Kitabı oxu: «Посреди ночи»

Глава 1. Сено в волосах

Скача по родным полям Солнечного Королевства, Вивиан глядела на солнце, которое поднялось выше, чем она планировала, и пыталась успеть до момента, пока отец не наказал ее снова.

— Быстрее! — прошептала она, хотя прекрасно знала, что Мрак и так несётся на пределе.

Черная шкура жеребца блестела от пота, мощные копыта взрывали дёрн цветущего луга. Ветер свистел в заострённых ушах принцессы, и она невольно улыбнулась от нервного предвкушения грядущего скандала. Светлые волосы, ещё утром перехваченные белой лентой, беспорядочно метались за спиной. Лента улетела в ручей. Платье — помято. Лицо — раскрасневшееся. А ведь именно сегодня им выезжать в Лунное Королевство.

Совсем скоро она с братом отправятся туда, как делали это каждое лето. Но это лето должно быть особенным. Кай, решив, что он теперь заботливый брат, приехал в отчий дом, чтобы Вивиан не скучала в дороге одна.

Он явился на три дня раньше с целой свитой и загадочным видом.

«Ты ещё слишком доверчива, сестрёнка, — сказал он ей за ужином, когда родители отвлеклись. — А я прослежу, чтобы твоё первое совершеннолетнее лето не превратилось в череду неловких ситуаций». Вивиан тогда только фыркнула, но на душе всё равно потеплело.

Этим летом Вивиан исполнится шестнадцать. Она станет совершеннолетней. Ее первый бал.

Только мысль об этом вызывала сладкий трепет где-то в груди, смешанный с ужасом. Платье из серебристого шёлка ей уже готовят, но кто пригласит её на первый танец? Она представила на мгновение высокую фигуру с волосами цвета воронова крыла, теплый взгляд и улыбку, обращённую всегда к ней. И тут же тряхнула головой, смущаясь от видения.

Правда возраст теперь добавлял обязанностей. Никаких шалостей с принцами Лунного Королевства. Она теперь взрослая. «Беречь благополучие», — с горечью повторила она про себя, пришпоривая Мрака. Это звучало так скучно, так по-старчески, что хотелось выть. Но она дала слово матери. А ещё где-то в глубине души она боялась, что никто из принцев и не захочет нарушать эти новые правила вместе с ней. Особенно Дейк.

— Но это не значит, что нужно становиться пресной, Мрак, — громко сказала она в колышущуюся гриву. — Если я увижу, что Зейн опять смотрит на меня как на надоедливую моль, я… я что-нибудь придумаю. Что-нибудь взрослое и величественное.

Конь фыркнул, и это прозвучало как насмешливый ответ.

Солнце уже поднялось высоко, заливая золотом крыши родового дворца, показавшегося за дубовой рощей. Сердце Вивиан ёкнуло: у ворот виднелась карета, слуги суетились, и даже издалека угадывались величественные фигуры короля и королевы.

– Ну же, Мрак, быстрее, — Вивиан подгоняла коня, привстав на стременах. Мрак мчался ко дворцу как мог. Когда Вивиан исполнилось тринадцать, Зейн подарил ей этого скакуна. Наверное, в напоминание о себе. Ведь конь был мрачен своим видом, как и старший принц Лунного Королевства.

И такой же угрюмый и непредсказуемый. Но девочку это не пугало — она видела в животном родственную душу.

— Если ты меня сейчас сбросишь, я тебе этого не прощу, — предупредила она, сжимая поводья. — И Зейну пожалуюсь. Пусть он тебя воспитывает.

Мрак лишь прянул ушами, и они вылетели на дорогу, ведущую прямо к распахнутым воротам.

Карета у входа и свита фэйри не значило ничего хорошего. Прощальная церемония явно уже началась, а значит, опоздание принцессы заметил каждый.

Король Эмрис Торрес, чьи песочные волосы были аккуратно уложены, стоял, скрестив руки на груди. Его зелёные глаза сейчас метали молнии. Он был терпеливым правителем, мудрым на совете, но стоило делу коснуться младшей дочери, как вся королевская выдержка испарялась.

Рядом с ним королева Сора — грациозная, словно лебедь, в струящемся золотистом платье, — тоже смотрела на дорогу. Кончики её изящных ушей алели от сдерживаемого возмущения. А чуть позади, прислонившись к карете, стоял Кай. Завидев сестру, он широко улыбнулся и демонстративно приподнял бровь.

Вивиан на полном скаку влетела во двор, осадила Мрака и спрыгнула наземь, едва не поскользнувшись на булыжнике. Поводья подхватил выскочивший конюх.

– Ну вот, — выдохнула она, поправляя измятый лиф платья. — Успела.

Вивиан заметила приближающиеся глаза отца. Не сказать, что он был недоволен, но вид у него был страшный.

— Юная госпожа, — начал он мрачным голосом, от которого у всех придворных поджилки тряслись, — где вас носит? Я уже собирался отправлять поисковый отряд на все четыре стороны.

— Папа, я же здесь, — Вивиан попыталась изобразить раскаяние, но дыхание ещё не восстановилось. — Я всего лишь попрощалась с окрестностями. Ты же знаешь, как тяжело уезжать на целое лето.

— На целое лето? — Эмрис шагнул ближе. — Ты опоздала к торжественному отъезду! Послы уже прислали вестника, что ждут нас на границе!

Королева Сора прожигала взглядом дочь.

— Что с твоими волосами? — ахнула она, подходя ближе и поднимая светлую прядь, с которой на ладонь посыпались крохотные кусочки сена. — И платьем Вивиан! Ты выглядишь как… как

— Аннет причешет мне волосы в карете, — парировала Вивиан, стараясь держать руки вдоль тела, чтобы не начать нервно теребить юбку. — Платье все равно помнется.

— Аннет отправится в другой карете, — разочаровано сказала Сора. — В карете для прислуги.

Вивиан прикусила губу. Она и правда забыла об этом.

— Я что-нибудь придумаю.

— Придумает она, — проворчал отец, обращаясь к небу. — Терпения мне, — прошептал Эмрис, и его брови сошлись на переносице. — Дочка короля, наследница Солнечного престола, и твои волосы видывали лучшие дни.

— Я же просила тебя сделать все свои дела вечером, — Сора натянуто улыбнулась, положив руку на плечо мужу, очевидно пытаясь смягчить его гнев. — Попрощаться с цветами, с лошадьми…

— Я так и сделала, — кивнула Вивиан, поправляя волосы и перебрасывая их за спину. Частично, это было правдой. Она действительно вчера вечером обошла все любимые уголки сада, поговорила с каждым цветком, пошепталась с лошадьми в конюшне и так устала, что не заметила, как уснула на охапке сена рядом с Мраком, рассказывая ему о грядущем бале. Но и сегодня утром, проснувшись в конюшне с первыми лучами, она решила устроить ещё одну прощальную скачку. — Мрак разбудил меня, чтобы покататься. Он так смотрел… будто обидится, если я не поеду с ним напоследок.

— Ты что, ночевала в конюшне? — Сора сделала шаг назад, явно в шоке. — В конюшне?! Ты — принцесса! Что бы сказал твой дед, узнай он об этом!

Вивиан вместо ответа улыбнулась, что только подтверждало вопрос матери.

— Дедушка сказал бы, что лошади — лучшие советники, — пробормотала Вивиан, вспоминая покойного короля, слывшего большим чудаком.

— Улыбается! — ахнула Сора. — Эмрис, она улыбается! Скажи хоть ты что-нибудь!

Но король только развёл руками. В глубине его зелёных глаз мелькнуло что-то похожее на усталость, но он быстро спрятал его за маской суровости.

В этот момент к ним лёгкой походкой подошёл Кай. Светлые волосы наследного принца были аккуратно зачесаны назад, а воротник камзола выглядел безупречно.

— Вы уже попрощались? — торопливо спросил он, спасая Вивиан от дальнейшего допроса. — Потому что, если мы задержимся ещё хоть на минуту, фэйри на границе решат, что мы передумали ехать.

— Да, — Вивиан радостно кивнула ему, благодарная за вмешательство. — Я попрощалась. До встречи, мама и папа. Я люблю вас.

Она бросилась обнимать сначала мать, чувствуя, как крепко та прижимает её к себе, несмотря на всё возмущение.

— Вивиан, — сказала мама с придыханием, проводя ладонью по щеке дочери. — Девочка моя… Каждое лето я отпускаю тебя с тяжёлым сердцем. Ты будешь там как взрослая девушка. Помни об этом.

— Я помню, — шепнула Вивиан.

— Мы тоже тебя любим, — сказала Сора громче, отстраняясь и поправляя дочери выбившуюся прядь за ухо. — И будем ждать писем.

— Веди себя достойно, — наказал отец, крепко обнимая её и тут же чуть отстраняя, чтобы заглянуть в глаза. — Не создавай проблем. Никаких скачек через леса. Никаких шалостей с принцами, пока мы не обсудим возможные союзы. Ты — сокровище Солнечного Двора, и твоё благополучие — это благополучие королевства.

— Это будет трудно, — пошутил Кай, отчего родители напряглись. Он хлопнул сестру по плечу и ободряюще подмигнул. — Но я присмотрю за ней, отец. Обещаю. Буду тенью, следующей по пятам. Никаких необдуманных поступков.

— Тенью, как же, — фыркнула Вивиан. — Ты сам полдня пробудешь на полигоне.

— И там я тоже буду за тобой приглядывать, — не сдался Кай. — Хотя бы мысленно.

Сора покачала головой, но губы её тронула улыбка.

— Хорошей дороги, — пожелала она.

— И пусть ваши уши всегда слышат ветер, несущий добрые вести, — добавил король традиционное напутствие.

И карета тронулась. Копыта застучали по брусчатке, а вскоре перешли на мягкую поступь по лесной дороге. За окном проплывали зелёные кроны, и родной замок постепенно скрылся за холмом.

Внутри кареты было прохладно и пахло кожей сидений. Кай, сидевший напротив, вытянул ноги и смотрел на сестру с нескрываемым весельем.

— Сестренка, я даже не узнал тебя со спины, — хмыкнул он. — Когда ты влетела во двор, я было решил, что это конюх на твоём жеребце, и только длинные юбки меня смутили.

— Моя лента развязалась и улетела, — буркнула Вивиан, пытаясь расчесать волосы пальцами. — Ветер был сильный.

— Ветер? Или твоя спешка? — Кай наклонился и легонько стряхнул с плеча сестры очередную соломинку. — У тебя сено в волосах, — заметил он, аккуратно выуживая сухие прутики и складывая их на ладонь с преувеличенной аккуратностью. — Дейк разлюбит тебя, как увидит. Он ведь такой чистюля, всегда в белоснежных рубашках.

Щёки Вивиан моментально залились краской.

— Неправда, — возмутилась она, чувствуя, как кончики ушей начинают предательски гореть. — При чём тут вообще Дейк? Я ему всегда нравлюсь. То есть… мы просто друзья.

— Да-да, — усмехнулся Кай, откидываясь на спинку. — Просто друзья. Именно поэтому ты проверяешь, хорошо ли сидит твоё платье каждый раз, когда мы приближаемся к лунным границам.

— Я не проверяю! Я… просто хочу выглядеть достойно. Как и подобает будущей королеве.

— Будущая королева Солнца, которая спит в конюшне, а на завтрак, небось, ест яблоко прямо из торбы своей лошади, — поддразнил Кай.

— Мрак делится только лучшим, — парировала она. — А ты лучше скажи, что за чрезмерная забота о младшей сестре? Не просто же так ты решил побывать дома.

Кай на мгновение задумался, глядя в окно, а потом хитро прищурился.

— Скажем так, Зейн отправил меня за тобой присмотреть. Да и мне нужно было переговорить с отцом.

Сердце Вивиан пропустило удар.

— Зейн? — вырвалось у неё быстрее, чем она успела прикусить язык.

— Ага, — протянул Кай. — Он всё ещё смотрит на тебя как на докучливого ребёнка. Но, может, в этом году ты наконец-то дашь ему повод заметить, что ты выросла. Причём сделаешь это изящно, без падений в фонтаны и опозданий на ужины.

— Я ни разу не падала в фонтан! — возмутилась Вивиан, но тут же замолчала, припоминая случай трёхлетней давности, когда её спасал именно Зейн.

Кай только расхохотался, и звонкий смех разнёсся по карете, унося их всё дальше в сторону Лунного Королевства, где ждали её и взрослая жизнь, и первый бал, и танец, который она репетировала последние недели.

Глава 2. Не снимай перчатки

Вивиан не замечала сплошного потока древних эвкалиптов и серебристых ив за окном кареты. Её мысли, подобно запутанной паутине, были полны недавним разговором в стенах родительского дома. В ушах все еще звучал голос отца, будто раскаты грома. «Ты больше не дитя, Вивиан. Пора оставить детские игры».

Его слова были отточенными кинжалами и целились в самую суть её свободы. «Помни, наша способность читать запахи другого фэйри — и благословение, открывающее тайны сердца, и проклятие. Ведь любой аромат, особенно чужого, может быть прочитан как открытая книга. Книга, на страницах которой глупые сплетни запятнают не только твою честь, но и честь всего нашего королевства». Он говорил о принцах, с которыми она росла, о их смехе в сумеречных садах, о тихих беседах у пруда, отражавших три светила — её солнце и их луны и месяца.

Теперь всё это объявлялось запретным, ядовитым.

«Никогда не оставайся с ними наедине. Всегда должен быть третий, словно страж, призванный отвести злые языки». Вивиан остро чувствовала, что теряет друзей по воле холодного, неумолимого протокола, и от этой мысли её голова закружилась, наполняясь тяжестью.

Понимая беспокойство отца, ее разрывало желание быть с любимым.

— Почти приехали, — раздался рядом голос Кая, вырывая её из омута раздумий.

Он произнёс это с тщательно скрываемой ноткой усталости, стараясь подбодрить сестру, но Вивиан уловила в его тоне напряжённость.

Он тоже был подавлен. Эта тяжесть, знакомая до тошноты, сковывала плечи. Каждый разговор с отцом превращался в изматывающее противостояние, где Каю отводилась роль несговорчивой пешки. Быть единственным сыном в доме Торрес, наследником, на которого возложена судьба целого Солнечного королевства, было тяжким бременем, которое он нёс, как каторжник — свои цепи.

Его душа рвалась не в тронный зал и пергаментным свиткам указов, а к крестовым походам и седлу. Он мечтал командовать войском, чувствовать под собой ритм походной жизни, сражаться плечом к плечу с теми, чью преданность он завоюет не титулом, а личной доблестью. Такая привилегия у принцев, конечно, была, но король Эмрис, закованный в броню своего прошлого, не желал и слышать об уступках.

Отец никогда не водил в бой личные дружины, предпочитая нанимать полководцев, наслаждаясь размеренной жизнью в сияющих залах дворца. «Я достаточно сражался, чтобы возненавидеть войну», — говорил он, и в его глазах на мгновение проскальзывала тень давно забытых, но не прощённых ран. Но при этом Кай знал — если трону или семье будет угрожать реальная опасность, старый дракон пробудится, и в его жилах вновь забурлит та первородная сила.

Карета, сверкающая золотыми и терракотовыми узорами, заехала на улицы Лунного города, вызывая у местных фэйри искреннюю радость. Они с улыбками узнавали наследников и приветствовали их. И эти открытые, лишённые льстивости лица были глотком свежего воздуха после придворных церемоний.

Вивиан вынырнула из мыслей, привлечённая нарастающим гулом города. Она ощутила странный, морозный ветерок, ласково касающийся кожи. Наследие вечного лета Лунного королевства, где жара уживалась с прохладой, создавая идеальный баланс.

Девушка пошевелилась на мягкой бархатной подушке, откинула со лба прядь волос и прильнула к окну. Солнечные лучи согревали её лицо, в то время как прохладный воздух приятно щекотал кожу. Её терпение иссякло, уступая место детскому нетерпению. Вивиан с улыбкой принялась махать всем встречающим. Её естественное очарование работало безотказно, растапливая лёд в душе и рассеивая тени.

Кай же спокойно сидел, отгороженный от света шторкой, и наблюдал за сестрой. В её лёгкости, в этой врождённой способности очаровывать и править сердцами без единого приказа, он видел то, чего так не хватало ему. «Вот истинная наследница, — эта мысль согревала его. — Народ пойдёт за такой королевой». И он был готов, нет, даже жаждал уступить ей не только право править, но и всю свою долю ответственности.

— Кай, ну посмотри же! — её восторг разрезал тягостную атмосферу кареты, а её пальцы дёрнули его за рукав камзола. Она указывала на узкое стрельчатое окно, в проёме которого уже вырисовывались причудливые шпили Лунного дворца, похожие на гигантские кристаллы инея, взметнувшиеся к небу. — Вон уже видны шпили! Мы почти приехали!

Принц Кай захлопнул тяжелый фолиант, и пляшущая сфера огня заиграла на его задумчивом лице.

Он устремил взгляд в высокое окно, за которым раскинулся вечерний город Лунного королевства. Призрачный свет двух лун — одной цвета жидкого серебра, другой с легкой лазурной дымкой — сплетался с последними алыми нитями заходящего солнца.

— Терпение, сестренка, — его голос мягко нарушил тишину. — Наслаждайся тем, как прекрасны улицы. Это часть церемонии.

Вивиан, прильнув к окну, казалось, не слышала его. За стеклом проплывал гипнотический пейзаж: улицы из сизого мрамора, отполированного до зеркального блеска, в котором отражались парящие фонари на серебряных цепях. Вместо огня они источали мягкий, холодный свет лунных камней, замурованных в их сердцевину. Вывески из синего стекла с изящной вязью манили прохожих в лавки с диковинными названиями: «Алхимия Снов», «Пряности Вечерней Звезды», «Шелка Полуночи».

Один из уличных торговцев, поймав восторженный взгляд принцессы, подбежал к карете и протянул Вивиан завернутый в пергамент теплый пирожок, от которого веяло ароматом лесных ягод и колючего инея, — лунный пряник.

— Благодарю, господин, — с кокетливой улыбкой сказала Вивиан, принимая угощение.

— Смотри не испачкайся, — тихо, почти по-отечески предупредил Кай, наблюдая, как сестра, сияя, откусывает кусочек и набивает щеки.

Вивиан взметнула руку, указывая вперед. Карета, плавно взобравшись на широкий арочный мост, перекинутый через мерцающую речку, открыла им вид, от которого захватывало дух. По ту сторону, во всем своем ослепительном величии, парил дворец Лунного королевства.

Он был сияюще-безупречным, как первый снег под утренним солнцем. Его стены, казалось, впитывали и преломляли самую суть света. Эта красота окутывала холодным, чистым сиянием.

А над этим хрустальным великолепием вздымались к небу острые, как иглы, крыши башен. Они были темно-синими. Глубокими, насыщенными, как бархат ночного неба в безлунную ночь. Самый высокий шпиль — «Игла Вечности» — пронзал низкие, клубящиеся облака, теряясь в их молочной пелене.

— Дворец действительно великолепен! — выдохнула Вивиан, на мгновение забыв, как дышать. Ее нетерпение уступило место благоговейному трепету, с каким наблюдают за редким цветком, распускающимся раз в столетие. — Почему мы не можем двигаться быстрее?

Карета, мерно покачиваясь, миновала арочный мост и плавно въехала в широкие ворота, украшенные сложной чеканкой из серебра, где сплетались в бесконечном хороводе десятки лунных серпов. На внутреннем дворе-колодце их уже ожидал торжественный прием. Шеренга стражников в латах цвета старого серебра замерла по стойке «смирно», но Вивиан заметила, как уголки губ одного из них, помнящего ее еще ребенком, дрогнули в едва уловимой улыбке.

У подножия лестницы, под сенью стрельчатой арки стоял главный дворецкий в своем безупречном темно-синем камзоле.

Едва колеса перестали вращаться, Вивиан, не дожидаясь лакея, сама распахнула тяжелую дверцу и буквально выпорхнула из кареты. Ее тонкие башмачки звонко застучали по прохладному мрамору, а она, запрокинув голову, вдохнула полной грудью воздух Лунного Королевства.

– Мы приехали! – ее голос, подобно солнечному колокольчику, радостно эхом отозвался под величественными, холодными сводами.

Кай вышел следом с королевской выдержкой, поправляя складки дорожного плаща, его взгляд скользнул по неприступным белоснежным стенам и устремленным в небо синим башням.

Вокруг засуетились слуги, выгружая из багажника сундуки. Внимание Вивиан было приковано к группе людей на широком ступенчатом помосте у главного входа. Там стояли король Стерн и королева Талия.

Король, высокий и прямой, словно один из шпилей его владений, смотрел на прибывших с привычной, несколько отстраненной вежливостью. Но королева Талия вся излучала такое оживленное тепло, что казалось, будто от нее исходит собственное сияние. А чуть поодаль, почти за спиной у матери, нервно переминаясь с ноги на ногу и старательно пряча за спиной небольшой, хрупкий букет из ледяных орхидей, стоял принц Дейк. Его темные волосы были тщательно уложены, но непослушная прядь все же выбилась на лоб.

— Их Величества! — Вивиан, подобно солнечному зайчику, сорвалась с места и легко взбежала по ступеням, ее золотисто-рыжее платье вспыхнуло ослепительным пятном вокруг белизны.

— Дорогая моя девочка, — Талия сделала шаг навстречу, ее лицо озарила широкая и искренняя улыбка. Она обняла принцессу. — Ты похожа на лучик солнца. Ты так подросла! Прелестная.

— Спасибо, Мадам, — Вивиан смущенно хихикнула, но ее глаза сияли от счастья. — Мне не терпится вам всё рассказать! И показать новые духи!

В этот момент ее взгляд, скользнув по фигуре Дейка, задержался на нем. И разговор с королевой, и суета слуг, будто бы исчезло, оставив лишь его, застенчивого и прекрасного в своем волнении. Дейк, почувствовав этот взгляд, сделал неуверенный шаг вперед. Преодолевая внутреннюю робость, он вытянул руку с букетом.

— Для вас, принцесса Вивиан, — его голос прозвучал тише, чем обычно, но чисто и ясно. — Ледяные орхидеи. Они... они не тают.

Он протянул ей хрупкое сокровище. Каждый цветок был искусно вырезан из цельного кристалла льда, будто сама зима вдохнула в них жизнь, подарив идеальную, застывшую грацию. Под лучами заходящего солнца они переливались всеми цветами радуги, отливая перламутром и лазурью. Пальцы принцессы едва коснулись ледяных лепестков, и она почувствовала не холод, а странное, щекочущее тепло.

— Они прекрасны, — прошептала она, поднимая на Дейка сияющие глаза. В этом мгновении не было необходимости в громких словах или пышных жестах. Все было сказано в этом взгляде, в трепетной улыбке, что они подарили друг другу, на миг забыв обо всем на свете.

— Принцесса Вивиан, — начал Дейк, и его голос дрогнул, выдав смущение. Он сделал учтивый поклон, стараясь скрыть за ним нервное биение сердца. Его острые уши трепетали. — Позвольте выразить свое восхищение. Я... так скучал. Этот букет — для вас. Цветы из Ледяных Пещер... они не тают, пока их не коснется по-настоящему теплое прикосновение.

Слова «теплое прикосновение» повисли в воздухе, и Вивиан почувствовала, как по ее спине пробежала легкая дрожь. Не от букета, а от внезапно нахлынувшей памяти. В ушах снова зазвучал тяжелый, неумолимый голос отца: «Твоя неприкосновенность — это щит нашего дома. Никогда не снимай перчатки в присутствии чужака, дочь моя». Но на ее лице не дрогнул ни один мускул, лишь в глубине глаз на мгновение мелькнула тень.

— О, Дейк, они восхитительны! — воскликнула она, и ее голос прозвучал с теплом. Она аккуратно приняла хрупкий дар. Ее пальцы в тончайших шелковых перчатках едва коснулись стебля, и один из ледяных лепестков едва заметно дрогнул, застыв на грани между вечной мерзлотой и радостным таянием. — Благодарю вас! Ваша внимательность... Она всегда такая трогательная.

Ее улыбка заставила кровь прилить к лицу Дейка. Он, смущенно покраснев, поспешно отступил на шаг, пытаясь найти спасение в очередном элегантном поклоне.

В это время слуги завершали возню с багажом.

«Добро пожаловать, принцесса Вивиан», — в голове Вивиан возник знакомый голос.

Вивиан оглянулась в поисках старшего принца, но никого не нашла.

Высоко на балконе Зейн, словно призрак, грациозно развернулся и растворился в темном зеве арки. Кай, мельком проводив его взглядом, позволил себе улыбку. Он понимал молчаливый язык своего друга куда лучше слов. Если Дейк был открытой исповедью, то Зейн — зашифрованным посланием, где само присутствие значило больше тысячи фраз.

— Дорогой, не стоит заставлять наших гостей томиться в предвкушении, — мягко, но настойчиво вмешалась королева Талия, обращаясь к Дейку, но ее теплый взгляд был прикован к Вивиан. — Вивиан измучена дорогой.

— И, без сомнения, изголодалась, — с легкой усмешкой добавил Кай, кивая в сторону сестры.

Глава 3. Ледяная птица

Вивиан шла по знакомым мраморным коридорам с высоко поднятой головой, держа с достоинством взгляды с фамильных портретов. В проемах меж стройных колонн темнели холсты с изображениями рода Де Витт: суровые короли и королевы с ледяными глазами, чьи взоры, казалось, с безмолвным укором провожали каждое ее движение.

Дейк шел позади, соблюдая положенную дистанцию, но его взгляд был прикован не к ликам предков, а к реальности впереди. Он следил, как в такт ее шагам золотистые локоны отплясывают на ее спине замысловатый танец — зрелище куда более захватывающее, чем любая старинная живопись.

Просторная столовая, обычно хранившая тишину для узкого круга семьи, в этот вечер встретила их теплым светом и гулом голосов. Тысячи ледяных люстр отливали радужными бликами на скатертях из паутинного шелка. В воздухе витал аромат жареной дичи, приправленной горными травами, смешивался с чистым, холодным дыханием самого камня.

Вивиан, заняв свое место за длинным мраморным столом, почувствовала, как по ней разливается давно забытое чувство покоя. Здесь, под сенью гобеленов с лунными узорами, в уютном гуле беседы и мягком сиянии магических сфер, она наконец ощутила себя там, где должна была быть.

Оглядев всех присутствующих, принцесса остановила свой взгляд на Зейне. Вивиан с удивлением подняла брови. Тот явился на ужин, но духом отсутствовал.

Зейн молча вращал в длинных пальцах хрустальный бокал с вином. Его обычно острый взгляд был обращен внутрь себя, нахмуренный и отрешенный. Вивиан послала ему легкую, почти вопросительную улыбку — крошечную попытку вернуть его из неведомых далей.

— Приятного аппетита, Зейн, — сказала она, проходя мимо него. Она соскучилась по другу с прошлого лета, хоть изредка они и обменивались письмами. Он заметил это, бросив на нее быстрый взгляд, но Вивиан уже отворачивалась.

— И тебе, принцесса, — тихо ответил Зейн, провожая ее глазами.

Зейн и Кай были старше младших наследников на сотню лет, но все же они вчетвером проводили время вместе, несмотря на разницу в возрасте.

Дейк тихо устроился на скамье напротив Вивиан, и его глаза сияли таким нетерпением, что, казалось, могли осветить весь зал без помощи магических сфер. Он буквально пылал желанием поделиться своим открытием.

— На последних занятиях у мастера иллюзий я кое-что понял! — выпалил он, едва переведя дух. Его пальцы нервно барабанили по дубовому столу. — Он сказал концентрироваться не на форме, а на сути холода! На его тишине, хрупкости, чистоте. И я... Я представил не птицу, а сам ее полет. Саму идею свободы!

Вивиан, подперев подбородок ладонью, смотрела на него с неподдельным интересом, подбадривая кивком.

Дейк жестикулировал с таким воодушевлением, что едва не опрокинул высокую солонку. Затем, сделав театральную паузу, он поднял руку, сжал кулак, будто поймав в него саму душу зимы, и резко раскрыл ладонь.

Воздух над столом сгустился, затрепетал и с легким шипением замерз. В облаке сверкающей ледяной пыли на свет появилась она. Птица. Совершенное создание, вырезанное из самого сердца бури — от тончайшего изогнутого клюва до веерного кружевного хвоста. Она взмахнула прозрачными крыльями, и за ней вспыхнул шлейф из мириад крошечных снежинок. Сделав один плавный круг под самыми сводами, птица спустилась и замерла в воздухе прямо перед лицом Вивиан, трепеща крылышками.

— Она не растает, пока ты сама не позволишь ей это сделать, — выдохнул Дейк, и его лицо озаряла улыбка, столь же яркая и чистая, как его ледяное творение.

— Дейк, это невероятно! — восторг Вивиан прозвучал достаточно убедительно. Она даже захлопала в ладоши, заставляя свои глаза сиять подобающим блеском. Она протянула палец, и ледяная птица клюнула воздух, оставив на коже мурашки. — Ты стал таким сильным! Твои иллюзии... они дышат.

Но когда она мягко отодвинула птичку, будто боясь своим теплом осквернить ее хрупкую красоту, в ее жесте была такая щемящая грусть, что ее мог бы прочитать любой, кто смотрел бы внимательнее. Дейк был поглощен собственным триумфом.

— Мне бы хоть каплю твоей силы, — ее тихий шепот, полный горечи, достиг только уха Кая.

Кай встревоженно сжал ее руку под столом. Он винил отца за его страх, что сковал ее дар в цепи. Зейн, заметив молчаливый диалог между ними, пнул Кая под столом. Его мысленный голос вонзился в сознание друга: «Что случилось?»

«Она грустит, что не может проявлять магию так же свободно, как и мы», — мысленно парировал Кай, выталкивая друга из собственного разума.

Зейн фыркнул, едва слышно, но достаточно выразительно. Его насмешливый взгляд скользнул по Вивиан, отмечая малейшие признаки печали, невидимые для восторженного Дейка.

Он отпил глоток вина, поставил бокал с тихим стуком и обратился к ней.

— Вивиан, — Зейн повернулся в сторону принцессы. — Хочешь потренироваться со мной перед академией? Этим летом у нас с Каем будет не так много дел. Могу помочь.

Он с улыбкой повернулся к другу, обнажая клыки. Кай усмехнулся.

— Хочешь учить меня ментальной магии? — удивленно спросила она, подняв брови.

— Еще научи ее обращаться с мечом, — ревностно бросил Дейк, обращая свой злобный взгляд на брата. Его пальцы с такой силой сжали ручку ножа, что костяные узоры на ней, казалось, вот-вот треснут, а нож полетит в чье-то лицо. — Это запрещено.

Вивиан вспомнила, как стояла у края поля, глядя, как друзья тренируются с мечами. Ей же вручали только пуанты и ленту для волос. И только Зейн никогда не гнал ее прочь. Это он брал ее с собой в свои таинственные прогулки по замку, показывал старые карты и рассказывал легенды. Для нее он всегда был самым умным. И то, что теперь Зейн хотел обучать ее, не могло не радовать душу.

— Если принцесса пожелает, — Зейн не отрывал от нее взгляда, выжидая ответа. Гневная реакция Дейка заставила его улыбнуться.

— Я очень хочу, — согласилась Вивиан без раздумий.

Зейн одобрительно ухмыльнулся, мельком взглянув на брата, и вновь уставился в бокал.

— Мало тебе времени, что ты проводишь с Зейном в вашем драгоценном саду? — выпалил Дейк, и его обычно добрые губы искривила язвительная ухмылка. От ревности он забыл обо всех правилах приличия. — Или ты решила, что возиться с зачарованными розами уже недостаточно романтично и пора переключиться на магические иллюзии и танцы с мечом?

Вивиан сжала губы, чувствуя, как гнев подступает к горлу. Он снова это сделал. Он снова пытался осквернить то, что было для нее свято.

— Ты снова все перепутал, — выдохнула Вивиан, с усилием прогоняя злость. — В легендах розы — символ романтики.

— В легендах Зейна? — поддел Дейк, подаваясь вперед.

— Да! — слишком громко ответила Вивиан, и в столовой на мгновение повисла тишина. — Мы всего лишь ухаживаем за растениями.

— Как же, — фыркнул Дейк, скрещивая руки на груди.

Вивиан взглянула на Зейна в поисках помощи, но тот лишь продолжал улыбаться, медленно вращая бокал. Кажется, его забавляла каждая секунда этой ссоры.

— Если бы ты заметил, что разговор о магии меня расстроил, то Зейн не предложил бы мне помощь, — высказала Вивиан, поворачиваясь к Дейку. В ее голосе прозвучала ледяная вежливость.

— Вивиан, — Кай осторожно взял Вивиан за руку, пытаясь успокоить.

— Дети, будьте добрее, — попыталась сгладить конфликт Талия, мягко коснувшись плеча Дейка. — Вивиан пойдут на пользу занятия с Зейном. Только они обладают ментальной магией. Дейк, милый, не злись на брата.

И тогда мысль Вивиан, ища спасения, унеслась под самый потолок хрустального купола. Оранжерея. Не просто сад, а живое, дышащее сердце ее дружбы с Зейном. С того дня, как он провел ее за руку в стеклянную комнату, это место стало ее убежищем. Здесь, среди гигантских лунных лилий, чьи лепестки светились мягким серебристым светом, и огненных орхидей она обрела не просто развлечение. Она обрела смысл. Каждый распустившийся бутон по ее воле был победой. Это было самое важное дело ее жизни — тихое, личное, не для дворцовых пересудов, но наполняющее ее душу силой и гармонией.

И Зейн был не просто проводником в этот мир. Он был его хранителем и помощником. Он был тем, кто впервые показал ей, как отличить корень пламецвета, способный исцелить любую рану, от его ядовитого двойника. Тот, кто молча сидел с ней на каменной скамье, когда ей было грустно, и чье спокойное присутствие утешало больше любых слов.

Да, Дейк был солнцем в ее жизни — ярким, страстным, но иногда обжигающим. Но Зейн Зейн был самой землей под ногами — надежной, плодородной, дающей силы для роста. И все эти годы Дейк злился, пытался увести ее прочь, вытащить на открытое солнце, и каждый раз его слепая ревность лишь подчеркивала, как мало он понимал ту часть ее души, что навсегда принадлежала тихому волшебству сада.

Кай лишь рассмеялся, снисходительно покачивая головой, будто наблюдая за игрой щенков.

— Остынь, малыш. Ревность — ржавчина, разъедающая доспех будущего полководца. Не позволяй ей портить сталь.

Дейк агрессивно выдохнул и откинулся на спинку стула. Это произошло с такой силой, что стул скрипнул и двинулся назад.

Вивиан не подняла глаз. Она смотрела на свои руки и чувствовала, как внутри растекается обида.

«Почему он не может понять меня?» — думала она.

Напряжение повисло в воздухе, густое и колючее. Талия взглянула на Вивиан, чье нежное сердце сейчас страдало, и решила отвлечь ее.

— Дорогая, — её голос прозвучал мягко и был обращен к принцессе. — Ты уже задумывалась о наряде на день Солнцестояния? В этом году твой день рождения особенный.

В устах Талии эти слова звучали как заклинание. Они не просто описывали платье, а открывали целый мир мечтаний, предвкушения и красоты — мир, который был понятен и близок сердцу юной девушки.

Лицо Вивиан просветлело, словно из-за туч выглянула полная луна, и на нем расцвела улыбка. Пусть и не настоящая.

— Пока нет, Мадам, — отозвалась она, и голос ее звенел, как струна. Она с готовностью погрузилась в обсуждение тканей и фасонов, но ее сердце, опережая мысли, уже пело другую песню. Она видела себя в сияющем огнями зале лунных сфер, где воздух дрожит от волшебных мелодий, а она парит в платье, что переливается, словно соткано из самой зари — из перламутра и розового золота.

Злость быстро отступила. И в центре этого сияния был он.

Дейк.

Его рука, твердая и надежная, на ее талии. Его смущенная, добрая улыбка, от которой теплело внутри. Их первый танец под восхищенным взором всего двора.

— Я слышала, в этом году привезли потрясающие шелка из Горного города, — продолжила Талия. — Говорят, они мерцают собственным светом.

— Да, я видела образцы! — оживилась Вивиан, и ее пальцы сами собой взметнулись в изящном жесте, будто ощущая невесомую ткань.

Их диалог, словно хрупкий бокал, разбился о суровый бас короля Стерна. Он обратился к Каю с вопросом о новых рунических укреплениях на границе с Тёмными землями. Пока принц и король Лунного королевства обсуждали магические барьеры, Талия склонилась к мужу и произнесла шепотом:

— Она просто расцветает при мысли о бале, — прошептала она, и во взгляде сквозила легкая грусть. — Взгляни на нее. Словно смотрю в зеркало времен, на саму себя в ее годы.

Стерн кивнул, и его суровое, испещренное морщинами мудрости лицо смягчилось от этого воспоминания.

— Пусть порадуется, — так же тихо ответил он. В глубине его стальных глаз мелькнуло понимание, тяжелое, как свинец. — Принцесса выросла. Совсем скоро нас ждет шикарная свадьба.

Талия улыбнулась, представляя младшего сына рядом с Вивиан.

Вивиан, оторвавшись от грез о бальном наряде, посмотрела на Дейка, и теплая улыбка озарила ее лицо. Взгляд ее был мягким и ободряющим, попыткой протянуть нить через пропасть, которую он сам и вырыл.

Тот сидел, отрешенно наблюдая, как стынет содержимое тарелки.

Вивиан разочарованно опустила глаза.

Зейн резко, почти с силой, отодвинул тяжелый дубовый стул, и тот громко скрипнул по мраморному полу.

Его лицо было искажено от боли. Он с силой прижимал руки к себе.

— Прошу прощения, — его голос прозвучал напряженно и отчужденно. — Мне нужно уйти.

— Зейн, родной, с тобой всё в порядке? — тревожно воскликнула Талия, ее пальцы бессильно сомкнулись в воздухе.

Но он был уже у двери, не оборачиваясь, его плащ взметнулся за ним темным крылом. Когда массивная дверь закрылась за ним, в столовой вновь повисло молчание. Талия и Стерн встретились взглядами.

— Что это с ним?

Глава 4. Восстань, о спящая красавица

Холодные лучи здешнего солнца впивались в высокие стрельчатые окна спальни Вивиан. Они скользили по мраморному полу, цеплялись за вышитые серебряными нитями покрывала, переливались на резном деревянном туалетном столике и, наконец, упали прямо на лицо спящей принцессы.

Вивиан, поморщившись, с недовольным фырканьем зарылась лицом в прохладную шелковую наволочку, пытаясь укрыться в глубинах подушки. Утреннюю тишину разорвал отнюдь не церемонный стук. В комнату ворвался самый настоящий вихрь в лице Аннет.

— Восстань, о спящая красавица Солнечных Долин! Или я призову Ледяного Дракона, чтобы он подышал тебе в лицо! — голос Аннет звенел, безжалостно добивая последние остатки сна.

Её тёмные волосы, стянутые в казавшийся аккуратным пучок, жили собственной жизнью: непослушные пряди выбивались у висков, образуя ореол из чёрных завитков. Простое синее платье облегало стройную фигуру. А её глаза — цвета осеннего клёна — так и сверкали знакомым Вивиан озорством.

Для принцессы, выросшей в позолоченной клетке строгого домашнего обучения Солнечного королевства, Аннет была всем: сестрой, которой у неё никогда не было, лучшей подругой, доверенным лицом, а иногда и партнёром по самым отчаянным и безумным проказам. Она одной лишь своей бесшабашной искринкой заполняла ту зияющую пустоту, что оставило после себя отсутствие друзей.

— Ещё пять минут — пробормотала Вивиан, с отчаянием утопая в перине и натягивая одеяло поверх головы. — Оставь бедного дракона в покое... Ему тоже тяжело... Пусть поспит...

— Не-а, не отмажешься! — Аннет решительно пересекла комнату и одним ловким, отточенным движением стащила с Вивиан одеяло.

Холодный утренний воздух обжёг кожу, заставив принцессу судорожно вздрогнуть и наконец раскрыть глаза, затуманенные сном. Она тут же зажмурилась от яркого света.

— Сегодня не время для безделья и фантазий о принцах, малышка Вив, — Аннет лукаво прищурилась, склонила голову и произнесла с царственным достоинством, — хотя один из принцев сегодня сыграет важную роль в твоей судьбе.

Вивиан с неохотой села, потирая кулаками заспанные глаза. Её золотистые волосы сейчас были похожи на гнездо. Пряди торчали во все стороны, отчаянно запутавшись.

— Какую ещё роль? О чём ты говоришь? — спросила она. — Опять эти бесконечные уроки придворного этикета с госпожой Маргарит? Еще одну нудную лекцию старого архивариуса я не переживу.

Вивиан поморщилась, будто от вкуса лимона.

Аннет присела на край кровати. Выражение её лица стало чуть серьёзнее, хотя искорки веселья в её глазах всё ещё плясали.

— У меня для тебя две новости, — Аннет сделала паузу, её глаза блеснули озорными искорками. — Хорошая и очень хорошая. С какой начнём?

Она намеренно затянула молчание, наблюдая, как на лице Вивиан сначала проступает любопытство, а затем лёгкое нетерпение. Наслаждаться моментом — это было в её стиле.

— Ладно, не буду тебя томить, — наконец сдалась она. — Так вот. Королева Талия передала, что через пару дней состоится собрание корон, и она лично предложила тебе открыть его почётным танцем. Это, в общем-то, не обязательно, но я подумала, что тебе будет интересно.

Услышав это, Вивиан невольно улыбнулась. Танец... Как далеки были эти чопорные придворные церемонии от того, что она вкладывала в это слово! Ей вспомнилось, как в детстве она убегала в парк, где под шум ветра в кронах деревьев кружилась до головокружения, чувствуя, как музыка рождается внутри неё и становится движением. Это было чувство абсолютной свободы, полёта, которого ей так не хватало в стенах дворца.

— Твои фирменные «вихри» и прыжки всегда приводят публику в настоящий восторг, — продолжала Аннет, словно читая её мысли. — Или в тихий ужас. Что, в общем-то, тоже зрелище.

— Надеюсь, ты не обманываешь меня насчёт «почётного танца», — нахмурилась Вивиан. — Ты прекрасно знаешь, я на дух не переношу эти чопорные паваны! Это же жутко, невыносимо скучно! Все эти скользящие шаги, томные взгляды, застывшие улыбки... — Она с наигранным отчаянием надула щёки, изобразив маску придворной скуки, и окинула Аннет испепеляющим взглядом. — Поверь, мне в тысячу раз проще научиться владеть настоящим оружием, чем терпеть эту придворную пытку под видом развлечения.

Аннет звонко и заразительно рассмеялась.

— Паваны, моя милая дикарка, — ответила она, подходя ближе, — такая же часть дипломатии, как и застольные тосты. Каждое движение, каждый взгляд — это послание. Кстати, поговаривают, что принц Дейк отменно танцует старинные лунные менуэты. Говорят, это зрелище, от которого у дам замирают сердца.

— Ладно, ладно, — Вивиан сдалась, тяжело вздохнув, но в уголках ее губ играла смиренная улыбка. — А какая вторая новость? Та самая, «очень хорошая»?

Аннет улыбнулась. Но улыбка эта была коварной. Она напоминала кошку, которая не только знает, где лежит сметана, но и только что поймала целый выводок мышей и теперь готовится к главному прыжку.

— Принц Зейн начинает занятия. Сегодня.

Он поможет подготовиться к академии!

Академия.

Это было не просто учебное заведение — это был легендарный горн, где ковались будущие магистры стихий, дипломаты, способные балансировать на острейшем лезвии ножа межкоролевских интриг, и стратеги, чьи решения могли либо предотвратить бурю, либо разжечь войну между мирами. Заведение, чьи врата были открыты лишь для лучших из лучших, для избранных, чья кровь и воля были сильнее обычной. И Вивиан отчаянно мечтала туда попасть с тех самых пор, как впервые, будучи ребенком, услышала шепотом рассказанную легенду о Хранителях Врат.

— Он говорил об этом, но я не думала, что это начнется так скоро, — прошептала она, и в ее голосе звучало неподдельное, почти детское удивление, смешанное с паникой. Она представляла себе этот день где-то в туманном будущем.

— Всё очень хорошо складывается, — деловито сказала Аннет, уже вскакивая с кровати и стремительно направляясь к массивному резному гарнитуру из темного, почти черного дуба. — Зейн с его энциклопедической памятью и опытом будет идеальным наставником для подготовки к чудовищным теоретическим испытаниям академии. Особенно для тебя, — она нарочито подчеркнула последние слова, бросив на принцессу многозначительный, испытующий взгляд.

Вивиан задумалась, её взгляд ушёл вглубь себя.

— Я переживаю за Дейка, — тихо сказала она, глядя на гувернантку. — Ему будет невыносимо в четырех стенах. Помнишь, на уроках геральдики он всегда лепил из инея на стекле драконов и лошадей, вместо того чтобы заучивать родовые девизы? Усидеть на месте, впитывая сухие факты, для него — настоящая пытка. Он создан для действия, для ледяных вихрей под открытым небом, а не для пыльных фолиантов.

— Пусть лепит свои фигурки или что он там делает со своим льдом, — отмахнулась Аннет, перебирая платья в гардеробе с таким энергичным стуком деревянных вешалок, что на несколько секунд он стал барабанной дробью, сопровождавшей ее слова. — Главное, у тебя наконец-то будет толковый учитель, а не эти перепуганные гувернеры, которые трепещут от одного твоего титула и не смеют тебе слова поперек сказать. Поэтому одевайся потеплее — в Западной Башне вечно гуляют сквозняки, выдувающие все мысли из головы. Но перед этим, — она обернулась, и ее лицо вновь озарила хитрая улыбка, — снимем мерки. Госпожа Элоиза со своими девицами приехала!

— Неужели так скоро? — воскликнула принцесса, и ее лицо просияло. Прежняя тревога мгновенно развеялась перед волшебством предстоящей примерки.

Аннет кивнула и, не дав опомниться, хлопнула в ладоши. Дверь распахнулась, и в комнату вошла пожилая, но невероятно красивая госпожа Элоиза, а следом за ней, словно робкие тени, прокрались четыре ее помощницы, уставившись в паркетный пол с почтительным благоговением.

— Ваше Высочество, шить вам платье на такой особенный праздник — честь для всей нашей гильдии, — произнесла женщина.

Комната Вивиан в мгновение ока превратилась в волшебное царство тканей. Рулоны шелка, атласа, бархата всех мыслимых и немыслимых оттенков были разложены на креслах, диване, даже на полу, превращая пространство в пеструю карту неизведанных земель. Солнечно-желтый атлас, сиявший как само светило, лежал на самом видном месте, настаивая на своем праве быть избранным. Аннет уже листала каталоги с выкройками для предстоящего дня рождения принцессы.

Но взгляд Вивиан скользнул мимо этого ослепительного великолепия. Он зацепился за другой рулон, скромно стоявший в стороне, — серебристо-синий шелк, холодный и переливчатый, как лунный свет на поверхности ночного озера. По его поверхности струилась прозрачная вышивка темно-синих, почти черных звезд, образующих таинственные созвездия.

— Это, — тихо, но с непоколебимой твердостью сказала Вивиан, указывая на синий шелк.

Аннет подошла рассмотреть ткань поближе, и в ее глазах мелькнуло одобрение.

— Но, принцесса! — воскликнула госпожа Элоиза, и на ее лице застыла маска искреннего ужаса. — Позвольте! Ведь солнце — символ вашего королевства! А этот цвет он слишком холодный. Мрачный! Он для траура, а не для праздника!

Вивиан протянула руку и взяла край прохладного шелка, почувствовав, как его гладкая, струящаяся текстура ласкает кончики ее пальцев. В этой прохладе была сила и обещание.

— Я знаю, какое платье хочу, госпожа Элоиза, — ответила она, и в ее тихом голосе прозвучала недетская, стальная решимость, не терпящая возражений. — Этот шелк. И эти звезды. Мы, если Вы не забыли, находимся в Лунном Королевстве!

— А ведь праздник солнцестояния не зря проводят ночью, — тихо, с едва уловимой усмешкой заметила Аннет, наблюдая, как на лице портнихи застывает смесь изумления и профессионального отчаяния.

Пока швея и ее помощницы, словно трудолюбивые пчелы, окружили принцессу, обвивая ее тело лентами для мерок и щедро оснащая платье булавками, Вивиан чувствовала одобрение Аннет, витающее в воздухе, словно теплое дуновение. Когда наконец ее отпустили из этого «плена», гувернантка тут же приступила к своим прямым обязанностям.

Глава 5. Световые мосты

Пол в коридорах был ледяным даже сквозь тонкую подошву изящных туфель Вивиан, и холодок этот полз вверх по ногам, пробуждая к действию. Высокие своды уходили вверх, в сыроватый полумрак, где тонули причудливые резные каменные узоры. Четкий стук каблучков Аннет и более тихий шорох ее собственных — отдавались приглушенным эхом в каменном коридоре.

Вивиан шла, ощущая, как тяжелое платье мягко, по-кошачьи шуршит вокруг ее ног, а в висках отстукивает ритм кровь. Каждый шаг по холодному, отполированному веками камню неумолимо приближал ее к Западной Башне.

— Хорошего дня, — попрощалась Аннет, направляясь в коридор для прислуг. Вивиан улыбнулась в ответ.

— И тебе.

Западная Башня Лунного дворца вздымалась в небо подобно одинокому, отточенному веками клыку ледяного дракона — холодная, безмолвная и отчужденная. Высокая винтовая лестница, по которой поднималась Вивиан, казалась поистине бесконечной. Принцесса очень скоро перестала считать ступени, ощущая лишь, как наливаются усталостью мышцы ног, а в ушах стучит и гудит собственная кровь. Узкие, похожие на бойницы окна пропускали скупые, бледные солнечные лучи, создавая в переходе вечный, тревожный полумрак, где тени казались гуще и живее, чем внизу.

Кабинет Зейна, который он считал запасным, внушал желание развернуться и бежать без оглядки. Здесь царил строгий, почти пугающий порядок. Высокие стеллажи из черного, отполированного дерева, упирающиеся в самый потолок, были забиты до предела. Потертые временем фолианты в потрескавшихся кожаных переплетах с потускневшим золотым тиснением стояли вперемешку со свитками в грубых, пахнущих временем футлярах из кожи неведомых животных.

Вивиан зашла в кабинет, кинув взгляд на витрины с артефактами.

Сам принц стоял спиной к ней у огромной грифельной доски, занимавшей всю торцевую стену.

Зейн был облачен в свой привычный, безупречно сидящий на нем камзол глубокого синего, такого темного, что он казался черным, пока на него не падал свет, и тогда ткань отсвечивала синевой, как крыло ворона. На его груди серебром горела единственная застежка — изогнутый полумесяц.

Дейк уже сидел за массивным дубовым столом, развалившись на стуле. Он нервно перебирал пальцами уголок лежащего перед ним пергамента, оставляя на пожелтевшей поверхности помятые узоры. Когда Вивиан переступила порог, он вздрогнул всем телом, словно от невидимого удара. Темные, непослушные волосы упали ему на лоб, когда он опустил голову еще ниже, почти уткнувшись в стол. Его пальцы разжались и замерли. Он хотел поприветствовать ее, но все еще таил обиду на Вивиан со вчерашнего ужина.

— Приступаем, — голос Зейна раздался ровно, рассекая тишину. Он медленно обернулся, и его взгляд скользнул по Вивиан, а затем уставился на Дейка. — Академия, вопреки расхожему среди юных умов мнению, проверяет не грубую силу кулака или яркость фейерверка. Она испытывает глубину понимания. Понимания мира, в котором мы существуем. Мира, чьи законы управляют не только ветром и пламенем, но и самой тканью магии, что течет в наших жилах. Знание — это не просто сила. Это щит и меч, дар и ловушка, которую вы должны научиться обходить.

Он отступил на шаг, и его длинная тень легла на половину доски. Вивиан поймала себя на мысли, что Зейн и впрямь нашел здесь, в этой башне, свое идеальное отражение — такой же холодный, строгий и наполненный до предела скрытым знанием.

Разочаровало лишь то, что идея обучать была не его, а занятия магией он предложил лишь для того, чтобы насолить брату.

— Сегодня мы начнем с основ, с того, что кажется простым, но таит в себе бездну сложности, — его палец ткнул в одно из многочисленных изображений на доске — в прорисованный контур дерева с серебристыми, трепещущими листьями. — Флора – не просто украшение мира. Это древняя сила, способная возводить города и низвергать империи. Это живой щит, способный укрыть целую армию от гибели. И мы начнем с самых первых, с истоков – с растений Острова Жизни. Откройте свитки на странице, помеченной знаком трилистника.

И Зейн погрузился в лекцию. Его голос, монотонный и лишенный каких бы то ни было эмоциональных переливов, казалось, был создан самой природой для того, чтобы усыпить бодрствующее сознание. Но Вивиан, вопреки всем ожиданиям, слушала завороженно. Он говорил так, словно сам бродил по этим зачарованным рощам, касался рукой чудес, о которых повествовал, и вдыхал их пыльцу. Ведь всю ее жизнь принц Зейн рассказывал ей обо всем, что бы она ни спросила, и сейчас сквозь ледяную корку его бесстрастия проступали те самые, знакомые с детства, бездны знаний.

Он описывал Лунные Жемчужины – хрупкие лианы, чьи соцветия мерцали в ночи холодным, призрачным сиянием. Их нектар мог успокоить даже самую бурю тревог и укротить вихрь мыслей. Этот дар был бесценен для магов Лунного королевства. Их искусство основывалось на тончайших ментальных практиках. Но передозировка превращала целебный дар в смертельную ловушку, обращая целительный сон в вечность.

— Всего три капли сверх меры, — произнес он, — и душа, оторвавшись от телесной оболочки, уходит блуждать по бесконечным лабиринтам снов, не находя обратной дороги к реальности.

Он мимоходом упомянул случай с одним неосторожным учеником из королевства Дождей и Бурь, чье тело десятилетия хранили в прохладной опочивальне, тщетно надеясь на возвращение заблудшего разума.

Зейн сделал паузу, его взгляд скользнул по пыльным корешкам фолиантов, будто он вновь перелистывал страницы той давней трагедии.

— В этой витрине, — он указал на один из застекленных шкафов, — хранится схожий по свойствам образец — Серебряный Папоротник. Обладает сопоставимым седативным эффектом, однако его сила менее разрушительна для ментальных нитей. И, в отличие от Жемчужин, он является превосходным природным проводником и хранителем лунного света.

— А чистый кварц не подойдет в роли проводника? — пробормотал Дейк, вертя в пальцах высохшее, пожелтевшее перо.

— Для усиления и стабилизации сложных иллюзий папоротник структурно предпочтительнее, — парировал Зейн, даже не удостоив брата поворотом головы. — Ты вспомнил о кварце лишь в силу его доступности — он валяется под ногами в каждом втором королевстве. Папоротник же требует специфических условий для роста. И знаний для применения. В этом и заключается его истинная ценность.

— А может ли лунный свет, накопленный папоротником, держаться так же долго, как и солнечный? — спросила Вивиан. В ее сознании, вспыхивая, как первая искра, начала формироваться идея.

Зейн впервые за весь урок повернулся к своим ученикам.

— Да, — отрезал он. — И на достаточно долгий срок. Взрослые, зрелые побеги способны светиться в полной темноте на протяжении лунного цикла, сохраняя в своих волокнах частицу ночи.

— Тогда… Тогда их можно использовать как живую основу для световых мостов? — предположила Вивиан, не в силах сдержать внезапный восторг, поднявшийся из глубины души. Оба принца молча смотрели на нее: Зейн — с отстраненностью, Дейк — с плохо скрываемым непониманием. Вивиан почувствовала себя неуютно и смутилась. Она перевела взгляд на Дейка, ища в его глазах хоть каплю поддержки. — Ну, представьте… Ведь лед, даже самый прочный, рано или поздно тает под солнцем наших равнин или под сокрушительным жаром боевых заклятий из Гроз. А свет… Чистый свет не подвластен жару. Как вы думаете? — последнюю фразу она уже почти прошептала, обращаясь скорее к грубым доскам стола, чем к ним.

В кабинете воцарилась тишина. Зейн размышлял, нахмурив брови. Его синие глаза уставились на Вивиан. В их глубине мелькнула тень одобрения. Было сложно сказать наверняка. Но уголки его строгих, всегда сжатых губ дрогнули в едва уловимом, мгновенно скрывшемся подобии улыбки.

– Теоретически... – начал он медленно, – ...это возможно. Но не как простой проводник. Для стабильного моста необходим резонатор, синхронизирующий потоки. И контроль над световой стихией на уровне, значительно превышающем базовое манипулирование. Однако... – он снова перевел взгляд на высушенный папоротник, а затем на Вивиан, – ...сама гипотеза демонстрирует нестандартный подход. Интересно, принцесса.

Это «интересно» прозвучало для Вивиан громче и ценнее любой восторженной похвалы. Она радостно улыбнулась.

Дейк наблюдал за этим диалогом со всё более мрачным видом. Его первоначальная скука сменилась недоумением, потом легкой, едкой досадой. Он терпеть не мог эту бездушную зубрежку и бесконечные теории. Почему Вивиан, всегда такая живая и непоседливая, так легко находит общий язык с его всегда молчаливым, неприступным братом? Почему она вообще находит общий язык со всеми, кроме него? И почему он, Дейк, с его реальной, зрелищной, осязаемой магией льда, чувствует себя здесь лишним? Вчера он обидел ее своей грубой ревностью, но даже не думал в этом признаваться. Сама мысль о том, что он мог ранить ее чувства, была для него неприемлема.

В детстве они были неразлучны.

Его пальцы невольно сжались в кулаки. На ладони, прямо из завихрения инея, он создал миниатюрную ледяную бабочку, заставил ее порхать над столом, описывая изящные восьмерки. Но ни Вивиан, ни Зейн не обратили на это ни малейшего внимания. Они с жаром обсуждали симбиоз Огненного Кактуса и карликовых саламандр, о том, как безопасно применять огненную эссенцию без риска мгновенного взрыва.

Ревность кольнула Дейка прямо в сердце. Он чувствовал себя глупо. Недостаточно умным. Недостаточно значительным.

Когда Зейн начал объяснять сложные принципы взаимодействия стихий, Дейк не выдержал. Он встал так резко, что тяжелый дубовый стул с оглушительным скрежетом отъехал назад и с грохотом упал на пол.

– Мне нужно проверить новый трюк с ледяным эхо, – пробормотал он, упорно глядя в окно. – Практика... Она всегда была важнее всей этой... пыльной теории. – Не дожидаясь ответа или разрешения, он стремительно вышел, с силой хлопнув тяжелой дубовой дверью.

Глава 6. Вив

Зейн замолчал на полуслове. Его взгляд на мгновение задержался на захлопнувшейся двери. В глазах мелькнуло что-то похожее на усталое, давящее раздражение, но оно было мгновенно сметено привычной, абсолютной сдержанностью. Он медленно перевел взгляд на Вивиан.

— Продолжим? – спросил он.

— Думаю, на сегодня достаточно, — разочарованно ответила принцесса. Забыв о вчерашней ссоре с Дейком, Вивиан вновь почувствовала обиду. Ей бы хотелось поговорить с ним. — Спасибо за занятие, Зейн.

Она улыбнулась ему, и в этот момент почувствовала странное облегчение от того, что осталась в комнате наедине с ним, без лишних взглядов и напряженности.

— Интересно все же, как выглядит Сапфировая Лиана в полном цвету, — Вивиан мечтательно вздохнула, проводя пальцами по собственному, небрежному рисунку в тетради.

— Я наблюдал за ней в прошлое зимнее равноденствие, — ответил Зейн. — Госпожа Миара в свое время рассказала мне о цикличности ее цветения.

Вивиан невольно улыбнулась, услышав это имя. Долгое время Лунный дворец обходился без официального садовника. Зейн сам ухаживал за оранжереей и садом, а летними днями Вивиан, будучи ребенком, помогала ему, с восторгом познавая тайны каждого растения. Со временем у каждого появились иные обязанности, и во дворце наконец появился Бором, нынешний садовник. Он напоминал добродушного гнома — невысокий, коренастый, с седой бородой до пояса и забавными нелепыми шляпами. Именно Бором познакомил Вивиан и Зейна со своей женой — Миарой, державшей уютную цветочную лавку на одной из улочек города. И когда юные наследники сбегали из дворца, они неизменно заходили к ней, погружаясь в ароматное царство. Добрая женщина, относившаяся к ним как к своим племянникам, рассказывала, как ухаживать за тем или иным капризным цветком.

— Как она поживает? — поинтересовалась Вивиан, в голосе ее прозвучала нежность. — Мы могли бы навестить ее.

— У нее все хорошо, — сухо ответил Зейн, даже не взглянув на Вивиан. Вопрос о встрече повис в воздухе, намеренно проигнорированный.

Принцесса расстроено вздохнула, аккуратно собирая свои записи в ровную стопку. Она все острее чувствовала, что мрачные предсказания отца начинают сбываться. Или же он своими действиями ненамеренно стремился разрушить ее старую дружбу с принцами. За последнее время Дейк все чаще раздражен, а не весел, а Зейн стал скрытным и отстраненным. Вивиан с ужасом осознавала, что может снова оказаться в одиночестве, даже здесь, в Лунном Королевстве, куда всегда сбегала в поисках утешения.

Собрав вещи, Вивиан стремительно направилась к двери, но уже на выходе, схватившись за холодную ручку, обернулась и бросила через плечо:

— Хорошего дня.

Зейн все же оторвался от развернутых на столе древних рукописей. Чернильные буквы поплыли перед глазами — мысли не шли. Больше всего не хотелось оставлять Вивиан расстроенной. Это уже сделал его младший братец. Обычная, ледяная рассудочность дала трещину, и сквозь нее хлынула почти паническая решимость.

Он догнал ее в коридоре.

— Вив, — его голос стал тише и спокойнее, чем планировалось.

Вивиан обернулась так резко, что светлые пряди волос хлестнули ее по щекам.

Вив.

Это детское прозвище ударило в самое нутро, отозвавшись ноющей болью былой близости. Он не называл ее так с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. Что случилось сейчас? Что сломало его безупречный контроль?

Она подняла на него взгляд — зеленые глаза, обычно ясные, сейчас были полны растерянности. Она впилась глазами в его лицо, пытаясь разглядеть хоть что-то за привычной маской.

— Что-то еще? — спросила она, вглядываясь в Зейна.

В глубоком сумраке коридора, куда почти не достигал утренний свет из-за узких окон, его лицо было загадкой. Глаза тонули в темных впадинах, волосы слились в сплошное черное пятно, и лишь несколько прядей на затылке отсвечивали серебром, подхваченные одиноким лучом из приоткрытой двери кабинета.

— Твое домашнее задание, — уголки его губ поднялись вверх. — В заброшенной части дворца есть один зал. Очень большой. Полагаю, за долгие годы безмолвия он изрядно запылился. Но ты должна пойти именно туда.

— И что я должна там увидеть? — не поняла Вивиан.

— Это ты мне и расскажи, моя принцесса, — улыбка Зейна стала шире, мелькнули клыки. Он склонился в безупречном, учтивом поклоне.

— Мне нужно передать Дейку твое задание?

— Это задание только для тебя, — покачал головой Зейн.

Вивиан молча стояла еще несколько секунд и, наконец, кивнула.

— Тогда я пошла? — спросила она, чувствуя неловкость.

Зейн кивнул.

— Хорошего дня, Вивиан.

Она резко развернулась и зашагала прочь, не в силах оставаться здесь. Дыхание вырывалось короткими облачками пара. Она не понимала, что именно ее смутило, почему вдруг перехватило голос. Но в этот раз Зейн смотрел слишком пристально. Даже для себя.

Глава 7. На разных сторонах лезвия

Длинные, извивающиеся лестницы в старой части дворца казались теперь воплощением бесконечности, а коридоры расходились в разные стороны. Будучи ребенком, Вивиан с Каем, Дейком и Зейном играли здесь в прятки и в охотников за привидениями, замирая от восторженного страха в полумраке. Но тогда они не находили ничего, кроме покрытых паутинами рояля, зияющих пустотой шкафов и огромных окон, в которые заглядывало равнодушное небо.

Большой зал, о котором говорил Зейн, находился в самом сердце этого заброшенного крыла. К счастью для Вивиан, дорога не заняла целые часы. Но сама территория внушала странное чувство. Казалось, сами стены дышали, впитывая звуки, а из-за темных арок за тобой пристально наблюдают.

Еще до рождения Вивиан король Стерн, практичный и не сентиментальный, велел замуровать наземные переходы, чтобы раз и навсегда отсечь эту часть дворца, как отмершую конечность. Остались лишь подземный лабиринт и вход со стороны внутреннего двора. Вивиан выбрала тот путь, что, по ее мнению, был короче, – подвал. И почти мгновенно пожалела. Ледяной, влажный холод подвала обжег ее кожу, впиваясь через тонкую шерсть платья прямо в кости. Воздух пахнул плесенью и влажной землей.

— Чертов Зейн, — выругалась Вивиан сквозь стучащие зубы. И ее слова, превратившись в пар, рассеялись в мраке. — Святая Вестарион, сделай так, чтобы у меня получилось.

Принцесса собрала волю в кулак, пытаясь вызвать хотя бы крошечный огненный шар — не для света, а для тепла. Ладони дрожали от холода и нервного напряжения. Она почувствовала, как магия ускользает, не желая собираться воедино. Она сжала веки, сосредоточилась на воспоминании о жарком летнем солнце, о тепле камина... Спустя несколько напряженных выдохов, хрупкий, колеблющийся шарик света все же родился в ее ладонях. Он был мал и слаб, но его тепло, обдавшее лицо, показалось самым желанным чувством на свете.

Она улыбнулась сама себе. Прилив силы и уверенности, струящийся по жилам, согревал изнутри.

Нужная дверь возникла перед ней внезапно, вынырнув из мрака. Огромная, украшенная когда-то изящной, а ныне изъеденной ржавой фурнитурой. Она казалась не просто закрытой, а будто вросшей в стену. Вивиан изо всех сил дернула массивную железную ручку. Раздался сухой треск — и ручка, поддавшись ржавчине больше, чем дверь, осталась у нее в руке, оставив на ладони следы.

— Зейн, куда ты меня привел? — возмущенно сказала Вивиан, с силой швырнув бесполезный обломок в темноту. Ее голос сорвался на визгливую ноту отчаяния и ярости.

Она налегла на дверь всем телом, упершись ногами в скользкие камни пола. Мышцы спины и ног напряглись до дрожи, в висках застучало. Дерево с противным, скрипучим стоном долго не поддавалось, но вдруг — резко, неожиданно — поддалось. Раздался громкий треск крошащейся рамы. Не успев сообразить, что происходит, не успев даже поднять взгляд, Вивиан полетела вперед, потеряв равновесие, и вместе с облаком щепок, пыли и ржавчины рухнула на твердый паркет.

Она инстинктивно зажмурилась. Крик вырвался из ее груди, когда она почувствовала острую, обжигающую боль в вывернутой руке и ударившемся колене. Ее вопль эхом прокатился под высокими сводами. Пыль густым, удушающим облаком поднялась вокруг, заставляя ее закашляться, слезы выступили на глазах.

Стиснув зубы, она поднялась, отряхивая помятое, испачканное платье. И замерла, забыв о боли. Ее глазам открылось не заброшенное помещение, а затерянный храм. Огромные витражные окна, на которых были изображены сцены из мифов Лунного королевства — охота серебряных оленей, танцующие дриады, — оказались целыми. Сквозь них лился волшебный, преломленный свет, окрашивая паркет в живые узоры из алых, сапфировых и сиреневых бликов. Они дрожали и переливались, наполняя пространство таинственным, почти осязаемым сиянием.

Вивиан не была здесь несколько лет и успела забыть эту почтительную, торжественную красоту. Она медленно поворачивалась на месте, ее губы приоткрылись в безмолвном восторге. Пол под ногами был похож на поверхность гигантского, переливающегося самоцвета.

На бархатных шторах, на мраморных подоконниках лежали толстые, бархатистые пласты пыли, но Вивиан заметила нечто иное. Вместе с серой пылью в лучах света медленно кружились, мерцая, тысячи золотистых, серебристых частичек. Они висели в воздухе, как застывшая звездная пыль.

Она присела на корточки, любопытство пересилило осторожность. Проведя пальцем по поверхности пола, она растерла пыль между подушечек пальцев и увидела, как на ее коже вспыхнуло и погасло слабое, но отчетливое сияние. Это была магия.

Она здесь не течет, не обновляется. Король Стерн хотел уничтожить этот зал, но королева Талия отстояла его. Как память. И магия, лишенная цели и циркуляции, начала умирать, распадаться, оседая на всем вокруг сияющей пыльцой. Она не мертва. Она спит.

— Невероятно, — шепот Вивиан был полон благоговения.

Она замерла, и в этой новой тишине. Ей показалось, что она слышит. Едва уловимый, похожий на отдаленный перезвон хрустальных колокольчиков, звук магии. Тихий, переливчатый, рождающий свою собственную, неземную музыку. В этот миг все ее мысли разом отпустили ее, растворились в этом сиянии. Сейчас не было никого. Только она, тишина и застывший свет.

Ей захотелось танцевать. Мысль показалась забавной, но ноги уже сами просились в движение, а губы сами собой начали напевать бессловесную, рождающуюся здесь же мелодию.

Ее туфли на тонкой подошве были далеки от балетных пуантов, но это не имело значения. Вивиан, не раздумывая, ловко подобрала и подвязала длинную юбку, превратив ее в подобие короткой пачки.

И этот миг превратился в чистое, ничем не омраченное волшебство. Стоило ей сделать первое па, как сияющие частички магии вокруг встрепенулись. Они поднялись в воздух, словно рой светлячков, и закружились вокруг нее, подхваченные ритмом ее движений, в медленном хороводе. Она так любила балет. Именно здесь, в танце, ее разум обретал долгожданную ясность и свободу, тело становилось инструментом выражения.

Взмахнув руками, Вивиан грациозно выгнула спину и, описав круг головой, совершила легкий, почти парящий прыжок, легко перескакивая на своих вытянутых ногах через цветные пятна света на полу.

После нескольких стремительных, все более смелых па она чувствовала, как мышцы начинают ныть приятной, знакомой усталостью. Дыхание сбивается, сердце стучит быстрее. Но она не хотела, не могла остановиться. Щеки горели румянцем, тело просило пощады, но Вивиан продолжала танцевать, ее пальцы вычерчивали в воздухе невидимые, заклинательные узоры, а пыль магии вздымалась вокруг нее золотым вихрем.

Это длилось еще несколько мгновений.

Наконец, совершенно выдохшись, она остановилась, упершись руками в колени, и жадно глотала воздух, сладкий и пыльный. Волосы прилипли к вспотевшим вискам, а некогда идеальные косички растрепались, выбиваясь из прически. Невероятная, приятная усталость во всем теле смешивалась с чувством полного, абсолютного, детского счастья. От этого осознания Вивиан рассмеялась.

С облегчением она развязала юбку, и та опала, снова став частью придворного платья.

Выйдя из зала, принцесса, вероятно, выглядела ужасно. Платье было помято, испачкано, прическа испорчена. Ее лицо, волосы и одежда были покрыты причудливой смесью серой пыли и сияющей пыльцы. «Как мне пройти через весь дворец, не попавшись на глаза ни одной служанке, ни одному стражнику? Сплетни поползут мгновенно».

Вивиан почти бежала обратно по подвалу, впереди нее плясал ее крошечный огненный шарик, который тух с каждым шагом. Ледяной воздух обжигал горячие легкие, но все тело пылало изнутри жаром от танца. Поднимаясь по лестнице, Вивиан остановилась, прислонившись к холодной стене, чтобы перевести дух. Убедившись, что в длинном коридоре никого нет, она рванула к своей комнате, к спасительному убежищу.

Мышцы горели, ныли, но больше всего Вивиан боялась встретить кого-нибудь. Ей не было дела, что скажет прислуга, но, если слухи дойдут до отца, стоило вести себя осторожнее.

Вот и Восточная башня, ее территория. Здесь было мало окон, мало чужих глаз. Принцесса почувствовала прилив облегчения. Улыбнувшись предвкушению покоя, она ускорила шаг, но в следующее мгновение врезалась во что-то твердое. Зейн.

— Ты нашла танцующую пыль, — его голос прозвучал прямо над ее головой. И в нем слышалась та самая, знакомая усмешка, смешанная с нескрываемым удовлетворением. Он схватил ее за руки, прежде чем она успела упасть.

— Танцующую пыль? — выдохнула она, ее грудная клетка болезненно вздымалась, пытаясь загнать обратно вырвавшийся на свободу ритм. Ей казалось, он слышит, как громко стучит ее сердце.

Даже в скупом свете, пробивающимся из конца коридора, он видел всё: ее раскрасневшиеся, влажные от пота щеки, растрепанные волосы, с которых сыпались сияющие частички, и широко раскрытые глаза, в которых все еще плясали отблески недавнего волшебства.

— Теперь она и на мне, — заметил он. Зейн принялся оглядывать и отряхивать свой темный плащ, с которого осыпались те самые золотистые крупинки.

Она сделала это. Она заставила магию ожить. Как он и надеялся.

Вивиан выровняла дыхание, отступив на шаг и ощущая, как по ее спине пробегают мурашки от смеси смущения и облегчения. Внезапная дистанция между ними снова стала физически ощутимой.

— Спасибо, — тихо сказала она, и ее улыбка на этот раз была немного растерянной, но по-настоящему искренней. — Это помогло. Действительно помогло. Мысли... они улеглись.

— В том зале когда-то бал был не реже, чем совет в тронном зале, — пояснил Зейн, его взгляд смягчился. — Камни, паркет, сами стены — они помнят ритм народных плясок. Зал впитал магию танца, саму его душу. И теперь он отдает ее тем, кто готов ее принять, кто говорит с ним на одном языке.

Вивиан молчала, впитывая его слова. Она смотрела на него с признательностью, в которой сквозила легкая зависть.

Он всегда знает. Всегда видит насквозь. Он не просто дал задание — он дал принцессе лекарство, которое она сама для себя не смогла бы найти.

Когда учащенное сердцебиение наконец успокоилось, ее взгляд уловил нечто новое. Зейн стоял прямо, как всегда, но его плечи были непривычно сгорблены, будто на них лежала невидимая тяжесть. Тени под его глазами казались глубже и темнее, чем позволял полумрак коридора. Он выглядел изможденным, выжатым, но его воля по-прежнему удерживала его собранным и закрытым.

— Что ты скрываешь, Зейн? — настойчиво спросила Вивиан. — Ты убежал с ужина, едва откусив пару кусков. Я видела, как ты сжимаешь кулаки под столом. Тебе больно? Что происходит?

Зейн замер. Его взгляд на мгновение стал остекленевшим, затем принц посмотрел по сторонам, слушая полумрак коридора. Он тяжело выдохнул, и этот выдох был полон такой усталости, что Вивиан стало почти физически больно. Возможно, он и не был против открыться подруге — он знал, что она не предаст, не станет сплетничать. Но он так устал от самого груза, от необходимости постоянно его нести. Вивиан почувствовала, как уши наливаются жаром, а в горле застревает ком от смеси любопытства, беспокойства и жалости.

— Я ничего не скрываю, — его усмешка на этот раз прозвучала горько. — Просто мы с тобой, Вивиан, как будто на разных сторонах одного и того же лезвия. Ты жаждешь того, чего у тебя нет, а я борюсь с тем, что не могу контролировать, но что контролирует меня. С наследием, которое душит. С долгом, который отнимает все, даже право на усталость.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные. Вивиан задумалась, ее ум уже спешил строить догадки. Какое наследие? Долг перед кем? Она уже открыла рот, чтобы задать следующий вопрос, чтобы копнуть глубже, но Зейн мягко, но неумолимо ее опередил. Он снова воздвиг между ними стену.

— Доброй ночи, моя принцесса, — он склонился в поклоне, который был одновременно прощанием и щитом. Его голос вновь обрел привычную, отстраненную гладкость. — Надеюсь, сегодня ваш сон будет безмятежным и лишенным тревожных грез.

И прежде чем Вивиан успела что-либо возразить, Зейн выпрямился, развернулся и зашагал прочь. Его темный плащ растворился в тени поворота, словно его и не было. Вивиан осталась стоять одна в тихом коридоре, вся в сияющей пыли.

Глава 8. Клятва

Кабинет короля Стерна был залит утренним солнцем, льющимся сквозь высокие витражные окна. Но воздух был густым от страха. Советник Элдред, обычно безупречный, стоял перед массивным дубовым столом. Его лицо было серым от усталости, ведь он не смыкал глаз всю ночь. Тени под глубоко посаженными глазами казались фиолетовыми синяками.

— Ваше Величество, это вновь повторилось, — голос Элдреда прерывался, звучал хрипло. — Из западной башни, из восточной. Глухой. Звериный. Силы Зейна растут, как ядовитый сорняк на могильнике. Контроль ослабевает с каждым восходом солнца.

— Кто-то видел это? — король сжал губы.

— Вчера… Его кабинет возле библиотеки разгромлен. Не гневом, мой король, а выбросом. Камни треснули, словно от удара великана. Что, если он не сможет это контролировать и разгромит что-нибудь при дворе? На пиру? Или… — советник понизил голос до шепота, полного леденящего ужаса, — что, если Темный Король узнает? Слухи быстро разносятся.

Король Стерн отвернулся от советника. Его взгляд устремился в окно, к зубчатым силуэтам замковых башен. В королевской осанке читалась тяжесть тысячелетий.

— Я не могу, Элдред, — произнес он тихо, но с железной твердостью. — Не могу поступить с ним так, как ты предлагаешь. Он – мой сын. Мой первый сын. Мой наследник.

Король повернулся, в его глазах цвета старого золота горела невыносимая боль и непоколебимая решимость.

— Мы с Талией дали клятву. Укрыть и защитить его. От мира. От самого себя. Мир всегда висит на паутинке, мой друг. Всегда. Один неверный шаг – и война, которую мы отсрочили на поколения, поглотит всё. Никто не узнает правду! — он ударил по столу, заставив подпрыгнуть золотую печать. — Усильте ночную охрану. Вдвое. Втрое. Тихую. Ищите способы. Любые. Травы, руны, артефакты. Пусть не уберет недуг навсегда, но хотя бы облегчит боль. Чтобы мой сын не пострадал.

— А как же предстоящий поход в лесные долины возле Горного города? — с беспокойством спросил Элдред. — Господин Зейн возглавляет отряд.

— С этим не будет проблем, — серьезно ответил король. — Отправим Кая. Он всё равно собирался отправиться туда вместе с Зейном.

— С господином Эмрисом не будет проблем? — недоверчиво сощурился советник.

— Я разберусь.

Мужчины замолкли, каждый погружаясь в свои мысли. Элдред сильно переживал, но, глядя на своего короля, видел надежду. Для него принцы Лунного Королевства, также как и для отца, были важнее всего. Он служил королю ещё с юношества, полностью отдавая себя делу собственной жизни. Он помнил принцев ещё с рождения.

Стерн чувствовал, как с каждым вздохом тяжесть в его груди всё больше и больше давила на него.

— Ступай, Элдред, — проворчал король. — Хочу побыть один.

— Да, Сэр, — советник понимающе кивнул и удалился из кабинета.

Глава 9. Тень

Аннет весёлой походкой шла к принцессе, заглядывая в каждое окно. Она любила свою родину, где жарило солнце. Её младшие брат и сестра, двойняшки, жили у троюродной тётки, у которой не было на них времени. Каждое лето она ездила к ним в деревню, недалеко от Леса Богов. Её родители были убиты в Горном городе. По каким причинам Аннет не знала, но и не испытывала желания – боялась узнать, что их просто убили в подворотне ради забавы.

Девушка совсем не грустила по этому поводу, возможно, в глубине сердца она была рада, что так сложилась их судьба. Они были очень жестокими людьми. Аннет радовало, что братишка с сестрёнкой не узнали их с такой стороны, и все удары отца Аннет брала на себя.

Главным было лишь то, что она почти накопила на простое жилище.

Аннет с улыбкой шла, приближаясь к комнате принцессы. В её руках трепетало письмо, которое предназначалось для Вивиан. От кого оно — не написано.

Постучавшись, Аннет вошла в комнату.

Вивиан, пишущая что-то в дневнике, обернулась, а когда увидела Аннет — улыбнулась.

— Мне нужно столько тебе рассказать, — воодушевлённо сказала Вивиан, оставляя свой дневник на столе.

— Я думаю, у меня есть кое-что поинтереснее, — хмыкнула Аннет, хитро улыбаясь.

Девушка подняла руку с конвертом.

— От кого это? — с недоумением спросила Вивиан, выхватывая конверт.

— Не подписано.

Вивиан нахмурилась, но разорвала бумагу. На пол вывалилась шёлковая повязка для глаз. Принцесса прочитала письмо:

«Через час. В саду»

— Это Зейн? — поинтересовалась Аннет, наклонив голову.

— Не похоже, — поджав губы, сказала Вивиан. — Может, это Дейк?

— Что значит «не похоже»? — возмутилась гувернантка. — Когда это Дейк отправлял тебе письма, находясь с тобой в одном дворце?

Вивиан повернулась к Аннет:

— Никогда.

Оставлять записки и письма было в характере Зейна, он всегда думал на несколько ходов вперёд.

— Кто-то назначил встречу мне в саду через час, — Вивиан показала записку.

— Это что? — Аннет подняла повязку. — Кажется, это часть встречи.

Вивиан немного испуганно посмотрела на подругу. Парни любили подшучивать над ней, но это было в детстве. Подобные вещи сейчас будут неуместными.

— Пойдешь? — спросила Аннет.

— Надо ли? — с сомнением спросила Вивиан. — Я даже не знаю, кто это. Ещё и глаза завязать. Это всё выглядит странно.

— Да, наверное, ты права, — театрально расстроилась Аннет. — Давай умрём от неизвестности, кто же это.

Вивиан разразилась смехом.

Девушки сели на диван.

— Я вчера танцевала в заброшенной части дворца. В старом главном зале, — тихо, почти шёпотом, сказала Вивиан. — Зейн отправил меня туда после того, как Дейк испортил нам занятие.

Уловив лёгкое раздражение, Аннет спросила:

— То есть как испортил?

— Ему было скучно с самого начала, — со вздохом начала Вивиан, — даже ледяных бабочек пускал, чтобы привлечь внимание. А позже просто встал, опрокинул стул и ушёл.

— Вот дела, — Аннет покачала головой. — Как же ты оказалась в заброшенном зале?

— Зейн увидел, что я расстроилась. Он сказал, что я найду там то, что мне нужно.

Аннет расплылась в улыбке, откидываясь на спинку дивана.

— Что же ты там нашла, маленькая испытательница?

— Себя, — потупив взгляд, ответила Вивиан, вспоминая, как частички магии вновь оживали от ее танца.

— Знаешь, что это значит? — спросила Аннет.

Вивиан покачала головой, разминая повязку в руках. Белая ткань мягко касалась пальцев.

— Это значит, что он видит тебя. Настоящую. Не просто принцессу, не красивую картинку для своего брата, а ту, что прячется внутри. Он знает, что тебе нужно, еще до того, как ты сама это понимаешь. Дейк... Дейк горит ярко, как метеор, и так же слепит. А Зейн... Он как тихий свет, который помогает тебе разглядеть твой собственный путь.

— Ты несешь бред, — Вивиан с возмущением поднялась с дивана. — Я сейчас же пойду и убежусь в этом. Дейк хочет извиниться. Я так думаю.

— Твой ненаглядный Дейк дальше собственного носа не видит, — усмехнулась Аннет. — Он даже не понял, что обидел тебя.

Вивиан, поджав губы, отвернулась и вышла из комнаты, сжимая в кулаке повязку для глаз.

Принцесса сама не понимала, откуда взялась эта неожиданная злость, но она пока не была готова к тому, что слова Аннет — правда. В глубине души она принимала Дейка таким, какой он есть, но где-то в самом потаенном уголке сердца она понимала, что он не такой внимательный и сознательный, как Кай или Зейн.

Она шла по пустынным коридорам, и ее шаги отдавались эхом под высокими сводами. «Кто?» — стучало в висках. «Дейк? Решил наконец устроить романтическую тайную встречу? Или это чья-то глупая шутка? Может, один из придворных молодых господинов?». Повязка в ее руке казалась обжигающе белой. Мысли путались, но где-то таясь, как холодный червь, шевелилась догадка, связанная с вчерашним днем и понимающим взглядом старшего принца. Она гнала ее прочь. Это было невозможно. Зейн был таким взрослым.

Погода сегодня была хмурой. Тучи скрыли солнце еще ранним утром. Ветер обжигал кожу. Вивиан в своем легком платье начала дрожать еще по пути в сад.

Открывая кованую калитку, Вивиан улыбнулась, глядя на цветы. Она так любила проводить здесь время, копаться в земле и саженцах.

Гром прогремел так громко, что принцесса вздрогнула, обхватив себя руками. Она уже пожалела, что пришла. Прошла вглубь сада, под широкое дерево и села на скамью.

Повязка в руках казалась обжигающе живой. Шелк мягко обвивал ее пальцы, шепча о запретной тайне. Страх сжимал горло холодным комом, но под ним пульсировал иной, темный и сладкий магнит — любопытство, перерастающее в жажду. Усмехнувшись собственным опасениям и озираясь по сторонам, Вивиан поддалась этому импульсу. Мир погрузился во мрак.

Теперь она существовала в мире звуков и прикосновений. Шелест листьев над головой превратился в настойчивый шепот, грохот грома отдавался в самой груди, а первые тяжелые капли дождя, пробивающиеся сквозь листву, стекали по ее коже ледяными слезами. Она не видела пристального взгляда, тяжелого и горячего, что буквально ощупывал ее изгибы из тени.

Дрожа от холода, она попыталась сосредоточиться, вызвать в ладонях хоть искру тепла, но магия подводила, отвечая лишь робким, едва слышным трепетом в кончиках пальцев. Отчаяние начало подступать, но его остановила тишина. Не та, что была до этого, а гнетущая, наполненная присутствием. Звук шагов тонул в шуме дождя, но сгустившуюся тьму перед ней она ощутила кожей.

— Кем бы Вы ни были, это не смешно, — ее голос прозвучал неестественно громко, выдав внутреннюю панику.

В ответ из мрака донесся тихий, низкий смешок. Она, принцесса, добровольно ослепленная сидит в саду, читает лекцию о приличиях.

— Дейк, если это ты, — Вивиан шумно выдохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля, — ты мог бы поговорить со мной и в другом месте. Здесь не место для разговоров.

Ее плечи бессильно опустились. Мольба повисла в воздухе, не встретив ответа.

И тогда Тень двинулась. Быстро и бесшумно. Она не услышала, а почувствовала его приближение, когда он присел перед ней, и его сильные, уверенные руки обхватили ее ноги чуть выше щиколоток, окольцевав их. Плотная ткань его перчаток была единственным барьером между ее кожей и его жаром.

Вивиан испуганно дернулась, инстинктивно пытаясь встать, но его хватка была крепкой.

— Почему я не чувствую твой запах? — выдохнула она, и ком страха в горле стал почти осязаем. В мире, где каждое прикосновение было хуже любого признания, будил панику. Ее ум лихорадочно работал. Дейк пах по-другому. Он специально это сделал?

Мысль была столь ужасна, что она отшвырнула ее прочь. Это нарушало все, каждый закон, каждое правило, саму суть их мира.

— Я хочу уйти, — ее голос дрожал, выдавая слабость, которую она так хотела скрыть. Она снова попыталась подняться, надавливая на его руки.

В ответ Тень поднялся сам, выпрямившись во весь рост с такой стремительностью, что она отшатнулась, потеряв равновесие. Он был так близко, что тепло его тела обожгло ее сквозь тонкую ткань платья.

— Дейк, мне страшно, — снова прошептала она, цепляясь за это имя как за спасательный круг. Ее тело, предательски чуткое, хотело верить, что это Дейк. Запах был чужим, скрытым завесой магии, и она боялась сделать глубокий вдох, чтобы не узнать ту правду, к которой не была готова.

Вивиан вся дрожала от пронизывающего холода, и когда Тень внезапно притянул ее к себе, прижав к груди, волна тепла, исходящая от него, была подобна удару. Она мысленно ругала себя за то, как ее тело тут же отозвалось, как мышцы начали расслабляться, впитывая этот жар. Но внутри все еще оставался зажатый, испуганный комок.

Его руки поползли вверх по ее спине, медленно, властно, вырисовывая карту ее тела сквозь мокрый шелк. Каждое движение было намеренным, полным обладания. Он выдохнул, и горячий воздух обжег ее шею, заставив мурашки побежать по коже. Ледяные капли дождя не остужали.

— Прекрати, — это прозвучало слабо, почти мольбой. Она сделала резкое движение, пытаясь вырваться и сорвать ненавистную повязку, но он был быстрее. Его пальцы впились в ее лицо, фиксируя его, а затем его губы грубо, требовательно захватили ее.

Вивиан ахнула от неожиданности, и ее приоткрытый рот стал приглашением. Его губы не были нежными; они были голодными, влажными, они не целовали, а покоряли, оставляя на ее лице следы, которые тут же смывались дождем и ее собственными слезами. Стыд и возбуждение смешались в один коктейль, от которого кружилась голова.

И тогда внизу живота вспыхнул тот самый предательский огонь, жаркий и плотный. Ее тело начало отвечать, против ее воли, против ее разума. Горячие ладони, сжимавшие ее лицо, казались теперь не ловушкой, а опорой. Она таяла, ее сопротивление превращалось в дрожь. Его руки скользили по ее плечам, вдоль рук, и каждый новый поцелуй в щеку, в шею, в ключицу лишь подливал масла в огонь.

Твердое мужское тело, к которому она невольно прижималась, было напряжено, как стрела. Под ее неуверенными, почти судорожными прикосновениями она чувствовала, как Тень вздрагивает от сдерживаемой силы. И тогда, сдавшись, она ответила на поцелуй. Нежно, неумело, пробуя его на вкус — дождь, слезы и что-то темное, пряное, незнакомое.

В ответ он прикусил ее нижнюю губу, и хриплый, постыдный стон вырвался из ее груди. Ноги подкосились, и она полностью повисла на его руках. Она чувствовала, как ее тело вот-вот разорвется от этого нарастающего, невыносимого напряжения, и в отчаянии откинула голову, глотая холодный воздух, в то время как его губы и язык исследовали трепетную кожу ее шеи, находят чувствительную точку у основания горла, заставляя ее снова содрогнуться.

Каждый ее вздох, каждая дрожь, каждый подавленный стон вонзались в разум Тени острее любого клинка. Он чувствовал, как его собственная кровь пульсирует в висках, как тело горит от яростного, животного желания. Он хотел ее — до боли, до безумия. Хотел чувствовать каждым нервом, как она отдается, как ее воля тает под его прикосновениями. В ее слабости была его сила, в ее стоне — его опьянение. Он вдыхал ее запах — запах страха, дождя и пробуждающейся страсти, и это сводило его с ума. И все же, сквозь этот туман желания, сквозь сладость мести, проступала острая, режущая боль. Боль от осознания, что это — единственный способ коснуться ее, не погубив. Что за этим мгновением последует буря, и он станет для нее монстром. Но даже эта мысль не могла остановить его сейчас. Он тонул в ней, и в этом падении была своя, извращенная свобода.

И тогда, заставив себя лишиться мучительного наслаждения, он исчез. Рассеялся в воздухе так же внезапно, как и появился, оставив ее одну, шаткую и опустошенную.

Вивиан стояла, пошатываясь, пальцы дрожащими прикоснулись к распухшим, чувствительным губам. Они горели. Щеки пылали под ледяным дождем. Глупая, счастливая улыбка предательски расползалась по лицу, в то время как разум уже начинал кричать о последствиях. Ее тело, все еще пульсирующее жаром, было живой картой его владения — платье мятое, кожа под ним чувствительная и покрасневшая. Сорвав повязку, она зажмурилась от серого, неприветливого света. Ее волосы были растрепаны, а внизу живота все еще стоял тот самый сладкий, постыдный комок возбуждения, напоминание о том, как легко ее тело предало все ее принципы.

Вивиан почти рухнула на мокрую каменную скамью. Ноги подкосились, не в силах больше держать ее тело, которое одновременно горело и леденело. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь спрятаться от себя самой, от стыда, что разъедал изнутри, и от навязчивого, постыдного воспоминания о том, как ее тело предательски отвечало на прикосновения незнакомца. Мысли метались, как пойманные в клетку птицы, разбиваясь о страшную реальность: она позволила этому случиться. Более того — на каком-то уровне ей это понравилось. Возбуждение все еще пульсировало внизу живота. Противный, сладкий яд, смешанный с ужасом.

— Принцесса Вивиан, что вы тут делаете?

Глава 45. Рождение тьмы

— Всем спасибо за урок, — учитель Руис коротко кивнул группе и, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу из зала, даже не взглянув на учеников. Его плащ взметнулся за спиной, и дверь с мягким стуком закрылась.

Вивиан проводила его взглядом и улыбнулась, чувствуя, как горят щеки после часовой нагрузки. Она приложила прохладную ладонь к разгоряченной коже, но помогло слабо. Вечерние тренировки по боевой магии неожиданно стали ее любимым занятием. В эти часы небо за высокими стрельчатыми окнами стремительно темнело, переливаясь от густо-синего к чернильному, и это зрелище почему-то успокаивало, дарило ощущение, что день закончен.

Она всё еще пыталась отдышаться после отработки приемов, тяжелый тренировочный меч приятно оттягивал руку. Деревянная рукоять стала влажной от пота, и Вивиан перехватила ее поудобнее. Сегодня учитель Руис показывал технику слияния магии и клинка: нужно было одновременно направить поток силы в руку и в лезвие, чтобы они зазвучали в унисон и усилили удар многократно.

— Представьте, что ваша магия — это вторая рука, — объяснял он, рассекая воздух клинком, который на миг вспыхнул голубоватым светом. — Она должна держать там же, где и ваши пальцы. Не вместо, а вместе.

Студенты, пыхтя и краснея от напряжения, пытались повторить. У кого-то меч дергался в сторону, у кого-то магия выплескивалась фейерверком, но ни у кого не вышло. Вивиан тоже не преуспела. Её тени то и дело пытались выйти, почуяв свободу, не желая соединяться с деревом и сталью. Но сам процесс захватил её с головой. Впервые за долгое время она чувствовала, что её тело и её странная, сломанная магия могут существовать в одном ритме.

В их группе она была единственной девушкой. Поначалу парни косились с недоверием, перешептывались за спиной. Вивиан ловила на себе взгляды, полные скепсиса, но старалась не обращать внимания. А к концу занятия они успокоились, когда поняли: дерется она наравне с ними. А в некоторых спаррингах, где можно было использовать только физическую силу, даже выигрывала.

— Эй, принцесса, — окликнул её коренастый парень, когда она проходила мимо. — Неплохо сегодня. Руку где так набила?

— Друг постарался, — Вивиан пожала плечами, но на душе от этого вопроса стало горько.

— Передай ему спасибо, — хмыкнул парень и отвернулся к своим.

Вивиан подошла к трибунам, на ходу расплетая тугую косу. Волосы рассыпались по плечам тяжелой волной, приятно освобождая голову. Она провела по ним пальцами, распутывая мелкие колтуны, и улыбнулась подруге.

— Ну как тебе первое занятие? — Айлин оторвалась от тетради, в которой всё это время старательно корябала домашнее задание по теории заклинаний. Она выглядела уставшей даже больше, чем Вивиан после тренировки.

— Идеально, — выдохнула Вивиан так счастливо, словно только что не махала мечом, а танцевала на королевском балу. Она плюхнулась на скамью рядом с подругой и откинула голову назад, глядя в высокий потолок. — Знаешь, когда я с мечом в руках, я забываю обо всем. Обо всех этих... сложностях.

— О Зейне? — прямо спросила Айлин, откладывая перо.

Вивиан промолчала, но её молчание было красноречивее любых слов.

Она решила не переодеваться, оставшись в удобном тренировочном костюме, который, правда, весь взмок от пота. Но идти в комнату только ради смены одежды не хотелось. Девушки договорились забежать в общежитие, бросить вещи и спуститься во двор — насладиться последними теплыми деньками уходящего лета. Айлин утверждала, что через неделю начнутся дожди, и тогда гулять уже не захочется.

— Ты выглядишь намного лучше, чем в первый день, — заметила Айлин, внимательно вглядываясь в лицо подруги, когда они вышли из тренировочного зала и направились к лестнице. — Прямо светишься вся. Точно ничего не случилось?

— Точно, — Вивиан кивнула, но под пристальным взглядом Айлин почувствовала себя неуверенно и отвела глаза.

— Нет. Что-то точно случилось, — покачала головой та. — Иначе Зейн ходил бы за тобой хвостиком, тенью, охраной и кем он там себя еще воображает. А его уже несколько дней никто не видит.

Они свернули в длинный коридор, ведущий к лестнице в общежитие. Здесь горели редкие магические светильники, отбрасывающие на стены длинные тени.

— Я же сказала, мы поссорились, — Вивиан пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Все ссорятся. Это нормально.

— И когда вы планируете поговорить? — не отставала Айлин. Она умела быть настойчивой.

— Когда я перестану на него злиться, — устало выдохнула Вивиан. В голосе проскользнули нотки раздражения, но скорее на себя, чем на подругу.

— То есть он всё-таки что-то натворил? — Айлин понимающе прищурилась, её глаза блеснули в полумраке коридора. — Конечно... Иначе не опускал бы взгляд, когда мы случайно встречаем его в столовой. Знаешь, он выглядит... потерянным. Кай вообще говорит, что таким Зейна никогда не видел.

Вивиан помолчала, чувствуя, как внутри шевельнулся знакомый укол совести. Она сцепила пальцы в замок.

— Я наговорила ему всякого, — призналась она тихо, почти шепотом. — Сказала, что он мне никто, что он просто друг детства, который слишком много о себе возомнил. Я сказала... что ненавижу его.

Айлин присвистнула, но ничего не сказала.

— А перед ним ты тоже провинилась? — спросила она наконец, когда молчание затянулось. И вдруг резко остановилась, глядя куда-то вперед.

Прямо на них, стремительный и взъерошенный, шел Кай. Выглядел он крайне раздраженным. Светлые волосы торчали в разные стороны, рубашка была наполовину заправлена, наполовину болталась снаружи, а на лице застыло выражение, словно он не спал несколько ночей.

— Кай? — удивилась Вивиан. Брат редко покидал комнату в такое время, обычно они с Зейном сидели допоздна за учебниками.

— Где вас носит? Уже стемнело! — проигнорировал он приветствие, запустив пятерню в свои и без того растрепанные волосы. — Я обыскался! Думал, может, случилось что!

— С каких это пор мы должны перед тобой отчитываться? — Айлин вскинула бровь и сложила руки на груди в защитном жесте. — Ты нам не папочка, Кай.

— Я не в настроении шутить, Айлин, — Кай бросил на неё тяжелый взгляд, полный плохо сдерживаемого гнева. — Совсем не в настроении.

— Что случилось? — Вивиан нахмурилась, глядя на брата. Она редко видела его таким взвинченным.

— Уж постарайся мне объяснить, — ответил он, переводя этот тяжелый взгляд на сестру. — Почему Зейн не разговаривает со мной уже несколько дней? Почему он спускается вниз только поесть и сходить на уроки, а потом сразу уходит? Почему он сидит в комнате, как сыч, уставившись в стену, и даже не реагирует, когда я с ним говорю?

— Откуда мне знать? — Вивиан развела руками, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. Она ненавидела это чувство, когда правда была на стороне другого.

— Можешь не кричать? — Кай взял себя в руки, сделал глубокий вдох и уже спокойнее спросил: — Он обиделся на меня? Я сделал что-то не так? Может, я ляпнул что-то, а он не понял?

Айлин не сдержалась и тихо усмехнулась. Кай метнул в неё взгляд, полный гнева, но Айлин выдержала его, лишь хитро прищурилась и слегка приподняла подбородок.

— Я не знаю, почему он не разговаривает с тобой, — повторила Вивиан, чувствуя себя неуютно под этим перекрестным огнем.

— А я думаю, что ты знаешь, — Кай покачал головой, и в его голосе прорезалась усталость. — Вы поссорились?

— Немного, — кивнула она, понимая, что отпираться бесполезно.

— Не знаю, что у вас произошло, но поговорите, — попросил Кай. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него напряжение. — Я не выдержу этого молчаливого страдания в одной комнате.

— Я ещё злюсь на него, — честно ответила Вивиан.

Ей было стыдно за те слова, что она выпалила ему в лицо, но в то же время эти дни без него были такими... свободными. Она могла дышать, не оглядываясь на его тяжелый, собственнический взгляд, могла разговаривать с Айлин, не чувствуя, что за ней следят, могла просто быть собой.

— Я знаю его лучше себя, — Кай недоверчиво сощурился, всматриваясь в лицо сестры. — Если бы он был виноват, он бы ночевал под твоей дверью, извинялся и умолял. Ты же знаешь, какой он упертый. Он бы не отступил. Я знаю, как он к тебе относится, Вив.

— Мы просто поругались! — вспыхнула Вивиан. В горле встал комок, который она отчаянно пыталась проглотить. — Когда захочу, тогда и помиримся. Это не твое дело!

— Он стерпит любой твой каприз, Вив, — Кай снова начал закипать, голос его зазвенел. — Он стерпит всё, что угодно, но я не желаю видеть его таким разбитым. Ты бы видела его глаза! В них ничего нет! Что ты с ним сделала? Я никогда не видел его таким несчастным!

Вивиан вся залилась краской. Чувство вины, которое она так старательно заталкивала в самый дальний угол души, снова выползло наружу, вцепилось в горло холодными пальцами.

— Эй! — Айлин шагнула вперед и решительно приобняла подругу за плечи, заслоняя её от брата. — Давай ты не будешь нападать на неё, Кай. Она тоже не в восторге от их ссоры, если ты не заметил. Посмотри на неё, она себя места не находит!

Кай шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.

— Вив... пожалуйста, — он уже не требовал, а просил, обернувшись. — Поговори с ним. Уж не знаю, что случилось, но ты сильно его задела. Я таких глаз у него не видел никогда.

Вивиан молчала, сжимая губы и пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции.

— Ты не обязана идти прямо сейчас, если не готова, — мягко поддержала Айлин, поглаживая подругу по плечу. — Можешь поговорить завтра. Или через неделю. Когда будешь готова.

— Нет, — Вивиан мотнула головой и посмотрела на брата. В её глазах стояла решимость. — Кай прав. И так прошло много времени. Я схожу к нему.

Кай облегченно выдохнул, и на его лице даже мелькнула тень благодарной улыбки.

— А я пока... погуляю, пока вы там в комнате… — сказал он, и в его глазах вдруг зажглось знакомое озорство, сменившее гнев. Он перевел взгляд на Айлин.

— Извращенец, — фыркнула Айлин, но в её голосе не было злости. — На вот. Поможешь донести сумки.

Она бесцеремонно всучила Каю сумки.

— Ты издеваешься? — возмутился Кай, но сумки всё же взял, перекинув их через плечо. — Ты вообще не отличаешься робостью, да?

— Также как и ты, — Айлин закатила глаза и повернулась к подруге. — Мы подождем тебя на улице. У главного входа. Если что — кричи.

— Хорошо, — кивнула Вивиан и, собравшись с духом, направилась к лестнице.

— Комната триста двенадцать, — напомнил Кай и тут же опомнился: — Зачем вам на улицу? Уже поздно!

— Затем, — отрезала Айлин и, подхватив Кая под локоть, потащила его к выходу, не давая возможности продолжать допрос.

Вивиан махнула рукой брату и пошла в сторону общежития. Голоса Айлин и Кая, которые о чем-то оживленно спорили, постепенно стихали за спиной. Следом за ней, как бесшумные тени, двигались стражники, которые не отставали от неё ни на шаг с самого первого дня в академии.

Сходить-то она сходит. Но что скажет? Что он ей никто и она его ненавидит, как тогда? Или попросит отправить её домой, подальше от всего этого? Извиниться за свои слова Вивиан хотела, в этом она была честна перед собой, но за свои чувства извиняться не собиралась.

Вивиан понимала, что Зейн, наверное, любит её своей странной, всепоглощающей любовью и правда сделает для неё всё, стоит только попросить, но её злила его жестокость и грубость, его манера решать всё за неё, его вечное "я знаю лучше". И при этом она не могла вычеркнуть его из своей жизни. Друг детства, открывший ей столько миров, научивший её многому. Вивиан любила Зейна, но не так, как он её. И эта разница разрывала её изнутри.

Лестница казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре. На третьем этаже было тихо, только редкие студенты попадались навстречу, провожая её любопытными взглядами. Вивиан считала шаги, чтобы успокоиться: двадцать три шага до поворота, еще сорок до нужной двери.

Комната 312.

Простая деревянная дверь, ничем не отличающаяся от сотни других.

Но за ней — он.

— Останьтесь здесь, — приказала Вивиан стражникам тихо, но твердо.

Те переглянулись, но спорить не стали. Замерли по бокам от двери, как каменные изваяния.

Неловко постучав, Вивиан толкнула дверь и вошла.

Комната брата и Зейна была такой же светлой, как и её, с двумя большими окнами, двумя кроватями, двумя столами. Но ощущалась она совершенно иначе. Тяжелее.

Вивиан обвела взглядом помещение. Зейн сидел за столом на правой стороне, которую занимал он, спиной к двери, и даже не обернулся на звук шагов.

Он замер с пером в руке, глядя в тетрадь перед собой. Вивиан готова была поклясться, что он не писал уже очень давно — чернила на кончике пера давно высохли. Он даже не поднял глаз, только с силой сжал челюсть, отчего на скулах заходили желваки.

Вивиан неловко сцепила руки и медленно подошла к нему. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно налились свинцом. Она остановилась рядом со стулом, глядя на него сверху вниз.

Зейн упорно смотрел в стол.

Она присела на корточки рядом со стулом и заглянула ему в лицо, пытаясь поймать взгляд. В его глазах действительно ничего не было, только пустота.

Она держалась за ножку стула, стараясь не касаться его. Боялась, что от одного прикосновения он отшатнется. Таким она видела Зейна впервые и совершенно не знала, что делать. Ком в горле стал еще больше.

— Прости меня, — сказала Вивиан тихо. Слова давались с трудом, голос предательски дрожал. — Я не должна была говорить тебе всего этого.

Зейн молчал.

— Мне правда очень жаль, — продолжила она, чувствуя, как глаза начинает жечь. — Я сорвалась. Это не оправдание, я знаю... но я ужасно себя чувствую. Всё это время.

Она пыталась до него достучаться, но он словно возвел вокруг себя стену из камня и льда. Его молчание давило, становилось физически ощутимым одеялом, которое душило.

Вивиан встала, ноги затекли от неудобной позы, в коленях противно закололо.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — она склонила голову, глядя на него сверху вниз. В голосе зазвучали отчаянные нотки.

В голове проносились варианты: потрепать по волосам, как в детстве, коснуться лица, обнять... даже поцеловать. Но всё это казалось неправильным, фальшивым.

— Хочешь, я стану твоей женой? — выпалила она вдруг, сама не веря, что говорит это.

Зейн вздрогнул. Едва заметно, но она увидела.

— Будешь делать со мной что захочешь, — добавила Вивиан, понимая, что летит в пропасть, но остановиться уже не могла.

Это был неравноценный обмен. Глупый, детский, отчаянный. Говорить такое было страшно, до дрожи в коленях, но она хотела его смутить, выбить из этого ступора, пробить эту проклятущую стену.

— Я буду тебя любить, — пообещала Вивиан, несмело касаясь его руки. Пальцы легли на запястье. Кожа была горячей, пульс бешеным. — Я всегда тебя любила. Но теперь буду любить как... возлюбленного. Ты ведь этого хочешь?

Она сглотнула. В груди бился страх, но было и какое-то пьянящее чувство свободы от этих слов. Она сказала это. Наконец сказала.

Внезапно в памяти всплыло не её воспоминание, а то, что Зейн отправил ей тогда во сне. Тот сон, его руки, его губы, его клыки на её шее... Вивиан резко отвернулась к окну, пряча пылающие щеки. Сердце колотилось где-то в горле.

На подоконнике стояло несколько горшков с цветами. Вивиан рассеянно скользнула по ним взглядом и замерла. Один цветок с черными, как смоль, лепестками и едва заметным серебристым отливом привлек её внимание. Она наклонилась через стол, чтобы получше рассмотреть его, вдохнуть аромат, но едва её лицо приблизилось к бутону, как Зейн резко дернулся и рванул её назад, больно сжав плечо.

— Ты совсем ума лишилась? — рявкнул он, впервые за всё время посмотрев на неё. В глазах полыхнула ярость, пробившая ледяную корку. — Хочешь вспомнить эффект Ночного Фимиама? Сама, без моей помощи?

Вивиан удивленно моргнула, обрадовавшись, что он наконец заговорил, пусть даже так грубо, а потом перевела взгляд на цветы. После случая в оранжерее она хорошо запомнила, чем этот безобидный с виду цветок не пахнет. Она сама тогда... И сейчас едва не повторила ту же ошибку.

— Чем ты тут занимаешься? — она нахмурилась, отступая от окна и потирая плечо, которое он сжал. — Зачем тебе этот цветок? Ты же знаешь, как он действует!

— Уходи, — отрезал Зейн, резко вставая. Он отвернулся, схватил со спинки стула сменную одежду и направился в ванную. — Иди в свою комнату. Закройся в ванной и помоги себе расслабиться, если припечет.

— Зейн! — крикнула Вивиан ему в спину.

Но он даже не обернулся. Дверь ванной с грохотом захлопнулась, и через секунду зашумела вода.

Вивиан хлопнула себя по лбу.

Ну как она могла забыть?! Идиотка! Она понюхала этот проклятый цветок! Она сделала глубокий вдох, прислушиваясь к себе.

Голова слегка кружилась, но пока терпимо. Вивиан посмотрела на черные лепестки, чувствуя, как в висках начинает приятно шуметь.

— Тупица, — прошептала она, ругая себя.

Но злость на себя быстро ушла, растворившись в странном ощущении падения. Её разум мягко проваливался куда-то, словно в перину из облаков. Ноги стали ватными, в теле разлилась приятная истома.

— Зейн! — крикнула Вивиан громче, пытаясь перекричать шум воды в ванной. — Мне нехорошо!

Зейн молчал.

Он сидел в наполняющейся ванне, уронив голову на руки, и шум воды не мог заглушить голос в его голове. Её голос.

Ты мне никто.

Он был в ярости на себя и на неё. Никогда он не чувствовал себя таким уязвимым, а она воспользовалась этим. Знала, что он не сможет ей отказать.

И она нарочно понюхала этот чертов цветок!

— Зейн! — снова донеслось из комнаты, громче и отчаяннее.

— Уходи, Вивиан! — приказал он, но голос прозвучал глухо.

— Что? Заходи? — не расслышала она сквозь шум воды. — Так нельзя! Ты чего там делаешь?

— Нет! Не заходи! — крикнул Зейн, вскакивая и выключая воду. Он схватил полотенце и наспех обернул вокруг бедер.

— Зачем мне заходить? — раздался удивленный голос, и дверь в ванную открылась.

Вивиан стояла на пороге с красными щеками и легкой рассеянной улыбкой на губах. Её покачивало, она опиралась рукой о дверной косяк, чтобы не упасть. Взгляд был пьяным и мутным, но в глубине теплилось осознание.

Зейн сжал зубы до скрежета. Он держал этот цветок для восстановления сил, смешивая с другими травами. Сейчас, в период спячки, он был не так опасен, но на Вивиан, лишенную нормальной магии, подействовал слишком сильно.

— Выйди, — процедил он. — Я сейчас оденусь и отведу тебя в комнату. Жди там.

— Ты что, не одет? — Вивиан хихикнула, разглядывая его обнаженные плечи и руки, влажную грудь, полотенце на бедрах. — Я отвернусь. Честно-честно.

Она послушно закрыла глаза ладонями и повернулась, но тут же потеряла равновесие, схватилась за дверной косяк и снова открыла глаза, заливаясь смехом.

— Осторожнее, подожди меня в комнате, — устало повторил Зейн, делая шаг к ней. — Я найду противоядие. Оно в шкафу.

— Не надо, — Вивиан обернулась, скользя взглядом по его груди, по каплям воды на коже. — Мне и так хорошо. Тепло.

— Не глупи. Выйди, — почти взмолился он. — Ты же не хочешь получить травму, от которой не сможешь мне в глаза смотреть? Иди.

— Всё, я поняла, — Вивиан кивнула, но взгляд её задержался на его лице. — Я подожду в комнате. Здесь правда жарко. И мокро.

Дверь за ней закрылась. Зейн выдохнул, прислонился лбом к прохладному кафелю, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.

Не успел он одеться, как из комнаты донесся грохот. Зейн быстро вытерся и завязал полотенце понадежнее.

Вылетев в комнату, он застал Вивиан стоящей на коленях на его письменном столе. Она пыталась открыть окно и одновременно расстегивала верхние пуговицы своего тренировочного костюма, жалуясь на духоту.

— Эй! Мне жарко! — возмущенно крикнула она, когда Зейн подлетел, схватил её и стащил вниз, прижимая к себе.

— Посиди спокойно, — он усадил её на кровать, пытаясь привлечь внимание. — Сиди здесь. Я быстро найду противоядие и…

— У тебя красивое тело, — вдруг заявила Вивиан, уставившись на его торс. Она моргнула, словно пытаясь сфокусировать взгляд. — Очень красивое. Я раньше не замечала?

— Спасибо, твое тоже ничего, — хмыкнул Зейн, отпуская её и направляясь к стеллажу с зельями. Он лихорадочно шарил по полкам, переставляя какие-то склянки.

— Нет, правда... — Вивиан, не отрываясь, смотрела на него. Голос её стал мечтательным, тягучим. — Ты очень красивый. Особенно волосы. И клыки. А сейчас мне спина нравится. Такая широкая и сильная. Обхватить хочется.

Зейн замер на мгновение, чувствуя её взгляд.

— Я помню, как... — она мечтательно улыбнулась, прикрыв глаза. — Помню, как твои клыки царапали мою шею. Это было... опасно. И приятно. Ты давно так не делал. Почему ты так давно не делал?

Нужная баночка нашлась в нижнем ящике. Зейн выпрямился, сжимая её в кулаке, и хотел уже обернуться, как вдруг почувствовал рывок.

Вивиан, добравшись до него, ухватилась за край полотенца. Когда она успела встать с кровати? Ткань, завязанная наспех, бесшумно соскользнула на пол.

Зейн медленно повернулся к ней лицом.

— Веди себя прилично, — хрипло проговорил он, хотя внутри всё пело от того, как она на него смотрит и одновременно рвется от желания провалиться сквозь землю.

— Ой, прости! — пискнула Вивиан, заливаясь краской. Она прикрыла рот ладошкой, но глаза её расширились, и она выдохнула: — Ого. Я... ого.

Зейн шумно выдохнул, чувствуя, как кровь приливает к члену. Он поставил бутылек на стол, нагнулся, медленно, не сводя с неё взгляда, поднял полотенце и завязал его на бедрах так крепко, как только смог. Руки слегка дрожали.

— Боюсь, ты травмировала себя до конца жизни, — усмехнулся он, глядя на её ошарашенное, но всё еще пьяное лицо.

— Разве? — Вивиан снова хихикнула, но уже тише, словно приходя в себя. — Когда-нибудь я бы его всё равно увидела. Наверное. Это же нормально?

— Просто замолчи, — приказал Зейн, делая шаг к ней. Он взял её лицо в ладони и сжал щеки, чтобы приоткрыть рот. Кожа горела. — Ты слишком добра к тому, кого считаешь пустым местом, Вивиан.

Вивиан подняла на него свои пьяные глаза.

— Я сказала это специально, чтобы задеть тебя, — выпалила она, пытаясь высвободиться, но он держал крепко. — Ты меня бесишь иногда! Сильно бесишь!

Зейн не дал ей договорить, вливая в рот горькое противоядие. Жидкость обожгла горло.

— Как же горько! — скривилась Вивиан, закашлявшись.

— На сладкий яд сгодится, — хмыкнул он, но лица её не отпустил. Он смотрел в её глаза, и в его собственных бушевала буря.

— Хочешь поцеловать меня? — спросила Вивиан шепотом, облизывая пересохшие от горечи губы. — Ты хочешь. Я вижу.

— Иди к себе, Вивиан, — строго сказал Зейн, отпуская её. Он отвернулся, сжимая кулаки. — Иди, пока я не сделал того, о чем мы оба пожалеем.

Он хотел. До боли, до скрежета зубов, до дрожи в руках хотел поцеловать её, обнять, утопиться в этой близости, смотреть на неё вечно. Но не мог.

Он думал о её словах часами. Сквозь грубость и злость он разглядел правоту. Может, она и не считала его близким. Может, для неё он действительно был просто другом детства, который слишком много о себе возомнил, но для него она была всем. И ничего не могло этого изменить. Даже её слова.

— Побудь со мной, пока действие не пройдет, — Вивиан подняла на него глаза, хлопая ресницами. Дурман медленно отступал, но в глазах плескалась такая отчаянная мольба, что у Зейна сжалось сердце. — Пожалуйста. Я не хочу одна. Я боюсь.

— Нам не стоит, — ответил Зейн. Голос его звучал глухо. — Скоро полегчает, и трезвое мышление вернется. Ты будешь благодарна мне за это завтра. Хорошего вечера.

Он развернулся и, не глядя на неё, ушел в ванную, заперев за собой дверь на задвижку. Прислонился к двери лбом, закрыл глаза. Сколько сил ему потребовалось, чтобы не остаться.

Вивиан сидела на кровати, сжимая кулаки. Желание близости отступало вместе с дурманом, мысли прояснялись, а голова переставала кружиться. Но злость осталась. Горячая, обжигающая злость. То ли на себя за то, что снова вляпалась и выставила себя дурой, то ли на Зейна, что не притронулся к ней, оттолкнул, когда она сама... когда она была готова.

Она встала, поправила одежду, провела рукой по гладкой поверхности стола. Остановилась, взяла лист бумаги и огрызок карандаша и быстро нацарапала. Свернула записку и положила на видное место.

Принцесса бросила короткий взгляд на закрытую дверь ванной и вышла из комнаты, стараясь не хлопать дверью.

Вивиан не помнила, как спустилась на первый этаж и вышла на улицу. Ноги несли сами. Щёки всё ещё горели от стыда, в висках стучало. Прохладный вечерний воздух обжег легкие, помог прийти в себя.

Смех Айлин вернул её в реальность. Подруга стояла у входа, а рядом с ней уже были Рори, Минси и, конечно, Кай, который всё еще таскал их сумки.

— Как всё прошло? — спросил Кай, внимательно вглядываясь в лицо сестры. Он выглядел встревоженным.

— Кажется, я обидела его слишком сильно, — тихо ответила Вивиан, отводя взгляд. Она не хотела, чтобы он видел её глаза, они наверняка были красными.

— Тогда почему ты здесь? — Кай нахмурился. — Он хотя бы говорил с тобой? Вы поговорили?

— Немного, — кивнула она, теребя край рукава.

— Этого недостаточно, — покачал головой брат.

— Эй, ты там не был, откуда тебе знать? — вступилась Айлин, становясь рядом с подругой. — Иди сам утешай своего друга, раз ты такой знаток сердечных дел.

Минси тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Кай метнул на Айлин недовольный взгляд и собрался уходить, но Вивиан схватила его за руку.

— Не надо, — попросила она. — Не трогай его. Ему сейчас... не до тебя. Пусть побудет один.

Кай кивнул, сдаваясь, но в его глазах читалось беспокойство.

— Ох, Вивиан, произошло что-то страшное? — спросила Рори, когда компания медленно двинулась по территории академии. Ночью здесь было волшебно, светящиеся цветы вдоль дорожек отливали синим и фиолетовым, причудливые фонари бросали мягкий свет, стояла такая тишина, что было слышно стрекотание ночных насекомых.

— Лучше не спрашивай, — тяжело вздохнула Вивиан и сменила тему, пытаясь улыбнуться. — Расскажите лучше, как ваши первые дни? Вам нравится?

— Всё спокойно, — пожала плечами Рори. Она шла рядом с сестрой, держась чуть позади. — Интересно и полезно. Преподаватели хорошие же.

— Ты в тренировочном костюме, — едва заметно кивнула Минси на её наряд. — И выглядишь... взъерошенной.

— Я записалась на боевую магию, — улыбнулась Вивиан чуть теплее. — Чуть с ума не сошла за эти дни, честно слово. Огонь подводит на каждом шагу! Только боевая магия и спасает. Нужно тренироваться чаще. Может, вы тоже запишетесь?

— Мы подумаем, — уклончиво ответила Рори.

— Отличный способ помириться с Зейном, — Айлин толкнула её плечом, пытаясь поднять настроение. — Будете вместе тренироваться, как раньше. Мечиками помашете друг на друга.

— Если он меня не прогонит, — Вивиан постаралась улыбнуться в ответ, но вышло грустно. — Он сегодня... прогнал.

— Интересно, как скоро преподаватели поймут, что у тебя нет магии, — задумчиво протянула Рори, глядя куда-то в сторону. — Я бы могла позаниматься с тобой, но ты даже огонь не приручила, а это азы...

— Ты такая вежливая, Рори, — Минси недовольно покосилась на сестру. — Можно подумать, ты сама с первого раза всё схватываешь.

— Нет, она права, — Вивиан мотнула головой, останавливая начинающийся спор. — Я серьёзно думаю подойти к господину Дервиши. После вступительного экзамена он то и дело поглядывает на меня в коридоре. Будто зовёт. Думаю, учителя всё же знают, что я ничего не сделала тогда. Или подозревают.

— Это неправда, — не согласилась Айлин. — Он заинтересовался тобой ещё до занятий, я же видела. Любишь ты привлекать ментальных магов, Вив. У тебя талант.

Айлин подмигнула, хитро улыбаясь. Вивиан почувствовала, как чувство вины и стыда медленно отступают, а настроение понемногу поднимается. Она была рада обрести подруг и наконец почувствовать себя нормальной девушкой, а не принцессой с кучей проблем.

Компания вышла на задний двор академии. Здесь было еще красивее, чем спереди: старые деревья, увитые плющом беседки, и вдалеке — гладь озера. Вивиан крутила головой по сторонам, рассматривая пейзажи. Айлин с удовольствием выполняла роль симпатичного рассказчика.

— А это наше знаменитое озеро, — она указала на воду, которая мягко светилась голубым в темноте. — Красивое, правда? Название забыла, но что-то древнее.

— Лириэль, — подсказала Рори. — В честь богини воды.

— Точно! — Айлин повернулась к Вивиан. — Ты веришь в богов, Вив?

— Не особо верю, — Вивиан замялась, думая о богине огня. — Иначе почему Вестарион решила наказать меня?

— Ты права, — кивнула Минси, поправляя длинную косу. — А у нас на острове королевские семьи очень верят. Это часть традиции.

— Никто так не сходит с ума по вере, как на нашем острове, — фыркнула Рори. — Там даже воду перед питьем благословляют.

Минси неловко улыбнулась, но спорить не стала.

— Вивиан, смотри! — Айлин потянула подругу к самой воде, не боясь замочить туфли. — Рыбки! Ты таких не видела!

Вивиан замерла от восторга. Рыбы и правда были сказочными: красные, золотые, в черную крапинку, с длинными вуалевыми хвостами. Они светились в волшебной воде, словно маленькие драгоценные камни.

— Здесь невероятно красиво, — выдохнула она, приседая на корточки, чтобы рассмотреть их ближе. — Я никогда такого не видела.

— Тебя слишком легко удивить, — Минси присела рядом и осторожно провела рукой по водной глади. Рыбки шарахнулись в сторону, но потом вернулись. — Ты же принцесса!

— И что с того? — Вивиан потупила взгляд, наблюдая за рябью на воде.

— Ты многое должна была видеть, — пожала плечами Минси. — Приемы, балы, другие королевства...

— Если бы мой отец не дружил с королём Стерном, я бы вообще из Солнечного дворца не выходила, — Вивиан горько усмехнулась. — Я много училась. Зубрила этикет, историю, языки. Зейн учил меня и показывал свои воспоминания. Но своими глазами я почти ничего не видела. Только его картинки.

Она улыбнулась, вспоминая, как Зейн проецировал ей свои воспоминания: бескрайнее небо над степью, дикое цветочное поле, суровые северные скалы, о которые разбиваются волны.

— Кажется, вы и правда очень близки, — Минси внимательно посмотрела на принцессу. — Сплетни, которые ходят по академии, знают далеко не всё, да?

— Пусть ничего не знают, — отрезала Вивиан резче, чем хотела. — Это не их дело.

Она поднялась, отряхивая колени, и вдруг краем глаза заметила какое-то движение на противоположном берегу озера. Тень метнулась между деревьями и исчезла.

— Там кто-то есть? — спросила Вивиан, всматриваясь в темноту.

— Где? — Айлин обернулась. — Никого нет. Тебе показалось.

Вивиан хотела ответить, но внезапно в воду метрах в десяти от них что-то тяжело плюхнулось. Фонтан брызг, светящихся в лунном свете, окатил девушек с головы до ног. Минси взвизгнула и отскочила от воды.

— Что это было? — выдохнула она, вытирая лицо.

— Не знаю, — Вивиан вглядывалась в темную воду, но там уже ничего не было, только расходились круги.

Она обернулась назад, туда, откуда они пришли. Там, где только что горели фонари и светились цветы, стояла кромешная тьма. Черная, густая, как смоль. Вивиан слышала звон доспехов её стражников. Но звук шел отовсюду и ниоткуда одновременно.

— Святой Морте! — выдохнула Айлин, хватая Вивиан за руку. — Бежим!

Девушки рванули с места, но не успели сделать и трех шагов. Прямо перед ними из воздуха начал проступать темный силуэт. Он материализовался медленно, словно просачиваясь из другой реальности. Высокий, широкоплечий рыцарь в черных доспехах без единого опознавательного знака.

Айлин затормозила и попятилась назад, увлекая за собой Вивиан.

А сзади, из тьмы, шагнул второй. Такой же безликий, такой же смертоносный.

Вивиан с ужасом смотрела, как первый рыцарь взмахнул мечом и, не говоря ни слова, без единого звука, вонзил его в Рори.

— Нет! — закричала Минси, бросаясь к сестре. — Рори!

Рори захлебнулась криком, по телу прошла судорога. Она оседала на землю, зажимая рану руками, но кровь хлестала сквозь пальцы, заливая светлую одежду. Глаза её расширились от ужаса и боли.

Первый рыцарь исчез так же внезапно, как и появился, просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и страха.

Девушки в ужасе прижались друг к другу, схватившись за руки. Минси рыдала навзрыд, глядя на сестру, которая билась в агонии на траве. Она чувствовала их связь близнецов, и сейчас внутри неё что-то физически оборвалось, разрывая душу на части.

Второй рыцарь возник прямо за спиной Айлин, бесшумно, как сама смерть. Его громадная перчатка сомкнулась на её горле, сдавливая, лишая воздуха. Айлин захрипела, вцепилась ногтями в сталь, но бесполезно — пальцы скользили по гладкому металлу.

Вивиан запаниковала. Сердце ухнуло в пятки, в глазах потемнело. Но страх длился лишь мгновение. В следующую секунду его сменила ледяная, всепоглощающая ярость. Такая сильная, что, казалось, воздух вокруг задрожал. Она почувствовала, как её тени оживают, срываются с места, повинуясь не разуму, а чистому, первобытному чувству.

— Не трогай её! — закричала Вивиан, и в голосе её зазвенела такая мощь, что Минси замерла, забыв о рыданиях.

Тени послушно рванули вперед. Черные щупальца, вырвавшиеся из-под ног Вивиан, из-под её собственной тени. Они начали обволакивать тело Айлин, вклиниваясь между сталью перчатки и нежной кожей, защищая её от смертельной хватки.

Айлин смотрела на Вивиан расширенными от ужаса глазами, мокрыми от слез, беззвучно моля о спасении.

Вивиан зажмурилась и вонзилась в разум рыцаря. Это было похоже на прыжок в ледяную прорубь. Он был черным, пустым, липким изнутри. Неживым. Механизмом, куклой. Его мир был тесен и узок — только приказ и его выполнение. Ни мыслей, ни чувств, ни сомнений.

Вивиан сделала мысленный рывок, приказывая ему свернуть себе шею, отпустить Айлин, упасть, сгореть, но он не подчинился. Он был марионеткой, и нити дергал кто-то другой, более сильный.

Тени тем временем полностью укутали Айлин, создавая кокон, который рыцарь не мог пробить. Вивиан, не размыкая концентрации, уже тянула тени к Минси, чтобы защитить и её, но было поздно.

Сзади стало резко холодно. Ледяной ужас сковал затылок.

Огромная перчатка второго рыцаря зажала ей рот, отрывая от реальности. Вивиан дернулась, пытаясь вырваться, но стальные пальцы сдавили челюсть с неестественной силой. Мир вокруг начал стремительно темнеть, сужаясь до маленькой точки. Последнее, что она увидела залитое слезами лицо Минси.

Глава 11. Запах Зейна

Вивиан лежала неподвижно, вслушиваясь в тишину своей спальни. Белый шелковый балдахин над кроватью был символом чистоты и неприкосновенности, которая теперь казалась насмешкой. Каждый мускул ее тела ныл от странной, разлитой повсюду ломоты, а в висках отдавался стук. Сознание цеплялось за последние обрывки первых минут пробуждения, но память была безжалостна. Она обрушилась на нее целой лавиной образов: горячие губы в холодном дожде, власть чужих рук, выжигающий стыд, ярость Дейка, разбивающаяся о ледяную маску Зейна, и те самые тени.

Магия Зейна быстро развеялась, и Вивиан ощущала его запах на себе.

Она сглотнула, и горло болезненно сжалось. Повернув голову на подушке, она увидела у двери силуэт Аннет. Та, приоткрыв дверь, вела с кем-то напряженный, приглушенный разговор.

— …говорит, просто переутомление, но я вижу, что это не так… — доносился взволнованный шепот Аннет.

— Его Величество настаивает… — прозвучал чужой, женский голос, но Аннет его резко перебила.

— Спасибо, Тансу, — ее голос прозвучал с тяжелой, безрадостной покорностью. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком замка.

Аннет на мгновение прислонилась лбом к прохладному дереву, зажмурившись, а затем обернулась. Их взгляды встретились. В испуганных глазах Вивиан, казалось, застыла вся вчерашняя ночь. Лицо Аннет исказилось гримасой боли, а затем на нем появилась натянутая, неуверенная улыбка, больше похожая на маску скорби.

— Доброе утро, — прошептала Аннет, и эти простые слова прозвучали как что-то хрупкое и невероятно далекое от утра.

— Который час?

— Одиннадцать.

Аннет медленно, будто боясь спугнуть тишину, обошла кровать и прилегла сверху на одеяло, сохраняя дистанцию. Она провела здесь всю ночь, сменяя прохладные компрессы на ее пылающем лбу, слушая, как та мечется в кошмарах и глухо всхлипывает. Вчера Зейн внес ее сюда на руках, как безвольную куклу с забрызганным грязью подолом и следами слез на щеках. От него веяло спокойствием, более пугающим, чем любая буря.

— Что вчера… произошло? — наконец выдохнула Аннет, приподнимаясь на локте. Ее собственный разум был измотан попытками сложить куски в единую, пугающую картину.

Вивиан зажмурилась, снова ощущая на своей коже капли дождя и прикосновения, которые были одновременно и насилием, и… наслаждением. От этой мысли ее бросило в жар.

— Вчера в саду… — она начала, и щеки тут же вспыхнули предательским огнем. — Я сидела с завязанными глазами. Ты была права. Это был Зейн. — Она сделала паузу, собираясь с силами, чтобы выговорить самое страшное. — Мы… Он целовал меня. Трогал. — Голос ее сорвался на надрывный всхлип, в котором смешались боль, унижение и яростный гнев, направленный на саму себя. — И самое ужасное… я догадывалась, что это он. И ничего не сделала, чтобы остановить.

Аннет не стала ничего говорить. Она просто приподнялась и обняла ее, крепко-крепко, прижимая к себе. От Вивиан все еще исходил слабый, но навязчивый шлейф — запах дождя, кожи и чего-то чуждого. Запах Зейна. Он въелся в нее, как клеймо. Но для Аннет она была все той же маленькой, сломленной девочкой, чье сердце разрывалось на части.

— Дейк… — Вивиан выдохнула ему имя, и ее тело снова содрогнулось от судорожных рыданий. — Он назвал меня шлюхой. Ты не представляешь… такой злобы я никогда не видела. Он втащил меня в кабинет к Зейну, ему было плевать, кто увидит. А потом… они дрались. Как звери.

— Моя девочка, — Аннет нежно гладила ее по волосам, бессильная перед этой лавиной чужого горя.

— А знаешь, что самое забавное? — Вивиан издала истеричный смешок. — Оказывается, мой возлюбленный Дейк поспорил со своими придворными приятелями, насколько быстро он… добьется моей благосклонности. Пари. Я стала предметом пари.

— Что? — Аннет отпрянула, ее глаза вспыхнули яростью. В эту секунду она была готова броситься на принца с голыми руками. — Как он смеет?! Этот подлый, ничтожный… Прости меня, — голос Аннет дрогнул от осознания собственной вины. — Я не должна была подталкивать тебя идти в сад. Это я во всем виновата.

— Ты ни при чем, — Вивиан с силой покачала головой, утирая лицо краем простыни. Она подняла на подругу взгляд, полный страха. — Аннет… что теперь будет со мной?

Вот он — вопрос, которого Аннет боялась больше всего. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как сжимается ее собственное сердце.

— Король… ждет тебя. В своем кабинете.

Она произнесла это тихо, но слова повисли в воздухе, как приговор. Тот самый чужой запах, что исходил от Вивиан, теперь казался не просто следом, а знаком позора, видимым для всех.

Вивиан уставилась на нее с немым ужасом. Все ее существо протестовало против этого.

— Не бойся, — сказала Аннет, намеренно солгав, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Может, все обойдется? Ты все объяснишь, тебя поймут.

Они обе знали, что это неправда. В мире, где каждое прикосновение было равно клятве, а ее репутация была растоптана, не могло быть «объяснений». Могло быть только решение. Приговор.

Молча Вивиан сползла с кровати. Аннет в гнетущей тишине помогала ей одеваться — надела простое платье, застегнула туфли, попыталась пригладить растрепанные волосы. Каждое прикосновение было напоминанием о том, что ее тело больше не принадлежит только ей. В конце Аннет снова обняла ее, пытаясь влить в это объятие всю свою силу, всю свою веру.

Вивиан вышла в коридор. Высокие своды, цветные витражи, портреты предков — все знакомое теперь казалось чужим и враждебным. Ее шаги отдавались эхом в пустоте, каждый звук отсчитывал секунды до неотвратимого. Она шла медленно, но тяжелые резные дубовые двери в конце галереи приближались.

Сердце бешено колотилось в груди, когда она остановилась перед ними. Глубокий вдох. Выдох. Она дала себе слово — не плакать. Быть сильной. Принять свою судьбу, какой бы она ни была.

Она толкнула дверь.

Глава 12. Меньшее из зол

Король Стерн сидел за своим столом, и его обычно твердый взгляд был тяжелым и уставшим. Королева Талия стояла у окна, отвернувшись к свету, но по напряженной линии ее плеч было видно, как ей нелегко. А на бархатном диване, в позе, полной показного, вызывающего спокойствия, полулежал Зейн. Глаза его были прикрыты, но в каждой мышце его тела читалась готовность к схватке.

Когда Вивиан вошла, все взгляды устремились на нее. Она почувствовала себя затравленной ланью, вышедшей на освещенную поляну. Ноги стали ватными.

Зейн, не меняя выражения лица, тут же выпрямился и молча, властным жестом, отодвинулся, указав на место рядом с собой. Это был не просто жест вежливости. Это была демонстрация права.

— Садись, дорогая, — голос королевы Талии прозвучал с той материнской нежностью, от которой у Вивиан предательски задрожала нижняя губа. Ей до боли захотелось броситься к ней, спрятать лицо в ее плече, и чтобы все это оказалось дурным сном.

Король Стерн молча проводил ее взглядом, пока она, не поднимая глаз, не опустилась на край дивана. Руки она сложила на коленях, сжимая пальцы до белизны. Ее осанка, которую так хвалили учителя, сейчас была хрупкой и натянутой, как тетива лука.

— Что ж, — начал король, и его голос заставил ее вздрогнуть. — Понимаешь ли ты, дитя мое, что теперь последует?

Вивиан молча покачала головой, уставившись на узор ковра. Стыд пылал на ее щеках.

— Тогда я скажу тебе, — в его тоне послышалось усталое раздражение. — Тебя, Вивиан, твой отец заберет из моего дворца. И вряд ли выпустит из своих стен до конца твоих дней. Он найдет тебе мужа не среди моих мальчиков. Хоть это теперь и станет для него нелегкой задачей. О твоем обучении в Академии можно забыть. А наши королевства, я опасаюсь, надолго погрузятся в тень недоверия, ибо я не уследил за тобой под своим кровом.

Каждое его слово било по ней, как молот, вгоняя в оцепенение. Она чувствовала, как стены этого светлого кабинета смыкаются вокруг нее, превращаясь в каменный мешок.

— Отец, я говорил тебе вчера, — голос Зейна прозвучал резко, стально, разрезая тягостное молчание. — Повторю и сейчас. Вивиан никуда не поедет. Я отдавал себе отчет в каждом своем действии и готов нести полную ответственность.

Вивиан сжалась еще сильнее. Она понимала, к чему клонит Зейн, и мысль об этом была столь чудовищна, что не укладывалась в голове.

— Зейн, выслушай отца, — мягко, но с непреклонностью вмешалась Талия. Ее взгляд метнулся между сыном и девушкой с немой мольбой.

— Я не сомневаюсь в твоей готовности, — Стерн перевел тяжелый взгляд на Вивиан. — Но сейчас речь не о тебе. Речь о Вивиан. Ее жизнь, ее будущее, ее честь — все это теперь под большой угрозой. Ты прекрасно знаешь, как наш мир судит женщин.

Вивиан сидела, вжавшись в диван, чувствуя, как напряжение обволакивает ее с ног до головы от его слов, в которых сквозил не гнев, а усталая озабоченность. Ее пугала не реакция короля Стерна, а мысль о собственном отце, о том разочаровании и гневе, что она увидит в его глазах, о вечном заточении в позолоте родных покоев.

— Случившегося не исправить, — продолжил король, и его сжатые кулаки лежали на столе неподвижно. — Языки при дворе остры, а уши жаждут сплетен. Правда исказится до неузнаваемости, и первой пострадает она.

Он украдкой взглянул на жену. В этом взгляде читалась общая для них боль. Они растили Вивиан рядом со своими сыновьями, видели, как с годами ее детская привязанность к Дейку переросла в нечто большее. Весь двор готовился к их будущему союзу. И все это было разрушено в одно мгновение. Они любили Вивиан как дочь, но теперь их сыновья стояли по разные стороны баррикады, и эта пропасть могла поглотить всех.

— Я хочу спросить тебя лишь об одном, — голос Стерна понизился. — На что ты готова? Я, как близкий друг, поговорю с твоим отцом, какое бы решение ты ни приняла. Но выбор… выбор должен быть твоим. Только твоим. Готова ли ты вернуться домой, в Солнечное королевство, после всего?

— Иначе… — ее собственный голос прозвучал тихо и хрупко, — мне придется выйти замуж за Зейна?

— Так будет безопаснее для тебя, — сказал Зейн, и в его глазах, обычно таких нечитаемых, мелькнула тревога. Не за себя, а за нее, за ее будущее.

— Ты не знаешь, что для меня безопасно! — с внезапной, яростной силой выкрикнула Вивиан, поворачиваясь к нему. Вся ее накопленная боль, унижение и злость выплеснулись в этом крике. — Ты принудил меня к этому! Ты воспользовался мной!

Зейн не ответил. Он лишь смотрел на нее, и в его взгляде было знание. Он помнил каждый ее сдавленный стон, каждый жест ее рук, которые не отталкивали, а цеплялись за него. Он чувствовал, как ее тело, вопреки ее воле, отвечало ему в темноте сада. Она не звала на помощь. Она тонула в нем, и он это знал.

— Что… что будет с Дейком? — спросила она, отводя взгляд, разрываясь между ненавистью и остатками старой привязанности.

— Мне стыдно за его намерения, — Стерн с трудом сглотнул, и на его лице на мгновение мелькнула тень личной вины. — Я понимаю твою растерянность, дитя. Но быть с ним теперь… немыслимо. Это погубит тебя. Окончательно.

Погубит принцессу. Но станет пиром для сплетников. В голове у Вивиан снова, как удар хлыста, прозвучало: «Грязная шлюха». Слова Дейка впились в нее, и сейчас она чувствовала себя именно так — опозоренной, испачканной, ничтожной.

— Я не хочу замуж, — отчаянно, почти по-детски, прошептала она, качая головой. — Я не хочу.

— Милая, это тяжелейший выбор, — королева Талия сделала шаг к ней, ее руки были сжаты в беспомощном жесте. — Дай себе время подумать. Всего немного времени.

— Иначе, — Зейн поднялся, и его фигура вдруг показалась огромной, заполнив пространство комнаты. — Иначе я в эту же минуту отправлюсь в Солнечное королевство и буду на коленях молить твоего отца о твоей руке. Но я сделаю это только с твоего позволения. Только с твоего, Вивиан.

Она уставилась на него, рот приоткрылся от изумления. Она искала в себе гнев, отвращение, силы для нового возражения, но нашла лишь страх.

— Времени на раздумья… у нас нет, — с неподдельной болью в голосе произнес король Стерн. — И я проклинаю правила этого мира, которые вынуждают нас к этому. Я мечтал о другом будущем для тебя. Но когда весть дойдет до твоих родителей… их гневу не будет предела. А под защитой Зейна… под защитой твоего мужа… у тебя будет шанс. Шанс жить, учиться, дышать. Почти как прежде.

Как прежде. Эти слова повисли в воздухе горькой насмешкой. Прежняя жизнь, прежняя Вивиан, умерла вчера в саду. Она посмотрела на Зейна и подумала, что единственная защита, которая ей теперь по-настоящему нужна, — это защита от него самого.

— Сэр… — ее голос дрогнул и предательски сломался. Она клялась себе не плакать, но слезы, горячие и соленые, сами потекли по ее щекам. — Я не могу…

— У тебя был шанс, Вивиан, — бросил Зейн и направился к двери, его плащ развевался за ним.

— Зейн! — воскликнула Талия.

И тут из груди Вивиан вырвался крик. Она схватила его за рукав и посмотрела прямо в глаза.

— Я согласна!

Зейн замер.

В тот миг, когда это слово слетело с ее губ, она ощутила себя самой ничтожной и слабой во всем мире. Она не выбирала Зейна. Она выбирала меньшее из двух зол. Она выбирала призрачную надежду на клочок свободы здесь, в чужом королевстве, и заточением в родных стенах. Она предавала себя, свои мечты, свою любовь, всего лишь чтобы выжить.

— Хорошо, — король Стерн кивнул, и в этом кивке была тяжесть тысячелетней традиции и государственной необходимости. Его лицо оставалось непроницаемым. — Мы объявим о вашей помолвке. Сегодня же.

— Вивиан, родная моя, — Талия подошла и взяла ее ледяные, безжизненные пальцы в свои теплые ладони. — Ты поступила правильно. Все наладится.

Вивиан подняла на нее глаза и безвольно кивнула. Внутри нее не было ни злости, ни облегчения. Была лишь пустота. Она чувствовала, как нечто важное и живое навсегда осталось в этом кабинете, раздавленное под тяжестью короны, долга и мужских амбиций. Она вышла из кабинета обрученной невестой будущего правителя Лунного королевства. Но она шла, как призрак, у которой отныне не будет права на собственные желания.

Теперь Вивиан была невестой. И эти слова звучали для нее похоронным звоном.

Глава 13. Позолоченная клетка

Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Вивиан механически пересчитывала время, словно перебирая четки своего заточения. С того момента, как холодное кольцо сжало ее палец, ее мир сузился до размеров позолоченной клетки. Помолвка с Зейном висела на шее тяжелым камнем, и странным образом его физическое отсутствие приносило мучительное облегчение.

Он не стоял рядом, не касался ее руки, не пытался встретиться с ней взглядом. Но его незримое присутствие ощущалось в каждом шаге – двое стражников в сияющих латах и синей ливрее Лунного королевства, как тени, преследовали ее по коридорам дворца. Их металлические шаги отдавались эхом в ее сердце, напоминая, что ее безопасность – это лишь иное название для плена.

Дейк тоже исчез. Не просто не объявлялся, а будто испарился, растворился в напряженном воздухе цитадели. Она не знала, что по личному приказу короля Стерна его избили до полусмерти в сыром каземате под дворцом, а потом оставили в комнате с предупреждением: одно лишь приближение к принцессе Вивиан будет стоить ему жизни. Она знала лишь гнетущую тишину, прерываемую шепотом придворных, и щемящую пустоту в груди, которую безуспешно пыталась заполнить словами в книгах. К буквам на пергаменте она возвращалась снова и снова, но они упорно не складывались в смыслы, оставляя после себя лишь черные закорючки.

Когда Зейн вместе с родителями отбыл в Солнечное королевство по неотложным делам, связанным с предстоящей свадьбой, Вивиан впервые за эти дни смогла по-настоящему выдохнуть. Воздух в ее покоях стал чуть менее густым, чуть менее сладким от аромата его духов – смеси дыма, древесины и чего-то острого, пряного. Теперь она могла просто сидеть в кресле у окна, положив голову на прохладный бархат подушки, и часами смотреть, как пылинки танцуют в столбе солнечного света. Иногда к ней заходила Аннет, болтала о пустяках – о новых нарядах к празднику, о сплетнях из кухни, – и Вивиан кивала, изредка вставляя односложные ответы, уходя в себя, в свой тихий, безнадежный мир.

А за стенами ее комнаты дворец бурлил и пел в лихорадочном ритме приближающегося Солнцестояния. Прибывали знатные гости. Грохот колес по брусчатке и цокот копыт смешивались с возгласами герольдов, объявляющих титулы. Гербы, пестревшие на знаменах и каретах, будто сошли со страниц учебников по геральдике.

Вивиан стояла в арочном проеме своего балкона, сжимая в руках холодный камень парапета, и наблюдала за этой суетой.

К ней подошел Кай. Он вернулся из родового поместья днем ранее. Его присутствие было единственным источником слабого тепла в ее ледяном одиночестве.

— Знаешь, отец даже обрадовался, — нарушил он тишину, прислонившись плечом к косяку. Его поза была нарочито небрежной, но в глазах читалась напряженная забота. — Мама правда расстроилась. Всегда ворчала, что ты слишком быстро растешь. А теперь вот... ты взрослая.

Он улыбнулся, пытаясь поддеть ее, вызвать хоть тень улыбки, хоть искорку прежнего, живого огня, что всегда горел в его сестре. Он знал, что она разбита. Он сам, едва увидев Зейна, вцепился в него и устроил потасовку в пустом тренировочном зале. И Зейн, что было удивительнее всего, не дал сдачи. Он лишь принял удары, стоял и молча сносил его гнев, будто признавая свою вину. Но до Дейка Кай так и не добрался — королевская стража была непреклонна. Третьего избиения молодой принц, по слухам, мог и не пережить.

Вивиан ненавидела их обоих. Зейна – за его холодный расчет, за железную хватку, сломавшую ее волю. Дейка – за его слабость, за то, что он позволил этому случиться, за то, что не явился, не спас ее. И все же по Дейку – тому, каким он был до всей этой истории, с его безрассудными улыбками и горящими глазами, – ее сердце скучало.

— Ты знаешь, я уже который день думаю, что совершила глупость, — тихо проговорила она, прислонив горячий лоб к шершавой, прохладной поверхности стены. Ее взгляд был устремлен в серую громаду противоположной башни. — Думаю, может, просто позволить отцу убить меня. Только так я смогу почувствовать облегчение. Избавить всех от этого позора.

— Не говори так, — сердито оборвал ее Кай. — Никогда не говори так. Мы оба знали, что когда-нибудь ты станешь невестой в этом дворце. Какая разница, какой именно принц будет твоим женихом? Все они – пешки в одной игре.

Он тут же внутренне себя выругал за эти жестокие, циничные слова, но отчаяние заставляло его бить в самое больное. Ему нужно было вытащить ее из омута апатии, вызвать в ней хоть что-то – гнев, протест, что угодно, лишь бы не эту мертвенную покорность.

— Я люблю Дейка, — прошептала она, и в этих словах была вся ее разбитая юность.

— А я люблю тебя. И я не хочу, чтобы тебя что-то связывало с этим мерзавцем, — отрезал Кай. Его собственное сердце сжималось от боли. Вивиан поджала губы, отворачиваясь, пряча лицо в тени. — Но... Зейн любит тебя. По-своему.

Вивиан горько, почти беззвучно рассмеялась. Ей показалось, что брат бредит или решил пошутить в самый неподходящий момент. Это было нелепо, как если бы кто-то сказал, что дракон влюбился в бабочку и решил не сжигать ее.

— Это просто смешно, Кай.

Кай смотрел на сестру изучающим взглядом, словно пытаясь разгадать путь к ее сломанной душе. В этот миг он готов был пойти против всех, против отца, против целых королевств, лишь бы увидеть ее вновь улыбающейся. Но он знал Зейна. Знал его с тех пор, как они, сопливые мальчишки, вместе учились держать меч. Тот мог бы отнекиваться, отрицать, яростно спорить. Но на прямой вопрос, заданный Каем в пылу драки: «Зачем ты это сделал? Ты же ее уничтожишь!» — Зейн молчал. И в этой тишине, в напряжении его скул и тени в глазах, Кай читал больше, чем в любых поэмах о любви. Он не верил в великую страсть Вивиан и Дейка. Для него Дейк был лишь яркой вспышкой, тем, кем Вивиан заполняла пустоту, пока отсутствовал Зейн. Она всегда смотрела на Зейна, слушала его, раскрыв рот, ловила каждое слово на лету, восхищалась его умом и силой. И тянулась она, сама того не понимая, именно к нему, а не к его более доступной, но такой бледной тени.

— Да. Он закрыт этому миру, — кивнул Кай, словно соглашаясь с ее невысказанной мыслью. — Его душа — это крепость с поднятыми мостами. Но если ты позволишь, если найдешь в себе силы постучаться... он покажет тебе свой мир. И он... он того стоит.

Вивиан наконец подняла на брата глаза, и в ее взгляде читалось не только недоумение, но и слабый, слабый интерес, будто она увидела в темноте крошечный огонек.

— Ты доверяешь ему? После всего, что он сделал?

— Я доверю ему свою жизнь, — без тени сомнения, твердо ответил Кай. — Как и он мне свою. Не раз мы стояли спиной к спине, и не раз он был той скалой, на которую я мог опереться. Он не предает своих.

Вивиан молчала. Его слова повисли в воздухе между ними.

— Он знал, что уничтожит меня, что сломает, — голос ее дрогнул, став тонким и жалобным, голосом потерянного ребенка. — Но все равно это сделал. Холодно и расчетливо.

— Если бы кто-то тебе сказал отказаться от Дейка, ты бы никого не послушала, — возразил Кай, его собственный голос стал жестче. — Ты бы пошла напролом, считая, что только ты права. И ты бы простила ему любой его спор, любую его ошибку, потому что любила. У тебя большое, доброе сердце, Вив, не позволяй никому пользоваться им. Хоть Зейн и высокомерный придурок, но он чертовски умен и расчетлив. Он видит на десятки ходов вперед.

— То есть ты одобряешь его поступок? — в ее глазах вспыхнул огонек, тот самый, которого он так жаждал, но теперь он обжег его.

— Нет! — резко выдохнул Кай. — Никогда. Но... Я бы сделал так же. Если бы видел, что человек, которого я... что человек, важный для меня, связывается с кем-то, кто может ее разрушить, с кем-то слабым... Что ему оставалось делать? Попросить? Ты бы его не послушала.

— Он ведь такой взрослый, — возразила Вивиан.

— Но не самый старый кандидат на руку и сердце, — ответил Кай, не зная за что зацепиться. — Неженатым наследникам из Королевства Дождей и Бурь больше шестисот лет.

Вивиан не нашла, что ответить. Горькая правда его слов пронзила ее. Она отвернулась, снова уставившись вниз, прислушиваясь к нарастающему шуму на главном подъезде. Внизу царило особенное оживление – прибывала новая, явно высокородная и важная делегация. Слуги засуетились, выстраиваясь в ровные шеренги, стража застыла по стойке «смирно».

И вот, плавно, словно скользя по воздуху, покатила карета. Запряженная четверкой вороных коней, чьи гривы были заплетены в тонкие серебряные косы, она была словно вырезана из лоскута ночного неба. Борта из темно-синего бархата, отливавшего глубиной, украшал изысканный герб Королевства Звезд: серебряная восьмиконечная звезда, сияющая на фоне, усыпанном крошечными сверкающими точками, имитирующими звездную россыпь. Карета остановилась с легким, почти музыкальным скрипом, и дверца открылась.

Первой появилась королева Наома. Высокая, статная, она вышла с отстраненной грацией небожительницы. Ее платье цвета полночной синевы было расшито бесчисленными хрустальными бусинами, будто на него просыпали россыпь алмазной росы. Ее лицо, прекрасное и холодное, как ледяная скульптура, было спокойно. Взгляд скользнул по встречающей свите без любопытства, без радости. Она лишь грациозно, едва заметно кивнула, и этот кивок показался величайшей милостью.

За ней, отбрасывая тяжелую тень, вышел Король Изель. Его осанка, его каждый мускул кричали о безраздельной власти и привычке повелевать. Черный камзол с высоким, давящим на шею воротником, отороченный серебряным галуном, подчеркивал суровость и резкость его черт. Он не смотрел на фэйри вокруг — он оценивал ресурсы. Его взгляд, холодный и пронзительный, на мгновение задержался на фигуре подходящего короля Стерна, и в воздухе будто запахло грозой.

И тут, словно яркая комета, прочертившая путь по мрачному небу, из кареты буквально выпорхнула Айлин. Казалось, она стремилась вырваться из-под гнетущей, холодной тени своих родителей. Вивиан на балконе замерла, не в силах отвести глаз.

Принцесса Звезд была воплощением ночной стихии, трепещущей, полной скрытой мощи. Она была высока и стройна, ее движения были полны порывистой энергии. Казалось, вокруг нее танцуют невидимые искры. Ее волосы – густой каскад черных кудрей, отливавших глубоким синим, – ниспадали почти до пояса, словно живое облако. Но больше всего Вивиан поразили ее глаза. Цвета темного аметиста, и сейчас эти глаза мгновенно нашли в толпе встречающих Зейна, который как раз подходил к гостям с безупречным, холодным поклоном. И на лице Айлин расцвела сияющая улыбка. Улыбка, которая преображала все ее лицо, наполняя его теплом и радостью.

– Мой принц! — ее голос разрезал церемониальную тишину, пренебрегая всеми условностями. Она чуть топталась на месте, сжимая в руках складки своего платья, с трудом сдерживая порыв подбежать к старому другу.

Сама Вивиан, глядя на Зейна, не испытала ровно ничего. Ни ненависти, ни гнева, ни страха. За эти дни она, казалось, выплакала все слезы и истомилась от ярости. Теперь внутри была лишь выжженная, безжизненная равнина. Ее внимание, все ее уцелевшие чувства всецело захватила эта сияющая девушка, в чьих глазах горел такой знакомый, но такой недосягаемый для нее теперь огонь.

— Кто она? — тихо, почти беззвучно спросила Вивиан, не отрывая глаз от аметистовых очей.

Кай подошел к сестре вплотную, его плечо коснулось ее плеча.

— Айлин Асье. Единственная дочь и наследница. Принцесса королевства Звезд, — так же тихо ответил он. — Мы познакомились с ней в Академии. Она училась искусству дипломатии и древним рунам. Умна как черт.

— Почему я не видела ее раньше? Ни на одном из приемов, ни на турнирах...

— Ее отец, Изель, держал ее под замком. Фактически в заточении. Он хочет поскорее выдать ее замуж за выгодного союзника и укрепить свою власть. Говорят, она согласилась на брак по расчету, лишь бы отец позволил ей учиться в Академии. Это была ее цена за знания.

Вивиан надула губы. Жгучее чувство жалости, смешанное с горьким пониманием, подступило к ее горлу. Этой яркой, живой девушке, оказывается, была уготована та же участь. Но та, казалось, не была сломлена. Та все еще могла сиять. А Вивиан, уже чувствовала себя уставшей, стоя на этом балконе, в своей башне, наблюдая, как чужие жизни кипят внизу.

Тем временем Король Стерн и Королева Талия подошли с официальными приветствиями. Их слова о радости видеть столь дорогих гостей и готовности лучших покоев звучали гладко и вежливо.

Айлин подошла к Зейну. И Вивиан, глядя на нее, чувствовала, как ее собственная жизнь, ее собственное будущее кажутся еще более тусклыми, безнадежными и навсегда погасшими.

Айлин, окинув взглядом двор, подняла голову с естественной грацией. Ее аметистовые глаза встретились с Вивиан, замершей на балконе, словно изваяние из бледного мрамора. Взгляд принцессы Звезд был оценивающим, изучающим каждую деталь ее фигуры на фоне светлого камня – хрупкие плечи, гордую посадку головы, скрещенные на парапете тонкие пальцы.

– Зейн, – звонко позвала принцесса, указывая изящным подбородком вверх, – познакомишь меня со своей Солнечной принцессой?

Вивиан напряглась, чувствуя, как под этим двойным вниманием – открытым взглядом Айлин и тяжелым, невидимым грузом взгляда Зейна, который тоже поднял глаза, – по ее спине пробегают мурашки. Она инстинктивно выпрямилась, заставив себя выдержать их взгляд, подняв подбородок с достоинством, которое стоило ей огромных усилий. В ее глазах мелькнула тень вызова, последний отсвет угасающей воли. Затем, не дожидаясь реакции Зейна, она резко развернулась и шагнула с залитого солнцем балкона в прохладную, уютную полутьму комнаты.

Заходя в комнату, Вивиан почувствовала легкую вибрацию где-то в глубине сознания – словно кто-то провел по струнам ее души. Зейн. Он обладал ментальной магией, так же, как и она. Но если ее дар был тихим ручейком, едва заметным даже для нее самой, то его сила была бурной, могучей рекой. Та самая отрешенность, что окутала ее, на миг сменилась странным облегчением. Это он послал ей нечто вроде радостного, одобрительного приветствия.

— Пора спускаться на ужин, — сказал Кай, протягивая сестре длинные перчатки цвета слоновой кости.

Натягивая их, Вивиан смотрела на себя в высокое зеркало в резной раме. Ее платье выглядело просто потрясающе. Молочный шелк и воздушный муар изящно подчеркивали бледность ее кожи, оттеняя легкий румянец на щеках. Корсет, стягивающий талию, был расшит невиданными цветами из переплетенных жемчужных лент и крошечных сапфиров, мерцавших, как капли утренней росы. Тяжелая тиара, усыпанная бриллиантами и сапфирами, холодно блистала в ее золотистых волосах, спадающих ниже талии густыми, послушными волнами

— Улыбайся, — сказал Кай, растягивая губы в широкой, нарочитой улыбке и показывая на нее пальцами.

Вивиан не скорчила гримасу, чем обычно смешила брата. Ее сердце оставалось ледяным. Сегодня ей предстояло исполнить Церемониальный Танец Собранных Корон.

Глава 14. Слепящий свет

Обычно Вивиан любила танцы за их свободу и грацию. Сейчас же, чувствуя себя раненым лебедем с подрезанными крыльями, она предпочла бы спрятаться в самом темном углу библиотеки или просто убежать в лес.

Чем ближе она с Каем подходили к сияющему огнями торжественному залу, тем сильнее паника нарастала в груди, сжимая горло тисками.

Главный зал и впрямь имел роскошный вид. Темно-синие стены, напоминающие о ночном небе, были испещрены серебристыми узорами, изображавшими созвездия и мифических существ. Огромная хрустальная люстра, словно застывший водопад, с бесчисленным количеством огоньков кидала на полированный пол световые тени. Фэйри всех титулов толпились у столов с закусками, оживленно беседуя, каждый в своем замкнутом кругу. Вивиан обвела всех взглядом, за которым скрывалась маска полного безразличия. Ее живот свело от тревоги.

— Надеюсь, этот вечер закончится скорее, — тихо проворчала Вивиан, цепляясь взглядом за спину брата, как за якорь.

— Как же, — флегматично ответил Кай. — Ты же обожаешь королевские вечеринки. Все эти сплетни, интриги...

— Не сегодня. Мне кажется, что на меня все смотрят, — оглянулась Вивиан, натягивая на лицо приветливую, ничего не значащую улыбку, от которой болели скулы.

— Они все смотрят, — легко улыбнулся Кай, — но не из-за осуждения, а от радости и любопытства. Они завидуют, что ты так «рано» и так удачно устраиваешь свою судьбу, как бы это странно ни звучало. Все мечтают пристроить детей к кому-то столь же... достойному.

Вивиан бессознательно искала глазами в толпе кое-кого, кого стыдилась искать даже в мыслях. Разум был обижен, горел стыдом и требовал забыть, а сердце – пылало слабой, но упрямой надеждой, что вот сейчас, из-за колонны...

— Дейк придет сегодня? — неловко спросила Вивиан, и Кай сжал губы. Его лицо стало напряженным.

— Не говори о нем, — резко выбросил он. — Тебя это больше не должно волновать.

— Это просто вопрос, — выдохнула Вивиан, хмурясь. — Стражники Зейна не дают приблизиться ко мне и на метр. Думаешь, что-то может случиться, если он появится?

— Думаю, что ты что-то сделаешь, — безжалостно проговорил Кай. Он внимательно смотрел на сестру, его обычно веселые глаза стали серьезными. Он наклонился так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и положил тяжелую, теплую руку ей на плечо. — Потому что я не узнаю тебя. Обычно ты кричишь, споришь, брыкаешься, даже по мелочам, а сейчас... ты просто молчишь. Я боюсь, Вив. Боюсь, что с тобой может что-то случиться.

— Я ничего с собой не сделаю, — попыталась парировать принцесса, но голос ее дрогнул, выдавая слабость. Навязчивые, темные мысли, которые она пыталась задавить, снова поднялись в голову.

— Чего не сделаешь? — раздался низкий, властный голос у нее за спиной.

Вивиан вздрогнула и медленно обернулась. Зейн стоял во всей своей леденящей красоте. Парадный камзол цвета полночного неба сиял безупречными линиями, подчеркивая его широкие плечи. Серебряная вышивка на нем переливалась, как иней.

— Соблюдайте правила этикета и приличия, Ваше Высочество, не встревайте в разговор, — ответила Вивиан, прожигая его взглядом, в котором плескалась вся ее накопленная ярость и отчаяние.

— Мои правила этикета настолько же точны, насколько откровенны ваши личные обсуждения, моя принцесса, — Зейн не отводил глаз. — Всем в этом зале не обязательно знать, что помолвленная принцесса лелеет мысли о смерти.

Помолвка во всех королевствах была важнее самого брака. Это был священный обет, публичное заявление, окруженное ореолом романтики и традиций. Длинный и приятный ритуал со своим возлюбленным. Но не для Вивиан. Для нее это была петля.

— Если бы все знали правду, то не радовались бы, — выплюнула она, сжав кулаки, что скрывались под пышными складками ее юбки.

— Мой принц, прошу вас заметить, что настроение принцессы неладное, — вмешался Кай.

— Ни в коем случае, — Зейн расплылся в улыбке. — Моя невеста не должна знать бед. Я ее от них огражу.

Кай стал серьезным, как скала. Он приблизился к Зейну так, что их плечи почти соприкоснулись, и прошептал так, чтобы слышал только он:

— Я сожру тебя с потрохами, если ты разобьешь ей сердце. Или сломаешь ее волю. Клянусь, Зейн.

Зейн лишь кивнул, с холодным пониманием в глазах, обходя друга. Он подошел к Вивиан и собственнически положил руку ей на талию. Принцесса почувствовала, как кожу под шелком начало жечь.

— Моя милая, нужно поприветствовать твоих родителей, — произнес он, и его голос прозвучал как приказ.

Он наклонился к ее лицу, обдавая щеку горячим дыханием. Вдыхая ее аромат, смешанный с его собственным, Зейн едва заметно ухмыльнулся и от наслаждения прикрыл глаза. Он радовался, торжествовал – теперь Вивиан принадлежала ему по всем законам, видимым и невидимым.

Но Вивиан вздрагивала при каждом его движении и отчаянно хотела сбежать. Все еще не привыкнув к тому, что Зейн может делать с ней что захочет, Вивиан оглядела зал. Одни гости не обращали внимания, увлеченные оживленной беседой, другие смотрели на них и улыбались, но никто не вел себя так, словно что-то не так. Все видели их молодыми, прекрасными и счастливыми.

— Хочешь, чтобы все смотрели? — почти шепотом спросил Зейн, и его губы почти коснулись ее уха.

— Я бы предпочла никогда больше тебя не видеть, — со злостью выдавила Вивиан.

Зейн с силой схватил ее за талию и прижал к себе так, что у нее перехватило дыхание. Вивиан тихо пискнула. Его губы коснулись ее щеки.

— Ты можешь меня не видеть, но тебе придется ощущать меня, — прошипел он.

И в этот миг Зейн, словно ядовитый змей, молниеносно подполз к границам ее сознания и, воспользовавшись ее слабостью и паникой, вторгся в него. Он не ломал двери, а просто проскользнул в приоткрытую щель. Мир вокруг Вивиан резко погрузился в абсолютную, густую темноту. Она перестала видеть зал, огни, людей. Остались только звуки и ощущение его руки на ее талии. Вивиан начала паниковать, задышала часто-часто, сердце заколотилось в груди.

— Что ты сделал? — потеряв самообладание, сдавленно спросила она.

— Выключил свет, чтобы ты не видела меня, — прозвучал его голос прямо у нее в голове, спокойный и насмешливый. — Разве ты не этого хотела?

— Верни все как было! — мысленно взмолилась она, пытаясь сконцентрироваться, вытолкнуть непрошеного гостя из своего разума.

Но он, словно играя, легко убегал от нее по лабиринтам ее же мыслей, мягко перепрыгивая между образами, почти щекоча ее сознание, демонстрируя свою абсолютную власть.

— Ваше Высочество, вы забываетесь, — возник голос Кая, который все еще стоял рядом.

Зейн, не спеша, словно наслаждаясь последними мгновениями, выскользнул из сознания Вивиан. Свет снова обрушился на нее. Она резко, судорожно вздохнула, закашлялась, пытаясь нагнать воздух.

— Не могу насладиться обществом своей невесты? — с той же ядовитой улыбкой обратился Зейн к Каю. — Прошу нас простить, нам нужно отойти.

И в эту же секунду, не дав ей опомниться, Зейн подтолкнул Вивиан вперед. И она, послушная, оглушенная кукла, поплелась рядом.

Зейн смотрел на нее сбоку, и Вивиан ощущала этот взгляд физически, но боялась поднять глаза. Все, чего она хотела сейчас, – это избавиться от его жгучей руки на своей талии, добежать до своей комнаты и запереться на все замки.

Они грациозно, под восхищенные взгляды, проходили весь зал, направляясь к королю и королеве Солнечного королевства, Эмрису и Соре. Родители Вивиан стояли чуть в стороне, и по их осанке Вивиан с ужасом понимала, что разговор будет тяжелым.

— Ваше Величество! — громко, привлекая внимание, проговорил Зейн.

Король Эмрис, высокий и могучий, с львиной гривой светлых волос, обернулся. В его руке бокал с темным вином.

Его лицо сейчас было суровым. Королева Сора с улыбкой посмотрела на дочь, но в ее глазах читалась тревога.

— Вивиан, я так скучала по тебе, — сказала мать, складывая изящные руки на груди, будто молясь.

— Но ты должна объясниться, принцесса, — грозно, минуя приветствия, проговорил отец. — Что за самостоятельность? Помолвка, о которой мы узнали последними?

Вивиан вновь почувствовала, как знакомая волна тревоги и паники накатывает на нее, грозя снести с ног.

— Сэр, совсем незачем злиться на дочь, — аккуратно, но твердо вставил Зейн.

— Кроме меня, некому решать, могу я злиться на свою дочь или нет, — отрезал Эмрис. Несмотря на то, что он относился к Зейну почти как к сыну, сейчас только один его вид вызывал у короля ярость. — Мы обсуждали с твоим отцом совсем другие перспективы.