Kitabı oxu: «Ночная смена в пионерском лагере»

© Смелик Э., Горбунова Е., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Всем поклонникам «Секретных материалов» посвящается

Пролог

Рекс, вывалив язык, трусил возле хозяина. Иногда он забегал чуть дальше, но, услышав знакомый свист, послушно возвращался, преданно тыкался носом в штанину и какое-то время держался рядом. Однако, не в силах противостоять манящему зову запахов, снова вырывался вперед или рыскал поблизости, тщательно обнюхивая траву, землю, стволы.

В лесу обитало огромное количество живых существ, происходило слишком много всего интересного, и собачье воображение легко рисовало четкую картинку: вот тут пробежал заяц, а там еж, чуть дальше в зарослях полевка устроила гнездо.

– Рекс, ко мне!

Это уже не хозяин, а его внук. Позвал и теперь с особым удовольствием наблюдал, как Рекс к нему несся. Но пес не обижался, что его без повода отвлекли. Пробежаться лишний раз ему только в радость. Он подскочил, подставил голову и потом блаженно жмурился, пока его ласково трепали между ушами.

Они вообще были похожи, мальчик и пес: оба непоседливые, порывистые, любопытные. Да и хозяин буквально молодел на глазах, когда внук приезжал в гости. Стоило тому переступить порог – и все, конец размеренности, неспешности, скуке и созерцательному существованию.

Вот сегодня с утра отправились на рыбалку. Взяли удочки, остатки вчерашней каши для прикорма, накопали червей и махнули через лес, но не к большому озеру, а к реке. До нее и ближе, и вода в ней потеплее, и глубина поменьше, нет ни омутов, ни скрытых водоворотов, так что можно спокойно искупаться. Ну и без Рекса, разумеется, не обошлось.

Да он и не спрашивал, в любом случае увязался бы, не остался дома. Рыба его, понятно, не интересовала, но как здорово лежать на мягкой травке у ног хозяина, дремать под тихие разговоры и мерный плеск воды.

Хотя на этот раз до реки они так и не добрались. А всему виной тревожный запах, который неожиданно принес ветерок. От него шерсть едва не вздыбилась на загривке, и захотелось зарычать. Он смущал и неприятно волновал.

Нет, он не говорил о близком присутствии опасного дикого зверя или о разгоравшемся лесном пожаре, но все равно был предвестником большой беды. Точно так же пахла хозяйка перед тем, как ее забрали из дома навсегда.

Рекс рванул вперед, не обращая внимания ни на свист, ни на окрики. Он обязан разведать, проверить и предупредить хозяина. А тот уже сам рассудит, что делать дальше.

Шлейф запаха привел к небольшому овражку, засыпанному сухими ветками, и здесь к нему добавилось еще несколько. Один – резкий, адреналиновый, мужской, уже давнишний, почти исчезнувший, едва уловимый. Так обычно пахли охотники, которые возвращались из леса с добычей, и рабочие на бойне. Второй – чуть более отчетливый, хорошо знакомый, теплый. От него в памяти сразу всплывал высокий, но немного сипловатый голосок и рука с краюхой, пропитанной свежим молоком.

Рекс принялся возбужденно лаять и разгребать ветки лапами. Подошедший хозяин сразу его понял, но для начала ухватил за ошейник, отвел в сторону и приказал сидеть. Внука тоже не подпустил, велел подождать здесь же. Затем в одиночку вернулся к куче, откинул несколько веток покрупнее, нагнулся, всматриваясь.

– Еп-та, – проговорил на выдохе, выпрямился, развернулся, встал так, будто пытался загородить собой овражек.

– Деда, что там? – спросил внук, вытягивая тонкую шею, подался вперед, намереваясь приблизиться, но хозяин опять резко выдохнул:

– Стой! – И, не дожидаясь новых вопросов, сказал: – Знаешь-ка что? Давай бери Рекса, и бегите в деревню к участковому. Скажешь ему, чтобы сюда шел, и дорогу покажете. А я тут подожду. Справишься?

– Конечно, деда, – откликнулся внук.

– А тебе ясно? – обратился хозяин к Рексу.

Тот завилял хвостом. Уж на кого-кого, а на него-то определенного можно положиться. И дорогу без труда найдет и малого не оставит, в обиду не даст: и присмотрит, и выведет куда надо. Но, сделав несколько шагов по тропе вслед за мальчиком, Рекс остановился, обернулся, еще раз глянул на хозяина. А заодно на едва различимую в ворохе веток ступню в старенькой потертой босоножке.

Глава 1

Звезды заглядывали в окно, подмигивали, будто пытались что-то сказать. Ну или просто напоминали о своем существовании. Здесь, далеко от города, они казались какими-то по-особому крупными, яркими и близкими, словно Толик находился не на Земле, а на межгалактическом крейсере, летящем к далекой туманности, или на зависшей где-то в пространстве космической станции. И ощущению не мешало даже то, что обычная отрядная палата мало походила на каюту, а уж тем более на рубку управления.

Окружающий интерьер был самым типичным и прозаическим. Наверняка таким же, как в сотнях других пионерских лагерей.

Квадратные окна, поделенные на части рейками деревянных рам. Широко распахнутые форточки, затянутые марлей, чтобы комары не залетали. Выгоревшие светлые шторки, которые никогда не задергивали, потому что толку от этого – ноль.

Яркий солнечный свет проникал сквозь тонкую ткань без труда. Да и прятать происходящее внутри не имело смысла. Густые заросли кустов справлялись с подобной задачей ничуть не хуже. Они почти вплотную подступали к дощатой, выкрашенной в синий стене, оставив только узкий просвет. Хотя, когда возникала необходимость, по нему вполне можно было пробраться. А если ты не слишком большой по комплекции, то и без риска оцарапаться о тонкие торчащие во все стороны ветки.

Стоило подумать о подобном, и тут же возникло желание именно так и поступить. Защекотало, пробежало мурашками, лишая покоя, и лежать на месте стало просто невыносимо. Толик, не выдержав, зашевелился, попробовал несколько положений, но зуд не исчез. Тогда он повернул голову направо, глянул на соседнюю кровать, которую занимал верный приятель Глеб Корнилов.

Тот спал на боку, по-спартански укрывшись одной простыней. Колючее шерстяное одеяло грязно-малинового цвета без дела свернутым лежало в ногах. Темноволосый затылок ярко контрастировал с белизной наволочки.

Лица Толик не видел, но прекрасно знал, как оно выглядело. Они ведь не встретились первый раз только вчера в автобусе по дороге в лагерь, а познакомились еще год назад, когда Глеб появился в их классе. Тогда и подружились, пусть не сразу, но довольно быстро.

Вообще-то новенький заинтересовал многих, и не только пацанов, девчонок тоже. Те единогласно признали его очень даже симпатичным. К тому же непонятно как, но почему-то моментально стало ясно: человек он хороший. Еще и немного особенный, так как единственный из всех был за границей – в Африке. И не просто ездил, а жил там довольно долгое время.

И это не сам Глеб похвастался, а классная сказала, когда представляла, что он три года провел в Алжире. Естественно, вместе с родителями, высококвалифицированными инженерами-строителями, которых специально направили туда работать в помощь местным жителям.

Поэтому, как выяснилось позже, дома у Корниловых водились такие вещи, о которых остальные могли лишь мечтать. Например, видеодвойка, купленная на чеки в московском магазине «Березка»¹, и кассеты с американскими фильмами.

Почти все ребята из класса перебывали у Глеба в гостях, желая их посмотреть. Но Толик приходил чаще других.

Кто-то наверняка решил бы, что это неприлично, что он вел себя слишком навязчиво, но ничего поделать с собой Толик не мог. Да и Глеб не возражал. Даже наоборот, когда кто-нибудь напрашивался к нему на очередной киносеанс, сам интересовался: «А ты придешь?» И Толик, конечно же, соглашался, даже не задумываясь о всяких там приличиях. Он ведь не больной отказываться.

Пусть кассет имелось совсем немного, ему для счастья из них хватило бы всего трех – с частями наикрутейших «Звездных войн». Именно они притягивали сильнее всего.

Хотя озвучка перевода была так себе: за всех персонажей, включая женских, разговаривал один человек, к тому же довольно противным гнусавым голосом. Но ведь была, и не требовалось догадываться, о чем речь, можно смотреть не отвлекаясь.

И они смотрели, а потом пересматривали. Наверное, раз сто. Обсуждали, придумывали новые события, продолжения и что могло случиться раньше. Но не только для «Звездных войн», еще для выученных почти наизусть родных фильмов «Через тернии к звездам», «Москва – Кассиопея» и «Отроки во Вселенной», а также совсем новенького и, между прочим, основанного на реальных событиях «Корабля пришельцев». По очереди читали книги из серии «Библиотека приключений и научной фантастики», которые удавалось достать.

Вот и как тут было не подружиться, когда так много общего и настолько интересно вместе?

Кровать слева от Толика занимал Андрюшка Лащилин. Вот с ним они действительно познакомились только в лагере, и даже не по дороге, а уже потом, когда устроились в палате, когда пошли на обед и оказались за одним столом, причем втроем. Мальчишек в отряд набралось всего пятнадцать человек, а не шестнадцать, как девчонок, вот одно место и осталось свободным: и в спальне, и в столовой.

Андрюшка тоже спал, еще и сладко посапывал, сложив трубочкой губы, но ни его, ни Глеба Толик будить не стал. Зато сам все-таки не удержался: стараясь не скрипеть металлической сеткой кровати, сначала сел, потом поднялся, натянул приготовленные к утренней зарядке футболку и треники, осторожно пробрался между кроватями. Правда, лезть в окно не решился, воспользовался дверью, которая вела на большую застекленную веранду, выполнявшую роль общего отрядного уголка. С нее тоже можно было выйти на улицу.

Толик и вышел. Правда, уходить далеко от корпуса не стал и искать укромное местечко тоже.

Ночь обволакивала полупрозрачной бархатной темнотой, щекотала ноздри пряным, настоявшимся на жарком солнце запахом трав, звенела стрекотом невидимых насекомых. И больше ни звука. И ни единого движения. Даже листья на деревьях не шевелились, будто тоже спали. Как и все обитатели лагеря.

Наверное, даже самое ответственное начальство уже давно отправилось на боковую. Поэтому Толик не переживал, что его кто-нибудь увидит, отчитает и отправит назад в палату. Поэтому не прятался, а остановился прямо посреди открытого пространства между двумя корпусами, запрокинул голову и уставился в темно-фиолетовое небо.

В первую очередь, конечно, отыскал ковш Большой Медведицы, а потом уже и Малой с Полярной звездой. Она хоть и самая известная, потому что в Северном полушарии ее можно найти на небе в любое время года, но не самая яркая. Самая-самая – Арктур из созвездия Волопаса, которое располагалось недалеко от Большой Медведицы. На втором месте – Вега. Вместе с Денебом и Альтаиром она образует Летний треугольник.

Его Толик тоже отыскал. Стоял и смотрел, опять представляя себя на капитанском мостике межпланетного корабля, летящего в одинокой пустоте космоса. И в какой-то момент ему даже начало казаться, что звезды не просто мигают, а едва заметно смещаются и движутся навстречу. Пройдет еще немного времени, и одна из них примется стремительно расти, раздвигая черноту неба своим сиянием: бледно-молочным, как у белого карлика, или огненно-слепящим, как у красного гиганта.

Воображение разыгралось настолько, что Толик отчетливо представил это зарево, как будто и правда его увидел. Оно голубовато-серебристыми волнами поднималось над нижним краем огромного смотрового иллюминатора, извивалось тонкими протуберанцами. Или…

Толик моргнул, сместил взгляд к горизонту и убедился: нет, это вовсе не его фантазия. Это самая настоящая реальность!

Из-за верхушек лагерных деревьев поднимался ввысь пучок извилистых лучей. Они широко расходились в разные стороны, блистали необычным серебристо-перламутровым и каким-то неземным светом, словно действительно пробились из космоса или из другого измерения. Хотя, судя по виду, их источник располагался внизу, где-то на уровне земли или немного выше. Вот только что это могло быть?

Толик еще ни разу не видел ничего подобного и глаз не мог отвести от невероятного и настолько же необъяснимого зрелища. Пучок между тем сместился влево, уменьшился, побледнел – будто его источник удалялся, – потом и вовсе пропал из вида, оставив после себя едва различимые отсветы. Но и от них довольно скоро не осталось ни следа. А Толик с места не двигался, ждал: вдруг таинственное сияние вернется? Или вообще удастся увидеть то неизвестное нечто, из которого оно исходило.

Однако не он один сейчас бодрствовал.

Глава 2

Вожатому третьего отряда Руслану Юнировичу в данный момент тоже не спалось. Хотя, когда наконец-то ввалился в свою личную комнатушку и увидел кровать, он был твердо убежден, что вырубится, едва коснувшись головой подушки. А вероятно, даже и раньше.

Руслан чувствовал себя выжатым лимоном, пересохшим колодцем, дождевым червяком, по которому проехал асфальтовый каток – вконец вымотанным и опустошенным. И не столько физически, сколько эмоционально.

Но, как оказалось, устать можно до такой степени, что не выходило даже заснуть. Еще и мысли, почувствовав абсолютную независимость и свободу, крутились в голове бесконечным цветным калейдоскопом, а приструнить их не осталось сил.

Да сил не хватало даже на то, чтобы элементарно сомкнуть веки. Потому сейчас Руслан неподвижно валялся на кровати и тупо пялился в потолок не желающими закрываться глазами.

Если честно, он до сих пор не понимал, какая муха его укусила, когда вместо того, чтобы поехать со стройотрядом, все-таки согласился поработать вожатым в пионерском лагере. А ведь в прошлом году еле-еле отпинался от этого обязательного вида педпрактики, да и то лишь благодаря дипломному руководителю, занимавшему должность заместителя декана. Тот сам пригласил Руслана в настоящую экспедицию, а подобный шанс предоставлялся не часто, и неразумно было его упускать.

Наверное, мелькнула шальная мысль, что все же неплохо бы поближе познакомиться с «материалом», с которым совсем скоро предстоит тесно взаимодействовать, и уже не в качестве одной из составляющих его частиц, а самого настоящего наставника и педагога.

На первой короткой, можно сказать, пробной практике в учительские проблемы и в общение с учениками особо погрузиться не получилось. Классное руководство им еще не доверили, а уроки проходили в присутствии куратора. И, естественно, дети вели себя как всегда при своем учителе, а Руслан, наоборот, ощущал себя не столько преподавателем, сколько вызванным к доске школьником.

Или запоздало взыграла совесть. Возможно. Да теперь уже и не важно, по какой причине, но он неожиданно согласился. Хотя потом, стоило подумать о предстоящей смене, становилось немного страшно: как там будет? А главное: вдруг что-то пойдет не так!

Это ведь не уроки отвести, а дальше: «До свидания, дети! До следующего дня!» Это придется целыми сутками находиться в компании голенастых разбойников и непосед. А что у детей частенько отказывают тормоза, стоит им вырваться из-под родительского контроля, Руслан уже наслушался от всезнающих и бывалых. Но малодушно отступать и менять решения – не в его правилах. Тем более он верил, что справится.

В конце концов, не так давно он сам был пацаном, и тогда парни двадцати с хвостиком лет казались ему вполне взрослыми авторитетными дядями. Поэтому очень даже легко представлялось, как ребята с открытыми ртами будут слушать его рассказы, ходить по пятам, как он, почти без труда, станет любимым вожатым. И так далее и тому подобное. Да и лагерь имени первого в мире космонавта Юрия Гагарина считался одним из лучших в области.

Огромная зеленая территория на берегу речки. Деревянные жилые корпуса, похожие на сказочные теремки: с просторными застекленными верандами, высокими крылечками и мансардами под двускатными крышами. Оборудованный стадион, клуб с большим киноконцертным залом и еще много чего. Самое то для беззаботного и насыщенного летнего отдыха. Детей. Но не персонала. У них в это время как раз самая работа.

Парни-вожатые предсказуемо оказались в меньшинстве. На восемь отрядов всего двое – сам Руслан и Валера Збруев из первого. Плюс старший вожатый Николай Васильевич. Точнее, Коля, как он попросил себя называть, несмотря на то, что и по возрасту был уже ближе к тридцати, и лагерной жизни вкусил по полной, также начав со студенческой поры. У него и семья имелась: жена и ребенок. Причем он не оставил их на все лето одних в городе, а буквально привез с собой, устроив в расположенной неподалеку деревне.

В лагерь, как и большая часть персонала, они приехали за три дня до начала смены. Но не только для того, чтобы познакомиться с обстановкой, оглядеться и адаптироваться.

– Так, молодцы, транспортно-разгрузочные работы на вас, – распорядился начальник Виктор Викторович, оглядывая доставшуюся ему немногочисленную мужскую дружину.

И это прозвучало вполне резонно. Руслан сделал вид, что в упор не расслышал тихие недовольные стенания Валеры, который уже настроился поваляться в кровати после бессонной ночи и сейчас рассчитывал на поддержку со стороны единственного собрата. Его возмущенные стоны даже неприятно царапнули.

Ну на самом деле, не девчатам же таскать матрасы и всякое оборудование. Их дело – чистота и уют. А это ведь тоже не слишком легкая часть общей работы.

– Заезд, как вы знаете, послезавтра, – вещал Виктор Викторович. – Детей прибудет около трехсот человек, так что отдыхать некогда.

От общих фактов и распорядка он перешел к конкретным указаниям, а минут через пятнадцать передал слово старшему вожатому.

– Смена будет посвящена двадцатипятилетию первого полета человека в космос, – сообщил тот. – Отметить такое событие в нашем лагере, как говорится, сам бог велел…

– А вот про бога, Николай, только в качестве фигуры речи, – перебил его Виктор Викторович. – Мы же здравомыслящие атеисты.

Но старший вожатый на его замечание лишь лукаво сверкнул глазами, а затем продолжил как ни в чем не бывало.

За все время, пока руководство вводило их в курс дела, Руслан успел несколько раз поймать заинтересованный взгляд напарницы, Ларисы Селивановой. Та тоже училась в педе, но на инязе, и они несколько раз сталкивались на общеинститутских мероприятиях, поэтому не сказать, что раньше были совсем уж не знакомы.

С рыжими хвостиками, худенькая, смешливая, подвижная Лариса больше походила не на взрослую серьезную девушку, а на непоседливую девчонку. Руслан еще на курсах вожатых начал воспринимать ее как младшую сестричку, а когда их поставили на один отряд, решил, что возьмет на себя основную нагрузку.

Напарница в очередной раз повернулась к нему, но уже не ограничилась только взглядом, а, наклонившись поближе к уху, насмешливо прошептала:

– Сидишь, будто кол проглотил. – И легонько ткнула в бок. – Расслабься, Рус!

– Есть еще какие предложения по мероприятиям? – опять перехватил инициативу Виктор Викторович. – В контексте тематики, разумеется.

И первым вскинул руку – вот уж неожиданность! – Валера.

– Давайте откроем центр подготовки космонавтов, – предложил он с крайне глубокомысленным выражением на лице. Но когда все остальные уставились на него, кто вопросительно, кто изумленно, не выдержал, ухмыльнулся. – Карусель на игровой площадке имеется? Имеется. И физрук есть. Вот пусть и организует центрифугу. И всякое такое.

– А ты, как я понимаю, – тут же отреагировал старший вожатый, – станешь тем самым добровольцем, который все это на себе испытает? Ведь так?

Лариса хихикнула в кулак, но, наткнувшись на суровый взгляд начальника, моментально взяла себя в руки и с видом отличницы деловито перечислила:

– В лагере же будет кружок мягкой игрушки? Вот и пусть шьют звезды, ракеты, инопланетян. И в изостудии пусть про космос рисуют. Потом устроим выставку. На родительский день и в конце смены. И пусть все отряды выберут себе связанные с космосом названия. А Руслан, между прочим, – она выразительно посмотрела на напарника, – на географа учится. Значит, может водить ребят в походы по ближайшим окрестностям. Тут, насколько я знаю, очень интересные места.

– И чем это они интересные? – скептично и весьма ехидно уточнил Валера. – Как в Рязани, растут грибы с глазами?

Лариса фыркнула, задрала подбородок, заявила со значением:

– Ну, грибов с глазами, допустим, нет, но зато… имеются… следы… пришельцев. – И, переполнившись гордым торжеством, не удержалась, показала Валере язык. А потом выложила, не дожидаясь расспросов: – Это еще до войны случилось. То ли в конце двадцатых, то ли в тридцатые годы. Зимой. И куча народу наблюдала, как по небу пролетел непонятный объект, из которого било пламя. Упал в озеро. Ну в то, в которое наша речка впадает. И ушел под лед. Его потом рыбаки сквозь воду видели, когда на лодках плавали. А на берегу иногда замечали странное существо, худое, тощее и с большой головой. И здесь до сих пор радиоприемники и телевизоры плохо работают, с помехами. А несколько лет назад экспедиция приезжала из какого-то НИИ². Они оставшихся в живых свидетелей опрашивали и дно обследовали.

– И как? – полюбопытствовал Руслан. – Нашли что-нибудь?

– Что-то нашли, – доложила Лариса, хотя и без прежнего энтузиазма. – Какое-то образование. Типа застывшей лавы.

Валера снисходительно хмыкнул, но насмехаться не стал, зато спросил:

– А ты-то откуда все это знаешь?

– А у меня неподалеку родственники живут, – пояснила Лариса весомо. – Я к ним в детстве каждое лето ездила и сто раз эту историю слышала. Вот!

Но тут слегка оглушенный внезапно свалившейся на него невероятной информацией начальник наконец-то пришел в себя, воскликнул, звонко хлопнув ладонью по столу:

– Все, Селиванова, достаточно! Нашла время сказки рассказывать.

Лариса насупилась, пробормотала с обиженным негодованием, хоть и негромко:

– Да почему сказки-то? Ведь упало же что-то. Ученые зря приезжать не стали бы. Ну не летающая тарелка, само собой. Но, скорее всего, метеорит. Вроде Тунгусского, только меньше. Недаром же тут в лесу много деревьев искривленных, и…

Однако на этот раз Виктор Викторович не стал ждать, когда она закончит, оборвал:

– Сказал же, достаточно. Такими байками, Селиванова, будешь своих пионеров у костра развлекать. А у нас здесь первая планерка, и вопрос-то очень даже серьезный. – Он обвел взглядом присутствующих: – Так будут еще какие-нибудь идеи, желательно адекватные, по поводу возможных мероприятий?

Легкая перепалка и Ларисины россказни, как ни странно, на остальных подействовали очень даже воодушевляюще. Предложения так и посыпались, вполне разумные и нормальные. Коля только успевал их записывать на расчерченном на ячейки ватмане. Один Руслан в общем обсуждении не участвовал, думал о своем.

В летающую тарелку и пришельца он тоже не верил. Ерунда. А вот метеорит и правда мог быть. У Ларисы в этих краях действительно жили какие-то родственники, значит, она не придумала на лету и не просто так болтала. Что-то тут на самом деле произошло.

Внутри зажглась и разгорелась искорка: разузнать подробнее. Может, реально найдется интересное, способное захватить ребят на долгие четыре недели?

После планерки, как и намечалось, занялись матрасами и постельным бельем. Хозблок находился довольно далеко от корпусов, вот и пришлось немало поноситься туда-сюда. Коля тоже таскал, сказав, что не собирается отсиживаться в сторонке и раздавать указания с начальствующим видом. Услышав его слова, Виктор Викторович вскинул мохнатые брови, но промолчал.

В целом он оказался мужик что надо, с пониманием. Будь помоложе, наверняка побегал бы вместе со всеми. Но тут ему уже не по возрасту и не по должности. Убедился, что работа закипела, и отбыл на другие объекты. Их в лагере было предостаточно.

Управились как раз до ужина, а покончив с работой, сразу двинули на речку купаться. Валера рванул вперед, на ходу стаскивая с себя майку, а Руслан с Колей чуть отстали. Шли и разговаривали.

– Так как насчет туристического кружка? – осведомился старший вожатый. – Серьезно возьмешься? Или это только Ларискины фантазии?

– А почему нет? Возьмусь, – решительно заявил Руслан. – Я же не просто учебники читал, а во всех институтских турслетах участвовал. Наша команда на городских соревнованиях даже призовые места занимала. И в прошлом году в экспедицию ездил.

– Вот и отлично, – Коля дружески хлопнул его по плечу. – Мы с Ленкой, женой, пока она не родила, каждое лето работали в палаточном лагере. Его райком комсомола организовывал для интернатских и детдомовских. Поэтому я тоже более-менее в теме разбираюсь и, если что, помогу. Только давай мы это как следует уже завтра с утра обсудим, а то я после ужина к своим собираюсь. Они у меня тут недалеко. На лето.

Руслан покивал, показывая, что в курсе. А еще подумал, что можно напроситься в компанию, но не в гости, а чтобы просто пройтись по округе, посмотреть, что здесь да как. Заглянуть в деревню и, вероятно, даже собственными ушами послушать местные побасенки про летающие тарелки и пришельцев.

Глава 3

Полные бытовых хлопот дни перед началом смены пролетели легко и незаметно, и Руслан решил, что вполне подготовился к предстоящим подвигам и свершениям. Но как же он ошибался!

Реальность обрушилась безжалостным камнепадом. И не в лагере, а еще в городе, в сквере возле заводского стадиона, во время утреннего сбора отъезжающих и записи в отряды. Не только в виде детей, но и родителей, которые суетились, переживали, требовали внимания и создавали хаос, пожалуй, гораздо интенсивней, чем их отпрыски.

Взять хотя бы ту настойчивую громкоголосую даму, которая насела на Руслана возле автобуса, дергала за рукав и требовательно повторяла раз за разом:

– Вы уж проследите за питанием моего Андрюшеньки. У него очень чувствительный желудок. И я не хочу, чтобы мой мальчик вернулся из лагеря с гастритом. Или с другим расстройством.

Руслан мелко кивал, бормотал: «Да-да-да», лихорадочно ища повод смыться, но нескончаемый поток напористых слов сбивал с толку, а пальцы с ядовито-розовыми накрашенными ногтями крепко цеплялись за ткань рубашки. Хорошо, что дама отвалила сама, всполошенная звучными призывами Ларисы: «Ребята, не задерживаемся, садимся! Уже совсем скоро отъезжаем»; двинула вдоль автобуса, запрокинув голову и выглядывая своего драгоценного сыночка. Но выдохнуть с облегчением не удалось. Какой-то папаша едва не добил, когда, сдвинув брови и продемонстрировав увесистый кулак, пробасил, обращаясь к дочери:

– Ты, Нинка, у меня смотри. Если что, сама знаешь.

– Ну, па-ап! – плаксиво протянула та, светленькая, худенькая, с острым носом и подбородком, на вид хлипкая и абсолютно безобидная, особенно на фоне массивного отца.

Руслан даже опешил, а вот Ларису происходящее, похоже, совсем не смутило. Она торопливо ухватила Нину за руку, потянула к себе, подтолкнула к распахнутой двери, а потом опять развернулась в сторону провожавших, широко улыбнулась и бойко объявила:

– Уважаемые родители, не волнуйтесь! В нашем лагере очень плотный и выверенный режим. Поэтому ни с дисциплиной, ни с питанием проблем не будет.

Минут через пять все уже расселись по местам, двери с шипением закрылись, отделяя лагерных от всего остального мира, моторы мерно затарахтели. Где-то впереди коротко взвыла сирена сопровождающей милицейской машины, автобус легонько дернулся, остановился, опять дернулся, стронулся с места и плавно покатил, оставляя позади сквер и толпу родителей.

Какое-то время ребята обеспокоенно ерзали, устраиваясь поудобней, галдели, но вскоре успокоились и притихли. Лариса, для надежности два раза пересчитав подопечных, вернулась в начало салона, но садиться не стала, крепко ухватившись за поручень, скомандовала задорно:

– Третий отряд, запевай!

Она первой начала что-то бравурное, и ребята довольно дружно присоединились. А когда устали петь, Лариса предложила игру с именами, чтобы все быстрее перезнакомились. Короче, получалось не совсем так, как Руслан благородно планировал: верховодила напарница, а он в итоге оказался на подхвате.

Грузовики с вещами предсказуемо добрались до лагеря раньше, чем автобусы. Чемоданы, сумки и рюкзаки уже поджидали своих владельцев внутри территории недалеко от ворот – на большой поляне напротив столовой.

Те, кто их выгружали, не позаботились расставить вещи по отрядам, и ребята какое-то время бродили туда-сюда в поисках своего багажа. Потом, отыскав нужное, возвращались к поджидавшим их вожатым, немного кренясь под тяжестью непривычной ноши, габариты которой разнились от вполне умеренных до весьма впечатляющих. Но все рекорды, несомненно, побил желто-коричневый в темную крапинку чемоданный монстр.

Он выглядел не просто большим, а громадным. Но даже несмотря на это, внутрь убралось не все. Прямо поверх крышки были примотаны ремнями резиновые сапоги с утепляющими флисовыми вкладками.

Стоящий рядом с чемоданом мальчишка, русоволосый, кареглазый, не слишком крупный по всем параметрам, возможно, тоже уместился бы в нем без труда. Поэтому, приблизившись, Руслан уточнил на всякий случай:

– Твой?

Судя по выражению лица, мальчишка предпочел бы ответить «нет», но, деться некуда, кивнул. А взгляд Руслана невольно притянулся к добротно приклеенной бумажке с крупно выведенным номером отряда и фамилией-именем хозяина: «Лащилин Андрей».

Неужели тот самый Андрюшенька, следить за питанием которого так настойчиво просили Руслана? Исходя из размеров чемодана – весьма вероятно. Его маман наверняка сама паковала багаж и позаботилась, чтобы ненаглядному деточке с лихвой хватило чистых трусиков, маечек и носочков. А также прочей одежды на любую погоду и любой случай, включая все виды природных катастроф.

Хотя Руслан представлял нежное чадушко совсем по-другому: таким избалованным, нерасторопным, рыхловатым пухляшом. А тут на вид пацан как пацан, вполне нормальный, пусть и не худенький.

– Это у тебя больной желудок? – осведомился, чтобы выяснить точно.

Мальчишка потупился, буркнул:

– Ничего и не больной. Это просто мама…

Договаривать он не стал, да и не требовалось особо.

– Давай донесу, – предложил Руслан, но Андрюша, глянув исподлобья, упрямо отрезал:

– Я сам.

Заявлять, что подобное маловероятно, ведь до корпуса третьего отряда отсюда довольно далеко, или даже отчасти опасно, потому как чревато пусть не гастритом, но грыжей (тут суперзаботливая мамаша определенно допустила непозволительную промашку), Руслан не стал. Чуть наклонился, произнес как можно доверительней, словно делился секретом:

– Знаешь, мне тоже как-то неудобно топать налегке, когда все остальные тяжести тащат. Давай я возьму твой, а ты у кого-нибудь из девочек.

На это Андрюша не возразил, но и действовать не торопился, неуверенно топтался на месте. Похоже, смущался. Тогда Руслан сам бросил клич:

– Девчат! Кому с вещами помочь?

Желающих оказалось достаточно, чуть ли не все. Андрюша выбрал Аленку Топольницкую – синеглазую, круглощекую, с блондинистыми чуть кучерявыми волосами по плечи и невероятно серьезную. Руслан ее тоже сразу приметил и запомнил.

Андрюша подошел к ней, молча потянулся к чемодану. Аленка уставилась на него недоуменно и даже немного осуждающе, высказала:

– Так я же не просила.

Однако, заметив, как у незадачливого рыцаря внезапно порозовели уши и щеки, поклажу все-таки отдала. Но и сама не двинула порожняком, а помогла Нине нести ее объемную хозяйственную сумку на молнии, взявшись за одну из двух ручек.

Знакомство с лагерем, обустройство, обед, тихий час, заполненный бумажными делами, первый отрядный сбор, ужин, первая линейка. И никаких центрифуг специально устраивать не надо, и без них – сплошная карусель. Или чертово колесо, но не плавное и неспешное, как в парках аттракционов, а вращавшееся со скоростью, близкой ко второй космической. Того и гляди выкинет с орбиты.

Сигнал к отбою Руслан воспринял как подарок небес. Но и тут оказалось не все так просто. Мальчишки мгновенно засыпать и не думали, даже когда Руслан пожелал им спокойной ночи и выключил свет. С подушек тут же приподнялось несколько голов и прозвучало сразу на несколько голосов нестройное:

– А расскажите что-нибудь. Интересное. А то спать еще совсем не хочется.

– Неужели вы совсем не устали?

– Не-а. Расскажите!

– О чем?

Вообще, конечно, не проблема. Руслан знал достаточно историй – о путешественниках, о географических открытиях, о необычных местах на планете – но никак не мог выбрать что-нибудь покороче. И тут парнишка с бледно-золотистыми веснушками, рассыпанными по носу и щекам, как одуванчики по полянке, кажется Толик, не просто приподнялся, а сел в кровати и заявил:

– Мы слышали, где-то тут инопланетный космический корабль упал. Когда-то. Вы что-нибудь про это знаете?

Ну надо же – не успели приехать, а уже «слышали»! И где они только подобную информацию добывают? Но врать, что не в курсе, Руслан не стал. К тому же – чем не тема для сказочки на ночь?

– Кое-что знаю. Про это рассказать?

– Ага, – подтвердило опять сразу несколько голосов.

И Руслан рассказал. Но не только о том, что узнал от Ларисы, еще и от себя добавил, чуток приукрасил. А когда мальчишки принялись задавать вопросы, довольно строго оборвал:

– Все-все-все! На такое мы не договаривались. И спать уже точно пора.

К тому же у вожатых впереди очередная планерка с отчетами по заезду, после которой они собирались по-своему отметить открытие смены. Правда, насчет последнего Руслан уже сомневался, что выдержит. А в конце второго дня, когда без сна, но неимоверно уставший валялся на кровати, он вообще сомневался, что протянет еще хотя бы сутки.

Может, изобразить недомогание и вымолить у местной врачихи Инессы Давидовны справку, что болен какой-нибудь жуткой заразой? Например, свинкой. Или лучше сразу бубонной чумой? А потом смыться из лагеря и больше сюда не возвращаться. Никогда и ни за что!

Глава 4

С утра вожатый Руслан выглядел хмурым и помятым. Толик даже немного его пожалел. Ведь очевидно, что взрослым в лагере несладко приходится. Хотя по Ларисе такого не скажешь. Она совсем не выглядела усталой, словно в нее встроили дополнительный источник энергии – носилась, активничала сама, тормошила остальных, смеялась.

По сравнению с ней Руслан был совсем другим: сдержанным, молчаливым, серьезным. Ребята поначалу даже стали называть его по имени-отчеству, но, услышав это, Лариса фыркнула, заявила:

– Давайте так договоримся. На «вы», но по имени. Такая у нас традиция.

Еще и по голове напарника потрепала, будто какого-нибудь мальчишку-пионера.

Сейчас ребята стояли, выстроившись буквой «П» под березами возле корпуса, перед тем как отправиться на утреннюю общелагерную линейку, а вожатые знакомили их с распорядком очередного дня.

– Сегодня по отряду дежурят, – произнес Руслан, заглянул в листочек, который держал в руках: – Боброва Нина… – вожатый поднял взгляд, отыскал в шеренге нужного человека, – и-и… – протянул немного неуверенно, снова уткнулся в список: – Борисов Толя. Они, как заведено, идут не на линейку, а прямо в столовую.

Толик вздохнул. Лучше бы ему в напарники достался Глеб. Или Андрюшка. Но это тоже такое правило: один дежурный от мальчиков, другой от девочек, по алфавиту. И возражать бесполезно, особенно если все вполне логично. Поэтому, когда остальные двинули на линейку, Толик в компании с Ниной послушно отправился накрывать на завтрак.

Дымящаяся каша «Дружба» с желтым растекающимся островком масла в центре выглядела довольно аппетитно, вопреки лагерным легендам об обязательных ужасных комочках, и отчасти примирила с действительностью. Да и Нина оказалась неплохой девчонкой, хотя почти без умолку болтала и без конца расспрашивала всех подряд, что, где да как. Но при этом делать свое дело не забывала, действовала расторопно и ловко, и за себя, и за Толика.

– А туристический кружок уже сегодня в лес идет, – сообщила она особым заговорщицким тоном, когда расставляли по столам тарелки с хлебом и сыром.

– Ты откуда знаешь? – удивился Толик.

– Слышала, – многозначительно и не менее таинственно ответила Нина, но объяснять толком, похоже, не собиралась.

Девчонки всегда так: любят выпендриться, нагнать тумана, намекнуть на свою особенность. И чтобы их поуговаривали.

– Ты что, тоже туда записалась? – опять удивился Толик.

Нина гордо вздернула острый носик.

– Конечно.

Надо же! Девчонка – и в туркружок? А не в какую-нибудь «Мягкую игрушку» или на вышивание. Подобное вызывало уважение. Хотя до Леи Органы³ Боброва все равно не дотягивала. Ровно как и смена до звания «особой космической», которую пообещал папа.

С момента первого полета человека в космос прошло двадцать пять лет, а лагерь как раз носил имя Юрия Гагарина. Поэтому Толик с Глебом и согласились в него поехать. Рассчитывали, что им, например, устроят встречу с настоящим космонавтом, которого можно будет как следует порасспрашивать, или еще на что-то подобное, не меньше. Но судя по тому, что перечислила на отрядном сборе вожатая Лариса, ничего даже близкого в лагерных планах не значилось.

Только самое обычное, вроде конкурса рисунков на асфальте и смотра самодеятельности, просто слегка подогнанных под тематику. Или чуть более интересное, вроде карнавала пришельцев, костюмы и сценки для которого нужно придумать и сделать самим.

Однако к реальному космосу подобное по-прежнему не имело никакого отношения. Так, малышовская возня, игры для младшеклассников.

Ради подобного ехать определенно не стоило. Они с Глебом и дома нашли бы чем заняться. Когда вдвоем – вообще не проблема. И присматривать за ними не надо: им уже по тринадцать, а не по три года.

Было бы совсем тухло, если бы не услышанная в первый день история о когда-то разбившейся в здешних краях летающей тарелке. И это не сказки, не брехня. Толик специально спросил у вожатого Руслана, вполне вызывающего доверие, и тот подтвердил, что все случилось на самом деле.

Тогда, возможно, свечение, увиденное ночью, как раз исходило от инопланетного корабля, который вовсе не упал, а специально приземлился. Точнее, приводнился, залег на озерное дно. А когда никто не видел, по ночам например, поднимался и летал. Разведывал, изучал – местность, ресурсы, людей – с какой-то своей целью.

Правда, оба события связались в одно гораздо позже, когда Толик рассказывал о ночном происшествии друзьям. И, если честно, идея первой пришла в голову не ему, а Глебу. Тот предположил, а Толик, мысленно обругав себя, что сам не додумался, подхватил и развил.

Очевидно же. Какие еще варианты? Падение тарелки, загадочные существа на берегу, внешне очень похожие на Розуэлльских пришельцев⁴, странные лучи в небе. Одно к одному, и, если сложить, ответ ясен.

Андрюшка тоже согласился, что все именно так и есть. Или не совсем так, но похоже. Просто местному населению всю правду выкладывать не стали, потому как государственная тайна, и нечего всем вокруг знать. И на самом деле, когда приезжала экспедиция, наши все-таки проникли в космический корабль, захватили его, поймали инопланетян, поместили в секретную лабораторию. А тарелку теперь сами используют – осваивают чужие технологии.

Полезная же вещь. И для полетов в космос, и для защиты от внешних врагов СССР. Такое ведь тоже вероятно?

– Вполне, – озвучил общее мнение Глеб.

Вот они втроем и решили в данном вопросе как следует разобраться: разузнать подробнее и, возможно, даже обследовать то самое место. Потому и записались в туристический кружок, которым руководил их вожатый Руслан.

Он ведь обещал проводить занятия в лесу. Значит, будет законное основание выйти за территорию, и никто не прицепится, что мальчишки сбежали из лагеря самовольно.

Глава 5

Нина не наврала. Прямо во время завтрака Руслан предупредил, чтобы в туркружок приходили в удобной для долгих прогулок одежде и обуви. Резиновые сапоги и плащ-палатка ни к чему – болот в окрестностях лагеря не водилось, небо сияло абсолютно чистой, без единого намека на непогоду насыщенной синевой, – а вот спортивная форма, кеды или кроссовки подойдут идеально.

– На первом занятии, мы, конечно, далеко не пойдем, – уточнил вожатый. – Потому что просто так отправляться в серьезный поход нельзя. Нужно сначала подготовиться.

Толик, Глеб и Андрюшка, не сговариваясь, разом скривили губы. Весьма критично. Похоже, и тут они зря понадеялись на что-то отличное от прочих кружков, нескучное и небанальное. Да и сам Руслан казался теперь не просто серьезным, а слишком серьезным, слишком правильным и даже немного занудным.

– Вряд ли он нас на то самое место поведет, куда инопланетяне упали, – заключил Глеб. – Так и будем всю смену учиться ориентироваться по компасу, искать мох на деревьях и разводить костер с одной спички. Или палатки ставить в десяти метрах от лагеря.

– Ну и ладно, – отмахнулся Толик. – Нам же главное за территорию выбраться. А дальше мы сами.

Он едва не приплясывал от нетерпения, пока шли до главных ворот, сердце возбужденно частило. Еще немного, и они наконец-то вырвутся из лагерной западни с ее детскими мероприятиями.

Ворота охранял носатый-усатый сторож, которого все называли просто по отчеству – Петрович.

– Что, шкеты, на свободу? – когда кружковцы приблизились, пошутил он грубовато, но беззлобно. – Не боитесь, что заведут вас в чащу и бросят?

В ответ ему прозвучало дружное «нет», но Петрович не отвязался. Разглядев висевший на груди у Руслана фотоаппарат «Зенит», посоветовал, хохотнув:

– Ты их прямо сейчас сфотографируй. Вдруг понадобится. Заблудится кто. И будет что милиции предъявить. – Потом добавил, уже серьезно: – А в лесу толку нет фотографировать. Вечно какие-то пятна на снимках. Или вообще все засвечено. Только пленку зря переводить.

Толик с Глебом многозначительно переглянулись. Они про такое читали, когда на распечатанных фото находят непонятные сияющие объекты. И вовсе не просто засвеченные пятна, а скорее невидимые невооруженному взгляду энергетические сгустки. А если тут подобное происходит слишком часто – явно же не случайно и наверняка тоже связано с инопланетянами.

Из отряда помимо их двоих и Андрюшки в туркружок записались еще несколько ребят, причем из девчонок не только Нина, но и Аленка Топольницкая. Именно она и предложила:

– А давайте и правда сфотографируемся. Не для милиции, конечно, а просто на память. – Вопросительно посмотрела на вожатого: – В лагере же фотоувеличитель есть?

– Есть, – подтвердил Руслан. – И фотоувеличитель, и реактивы, и остальное.

– Ну вот, – заключила Аленка. Затем поинтересовалась отчего-то немного смущенно: – Можно же будет снимки напечатать? Для желающих.

– А почему бы и нет? – Руслан невозмутимо дернул плечом.

Пока ребята, выбирая места и дурачась, выстраивались у ворот, опять подвалил Петрович. Подошел к Руслану, многозначительно поиграл бровями, произнес:

– Пойдем-ка отойдем в сторонку. Детишкам о таком лучше не слышать.

– О чем – о таком? – не слишком дружелюбно откликнулся Руслан, сильно сомневаясь, что услышит что-нибудь действительно стоящее. А всяких небылиц про странные явления в здешних местах ему уже нарассказывали с лихвой.

Петрович приблизился чуть ли не вплотную, еще и ухватил пальцами за рубашку, подавшись вперед, зашептал заговорщицки:

– Вы слишком-то далеко от лагеря не отходите. А то тут недавно рыбаки труп выловили. Мужик наш, местный. Тоже собирался в лагере работать. Уже даже устроился – и вдруг пропал. А позавчера нашелся. В реке, рядом с озером. Чисто случайно обнаружили, а то бы, может, и год пролежал.

– Утонул, что ли? – уточнил Руслан, правда, без особого интереса, не представляя, к чему ему эти деревенские новости.

– В том-то и дело, что нет, – многозначительно возразил Петрович. – Его сначала прирезали, а потом уже утопили. Специально одежду камнями набили.

Увы, но подобное иногда случалось. Например, когда двое ссорились по пьяни. Начиналось с обычной перепалки, а заканчивалось поножовщиной. Немного очухавшись, виновник пугался последствий и, как мог, заметал следы.

Жалко, конечно, человека, каким бы ни был. Но при чем тут лагерные?

– Да мы к озеру и не собирались, – произнес Руслан. – До него же идти и идти. Но спасибо, Борис Петрович, что предупредили. Учту, – пообещал, но больше для того, чтобы побыстрее отвязаться от сторожа.

В лагере прекрасно знали, какой он любитель языком почесать. Но с кем болтать, когда целый день торчишь одиноко в сторожке? Поэтому лучше Петровичу на глаза не попадаться, а если все-таки попался, выдумать подходящий повод и удирать, иначе он не отцепится, пока всем, что накопилось, не поделится.

– Пойду я, а то вон, ждут, – Руслан указал на своих кружковцев, которые уже нетерпеливо поглядывали в его сторону. – Да и время идет, а мы до сих пор с места толком не стронулись.

Он шагнул в сторону ребят, на ходу снимая с объектива крышку. И они действительно сфотографировались на фоне ворот и надписи «Пионерский лагерь имени Ю. А. Гагарина» и тогда уже отправились дальше. Пересекли довольно обширную площадку, на которой при заезде останавливались автобусы, но углубляться в лес сразу не стали, а еще немного прошли вперед по плотно укатанной грунтовой дороге, ведущей к шоссе.

Аленка и Нина топали рядом с Русланом и о чем-то его расспрашивали. От Бобровой другого и ожидать не приходилось, она часа не могла прожить, чтобы чего-нибудь нового не узнать: про всех и про все. У нее даже походка была прыгающая, словно невысокой Нине хотелось увидеть как можно больше, именно для того она и подскакивала при каждом шаге.

Вообще-то это даже неплохо, когда под рукой имелся такой человек, у которого всегда можно разузнать о том, что тебя заинтересовало. Или попросить разузнать, если Нина еще не в курсе.

Она бы точно не отказала, можно даже не сомневаться, добыла бы нужную информацию. Главное, чтобы потом и остальным не разболтала. Но, наверное, если предупредить, не разболтает.

В отличие от нее Аленка была скорее немногословной, говорила в основном по делу, не торопясь обдумывала увиденное и услышанное и под конец выдавала отличные идеи. Андрюшка даже предложил приятелям позвать ее в их компанию, но Глеб сказал, что для начала все-таки необходимо как следует присмотреться. Тем более и он, и Толик догадывались, почему у Лащилина возникла подобная идея, хотя и озвучивать не стали.

Чего уж там? Пусть. С каждым могло случиться. Лишь бы их планам не помешало.

Перед тем как по-настоящему углубились в лесные заросли, Руслан предупредил:

– Не разбредаемся, держимся кучно в пределах видимости. Лес – это вам не игрушки. С ним осторожно надо. Сколько случаев было, когда люди плутали буквально в нескольких метрах от жилья или от дороги и не могли выйти.

Но Толик, Глеб и Андрюшка специально немного отстали, хотя не до такой степени, чтобы на них постоянно оглядывались и окликали. Проводили рекогносцировку местности: не слушали, что там вещает вожатый, а старательно вертели головами, внимательно глазели по сторонам, выискивая что-нибудь особенное. И ведь находили.

Например, странно искривленные, словно их специально выгибали и закручивали, деревья. Или подозрительно глубокий, будто нарочно для каких-то непонятных целей прорезанный в земле овраг, на дне которого местами лежали остатки грязноватого снега. А ведь уже лето!

Правда, у последнего обнаружилось вполне прозаическое объяснение.

– Тут как раз ничего удивительного, – когда его спросили, произнес Руслан. С такими интонациями, с какими учителя обычно разговаривают с учениками, не знавшими уже пройденного материала. – Как видите, дно оврага находится значительно ниже основного уровня почвы, а значит, и ближе к скопившимся под землей холодным талым водам. Да и солнечным лучам туда трудно пробиться. Поэтому дно до сих пор и не прогрелось как следует. К тому же на снегу образовался плотный слой наста, который его тоже защищает от таяния. Вот и получился такой своеобразный ледник. – Еще и назидательно добавил в конце: – Людям давно такие вещи известны, и они их даже для себя используют. Когда-то ведь не было ни электричества, ни тем более холодильников. И, думаете, как тогда продукты хранили? В выкопанных в земле погребах. Даже специально весной в них снег и лед приносили, чтобы температуру поддерживать. Так и называли: ледни́к, или ле́дник.

Эх, жаль, что никакой загадки. А Руслан, конечно, много чего знал и объяснял вполне понятно, но все равно с ним создавалось ощущение, будто они не в походе, а на школьном уроке. И когда остановились на полянке, расселись кто где, он опять начал рассказывать не о чем-то интересном, типа рухнувшей тарелки, а о самом элементарном. Про компас, про стороны света, про топографию и опять про то, почему нельзя идти в лес неподготовленными.

Правда, потом достал из планшета карту – не просто какую-нибудь для примера, а той самой местности, где они сейчас находились, – разложил прямо на траве. Ребята сгрудились вокруг, Толик, Глеб и Андрюшка тоже, еще и постарались протиснуться поближе. Потому что подробная карта округи – это уже вещь! И совсем другое дело.

Вожатый обвел присутствующих взглядом:

– Ну, кто разбирается? Найдете тот самый овраг со снегом?

Андрюшка, увидев толстую извилистую змею, как инфузория-туфелька покрытую ресничками, но не снаружи, а изнутри, торопливо ткнул в нее пальцем.

– Вот!

– Точно, – подтвердил вожатый. – Молодец, Андрей!

Лащилин даже слегка зарумянился от гордости и не удержался, бросил короткий взгляд на Аленку.

Толик наверняка тоже показал бы правильно, но сейчас его внимание притягивало совсем другое – озеро, занимавшее основательную часть карты. К нему петляющей синей лентой тянулась речушка, на берегу которой стоял лагерь.

– А в это озеро летающая тарелка упала?

– Летающая тарелка! – ахнула Нина, и ее глаза так и засияли от любопытства.

– Что еще за ерунда? – недоверчиво заметила Аленка.

– Ничего не ерунда, – возразил Глеб, обратился к вожатому: – Вот скажите, что так и было. Вы же нам сами рассказывали.

– Э-э-э, – чуть растерянно протянул тот, но от прежних слов не отказался. – Ну да, ходят по округе такие легенды.

– Так в это? – упрямо повторил Толик.

– Вроде бы да, – ответил Руслан. – Да и других подходящих водоемов тут нет.

– А точное место известно? – осведомился Глеб.

– Точное не знаю, – признался вожатый, задумчиво прищурился, изучая карту, затем, совсем как Андрюшка, ткнул пальцем. – Как будто здесь. Где-то рядом с деревней.

Расспрашивать дальше мальчишки не решились, чтобы не навести Руслана на мысли, будто они неспроста интересовались. Переглянулись и осторожно отползли в сторонку – переговорить и обмозговать полученные сведения.

– Обратили внимание? – многозначительно прошептал Глеб. – Овраг как раз ведет в нужную сторону. Можно пойти вдоль, пока не закончится. А от него до озера не так уж далеко. Дойдем. Хотя можно прямо из лагеря вдоль реки, но она изгибается и впадает далеко от нужного места. Придется раза в три дольше топать. Через лес напрямки гораздо быстрее. – Он сделал паузу, добавил рассудительно: – Но с картой, конечно, было бы надежнее.

– А где мы ее возьмем? – с досадой выдохнул Толик.

– Где-где? У Руслана попросим.

– Думаешь, он отдаст?

– Так мы на время, а не насовсем. Дюха вон рисует неплохо. – Глеб пристально уставился на Андрюшку. – Перерисуешь?

Тот виновато поджал губы.

– Она большая. Быстро не получится.

– Так всю нам и не надо, – напомнил Глеб. – Только как дойти до озера.

И, когда вернулись в лагерь, они действительно попросили карту.

– Интересно же, – пояснил Глеб, – изучить подробнее. На кружке ведь особо не получится. Народу много и других дел.

Руслан и тут ничего не заподозрил, даже обрадовался, что ребята по-настоящему увлеклись. Принялся рассказывать про масштаб, про остальные обозначения, что, если появятся вопросы, к нему всегда можно обратиться. Мальчишки не перебивали, кивали, поддакивали, хотя с трудом сдерживали желание побыстрее сорваться с места.

– Только перед отбоем верните, – сказал вожатый и моментально услышал в ответ очень дружное и крайне убедительное:

– Конечно-конечно!

Глава 6

К вылазке они подготовились основательно, и в первую очередь определились со временем. Правда, тут и выбора особого не было.

Дни в лагере заполнены всякими мероприятиями, и отсутствие сразу трех человек не останется незамеченным. Тихий час длится всего два часа, и это, только когда торчишь в палате, кажется, что долго, а на дорогу до озера и обратно – не факт, что хватит. Киносеанс и того короче. В общем, без вариантов – идти придется после отбоя.

Тем более ночи в июне не такие уж темные, пусть и не белые, как в Ленинграде. И луна, словно специально им на удачу, сейчас была почти полная. Фонарики на батарейках тоже имелись – Толик и Глеб, как знали, привезли их из дома.

Андрюшка предложил на всякий случай прихватить остатки тоже привезенных из дома сахарных сухарей, но его идею отвергли. Они же не в поход и не на пикник собирались, а в тайную разведку.

Дольше всего, конечно, провозились с картой.

Необходимыми материалами мальчишки запаслись заранее. Кусок бумаги подходящего размера отрезали от прошлогодней стенгазеты, а коробку цветных карандашей «Искусство» позаимствовали в отрядном уголке. Вечером сделали вид, что тоже, как большинство, отправились на дискотеку, но на самом деле до клуба так и не дошли, а свернули в сторону игровой площадки.

Та располагалась недалеко от корпуса самого младшего, восьмого отряда. Но сейчас она почти пустовала. Малышню после их детской части дискотеки сюда уже не пускали – потому что перед сном нужно успокоиться. Только несколько девчонок постарше качались на качелях-лодочках, которые плавно скользили туда-сюда, словно при замедленном воспроизведении, и надсадно скрипели. Но это ничуть не мешало. Главное, никому из своих даже в голову не придет искать их здесь – никто не увидит и не примется выпытывать, что они делают и зачем.

Мальчишки устроились в небольшой деревянной беседке со столиком посередине и лавкой, идущей по кругу. Лучших условий и не придумаешь. Расстелили карту, выпрошенную у вожатого, прямо поверх пристроили лист, высыпали карандаши из коробки, и Андрюшка взялся за дело.

Он перерисовывал старательно, помогал себе, водя кончиком языка по губам, иногда останавливался, чуть откидывая голову, осматривал уже готовое и сравнивал с оригиналом. Зато Толику с Глебом заняться было нечем, кроме как изредка оглядывать окрестности, проверяя, не показался ли в поле видимости кто-нибудь из знакомых.

Просто следить, как Андрюшка выводил линию за линией, тоже быстро наскучило. Вот они и принимали участие как могли – раздавали непрошеные советы.

– Да не закрашивай. Только время зря тратишь. И так все понятно. Тут речка, тут лес. А это не нужно, мы же туда не собираемся, – летело одновременно с двух сторон.

Кто-то другой наверняка бы не вытерпел и давно сорвался. Но не Андрюшка. Он к подобному давно привык. С его-то мамой!

У мамы на все случаи жизни имелись готовые, а главное – бесспорно, самые идеальные и правильные рецепты, что делать и как себя вести. И нет, она не запрещала, не навязывала свое мнение, она всего лишь заботилась и хотела самого лучшего для единственного сына.

По крайней мере, сама мама считала именно так. Поэтому Андрюшка просто обязан был соглашаться и слушаться. Ведь у мамы и жизненного опыта больше, и знает она лучше, и уж точно плохого не посоветует.

Например, вместо спортивной секции ему предпочтительней пойти в музыкальную школу. Потому что на лыжах можно что-нибудь отморозить, в бассейне утонуть – вдруг судорога! – на легкой атлетике – споткнуться и сломать ногу. А самбо и вовсе ужасный ужас. Там же бьют.

Спорт вообще вещь слишком травматичная, особенно для растущего, еще до конца не окрепшего организма. Не стоило рисковать здоровьем, тем более у Андрюшеньки оно и так не очень.

Вот вчера ушел в школу не в зимних ботинках, а в демисезонных, хотя с утра на траве, между прочим, была изморозь. И ничего, что с деревьев почти не облетели листья. Лучше поберечься, чем простудиться. Кто-то же вечером чихнул – целых три раза подряд!

Музыкальная школа, естественно, подходила больше. И музыканты выглядели куда эстетичней, чем спортсмены. В красивых концертных костюмах за блестящим элегантным роялем или с аккуратной нежноголосой скрипкой.

Хотя и от рояля, и от скрипки Андрюшка все же отбился, но, скорее всего, лишь потому, что на спорте настаивать не стал, а предложил художку. Против нее мама тоже ничего не имела – красиво и абсолютно безопасно. Однако музыкалку по-прежнему поминала с горестным вздохом, когда по телевизору показывали праздничные концерты.

Андрюшка прекрасно понимал: мама вела себя так не со зла, а наоборот – от большой любви. Даже непомерно большой, отчего для него эта любовь становилась слишком тяжелой, почти неподъемной. Как тот огромный чемодан, с которым Лащилин приехал в лагерь. Можно сказать, только здесь он перестал ощущать ее изнурительный муторный гнет, вздохнул свободно.

Нет, Андрюшка вовсе на собирался забивать на правила, никого не слушать и творить всякую ерунду: нарушать распорядок, дерзить вожатым, драться. По правде, драться он и не умел, до сих пор не приходилось. Но в остальном решил себя не ограничивать, пробовать все, что было интересно именно ему и чего хотелось.

Не доедать обед или завтрак, если уже наелся или не нравилось. Нырять во время купания, брызгаться от души, не боясь случайно проглотить каплю некипяченой воды. Вместе с другими мальчишками, в одних трусах выскочив из палаты во время тихого часа, беситься и прыгать под теплым грибным дождем. Записаться на футбол, в сводный отряд барабанщиков и еще, пожалуй, в секцию спортивного закаливания.

Хотя в итоге он все же остановился на одном туристическом кружке. Потому что туда пошли Толик и Глеб. Но Андрюшка ни капли не жалел, что так сложилось. Напротив, радовался, что легко нашел таких клевых друзей. А их идея исследовать место, куда упал космический корабль с пришельцами, – это похлеще и футбола, и закаливания, вместе взятых.

Да и туркружок тоже. Особенно если в конце смены их действительно поведут в самый настоящий поход на два дня с ночевкой в палатках. Услышала бы мама про подобное, точно бы упала в обморок. Конечно, Андрюшка ее тоже любил, даже не считал, что с другой было бы лучше, но…

Об этом он думал, пока копировал карту под бесконечные и довольно надоедливые восклицания друзей. И, может, именно из-за них или из-за того, что порой слишком погружался в мысли, пару раз все-таки ошибся. А цветные карандаши начисто не стереть, только размажутся, поэтому совсем идеально не получилось. Однако, обведя оценивающим взглядом результат, Глеб выдал твердый вердикт:

– Четко!

А Толик согласно кивнул и от себя добавил:

– Дюха, ты гений!

И Андрюшка, как всегда, зарделся от удовольствия и смущения, пробормотал:

– Да ладно, ничего особенного. Вон же, с помарками.

Потом они, как и обещали, вернули карту Руслану. И тот по-прежнему ничего не заподозрил, поинтересовался:

– Что, разобрались? Запомнили условные обозначения?

– Угу, – опять за всех ответил Глеб.

– Значит, на следующем занятии проверим. Попробуем пройти по заданному маршруту. И вы нас поведете.

Глеб невозмутимо пожал плечами:

– Заметано.

Вожатый хмыкнул, улыбнулся.

– Заметано, – повторил за Глебом и, как равному, протянул ладонь для рукопожатия.

Глава 7

Проспать они не боялись. Какой тут сон, когда адреналин вовсю бурлил в крови? Когда даже просто спокойно лежать в кровати получалось с большим трудом, а стрекот кузнечиков за окном не убаюкивал, как обычно, а казалось, наоборот, звал, торопил и подбадривал.

Время от времени Толик нетерпеливо поглядывал на наручные часы, которые нарочно не снял на ночь. Они были не новые – на стекле крошечная царапинка, кожаный ремешок слегка потерся на краях и под застежкой – но зато марки «Ракета»⁵.

Часовая стрелка медленно, но неотвратимо двигалась вперед. А остальные обитатели палаты, будто назло, никак не желали успокаиваться, вызывая непривычное желание подняться и поколотить кого-нибудь особо активного. В воспитательных целях. Или хотя бы прикрикнуть, напомнив про режим и порядок – совсем как вожатые. Но тогда ребята точно бы что-то заподозрили, а подставляться было никак нельзя. Вот и приходилось терпеть, разрешая себе только ворочаться и мысленно костерить сотоварищей.

Однако постепенно приглушенные разговоры, шепот, шорохи и скрип панцирных сеток сошли на нет, сменились сладким посапыванием. Но заговорщики не торопились вскакивать, по-прежнему смирно лежали и только переглядывались, хотя эти последние минуты ожидания дались особенно тяжело.

Кто-то тихонько захрапел в противоположном углу. Толик помедлил еще пару секунд и аккуратно сел в кровати, дернул подбородком, одновременно и спрашивая, и подавая сигнал. Глеб приподнялся на локте, кивнул, Андрюшка тоже зашевелился, и уже минуты через две все трое на цыпочках пробирались к двери, ведущей на большую веранду.

Очутившись на улице, они не помчались сразу прочь от корпуса, а остановились.

Почему-то с наступлением ночи не просто темнело и краски теряли яркость. Мир и в остальном менялся, становился не совсем знакомым, будто прикидывался кем-то иным. Или, как раз напротив, наконец-то сбрасывал маску и открывал свой истинный облик. Вроде бы прежний и одновременно не совсем тот.

Вот мальчишки к нему и присматривались, привыкали, прежде чем отправиться в путь. А не то что испугались или засомневались. Нисколько.

У них же карта есть, и Толик умел определять стороны света по Полярной звезде. Если встать к ней лицом, впереди будет север, сзади юг, слева запад, а справа восток.

– Ну что, погнали? – произнес Глеб, и никто из троих даже на секунду не задержался.

До тайного места, где в лагерной ограде был выломан один из металлических прутьев, они добрались без проблем, как и до главной дороги. А вот пробираться по ночному лесу, даже несмотря на то, что уже проходили здесь днем, оказалось гораздо труднее, чем мальчишки себе представляли.

Все-таки Толик и Глеб большие молодцы, что прихватили из дома фонарики. Яркие желтые лучи, словно клинки, легко прорезали и раздвигали темноту. Правда, деревья мало отличались друг от друга, как и кусты – по ним не вспомнить и не понять, проходили здесь днем или не проходили. Но по крайней мере не нужно пробираться на ощупь, рискуя куда-нибудь провалиться или врезаться лбом в очередной ствол.

Хотя там, куда не доходили электрические лучи, тьма, казалось, нарочно концентрировалась и сгущалась. И чем дальше, тем сильнее, превращаясь в сплошную черную стену.

Если просто бездумно топать вперед, не притормаживая и не осматриваясь, можно не только овраг, но и гору пропустить. Поэтому Глеб и Толик не держали все время фонарики перед собой, а водили ими по сторонам. Андрюшка старательно вертел головой, то прищуриваясь, то, напротив, широко растопыривая глаза, и чуть не подпрыгнул от радости, когда заметил овраг первым.

– Вон! Вон он! Там! – выкрикнул, вскинув руку и тыча в нужном направлении указательным пальцем.

Глеб приблизился к краю, заглянул и, удостоверившись, что внизу действительно лежал снег, деловито подтвердил:

– Точно он. Значит, теперь идем вдоль него.

Правда, на всякий случай они все равно сверились с картой.

– Да, туда, – махнул рукой Толик, указывая направление.

Глеб сложил карту, опять засунул ее за пояс брюк, и мальчишки зашагали дальше.

Когда имелся такой надежный ориентир, двигаться к цели опять стало проще. Пусть и относительно. Потому что даже узенькой тропинки тут не было и в помине, местами приходилось пробираться напролом сквозь подступавшие к самому краю заросли или даже спускаться немного вниз по склону, хватаясь за торчавшие из земли корни и пучки травы.

Андрюшке приходилось тяжелее всех. У Глеба вон какие ноги длиннющие, Толик поджарый и легкий, как дворовый кот, а Лащилин…

Что уж там, надо честно признать: парень он совсем неспортивный. С секциями же не вышло. И на школьной физре выдающихся результатов от него не ждали и дополнительно не гоняли. Главное, чтобы уложился хотя бы в троечный норматив.

Да он порой и в четверочный укладывался, и его такой расклад вполне устраивал. Но в данный момент Андрюшка по-настоящему жалел, что со спортом не слишком дружил и легко позволял себе всяческие поблажки. И мама в этом не виновата.

Он бы и без секции вполне мог, например, бегать по вечерам, подтягиваться на турнике, отжимать гири или хотя бы делать элементарную утреннюю зарядку. Но тут требовалась особая сознательность, Андрюшкиной же хватало лишь на пару дней. Максимум на неделю. А потом как-то сами собой находились поводы сказать себе: «Ладно, сегодня пропущу. Ничего страшного. А уж завтра сделаю непременно. Зуб даю». Но назавтра случалось еще что-нибудь – проспал, чувствовал себя как-то не очень, мама уже позвала завтракать, а с ней лучше не спорить, – и героический порыв сходил на нет.

Дыхание постоянно сбивалось, в горле пересохло. Жаль, что не догадались прихватить воды. Вот про сухари Андрюшка подумал, а про то, что захочется вовсе не есть, а пить, ему почему-то в голову не пришло. И остальным не пришло. Хотя у них все равно не было ни фляжки, ни бутылки.

Хорошо бы наткнуться на родничок или отыскать ягоды. Но для ягод еще рановато – всего-то начало июня. А вместо чистого лесного ключа по-прежнему попадались только грязноватые снежные лепешки, да и те изредка. Андрюшка посмотрел на одну и брезгливо сплюнул. Точнее, попытался сплюнуть, но слюна стала густой и вязкой и только размазалась по губам.

Овраг хоть и был достаточно длинным, но все равно закончился, не доведя до озера. И пусть до него, судя по карте, идти осталось не так уж и долго, мальчишки опять ощутимо замедлились: чтобы не сбиться с пути, слишком не отклониться влево и не выйти совсем не туда, куда нужно.

– Вот бы еще лодку где взять, – мечтательно произнес Толик. – Чтобы не только на озеро посмотреть, но и сплавать. Вдруг с берега вообще ничего не видно, а только с воды можно разглядеть.

– Если корабль светится, – рассудительно заметил Андрюшка, – то ночью наверняка и с берега заметно. Хоть немного. Но лодка точно не помешает.

– Стойте! – неожиданно скомандовал Глеб, направил луч фонарика себе под ноги, приложив указательный палец свободной руки к губам, предупреждающе прошипел: – Тсс-с! Тихо! – Повертел головой. – Слышите?

Приятели замерли, Толик на всякий случай даже фонарик выключил. И лес действительно сразу наполнился собственными звуками, которые раньше заглушали тяжелое дыхание мальчишек, пульсация крови в висках и шорох лесного мусора под ногами. Шелестела листва, время от времени глухо потрескивали древесные стволы. Потом где-то заухала сова. Или филин. Но больше ничего особенного.

– Ты про что? – прошептал Андрюшка, но Глебу отвечать не пришлось, потому что теперь уже все трое без труда уловили долетевшие откуда-то человеческие голоса.

И мальчишкам точно не послышалось, не показалось, и ни с чем другим они не перепутали. Это, без сомнения, были люди, и находились они где-то недалеко.

Глеб тоже выключил фонарик, а Толик встревоженно предположил:

– Думаете, это из лагеря? Все-таки заметили, что мы слиняли, и бросились вдогонку?

Если так, то прощай и озеро, и летающая тарелка, и даже туркружок. С них же теперь глаз не спустят, буквально станут водить за ручку. Или вообще вытурят прочь: позвонят родителям и скажут, чтобы срочно забрали своих распоясавшихся отпрысков.

Глеб сосредоточенно наморщил лоб и возразил:

– Вряд ли. Как бы они узнали, куда мы пошли? Мы же не слоны, следов не оставили. А если бы увидели еще на территории или рядом, там бы и сцапали. Да и сейчас бы громко не разговаривали, а подкрались бы втихую.

– Тем более голоса где-то впереди, а не сзади, – добавил Андрюшка. – Может, охотники?

– А что, по ночам охотятся? – озадачился Толик. – Звери и птицы тоже ведь спят. Большинство. И как в темноте прицелишься?

– Или туристы, – поправился Андрюшка.

– Или… – начал Толик, но договаривать не стал.

Ведь их наверняка ожидала потрясающая находка. А Толику приятно было представлять, что именно он обо всем догадался и скоро откроет правду друзьям. Не расскажет, а именно покажет. Вот он и предложил:

– Посмотрим?

Ни Глеб, ни Андрюшка не возразили, и все вместе они двинулись на голоса, осторожно пробираясь между деревьями, аккуратно отводя в стороны возникавшие на пути ветки и ступая так, чтобы даже мышь не услышала.

Отблесков костра они не замечали – значит, точно не охотники и не туристы. Хотя несколько раз мелькнул свет, помогая ориентироваться, но, скорее всего, неестественный, электрический. А потом вдруг и свет пропал, и голоса стихли. Совсем.

Глава 8

Мальчишки опять остановились, застыли в ожидании. Даже не перешептывались и не переглядывались, а только напряженно прислушивались. Но лес наполняли лишь привычные для него звуки. Опять заухала сова, а вот людские голоса так и не возвращались. Либо их обладатели тоже затаились, либо ушли. И последнее гораздо вероятнее.

Глеб так и сказал спустя минут пять, когда торчать на месте и ждать стало уже невмоготу. Повернуть назад если кому-то и пришло на ум, то лишь на мгновение, не больше. Потому что добавилась новая загадка, которая требовала ответа: кому еще и что понадобилось в лесу ночью?

Вдруг эти люди тоже искали следы пришельцев? Или знали про них намного больше. А может, там уже как раз начиналось озеро, и это просто деревенские прошли по берегу, возвращаясь домой, например, с ночной рыбалки. Рыбу-то ночью ловить можно: сидеть на берегу и следить за поплавком – это не бродить на ощупь по темному лесу.

Мальчишки зашагали дальше, но спустя некоторое время сквозь просветы между стволами увидели вовсе не широкую водную гладь, а странное приземистое светло-серое сооружение с плоской крышей, которое уходило в глубь небольшого заросшего деревьями холма. Однако сразу приближаться к нему они все-таки не стали, засели в кустах на некотором расстоянии, чтобы рассмотреть как следует, насколько позволял ночной сумрак.

– Это что? – прошептал Андрюшка.

– Похоже на военный бункер, – ответил ему Глеб.

– Думаешь, эти люди к нему приходили?

– А к чему еще? – хмыкнул Толик.

– А куда потом делись? Ушли?

– Или внутрь зашли, – предположил Глеб.

– А что там? – задал очередной вопрос Андрюшка.

Глеб пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, что-то секретное, раз спрятано посреди леса.

И тут Толик выдал уверенно:

– Лаборатория.

Андрюшка и Глеб разом уставились на него.

– Что?

– Лаборатория, – повторил Толик чуть ли не по слогам. – Специальная, исследовательская, в которых разрабатывают или изучают что-то секретное. Мы же, Глебыч, с тобой про такие читали.

– Тогда бы ее военные охраняли, – опять влез Андрюшка.

– А зачем привлекать лишнее внимание? Если тут все равно никто не ходит.

– А почему она именно здесь?

– Дюш, ты что, совсем не сечешь? – снисходительно высказал Глеб, а Толик разъяснил поучительно и весомо:

– Да потому, что именно здесь космический корабль упал. Инопланетный. Дюш, ты чего? Ты же сам говорил, что наши его могли захватить, а пришельцев в плен взять.

Андрюшка широко распахнул глаза, ошеломленно выдохнул:

– И они… – ткнул пальцем в сторону бункера, – там?

Толик даже подтверждать не стал, чуть подавшись вперед, многозначительно приподнял брови, а Глеб не столько спросил, сколько заявил:

– Подойдем?

Андрюшка заморгал, уточнил с сомнением:

– А если те люди действительно внутри и выйдут?

– Успеем убежать.

– А если ушли и вернутся?

– Тогда ты здесь оставайся и, если что, шухери.

– Как? Свистнуть? – Андрюшка, смущенно потупившись, признался: – Я не умею.

– Лучше совой ухни, – посоветовал ему Глеб. – И харэ уже трепаться. А то так и просидим тут до рассвета.

Лащилин действительно остался караулить в кустах. Только перебрался в другое место – туда, где, начинаясь от края открытой полянки, уходила в лес заросшая травой едва приметная колея. А Глеб и Толик крадущимся шагом направились к бункеру.

Снаружи он выглядел совершенно заброшенным и не особо походил на те, которые показывали в фантастических фильмах. У тех двери обычно были сдвигающимися, и рядом с ними непременно располагался маленький пульт с экранчиком и кнопками, чтобы набирать нужный код или снимать отпечатки. А еще киношные бункеры всегда каким-то чудом оставались аккуратными и чистыми, как новенькими, где бы ни располагались и при любых обстоятельствах. Этому с ними даже не сравниться.

Мощное основание в темных потеках, сколах и нашлепках лишайника. По низу вдоль стен буйные заросли крапивы. Краска на металлической двери, прятавшейся в глубине бетонной арки, отслаивается ржавыми чешуйками.

Никогда не подумаешь, что тут кто-то обитает. Но это как раз сделано специально. Чтобы случайно наткнувшийся на бункер человек – турист или грибник – абсолютно ничего не заподозрил.

Пусть остальные считают, что сооружение никто не использует, например, со времен Великой Отечественной войны. Что за облезлой дверью ничего интересного, просто какой-нибудь грязный подвал. А на самом деле…

На самом деле внутри никакого запустения. В коридорах, глубоко уходящих под землю, разветвляющихся и образующих целую сеть, день и ночь горят электрические лампы. А в комнатах самого разного предназначения и размера люди в специальной униформе – вроде как у врачей – трудятся не переставая, сменяя друг друга по специально установленному графику. И никакой суеты и столпотворения, каждый занят своим делом, и нет времени отвлекаться.

Глеб все еще бродил перед бункером туда-сюда, а Толик, зачарованный сложившейся перед внутренним взором картиной, даже не заметил, как оказался возле двери. Подошел, ощупал, осветил фонариком.

Ручки не было, и вообще ничего, за что можно ухватиться. Только плоский, туго сдвигавшийся кругляш прикрывал замочную скважину. Но от него тут никакого толку.

Толик попробовал подцепить край двери ногтями, засунув их в тоненькую щель, но ничего не вышло. Попробовал с силой надавить руками, но результат опять – ноль. Зато прижатые к металлу ладони внезапно ощутили едва различимую вибрацию. Или что-то наподобие.

Сначала Толик решил, что ему показалось или тоже представилось, и он надавил на дверь еще сильнее. Но ощущения не пропали, а стали только отчетливей, перешли на кожу, побежали по нервам. Толик придвинулся к двери вплотную, приложил к ней ухо и… сразу услышал тихий гул, который чувствительно надавил на барабанную перепонку.

Так, может, в нем и дело? Ведь любые звуки – это колебания. А они передаются не только по воздуху, но и через предметы. Поэтому иногда их можно не только слышать, но и осязать, как оглохший Бетховен, продолжавший создавать музыку и играть на фортепиано.

Вот и Толик сейчас осязал и все сильнее убеждался, что бункер действительно был обитаем. А иначе внутри него ничего не гудело бы.

– Толян! Толян! Иди сюда! – раздался за спиной громкий шепот.

Лишь тогда Толик отлип от двери, развернулся, отыскал взглядом Глеба. Тот сидел на корточках в нескольких шагах от бункера и зачем-то освещал фонариком землю.

– Чего? – спросил Толик, подходя и присаживаясь рядом.

– Смотри. – Глеб провел лучом фонарика вдоль проплешины, протертой в невысокой траве. – Сюда на машине подъезжали.

Толик действительно увидел легко читаемый след, оставленный автомобильными колесами. Четкий, словно специально вылепленный.

С начала смены погода стояла отменная, теплая и ясная: ни одного пасмурного дня, ни одного настоящего дождя. Только один раз ливанул грибной, да и то во время тихого часа.

Сверкающие в солнечных лучах капли были такими крупными и тяжелыми, что, ударившись о землю, отскакивали от нее, как мячики. Но продолжалось это всего минут пятнадцать, а к сигналу подъема все уже высохло: и асфальт, и тропинки, и трава. Так что не считалось.

Видимо, след появился раньше, еще в щедром на осадки мае, да так и остался, запечатленный высохшей затвердевшей землей. Толик внимательно всматривался в узор, состоящий из тонких гребней и широких вмятин, но, честно, ничего особенно не замечал. Правда, он в подобных делах и не разбирался. У него, точнее, у его родителей собственной машины не было, а вот у Корниловых была.

– И не на обычной легковушке, – многозначительно продолжил Глеб, водя пальцами по отпечатку. – А на вездеходе. Скорее всего, на военном. Потому что рисунки на протекторе в середине и по краям разные. Чтобы сразу и для обычной дороги, и для грунта. Ну или песка, или грязи. Короче, там, где асфальта нет. Видишь, как будто ступеньки? И вмятины глубокие.

У Толика даже сомнений не возникло: Глеб не просто умничал, а говорил правду. Друг ведь тоже всецело ему доверял, когда Толик показывал созвездия на небе и учил ориентироваться по Полярной звезде.

И если Глеб так считал, след на самом деле оставил военный вездеход. А это значило, что сюда приходили и приезжали не самые обычные люди, и в очередной раз доказывало, что бункер хранил в себе невероятную тайну.

Андрюшке, похоже, надоело одиноко сидеть в кустах, он вылез и подошел. Глеб и ему объяснил про след, а Толик рассказал, что услышал и почувствовал.

– Реально что-то гудит, – подтвердил Глеб, подойдя к бункеру и прижавшись ухом к двери.

Потом тоже попробовал подцепить ее и открыть, но у него также не получилось. Тогда он обследовал замочную скважину, даже попытался в нее заглянуть, но ничего не увидел. Однако обнаружил кое-что еще.

– Воздухом тянет.

– Вентиляция, наверное, работает, – пояснил Толик. – Как в метро. Так всегда, если что-то под землей располагается.

Ему и сейчас легко представлялись длинные коридоры с белыми гладкими стенами без окон, но с многочисленными дверями, за которыми скрывались помещения, под завязку набитые сложнейшей чуть ли не фантастической аппаратурой, которая пищала, жужжала, мигала огоньками – фиксировала и записывала самые разные данные и показатели, обрабатывала, анализировала, исследовала. Будто он и правда там побывал.

Эх, всего лишь «будто». А вот бы по-настоящему! Даже озеро, к которому они стремились, но так и не добрались, отступило на второй план, настолько сильно захотелось выяснить, что же пряталось внутри бункера. Но как туда проникнуть?

Вопрос настолько сложный, что прямо на месте точно не решить. Тут нужен серьезный мозговой штурм. Да и поспать хоть немного тоже не помешало бы.

– Ну что, возвращаемся? – поинтересовался Глеб, а Толик и Андрюшка дружно выдохнули в ответ:

– Ага, возвращаемся.