Həcm 90 səhifə
Я счастье получила в дар
Kitab haqqında
Сегодня Эмили Дикинсон (1830-1886) считается одной из самых любимых, талантливых и цитируемых американских поэтесс. При этом всю жизнь Эмили провела в полной безвестности в маленьком городке Амхерсте (Массачусетс), практически не публикуясь, а все ее огромное литературное наследие – одна тысяча семьсот семьдесят пять стихотворений – было обнаружено в комоде уже после ее смерти.
Лаконичная, чувственная, новаторская, не имеющая аналогов среди современников поэзия Дикинсон еще долго опережала свое время – по-настоящему ее оценили лишь в середине XX века. Стихам присущи яркие образы и ассоциации, искренность и непосредственность, необычный синтаксис с обилием тире и богатейшие аллитерации, а в фокусе внимания оказываются вечные темы – природа, любовь, таинство жизни и смерти.
В это издание вошли стихи в переводах Веры Марковой и Григория Кружкова. И как писал Г. Кружков, стихи Дикинсон заслуживают того, чтобы читать их сплошь, удивляться и делать все новые открытия.
Стоило мне прочитать выдержки из писем Эмили Дикинсон, которые изложены в предисловии, узнать ее мысли, как я поняла — мне понравятся ее стихи. Человек, который так думает, не может писать плохих стихов. И я очень рада, что не разочаровалась.
Переводчица очень бережно подошла к оригиналу, я могу представить, как она взвешивала каждое стихотворение, перебирала слова как бусины, чтобы найти нужное — истинное. Да, иногда мне не хватало... где-то — точной рифмы, где-то — более ровного ритма, но в целом, Марковой получилось передать характер поэтессы, пусть и нечеткий, размытый, но узнаваемый.
И несмотря на то, что мне понравилось, в глубине души мне казалось, что если слегка пожертвовать смыслом ради формы, то будет лучше. Казалось мне так, пока я не приступила к чтению стихов в переводе Кружкова — вот уж кто любит рифмы и ритм больше содержания. И пусть он в послесловии клялся и божился, что обожает Дикинсон, я ему не верю — нельзя так издеваться над тем, что ты любишь. Он слишком упрощает, превращает Эмили Дикинсон в Агнию Барто. Обезличивает ее. В его переводе пропадает трагизм, надломленность, стихи теряют свою идентичность. Ты посмотришь на них и в жизни не угадаешь, кто их написал, потому что так может писать любой. Но в то же время, я не могу сказать, что зря ознакомилась со вторым переводом — его надо было прочитать, хотя бы для того, чтобы понять, как хорош первый.
Надеюсь, когда-нибудь моего уровня английского хватит, чтобы оценить Дикинсон в оригинале, но даже по тому, что я вижу в переводе Марковой — это действительно великая самобытная американская поэтесса.
Интересная игра с ритмом и одушевленными образами природы. Поэтесса изящно вводит в тексты животных и насекомых, а сквозь простые зарисовки проступают интуитивные прозрения, перекликающиеся с современными нейробиологическими исследованиями. В стихах обилие абстрактной лексики, причудливых сравнений, взятых из науки и философии. Критики насчитали более 200! научных терминов из самых разнообразных областей знания: философии, юриспруденции, биологии, геометрии, астрономии, математики и все они были применены обоснованно и с пониманием.
Rəylər, 2 rəylər2