Kitabı oxu: «Гармонизация уголовно-процессуального законодательства в Европейском союзе»
E.M. SOROKINA
HARMONIZATION OF CRIMINAL PROCEDURE LEGISLATION IN THE EUROPEAN UNION
Monograph
Moscow
YUSTITSINFORM
2018
Sorokina E.M.
Harmonization of criminal procedure legislation in the European Union: monograph / E.M. Sorokina. – M.: Yustitsinform, 2018. – 252 p.
This monograph is the research of the history, current condition and perspectives for the development of harmonization of the criminal procedure law of the member states of the European Union, including the impact on this process of the European Convention on Human Rights (ECHR) and the practice of the European Court of Human Rights (ECtHR). The author analyzes the social relations arising on the basis of the EU primary law, the European Convention on Human Rights, the EU directives in the field of harmonization of the criminal procedure law and the norm of the national criminal procedure legislation of the EU member states.
The main provisions of the monograph can be used in teaching of the subjects «European Law (European Union Law)», «International Law», special courses and seminars on European human rights law, the European area of freedom, security and justice, international criminal law, criminal procedure law of the foreign states in the process of preparing bachelor and masters in the specialty «Jurisprudence».
Keywords: European Union; rights of suspected and accused person; rights of victims; area of freedom, security and justice; criminal procedure legislation; legal assistance.
© LLC «Yustitsinform», 2018
Введение
Для современного мира характерна тенденция ко все более тесной интеграции государств, которая проявляется в первую очередь в экономике, но также затрагивает и другие сферы общественной жизни1.
Процессы глубокой экономической интеграции, начавшиеся в Европейском союзе в середине XX в., привели к созданию в его рамках единого внутреннего рынка, на котором обеспечено свободное передвижение товаров, лиц, услуг и капиталов2, позднее – пространства свободы, безопасности и правосудия, включая Шенгенское пространство с отменой пограничного контроля для перемещения людей между государствами – членами ЕС независимо от их гражданства3.
«Интеграция – сложный, многоплановый, неоднозначный процесс. Всюду и всегда, вне зависимости от набора участников интеграционного проекта, его осуществление сталкивается с большим числом самых разнообразных трудностей и проблем4. Одной из наиболее серьезных проблем стал рост транснациональной преступности. Благодаря отмене пограничного контроля внутри Шенгенского пространства значительно возросло число лиц, которые пересекают границы в целях совершения преступлений в других государствах – членах, а равно с целью избежать уголовного преследования и наказания.
Одновременно растет число «трансграничных потерпевших» (crossborder victims), т. е. законопослушных граждан, которые становятся жертвами преступных посягательств в период пребывания в других государствах – членах ЕС5. В этой связи граждане ЕС все чаще сталкиваются с системой уголовного правосудия других государств – членов.
Вместе с тем с проблемами транснациональной преступности государства сталкиваются давно. На протяжении длительного периода времени сотрудничество государств в борьбе с преступностью осуществлялось на основе двусторонних и многосторонних международных договоров, ставших источниками международного уголовного права как отдельной отрасли международного публичного права6.
Европейский союз, используя накопленный ранее опыт международного сотрудничества в сфере борьбы с преступностью, уже в первые годы своего существования приступил к разработке собственных подходов в этой сфере. Одной из новейших тенденций в развитии права ЕС, получившей развитие уже в XXI в., стала гармонизация (сближение) уголовно-процессуального законодательства его государств – членов. Последняя, как отмечается в европейской правовой доктрине, «является безусловно необходимой для надлежащего функционирования механизмов судебного сотрудничества, особенно взаимного признания» судебных решений по уголовным делам, которое после вступления в силу Лиссабонского договора о реформе ЕС признано в качестве основополагающего принципа европейского пространства свободы, безопасности и правосудия7.
В настоящее время ЕС является единственной в мире региональной интеграционной организацией, чьи руководящие органы (институты) уполномочены издавать юридически обязательные акты по вопросам уголовного процесса, которые для вступления в силу не нуждаются в ратификации со стороны государств – членов и даже могут приниматься без согласия отдельных из них. После реформы Лиссабонского договора 2007 г. в систему этих полномочий включены полномочия осуществлять гармонизацию национального уголовно-процессуального законодательства путем установления общих «минимальных правил» для государств – членов (ст. 82 Договора о функционировании ЕС).
Глава I
Эволюция компетенции Европейского союза в области уголовного процесса и гармонизации уголовно-процессуального законодательства государств – членов
§ 1. Становление и развитие компетенции Европейского союза в области уголовного процесса
Как отмечал один из основоположников российских научных исследований в сфере европейского права Б. Н. Топорнин, правовую и институциональную систему Европейских сообществ (ныне Европейского союза) невозможно понять, не придерживаясь принципа историзма8. Соглашаясь с мнением академика Б. Н. Топорнина, полагаем необходимым начать рассмотрение компетенции Европейского союза (далее кратко – ЕС) в уголовно-процессуальной сфере с анализа исторических предпосылок ее становления и последующего развития9.
Становление компетенции ЕС в уголовно-процессуальной сфере неразрывно связано с историей развития ЕС в целом. Хотя изначально Европейские сообщества создавались в целях экономической интеграции, в процессе развития интеграционных процессов Сообщества столкнулись с ростом преступности и необходимостью, как следствие, борьбы с трансъевропейской преступностью10.
Вместе с тем государства – члены ЕС столкнулись с проблемой глобального характера, связанной с ростом международной преступности, посягающей на интересы как ЕС в целом, так и его государств – членов.
Рост численности государств – членов ЕС и отмена пограничного контроля внутри ЕС усилили рост преступности, изменили характер преступности с «национальной» на «европейскую», что, в свою очередь, привело к необходимости для государств – членов ЕС создания системы противодействия европейской преступности.
В этой связи отсутствие контроля на внутренних границах ЕС, предоставившее свободу передвижения как гражданам ЕС, так и гражданам третьих стран, «должно было быть компенсировано облегчением работы правоохранительных органов, призванных пресекать и преследовать использование свободы передвижения в преступных целях»11.
Соглашаясь с процитированным мнением профессора А. Я. Капустина, считаем необходимым дополнить, что не только открытые внутренние границы и расширение состава государств – членов ЕС, но и сложность процедуры межгосударственного сотрудничества полицейских и иных правоохранительных органов государств – членов привели к способствованию роста транснациональной преступности, направленной, в том числе, и против интересов Европейского союза в целом.
Зарубежные исследователи права ЕС отмечали, что в процессе интеграции явственной стала не только неспособность государственных границ послужить препятствием для развития преступных сетей, но и неспособность внутреннего законодательства государств справиться с защитой граждан от преступлений без сотрудничества между государствами по уголовным делам12.
Несмотря на рост европейской преступности, уголовно-правовая сфера политики ЕС, в рамках которой в ЕС развивались совместно нормы уголовного и уголовно-процессуального права, на протяжении длительного периода времени становления ЕС не относилась к его сфере компетенции.
Подобное медленное развитие объясняется тем, что «тенденция к сближению национальных правовых систем в области уголовно-процессуального права западных стран была менее выражена, в отличие от других отраслей права, ввиду естественного нежелания государств ограничить свою монополию на власть»13.
Государства – члены ЕС длительное время не желали передавать даже ограниченную часть своей компетенции в уголовной и уголовно-процессуальной сферах на наднациональный уровень.
Как справедливо утверждал профессор М. М. Бирюков, «при создании институционального механизма Сообществ архитекторы интеграции старались обеспечить баланс полномочий между Сообществам. Основной задачей было осуществление такого баланса полномочий, который исключил бы чрезмерное усиление власти институтов Сообществ в ущерб национальным интересам государств – членов и в то же время наделил бы институты ЕС таким объемом полномочий, который бы позволил институтам ЕС вопреки сопротивлению отдельных государств обеспечивать достижение задач и целей интеграции»14.
Начиная рассмотрение становления компетенции ЕС в области уголовного процесса, представляется важным внести уточнение относительно термина «уголовный процесс». В российской правовой науке «уголовное судопроизводство (уголовный процесс) – это осуществляемая в установленном законом порядке деятельность государственных органов, должностных лиц и иных участников уголовного судопроизводства по возбуждению, расследованию, рассмотрению и разрешению уголовного дела, направленная на достижение назначения уголовного судопроизводства (защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления; защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод)»15.
Отсюда необходимо уточнить понимание термина «уголовный процесс» в праве и правовой доктрине ЕС и его соотношение с термином «уголовное право». В отличие от России здесь принято понимать уголовное право в широком смысле, т. е. как совокупность норм материального уголовного права (уголовного права в собственном смысле слова) и процессуального права (уголовного процесса)16. Соответственно, термин «уголовный» (англ. criminal, франц. criminel), часто переводимый на русский язык как «уголовно-правовой», охватывает одновременно и определение преступности деяний и соответствующих наказаний, и процедуру привлечения к ответственности за их совершение.
В этой связи показательно, что в одном из наиболее авторитетных трудов «Европейское уголовное право» французского правоведа Ж. Праделя и советника Верховного суда Нидерландов Г. Корстенса большая часть исследуемых вопросов носят именно процессуально-правовой, а не материально-правовой характер (например, правовая помощь по уголовным делам, процессуальные права участников уголовного процесса)17.
В порядке сравнения отметим также, что аналогичные подходы европейские правоведы применяют к исследованию международного уголовного права. Так, монография А. Юэ и Р. Коеринга-Жулена «Международное уголовное право» структурно подразделяется на две равноценные части: «Материальное международное уголовное право: уголовные преступления и санкции» и «Процессуальное международное уголовное право: действия, порождаемые преступлением»18.
Отсутствие четкого разделения на области уголовного материального и уголовно-процессуального права в Европейском союзе можно объяснить его развитием и становлением. Так, на первоначальных этапах судебное сотрудничество по уголовным делам (judicial coopération in criminal matters – англ.; coopération judiciaire en matmre pénale – франц.) развивалось как сотрудничество государств ЕС в целях борьбы с преступностью в целом и включало в себя взаимодействие в области материального и процессуального уголовного права между государствами.
Европейские исследователи отмечали, что в Европейском союзе уголовное право и уголовный процесс – это не нормы, принимаемые национальными законодательными органами государств. Это нормы, сформированные в течение длительного времени под влиянием международных конвенций и других инициатив международных организаций. Наибольшее влияние на развитие норм европейского уголовного права оказал Совет Европы, его многочисленные конвенции, в особенности Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод19.
Полагаем возможным привести также положение, высказанное Е. А. Климовой: «В ходе постепенного возведения на уровень ЕС уголовного и уголовно-процессуального права возник феномен европейского уголовного права. Однако это уголовное право не в его национальном понимании, а совокупность тех методов и средств, которые позволяют государствам – членам ЕС объединить свои усилия для борьбы с преступлениями международного характера, вызывающими общую озабоченность и так или иначе связанными с функционированием самого ЕС»20.
Важно подчеркнуть, что компетенция ЕС в сфере уголовного процесса, включающая в себя компетенцию в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства, является частью компетенции ЕС в сфере борьбы с преступностью.
Так, нормы уголовного процесса в праве Союза являются составным элементом правового регулирования в области пространства свободы, безопасности и правосудия21.
Вариант определения понятия области пространства свободы, безопасности и правосудия дан в словаре международного права. «Пространство свободы, безопасности и правосудия – одно из важнейших понятий права Европейского союза, детализированное Лиссабонским договором 2007 г. Пространство свободы, безопасности и правосудия представляет собой комплекс правовых установлений, мер и форм сотрудничества правоохранительных органов государств – членов Союза, а также институтов, органов и специализированных организаций ЕС, направленных на защиту прав и свобод человека, обеспечение внутренней безопасности, борьбу с преступностью транснационального характера»22.
С таким определением трудно согласиться в полной мере. Так, профессор А. О. Четвериков определяет пространство свободы, безопасности и правосудия исходя из определения, данного в учредительных документах ЕС, как «одну из главных целей Европейского союза, а также обязанность ЕС перед гражданами. Пространство свободы, безопасности и правосудия является одной из самостоятельных сфер компетенции ЕС, осуществляемой ЕС совместно с государствами – членами ЕС, однако преимущественной юридической силой в данной сфере обладает законодательство ЕС»23.
В своей работе «Европейское право: до и после Лиссабонского договора: учебное пособие» профессор М. М. Бирюков уделяет особое внимание вопросу истории и содержания как самого понятия «пространства свободы, безопасности и правосудия», так и истории такого уже устоявшегося в литературе перевода24.
Для цели настоящего исследования ключевое значение имеет тот факт, что эволюцию компетенции ЕС в области уголовного процесса невозможно рассматривать в отрыве от других аспектов формирования и развития европейского пространства свободы, безопасности и правосудия. При этом наиболее тесная взаимосвязь прослеживается с его уголовно-правовыми аспектами, которые в понимании европейской правовой доктрины относятся и к материальному, и к процессуальному праву.
В работе «Гармонизация уголовного права в Европе» Э. Й. Хусабо и А. Страндбакен выделяют три этапа развития законодательства ЕС в области уголовного права и уголовного процесса, рассматривая их неразрывно друг от друга. Первый этап – до вступления в силу Маастрихтского договора 1992 г., второй этап относится ко времени между Маастрихтским договором и до Амстердамского договора 1997 г., к этому же периоду они относят и Ниццкий договор 2001 г. В качестве третьего этапа они рассматривают процесс европейской конституционализации25. Работа бельгийских ученых была издана в 2005 г., когда в государствах – членах ЕС проходили референдумы о принятии Конституции ЕС (Договора, устанавливающего Конституцию для Европы, 2004 г.). Конституция не была принята26, однако ее ключевые положения были включены в Лиссабонский договор, в том числе о наделении институтов ЕС специальными полномочиями по осуществлению гармонизации уголовно-процессуального законодательства. В полной мере данное положение относится и к разделу о пространстве свободы, безопасности и правосудия, который под таким названием впервые был включен в проект Конституции.
Л. М. Соколова в своей диссертации предлагала иное разделение этапов становления судебного сотрудничества по уголовным делам на пространстве ЕС27. Л. М. Соколова выделяет 4 этапа, первый – предварительный или «досоюзный» этап, второй этап охватывает период времени 1993–1997 гг. между Маастрихтским и Амстердамским договорами; третий этап – с момента вступления в силу Амстердамского договора в 1997 г. и до 1999 г., на котором усиливается внимание к вопросам сотрудничества полицейских и судебных органов в уголовно-процессуальной сфере. Завершающий четвертый этап, связанный с сессией Европейского совета в г. Тампере (1999 г.), определил программу действий по реализации положений Амстердамского договора.
При рассмотрении вопроса сотрудничества государств – членов ЕС в сфере уголовного судопроизводства Дамирчиев Э. И. предложил выделить 6 периодов его становления и развития. Первый этап, начавшийся в 1949 г., автор связывает с зарождением сотрудничества по уголовным делам в рамках Совета Европы. Второй этап 1975–1993 гг. – межправительственное сотрудничество в рамках специально создаваемых групп (группа TREVI). Третий этап 1993–1997 гг. – период между Маастрихтским и Амстердамским договором, четвертый этап 1997–1999 гг. связан с глубокой реформой Амстердамским договором «третьей опоры ЕС». Пятый этап связан с саммитом ЕС в г. Тампере в 1999 г., шестой этап обусловлен вступлением в силу Лиссабонского договора в 2009 г.28
Принимая во внимание предложенные зарубежными и российскими исследователями общие классификации, полагаем необходимым рассматривать историческую эволюцию компетенции Европейского союза в области уголовного процесса с ее предыстории, т. е. с начала европейской интеграции, которая приходится на середину XX в.
Поскольку прообраз и исторический предшественник современного ЕС – Европейские сообщества – были созданы в целях экономической интеграции, первоначальным форумом для осуществления интеграционных мероприятий в уголовно-правовой (в том числе уголовно-процессуальной) сфере служила другая европейская интеграционная организация с более широким составом – Совет Европы29.
В отличие от ЕС, Совет Европы не наделен полномочиями издавать юридически обязательные нормативные акты. Как и в других классических международных организациях30, основным инструментом его правотворческой деятельности является подготовка проектов международных договоров (обычно под названием конвенций), которые Комитет министров Совета Европы предлагает государствам для подписания и ратификации.
Главным правовым достижением Совета Европы принято считать Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод 1950 г.31 (далее – ЕКПЧ, Конвенция), к которой присоединились все государства – члены Совета Европы, включая Россию. Конвенция и судебная практика созданного ею Европейского суда по правам человека (далее – ЕСПЧ) оказали существенное значение на процесс гармонизации уголовно-процессуального права в ЕС, о чем подробнее будет сказано в заключительном параграфе настоящей главы.
Следует также отметить, что еще в 1958 г. в рамках Совета Европы был создан Европейский комитет по проблемам преступности, на который возложена ответственность за контроль и координацию деятельности государств в области предупреждения и борьбы с преступностью, однако без права издания нормативных актов. Комитет занимается вопросами межправительственного сотрудничества, вносит предложения Комитету министров о деятельности в области уголовного права и уголовного процесса, отвечает за реализацию вышеназванной деятельности, разрабатывает конвенции, рекомендации и доклады.
В качестве основных конвенций Совета Европы, содержащих нормы уголовно-процессуального права, следует отметить следующие: Европейская конвенция о выдаче 1957 г.32, Европейская конвенция о взаимной правовой помощи по уголовным делам 1959 г.33, Европейская конвенция о передаче судопроизводства по уголовным делам 1972 г.34, Европейская конвенция о пресечении терроризма 1977 г.35
Заслуживает рассмотрения Европейская конвенция о передаче судопроизводства по уголовным делам 1972 г. Согласно этому документу одно государство может запросить другое государство осуществить рассмотрение уголовного дела в отношении подозреваемого лица в следующих случаях: лицо (подозреваемый) проживает в запрашиваемом государстве или является его гражданином; подозреваемый отбывает тюремное заключение или в отношении него проводится судебное разбирательство; передача судопроизводства является оправданной в интересах справедливого судебного процесса. В ст. 35 Конвенции закреплен принцип «ne bis in idem», исключающий повторное привлечение к уголовной ответственности в случае вынесения судебного решения по уголовному делу, однако статьей закреплены оговорки о случаях неприменения принципа и возможности привлечения к уголовной ответственности.
О. В. Панюшкина отмечала, что «впоследствии правила Совета Европы становятся моделью для права Европейских сообществ, на основе конвенций Совета Европы были разработаны договоры внутри ЕС, конкретизировавшие положения конвенций. Дополнительные соглашения государств – членов ЕС были попыткой усовершенствовать, углубить и облегчить установленное конвенциями Совета Европы межгосударственное сотрудничество»36.
В рамках ЕС первые попытки включить в содержание его правовой системы уголовно-правовые и уголовно-процессуальные нормы были предприняты в 1960-е гг. В 1962 г. с этой целью была образована рабочая группа, которая обсуждала вопросы уголовного преследования за нарушения отдельных норм права ЕС и уголовно-правовые санкции, которые государства – члены должны ввести за соответствующие преступления37.
Рабочей группе удалось разработать проект изменений в учредительные договоры ЕС, который был официально представлен Комиссией в 1976 г.38 Согласно проекту к учредительным документам ЕС должен быть приложен дополнительный протокол, включающий уголовно-процессуальные нормы, – «Протокол об уголовно-правовой охране финансовых интересов Сообщества, а также о преследовании за нарушения положений Договора об учреждении Европейского экономического сообщества, положений, принятых институтами на основании этого Договора, а также законодательных, регламентарных и административных положений государств – членов, которые обеспечивают их исполнение» (далее кратко – Протокол)39.
Согласно ст. 1 Протокола в соответствии с уголовным законодательством он подлежал бы применению при любом нарушении норм соответствующего учредительного договора, положений, принятых институтами сообществ, норм национального права государств – членов.
Согласно ст. 2 любое Государство – член, правомочное согласно национальному законодательству осуществлять уголовное преследование за нарушения, указанные в ст. 1, однако в силу ряда причин не способное осуществить уголовное преследование, вправе запросить государство, в котором проживает лицо, о возбуждении и проведении преследования в отношении такого лица. Статьи 3–7 Протокола в соответствии с уголовным законодательством закрепляли нормы о направлении и выполнении названного запроса по уголовному делу за нарушения норм, перечисленных в ст. 1.
Существенное значение для последующей гармонизации уголовно-процессуального законодательства в ЕС имела ст. 9 Протокола, согласно которой при производстве по уголовному делу в государстве, получившем запрос, должны учитываться нормы о процедуре производства по уголовным делам государства, направившего запрос в отношении привлечения лица к уголовной ответственности.
Важное место в Протоколе также занимали нормы о взаимной правовой помощи по уголовным делам (гл. III «Взаимная правовая помощь»). Согласно им компетентные органы в каждом государстве – члене по просьбе компетентных органов любого другого государства – члена должны оказывать максимально возможную помощь по всем юридическим вопросам в отношении уголовного преследования нарушений, упомянутых в ст. 1. Указанные положения не применяются в отношении мер по аресту лица или исполнения уголовных наказаний. Однако государство может отказать в правовой помощи при условии, что запрос противоречит его публичным интересам. Причины отказа в правовой помощи должны быть официально изложены.
В гл. IV «Уголовно-правовая охрана интересов Сообщества» была определена объективная сторона соответствующих преступлений, за которые каждое государство – член ЕС должно было ввести уголовную ответственность (например, незаконное получение финансовой помощи за счет средств бюджета ЕС).
Опережающие свое время изменения в учредительные договоры Сообществ в части введения уголовной ответственности за нарушения финансовых интересов Сообществ и гармонизации уголовно-процессуальных норм государств – членов в части уголовного преследования за нарушения права ЕС не были приняты и остались проектом.
Другим ключевым событием, предшествующим официальному наделению ЕС компетенцией в области уголовного процесса, является создание в 1975 г. межправительственной группы ТРЕВИ в составе министров внутренних дел государств – членов40. Название группы ТРЕВИ, в свою очередь, связывают с первыми буквами слов terrorisme, radicalisme, extrémisme, violence internationale (терроризм, радикализм, экстремизм, насилие) – TREVI41. Группа ТРЕВИ, за образованием которой в дальнейшем последовало образование других специальных рабочих групп в области противодействия преступности, действовала вне институциональных рамок ЕС.
«Основной функцией группы ТРЕВИ на первоначальном этапе стала борьба с международным терроризмом, вместе с тем впоследствии деятельность группы была расширена и включила вопросы, связанные с пресечением нелегальной торговли наркотиками и незаконной иммиграцией»42.
Одной из задач группы ТРЕВИ было обеспечение сотрудничества по уголовным делам, включая вопросы выдачи.
В связи с сотрудничеством в рамках группы ТРЕВИ по вопросам выдачи лиц профессор И. И. Лукашук отмечал, что «существует и такое образование, как «Друзья ТРЕВИ», которое состоит из представителей Австрии, Канады, Марокко, Норвегии, США, Швейцарии, Швеции»43, то есть речь шла о межправительственном сотрудничестве в борьбе с преступностью на более широком межрегиональном уровне, чем сотрудничество только государств – членов Европейских сообществ.
Кроме того, впервые с 1976 г. министры юстиции и внутренних дел увидели в Европейском сообществе форум для улучшения сотрудничества по уголовным делам. Сотрудничество осуществлялось в основном за счет группы ТРЕВИ, внутри которой основной темой обсуждения были террористические угрозы и оперативная работа в данной сфере.
«Организационно группа ТРЕВИ была представлена на уровне министров внутренних дел, встречи которых происходили ежегодно, а также на уровне старших должностных лиц, сотрудников полиций, МВД и служб безопасности, встречи которых осуществлялись значительно чаще»44.
Мы приходим к выводу, что в 70—80-е гг. государства – члены создавали рабочие группы, преследуя две цели: усиление сотрудничества по уголовным делам в целях борьбы с транснациональной преступностью и терроризмом; возможность закрепления в праве ЕС норм уголовного и уголовно-процессуального права в целях борьбы с финансовыми преступлениями против интересов ЕС.
При этом необходимо учитывать, что группа ТРЕВИ и иные рабочие группы действовали на неформальной основе (на основе политических договоренностей государств – членов, а не международных договоров). В свою очередь, институты Европейского сообщества на тот период не обладали компетенцией по изданию нормативно-правовых актов в уголовно-процессуальной сфере45.
По этой причине «общие уголовно-процессуальные нормы для государств – членов Европейских сообществ по-прежнему устанавливались в соглашениях между ними, например, в Соглашении о применении между государствами – членами Европейских сообществ Конвенции Совета Европы о передаче осужденных лиц 1987 г., Конвенции о применении принципа «поп bis in idem» 1987 г., Соглашении об упрощении и модернизации способов передачи запросов о выдаче 1989 г., Соглашении о передаче производства по уголовным делам 1990 г., Конвенции об исполнении иностранных обвинительных приговоров 1991 г.»46.
В 70—80-е гг. в период создания общего рынка в праве ЕС был сформулирован принцип взаимного признания, получивший юридическое закрепление в отношении свободы передвижения товаров, в связи с чем обсуждались возможности использования данного принципа при решении проблем сотрудничества по уголовным делам47.
В этой связи ряд исследователей ссылается на решение Суда ЕС по делу Cassis de Dijon как на решение, предвосхитившее принцип взаимного признания судебных решений48. Согласно судебной практике Суда ЕС, «решение, которое принял национальный суд одного государства, должно признаваться в других государствах – членах и иметь одинаковые последствия в любом государстве – члене»49. Именно принцип взаимного признания приговоров и судебных решений в дальнейшем станет основой для гармонизации уголовно-процессуального законодательства ЕС.
В 1985 г. Европейская комиссия опубликовала Белую книгу о завершении формирования внутреннего рынка50, в которой был также упомянут принцип взаимного признания судебных решений51.
С подписанием Единого европейского акта в 1986 г. внутренний рынок и свободное передвижение лиц потребовали компенсационных мер, таких как борьба с отмыванием денежных средств, укрепление контроля внешних границ и разработка европейской политики предоставления убежища и иммиграции52.
Эти меры не удалось принять на уровне Европейских сообществ в целом. Пять из десяти входивших в то время в них государств (Германия, Франция, Бельгия, Нидерланды и Люксембург) закрепили их в отдельных международных договорах, которые вошли в историю как Шенгенские соглашения53, включенные в правовую систему ЕС лишь в 1999 г.54
§ 2. Современная компетенция Европейского союза в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства
Как правовая категория компетенция является совокупностью предметов ведения и полномочий (прав и обязанностей) должностного лица, государственного органа или организации в целом.
Профессор А. В. Малько определяет компетенцию как «совокупность законодательно закрепленных полномочий (прав и обязанностей), предоставленных определенному органу или должностному лицу в целях надлежащего выполнения им конкретного круга государственных или общественно значимых задач и осуществления соответствующих функций; компетенция выступает неотъемлемым элементом правового статуса государственного органа»90.
Как подчеркивал профессор Л. М. Энтин, «реформирование ЕС после вступления в силу Лиссабонского договора не означает ни в коем случае приобретение ЕС новых полномочий и компетенций. ЕС лишь «наследует и замещает» Европейское сообщество и в силу этого перенимает все те права и полномочия, которыми обладало это интеграционное образование. В результате подобного правопреемства сохранили действие нормативные и правовые акты, изданные ранее, равно как и судебные решения, принятые в рамках Европейского сообщества (условием является их не противоречие Лиссабонскому договору), а ЕС автоматически приобретает статус юридического лица, которым он до этого не обладал, и международную правосубъектность»91.
Общий принцип компетенции ЕС, по мнению П. Крейг и Г. Де Бурга, заключается в том, что она возложена на ЕС учредительными договорами92, то есть является делегированной компетенцией.
Третья опора ЕС была создана как мера, позволившая государствам – членам ЕС сохранить национальный суверенитет в вопросах уголовного судопроизводства, но признающих вместе с тем необходимость сотрудничества в борьбе с трансграничной преступностью. Отмена третьей опоры после вступления в силу Лиссабонского договора не отменила компетенцию ЕС в этой области, а изменила методику принятия решений. Это означает, что на данном этапе уголовно-процессуальное право стало внутренней частью правотворчества ЕС93.
В Лиссабонский договор 2007 г., впервые прямо наделивший институты ЕС компетенцией в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства, были включены ключевые положения, разработанные для Конституции ЕС 2004 г.94.
Таким образом, положения для непринятой Конституции ЕС имели большую значимость для последующей гармонизации уголовно-процессуального законодательства ЕС. В этой связи мы полагаем возможным рассмотреть этапы разработки положений для Конституции ЕС.
Для настоящей монографии представляет интерес рассмотрение исторического аспекта разработки положений Конституции в части, посвященной становлению компетенции в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства. Эта разработка проходила в рамках Конвента95.
Именно разработчики Конституции96 заложили действующие в настоящий момент в ЕС основы компетенции институтов ЕС в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства.
Разработчики Конституции в предисловии к первому отчетному документу97 рабочей группы по разработке положений Конституции в области СПСО отмечали, что пространство свободы, безопасности и правосудия представляет для граждан большую важность. Также участники рабочей группы отмечали, что государства – члены самостоятельно не имеют достаточных ресурсов для борьбы с преступностью, особенно в случаях преступлений трансграничного характера: таких как торговля наркотиками, людьми, организованная преступность. В дебатах затрагивались вопросы, связанные с институциональными рамками Союза, особенно деление на три опоры и сложность правовых документов.
В первом отчетном документе государствами – членами были определены цели и проблемные моменты, которые предполагалось решить в целях содействия полному и всестороннему осуществлению пространства свободы, безопасности и правосудия. Также государства отмечали, что сложившаяся на тот момент ситуация не является удовлетворительной с точки зрения практической эффективности и правовой организации учредительных договоров. Рабочая группа по подготовке положений Конституции должна решить широкий спектр вопросов.
В области сотрудничества по уголовным делам отмечалось, что решающее значение имеет развитие Евроюста и усиление его роли, углубление сотрудничества между Евроюстом и прокуратурами государств – членов, более тесное сотрудничество между национальными прокурорами. По некоторым данным, Евроюст может в долгосрочной перспективе стать прообразом создания Европейской прокуратуры. Рабочей группе предлагалось в случае принятия решения о Европейской прокуратуре разработать вопрос, в отношении каких категорий преступлений будет распространяться юрисдикция прокурора, сможет ли Европейская прокуратура иметь возможность возбуждать уголовные дела в национальных судах или только на европейском уровне98.
В частности, отмечалось, что существующие инструменты и процедуры в рамках третьей опоры больше не удовлетворяют требованиям как новых политических целей, развитых Европейским советом в Тампере, так и вследствие событий 11 сентября 2001 г. Существует объективная необходимость для упрощения чрезвычайно сложной институциональной и правовой системы в области правосудия и внутренних дел99.
В качестве ключевого недостатка нормативных актов в рамках третьей опоры было высказано мнение100, что инструмент принятия решений посредством конвенций редко используется из-за громоздкости процесса их вступления в силу, а рамочные решения и решения не имели прямого действия. Государства считали, что рабочая группа могла бы рассмотреть преимущества возможного применения нормативно-правовых актов Союза в области пространства свободы, безопасности и правосудия. В качестве задач ставилось рассмотрение отнесения к юрисдикции Суда ЕС вопросов правосудия и внутренних дел, так как на этапе разработки, как отмечалось государствами, не существовало эффективного судебного контроля в отношении государств – членов, не сумевших выполнить свои обязательства в указанной области законодательства, которая затрагивает, прежде всего, права и свободы граждан.
Среди прочего государствами ставилась цель рабочей группе продумать вопрос о возможности привлечения Европола101 к законодательному процессу в ЕС.
Также перед рабочей группой были поставлены задачи более четкого определения круга вопросов уголовного процесса, которые требуют действия на уровне Союза. Каким образом следовало бы улучшить судебное сотрудничество по уголовным делам в Союзе? Перед группой была поставлена задача изучения возможностей разработки более простых и четко понимаемых определений компетенции ЕС в вопросах уголовного права и процесса. В качестве основного критерия для компетенции на европейском уровне предлагалось рассматривать транснациональный характер преступления и его последствий или необходимость преследования определенных видов преступлений путем сотрудничества на уровне Союза. В качестве критериев для гармонизации материального уголовного права предлагалось рассматривать определение преступлений, минимальные и максимальные наказания.
Существенное значение для развития уголовно-процессуального законодательства связано с тем, что рабочей группе при разработке положений Конституции ЕС предлагалось рассмотреть возможности для гармонизации законодательства и в других областях, в которых Союз может способствовать судебному сотрудничеству, основанному на взаимном признании (как, например, европейский ордер на арест). Также рабочей группе102 предстояло рассмотреть вопросы общих минимальных правил и стандартов в уголовном процессе.
Полагаем важным отметить, что среди возможных инструментов для повышения судебного сотрудничества по уголовным делам группе следовало обсудить пути дальнейшего развития Евроюста. Разработка данных положений позволила создать впоследствии проекты законодательства о Европейской прокуратуре103. В третьей главе настоящей монографии будет рассмотрен проект Регламента о Европейской прокуратуре, который и стал реализацией данной меры развития Евроюста.
Заседания рабочей группы продолжались с сентября по ноябрь 2002 г.104 На каждом заседании эксперты и участники рабочей группы обсуждали проблемы в области пространства свободы, безопасности и правосудия. Кроме приведенных выше вопросов сотрудничества по уголовным делам также рассматривались вопросы предоставления убежища, функционирования Европола и иные.
Члены рабочей группы высказали желание при обсуждении заслушать представителей таких европейский учреждений, как Европейское ведомство по борьбе с мошенничеством, Европол и Евроюст.
Как следует из протоколов заседаний рабочей группы, экспертами были заслушаны не только руководители вышеназванных учреждений, но и руководители правоохранительных структур государств – членов, выслушаны их позиции по вопросам борьбы с организованной и транснациональной преступностью.
Привлечение руководителей наднациональных и национальных правоохранительных органов, по нашему мнению, подчеркивает не только теоретический подход к разработке положений будущего законодательства, но и желание привлечь практиков в лице руководителей ведомств, которые могли раскрыть существующие проблемы, выразить мнение, какие инструменты смогут стать действенными механизмами в совершенствовании сотрудничества по уголовным делам, а не останутся лишь на бумаге.
На одной из рабочих встреч приглашенный профессор университета Бейон Мр. Лабайле105 наряду с ранее высказанной критикой действовавшей в рамках третьей опоры системы принятия нормативных актов затронул вопросы о праве блокировки государствами нормативных актов в области СПСО, особенно это было важно в свете принятия в 2004 г. новых членов в ЕС. Так, подчеркивалось, что на принятие нормативных актов требовалось порой до 8 лет.
Директор отдела правосудия и внутренних дел секретариата Совета ЕС Г. де Керхов выделил четыре основные проблемы, связанные с функционированием третьей опоры, а именно с ее эффективностью, результативностью, сложностью структуры и, как следствие, с системой ответственности106.
По мнению де Керхова, несмотря на большое количество конвенций, общих акций и рамочных решений в рамках третьей опоры, а также созданных новых концепций (взаимное признание, создание совместных следственных групп), возникают проблемы с эффективностью третьей опоры. Такие проблемы выявляются ввиду значительной задержки в осуществлении государствами – членами принятых мер, даже если они были приняты единогласно, так, например, из четырнадцати конвенций, принятых государствами – членами, только две были ратифицированы государствами – членами. В отношении осуществления общих акций или исполнения рамочных решений были выявлены проблемы неисполнения или неполной трансформации правовых актов.
Кроме того, возникали трудности с пониманием, какой из трех опор в рамках нормативных актов должны регулироваться правовые отношения: например, уголовно-правовая охрана окружающей среды, борьба с нелегальной иммиграцией, защита евро.
В этой связи были высказаны следующие предложения. Законодательная функция должна осуществляться в рамках общего законодательного процесса ЕС. Общая координация и разработка стратегии европейской политики в области уголовного правосудия должна осуществляться на заседаниях Совета ЕС (возможно, Европейского совета). Право законодательной инициативы должно исключительно принадлежать Европейской комиссии. Как отмечалось, де-факто Комиссия обладала монополией по разработке нормативных актов в области уголовного процесса, поскольку государства – члены не имеют достаточных ресурсов для изучения всего законодательства государств – членов, изучения позиции и реакции гражданского общества всех государств – членов в отношении предлагаемых проектов нормативных актов. Вместе с тем предлагалось сохранить право законодательной инициативы за государствами – членами при наличии общего числа 1/3 от всех государств – членов ЕС.
Г. де Керхов выделял пять основных целей гармонизации уголовного права и процесса. Отметим одну из них, как имеющую наибольшее значение для исследуемого вопроса. Г. де Кирхов подчеркивал, что гармонизация необходима для реализации взаимного признания и мер сотрудничества (согласно Программе Тампере). Взаимное признание предполагает, что государства – члены доверяют высоким стандартам материального и процессуального права друг друга (согласившись исполнять решения без дополнительной проверки). В целях облегчения взаимного признания между государствами – членами должна быть осуществлена гармонизация правовых положений государств – членов, особенно в области уголовно-процессуального права.
В заключительном отчете рабочей группы подчеркивалась необходимость реформирования правовых документов в рамках третьей опоры в связи с тем, что большинство конвенций, принятых Советом ЕС, не были ратифицированы, рамочные решения и решения не имели прямого действия, что, как отмечали эксперты, значительно затрудняет практическую реализацию ключевых инициатив в области сотрудничества по уголовным делам107.
Таким образом, рабочая группа рекомендовала заменить рамочные решения, решения и выработку общих позиций нормативными актами в форме регламентов, директив и решений, как в данный момент предусмотрено учредительными договорами ЕС108. Ключевым моментом использования правовых актов ЕС в области сотрудничества по уголовным делам в форме директив, даже если это потребует адаптации правовых систем ряда государств – членов, будет такое их свойство, как прямое действие, наделяющее правами непосредственно физические лица. Рабочая группа также рекомендовала отказаться от принятия решений в форме конвенций. Рабочей группе представлялось достаточным использование нормативных актов в форме регламентов и директив (или их возможных правопреемников), а конвенции следует преобразовать в регламенты или директивы.
По вопросу компетенции Союза рабочая группа отмечала необходимость четкого определения компетенции в области уголовного материального и процессуального права с учетом соблюдения баланса между принципом взаимного признания и сближением норм уголовного законодательства. С учетом решений, принятых на сессии в Тампере109, принцип взаимного признания110 должен стать краеугольным камнем судебного сотрудничества по уголовным делам, позволяя судебным решениям одного государства – члена быть признанными в другом государстве – члене. Таким образом, группа дала рекомендации об официальном закреплении принципа взаимного признания судебных решений в договоре, на уровне первичного права ЕС.
Рабочая группа также признала, что необходим комплексный подход в форме сближения некоторых элементов уголовно-процессуального и материального уголовного права, представляющих различные европейские правовые традиции с учетом положений ЕКПЧ и Хартии ЕС об основных правах, в частности, в отношении презумпции невиновности, что облегчит взаимное признание.
Значимым, на наш взгляд, является одно из заключений итогового рабочего документа, согласно которому будущее усиление деятельности ЕС в области сотрудничества по уголовным делам с помощью реформирования законодательных актов и процедуры принятия решений требует более четкого определения правовых основ. В области полицейского сотрудничества, уголовного права и уголовного процесса следует провести разграничение возможной компетенции ЕС в этих сферах, а именно – наделить ЕС компетенцией в сфере сближения некоторых аспектов материального уголовного права (элементы состава преступлений, санкции); сближение некоторых элементов уголовно-процессуального права; установление общих правил организации полиции и судебного сотрудничества между государствами – членами. В качестве ключевого аспекта заключительного доклада111 о разработке положений в области пространства свободы, безопасности и правосудия полагаем нужным отметить заключение рабочей группы о важности гармонизации уголовно-процессуального права в сравнении с материальным уголовным правом. Гармонизация уголовно-процессуального права будет способствовать усилению и облегчению сближения и сотрудничества между правоохранительными органами как государств – членов, так и союзных органов в правоохранительной сфере.
Принципиальное значение имеют рекомендации, данные рабочей группой. Согласно рекомендациям следует создать правовые основы, разрешающие принятие общих правил по конкретным элементам уголовно-процессуального законодательства в отношении трансграничных процедур, а также необходимых для обеспечения применения взаимного признания судебных решений и приговоров и в целях гарантий эффективности общих инструментов полицейского и судебного сотрудничества, созданных в ЕС.
Кроме того, были даны рекомендации, согласно которым в качестве правовой основы будущей конституции должно стать установление общих минимальных правил о допустимости доказательств в уголовном процессе на всей территории Европейского союза. Определение элементов допустимости доказательств предлагалось передать к компетенции Совета ЕС, что также способствовало бы облегчению взаимного признания приговоров.
Наибольший интерес для настоящей монографии представляет рекомендация, согласно которой следует закрепить правовые основы в целях установления общих минимальных стандартов защиты прав лиц в уголовном процессе с учетом гарантий, закрепленных в Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, в Хартии ЕС об основных правах и с учетом уважения различных европейских правовых традиций.
Положения о пространстве свободы, безопасности и правосудии, а также статьи Конституции, посвященные компетенции ЕС в уголовно-процессуальной сфере, полностью были включены в Лиссабонский договор 2007 г. с единственной лишь оговоркой к форме нормативно-правовых актов, так как Конституция предусматривала создание в ЕС законов и рамочных законов, Лиссабонский договор сохранил регламенты, директивы и решения112.
Со вступлением в силу Лиссабонского договора компетенция ЕС в области пространства свободы, безопасности и правосудия относится к совместной компетенции ЕС с государствами членами (п. 2 ст. 2 и п. 2 ст. 4 Договора о функционировании ЕС в редакции Лиссабонского договора113).
Профессор А. О. Четвериков подчеркивал наличие «схожих черт между правовым режимом совместной компетенции Европейского союза и правовым режимом предметов совместного ведения Российской Федерации и субъектов федерации»114. В тех сферах компетенции, которые относятся к совместной сфере компетенции ЕС и государств – членов, издавать нормативно-правовые акты может как Европейский союз, так и государства – члены. При этом право нормотворчества принадлежит государствам в случае, когда Союз не воспользовался своей компетенцией в какой-то сфере. В тех случаях, когда обнаруживаются противоречия между нормативным актом государства – члена и нормативным актом ЕС, преимущественную силу имеет правовой акт ЕС, согласно принципу верховенства права ЕС.
Издаваемые ЕС нормативные акты являются обязательными для самих европейских институтов (органов управления ЕС), государств – членов ЕС и для граждан, которые одновременно с национальным гражданством имеют гражданство Европейского союза, а также для всех физических и юридических лиц, проживающих, находящихся или занимающихся какой-либо трудовой деятельностью в Европейском союзе.
Стоит отметить, что с юридической точки зрения Европейский союз не является государством. Компетенцией ЕС наделен не непосредственно от «европейского народа», который имеет европейское гражданство помимо собственно гражданства государства – члена ЕС, а посредством передачи части своей компетенции государствами, входящими в состав ЕС, и добровольного ограничения своего суверенитета путем подписания учредительных договоров ЕС, являющихся первичным правом Европейского союза.
Европейская интеграция и нормотворческая деятельность Европейского союза в рамках пространства свободы, безопасности и правосудия включает и гармонизацию (сближение) уголовно-процессуального права.
Европейская интеграция «не означает радикального вторжения в сферу национальной уголовной юстиции либо отмены, централизации или тотальной унификации уголовно-правовых систем государств – членов ЕС. Напротив, они продолжают интегрироваться посредством политики кооперации, координации и гармонизации уголовно-правовой сферы»115.
Статья 82 Договора о функционировании Европейского Союза (далее – ДФЕС) в редакции Лиссабонского договора116является первичной нормой, закрепляющей полномочия ЕС в области уголовного процесса, в том числе в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства государств – членов ЕС.
Статья 82 ДФЕС закрепляет, что «судебное сотрудничество по уголовным делам основано в Европейском союзе на принципе взаимного признания приговоров и судебных решений и включает в себя сближение законодательных и регламентарных положений государств – членов».
Договором о функционировании ЕС к полномочиям Европейского парламента и Совета ЕС отнесено право законодательно определять основные направления в сфере уголовно-процессуального права, то есть устанавливать посредством директив в соответствии с обычной законодательной процедурой минимальные правила в уголовно-процессуальном законодательстве государств – членов ЕС.
Как и в других сферах компетенции, в области уголовного процесса компетентными институтами ЕС являются Европейская комиссия, ответственная за разработку директив в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства, Европейский парламент и Совет ЕС, обладающие полномочиями по принятию директив.
В настоящий момент согласно распределению обязанностей в Европейской комиссии один комиссар отвечает за вопросы правосудия, потребителей и равенство полов. В организационной структуре Комиссии создан генеральный директорат по вопросам правосудия и потребителей, в составе которого специальный директорат занимается вопросами уголовно-процессуального права.
Формация117 Совета ЕС по вопросам правосудия и внутренних дел (ПВД) представлена министрами юстиции и внутренних дел государств – членов ЕС. Министры юстиции рассматривают вопросы судебного сотрудничества по гражданским и уголовным делам и основополагающих прав личности, в то время как министры внутренних дел отвечают за вопросы миграции, управления границами и полицейское сотрудничество.
Изучением и работой над законопроектами в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства в Европейском парламенте занимается комитет по гражданским свободам, правосудию и внутренним делам.
Согласно ст. 82 ДФЕС установление минимальных правил должно предусматривать существующие различия в правовых системах и традициях государств – членов ЕС, что в сфере уголовно-процессуального права является более сложной задачей по причине ещё большего числа различий национального законодательства государств – членов Европейского союза в уголовно-процессуальной сфере.
Так, например, в уголовно-процессуальном законодательстве Франции, Бельгии и Германии закреплено, что вина обвиняемого в уголовном процессе устанавливается на основании доказательств118. Уголовно-процессуальные кодексы государств устанавливают требования к сбору, представлению доказательств. Доказательства, полученные с нарушением норм, закрепленных в уголовно-процессуальных законах, не могут лечь в основу обвинения. В этой связи для усиления принципа взаимного признания между государствами при производстве по уголовным делам важно закрепить единые процедуры в отношении доказательств в уголовном процессе, которые бы позволяли признавать доказательство, полученное в одном государстве – члене, допустимым доказательством при производстве по уголовному делу в другом государстве.
Также немаловажной гарантией для усиления принципа взаимного признания является закрепление единых минимальных гарантий прав обвиняемых и подозреваемых в уголовном процессе.
В соответствии с ДФЕС минимальные правила касаются следующих вопросов:
a) взаимная допустимость доказательств между государствами – членами;
b) права лиц в уголовном процессе;
c) права потерпевших от преступлений;
d) другие специальные аспекты уголовного процесса, которые Совет предварительно определит посредством решения; в целях принятия данного решения Совет постановляет единогласно после одобрения Европейского парламента.
Важно также подчеркнуть, что согласно ст. 82 ДФЕС полномочия институтов ЕС по гармонизации уголовно-процессуального законодательства, предусматривающие установление минимальных правил на уровне ЕС, не ограничивают государства – члены ЕС в сохранении или установлении для подозреваемых, обвиняемых и потерпевших в уголовном процесс более высокого уровня защиты в ходе производства по уголовному делу согласно национальному законодательству.
Полагаем нужным отметить, что существует ряд изъятий и оговорок в отношении действия директив в области гармонизации уголовно-процессуального законодательства. Так, в п. 3 ст. 82 ДФЕС закреплена оговорка, согласно которой, если, по мнению государства – члена, проект директивы в уголовно-процессуальной сфере способен нанести ущерб основополагающим аспектам системы его уголовного правосудия, государство может потребовать передачи вопроса для рассмотрения Европейским советом. В данном случае приостанавливается обычная законодательная процедура. При наличии согласия всех государств – членов после обсуждения в течение четырех месяцев с момента приостановления процедуры Европейский совет отправляет проект директивы обратно в Совет, завершая приостановление обычной законодательной процедуры.
Если согласие всех государств – членов не было получено, и не менее девяти государств – членов ЕС желают на базе соответствующего проекта директивы установить продвинутое сотрудничество, то в течение четырех месяцев они информируют о своем желании Европейский парламент, Совет и Комиссию. В подобном случае разрешение приступить к продвинутому сотрудничеству, которое предусмотрено в п. 2 ст. 20 ДФЕС и в п. 1 ст. 329 ДФЕС, считается предоставленным, и применяются положения о продвинутом сотрудничестве.
В отношении нескольких государств – членов ЕС действуют изъятия в отношении правовых актов ЕС в области уголовного процесса.
Лиссабонский договор в 2007 г. внес изменения в протоколы к Договору о функционировании Европейского союза и Договору о Европейском союзе (далее – ДЕС). Для настоящей монографии интерес представляют Протокол № 21 о позиции Соединенного Королевства и Ирландии в отношении пространства свободы, безопасности и правосудия119 и Протокол № 22 о позиции Дании120.
Согласно ст. 2 Протокола № 21 «никакая мера, принятая на основании раздела V ДФЕС (пространство свободы, безопасности и правосудия), никакое положение любого международного договора, заключенного Союзом согласно названному разделу, и никакое решение Суда ЕС, дающее толкование вышеназванных положений или мер, не имеют обязательной силы для Соединенного Королевства или Ирландии, либо не подлежат к ним применению».
Статьей 3 Протокола № 21 закреплена особая позиция Великобритании и Ирландии в случае принятия нормативных правовых актов в области пространства свободы, безопасности и правосудия, в том числе в области уголовного процесса. В течение трех месяцев с момента представления инициативы Совету ЕС или проекта нормативно-правового акта в области пространства свободы, безопасности и правосудия Великобритания и Ирландия направляют Председателю Совета ЕС уведомление в письменной форме, если желают присоединиться к данному нормативному акту. В случае направления такого уведомления нормативный акт будет распространять свое действие на Великобританию и Ирландию.
Согласно ст. 1 Протокола № 22 Дания не участвует в принятии Советом предлагаемых мер в области уголовно-процессуального законодательства, правовые акты ЕС в уголовно-процессуальной сфере, издаваемые после вступления в силу Лиссабонского договора, не имеют действия для Дании. Согласно действующей законодательной процедуре единогласие членов Совета, за исключением представителя правительства Дании, является необходимым и достаточным для принятия решения в области пространства свободы, безопасности и правосудия121. Протоколом предусмотрено, что Дания впоследствии может перейти на режим, применяемый в отношении Великобритании и Ирландии. По результатам проведенного впоследствии в Дании референдума Дания отказалась от возможного перехода на иной режим.
В преамбулах нормативных актов, принимаемых в области пространства свободы, безопасности и правосудия, содержатся упоминания о позиции вышеназванных государств в соответствии с протоколами № 21 и № 22 применительно к каждому конкретному нормативному акту, издаваемому в области пространства свободы, безопасности и правосудия. При рассмотрении в следующей главе монографии действующих директив ЕС в области уголовно-процессуального права автор будет отмечать, распространяется ли действие директивы на указанные выше государства.
С нашей точки зрения вышеназванные изъятия для трех государств – членов ЕС могут рассматриваться как частичное ограничение прав их граждан в области гарантий прав и свобод человека в уголовном процессе. Хотя все государства – члены ЕС являются участниками Совета Европы и присоединились к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., которая гарантирует гражданам право на справедливое судебное разбирательство в уголовном процессе, тем не менее многолетняя практика ЕСПЧ свидетельствует о частых нарушениях со стороны правоохранительных и судебных органов предоставляемых гарантий прав.
Принципиально подчеркнуть, что гармонизация уголовно-процессуального законодательства государств – членов ЕС осуществляется не в целях создания единого уголовно-процессуального кодекса для всех государств – членов ЕС, а в целях усиления принципа взаимного признания приговоров и судебных решений, введенного Программой Тампере 1999 г.122
Как отмечал профессор А. Г. Волеводз, «большую роль в становлении принципа взаимного признания судебных решений и приговоров сыграли институты ЕС. Европейский совет впервые провозгласил данный принцип и впоследствии направлял политику ЕС в этой сфере. Европейская комиссия сформулировала основные черты концепции взаимного признания судебных решений в ЕС. Совет и Европейский парламент принимали соответствующие акты обязательного характера. Суд ЕС в ряде своих решений конкретизировал содержание этого принципа»123.
Pulsuz fraqment bitdi.