперь, когда вы сделали помолвку неизбежной, мы можем вернуться в школу!

— Я не хотел дурной публичности, Александра Николаевна, — сказал Медведев, ловя ее ускользающий взгляд, — просто воспользовался моментом. Госпожа Снипперс явно желала растоптать вашу репутацию окончательно.

Александра только поджала губы, ругая себя в голове на все лады. Надо ж было додуматься выйти на разговор с мужчиной на берег! Мало того, что их видно издалека, так еще эта дамочка втянула в историю всех, до кого дотянулась! Офицеры отводят глаза, Мария Ивановна мнет в пальцах платок, и только сплетница, не успевшая ощутить всю тяжесть “жизни по уставу”, выглядит ошеломленной и обескураженной. Что ж, поделом ей!

Александра вынула часики, висящие в специальном кармашке на поясе, взглянула на них и удивленно подняла брови:

— Дамы, а почему вы здесь? Пора будить воспитанниц!

Колобкова немедля развернулась со словами:

— Уже иду, Александра Николаевна! Госпожа Снипперс пригласила меня на прогулку, сказала, что на берег выбросило изрядное количество дров, и нельзя ли попросить господ офицеров оценить эту груду, чтобы послать после денщиков перетаскать дрова к печи!

Саша хмуро взглянула на сплетницу и строгим тоном произнесла:

— Госпожа Снипперс, вы все еще тут? Ставлю вам на вид! Вы должны быть рядом с детьми, ведь вы сегодня дежурная дама! И потом, что за небрежность в одежде?

С этими словами Александра картинно поморщилась и кивнула на слегка сбившийся из-за спешки воротничок.

— Господа офицеры могут подумать, что в нашей школе не соблюдают устав, раз его хранительница позволяет себе выходить из комнаты в таком виде!

Всей своей интонацией Саша передавала ужас от ситуации, так что пунцовая дамочка почти бежала к домикам, а вот офицеры вернуться к “барочникам” не спешили. Они с трудом сдерживали усмешку, наблюдая паническое бегство сплетницы, а потом признались:

— Простите нас, Александра Николаевна! Мы не поверили в выдумку этой дамы, но решили, что пойти с ней станет меньшим из зол.

– Я все понимаю, господа и благодарна вам за участие, – равнодушно ответила Александра, направляясь к домикам. Она словно застыла в своем желании сохранить внешние приличия, не сорваться, не устроить безобразный скандал с криками и метанием посуды. Медведев молча шел рядом не обгоняя, но и не отставая. Его молчаливое присутствие раздражало и в то же время служило для Саши опорой.

Офицеры замечая это странное единодушие быстро свернули в сторону “проверить лошадей”, дамы умчались вперед, так что Александра и Ефим Александрович некоторое время шли совершенно одни.

– Я не отступлю, Александра Николаевна, – весомо бронил прапорщик, – обещаю не торопить вас и не давить, выдержу год помолвки, но потом назову вас своей!

Шурочка внутри Саши пыхнула удовольствием, а вот Александра сделала каменное лицо:

– Год, это долго, господин прапорщик, уверена, вы найдете себе лучшую партию!

Медведев упрямо наклонил голову, давая понять, что этот разговор не окончательный.

Дальше все пошло своим чередом – занятия, сбор трав, тренировки по верховой езде, владению оружием и магии.

Особой радостью для девочек стало то, что из города прибыл большой заказ Александры Николаевны на перочинные ножи.

В этом мире без такого ножичка писать было сложно – гусиные перья требовали очинки и расщепления. Стальные перышки стоили дорого, ломались, портились, поэтому учили писать все же гусиными, а металлические становились дорогим подарком к завершению младшего курса.

Вот и предложила Саша заказать для воспитанниц целую партию хороших тульских ножей с гербом школы, найдя разумного поставщика через купца Овчинникова.

Тот смекнул, что поставки будут регулярными, отыскал какого дальнего родственника, занимающегося этим делом и передал заказ ему, на весьма приятных для обоих сторон условиях. Школа получала эксклюзивные ножи с запретом повторять модель, детали и герб. Ученицы – милый и нужный аксессуар. Купец Овчинников – некоторое количество денег и славу оборотистого малого умудряющегося работать с высшей аристократией.

При том заказала Александра ножи несколько более крупные, чем было принято в этом времени, да еще складные, и с петелькой – для закрепления ножа на поясе или на шнурке, что стало дополнительным фактором интереса к такой казалось бы безделице.

Когда купец привез заветный сундучок, встречать его сбежалась вся школа. Саша торжественно вручила по ножичку каждой “мадемуазель”, отдельно одарила классных дам, а потом, уже вечером увела старших детей на берег залива и сама провела занятие со старшими воспитанницами, объясняя и показывая, как можно спрятать небольшой нож в одежде, как правильно перерезать толстую веревку, куда нужно бить, если на тебя несется огромный и страшный мужчина, и как вообще нож может помочь в критической ситуации.

Офицеры, которые наблюдали за занятием прониклись.

В принципе они прекрасно знали, что такое “засапожник” – так назывался небольшой нож, который носили при себе практически все мужчины. Особенно их любили разбойники, “лихие люди”, кулачные бойцы, казаки и бойцы из “Дикой дивизии”собранной из представителей народов Кавказа.

Но засапожник был обычным ножом, пусть острым и ухоженным. Все знали, что у врага может оказаться такой нож в сапоге, учитывали этот момент в рукопашных схватках, в толпе босяков или при внезапном нападении.

А тут молодая девушка показывает детям, как можно спрятать аккуратный нож за поясом, под юбкой, за чулком, за воротником, в рукаве и в прическе! Да еще уточняет, что в Китае дамы умели сражаться длинными острыми шпильками, а в Испании дворянки прятали стилет в корсет вместо бюска – специальной жесткой пластинки для ровности осанки.

В общем господа были шокированы, особенно после того, как директриса сообщила девочкам, что будет устраиваться конкурс на лучшее сокрытие ножа, а потом на лучшее его применение на манекенах.

– Мадемуазель! – не выдержал вахмистр, – разве можно этому учить детей? Девочек?

– Господин Леман, – строго сказала Александра, – вы знаете, для чего мы готовим этих детей? Вижу догадываетесь. Так вот чем раньше они освоят эту науку, тем больше у них будет шансов выжить, выйти на пенсию и родить собственных детей. Я не хочу, чтобы эти малышки погибли на первом же задании!

Офицер потупился, и больше вопросов не задавал. Зато их задал прапорщик Медведев:

– Александра Николаевна! – сказал он, когда Саша уже собралась подниматься к домику, оставив детей резвиться под присмотром классных дам. – Откуда вы знаете о Китае?

– Читала вероятно, – отмахнулась девушка, – у нас прежде была обширная библиотека, и папенька радовался, если я тихо сидела с книгой в углу.

– Я закончил магическую школу, военное училище и несколько особых курсов, – веско сказал прапорщик, – но о том, что китайские женщины умеют сражаться шпильками узнал только от вас.

– Значит нашим девочкам нужно заказать такие шпильки, чтобы повысить шансы на выживание, – задумчиво пробормотала Александра, – и стилеты. Арбалетов будет мало!

Медведев не нашелся с ответом.

Новость о необычном уроке моментально разошлась по школе. Пансионерки хвастались друг перед другом своим умением спрятать новую “игрушку”, обсуждали различные способы крепления – к поясу, к рукаву, под передник, и шепотом рассказывали младшим про боевые шпильки китайских принцесс.

Конечно госпожа Снипперс не могла оставить этот урок без своего внимания – она немедля написала письмо герцогине, и на третий день ее светлость внезапно явилась на дачу с визитом.

Поскольку предупреждения не было, ее светлость застала детей во время занятий. Несколько девочек усиленно метали свои ножички в мишень, еще двое стояли с арбалетами в руках, а остальные разминались на “полосе препятствий”.

– Мадемуазель Пешкова! – в голосе Терезии Борисовны звучала сталь, – объясните мне, что здесь происходит!

– Ваша светлость! – Александра присела в реверансе, – если позволите, я дам вам объяснения в стороне от воспитанниц. Им не стоит прерывать занятия!

Герцогиня нехотя сошла с экипажа, опираясь на руку прапорщика Медведева, и не отпуская его прошла вперед, чтобы встать на том пятачке, с которого Саша обычно наблюдала за самыми опасными занятиями.

– Итак, мадемуазель, я жду объяснений! – повторила герцогиня.

– Сейчас идут занятия по общей физической подготовке и знакомство с оружием, – ровно ответила Александра, уже понимая, о чем именно спрашивает герцогиня.

– Я не об этом, – оборвала ее Терезия Борисовна, – мне доложили, что девочкам вручены ножи, словно дворовым мальчишкам, и теперь их учат тыкать друг друга этими ножами! Мадемуазель, неужели это правда?

Саша кротко вздохнула:

– Ваше сиятельство, чтобы развеять ваши сомнения, я сейчас с точностью повторю урок, который давала старшим девочкам для средней группы. Перочинные ножи для них прибыли только сегодня.

Герцогиня нахмурилась, но Александра улыбнулась:

– Вы все увидите своими глазами, и кто бы вам не докладывал, он не сможет не подтвердить, что занятия идентичны. Свидетелями мне станут господа офицеры.

Терезия Борисовна некоторое время сверлила Александру тяжелым взглядом, потом неохотно кивнула, выражая согласие. Саша тотчас подозвала к себе средний класс, и попросив подпрапорщика Мясникова донести ящик с ножами до пляжа повела детей туда. Следом как привязанные потянулись классные дамы, офицеры, денщики, и ее светлость с прапорщиком Медведевым.

– Медам, – Александра подождала пока дети встанут в кружок и начала свою речь. – Вы поступили в школу, чтобы стать не просто образованными барышнями, но юными магичками, возможно женами офицеров или чиновников. Военные дороги могут стать нелегким испытанием для слабой, болезненной женщины, поэтому мы с вами учимся здесь быстро бегать, высоко прыгать, подтягиваться на руках и балансировать на бревне.

Девочки радостно закивали. Им нравились активные занятия на свежем воздухе, к тому же в конце недели самая шустрая и ловкая обязательно получала приз – милую ленту в косу.

– Однако на дорогах до сих пор часто встречаются опасности, – понизив тон заговорила Александра, – дикие звери, завалы на дорогах и дурные люди, желающие ограбить путников. Для защиты от всего этого мужчины обычно берут в карету пистолеты, сабли, некоторые даже вооружаются ружьями и уж точно каждый храбрый офицер умеет запулить в разбойника огненный шар или кусок камня.

Девочки начали переглядываться, схватившись за руки, чтобы не дрожать от страха.

– Между тем женщина тоже должна уметь защитить себя, если защитник ее пал, или она очутилась в неприличной ситуации, – продолжала Александра. – Поэтому сегодня от лица нашей покровительницы, герцогини Ольденбургской, я как директриса школы благородных девиц вручаю вам эти ножи! На каждом из них герб нашей школы, у каждого есть удобная петелька для крепления, и шнурок! Прошу!

Раздав девочкам ножи, Саша скомандовала положить их в карман фартука, а потом продолжила лекцию:

– Во все времена женщина почитали слабейшими, нежнейшими, нуждающимися в защите существами. И во все времена были женщины, которым приходилось защищать свой дом и детей. И все же от женщин не ждут нападения, поэтому этот нож может стать вашим шансом на спасение. Он мал, незаметен, его легко спрятать в рукаве, за резинкой чулка, в прическе или под воротником платья.

Называя места для “тайников”, Александра обозначала их, не задирая конечно юбки и не демонстрируя никому свои чулки.

– В далеком Китае женщины благородного рода умеют сражаться заостренными шпильками. В Испании даже инфанта носит вместо бюска стилет в прочных деревянных ножнах, так что и нам с вами не зазорно иметь при себе небольшой нож для очинки перьев, вскрывания писем или… возможного спасения от неприятностей!

Дальше директриса попросила девочек представить, где им может пригодиться нож, и практичные купеческие и чиновничьи дочки тотчас припомнили не только очинку перьев, но и подчистку бумаг, деление десерта с подругой, разрезание листов новых книг, открытие тугих шкатулок и прочее.

– Молодцы! Надеюсь вы все это запомнили, а теперь я покажу вам, как правильно перерезать веревку, если вам связали руки! – тут Саша накинула веревку на собственные запястья и показала, как нужно осторожно перепиливать ворсистые натуральные волокна. Потом офицеры вынесли набитого соломой “болвана” и на нем Александра нашла несколько болезненных точек, в которые можно просто ткнуть даже коротким и не острым ножом, после каждого приема повторяя рефреном:

– Только в случае самозащиты, если мужчина, который вас защищает лежит без сознания или погиб!

Завершая занятие, директриса снова повторила слова о том, что женщина хрупкая, нежная и трепетная, и защищать ее конечно должен мужчина, но вот защищая детей, она имеет право использовать и магию и оружие.

Девочки восторженно присели в книксенах, а герцогиня Ольденбургская сдержанно похлопала в ладоши:

– Мадемуазель Пешкова, скажите, такое занятие будет проведено для младших воспитанниц?

– Конечно, ваша светлость, – заверила ее Александра, – как только мы получим очередную партию ножей.

– Я бы хотела, чтобы на нем присутствовали мои дочери.

Александра молча присела в реверансе.

Глава 7

Не смотря на то, что герцогиня признала уроки с оружием допустимыми, госпожа Снипперс осталась на своем месте.

Саша где-то понимала логику ее светлости – слишком шуструю молодую директрису следовало сдерживать, и вообще присматривать за делами школы неофициально, но раздражала ее эта особа неимоверно!

Между тем девочки постепенно становились слаженным коллективом. Помогали друг другу, когда требовалось что-то закончить, чтобы скорее всем идти отдыхать или купаться, подсказывали, тренировались или повторяли уроки в свободные часы, чтобы закончить быстрее и поехать на телегах в ближайший финский городок на ярмарку.

Некоторые классные дамы и преподаватели осуждали “все эти вольности”, но Александра не желала делать из девочек затворниц, боящихся мостовой или кареты.

Ей не нравилось, что слово “институтка” превратилось в обществе в нарицательное. “Кисейные барышни” – нежные, нервные, чувствительные, истеричные. Всегда на срыве, почти всегда жертвы – не так она представляла то, что хотела выковать из этих детей. Счастье, что Терезия Борисовна это поняла и не препятствовала.

В самую последнюю неделю августа на дачу прибыл подарочек от генерала Бенкендорфа – индивидуальный (и очень дорогой) комплект из сбруи, дамского седла, арбалета, шпаги и пары пистолетов. Все выполнено “под руку” Александры, с ее фамильным гербом.

Девушка не поверила своим глазам, но когда взяла в руки подсумок с вышивкой в голове сам собой всплыл текст: “Герб семьи Пешковых – Щит разделен на четыре части. В первой и четвертой червленых частях золотой трилистный крест над серебряным полумесяцем вверх. Во второй и третьей золотых частях скачущий вправо через три зеленых холма черный конь с червлеными глазами и языком. Щит увенчан дворянским коронованным шлемом. Нашлемник: два черных орлиных крыла, на каждом по золотой горящей гранате. Между крыльями вертикально серебряный с золотой рукояткой меч острием вверх. Намет: справа червленый с золотом, слева черный с золотом. “

– Генерал просил доставить это мадемуазель Александре Николаевне Пешковой! – сказал курьер, – и дополнил подарок письмом!

Саша взяла тяжелый конверт, нервным движением сломала печать, вчиталась: “Мадемуазель Пешкова, позвольте вручить вам подарок по случаю помолвки с моим подчиненным прапорщиком Медведевым. Как его непосредственный начальник я одобряю его желание остепениться, и обзавестись семьей. Смею добавить, что по моему мнению прапорщик не мог выбрать для брачного союза лучшей кандидатуры. За сим с пожеланиями благополучия генерал от кавалерии граф Бенкендорф А.Х.”

Александра тяжело вздохнула, спрятала письмо в карман, и посмотрела на стоящего чуть в стороне Медведева.

Тот слегка развел руками – мол я тут не причем. Уведомил начальство, как положено, разрешение на помолвку от покровителей будущей супруги получил.

Да-да, Петр Георгиевич сам приезжал, чтобы увериться, что столь перспективная особа не собирается немедля бросать школу. Он даже несколько раз уточнил, действительно ли Александра собирается тянуть помолвку целый год, и не рвется собирать приданое, о котором герцог тоже упомянул.

Оказывается, в императорской семье существовала давняя традиция – давать хоть небольшое приданое невестам “из ближнего круга”, и пенсию тем, кто верно служил много лет. Каким-то невероятным образом Саша угодила “в ближний круг”. Во всяком случае сам герцог Ольденбургский считал именно так, и просил ее не беспокоиться – мол он и герцогиня скинутся директрисе благотворительной школы на пошив платья, приданое и прочее необходимое невесте.

Разговор тот для Александры Николаевны получился тягостным, но необходимым. Она решительно заверила Петра Георгиевича в том, что школа остается ее приоритетом, и бросать службу Саша не намерена. Герцог недоверчиво хмыкнул, но настаивать на подготовке замены не стал. Просто попросил предупредить его, если Александра все же решиться выйти замуж раньше. И вот теперь подарок от Бенкендорфа!

Сундук с подарками унесли в каморку директрисы, и прапорщик тут же очутился рядом с Александрой: