Kitabı oxu: «Архитектор Миров»

Глава 1

Глава 1

Матвей

Матвей опять проснулся не выспавшимся. Тело его покрывал липкий пот. Постель намокла. Он чувствовал себя совершенно разбитым.

— Опять этот сон. Сколько можно? — Мозг Матвея с трудом смирился с пробуждением. Он встал с кровати. Ноги казались «деревянными» и мужчина с трудом сделал первые несколько шагов. Как будто его мозг уже проснулся, а его конечности остались где то там в том сне.

Приняв душ и почувствовав себя немного лучше, Матвей напялил шорты и кроссовки и выбежал во двор своего дома. Слегка размялся и повис на турнике. Осенний сад, неимоверно красивый, сиял жёлто – красной листвой. Яблоки ещё висели на деревьях и «улыбались» своими румяными бочками. Кое где попадав, создавали зелёно– розовый ковёр вокруг яблонь. Взошедшее солнце пронизывало своими лучами свежее утро.

Высокий, худой, но жилистый Матвей подтягивался легко. На вид совершенно не спортивный, мужчина обладал ловкостью и физической силой.

Из головы не шёл дурацкий сон.

Тёмный человек, являвшийся ему не однократно. Сны стали приходить чаще. И с ними и странный человек. Раньше Матвея это не пугало. Он не верил во всякую чушь: привидений, предсказания, тёмные предзнаменования. Но теперь его стало это беспокоить. Сны делали его разбитым и после он не мог нормально сосредоточится на своих делах.

Во‐первых книга. Над которой Матвей трудился. Издательство ожидало его очередной бестселлер.

Во‐вторых бизнес. Небольшая фирма по изготовлению мебели.

Сначала он занимался этим один. Ему нравилось работать с деревом. Конечно из массива дерева мебель заказывали не так часто как из МДФ, но Матвей любил этим заниматься. Потом его дело чуть развилось. У него теперь имелся небольшой цех и несколько работников.

После турника Матвей занялся пробежкой. Пробежаться до реки и обратно было приятно.

Он любил природу и созерцание её красоты.

Возникла мысль, что надо будет сходить на рыбалку. Посидеть в ночной тиши с удочкой. Это приятно. Да и тогда очередной сон не придёт.

Вернувшись домой, Матвей опять принял душ. После спортивных занятий появилось ощущение силы и бодрости.

Он смотрел на своё отражение в зеркале. На секунду в глубине зеркальной поверхности померещился зыбкий тёмный силуэт.

Но нет, это он – Матвей. Вот его лицо. И никакой тени. Поправил свои слегка влажные светлые волосы. Такими они были с раннего детства.И с взрослением волосы не потемнели. Не приобрели грязно– русый цвет, по прежнему оставаясь светлыми. Серо – зелёные глаза, яркие и выразительные. Всегда слишком серьёзные. Привлекательное лицо с правильными чертами лица .

В школе девчонки говорили,

— Матвей, ты похож на Дольфа Лунгрента, только худосочного.

— Может у меня просто нордический тип внешности.— как всегда спокойно отвечал Матвей.

Девчонкам он нравился. Хоть они и находили его немного странноватым. Его увлечения отличались от увлечения сверстников. Ему нравилось читать. Он уже тогда писал рассказы. Ему нравилось спокойствие и одиночество. Теперь Матвею было 30 лет и за плечами распавшийся брак.

В 25 лет он серьёзно увлёкся девушкой Наташей. Миниатюрная, весёлая девчонка очаровала его и даже сумела нарушить его покой. Матвей думал, что влюбился. Сам не понял, как женился и старался жить семейной жизнью. Их дом вдруг стал полон каких то странных ярких людей, громкой музыки и постоянных вечеринок.

Матвея поражала безвкусица всех этих шумных компаний. Какие то парни в гавайских рубашках, девчонки танцующие под глупую попсу.

А эти маленькие собачки на руках опьяневших дамочек. Лохматые и тявкающие существа размером меньше кошки. Где Наташа брала всех этих людей Матвей не мог понять. Она настолько легко знакомилась с людьми и всех приглашала в их дом, что их вроде бы семейное гнёздышко превращалось в гибрид танцпола и бара.

Матвей не хотел быть участником этого вечного праздника. А Наташка говорила:

— Милый, но зачем быть таким душным?! Ты скучно живёшь.

Матвей просто молча уходил на пробежку или на рыбалку.

Чрезмерно энергичная жена злилась.

— Да что ж ты молчишь? Ну возразил бы!

За орал. Ни какой реакции. Ты вообще живой человек или безмолвный истукан!

Матвей смотрел на неё своими серьёзными серыми –глазами и не появлял особых эмоций. Не гнева, не раздражения, не обиды.

Наташка не выдержала его непробиваемого характера. Матвей не любил шумных вечеринок, посиделок в большой компании, танцев и прочей ерунды. Наташка же хотела жить ярко.

— Я так протухну с тобой. Состарюсь быстрее, чем хотелось бы. А жить то когда? — Однажды сказала Наташка и упорхнула, собрав свои вещички.

Матвей даже испытал облегчение.

Бурные расставания – не его стихия.

Ну не сошлись характером. Ну и ладно.

Их брак просуществовал два года.

Детей у них с Наташкой не было и их ничего не связывало.

Родителей Матвея к этому времени уже не было в живых. И переживать за его личную жизнь было не кому. А сам он и не думал переживать. Так случилось – значит так и должно быть.

Мама Матвея, Настя, была женщиной чрезмерно эмоциональной. Суетливой и оптимистичной.

Отец – очень скромным и спокойным человеком. Звали его Алексей. И он безмерно любил свою Настеньку. Так он всегда называл свою супругу.

Настенька «сгорела» от рака.

И когда её не стало, Алексей быстро зачах и «ушёл» в след за ней через полгода. За воспитание двенадцатилетнего Матвея взялась его бабушка — Клавдия Михайловна. Дом, в котором теперь жил Матвей, достался ему от бабушки в наследство. Продав родительскую городскую квартиру, Матвей с удовольствием переехал в деревню. Деньги от продажи квартиры он вложил в развитие своего мебельного бизнеса.

Матвей не стремился к общению с людьми. И совершенно не страдал от этого. Его собственный ,выстроенный им самим, маленький личный мир вполне устраивал этого не ординарного человека.

Ему просто больше ничего не было нужно. Только природа, спокойствие и собственные увлечения. Он не избегал человеческого общества. Мог вести беседы на любые темы и с любыми людьми. Его интеллект отлично справлялся с любой информацией и задачами. Матвей просто не хотел окружать себя лишней суетой, какими то совершенно не нужными ему людьми.

И друг у него был только один — полная противоположность характеру Матвея. Виделись друзья редко, но если виделись, то товарищ врывался в спокойное бытие Матвея подобно шаровой молнии. Тогда начиналась суета, шум и вроде бы идиллия нарушалась, но Матвей с этими моментами мирился.

Но в основном его жизнь была спокойна и размеренна. Он увлекался любимыми делами и всё у него получалось, за какое бы дело он не взялся. Вот только бы если не сны…

Глава 2

Глава 2

Михаил

Ближе к вечеру неожиданно приехал Мишаня.

Впрочем, как и всегда.

Михаил – очень подвижный, шустрый и громкий – единственный друг Матвея. И он научился принимать своего друга таким, какой он есть. Несмотря на всю его непоседливость и энергичный характер.

— Мотя, здорово. Дружище, я подумал, что нам нужно с тобой на рыбалку. — Михаил хлопнул Матвея по плечу и проскочил в дом.

— Да, рыбалка не помешает. Мишка, ты мои мысли читаешь. Но не надо Мотей меня называть. — Матвей улыбнулся, но смотрел на друга пристально.

Как будто пытаясь внести в мозг Мишки, что «Мотя» звучит несерьёзно и недостойно.

— Ну что ты зенки-то свои вылупил? Установку мне в череп вносишь? Не нравится ему. — Михаил засмеялся и полез на кухне в холодильник.

— Пожрать-то есть что? Как ты живёшь-то? У тебя мышь в холодосе повесилась! Ладно. Я тебе котлет привёз из лосятины и банки с огурцами и помидорами. И капусту квашеную. Надюшка прислала тебе гостинцы. Я на охоте был. Лосяша завалил. Ааа. И колбаса ещё. Из лося. Надюха, знаешь же, колбасу такую делает. Мммммм. Мотей его нельзя назвать. Да хватит уж рожу-то хмурить. Детям моим можно, а мне нельзя.

Мишаня, как и всегда, говорил эмоционально и быстро. Перескакивая с одного на другое. И ему не требовалось, чтобы собеседник ему отвечал.

— А водку пить будем? — задал риторический вопрос Мишка. И тут же сам на него и ответил. — Будем!

И на столе уже оказались и котлеты, и миска картошки с зелёным луком, и колбаса, и всё прочее. И бутылка водки по середине стола.

Матвей стоял, облокотившись о дверной косяк, и внимательно наблюдал за действиями друга.

— Что встал-то? Садись! Мотей его нельзя назвать! Надо же! — продолжал возмущаться Мишка.

— Детям можно. Тебе нельзя. — твёрдо ответил Матвей, усаживаясь за стол. — Напьёмся и на рыбалку не поедем? А речка меня ждёт. Я там сегодня бегал.

С Мишкой они сдружились ещё в армии. Он и тогда был шустрым и шумным. Только атлетического телосложения. Среднего роста, темноволосый, темноглазый, он как будто постоянно куда-то торопился. И умудрялся пудрить мозги женскому персоналу воинской части. Тот ещё был сердцеед. Теперь же, к тридцати годам, Мишаня был счастливо женат на своей Надюшке, и у них было двое детей. Двойняшки. Мальчик и девочка. А ещё Мишаня отрастил животик и с появлением Наденьки в его жизни перестал быть дамским угодником.

Матвей ездил к другу редко. Но Мишкины дети его обожали. Стоило ему войти в дверь их квартиры, малышня бежала с криком:

— Мотя, Мотя!!!

И ребятишки хватались за его ноги, как маленькие обезьянки. Матвей, несмотря на свой нелюдимый характер, обожал этих малышей. А они обожали его. Детям было по три года. Он мастерски им рассказывал сказки, показывал пальцами на стене театр теней. Сказочных героев. И мастерски укладывал разбаловавшихся малышей спать.

— Пора заводить своих. Ты будешь хорошим отцом. — улыбаясь, говорила жена Михаила Надюша.

— Не. Мне и ваших спиногрызиков хватает. — отмахивался Матвей.

Надя всё время пыталась устроить жизнь Матвея и подсовывала ему «случайные» знакомства со своими подругами.

— Ой, а к нам Наташа случайно зашла.

Матвею всё это не нравилось, и знакомства заканчивались, не имея продолжения.

Слегка выпив и сытно поев, товарищи отправились на речку. Мишка не захотел идти пешком, поэтому поехали на его машине. Солнце садилось. И закат над рекой приобретал розовато-золотистый оттенок. На безоблачном небе стали загораться звёзды.

— Да, друган. Красивые тут у тебя места. Миша довольно потянулся, достал из багажника авто мангал, мешок углей и ведро маринованного мяса.

— Миха, да жрали ведь только! Мы ж на рыбалку приехали! — возмутился Матвей. — Дрова зачем покупать? Я ж в деревне живу. Дрова покупаешь, неразумный ты человек.

— На рыбалку. Не дрова, а угли. Тёмный ты человек. И без пищи для тела какая пища для души? Это ты живёшь, аки аскет. А я человек городской. Я люблю удобства. — Мишка похлопал себя по выпирающему животику и засмеялся.

Он успевал одновременно всё. И с удочкой посидеть, и за шашлыком следить. «Ходячая жизнерадостность, а не человек» — улыбнулся про себя Матвей. Ему приятно было присутствие Михаила, хоть это и доставляло ему некоторые неудобства.

— Матвей, ты мне расскажи, как ты? Дела-то как? — наконец-то угомонился Михаил, налупившись шашлыка и уже стабильно усевшись с удочкой у воды.

— В общем, дела хорошо. Сны замучили вот только. — ответил другу Матвей.

— Опять? Я уж думал, прошло всё это. Ну ты ж писатель! Напиши книгу. Может, тебе сюжет снится. Напишешь — и отпустит. — участливо, но не очень понимая суть волнения своего друга, посоветовал Михаил.

— Не. Это не то. Не поможет. — ответил Матвей.

— Да что ты, Сумрак? Ты просто закис в этой глуши. Поехали со мной завтра к нам. Дети тебе будут рады. Надюшка тебя откормит.

«Сумрак» — такое прозвище приклеилось к Матвею в армии. Сослуживцы его считали странным. Сначала думали, что он скромен и труслив. Потом, что он угодлив начальству. А потом, в момент конфликтной ситуации, решили больше его никогда не провоцировать. Когда другие ныли, что им трудно, Матвей не ныл. Он просто выполнял поставленную задачу. Моментами и ему было нелегко, но он не скулил, не краснел от натуги и не синел от усталости. Надо в наряд — он в наряде. Надо в штаб, сделать кучу работы — значит надо. Надо устав знать как «Отче наш» — он знал. Марш-бросок — значит марш-бросок. Он бежал, надев противогаз и в полной амуниции, и после не жаловался, что командир — зверюга. Целенаправлено и без особых эмоций делал то, что должен. Он вообще не понимал смысла скулежа и жалоб своих сослуживцев. Бессмысленно скулить, если ситуация всё равно не изменится. И почему-то его выносливость и спокойствие принимали за слабость или угодливость. Он просто отличался от них. Когда пацаны говорили о том, какие «колёса» пробовали и сколько девок поимели и кто больше, Матвей их не понимал. Он не раздражался, не гневался. У него просто было своё мнение. И однажды он его высказал.

— Вы животные или люди? Вместо того, чтобы тратить своё время на саморазвитие, вы его тратите на всякую чушь?

— А ты его на что тратил? Ты бабу ж бабу не нюхал даже. Ты ж задрот! — заржал один из пацанов, и следом за ним остальные.

— Сам ты задрот. — спокойно парировал Матвей.

Он даже не обиделся. Ну смысл обижаться на тумбочку или табурет? Так же и на этих парней без интеллекта. Именно таковыми он их считал.

Парень подскочил со своего места.

— Ты чё? Чмошник. Харю тебе сломать?

— Попробуй. Если тебе твои почки не нужны. — Матвей даже не двинулся.

Как сидел на табурете, так и остался сидеть. Задира сразу растерялся. Покосился на своих товарищей, не понимая, что делать дальше, если этот странный пацан не пугается и даже, казалось бы, совершенно не взволнован происходящим. Как будто это вообще его не касается. В полусумраке казармы лицо «умника» с лёгкой улыбкой показалось агрессивным парням белой ухмыляющейся маской. Его глаза смотрели так спокойно, как смотрят на что-то неодушевлённое.

— Походу бить тебя надо, чудик. — начал заводится агрессивный парень.

Матвей даже не пошевелился, и его бледное лицо сохранило равнодушное выражение. И так совпало, что потолочные лампы мигнули. Видимо, перепады электрического напряжения. И это мигание сделало лицо Матвея более жутким. Яркие глаза на бледном лице приобрели хищное выражение. Внимательные, колкие, холодные. Лёгкая ухмылка превратилась в широкую улыбку. Не такую, которой выражают радость. Жадный оскал.

— Сумрак, блин. Да на х тебя. Тронутый. — махнул рукой задира. — Похоже, у тебя башка напрочь отбитая.

По спине забияки пробежал холодок, и он поспешил разрядить ситуацию.

— Парни, а кто со мной в карты? Сыгранём? А?

Мишка же подошёл ближе к этому странному и очень спокойному парню, посмотрел внимательно в его лицо.

— Дааа, Сумрак. Умеешь ты жути нагнать. А я — Фигаро.

Матвей взглянул на Михаила несколько заинтересованно.

— Типа Фигаро тут, Фигаро там?

— Истину глаголешь, Сумрак. — ответил Мишка и засмеялся.

— Слушай. Научишь меня так пугать хулиганов, ничего при этом не делая? Методика воздействия такая у тебя что ль? — Новый друг смотрел на Матвея с лёгкой смешинкой. В тёмно-карих глазах светились искорки — «чертовщинки».

— Да какая там методика… Просто не надо давать противнику то, что он желает получить. Вот этот двуногий обезьян что хотел? Почувствовать мой испуг, увидеть страх. Если бы я боялся, значит, его цель была бы достигнута, и тогда из испуганного человека хоть верёвки вей. — пояснил Матвей.

— Ааа, ты умны-ы-ый. Ну точно. У тя своя метода. А я справляюсь по-другому, когда наседают. — Мишка говорил быстро. Его слова были похожи на горох. Сыпались скоро, как и все его эмоции.

— Интересно, как? — с любопытством спросил Матвей, внимательно вслушиваясь в басистый голос Мишки и следя за его жестикуляцией.

Каждое своё слово Мишка подкреплял эмоциональными жестами. «Человек — вертолёт. Так и взлететь недолго, размахивая всё время руками» — мысленно с улыбкой заключил Матвей.

— Как, как… Ну ты спросил. Даю в морду, если наглеют. И вся метода. А чё смотреть, как кобенятся? — пояснил Миха.

— Нехорошо бить людей. Зачем бить, если можно обойтись без этого? Важно не вступить в драку, важно предотвратить её. — уверенно высказался Матвей.

— Ага. Ещё и по голове погладить и пальцем погрозить. — Новый друг Матвея громко засмеялся.

Так они и познакомились с Михаилом. И каким-то образом два настолько разных человека сдружились так крепко, что и после службы не разорвали дружеских отношений. Мишка не обращал внимания на странности друга. Говорил сразу за двоих и «толкал» Матвея на более активные действия. Матвей же в свою очередь снисходительно принимал всю неуёмность своего друга, никогда на него не обижался и просто иногда вздыхал, если Михаил развивал слишком бурную деятельность.

Но сны стали приходить к Матвею ещё тогда, в армии. А может и не сны. Ему казалось, что он спал, просыпался на мгновение и видел в проходе меж железных коек тёмную высокую фигуру. И засыпал снова

В очередной раз он даже сказал:

— Рядовой, марш спать!

И снова уснул.

Вот и сейчас на этой рыбалке в ночной тиши он задремал на мгновение и встрепенулся. Ему показалось, что он не на речке вообще. А сидит с этой удочкой посреди безжизненных красных песков. Песок такого цвета, как будто огромное количество красного кирпича превратили в мелкую красную пыль. Небо лилово-красного цвета. «Это небо похоже на огромный синяк» — подумал во сне Матвей. Вдалеке виднелось покорёженное ржавое колесо обозрения. Ржавая громадина. Словно из какого-то фантастического фильма про апокалипсис. Вот-вот и оно сорвётся со своего места, покатится, как в кадре кинофильма, с зубодробительным скрежетом и грохотом. Сильные порывы ветра создавали пылевую завесу. Красная пыль клубилась в воздухе, и от этого воздух вокруг казался розовым. Напротив, почти глаза в глаза, возникло лицо в противогазе. И в смотровых стёклах этого старого потёртого противогаза отражается лицо Матвея. Одновременно два лица. Ведь смотровых стекла тоже два. И эта резиновая морда глухим голосом говорит:

— Матвей, очнись. Клюёт. Матвей, очнись.

Матвей судорожно вздрогнул. За плечо его тряс Михаил. Река и звёздное небо были на своих местах. Ни красной пустыни, ни лилового неба, ни ржавой громадины. И никакого лица в старом противогазе. «Померещится же…» — подумал Матвей и почувствовал дрожь. Решил, что замёрз, задремав. В его сознании остался образ из сновидений, создавая ощущение, что видение было слишком реальным.

Глава 3

Глава 3

Быль и небыль

На утро погода испортилась. Сильно похолодало. Небо затянуло свинцовыми тучами. Противная изморось моросила и портила и так не очень-то хорошее настроение Матвея. Раньше он за собой такого не замечал. Чтобы что-либо вообще портило его «ровное» настроение. Михаил тоже был не весел. Собрав удочки и прочие монатки, погрузив их в машину, поспешили вернуться домой. Хотелось в тепло и уют, скорее спрятаться от неприятной погоды. — Улов-то не велик. Неудачная какая-то рыбалка. — Михаил уже не был так шустр и разговорчив.

— Солью пересыпем в ведре, домой заберёшь. Завялишь. Мне с рыбой возиться не нравится. Я просто люблю посидеть с удочкой. Сам процесс. — Матвей даже слегка улыбнулся Михаилу.

Представил, как тот будет вялить рыбу на лоджии. А Мишкина Наденька его «пилить»: «Опять всю квартиру своей рыбой провонял!»

Мишка, внимательно следя за дорогой, старался не попасть в разъезженную и раскисшую от дождя колею.

— А чё! Я возьму! С рыбалки, да без рыбы приехать… Надюша мне же все мозги выклюет тогда, что ж за рыбалка такая, если рыбы нет.

— Миха, я к вам пока не поеду гостить. Мне надо поработать. У меня на мебель несколько заказов. Проекты надо заказчикам отправить. Да и книга моя «встала». — Сказал Матвей другу. По сути неправду.

Дело было не в заказах и не в книге. Он просто хотел остаться один. Когда Михаил укатил восвояси, Матвей скинул рыболовное шмотьё и просто лёг на свой любимый диванчик, даже не приняв душ. За окном день больше становился похож на вечер. Стало совсем сумрачно, уже не дождь со снегом, а град барабанил в окна. Сильный ветер колыхал ветви яблонь в саду, и они шевелились на ветру, как крупные, худые, когтистые лапы неведомого существа.

Постепенно глаза Матвея стали слипаться.

Он как будто находился на празднестве по случаю литературной премии. И сидел в большом зале, на ряду с другими литераторами. Но ни один из них не был знаком Матвею. На сцене высокая стройная женщина в длинном блестящем платье говорила в микрофон пухлыми, ярко накрашенными губами.

— А сейчас спешу пригласить на эту сцену удивительного писателя, прекрасного человека. Талантливого, молодого и изысканного. И так… В номинации «Лучшее современное фэнтези» побеждает Лугин Матвей Алексеевич! Прошу Вас подняться к нам сюда!

Присутствующие в зале начали аплодировать. Зал взорвался овациями. Матвей встал со своего кресла, застегнул пуговицу ярко–синего пиджака и пошёл к сцене. Женщина у микрофона сияла, как маяк в своём блестящем серебристом платье.

«Какое фэнтези!? Я не пишу фэнтези. — Думал Матвей в этом своём сне. — И ярко–синий пиджак… Я не ношу одежду попугайных цветов. Как я тут вообще оказался?!»

— А что пишешь-то? — Как будто на ухо раздался тихий мужской голос.

Матвей обернулся — рядом никого не было. Он легко поднялся на сцену.

— Матвей, скажите нам, как к вам пришёл сюжет этой книги? И как вы смогли сделать ваших героев настолько «живыми»? «Блестящая» девушка поднесла к лицу Матвея микрофон. Пухлые алые губы улыбались.

— Да, скажи нам, Матвей, — опять раздался странный голос, как будто кто-то произносит это прям над ухом.

Матвей взглянул в зал. Среди всех этих людей он увидел фигуру. Практически свою копию. В ярком пиджаке и с противной ухмылкой на лице.Ощущения во сне казались таким липким, тягучим. Как будто само пространство этого неосознанного сновидения поглощало Матвея, вплетая его в свою паутину нереальной реальности.

Матвей взял микрофон из рук девушки. Зал, сцена, люди в зале и «блестящая» девушка–ведущая стали вдруг рассыпаться. Как пазлы. У ведущей прежде отвалилась часть лица с левым глазом, потом половина её яркой улыбки. А Матвей всё стоял с микрофоном в руке. В зале осталось только одно кресло, и в нём сидел тот, другой Матвей.

— Что тебе надо? — В микрофон произнёс Матвей.

Прибор противно завизжал.

— Мне нужна твоя жизнь. Я хочу быть тобой! — ответил человек–копия.

Матвея охватило состояние ужаса, он застыл на этой сцене и с этим микрофоном в руке в одной оцепеневшей позе. Пытаясь привести себя в чувство, хлопнул себя свободной рукой по щеке. Хлёстко, до боли.

Матвей открыл глаза. Встал. Поспешил на кухню. Распахнул холодильник. Достал початую бутылку водки и прям из её горлышка сделал несколько глотков. Ощущение морока стало проходить. Матвей закрыл холодильник и пошёл обратно в комнату. На пороге он застыл, не в силах пошевелиться от увиденного.

Комнаты не было. Просто красная пустыня. Бескрайние пески. Лилово–красное небо.

— Мне нужна твоя жизнь! — Снова произнёс голос. Тот, который был в сне Матвея.

Мужчина моргнул. Всё вернулось на свои места. Вот комната, диванчик, телевизор, стол, компьютер.

Матвей сел за свой стол, включил компьютер. В поисковой строке набрал «сны».

Почитав выданные поиском статьи, сам себе сказал вслух:

— Какой бред только не напишут… Душа летает в другие миры во время сна. Ну бред же…

Продолжил поиск запросами «Параллельные миры», «Двойники». Заинтересовало Матвея лишь одно видео. Какой-то профессор–физик выступал на каком-то съезде учёных. Говорил много научных терминов, приводил в примеры теорию Хокинга, какие-то ещё теории струн и всякую всячину. Матвею это всё казалось белибердой. Сам учёный, седой и лохматый, в очках с толстыми стёклами, суетливо пытался доказать правоту своих исследований.

«Похож на сумасшедшую карикатуру Эйнштейна» — подумал Матвей. Присутствующие не очень серьёзно воспринимали слова профессора, и некоторые его выводы у них вызывали смех. Но Матвею резанули слух слова профессора: «Параллельные миры существуют. И в каждом из них есть точные копии нас. Полностью похожий человек внешне, но живёт другой жизнью по законам его мира. У него может быть другой характер.Но привычки и внешность очень схожи». Из зала раздавались выкрики: «Сказочник! Шарлатан! Это невозможно доказать».

«Карикатурный Эйнштейн» выскочил из-за трибуны и кинулся в драку на другого учёного, сидящего в зале. Пытаясь шлёпнуть ему по голове толстой рукописью. «Завистник! А как же Стивен Хокинг? А Джеймс Хартл? А Хью Эверетт? Они тоже шарлатаны?!» «Это всё теории. Их невозможно доказать и проверить! А про копии нас — это вообще бред сивой кобылы!» — отбивался оппонент.

— Вот чудаки! — Матвей даже засмеялся. — Так, профессор, как же Вас зовут? Сейчас узнаем. Всеволод Аркадьевич Зарубин. Ага. Нам надо поговорить.

Матвей даже не замечал, что разговаривает вслух.

Ночь прошла без снов. Матвей спал как убитый и утром проснулся очень бодрым и выспавшимся. Начал свой ежедневный привычный ритуал. Душ, турник, пробежка до реки. Завершив свои спортивные занятия и подбегая к калитке своего дома, он встретил пожилую соседку бабу Тоню.

— Доброе утро, — сказал ей Матвей.

Баба Тоня смотрела на него сердито.

— Надо же. Доброе утро. Ты с какого дуба упал?

— Что-то случилось? — спросил Матвей, а сам подумал: «Ох уж эти пожилые люди. Что-то вечно не так».

— Так ты ж вчерась меня обозвал старой калошей! Я-то думала, что ты приличный парень. А вон оно как. — Завозмущалась баба Тоня.

— Я не понимаю. Что было вчера? Я не мог вас оскорбить. Мне воспитание не позволяет таких выходок. — Матвей смотрел на соседку взглядом, полным непонимания ситуации.

— Ой ты господи. Вот блаженный-то. Не понимает он. У меня вчера яблоню старую ветром сломало. Я приходила. Может, распилил бы яблоню-то. Стучала, стучала в дверь. Ты вышел, может пьяный, может умалишённый, и сказал: «Что надо, калоша старая?» — А смотрел так, ну истинный местный сумасшедший.

Потом соседка махнула, вздохнув, рукой и ушла. Матвей был крайне удивлён. Он же спал вчера и не выходил после рыбалки из дома вообще.

— Наверное, старушке приснилось или показалось. Бывает. — Матвей пожал плечами и поспешил домой под тёплый душ.

Утро было довольно морозным. Даже опавшие листья в саду опушил по краям иней, похожий на кружевную оторочку. Позавтракав оставшимися котлетами от приезда Михаила, Матвей сел за компьютер, надеясь написать несколько глав своей книги. Он решил внести в сюжет нового персонажа. Прототип того профессора. «Карикатурного Эйнштейна». Работа спорилась, буквы собирались в слова, слова в строки, сюжет рос и развивался.

— Удачный, однако, день. — Решил Михаил.

— О, я ж совсем забыл. Дело к вечеру. Как быстро прошёл день. У меня ж видеосвязь сегодня с профессором. — Матвей последнее время часто говорил свои мысли вслух.

Он всё-таки умудрился найти адрес электронной почты этого учёного и написал ему письмо. Представился, пояснил, что писатель и нужна консультация по важному вопросу. Профессор ответил сегодня с утра и предложил созвониться часов в шесть вечера по видеосвязи. Сеанс видеосвязи оказался странным. Профессор смотрел с экрана монитора на Матвея сквозь свои очки с толстыми стёклами. Его глаза от этого казались невероятно большими и комичными. Да и сам он был безудержно лохматым. «Видимо, он за своими научными исследованиями даже причесаться забывает» — мысленно улыбнулся Матвей.

— Приветствую Вас, милейший! Как я понял из Вашего письма, вы писатель. Чудненько, чудненько. Так какая консультация Вас интересует? Для вашей книги нужны какие-либо научные термины? — Всеволод Аркадьевич произносил слова так быстро, что возникало ощущение — вклиниться в его речь не представляет возможности.