Kitabı oxu: «Муж и его близнец. Брачная ночь на троих»

Глава 1

Алёна сидела на кровати в полутёмной комнате, где стены были покрыты обоями с узором, а мебель стояла старая и деревянная.

Воздух тяжёлый от аромата свечей. Её глаза завязаны шёлковой лентой, как велел муж, и это ожидание наполняло её волнением, страхом и странным возбуждением, которое росло с каждой минутой.

Пеньюар облегал тело. Ткань тонкая.

Она чувствовала прохладный воздух на коже, вызывая мурашки по рукам.

Сердце билось быстро, ритм эхом отдавался в ушах, и это была первая брачная ночь, где Кирилл обещал прийти, но время замедлилось, превращая ожидание в мучительное предвкушение.

Дверь скрипнула. Шаги эхом отозвались в коридоре.

Кто-то вошёл, и Алёна замерла, тело напряглось от внезапного присутствия.

Руки коснулись её плеча, пальцы тёплые скользнули по шее, заставляя её вздрогнуть, дыхание сбилось.

— Кирилл? – прошептала она в тишину, где тени от свечей плясали на стенах.

Ответа не было.

Пальцы надавили сильнее, опустились к груди, и ткань пеньюара натянулась, соски затвердели от прикосновения.

Алёна дышала тяжело. Рука сжала грудь, давление было резким, и она ахнула, тело изогнулось в ответ.

Ещё одна рука легла на бедро, пальцы впились в плоть, вызывая боль, смешанную с жаром, что заставило Алёну попытаться сесть, хотя комната кружилась в её воображении.

— Кирилл, это ты? – повторила она, голос дрожал, и в воздухе витал чужой запах, не такой, как у мужа.

Рот прижался к шее. Губы влажные. Язык лизнул кожу, и она задрожала, волна тепла прокатилась по телу, разжигая огонь внутри.

Рука скользнула под пеньюар, пальцы нашли трусы, ткань отодвинулась, воздух коснулся интимного места, и влага накапливалась, предавая её ожидания.

Пальцы проникли глубоко с быстрыми движениями, Алёна выгнулась, дыхание участилось.

— Прекрати, – сказала она тихо, но тело отреагировало, и оргазм нарастал, как неизбежная буря.

Рот переместился к губам, поцелуй был жадным, язык ворвался, она сопротивлялась слабо, пока рука продолжала работать, вонзаясь глубже и смешивая боль с удовольствием.

Грудь обнажилась, когда пеньюар соскользнул, рот опустился ниже, губы обхватили сосок, и Алёна схватилась за простыни, пальцы впивались в ткань, комната наполнилась её стонами.

— Кто ты? – прошептала она.

Тело навалилось. Штаны упали. Ствол прижался к бедру, твёрдый и горячий, вызывая новый прилив жара.

Он вошёл внутрь без предупреждения, боль пронзила, и Алёна закричала, движения были быстрыми, кровать скрипела под ними, звуки тел эхом отдавались в комнате.

— Кирилл, нет, – крикнула она, но это был Рустам, брат-близнец её мужа, он знал, что делает и не остановился.

Толчки ускорялись, глубже, жестче, её тело сжалось в оргазме, захлестнувшем волнами.

Алёна обмякла. Повязка сползла с её глаз. Она увидела лицо, Рустам смотрел холодными глазами, и комната казалась ещё темнее.

— Кирилл поделился тобой на эту ночь, – сказал он, – он скоро придёт.

Алёна лежала на смятых простынях, тело ещё пульсировало от недавнего шока.

Неверие охватило её целиком. Это не могло быть правдой. Кирилл поделился ею с Рустамом? Страх сжимал горло, как холодные пальцы.

Она дышала прерывисто. Сердце колотилось в груди. Но под этим страхом таилось желание.

Оно жгло изнутри. Тело помнило прикосновения.Влага всё ещё липла к коже. Она ненавидела это. Желание смешалось с отвращением.

Комната казалась клеткой. Свечи догорали, их пламя мерцало, отбрасывая тени. Алёна попыталась сесть. Ноги дрожали.

— Это сон, – прошептала она себе.

Но боль между ног напоминала реальность. Рустам ушёл, оставив её одну с хаосом в голове. Желание росло. Она чувствовала его, как предательский жар.

Тело хотело больше. Разум кричал "нет". Это было невыносимо.

Дверь открылась медленно. Шаги раздались в коридоре.

Кирилл вошёл, его силуэт вырисовывался в слабом свете, и Алёна замерла, сердце забилось чаще, страх смешался с надеждой и вожделением.

— Алёна, – сказал он спокойно, голос эхом отразился в комнате, где воздух был тяжёлым от ароматов пота и свечей.

Она села, прижимая пеньюар к груди, ткань скользила по коже, вызывая новые мурашки.

— Кирилл, что ты наделал? – выдохнула она, голос дрожал от смеси гнева и страха, но тело уже реагировало, соски затвердели под тканью.

Он улыбнулся, шагнул ближе, его рука коснулась её волос, пальцы скользнули по шее, и она вздрогнула, желание вспыхнуло ярче.

— Мы с Рустамом всегда делимся всем, моя дорогая, – сказал он, слова звучали как приговор, – всё, что у нас есть, включая тебя. Это не предательство. Это наш способ жить.

Алёна отшатнулась, страх сжал её грудь, как тиски.

— Нет, Кирилл, я не хочу этого, – прошептала она, слёзы навернулись на глаза, но тело предавало, влага собиралась между ног, и она чувствовала, как тепло разливается по животу.

Её дыхание участилось.

— Ты не можешь так поступать. Это неправильно. Он рассмеялся, звук эхом отразился от стен, и его рука опустилась ниже, коснувшись бедра сквозь ткань, вызывая дрожь.

— Ты не хочешь? Твоё тело говорит иначе, Алёна. Видишь, как ты реагируешь? Это желание, которое ты не можешь контролировать. Рустам рассказал мне, как ты стонала под ним. Как твой оргазм был таким сильным.

Она покачала головой, неверие боролось с реальностью, страх заставлял сердце биться чаще, но пальцы Кирилла скользнули под пеньюар, и она ахнула, тело выгнулось, желание взорвалось.

— Прекрати, пожалуйста, – умоляла она, слова были слабыми, но губы приоткрылись, ожидая поцелуя.

Кирилл наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу, и он прошептал:

— Мы делимся всем, потому что это укрепляет нас. Твоё тело – наше. Рустам скоро вернётся, и мы продолжим вместе.

Алёна почувствовала, как страх парализует, но желание разгоралось, как огонь, она сжала кулаки, пытаясь сопротивляться, но когда его ствол прижался к ней, твёрдый и требовательный, волна жара захлестнула.

— Я боюсь, – сказала она тихо, голос дрожал.

Её тело предало окончательно, бедра раздвинулись сами, и комната наполнилась её стонами.

Глава 2

Алёна лежала на кровати, тело всё ещё дрожало от слов Кирилла, страх и недоверие боролись внутри.

Она не верила, что это происходит.

Её разум кричал "нет", но тело помнило вкус запретного.

Кирилл стоял над ней, глаза горели желанием, и она увидела в них любовь, смешанную с голодом.

— Я не причиню вреда, но ты моя, – прошептал он, голос низкий и властный.

Она попыталась отодвинуться, сердце колотилось, страх сжимал горло.

Но его руки коснулись её, и тепло разошлось по коже.

— Не бойся, – сказал он, но в его прикосновениях была сила.

Он наклонился, губы прижались к её шее, поцелуй был жадным, язык лизнул кожу, вызывая мурашки.

Алёна вздрогнула, страх смешался с искрой желания.

Её руки сжали простыни.

— Кирилл, я не готова, – прошептала она, голос дрожал, но тело уже отзывалось, соски затвердели под пеньюаром.

Он не спешил, но его движения были твёрдыми, руки скользнули по плечам, стянули ткань, и воздух коснулся обнажённой кожи.

Она ахнула. Его пальцы прошлись по груди, сжали соски, давление было грубым, но не болезненным, вызывая волну тепла.

Алёна выгнулась, недоверие боролось с растущим наслаждением.

— Ты любишь меня, значит, это правильно, – сказал он, слова эхом отразились в комнате, где свечи мерцали, отбрасывая тени.

Его рот опустился к соскам, губы обхватили один, сосание было сильным, зубы слегка впились, и она закричала, смесь боли и удовольствия разнеслась по телу.

Алёна царапала его спину, ногти оставляли красные полосы, следы страсти, которые горели на его коже.

— Прекрати, это слишком, – прошептала она, но её бедра прижались к нему, тело предало разум.

Кирилл улыбнулся, его рука скользнула ниже, пальцы нашли лепестки сквозь ткань трусов, и он надавил, движения круговыми, на горошинку, вызывая дрожь.

— Чувствуй, как ты хочешь, – сказал он, голос был хриплым, и Алёна почувствовала, как страх отступает, заменяясь жаром.

Её дыхание участилось, стонущие звуки вырвались из горла.

Он снял с неё оставшуюся одежду, ткань соскользнула, и она лежала обнажённая, кожа горела под его взглядом.

Кирилл разделся, его ствол был твёрдым и горячим, прижался к её бедру, вызывая новый прилив влаги.

Алёна смотрела, недоверие ещё тлело в глазах, но желание нарастало.

— Я боюсь, но... продолжай, – сказала она тихо, слова были признанием слабости.

Он вошёл медленно, но глубоко, толчок был жестким, лепестки раскрылись, и она ахнула от ощущения полноты.