Kitabı oxu: «Контакт с подростком: как все не испортить?»

Name: Контакт с подростком: как все не испортить?
Author: Эмилия Джавадова
ISBN: 978-5-17-158882-3

Эмилия Джавадова

Şrift:

С благодарностью
учителям и семьям,
которых я встретила
на своем профессиональном
пути

ИллюстрацииИрины Абрамовой

Предисловие

Вы читаете (держите в руках, листаете на планшете или слушаете) книгу, написанную в духе беседы на очень сложную тему ухода ребенка из реальной жизни. На первый взгляд, эта книга о подростках и о переходном возрасте, но на самом деле это разговор о биологических характеристиках пубертатного периода и буллинге в школе. Упражнения и рефлексивные вопросы, которые вы найдете в книге, помогут родителям подготовиться к встрече со своим самым страшным страхом – возможной потерей собственного ребенка.

Нередко суицидальным намерениям подростков предшествуют побеги из дома. Импульсивные или спланированные, измеряемые часами или месяцами, в группе или в одиночку, в младшем школьном или в подростковом возрасте, в качестве реакции на несправедливость или в рамках психического расстройства, в сочетании с алкоголем, наркотиками, промискуитетом или без этих проявлений. В различных странах дети, которые уходят из дома, называются по-разному. в массовом представлении они приобретают отчетливый образ, отражающий ту степень терпимости, с которой к ним относятся в обществе. в Неаполе их называют«scugnizzo» – «веретено». в Перу они получили прозвище «pajaro frutero» – «фруктовая птичка»: на рынке они предупреждают о появлении полицейских. в Колумбии слово «gamin» – «мальчишка» заимствовано из французского языка, но с резко отрицательным оттенком. в Руанде их называют «saligoman» – «гадкий мальчишка», «гаденыш». в Заире этих детей зовут «moineaux» – «воробьи». в Камеруне социальные работники называют их «poussins» – «мелюзга», а полиция – «moustigues» («москиты»). в Юго-Восточной Азии предложен термин «дети сумерек».

В ХХ веке на страницах научных журналов, в монографиях и учебниках по детской психиатрии, возрастной психологии, педагогике и юриспруденции мощно звучали результаты исследований «синдрома ухода и бродяжничества» у детей и подростков. Исследователи делили детей на «уличных детей», у которых порваны связи с домом временно или постоянно, они спят на улице и выживают, выполняя простейшую работу, испытывая высокий риск попадания под влияние взрослых людей антисоциальной или криминальной группы и «детей на улице», которые обычно учатся и сохраняют связи с семьями. Они идут на улицу по самым разным причинам: из-за конфликтов в семье, в силу душевного заболевания, личностных особенностей или для выполнения простейшей работы ради собственного выживания и помощи семье. Для них наибольшую опасность представляют их психологическое (эмоциональное) состояние, угрозы от окружающей среды, а также риск школьной дезадаптации.

Когда подростки подвергают себя опасности, они, как правило, не ищут смерть как таковую. Суицид – это символическая форма ухода, попытка вырваться из семейной системы, одна из форм сепарации. Этим шагом ребенок как бы говорит своим родителям:«Вы не обратили внимания на мой уход из дома, не изменили правила в семье, не дали мне больше любви, не услышали мой крик о помощи, не заметили, что я стал другим, – тогда я уйду из жизни. Быть может, вы заметите его?!». После суицидальной попытки у подростка в семье обычно начинается диалог, родители, наконец, обращаются к нему с предложением: «Давай сядем и поговорим, мы хотим знать, как ты хочешь жить, как хочешь, чтобы мы жили?»

Специалистам, работающим с семьями, кажется, что профилактикой суицидального поведения может быть помощь при побегах (уходах) подростка из дома. а что будет служить профилактикой собственно подросткового побега? Об этом книга Эмилии Джавадовой.

Мне кажется, что многие учителя мечтают, чтобы их ученики состоялись. Эмилия Джавадова – яркая, умная, глубокая личность. Классическое университетское образование, трудолюбие, интерес к профессии и неравнодушие к семьям, нуждающимся в помощи, превратились в опыт. Именно опыт семейного консультанта талантливо отражен на страницах этой книги.

Писать предисловие к любой книге – почетно. Делать это для книги Эмилии Джавадовой мне довелось с удовольствием и гордостью.

Поздравляю с дебютом! И ждем продолжения…

Марина Бебчук

Знакомство с языком метафор: мостик контакта между вами и ребенком

Оказывается, в написании книги самое сложное – это не выбор названия или обложки, не поиск источников, не преодоление девяти кругов адовой прокрастинации с тягостным желанием посмотреть еще одну серию чего-нибудь успокаивающего (лишь бы не писать еще страницу) и даже не определение лучшего места в тексте для картинок или инфографики. Оказывается, самое сложное – это придумать, с чего начать! Что будет уместно, а что нет? А вдруг начну слишком претенциозно или занудно? А как это сделать так, чтобы вам не захотелось захлопнуть книгу с первых строк (а вдруг уже…)?

На все эти вопросы у меня нет ответа, потому что я не писатель, а психолог, основная работа которого проходит в формате консультаций, а на первых встречах всегда принято знакомиться. Поэтому я решила, что и мы с вами начнем со знакомства, тем более книга будет в форматеобщения с читателем. Да, без обратной связи, как в настоящем диалоге, потому что я не вижу вашей реакции и могу только предполагать, в какие моменты прочтения вы будете закатывать глаза от несогласия или раздражения, а может быть сочувственно кивать, так как внутри вас что-то откликается, или вы узнали где-то себя, или же я могу представить, как вы, сосредоточившись, хмурите лоб, пытаясь вникнуть в написанное. Но даже если реальность книжного разговора окажется совсем не такой, как мне сейчас представляется, – у меня есть классный редактор, который поможет выстроить этот диалог правильно. Так что, уважаемый читатель, давайте знакомиться?

Меня зовут Эмилия Джавадова, а пациенты и их родители в основном знают меня под кодовым именем «Эмилия Игоревна», так уж принято у нас в больнице, где работаю на момент написания книги. Еще в университете я долго и упорно разбиралась, как работает психика человека, как устроено внутрисемейное общение и психологические процессы, а также как это все это преломляется через призму болезни (спойлер – приходится разбираться до сих пор). В основном моя работа в больнице – это проведение семейных консультаций с пациентами подросткового отделения и их близкими, но и за пределами больницы я в силу профессии наблюдаю немалое количество самых разных семей с детьми и подростками (это и частная практика, и открытая работа во время проведения обучающих семинаров). Моя книга адресована в первую очередь родителям, мамам и папам, но порадуюсь, если и другие взрослые – бабушки и дедушки – заинтересуются этой книгой. Также будет замечательно, если учителя или воспитатели из учреждений, в которых работают с подростками (а может быть, мои же коллеги), тоже сочтут этот труд полезным для себя и смогут почерпнуть что-то новое.

Чего в этой книге точно не будет?

Это не учебник, поэтому моя задача – простым языком рассказать родителям привычные для специалистов вещи, и, как бы мне ни хотелось, здесь не будет ответов на глобальные вопросы, например, «как решить в России проблему беспризорности и безнадзорности» или на специализированные вопросы для профессионалов о том, как работать с подростками, склонными к регулярному отклоняющемуся поведению в форме бродяжничества.

Здесь не будет четких алгоритмов и жестких правил реагирования, увы. Возможно, когда-нибудь исследования в психологии или наука по разработке искусственного интеллекта достигнут таких высот, что к детям любого возраста будет выдаваться инструкция, как к микроволновке, но пока что на данный момент ни у меня, ни у других специалистов нет четкого ответа на конкретные вопросы типа «как сделать так, чтобы с подростком никогда не было проблем и он всегда слушался?». Давайте будем помнить, что психика человека устроена сложнее, и мы не можем свести ее к алгоритмам и скриптам.

И, Боже упаси, я не буду рассказывать родителям, как «правильно» воспитывать подростков. Так что, даже если где-то терминология или построение текста покажутся сложными, – это всего лишь мои особенности изложения мысли, а не попытка говорить назидательным тоном. Да, большая часть работы психолога направлена на информирование людей, и эта книга – способ выдать разом все то, что я фрагментами пытаюсь рассказывать родителям на консультациях. Я уверена, что понимание того, как работает психика человека, может помочь во многих ситуациях (это как с биологией: чем больше мы понимаем работу нашего тела, тем меньше глупостей с ним совершаем, хотя и это не факт). Но вместе с тем я знаю, что быть родителем подростка, а тем более подростка в тяжелом состоянии, – это невероятно сложно, и моя задача как специалиста вас, родителей, поддержать на этом непростом пути, предложив какие-то уже давно проверенные инструменты, а вовсе не догнать и дать по голове всей тяжестью знаний из учебников по психологии. Хотя бывает, что какие-то из моих рассказов на консультациях вызывают массу сопротивления, так же и читатель может не согласиться, с тем, что написано в книге. Но сопротивление работе психолога может быть не только потому, что он сказал «какую-то чушь» (хотя и такое бывает, когда наши гипотезы и предположения не всегда попадают в яблочко). Часто оно возникает у родителей от усталости и безысходности, когда они уже вроде бы все попробовали, но это не работает, а тут им говорят: «давайте, постарайтесь еще, может быть, так сработает». Иногда сопротивление вызывает понимание того, что взрослый мог бы поступить иначе, более подходящим способом, но этого не сделал, а здесь со стороны ему об этом напомнили, и это может раздражать (что тоже нормально!). А периодически прослеживается такое ощущение, что родители от слов специалиста чувствуют какую-то опасность, как будто психолог собирается соревноваться с ними за авторитет у подростка или хочет уличить их в чем-то, но этоСОВСЕМ НЕ ТАК. Повторюсь, что у психолога одна глобальная задача – поддержать семью. И да, так может быть, что для этой поддержки приходится объяснять, что какие-то приемы работают совсем не так, как члены семьи себе представляют, но это совсем не для того, чтобы поставить их в неловкое положение, а чтобы увеличить арсенал для помощи. Потому что знания – сила.

Я убеждена, что семья – это единая система, каждый элемент которой влияет на другой, пока все вместе они взаимодействуют в общих процессах. При таком системном подходе нет места линейности и категоричности: «ты ведешь себя плохо, поэтому члены семьи отвечают тебе взаимностью» или «вы – плохой родитель, поэтому и подросток с вами так себя ведет». Нет, психолог ни в коем случае так не работает. Все гораздо сложнее: нет правых и виноватых, никого не надо чинить или исправлять. Важно просто научитьсявзаимодействовать по-другому и попробовать отследить, какие процессы из раза в раз подталкивают к тому, что вы в очередной раз ссоритесь из-за немытой кружки.

А что хотелось бы?

Поддержать родителей, которые сейчас воспитывают детей, уже вступивших в увлекательный возраст под кодовым названием «подростковый» и немного снизить имеющийся уровень напряжения, показав, что это не чадо над вами издевается и устраивает косплей на «Омен», а так ребенок проживает и переживает все уровни пути взросления. И, конечно, есть желание немного «подготовить» родителей 8–9-леток. К пубертату будете вооружены до зубов!

Показать читателям, какую палитру боли вкупе с ощущением безграничного одиночества может переживать подросток, а значит, как он нуждается в грамотной поддержке и помощи. Предложить читателю некоторые приемы для оказания такой помощи и действенной поддержки, а также подтолкнуть (в хорошем смысле) подумать об этом самостоятельно.

При рассуждении о трудностях подростков, возникающих на микросоциальном уровне (в первую очередь внутри семьи), важно поговорить о мерах профилактики проблем уже более серьезного порядка. Тех, о которых не особо принято говорить, или всегда кажется, что тебя это точно не коснется. Но если мы говорим, что подростки куда-то сбегают, то у этого побега точно будут последствия. Бывают очень страшные, и не только в рамках семьи конкретного подростка. Например, не просто так при завершенном суициде в школу выезжают бригады психологов, которые работают с классом: страшное горе внутри одной семьи пускает свои щупальца и за ее пределы.

Прозвучит пафосно, но родитель может не задумываться, что, налаживая отношения с подростком, он работает на профилактику беспризорности и преступности, ведь девиантное¹ и делинкветное² поведение имеет массу психологических и социальных особенностей (проще говоря, никто в такой же мере не стремится сделать больно другим, как тот, кто сам рос долгое время в боли и непринятии). А это правда очень важно, потому что, с одной стороны, мы с вами живем в социуме, а с другой, социум – это и есть мы. Все начинается с семьи, а семья – это контакт, который мы день за днем, кирпичик за кирпичиком выстраиваем между членами семьи.

Представьте голубую завораживающую гладь океана, в водах которого расположился целый архипелаг из небольших островов. Какие-то находятся чуть дальше друг от друга, а какие-то так близко, что можно разглядеть очертания с берега. Каждый остров – это удивительный мир со своей флорой и фауной, со своей жизнью. Вот и личности в семейной системе, как эти острова в архипелаге: с одной стороны, каждый сам по себе ценен и уникален, но при этом, как правило, есть и много общего (считай, родственные связи). Как когда-то невероятным образом природные процессы «распорядились» так, что острова оказались в одной группе, так и люди, строя семью, объединяются в общее пространство, где ониконтактируют. Общение с «соседями» может быть разное: добраться самостоятельно вплавь или домчать катере, а если расстояние, желание и возможности позволяют, – построить между островами мост. Между членами семьи всегда должны быть мостики-связи, и главное, чтобы этот контакт был крепким. Важно также помнить, что в семьях с детьми построение крепких связей – это ответственность взрослых.

В рамках одной книги просто нет такой возможности, но я постараюсь…

Рассказать вам о разных важных, сложных и интересных феноменах взросления, хотя глубоко раскрыть суть каждого – это отдельная огромная задача, поэтому мы с вами пробежимся по верхам. Так что, уважаемый читатель, не сочтите это за поверхностность, просто у нашего разговора есть ряд тем, которым мы будем следовать (—Увас была какая-то тактика с самого начала, и вы ее придерживались? – С самого начала у меня была какая-то тактика, и я ее придерживался). Это нормально, что во многих сложных случаях, о которых я буду упоминать дальше, людям нужна помощь. Иногда эту помощь готовы оказать психологи, но не только в красивых кабинетах для частной практики с большим диваном и платочками для слез, как это показывают в фильмах. Но, к сожалению, так случается, что дети попадают и в больницу. Работая в кризисном отделении с пациентами и их семьями и помогая выстраивать общение «родитель – подросток», я с каждым годом все более обостренно ощущаю бесконечное одиночество с обеих сторон. И если кто-то довольно бодро и директивно обсуждает с родителями важность правил и построения границ в общении с подростком, то, на мой взгляд, дело бывает далеко не только в этом. Границы и правила никто не отменял, конечно, просто только этого недостаточно. Теперь я занудно повторяю одно и то же слово: контакт, контакт, контакт. Настоятельно предлагаю сначала обратить внимание на связь между людьми, а потом уже говорить обо всем остальном. Потому что если нет контакта с подростком и нет возможности услышать друг друга, то и нет диалога, а если нет диалога, то о каких договоренностях и соблюдении правил может идти речь? Да и мотивации искать компромиссы тоже будет немного.

Когда взаимодействие с подростком больше похоже на поле боя, очень сложно понять, что оружие из грубых слов и дурных поступков используется только за неимением других способов выстроить общение правильно и продуктивно. В то время, когда над головой свистят пули из взаимных претензий и упреков, очень сложно поверить, чтона самом деле никакой войны нет. Подросток нуждается в родителе, а родитель – в подростке, и у каждого припрятан за спиной белый флаг. Но в этот момент все участники как будто забывают изначальную причину разногласий, и ссоры начинают происходить ради ссор, образ ребенка демонизируется, и он воспринимается как фигура, вечно ведущая подрывную деятельность против родителя и семейных правил. Но если выдохнуть и подумать, а подростку-то это зачем? Чтобы вас «довести»? Ему нравится видеть ваши страдания или общаться только в формате шантажа? Подросток просто не умеет по-другому: он не маршал и не великий стратег, который рассчитал точность нанесения ударов по базам противника (читай – специально не выполнил вашу просьбу, а не просто забыл, потому что «когда тебе надо, ты все отлично помнишь»). Он просто еще не вырос, а ему дали взрослую задачу и сказали «справляйся, ты теперь взрослый, будь ответственным и рассудительным». А там нет еще ни ответственности, ни рассудительности, и даже термины эти не до конца понимаются. Если же оружие и силы заканчиваются, а знаний для построения крутых и результативных маневров не так много, то что еще остается? Конечно же, бежать. Что это будет: секта, суицид, побег к другу, – уже не так важно. Важно спрятаться в то место, где не будет бесконечной громкой канонады из постоянных упреков со стороны взрослых, где будет ощущение свободы выбора и передвижения, а не маршировка ровным строем по плацу. Подростки бегут не потому, что они плохие. Они бегут потому, что им плохо. Как и родителю в такие моменты.

В этот период контакт между ребенком и родителями такой зыбкий, такой тонкий, что его очень сложно удержать на хорошем, доверительном уровне. Подростки вязнут в своих проблемах и процессах, которые они обязаны так или иначе пройти, обрастая колючками из раздражительности и протестности, а родитель, несколько раз о них уколовшись, больше фиксируется на своих ранах и теряет надежду наладить общение, погружаясь в горевание о том, что не будет уже «как раньше», мысленно возвращаясь в то время, когда с ребенком было по-другому. И это правда, как раньше не будет, так как рядом человек, который взрослеет и переживает удивительные метаморфозы.

Говоря о контакте, давайте представим себемостик, который выстраивается между родителем и ребенком, начиная с первых дней его жизни. Но даже если ты по профессии инженер и сдал на 5+ сопромат, знаешь все о возведении зданий, то эта хрупкая конструкция из доверия и понимания все равно может легко разрушиться. Также если родитель сам психолог или педагог, знает все о я-посланиях, классификации психологических кризисов и правилах ведения переговоров, все равно может наломать дров, щепки от которых будут лететь так, что никому мало не покажется.

Обратите внимание, как и во многих аспектах нашей жизни, всегда легче вложиться в профилактику, чем разгребать последствия. То есть нужно уже сейчас задуматься о том, как выглядит ваше общение с ребенком. Если вы поймете, что где-то есть пробоины или трещины (что, повторюсь, нормально, так как в переходном возрасте с подростком трудно), лучше сразу быстро их подлатать, чем, когда между вами окажется огромная пропасть, думать, какой цемент лучше поможет скрепить отношения. Но даже если вы уже на той стадии, когда перед взглядом предстают только руины, а где-то там на другой стороне стоит, отвернувшись, подросток, то я все равно верю, что шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком этот мостик можно восстановить!

Вполне вероятно, что в периоды отчаяния может возникать вопрос – зачем? Зачем это мне? Зачем это ему? Подростку и так классно со сверстниками и со своим телефоном. Да, может быть, ему и правда хорошо с друзьями и легче «залипнуть» в гаджет, чем пообщаться с семьей за ужином, но это не отменяет того, чтокак бы ни было сложно с подростком, он все равно ваш ребенок, который в вас нуждается. Да, он отталкивает, и это больно; да, он дерзит, и это бесит; да, он сейчас больше похож на инопланетянина, потому что невозможно вообще найти общий язык и понять, что он хочет, и это заставляет чувствовать себя растерянным. Но можно помочь, чтобы родители руководствовались не только этими разрушительными чувствами и сохранили самое дорогое. Ведь что бы дальше ни происходило: попадет подросток в проблемную ситуацию и «наломает дров» или столкнется с болезнью, – со всем этим легче справиться, когда между вами есть тот мостик, по которому можно пойти навстречу друг другу. Если же вы устали, то можно отойти, постоять на нем или просто посмотреть в разные стороны, если смотреть друг на друга сейчас не хочется. Или же можно вообще обняться с разбегу, помахать оттуда кому-нибудь или даже вместе похулиганить, кидая сверху что-нибудь на головы прохожих. Но все это можно сделать, когда есть пути для движения, когда этот мост не разрушен, хотя даже тогда его всегда можно реконструировать и сделать еще круче, добавив туда фонари и еще одну лестницу (должны же быть пути отхода, когда вы устанете от ребенка и сами захотите в хорошем смысле сбежать и позаниматься своими делами или просто по нему соскучиться).

Почему же так трудно: что происходит с подростком и как достойно пройти это вместе

Пара слов о взрослении

А начнем мы наш разговор с описания этого фееричного периода, так как понимание процессов и механизмов, стоящих за сюрпризами, которые начинает выдавать еще вчерашний ребенок, поможет снизить часть напряжения и начать относиться к подростку более сочувственно (хотя да, понимаю, что это все равно достаточно сложно). С другой стороны, я знаю, что моими старшими коллегами все особенности подросткового возраста уже давно описаны вдоль и поперек как научным языком, так и путем психообразовательных вебинаров, ссылки на которые вам могли попадаться в контекстной рекламе. Родители так или иначе уже сталкивались со всей этой информацией, поэтому на какую-то невероятную новизну мысли я здесь точно не претендую, как сказала моя пациентка: «Все, Колумб уже приплыл». Но уверена, если вы еще раз повторите для себя основную информацию, то это только поможет вам ее систематизировать и разложить в своих чертогах разума по полочкам, чтобы вовремя достать оттуда нужное (или, как говорят психологи, актуализировать). А если все же для вас в этой главе будет что-то новенькое, то я порадуюсь, что помогла вам пополнить запас полезных знаний, которые помогут (надеюсь) улучшить отношения с вашим подростком.

Интересный вообще феномен – подростковый возраст. Если мы с вами обратимся к истории, то узнаем, что он существовал как таковой не всегда, а появился в связи с развитием общества и его потребностей. То есть мальчики и девочки 13–14 лет уже назывались взрослыми и шли выполнять всякие разные (часто не самые приятные и посильные) взрослые обязанности. Но в какой-то момент (а если быть точнее, в веке так XX) этим мальчикам и девочкам для успешной работы необходимо было осваивать новые технологии и не отставать от прогресса, а для этого нужно что? Правильно, учиться! А на учебу и все профориентационные процессы нужно время (это, думаю, родители 9–11-классников знают не понаслышке). Вот как-то так весело и непринужденно выделился тот самый возрастной период, которому посвящена эта книга, а задачи этого периода: переход от детства к взрослости и преодоление всех-всех трудностей, которые на этом пути появляются. Легче нам всем от этого или нет – вопрос риторический, но, согласитесь, куда проще в 15 лет помочь своей дочери выбрать два дополнительных предмета на ОГЭ, чем имя для будущего ребенка или цех на заводе.

Узнала в одном сборнике интересный факт: впервые слово «подросток» в официальных бумагах можно было встретить в 1674 году в Полном своде законов Российской империи в связи с выплатой подросткам денег за работу на строительстве каменного гостиного двора в Архангельске. Для тех, кто хочет погрузиться в изучение подросткового возраста с головой – сборник называется «Развитие личности ребенка», а полную ссылку вы увидите ниже.

Развитие личности ребенка от одиннадцати до шестнадцати / Коллектив авторов – «Рама Паблишинг», 2017 – (Развитие личности ребенка)

Почему подростковый возраст называется «переходным возрастом», мы с вами разобрались. А почему же частенько встречается понятие «кризис переходного возраста»? Казалось бы, чего тут кризисного: на завод, как раньше, тебя не отправляют, родители обеспечивают и заботятся, еще и полную ответственность за тебя несут, – живи и радуйся. Но если мы обратимся с вами к книгам по возрастной психологии, то увидим, что жизнь человека – это вообще сплошная череда возрастных (и не только, кстати) кризисов. И ЭТО НОРМАЛЬНО. Потому что кризис – это такой этап, а точнее, переломное время, которое способствует качественным изменениям личности. Задачи перед человеком возникают новые, а инструменты-то старые! Вот за счет всех душевных и поведенческих метаний и происходят те самыеновообразования, которые пригодятся ему на следующих этапах жизненного пути. То есть человек обрастает новыми инструментами. Но да, это все дается непросто (хочется добавить, а кому в этой жизни вообще легко?:))

Если вернуться к подросткам и их кризису, который, кстати, очень даже похож на кризис трех лет (родители трехлеток поговаривают, что это и правда малоприятные товарищи), то мы с вами и увидим ту самую картину, когда желания, «хотелки» и даже требования у ребят на уровне взрослых, а вот возможности для реализации всего этого списка еще как у детей. Такое несоответствие желаний и возможностей молодых ребят и невозможность окружающего мира предоставить им все, что нужно, по первому требованию и составляет суть кризиса переходного возраста. Именно за счет этой бури на пару лет и решаются важные возрастные задачи, которые помогают вчерашним мальчикам и девочкам стать взрослыми юношами и девушками.

Может быть, это покажется странным, но я бы сравнила подростковый возраст с запуском ракеты. Не знаю, какая еще метафора, кроме стремительного взлета в космос многотонного великолепия инженерной мысли, может отразить то, насколько ТРУДНО быть подростком. Представьте.

Чтобы эта огромная сложно сконструированная махина взлетела, ей необходимо преодолеть силу тяжести (ракете задают такую направленную вверх тягу, чтобы она победила в «борьбе» с гравитацией). С таким же похожим МОЩНЕЙШИМ стремлением происходят изменения в подростковом возрасте. Сами подумайте: несколько лет, а какие удивительные метаморфозы случаются с человеком!

Перед стартом ракеты поджигают топливо, которое, в свою очередь, превращается в раскаленный газ, вылетающий из сопел и двигающий ракету вверх. Действительно, чтобы выбраться из нижних слоев атмосферы, нужно ОЧЕНЬ МНОГО топлива. Родители подростков нередко замечают, что те становятся более вялыми и менее энергичными. Еще бы! В организме и психике происходят такие перестройки, это правда требует ОЧЕНЬ МНОГО сил.

А еще, оказывается, для успешной работы нужен одновременный запуск двигателей, а их в ракете немало. В 2022 году Илон Маск опубликовал у себя в соцсети фотографию, на которой запечатлены аж 33 двигателя! В целом, не меньше параллельных процессов происходит и у подростка: и растет что-то (иногда даже очень интенсивно), и гормонально перестраивается, и становление идентичности происходит, а еще идет поиск своей референтной группы, выстраивание новых отношений с родителями, зарождение профессиональных интересов, становление сексуальности и много-много чего еще и ВСЕ ЭТО ОДНОВРЕМЕННО!

Давайте вспомним уроки физики, где нам точно рассказывали, что для успешного взлета блоки ступеней ракеты должны отделиться по очереди в нужный момент. Так же и в подростковом возрасте много чего из той «прошлой» жизни ребенка уже теряет статус актуального: пересматриваются интересы, окружение, меняется стиль одежды, еще вчера горячо любимые игрушки выкидываются (или тихонько прячутся в укромное место от посторонних глаз), да и что уж, родители «свергаются с трона» и подвергается сомнению любое их слово или действие. То есть подросток, сам того не замечая, как будто бы проводит ревизию, что же он возьмет с собой во взрослую жизнь (хотя со стороны, конечно, кажется будто он готов хватать все самое бесполезное, гадкое, дурно влияющее, да побольше).

Ну и наконец, чтобы долететь до орбиты, ракета пролетает по точно рассчитанным учеными точкам с точно заданной скоростью. Для подростка это физическое, половое, психосексуальное и психосоциальное развитие. Ни одно нельзя пропустить! Это залог гармоничного и здорового взросления.

Пока размышляла, сколько же реально важнейших процессов происходит внутри подростка, подумала, что, может быть, устройство даже самой крутой ракеты по своей сложности не сравнится с этим био-психо-социальным процессом. Только если в случае космического корабля такие тонко структурированные процессы – результат работы огромной команды ученых и инженеров, то «запуск» взросления вот так гениально продумала природа (хотя представляю, как сейчас кто-нибудь из родителей закатывает глаза со словами: «Да уж, очень умно придумала природа, ага. Легче понять физику частиц, чем этих подростков!»).

Вы поняли, как взросление, так и запуск космического корабля – это так же сложно, так же стремительно, так же происходит на высокой скорости, и, так же как ракету, этот процесс нельзя остановить. Всех участников одинаково не по-детски трясет (хотя перегрузка, которую испытывают родители подростков, может составить серьезную конкуренцию той, что переносят космонавты), и есть риск, что кому-нибудь по дороге станет плохо, но пути обратно уже нет. Да и сам вылет в открытый космос, как и взросление, мероприятие, мягко говоря, специфическое: ответственно, страшно, сложно, но оооооочень маняще и впечатляюще. Так что, дамы и господа, ключ на старт, сейчас вы станете участниками экспедиции по маршруту «Детство – Подростковый возраст». Путешествие будет непростым, но в высшей степени интересным, ведь исследовать придется настоящую Terra Incognita.

В этой рубрике в течение всей книги я буду предлагать вам немного поразмышлять и честно ответить на ряд вопросов. Сначала задайте эти вопросы себе, а потом, основываясь на ваших ответах, сформулируйте вопросы, которыеважно задать вашему ребенку. Я могу сформулировать много вопросов в разных вариациях, но, во-первых, это должно исходить именно от вас и вашими словами (потому что иногда пафосные диалоги в фильме звучат более реалистично и естественно, чем некоторые формулировки от нас, психологов, будем честны), а во-вторых, никто не знает вашего ребенка лучше, чем вы. Уверена, что вы попадете в яблочко.

Вопросы, которые полезно задать себе.

А как проходил мой подростковый возраст? Что я помню про то время? Чего мне тогда хотелось от отношений со взрослыми? Говорил ли я ребенку о том, что его может ждать в этот период, разъяснял ли какие-то процессы? Имею ли я представление, как вообще ему сейчас то, что происходит?

Вопросы, которые полезно задать своему ребенку.

___________________________________________

Разбираемся подробнее: задачи подросткового возраста

Итак, мы с вами разобрались, что залог гармоничного взросления – это активные процессы по всем направлениям развития: физического, полового, психосексуального и психосоциального. Звучит очень красиво, но не уверена, что сразу ясно, что же за этим стоит. Предлагаю пробежаться подробнее всем пунктам (напоминаю: понимание механизмов – возможность избежать лишних ошибок в процессе восхождения на вершину под названием «Воспитание»). Хотя насколько вообще в подростковом возрасте уместно слово «воспитывать» – боооольшой вопрос, на мой взгляд.

«Гормоны бушуют, как у подростка», «гормональный бум», «играй гормон» и другие похожие фразы-ассоциации, которые мы нередко используем в жизни, описывая подростков, потому что даже если в школе уроки биологии прошли мимо, то все равно откуда-то помнишь, что подростки – это ходячий гормональный коктейль Молотова. Нет-нет, да и взорвется. Всему виной пубертат (от лат. pubertas – возмужалость, половая зрелость), он же синоним «полового созревания». Я не буду пытаться скопировать лучшие главы из учебной программы, просто важно отметить, что происходят значительные изменения как во внешнем плане, так и во внутреннем, а это, в свою очередь, влияет и на течение интересующих нас психологических процессов.

Давайте вспомним навскидку: тело меняется колоссально, что не всегда просто принять и как-то с этим свыкнуться. Еще вчера с завидной ловкостью кошки спокойно лазишь по деревьям за тутовником (лично я обожала это делать в гостях у бабушки), и вот уже ты взрослеешь, и конечности становятся не такими послушными, ветки задевают грудь, которая немного болит, да и летняя жара уже переносится не так легко, начинаешь замечать, что стала больше потеть и не так приятно пахнуть. Или, казалось бы, для мальчика только недавно утреннее пробуждение в школу было приятным ритуалом, когда мама целует в щеку и нежно желает доброго утра, а теперь это вызывает только лавину смущения из-за ночных поллюций или утренней эрекции (да, не надо смущаться, это неизбежные события), поэтому хочется просто спрятаться под одеялом и никого не пускать в комнату. Вообще список «прелестей» созревания довольно велик.

Подростковая неуклюжесть из-за быстрого роста тела и не всегда поспевающей за этим ростом нервной системой. То есть перемещение в пространстве, мелкая моторика могут потерять на какое-то время изящность и ловкость. А лучший компаньон неуклюжести что? Конечно же, смущение! Ну и классика – неумение рассчитать силушку богатырскую, которой мальчика наградила матушка-природа, а он еще не успел сообразить, что удары, которые он мог нанести в игре или «по приколу» теперь могут стать причиной травмы. Упс!

Помимоскачков роста, идет набор веса, да и вообще изменение телесных пропорций. Происходит формирование мужского и женского типа телосложения, а распределение жировой ткани может быть не сразу красивым и гармоничным. Все это благодаря симфонии гормонов щитовидной железы, надпочечников, инсулина, гормона роста и, конечно же, андрогенов и эстрогенов. Вообще половые гормоны – хэдлайнеры тусовки под названием «пубертат». Андрогены в основном отвечают за трек «парень, просыпайся, теперь у тебя растут половые органы, волосы по телу, меняется запах пота, грубеет голос, и плечи становятся более широкими», а эстрогены как бы намекают девчонкам, что теперь настала пора выбирать бюстгальтер, свыкнуться с тем, что бедра стали более округлые, растет матка (внутри, конечно же), а вместе с этим на многие годы женский организм будет проходить менструальный цикл, в разных фазах которого с телом (да что уж, и с настроением тоже) будут происходить разные процессы, не всегда приятные. Понятно, что я описала все это ОЧЕНЬ примитивно, и тот вальс, в котором кружат гормоны, – это невероятно тонкий и сложный процесс, но считаю, что даже эта пара строк уже заставит задуматься, с каким смущением, удивлением и непониманием может столкнуться пока НЕ взрослый человек на этапах перестройки. Все это сразу нелегко принять, а если мы говорим про подростков, для которых вопрос гендерной идентичности является болезненным, то там дары полового созревания вызывают не просто трудности принятия себя и своего тела, а дикий дистресс.

Вегетативная нервная система работает с высокой интенсивностью (это та часть нервной системы организма, которая регулирует работу внутренних органов, желез внутренней и внешней секреции, кровеносных и лимфатических сосудов и мышечной ткани), обеспечивая созревание. При этом благодаря симпатической активности мы как раз имеем дело со «знаменитой» раздражительностью подростка и невозможностью усидеть на одном месте, а с помощью активности парасимпатической подросток начинает больше походить на кота, потому что начинает больше валяться, меньше участвует в подвижной деятельности, а также может потребоваться большее количества сна. Потому что сон – это рост! Помните, в метафоре про ракету я упоминала, что для запуска требуется очень много топлива. Она как раз про это.

Кстати, про сон. Неприятно, но те процессы, происходящие в головном мозге у подростка вкупе с его образом жизни, создаютвысокие риски для появления новых проблем, о которых я слышу от каждой второй семьи на консультациях. Так вот, в период препубертата из-за этих процессов подростку требуется больше времени для засыпания после того, как он оказался в постели (даже с выключенным светом). К этому добавляется повышение чувствительности к воздействию света в вечерние часы. А когда трудно уснуть, подростки что делают? Конечно же, лежат в обнимку с телефоном. В свою очередь это провоцирует задержку сна, и наблюдается частая картина, когда подросток позже ложится и позже встает. Еще из-за уже упомянутого вальса гормонов, где важную партию исполняет лютеинизирующий гормон (или, как бы сказали доктора красиво, «пульсообразное высвобождение лютеинизирующего гормона во время сна»), снижается уровень мелатонина, и вот мы получаем в копилочку еще один фактор ухудшения засыпания подростков. Почему это важно иметь в виду? Да потому, что тогда мы имеем риски по двум фронтам: родители участвуют в однообразной каждодневной эстафете «ночью не уложишь, утром не поднимешь», что может создать еще один повод рассориться в пух и прах, а в спальне подростка разыгрывается баттл между Морфеем и учредителями корпораций гаджетов с надкусанным яблочком на корпусе, и тинейджер, сам того не замечая, сталкивается с серьезной проблемой в виде дефицита сна, который подтягивает с собой на вечеринку таких товарищей как «метаболические нарушения», «нарушение настроения и поведения» и их бессменного друга по имени «повышенный уровень стресса» (а если быть точнее, ДИстресса, то есть «плохого» стресса). Про сложности с учебой из-за снижения способности запоминать и сохранять в памяти изученный материал сюда стоит добавить?

Если вы подумали, что на этом мы остановимся, то увы:) у меня есть еще парочка фактов о том, почему тяжело быть подростком.

Я уже упомянула про успеваемость, и важно добавить, что тинейджер может столкнуться с повышенной утомляемостью, изменениями в речи в сторону небольшого упрощения и трудностями произвольного внимания при устной инструкции. Да-да, именно поэтому длительные повествования учителей у доски не очень продуктивны, а воспитательные лекции родителей тем более. Вообще разного вида активности головного мозга (корковых и подкорковых структур) разыгрываются так, что становится трудно себя контролировать: в поведении, в эмоциях появляется больше какой-то нервозности, возбудимости и гиперактивности (но, к сожалению, не там, где она была бы полезна: в уборке комнаты, например). Понимаете, к чему я это, да? Делать глупости становится куда легче и соблазнительнее. Далее мы поговорим об этом более подробно.

То, что подросток часто реагирует несоизмеримо событию (как будто раздражитель скромный, а реакция – ого-го), объясняется не только психологическими особенностями, но также и биологией.

Таким образом, мы имеем дело вот с чем: за непродолжительный период времени (с 10 до 17 лет) человек прибавляет в росте примерно процентов на 20, в массе тела – где-то в 2 раза, а одновременно с этим растут внутренние органы, увеличивается объем крови, происходит развитие головного мозга. И ВСЕ ЭТО НА ФОНЕ НЕ ОЧЕНЬ ВЫСОКОЙ ПСИХОСОЦИАЛЬНОЙ ЗРЕЛОСТИ. Только подумайте, вчерашнего ребенка захватывает стооооолько процессов, все они бурлят и даже задевают окружающих. Важно себе напоминать периодически, что этот фонтан нельзя перекрыть, заткнуть или сделать послабее, как бы этого ни хотелось ни вам, ни подростку. Но тут я тоже не хочу драматизировать и абсолютизировать влияние биологических механизмов. Созревание на уровне соматическом (то есть телесном) является необходимым и важным условием, но не определяющим данный возраст на 100 %, так как за кулисами существует еще множество интересных течений, которые не всегда предстают перед зрителями во всей красе, но при этом задают основное настроение. И сейчас мы о них тоже поговорим.

Вопросы, которые полезно задать себе.

Говорил ли я с ребенком о том, что будет происходить с его телом и как развивается организм человека во время взросления? Как мне кажется, насколько он осведомлен об этом? Какие процессы у меня как у родителя вызывают тревогу? О чем мне важно поговорить с ребенком/со вторым родителем/профильным специалистом?

Вопросы, которые полезно задать своему ребенку.

___________________________________________

Пару страничек назад я образно предложила вам поучаствовать в экспедиции на планету «Подростковый возраст», так как, на мой взгляд, когда мы рассматриваем какие-либо непростые процессы или события нашей жизни с некоторым исследовательским интересом, это открывает дополнительные смыслы, а значит, и придает силы. Я думаю, родителям подростков они нужны в троекратном размере. Так вот, у любой экспедиции есть свои цели и задачи, и наша – не исключение. Все те мучения, которые проходят смелые исследователи-тинейджеры и их не менее смелые компаньоны-родители, нужны для того, чтобы однажды получитьстатус взрослого. Но не только в паспорте, а главное – в жизни. Чтобы человек не просто выглядел взрослым, а еще думал, умел принимать необходимые решения и нести за них ответственность, был готов позаботиться о себе как в бытовом, так и психологическом плане, мог найти себе достойное окружение и выстроить длительные, крепкие и безопасные связи и, конечно же, нашел занятие, которое придаст смысл каждодневному существованию, будет приносить какой-то доход и даже удовольствие. Надеюсь, что даже самый строгий и скептически настроенный родитель согласится, что эти умения были с ним не всегда и что он их обретал в процессе взросления. Но иногда, общаясь с людьми на консультациях, я начинаю подумывать, что у мам и пап магическим образом стираются воспоминания об их процессе личностного становления. Довольно часто приходится слышать их негласные требования к детям, чтобы такие понятия, как «ответственность», «уважение», «справедливость», «самостоятельность» появились здесь, сейчас, и ни минутой позже! И, когда такого не происходит, отчетливо замечаю, как всех это искренне расстраивает, разочаровывает (причем разочарование может идти как в адрес подростка, так и в адрес своей родительской роли). Но, дорогие, уважаемые мамы и папы, бабушки и дедушки подростков, пожалуйста, не ругайте себя или ваше чадо, подросток поймет, что такое уважение, и научится видеть последствия своих поступков, но не сразу, а когда пройдет все задачи переходного периода, хотя со стороны иногда это выглядит так, как будто он просто ненавидит этот мир и хочет свести вас с ума.

Сейчас я вам подробнее расскажу, какие такие задачи переходного возраста вызывают столько волнений и неудобств. Если в общих чертах: психика ребенка как бы «растет» вместе с ним, развивается, становится сложнее, чтобы, с одной стороны, уже подросший человек мог самостоятельно справляться со всеми невзгодами и вызовами жизни, а с другой – стал полноценным членом общества и нашел свое место в социуме.

•Становление идентичности.

Это такой сложный процесс самоопределения, когда пробуешь найти ответы на вопросы: «Кто я?», «Чего я хочу?», «Что для меня важно?» и в ходе которого начинаешь понимать, что Ты – это Ты на протяжении всех лет (временная непрерывность), что есть некоторая преемственность твоего мироощущения и позиции, что есть собственный взгляд на самого себя, а есть родительские представления и мнение окружающих, которые не всегда совпадают. То есть вырисовывается образ самого себя, который является важной опорой в течение всей жизни. Своеобразная несущая конструкция.

•Освоение и принятие новой телесности.

Телесные изменения, описанные чуть раньше, подростку надо не только пережить, но еще и принять и как-то интегрировать в свою жизнь, оценить возможности своего организма, прикинуть, как их можно реализовывать в разных сферах. Также идет становление полоролевой идентичности и сексуальности. И, как это нередко бывает, именно этот процесс дается многим подросткам непросто. Я считаю, трудно встретить юношу или девушку, которые в этом возрасте довольны своей внешностью на 100 %. Вместе с прыщами на лице начинают цвести комплексы, недостатки активно выискиваются и бурно переживаются. И в какой-то степени такое недовольство нормально! Но вот то, как дальше подросток и окружающие, а также важные для него люди будут с этим обходиться, может либо приблизить его к формированию достаточно автономной и здоровой самооценки, а может поспособствовать формированию негативного образа тела, в результате чего можно столкнуться со страшным явлением под названием «расстройство пищевого поведения» (далее – РПП). Проблема РПП у детей и подростков, безусловно, серьезная и смертельно опасная, требующая отдельной книги, поэтому я просто скажу тезисно: когда подросток высказывает недовольство собственным телом и внешностью, важно не только показать ему, что он прекрасен сам по себе, что вы его любите и принимаете таким, какой он есть, но еще и попытаться донести идею, что внешность, тело – не главное и не определяет людей на 100 %. Это важная часть нашего бытия, но ни размер талии, ни форма носа и ушей не влияют на уровень счастья и успешности человека. Вот эту часть часто мы упускаем из виду и, сами того не замечая, поддерживаем фиксацию на важности внешности, культивируя идею красоты и худобы, объективируя³ тела. Мы сейчас живем в такой культуре, где внешности придается слишком большое значение, и те установки, которые можно заметить и у себя, тоже отчасти ее продукт. Такие идеи необходимо отслеживать и корректировать. Ребенку будет проще делать это, если в рамках семьи будет транслироваться нейтральное отношение к телу и внешности и демонстрироваться, что в человеке есть много разного, на что стоит обращать внимание (знания, таланты, умения и поступки), а не только на форму носа или обхват талии.

Ну и, конечно же, критика, часто прикрытая заботой, формирует негативное отношение к своему телу. Она часто бывает настолько неочевидной, но исключительно болезненной, словно прозрачный едкий газ разъедает слизистую, так же и критика разъедает самооценку подростка. И ваши с ним отношения, кстати, тоже.

Отчасти из-за этого подростки ярко красятся или одеваются непривычным для взрослых способом. Это не только способ проявления своей уникальности и самости, а еще часто способ прикрыть воображаемые недостатки. Теперь понимаете, почему они так бурно реагируют, когда вы смеетесь над «боевым раскрасом» или идеей надеть папину рубашку, которая больше размеров на пять?

А еще с новой телесностью приходят и процессы становления сексуальности, а также могут более остро вставать вопросы гендерной идентичности. Разговор с ребенком примерно за год до начала пубертата о том, что в какой-то момент он станет заложником гормональных процессов и многие переживают это по-разному, будет более продуктивным, чем в момент, когда уже «накрыло». Да и вообще понимание того, чего ждать от организма, к каким процессам стоит подготовиться (например, менструации), поможет снизить уровень дистресса, добавить полезной предсказуемости и помочь подростку не наделать ошибок. Это же касается и секса (в широком смысле слова). Какие бы бесконечные споры не велись вокруг этой темы, я все равно готова повторять: своевременное половое воспитание снижает риск того, что подросток наделает глупостей и столкнется с опасными вещами. Наоборот, многие неприятные события, связанные с этим вопросом, случаются от недостатка знаний и необходимого понимания того, как работает человеческий организм, как о нем можно заботиться, а чего делать не стоит. От произнесенного взрослым словом «секс» или «презерватив» подросток не побежит сразу спать с кем-то. Сформировать более уважительное и безопасное отношение к своему телу и здоровью поможет информированность о том, что такое добровольное согласие, заболевания, передающиеся половым путем, ВИЧ, риск нежелательной беременности или что есть телесные границы, которые НИКТО не вправе нарушать, и многие другие важные аспекты. Менее принято говорить о еще более деликатных и тонких, но важных моментах. Например, как, не наделав глупостей, обходиться с сексуальным напряжением и влечением, но это требует более развернутого повествования, а еще лучше диалога. Освещение этих тем не входит в задачи книги, поэтому предлагаю вам задуматься: не табуируются ли жестко, не осуждаются ли какие-то телесные проявления или процессы в жизни вашего ребенка? Однажды на консультации у меня была семья, где родители сильно разозлились на меня и отказались от работы из-за слов о том, что это нормально, если девочке-подростку хочется ходить за ручку с мальчиком, а так как эта девочка еще и очень импульсивная, то с ней стоит поговорить и о более серьезных вещах, чтобы уберечь от необдуманных поступков. Но в ответ я получила еще большее осуждение дочери за проявление интереса к мальчику, а это очень серьезно, на мой взгляд, ведь такая стратегия работает как против становления здоровой телесности, так и против близких отношений родитель – подросток.

•Борьба за автономию и независимость, или процесс сепарации (отделения).

Один из самых болезненных аспектов взросления с точки зрения динамики детско-родительских отношений – это процесс сепарации. Причем он проходит болезненно для обеих сторон (но со стороны может казаться, что для подростков это далеко не так). Подумайте, у подростков нет пока такого опыта и навыков общения, чтобы прийти и сказать: «Мам, пап, я решил повзрослеть, поэтому, чтобы учиться самостоятельности, решил взять на себя часть домашних обязанностей, сам записался на курсы по подготовке к ОГЭ и нашел подработку на лето». К сожалению, для родителей «взросление» выглядит иначе. Подросток начинает активно бороться буквально за ВСЕ: как ему выглядеть, как говорить, что и как есть, с кем общаться, кого пускать в свою комнату и вообще в личное пространство (это я про то, что порой их невозможно обнять или поцеловать, как в детстве). Сын или дочь как будто воюет, только родителю в этот момент не очень ясно, за что именно. А вот за то самое ощущение самостоятельности и отдельности: Я САМ. Почти как в три года, только ставки более высокие. Бывает, что иногда это принимает какие-то радикальные формы, как будто ребенок начинает делать все из чувства протеста. Вы ему говорите так, а он – наоборот, вы просите сделать одно, он совершает ровно противоположное. Это тоже один из способов от вас отделиться, почувствовав отличие и уникальность своего выбора. Потому и создается ощущение, что вас все меньше начинают пускать в свою жизнь и интересы, потому и все чаще слышите просьбу (а иногда и требование) стучаться к подростку в комнату. Происходит отделение. Но давайте копнем глубже. Ведь в детстве родители для ребенка – это самые важные фигуры, родителя можно сравнить с божеством. Но, к сожалению, чтобы повзрослеть, эти божественные фигуры приходится свергнуть с Олимпа. И это ой как больно и тяжело! Если раньше слова родителя воспринимались практически беспрекословно, то теперь подвергаются самой строгой внутренней проверке, как будто бы под лупой начинают замечаться все недостатки и слабости, и (о Боже!) приходит осознание, что родители не всесильны, и пусть все же умны и экспертны, но, оказывается, не во всем (часто слышите: «Вы просто ничего в этом не понимаете»?). Постепенно подросток начинает понимать, что родители – это просто люди. Неидеальные люди. И, с одной стороны, за счет этого «свержения» происходит сепарация, а с другой – этот внутренний процесс вызывает серьезный диссонанс: как же так, я люблю родителей, но почему они так раздражают? Да, согласна, не для всех подростков это выходит на уровень осознания и в основном ощущается просто каким-то запутанным клубком из скомканных чувств, а клубок еще и наэлектризован, потому что, как только его тронешь, бьет очень больно.

И тут, на мой взгляд, происходит двойная «засада»: казалось бы, подростку в такой момент стоит посочувствовать, но этого точно не хочется делать, так как с вами спорят, вам дерзят и не выполняют ваши договоренности. О каком сочувствии тут может идти речь…

•Формирование границ.

Задача формирования границ вытекает из предыдущих. В нее входит определение границ физических (да, это мое тело, у него есть границы и есть понимание того, как с телом можно поступать, а как нельзя, есть те, кого я готов близко к нему подпустить, а есть те, кому лучше не подходить). Отчасти из-за этого некоторые ребята больше походят на трансформаторную будку – «не подходи, убьет». Родители начинают жаловаться, что им хочется обнять, поцеловать свое чадо, как раньше проявить к нему нежность, а вместо этого холодное «отстань» и недовольная гримаса. Это очень расстраивает, да, но важно здесь себе напоминать: это происходит не потому, что ваш подросток больше вас не любит, а просто сейчас он особенно трепетно относится к своим границам и иногда становится похож на электрического угря. Кроме того, это еще вопрос авторитета у сверстников и той самой автономии («я что, маленький, что ли, с родителями целоваться»). Сюда же мы добавляем эксперименты над собой: окраска и стрижка волос, пирсинг, тату, похудения и всякие телесные трансформации. С одной стороны, это тот же способ борьбы за свою взрослость («да, у меня синие волосы, и что вы мне сделаете?», а ведь и правда – что?), а с другой – познание своей телесности. Приходит осознание, что тело – это тот объект, которым реально могу управлять только я. И иногда подростки этот объект начинают эксплуатировать самым безбожным способом (это я про всякие вредности в виде курения, недосыпа и т. п.).

Но еще у нас есть границы личностные. Тут уже чуть сложнее. Как со мной можно поступать, а как нельзя? А что входит в зону моей ответственности, а что меня не касается? Чем я могу и имею право интересоваться? А что касательно желаний и их исполнения? А что делать, если то, что я хочу, нарушает границы другого? Помните слова «свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого»? Вот это как раз о границах. А кто помогает их формировать? Конечно же, ближайшее окружение. То, как члены семьи обращаются с ребенком и друг с другом, служит основой с самого детства. Но в подростковом возрасте запускается еще один интересный процесс: подростки начинают ваши рамки активно нарушать, игнорировать договоренности, тем самым их ПРОВЕРЯЯ. Именно эти эксперименты помогают им лучше выстраивать свои границы, поэтому в такой период для родителей особенно важно удерживать рамки, обозначать их, быть последовательными в своем поведении, но достаточно гибкими. Последовательными – это значит, что если вы сначала обговорили некоторые условия или какие-то правила, обозначили последствия нарушения ваших договоренностей, то, если они правда нарушились, вы эти последствия осуществили. А не наоборот, когда подростку сначала «прилетело» за что-то, и только потом ему уже разъяснили, за что именно и почему так делать нельзя. Бывает еще и так: разъяснили заранее последствия в случае нарушения договоренностей, но обещание свое не сдержали. Последовательность и гибкость родителей не являются гарантами идеальных границ подростка, но важно понимать, что если удариться в крайности, то тогда плохо будет в любом случае. Если дозволено будет все и границ и договоренностей в семье не будет никаких, то подростка просто «размотает» и унесет в стратосферу довольно быстро. Но аналогично грустный эффект получается и при жестких, безапелляционных запретах без готовности договариваться с подростком, услышать его позицию и поменять правила, учитывая его предложения. В этом случае запреты очень хочется нарушить, даже если какие-то из них вполне разумны и необходимы.

Еще раз кратко: то, что подросток сейчас активно проверяет ваши границы – это ОК. Это необходимая часть взросления, пусть и одна из самых неприятных. А ваша задача эти рамки удерживать разумно, последовательно и гибко.

•Выработка навыков межличностного общения, поиск своей референтной группы.

Родителям нередко грустно признавать это, но подросток как будто больше тянется и ориентируется на своих сверстников, а не на них. Вроде бы ты пытался донести подростку то же самое, а он эту мысль усвоил от кого-то из ребят. Вы начинаете чаще слышать: «А вот Аня говорит», «А вот мы с ребятами решили», «Мы собираемся сделать» и т. п. И вас все меньше в этом «мы», и все реже вас посвящают в планы, а между походом в кино с «родаками» и тусовкой в ТЦ с одноклассниками они чаще выбирают второе. И родитель начинает скучать. Но это тоже важная часть: учиться общаться, учиться выстраивать долгосрочные отношения, влюбляться и дружить, чувствовать себя частью группы. Ведь если ты понимаешь, что принадлежишь к какой-то группе, значит, с тобой все ок. Хотя тут тоже наблюдается забавный парадокс, над которым нередко подтрунивают родители: подросток так яро борется за свою индивидуальность и уникальность, при этом в компании они часто похожи друг на друга. Вот так сочетаются две задачи: да, я должен себя чувствовать индивидуальностью, но в рамках принадлежности своей группе. А еще хочется добавить, что большое подспорье к более эффективной сепарации – наполненность жизни родителей ВНЕ родительских ролей. Когда ребенок видит, что мама с папой и так неплохо общаются как супруги, что им «прикольно тусить» и без него, если у них есть свои хобби, друзья и дела помимо воспитания, то есть когда подросток на эмоциональном уровне считывает, что родители спокойно переживут вылет длинноногого птенчика из гнезда и им будет чем наполнить свою жизнь, то тогда отделитьсябезопасно, тогда это можно себе позволить. А в противном случае начинают находиться поводы не взрослеть, в том числе и некоторые психические проблемы.

1.Девиантное поведение – устойчивое поведение личности, отклоняющееся от общепринятых, наиболее распространенных и устоявшихся общественных норм.

2.Делинкветное поведение – антиобщественное противоправное поведение человека, воплощенное в его проступках (действии или бездействии), наносящих вред как отдельным гражданам, так и обществу в целом.

3.Объективация – опредмечивание, превращение тела в объект, который должен соответствовать определенным параметрам и служить для выполнения определенных функций. Приносит негативные последствия.

Pulsuz fraqment bitdi.