Kitabı oxu: «Коза, Дракон и Новый год»
Пролог
«Тьма не снаружи. Тьма внутри. Победи её в себе — и победишь всё».
Лунария. Дворец Огня. 23:01.
Мельвинор Теневейд, советник короля и хранитель королевской печати, стоял в тени арки, наблюдая за тем, как мальчишка улыбается, и эта улыбка раздражала его настолько, что хотелось стереть её с лица вместе с кожей. Эйдану было сто пятьдесят — по драконьим меркам почти младенец, который всё ещё верил, что слуги улыбаются ему искренне, а советник желает добра. Глупец. Твой дракон спит уже сто сорок лет, и ты даже не почувствуешь, как я перережу тебе глотку.
Эйдан поднялся на возвышение из чёрного дерева и коснулся ладонью светящейся руны, отчего свет лизнул его кожу алым — слабый, дрожащий, как пламя свечи на ветру. Мельвинор не улыбнулся, он вообще редко улыбался, потому что за пятьсот лет службы усвоил одну простую истину: улыбка выдаёт намерения и вместо этого он поправил тяжёлую печать на груди — холодную и гладкую, как речная галька. Печать, которую он хранил для короля, теперь он заберёт её себе.
— Советник, волнуетесь? — Эйдан обернулся, и в его серо-стальных глазах с вертикальным зрачком не было и тени подозрения.
— Я слишком стар для волнений, ваше высочество. Занимайте место.
Маги встали в круг, загудели, и запахло горячим воском. Руны на полу вспыхнули — сначала золотом, потом серебром, потом белым. Мельвинор шагнул в тень, нажал на подменённую руну и вплёл в общий гул заклинания одно короткое слово, произнесённое шёпотом.
Пол под Эйданом треснул, и в зал ворвался ветер — чёрный, как сажа, холодный, как дыхание смерти, пахнущий пеплом и жжёным железом. Свечи погасли.
— Что… — Эйдан посмотрел на свои руки. — Советник! Это вы?
Мельвинор позволил себе шаг вперёд, только один. Смотреть, как он падает, было почти приятно. Пятьсот лет он ждал этого момента, и теперь, когда трещина наконец распахнулась, он чувствовал не торжество, а странную пустоту, но это было неважно. Важно было то, что теперь трон свободен, а печать на его груди наконец обретёт настоящую силу.
— Прощайте, ваше высочество и передайте привет тому миру. Надеюсь, он будет к вам милосерден.
Он не стал смотреть, как Эйдан исчезает в чёрной трещине. Он уже видел это в своих снах. Вместо этого он повернулся к магистрам, которые замерли, как испуганные птицы, и сказал ровным голосом:
— Ритуал провалился — наследник погиб. Закройте зал и отправьте гонцов в соседние королевства.
Никто не спросил, почему он так спокоен. Никто никогда не спрашивал.
А за окном две луны — золотая и серебряная — наконец сошлись. Где-то в другом мире, в магазине игрушек, женщина по имени Лилия задувала свечу и загадывала желание. Она ещё не знала, что оно уже исполнилось и что с этого момента её жизнь больше не принадлежит ей одной.
Глава 1
Тот, кто упал с неба.
Наш мир, магазин игрушек «Сказка». 23:50.
Снег валил с самого утра — мокрый, тяжёлый, липкий, он падал за шиворот и таял на ресницах, пока я стояла у окна и смотрела, как люди тащат пакеты из супермаркета. Все куда-то бежали, суетились и делали вид, что сегодня какая-то особенная, волшебная ночь, а у меня был обычный серый день. Мне двадцать восемь, а чувствую себя на все сорок, потому что прошло уже три года с тех пор, как мой муж решил, что пелёнки, кредиты и жена с магазином игрушек — это слишком сложно. Он собрал чемодан и уехал в закат, оставив меня одну с двухлетней Лией на руках — сейчас ей уже пять — и с этим магазином, который еле сводит концы с концами.
Я закрыла кассу, потому что посетителей не было с самого обеда, и ну кто в новогоднюю ночь пойдёт за игрушками? Я обвела взглядом торговый зал: на полках сидели плюшевые медведи, стеклянные шары ловили блики уличных фонарей, а искусственная ель в углу тихо осыпалась мишурой, и пахло здесь старой бумагой, хвоей и карамелью. В подсобке я поправила одеяло, которым укрылась Лия, — она спала, смешно надув щёки, и во сне прижимала к себе старого плюшевого зайца, а бабушкина деревянная козочка так и осталась стоять на прилавке в зале, потому что я не стала её забирать, чтобы Лия случайно не разбила её во сне. Я провела пальцем по пыльному стеклу витрины, вспоминая, как в детстве верила, что эта козочка приносит удачу.
На кухне я взяла кружку с горячим какао и села на табурет, глядя на то, как дрожит огонёк свечи в подсвечнике. Бабушка всегда говорила: «В новогоднюю ночь загадай желание, но только не про деньги, деньги — это не желание, а всего лишь отговорка». Я тогда смеялась, а сейчас мне было уже не до смеха.
— Ладно, — сказала я вслух, глядя на пламя. — Хочу, чтобы мы с Лией были счастливы. Чтобы в доме всегда был смех. Чтобы… — я запнулась, потому что произносить это вслух было как-то слишком откровенно. — Чтобы кто-то любил меня по-настоящему. Не за что-то, а просто так.
Я задула свечу, и в ту же секунду на прилавке что-то вспыхнуло. Деревянная козочка с золотыми рожками светилась изнутри мягким золотым светом, и я зажала рот рукой, потому что она… моргнула. Да ещё так по-настоящему, бусины-глаза блеснули, деревянные рожки вспыхнули огоньком, козочка чихнула, и из её ноздрей вылетели две огненные искры. Я ущипнула себя за руку, но это, конечно, не помогло, и козочка осталась на месте.
— Мамочка? — из подсобки выглянула сонная Лия. — Ты чихаешь?
— Н-нет, родная, иди спать.
Но Лия уже увидела козочку, и её лицо расплылось в улыбке.
— Мамочка, посмотри, она как живая! И такая красивая!
Козочка покружилась вокруг себя, будто проверяла, точно ли она живая, спрыгнула с прилавка и так неуклюже, как маленький котёнок, приземлилась на плечо Лии. Моя дочь засмеялась — тихо, взахлёб, как смеются дети, когда видят чудо и боятся его спугнуть. Я шагнула вперёд и протянула ей руку, козочка ткнулась мордой в мою ладонь, и дерево было горячим, и под пальцами я почувствовала биение сердца, такое медленное, глубокое.
— Мамочка, её зовут Уголёк, — сказала Лия.
— Откуда ты знаешь?
— Она сама мне сказала.
Я открыла рот, чтобы сказать, что козы не говорят, но потом закрыла, потому что коза только что чихнула огнём, и спорить с реальностью было как-то глупо. За окном взорвался фейерверк, Новый год, 00:00.
И в этот момент в двери магазина снаружи что-то сильно ударило так, что задребезжало стекло. Козочка вскинула голову и зашипела, как рассерженный чайник, из её ноздрей снова полетели искры. Дверь резко открылась, я так сильно испугалась, что схватила Лию за руку и оттащила от двери, а на пороге стоял высокий мужчина в странной одежде — тёмно-синий камзол, расшитый серебром, плащ, присыпанный снегом, в руке меч. Он покачнулся, схватился за косяк двери и посмотрел на меня, и я увидела его глаза — серо-стальные, с вертикальным зрачком, как у ящерицы, и он был бледный, как человек, который только что видел смерть.
— Где… — хрипло сказал он. — Где я, что это за место и кто вы?
Я схватила швабру, оружие всех матерей-одиночек.
— Вы кто?! Как вы вошли, дверь была заперта на ключ, отвечайте или я вызову полицию?!
Он посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на мою дочь и увидел на её плече козочку, которая угрожающе топала копытцем.
— Это невозможно… — выдохнул он. — У вас… живая магическая коза?
— Это я и без вас вижу! Поэтому и спрашиваю: кто вы такой?!
Он выпрямился насколько мог — потому что ноги его явно не держали.
— Я принц Эйдан из Дома Огня, наследник Королевства Лунарии, и я… — он посмотрел на меч, на пустые ножны, на снег за окном. — Я, кажется, не в Лунарии.
Он сделал шаг вперёд, поскользнулся на мокром от снега полу, который сам же и натоптал, и с грохотом рухнул прямо под новогоднюю ёлку, ту самую, что стояла у входа, украшенная стеклянными шарами и мишурой. Раздался жуткий звон, с веток полетели шары, дождик и гирлянда, принц запутался в мишуре, как муха в паутине, а его меч отлетел в сторону и с лязгом закатился под стеллаж с плюшевыми зайцами. Лия взвизгнула, а козочка слетела с её плеча и запрыгала вокруг упавшего принца, выпуская огненные искры.
— Мама, — сказала Лия, — он живой?
Я глубоко вздохнула, так, как вздыхала, когда понимала, что жизнь снова решила пошутить.
— Сейчас проверим, — я присела на корточки и перевернула его на спину, отметив, что бледное лицо у него было симпатичным, зараза, даже шрам на виске его не портил, дыхание ровное, главное что живой. — И, Лия…
— Да?
— Если он очнётся и скажет, что он принц из другого мира… — я посмотрела на козочку, которая уже уселась ему на грудь. — Я, кажется, поверю.
— Уголёк говорит, что он хороший, — сказала Лия.
— Ну, — сказала я. — С Новым годом, что ли, настоящий дракон под ёлкой, только кажется, слегка бракованный…
Эйдан застонал, я вздохнула ещё раз — для верности — и пошла на кухню за чаем. Потому что когда в твоём магазине падает принц из другого мира, самое время выпить чаю. И, может быть, даже с чем-нибудь покрепче.
Когда я вернулась с двумя кружками, он уже сидел, прислонившись спиной к стене, и пытался распутать гирлянду, которая обмоталась вокруг его меча. Получалось плохо, пальцы у него дрожали — то ли от холода, то ли от шока.
— Держи, — я протянула ему кружку. — Горячий, с мёдом.
Он взял её обеими руками, как ребенок, которому дали что-то очень хрупкое, и сделал осторожный глоток. По его лицу прошла странная тень — не то облегчение, не то удивление.
— А почему ты весь ледяной? В комнате двадцать три градуса, между прочим.
Он опустил глаза.
— Я дракон, ну, должен быть. У нас, в Лунарии, все из Дома Огня — драконы. Но мой дар запечатали в детстве, чтобы тёмные маги не забрали мою силу. Мне было десять лет и с тех пор мой огонь не горит, и я не чувствую тепла. Обычно я справляюсь, но сегодня... — он замолчал, и я поняла, что он имеет в виду. Сегодня он потерял всё: дом, друзей, отца. И даже тот жалкий огонёк, который у него был, остался там, в другом мире.
— Магия, — сказала я медленно. — Огонь, Дракон.
— Я знаю, как это звучит, — он поднял на меня глаза. — Ты мне не веришь.
Я посмотрела на него — на этого огромного мужика, который кутался в мой старый плед и грел руки о кружку, как самый обычный человек. А потом перевела взгляд на козочку, которая уже спала у него на коленях, свернувшись золотым клубком.
— Поверишь тут, — вздохнула я. — У меня в магазине деревянная коза чихает огнём. Принц из другого мира — это уже почти нормально.
Он слабо улыбнулся. Впервые за весь вечер.
Я села на пол рядом, потому что стул был один, а отбирать его у принца было как-то не по-хозяйски. Мы пили чай в тишине, и я смотрела, как он понемногу перестаёт трястись. Лия уже спала в подсобке, Уголёк свернулся клубком у неё на животе и тихо светился в темноте, как ночник.
— Спасибо, — сказал Эйдан, когда кружка опустела. — За то, что не выгнали.
— Не за что, — я пожала плечами. — Выгоню утром, если не замерзнешь насмерть.
Он слабо улыбнулся, и эта улыбка была такой усталой, что мне стало его жалко. Я принесла из подсобки старый плед и подушку, бросила на диван.
— Спи здесь, утром решим, что с тобой делать.
Он кивнул, лёг, и через минуту уже спал — так, как спят люди, которые не спали очень давно. Я постояла немного, глядя на него, на его бледное лицо, на шрам на виске, на то, как он прижимает к груди меч, будто это единственное, что осталось от его мира. Потом задула свечу и пошла в подсобку к Лие.
Новый год удался не так, как я планировала, но удался.
Pulsuz fraqment bitdi.