Kitabı oxu: «Бессмертный»

Name: Бессмертный
Author: Эмма Хэмм
ISBN: 9785002810963

Эмма Хэмм

Şrift:

Original title:

THE DEATHLESS ONE

Emma Hamm

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака.

Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

All rights reserved, including the right to reproduce this book or portions thereof in any form whatsoever. For information, address Gallery Books Subsidiary Rights Department, 1230 Avenue of the Americas, New York, NY 10020.

* * *

Вдалеке показались очертания того, что его пробудило…

Шаг за шагом он приближался к незнакомой фигуре, брызги воды намочили черные сапоги. Почему его так тянуло к непрошеному гостю? Вопрос остался без ответа, а он все продолжал следовать необъяснимому зову сердца. То, что предстало его взору, выбило почву из-под ног, заставив их подкоситься.

Девушка лежала на поверхности воды. Темные волны ласкали ее щеки и разливались по уставшим впалым глазам, словно чернила, а волосы почти сливались с водой. Белое платье свисало с худых плеч, рваное кружево в кровавых разводах липло к манящей девичьей фигуре. Прядь черных волос обвивала ее шею, напоминая прелестный разрез обескровленной плоти. Он не понимал, почему незнакомка оказалась именно в его обители. Ей здесь не место.

Посвящается всем женщинам, в которых течет кровь сожженных ведьм.
Женщинам, ложно обвиненным в колдовстве.
И сердца наши не забудут праведного гнева

Глава 1

«Боги умерли весенним утром. Все. Сразу. Каждый это почувствовал – от жрецов на севере до ведьм на юге. Те, кто поклонялись Деве, кричали в мучениях. Почти исчезнувшие последователи Короля Богов пали на колени под гнетом ужаса…»

Ее Величество Джессамина Хармсворт разочарованно вздохнула и вынула изо рта пожеванный карандаш:

– Все это мне уже известно. Я знаю, когда умерли боги, но вот как ведьмы наслали чуму – нет.

Она вновь пробежалась глазами по страницам книги, которую сегодня тайно передал ей один торгаш. Он озирался по сторонам, будто совершал тяжкое преступление, что было не так уж далеко от правды. Книги о черной магии были под строгим запретом, но ему не стоило переживать. У принцессы вообще не должно быть подобных книг.

– Он серьезно думал, что мне это поможет? – Печальный взгляд Джессамины остановился на чучеле кота. С полки на нее смотрели его пустые глазницы. – Слова от тебя не добьешься.

Джессамина вернулась к изучению книги, чтобы найти информацию об источнике болезни, которая так стремительно распространялась по всему королевству. Уже давно ходили слухи, что именно ведьмы наслали чуму, однако Джессамина сомневалась. Она не верила, что после смерти богов кто-то мог так наказать ее королевство, поэтому продолжала искать ответы. Кто смог бы одарить ведьм такой силой? И что у них осталось от этого дара после создания чумы? Вопросы о самых могущественных существах, которые когда-либо ступали на эти земли, ворохом крутились у Джессамины в голове.

Возможно, ей не следовало надеяться на невиновность ведьм, но еще никто не доказал обратного. Тем не менее это не мешало людям бросаться обвинениями. Поэтому просить ведьм о помощи, конечно же, не стали. К тому же их осталось немного. После смерти богов прапрадед Джессамины истребил почти всех.

К сожалению, никто так и не нашел лекарство от чумы. Королевским ученым и знахарям удалось лишь ненадолго сдержать болезнь, но победить ее они не могли.

Только Джессамина закинула ноги на стол, чтобы продолжить чтение, как ее прервал отвратительный хруст костей и всплеск крови. Это могло значить только одно. Королевский стражник вытер старый кожаный ботинок о дверь, соскабливая с него тушку крысы. Джессамина поморщилась от кровавой сцены. Золотые пуговицы темно-синего мундира стражника поблескивали на свету и звонко стучали о меч, прикрепленный к поясу. От крысы осталась только лужица крови, но существо хотя бы не мучилось. Пусть это потревожило то мирное уединение, которое Джессамина обрела в своей лаборатории.

Только здесь, среди тихих звуков шипения и потрескивания горелки, она могла быть собой. Стены лаборатории были заставлены разнообразными диковинными находками. По большей части насекомыми в банках: букашки и жучки, но встречались экземпляры и поинтереснее. Например, большой палец правой ноги, который она хранила над рабочим местом.

Однако сегодня Джессамина не могла скрыться даже за чтением о черной магии. Книга покоилась у нее на коленях – в любой другой ситуации она скрыла бы ее, но только не перед мужчиной в дверях.

В конце концов, будущей невесте не подобает изучать колдовство.

– Она мертва? – спросила Джессамина.

– А ты как думаешь, принцесса? – Страж поморщился от своего же тона. Каллум Квен был единственным, кто мог так с ней разговаривать, знал ее с детства.

Он был тем, кто целовал синяки на коленках Джессамины, когда та падала с лошади на уроках езды. Он был тем, кто укладывал ее спать, когда королева задерживалась на приемах с советниками. Он был единственным, кто мог справиться с ее длинными черными волосами, которые вечно запутывались. Джессамина росла без отца, но рядом всегда был Каллум, который достойно заменял его.

Лицо стражника исказилось от отвращения. В его планы не входило давить крыс, особенно сегодня, но осторожность не бывает лишней. Чума не соблюдает свадебный этикет, а как именно она распространяется, никто не знал. Может, крысы были переносчиками, а может, сам воздух был пропитан смертью. Болезнь беспощадно забирала жизни на своем пути, но пока обходила столицу.

Столицу, которая скоро перестанет принадлежать Джессамине.

Ее мать передаст власть сразу же, как только священник узаконит брак, и новоиспеченный муж станет единоличным правителем как своего королевства, так и Инверхольма.

– Что ты там читаешь? – спросил Каллум, разглядывая подошву своего ботинка.

– Один странноватый торговец словно из воздуха появился на пороге и продал мне эту книгу. Уверял, что в ней написано про чуму.

– И как?

Джессамина вздохнула, перебирая пальцами потертые края страниц.

– Ничего. Только еще больше историй про смерть богов.

– Да пребудут они в покое, – прошептал Каллум. – Вот бы увидеть их вновь.

– Ты ведь кому-то поклонялся, когда был моложе?

Даже если боги покинули смертный мир, в нем все еще оставались нуждающиеся. Те, кто верил, что при должном усилии их молитвы будут услышаны.

– Сыну Битвы. И все еще поклоняюсь. После тяжелого дня мне становится легче от мысли, что он до сих пор может нас слышать. – Каллум скрестил руки на широкой груди. – Говорят, что твой будущий муж тоже ему поклоняется. По крайней мере, на публике. Такие щедрые подношения могут и богов поднять из мертвых. Возможно, его неудача означает, что они действительно покинули нас навсегда.

Джессамина не понимала, почему ей стало так не по себе от слов Каллума. Леон Бишоп Оранданский казался подходящим кандидатом на роль короля – он даже поклялся заботиться о благополучии Инверхольма. Когда у ее матери возникал вопрос, почему он решил сделать предложение спустя двадцать два года, что они росли вместе при королевских дворах, у Леона всегда находился ответ.

Повернувшись к большому зеркалу, висевшему на каменной стене, Джессамина попыталась отбросить удручающие мысли. Никакой больше магии. Никаких ведьм. Только свадьба.

В зеркале отражалась прекрасная девушка. Именно такая принцесса, которую желал увидеть народ.

Белое платье сидело весьма неплохо. Собранные на талии кружева каскадом спускались до самого пола. Корсаж платья, несмотря на сдержанный стиль, подчеркивал тонкую белоснежную шею. Длинные рукава-колокольчики закрывали руки, что было очень кстати – синяки все еще не сошли. Россыпь алмазов, которые веками передавались в их семье, обрамляла шею. Прислуга все-таки смогла уложить длинные черные волосы в замысловатое сплетение кос, а на голове красовалась корона.

Вот только полные печали глаза портили весь образ. Слишком большие. Слишком черные. Темные мешки появились из-за постоянной бессонницы, которая мучила Джессамину вот уже шесть месяцев, с того самого дня, когда договорились о свадьбе. Будущее определили чернила на пергаменте, а ее саму продали, как скот на торгах, и никому не было дела.

Джессамина расправила плечи и решительно уставилась на себя в отражении. Она принцесса Инверхольма, поэтому сделает все ради спасения королевства. Даже если потребуется в сотый раз поправить платье, чтобы собраться с мыслями.

– Принцесса! – Каллум бросился к Джессамине и застыл в ужасе.

Он указал на ее руки, и только тогда она заметила, что сажа от горелки испачкала пальцы. Еще секунда – и свадебное платье было бы безвозвратно испорчено.

– Ой, – прошептала Джессамина. Ее руки дрожали, когда она вытирала их о лежащую неподалеку ветошь. – Спасибо.

Каллум кивнул и сложил руки за спиной.

– Я буду наблюдать за церемонией с балкона. Удачи.

Вскоре раздался стук в дверь, которого она так боялась, и Джессамина последовала за вереницей королевских слуг по темным коридорам. Им пришлось отпереть большую часть замка, чтобы вместить всех гостей. В этом крыле даже не было ламп на китовом жире. Вместо них на стенах тлели факелы, что было далеко от того теплого света, который создавал уют в комнате Джессамины. Черная копоть сочилась с потолка, проникая сквозь этажи и смешиваясь с многолетним слоем нагара от свечей.

В конце коридора Джессамину ждала мама. Ее Величество Рианнон, Королева Инверхольма. Прекрасная и в обычные дни, сегодня она выглядела безупречно. Лазурный цвет платья был под стать цвету морских глубин, что окружали полуостров, где находился Инверхольм. Драгоценные камни украшали ее шею, запястья и пальцы, а в серьгах блистали алмазы. Однако застывшее выражение лица не сочеталось со сверкающим нарядом.

Джессамина низко поклонилась.

– Мама.

– Это лишнее. – Голос королевы эхом раздался в темном коридоре, отскакивая от стен, пока не затих. – У нас еще есть шанс спасти королевство.

Ложь. Им обеим это было известно. Чума слишком сильно подкосила народ. Никто не мог продолжать работать, как раньше, а те, у кого не оставалось выбора, заболевали. У королевства не было ни денег, ни возможностей искать лекарство. Если это продолжится, то совсем скоро Инверхольм опустеет.

– Я желаю этой свадьбы. – Джессамина держалась храбро. Ложь тяжким грузом легла на расправленные плечи. – Я желаю лучшего для своего дома.

Но королева видела дочь насквозь. Сердце Джессамины защемило из-за стены притворства между ними, однако кто-то должен был принять решение. Решение, которое спасет королевство от чумы. Решение, которое Рианнон так и не смогла найти.

Свадьба была последним и единственным шансом.

Королева кивнула и протянула руку Джессамине. Вместе они преодолели коридор и вышли в залитый солнечным светом двор, где их уже ждали гости.

Леон Бишоп привез часть своей свиты на церемонию. Несколько герцогов и герцогинь были одеты в традиционные черные наряды Орандании. Слуги и охранники тоже носили мрачные одежды, и только отутюженные белые воротнички выделялись на общем фоне. Все это больше напоминало похороны, нежели свадьбу. Никогда черный цвет не вызывал в Джессамине такой ненависти, как сейчас.

Ее подданные, одетые в различные оттенки синего, смешались с толпой. Большинство из них были дворянами. Они надеялись выслужиться перед будущим королем и завоевать его благосклонность, но больше походили на крыс, бегущих с тонущего корабля. Будто это могло спасти их души.

Джессамина попыталась затеряться в мыслях. Герцоги, дворяне, прислуга – все слились в один болезненный синяк, который полностью окрасил собой королевство. Такой же болезненный, как черно-синие следы от грубых рук под ее платьем.

Леон, облаченный в роскошные одежды, уже ждал Джессамину у алтаря. В отличие от своей мрачно одетой свиты, он выбрал бледно-кремовый костюм с золотой строчкой – наглядное свидетельство богатства и боевой мощи. Позади Леона открывался вид на лазурное море, завершая торжественный образ. Ворота закрылись за спиной Джессамины, семейный герб вновь собрался в единый узор – размашистые крылья ворона отрезали все пути к отступлению. Свободный от каменных стен задний двор заканчивался крутым утесом, а у подножия до самого города протекала река.

Джессамина не смотрела ни на гостей, ни на будущего мужа. Ее взор устремился на королевство. Замок возвышался над морем, поэтому все земли были как на ладони. Водный район располагался у побережья, его высокие пятиэтажные дома плотно прижимались к друг другу, а по трубам закачивали и фильтровали воду для всего королевства. Промышленный район находился слева, окутанный столбами дыма. Торговый район растянулся вдоль границы, чтобы торговцам не приходилось ехать через весь Инверхольм. Район Удовольствий и дома знати расположились вокруг массивной лестницы, которая вела к воротам замка.

Леон настоял на приглашении священника из его королевства. Джессамину к алтарю вела мать. Гости заняли свои места, а священник начал произносить бессмысленную речь о богах и браке.

В голове промелькнула мысль, будто нашептанная колдовской книгой: ни один бог не благословил бы их союз. Потому что они все мертвы. Скорбный плач ее народа призрачным эхом отдался в груди.

Леон сжал руки Джессамины в своих, переплетая ледяные пальцы с ее собственными. Она подняла взгляд и задумалась, считала ли Леона по-настоящему красивым? Безусловно, он был привлекательным мужчиной. По крайней мере, так говорили каждый раз, когда делегация из Оранды приезжала на ежегодный праздник урожая. Джессамина видела, как много знатных женщин поправляли ему спадающие на лицо золотистые локоны. Его голубые глаза были настолько тусклыми, что иногда казались совсем белыми. Острые черты лица, широкие плечи – Леон, как ни посмотри, был красавцем.

Вот только не для нее. Никогда не был и никогда не будет.

Джессамина знала Леона с детства и еще тогда разглядела в нем склонность к жестокости. Теперь же, когда ее отдают на растерзание, это стало очевидно. Он прибыл два дня назад вместе со своей знатью и свитой. Джессамине не потребовалось много времени, чтобы попасть под горячую руку.

– Ты рада? – спросил Леон. Его шепот был едва ли различим среди монотонной речи священника.

Джессамина не знала, что ответить. Конечно, она не была рада. Ее угнетала одна только мысль о брачной ночи. Поцелуи, ласки под одеялом. Это все было ей чуждо. Джессамину не интересовала физическая близость. Изучение колдовства всегда привлекало ее больше, чем неловкие прикосновения и дрожащие руки.

– Рада, – тихо выдохнула она. Очаровательный тон, подобающий принцессе. Джессамина оттачивала его всю жизнь.

Леон вцепился в нее взглядом.

– И ты бросила все эти… глупости?

– Не понимаю, о чем ты.

Его пальцы сжались вокруг запястья Джессамины мертвой хваткой.

– Пошел слушок, что ты увлекаешься магией. У меня везде уши, даже в высоких кругах.

– Магия? Я ищу лекарство от чумы. – Ей хотелось вырвать руки из его хватки, но это бы только породило слухи.

Да кем он себя возомнил? Она была наследницей престола Инверхольма! Если бы Джессамина решила обратиться к колдовству или черной магии, она бы это сделала. Если бы только это помогло в борьбе с болезнью…

У ворот послышался шум. Брань, переходящая в крик, слишком грязная для общего праздничного настроя. Что происходит?

Леон даже не повел глазом, только сильнее сжал ее руки. Костяшки побелели, а с губ сорвался стон боли, прежде чем она вернула себе самообладание.

– Джессамина, – прошипел Леон. – Ты все еще практикуешь магию?

Она могла соврать. Могла притвориться послушной принцессой, которая больше никогда в жизни не прикоснется к книгам о черной магии. Никогда. Вообще.

Однако после свадьбы Леон будет жить в замке и все равно увидит ее кабинет. Увидит ее коллекцию банок с самыми разнообразными артефактами, которые уж точно не подобает хранить принцессе. Сердца, испачканные в крови. Черная как смоль слизь. Соскобы с зараженных и даже несколько пальцев, позаимствованных у мертвых. Все это используется в ритуалах. Не то чтобы она их проводила, но артефакты все равно хранила на всякий случай. Вдруг от них будет толк и она отыщет то, что никому не удавалось найти до нее?

Придворные советники слишком опасались ведьм и их магии, отвергали любые предложения с ними связаться. Намного проще было заткнуть уши и окружить себя предрассудками.

Джессамина расправила плечи и ответила без колебаний.

– Да, Леон.

Ворота распахнулись. Во двор ввалилась толпа разъяренных крестьян.

О нет.

Они были заражены. Двадцать человек, мужчины и женщины с отекшими из-за гнойников глазами. Черная слизь сочилась по их шеям и рукам. Даже издалека было видно, что многие нарывы на коже лопнули. Малейший контакт с больными неминуемо привел бы к заражению. На такой поздней стадии люди часто сбивались в группы, бродя по улицам королевства.

За ними бежали стражники с заряженными мушкетами. Впереди они выставили копья, сдерживая больных крестьян.

– Всех убить! – прокричал Леон, повернувшись к солдатам.

– Не сметь! – приказала она, приподнимая юбку платья, чтобы броситься к толпе. Страже Инверхольма было запрещено убивать зараженных. Они держали их группами, подальше от здоровых людей, на тот случай, если лекарство все-таки найдут. – Это мои подданные, Леон. Ты не имеешь над ними власти.

– Ошибаешься, принцесса. – Леон схватил ее за руку и дернул назад. Синие подтеки, которые он оставил на ее руках пару дней назад, заныли. – А ну иди сюда!

– Пусти!

Джессамина сопротивлялась, но не смогла вырваться. Леон протащил ее обратно к алтарю так грубо, что корона слетела с Джессамины. Драгоценный металл звонко отскочил от пола и покатился по лестнице.

– Принцесса призналась в использовании черной магии! Всем известно, что именно ведьмы наслали на нас чуму! Будущая королева связалась с теми, кто повинен в смерти ваших близких. Во имя благополучия обоих королевств я провозглашаю себя единоличным правителем Инверхольма, без покровительства рода Хармсворт.

Вся знать замерла, глаза королевы наполнились ужасом, а Джессамина наконец осознала, что все гораздо хуже, чем она думала.

Это была уже не свадьба ради спасения королевства. Это была борьба за жизнь. События развивались стремительно. Леон бросил ее на колени перед алтарем. Солдаты Леона подошли ближе, направляя в сторону знати Хармсворт мушкеты и мечи, солнечный свет отразился на металле. Джессамине казалось, что небо разразилось громом, но это билось ее собственное сердце.

Люди Леона впустили зараженных. Отвлекающий маневр, чтобы солдаты могли незаметно окружить и убить всех, кто был ей дорог. Большинство зараженных и стражников уже были мертвы. Их тела в неестественных позах лежали в лужах алой крови, что так ужасающе растекалась по бело-зеленой брусчатке.

Один из солдат, облаченный в черную форму Оранды, вышел вперед. Он ударил рукой в грудь и воскликнул:

– Да здравствует король!

Другие солдаты повторили его слова, пока Леон возвышался над ней, будто единолично завоевал весь Инверхольм. Джессамина знала, что ему никогда бы не хватило ума осуществить столь подлый переворот. За этим стоял кто-то другой. Эта мысль резко пронзила ее сознание, истина раскаленным железом прожгла смятенное сердце.

Кто-то из ее дворян тоже приветствовал нового короля. Их глаза были опущены, они не смели даже взглянуть на Джессамину. К телам на полу присоединились те, кто промолчал.

Джессамина застыла в шоке, наблюдая за тем, как острые лезвия мечей и пули мушкетов разрывали кружева, бархат и шелк. Все окрасилось алой кровью.

Джессамина не слышала криков, не слышала, как они молили о пощаде. В ушах стоял гул от биения сердца. Оно будто кричало ей: «Вставай. Вставай, Джессамина! В свои последние секунды подданные не должны видеть принцессу на коленях».

Из легких будто ушел весь воздух, но она заставила себя встать. Украшенный кружевом подол платья порвался и теперь больше напоминал погребальный саван. Джессамина устремила взгляд на маму.

Ее прекрасная мама – любимая, бесстрашная и бесконечно стойкая – правила Инверхольмом в одиночку после смерти мужа вот уже двадцать два года. Джессамина никогда не знала своего отца, но в этом и не было необходимости. Девушка всегда любила маму. Теперь же ее схватил солдат Леона. Он был одет в такую же черную форму, на лице растянулась издевательская ухмылка, а в руке блестело лезвие меча.

– Спасибо тебе, принцесса, – сказал Леон.

Он встал позади Джессамины и стиснул ее плечи, прижимая к себе. Она ощутила себя между железными прутьями, застыв, пока солдат поднимал ее мать на ноги.

– Инверхольм станет идеальной жертвой во имя спасения Оранды. Видишь ли, эта кошмарная чума проникает и в другие государства, поэтому я решил ссылать всех зараженных сюда. Пусть убивают друг друга, мне же меньше хлопот. Теперь это место станет ямой для мертвых и умирающих.

– Это мой дом, – сквозь зубы процедила Джессамина. – Ты не можешь его отнять.

Леон медленно вздохнул и произнес, растягивая слова:

– О, бедная Джессамина. Еще как могу.

Солдат полоснул мечом поперек горла ее матери. Из раны хлынула ярко-красная кровь, пачкая лазурное, как море, платье, но королева не дрогнула. Она сжала челюсти, ее пальцы до побелевших костяшек впились в юбку, но в глазах осталась непоколебимость. Ее мать встретила смерть с достоинством, как и подобает настоящему правителю Инверхольма.

Все запомнили тот миг, когда в бессмысленной резне пала королева – и выжившие стражники, и отрекшиеся дворяне. Их взгляды устремились к Джессамине. Она держалась твердо, отказываясь чувствовать даже каплю страха. Леон все еще удерживал ее возле груди.

– Может, бросить тебя к зараженным? – раздался позади голос Леона. – Пусть тебя прикончит наша общая проблема.

Джессамину пробила дрожь, но она продолжала хранить молчание.

Леон недовольно цыкнул:

– Нет, так не пойдет. Будешь еще бродить где-то и подрывать мое право на трон.

Ощущение холодного металла у горла должно было испугать Джессамину, но она решила посмотреть смерти в лицо. В последний раз она прошлась взглядом по каждому предателю, навечно запоминая их лица.

– Прощайте, леди Джессамина, – прошептал ей на ухо Леон.

Одним движением он перерезал тонкую кожу шеи, и в глазах Джессамины помутнело от пронзающей боли. Развернувшись, Леон бросил ее в море.

Глава 2

В его мире остались только лед и боль.

И так век за веком.

В голове промелькнули воспоминания. Горький привкус железных кандалов, что сотни лет врезались в кожу запястий. Пронзающее чувство раскаленного лезвия, которым они истязали его ради одной капли божественной крови. Хриплый смех сотни ведьм, что использовали его тело, чтобы найти способ очищения от ненависти ко всему живому. Они вывернули его наизнанку, растащив органы, пожирая все, что осталось.

Он был неизбежен. Конец всего сущего. И все же ведьмы уничтожили его, по кусочкам погружая во тьму.

О мире живых он почти ничего не помнил. Только то, что запах свежей травы когда-то приносил его душе покой. В затуманенном сознании остались воспоминания о легких прикосновениях кончиками пальцев к белоснежным лепесткам тысячелистника, которые напоминали кружево. Еще он помнил мерцающую тьму ворона, когда тот заглядывал ему в глаза и напоминал, что все боги мертвы.

Все, кроме него.

Это было верно. Люди называли его Бессмертным. Тот, кто избежал конца всего сущего. Конца магии и самой жизни.

Все боги мертвы, утверждали они. И все же один остался. Тот, кто затаился во мрачной тьме, ожидая… и ожидая…

Чего-то, что он уже и сам не помнил.

Вокруг была лишь бесконечная ночь. Его тело плыло по поверхности темного озера, что напоминало беззвездное небо. Глаза застилало волоком бескрайней пустоты над головой. Разве раньше на небе не сияли звезды? Ему помнилось, как крошечные огни вдалеке притягивали его взор. Он мог лежать посреди поля и месяцами наблюдать за вкраплениями света, пока солнце не затмевало их. И даже после рассвета он продолжать вглядываться в небо, чтобы запечатлеть в памяти далекие огни.

Это правда… Там были звезды. И солнце. И трава, что щекотала затылок, и кузнечики, что прыгали вверх-вниз по его рукам.

До тех пор, пока кто-то не пришел с ножом, напоминая, что для такого бессмертного бога, как он, есть только один положительный исход.

Жертва.

Мучения.

Болезненные воспоминания вновь заполонили его мысли, пытаясь утянуть за собой в мерзкую пучину. Из озера смоли показались черные руки. Они крепко обхватили голову, впиваясь пальцами в челюсть, будто хотели направить его взор на мрачное прошлое, которое кислотой прожигало разум.

Но ему хотелось еще мгновение пробыть на том поле. Лежать под солнцем, заливающим своим светом пестрые листья, чувствуя, как прохладный ветер ласкает кожу. О, это было чудесно. Мир казался таким чистым и добрым до тех пор, пока его не поглотила ведьминская скверна.

Оскалившись, он разорвал путы на лице. Руки попытались затянуть его обратно в бездну болезненных воспоминаний, что терзали саму душу. Он не сдавался. Не в этот раз. Не тогда, когда он был так близок к тому, чтобы вспомнить светлые моменты из своей прошлой жизни, которые ведьмы стерли из его памяти.

Нет, сегодня он не погрязнет во мраке.

С трудом преодолев кромешную темноту, он встал на четвереньки. Тьма вонзилась ему в спину острыми краями, затуманенное сознание рассеялось и явило светлые воспоминания.

Годы жизни в теле бога. Бесконечное бытие, полное знаниями и опытом. Бесконечные возможности брать все, чего желала его душа. Все оборвалось, когда он стал заложником ведьм и начал пленить их в ответ. Он воздвиг город для них, царство силы и магии. И все было бы хорошо, если бы…

Чернильные руки превратились в ноги, которые встали перед ним. Изящные лодыжки, переходившие в стройные икры и округлые бедра.

Если бы не она.

Бессмертный откинулся назад и взглянул на ту самую ведьму, которая изменила все. Ту, которая увидела в нем не бога, а человека.

Она наклонилась, хватая его за подбородок в очередной попытке вернуть во мрак. Бесформенные очертания ее лица покрылись черной слизью, длинные пряди темных волос спадали на плечи.

– Ты хотел, чтобы мы поклонялись тебе, – прошептала она. – И я поклонялась. О Бессмертный, я поклонялась тебе, пока ты не влюбился в меня. И чем же ты отплатил в ответ?

– Я убил тебя, – прошептал в ответ Бессмертный.

Уничтожил не тело, а душу. Он отвернулся от ведьм, и они сделали то, что должны были: восстановили сломанное.

Он не мог вспомнить, что именно сломалось в тот момент. Прошло слишком много времени. Но он помнил, как в последний раз ведьмы принесли его в жертву. Как она целовала его до тех пор, пока в легких не закончился воздух, а затем положила на алтарь. Воспоминания отдались дрожью в теле.

– Нет, – тихо сказал он. – Это ты убила меня.

– Верно. – Темная фигура прижала ледяные губы к его щеке. – И ты должен был оставаться мертвым, божок. Мы испили твое могущество до последней капли и изгнали сюда. Ты должен был оставаться мертвым.

Точно, вот что произошло. Ведьмы забрали его силу, а потом постепенно растворились из бытия. Одна за одной. А затем умерли прекрасные певчие могил, которые были не просто поклонницами, а неотъемлемой частью его божественного существования. Даром. Якорем, что соединял его с миром смертных. В тот момент каждая потеряла жизнь вместе с Бессмертным и вместе с ним же растворилась в небытии без шанса воскреснуть.

И с тех пор он заперт здесь.

Все исчезли в миг, когда тонкая нить, что связывала его с реальным миром, оборвалась и оставила после себя лишь осколки ковена. Затем начались страдания в одиночестве на протяжении веков. Назвать это изгнанием было бы кощунственным преуменьшением.

Хоть это изощренное измерение и было его тюрьмой, он все равно имел над ним власть.

Найдя в себе силы, он поднялся. Образ когда-то любимой женщины исчез – вернулся во тьму, что грозила вновь его поглотить.

Бессмертный отвернулся от темной глади озера, стараясь не замечать черные руки, которые все еще цеплялись за его ботинки. Он вспомнил, что мог подчинять и контролировать это проклятое место. Сколько времени прошло в забвении на этот раз? Насколько тьма поглотила его, что он забыл свое божественное начало?

Это случилось не в первый раз и, что-то ему подсказывало, не в последний. Что же его пробудило?

Бессмертный бродил среди воды, но темноте было трудно что-то разглядеть. Он поднял руки над головой и сжал ладони в кулак, вращая запястья, пока слабый свет не осветил бесконечную гладь озера, что доставала ему до щиколотки.

– Уже лучше, – пробормотал он.

Вдали показались очертания того, кто пробудил его от забвения. Судя по размерам, это был не бог. Ему пришлось напомнить себе, что нет больше никаких богов, и даже когда они еще существовали, то ни разу не посетили его обитель.

Шаг за шагом он приближался к незнакомой фигуре, брызги воды мочили черные сапоги. Почему его так тянет к непрошеному гостю? Это наверняка была очередная ловушка, чтобы вернуть его на темное дно озера, но он все продолжал следовать необъяснимому зову сердца.

То, что предстало его взору, выбило почву из-под ног, заставив их подкоситься.

Девушка лежала на поверхности воды. Темные волны ласкали ее щеки и разливались по уставшим впалым глазам, словно чернила, а волосы почти сливались с водой. Белое платье свисало с худых плеч, рваное кружево в кровавых разводах липло к манящей девичьей фигуре. Прядь черных волос обвивала ее шею, напоминая прелестный разрез бледной кожи. Он не понимал, почему незнакомка оказалась именно в его обители.

Бессмертный сел на поверхности воды рядом с ней, опустив руки на колени, и пригляделся. В голове роились мысли. Что-то тут не так… Ее не должно быть здесь. Девушка должна была попасть в царство мертвых. Так почему же она лежит здесь, в его темнице?

Очередной фрагмент из прошлого вернулся пронзительной болью в виске. Он вспомнил.

Боги, он вспомнил все.

Бессмертный упал наземь, черная вода впиталась в брюки. В пришедшем видении он стоял на коленях. Связанные над головой руки окунули в расплавленное серебро, которое, казалось, до костей прожигало плоть. Вокруг него стояли черные свечи, а на земле были начертаны гравюры.

Он находился в таком положении некоторое время, пока рядом раздавались шаги – слишком легкие, чтобы принадлежать человеку. Затем из-за его спины вышла женщина. Темные волосы обрамляли ее лицо, на котором играли угловатые тени. Возникало ощущение, что она – часть чего-то потустороннего. Может, так оно и было. А может, ее призрак – это все, что осталось от его воспоминаний.

– Бессмертный. – Ее приглушенный голос доносился до него сквозь века. – Еще есть надежда. Оракул увидел, что еще придет тот, кто может тебя воскресить и вернуть утраченные силы. Дальше решение будет за тобой – уничтожить мир или править им.

Он вспомнил саднящее чувство в груди, когда женщина из черного озера помешала сделать ему что-то… Великое.

– Ты предала меня, – процедил он сквозь опухшие губы.

– Мне пришлось это сделать. Ради сестер и клана. Я должна отказаться от тебя, – ответила она, и тут же из ее рта хлынула кровь. Жидкость сочилась отовсюду – из глаз, носа, губ. Даже из ушей.

– Ведьма, – прорычал он.

Женщина, которую он любил, занесла над его головой клинок – хотя он должен был быть для нее превыше всего.

– Бессмертный.

Ведьма опустила клинок, и воспоминание оборвалось, выбросив в настоящее – к девушке перед ним. Она все еще лежала в темной воде, которая просачивалась сквозь пальцы, будто старый друг пытался взять ее за руку.

Безумие. Певчие могил перестали рождаться еще двести лет назад, или даже больше. Время для Бессмертного стало относительным понятием. И если она все-таки была певчей, то никогда бы не призвала его во своей воле. Бессмертный скверен для ее мира. Именно ее род пытался убить его. Именно они заточили его здесь.

Бессмертный мог уничтожить всех до единой одним мановением руки. Так почему она здесь?

Он был в смятении. Трудно думалось о чем-то, кроме розоватых губ и чудных темных бровей, которые придавали ее лицу оттенок грусти. Девушка была серьезной даже во сне.

Он провел пальцами по выбившейся пряди волос и обнаружил, что это был совсем не сон. Она мертва. На бледной коже шеи зияла рана от клинка, вокруг вибрировали красные жилки. Ее убили.

Если он хочет выбраться отсюда, то ему нужно сначала спасти ее.

– Но это будет не просто, да, мой маленький кошмар? – пробормотал он. – Такие, как ты, не сдаются без боя.

Прижав руку к центру девичьей груди, Бессмертный извлек ее душу. Он ожидал увидеть нечто легкое, почти эфемерное, но удивился, когда в руке оказался сгусток тьмы.

– Невинная оболочка жестокой души, – заключил бог. – Удивительно. Давай посмотрим, на что ты способна.

Бессмертный сжал сгусток в руке и отбросил в озеро. Душа разбилась на тысячи осколков – воспоминания, которые она хранила в своем сердце. Он заглянул в них, как в разбитое зеркало. Ее мать. Ее лаборатория. Книги о магии. Собака, которая так быстро виляла хвостом, что часто ударялась им о стены и дверные косяки. Беззаботные воспоминания девушки, которая толком не видела мира, чтобы познать его злобу.

Но что тогда очернило ее душу?

Затем показались осколки ее свадьбы с мужчиной, который оставил на ее руках болезненные подтеки еще задолго до церемонии. Кровавый переворот. Смерть матери.

– Занимательно, – протянул Бессмертный, вглядываясь дальше. Некоторые осколки были пусты. Точнее, они отражали загробную жизнь, что отвергла ее душу.

И вот он увидел то, что искал, – осколки будущего. Женщина с короной из черного стекла. Трон, забрызганный кровью. Люди, съедаемые чумой изнутри, превратились в рыдающие оболочки самих себя. Это было ужасное будущее, полное боли и страданий. Однако Бессмертный увидел и другой осколок. Похожая корона, но на троне восседало уже два человека.

Бессмертный выхватил второй осколок и пристально взглянул на него. Нежные пальцы девушки обрамляли кольца, пока она сжимала руку мужчины. Присмотревшись, Бессмертный понял, что это его рука. Вдвоем они восседали на троне, который медленно погружался в море крови.

Идеально.

– Вот как, – сказал он. – Все-таки певчая.

Бог вернул осколок, затем встал, возвышаясь над ее бездыханным телом, и задумался. Он мог отпустить ее. Собрать ее душу по осколкам и вернуть обратно в тело – позволить уйти в загробный мир. Возможно, она даже никогда не узнала бы, что могла стать великой.

Или он мог бы использовать ее и наконец выбраться из заточения. Провернуть все так, чтобы девушка и не подозревала бы о настоящих планах и не смогла вернуть его в темницу. Итак, Бессмертный сохранил ту часть ее будущего, о которой она никогда не узнает, и погрузил остальную часть души в глубины своего царства. Из темноты протянулись руки и утащили оставшиеся осколки за собой в глубины озера. Возможно, когда-нибудь она захочет их вернуть.

Но сначала он получит свое.

Снова склонившись над девушкой, Бессмертный осторожно убрал воду с ее глаз. Тьма стекала по ее вискам, напоминая почерневшие слезы. На удивление вместо жалости к бедной девушке бог чувствовал облегчение. Ведьма не соврала. Уже близок тот день, когда он вновь обретет свободу.

Оставшийся осколок Бессмертный положил в карман. Закрыв руками глаза девушки, бог прошептал древнее слово, не известное ни на ее языке, ни на каком-либо еще.

И слово это было «жизнь».

Бездыханное тело выгнулось дугой, будто пронзившееся молнией. Глаза девушки раскрылись в ужасе и уставились на Бессмертного – такие черные, что Бессмертный почти мог разглядеть отсутствие души. Девушка хватала ртом воздух, но не могла произнести ни звука. Тогда он прислонил палец к ее алым губам.

– Молчи и слушай, – проговорил Бессмертный.

Девушка могла лишь кивнуть, страх сковал ее тело.

– Ты мертва. Наш разговор забудется через мгновение. Я именно тот, за кого ты меня принимаешь. Твоя душа попала сюда, в царство Бессмертного, и я могу поглотить ее. А могу вернуть тебе жизнь, чтобы ты продолжила бороться. Выбор за тобой.

Он убрал палец ото рта, проведя по нижней губе.

На этот раз в ее глазах не было страха, только твердая уверенность.

– Я буду сражаться. Я хочу вернуть королевство.

– Игра в отмщение опасна, мой маленький кошмар.

Она посмотрела на него без капли сомнения, страха или даже надежды. В ее взгляде плескалась лишь чистая ярость.

– Я заставлю его страдать за все, что он сотворил со мной. Я заставлю его пережить тот ужас, через который прошла я, когда передо мной убивали родных и близких. И последнее, что он увидит, – это мой клинок над его головой.

– Я дам тебе все это. – Бессмертный провел рукой по ее челюсти и подумал о том, какое же дикое существо он нашел. – Но взамен ты должна полностью подчиниться. Когда время придет исполнить долг, ты не сможешь отказаться. И тебе не понравится то, о чем я попрошу.

– Что угодно, – выпалила девушка. – Я сделаю что угодно.

– И у тебя будет шанс подкрепить слова действиями. – Никогда он еще не встречал душу, настолько переполняемую яростью. – Я хочу, чтобы старое королевство исчезло в огне, а новое – родилось из пепла в мою честь.

Не медля ни секунды, девушка процедила сквозь зубы:

– Будет исполнено.

Глава 3

Она провалилась в темноту, скатываясь в глубины смерти или в измерение между жизнью и смертью, название которого она не знала. Пронизывающий до костей холод терзал все, что у нее осталось от тела.

Ее мать мертва. Семья канула в небытие. Королевство вероломно захватили и даже не дали шанса помешать этому. Она хотела бороться! Хотела уничтожить всех, кто осмелился пойти против нее.

Шанс. Это все, о чем просила Джессамина.

Сквозь тьму до нее донесся мужской голос. Чернота в глазах рассеялась, и перед ней явилась размытая фигура. Она не могла разглядеть ничего, кроме силуэта: тонкая талия, широкие плечи, взлохмаченные волосы. Крепкая рука, с толстыми пальцами, покрытыми шрамами, вытянулась над ее лицом.

– И у тебя будет шанс подкрепить слова действиями, – пробормотал голос, низкий и гулкий. – Но взамен я хочу, чтобы старое королевство исчезло в огне, а новое – родилось из пепла в мою честь.

Отчаяние, страх и ярость смешались в ее сердце, и она услышала, как произносит в ответ:

– Будет исполнено.

Джессамина обезумела? Она не знала, что за чудовище посетило ее в этом темном месте. Джессамина даже не могла представить, к чему может привести эта сделка. Но она чувствовала… его.

Как он тянул ее вверх, выдергивал из темноты, когда ее тело кричало о покое. Он не сдавался. И вот, с последним рывком, она почувствовала все.

Холод. Горькую обиду. Боль.

Невыносимую боль.

Казалось, что прошла целая вечность до того, как Джессамина вновь обрела сознание. Каждый сантиметр ее тела изнывал жаром тысячи солнц, а горло…

– Оно… живое? – спросил кто-то с сильным акцентом.

– Ну да. Видел, как трепыхнулось?

Джессамина почувствовала, как ее ткнули в бок чем-то твердым. Сапогом? Нет, даже в сапогах никто не стал бы прикасаться к человеку, который мог быть заражен чумой.

А вот палкой – запросто.

Тихий стон сорвался с ее губ, когда Джессамина попыталась защитить больные ребра. Последнее, что ей нужно, – это еще один синяк.

– Гляди, и впрямь не сдохла. Бедная. Наверное, сбросили с обрыва, когда узнали, что чумная. Экая досада, девка-то красивая, – фыркнул первый голос.

– Я не… – Джессамина не узнала собственный голос. Хриплый и грубый, будто она кричала часами. – Я не заражена.

– Оно разговаривает! – воскликнул второй голос, существенно писклявее первого. Точно не женский, скорее детский. – А я и не знал, что чумные разговаривают.

– Никогда не слыхал, что ль? Что-то мычат себе под нос и стонут, аж волосы дыбом встают.

Она отскочила от них, почувствовав, как на ее затылок обрушилась слякоть. Джессамина поднялась, и с нее посыпались кусочки черной грязи. Растрескавшийся слой полностью покрывал ее тело, оставляя пятна на одежде. Джессамина протерла глаза от остатков пыли и наконец вновь смогла их открыть. Перед ней стояли двое.

Она оказалась права: мальчик и его отец, по-видимому. Они были очень похожи: у обоих кожа загрубела от долгого пребывания на солнце, у обоих на одежде красовались разноцветные заплатки, где раньше пировала моль. На щеке мальчика виднелось черное пятно. Наверное, та же грязь, что покрывала ее тело.

Оба вздрогнули, когда Джессамина поднялась на ноги. Мужчина выронил шапку, соединил указательный и большой пальцы руки и поднес к глазу, будто пытался отогнать зло.

– Никогда не видел таких черных глаз.

Джессамина огляделась, но было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-нибудь. На стенах мерцали зеленые огоньки. Она была в каком-то туннеле, по дну которого протекал неглубокий канал, вдоль стен тянулись дорожки. Джессамина стояла в грязи, измазанная неизвестно чем, вперемешку с морской водой. По колено в грязи и отходах, она могла быть только в одном месте королевства.

Канализация.

Стоки впадали в море, и поэтому соленая вода затекала обратно. Мужчина и мальчишка стояли на заржавевшей решетке над ее головой.

Джессамина потянулась к металлическим прутьям, но остановилась, увидев, как мужчина полез в карман. Оружие? Не будет же он направлять на нее оружие!

Мальчик ахнул и тоже запустил руку в карман.

– Ее коснулся Бессмертный!

– Никто меня не касался, – прорычала она, пытаясь удержаться на ослабевших ногах. Ей нужно вернуться в замок, а им – убраться с дороги. Ее народ нуждался в ней. Никто понятия не имел, что задумал Леон. Она должна…

Нет, вот так просто ворваться в замок было бы слишком рискованно. Леон, скорее всего, уже стянул туда войска.

Кому она могла доверять?

Ее мать не поддержал ни один из дворян – по крайней мере, из тех, кого на тот момент еще не успели проткнуть мечом. Велик шанс того, что дворцовых стражей сменили захватчики. У нее никогда не было много полезных знакомств, но кто-то наверняка остался верным королеве, а значит, и ей тоже.

Куда теперь идти? Сейчас нигде не было безопасно.

Джессамина взглянула на мальчика с отцом, которые уже нервно пятились. Нет, эти двое точно не подходят. Наверняка думают, что она заражена или проклята.

– Не слыхала? – спросил мальчишка, но Джессамина уже забыла, о чем он. – О Бессмертном-то?

А, точно.

– Слыхала. – Джессамина старалась держать спину ровно, но все тело ломило от усталости. – Это все выдумки, и даже если нет, то он умер, как и остальные боги.

Отец с сыном переглянулись и взорвались хохотом. Вот только смех их был далеко не счастливый, скорее безрадостный и даже жестокий. Они замолчали только после того, как Джессамина снова зыркнула на них.

Мужчина откашлялся, вспоминая о манерах, но вот его сын был не таким воспитанным. Он провел пальцем по своему горлу, будто перерезая его.

– Может, вы и не верите в него, но, судя по метке, он точно верит в вас.

Джессамина потрогала шею, но вместо раны почувствовала толстый рубец от только что зажившего шрама. Невозможно. Как долго она была без сознания? Как выжила с такой раной, да еще после падения с обрыва прямо в канализацию королевства?

– Зеркало, – прохрипела она, щелкнув пальцами в сторону мужчины. – У вас наверняка есть карманное зеркало.

– Еще чего, чумная! – проворчал он.

– Повторюсь – я похожа на заразную?

– Да кто ж тебя разберет – вся в грязи измазана.

– И не только. – Она встряхнула руками, снова тщетно попытавшись избавиться от налипшей массы. – Я здорова, просто покрыта не пойми чем и не пойми как пережила покушение. Все, чего я хочу, – это теплый душ и мягкая кровать.

Мужчина почесал бороду, и Джессамина могла поклясться, что из волос выпало пару букашек.

– Ну, раз такое дело, то надо помочь девахе. Только путь не близкий.

В тот момент Джессамина была готова идти хоть километры, лишь бы не ночевать в городских стоках.

– Мне все равно.

– Это ты сейчас так говоришь, а потом будешь еле плестись, как корова на убой. Зуб даю. – Мужчина скрестил руки на груди и кивнул сыну. Мальчик протянул руку, будто… чего-то просил? Они что, серьезно ждали оплату?

– Вы нашли в канализации женщину, которой нужна помощь, и пытаетесь содрать с нее денег?

– Да, – сказал мужчина.

– Чт… – Джессамина прикусила язык. Ей пришлось подавить гордость и вспомнить, в каком она плачевном положении – совсем одна, неизвестно где и без малейшего понятия, как вернуться домой. Надо оставаться благодарной и доброй. Это был единственный вариант.

Джессамина стиснула зубы от разочарования, убирая грязь с обручального кольца. Даже будет лучше, если Леон узнает, что украшение теперь будет продаваться на рынке. Пусть думает, что кто-то стащил его с мертвой невесты.

– Это все, что меня есть, – сказала она и отдала кольцо мальчишке. – Стоит целое состояние. Продайте его, мне все равно.

Мальчик повертел его то в одну сторону, то в другую – слабый зеленый свет бриллианта затемно поблескивал.

– Прямо как настоящее.

– Оно и есть настоящее.

Затем мальчишка прикусил металл. Не ожидав такой твердости, он вскрикнул. Отец мальчика дал ему подзатыльника.

– Полегче.

– На зуб тоже настоящее, – пробурчал мальчик, потирая ушибленное место, и положил кольцо в карман.

Старший мужчина пристально посмотрел на Джессамину. Женщина с таким большим бриллиантом вряд ли могла оказаться в канализации. Джессамина выпрямила плечи и встретилась с его подозрительным взглядом. Он мог хоть дырку прожечь, но вряд ли когда-нибудь догадался бы, о ее истинном статусе.

– Как звать-то тебя? – спросил мужчина.

Он ни на секунду не выпускал ее из виду, скользя взглядом по уже посеревшему от грязи платью. По крайней мере, оно выглядело таким в местах, где отступила черная слякоть. Ее волосы напоминали застывшую паклю, а кожа все еще болела в местах, где тиара зацепила волосы. Джессамина выглядела ужасно, и полностью это осознавала. К счастью, сейчас это только на руку.

– Алисса, – пробормотала она, протягивая руку, чтобы ей помогли выбраться. Так звали ее первую гувернантку – пожилую женщину, которая умерла много лет назад. – Меня зовут Алисса.

– Андрес и Пайк, – представился в ответ мужчина, сначала указывая на себя, а потом на мальчишку.

– Только вытащим тебя и разойдемся, поняла?

– Прекрасно.

Он взял ее за руку, выдергивая из нечистот с такой легкостью, будто она не весила ни грамма. Джессамина рухнула на колени, упираясь руками в решетчатую дорожку, через которую проглядывала оставшаяся внизу грязь. Ни один из мужчин не предложил ей помочь встать.

Они развернулись и последовали к выходу, легко ориентируясь во мраке. Джессамина едва могла разглядеть собственную руку, но им хватало и того тусклого зеленого света, что источали огоньки. Она рвано вздохнула и оперлась рукой на стену, последовав за мужчинами, стараясь не отставать.

Конечно, она соврала. И себе, и им. Ей требовалось намного больше, чем просто выбраться из канализации: безопасное место для ночлега и союзники, которые не сдадут ее Леону. А что, если она пролежала без сознания несколько дней? Ее одолели сомнения, из-за чего коленки сильно подогнулись. Что-то здесь нечисто. Никто не выжил бы после такого падения, и уж точно не смог бы в целости пройти через систему фильтрации.

С трудом сглотнув, она поняла, что не может сказать им об этом. Она даже не знает, куда идет – из канализации или, наоборот, все глубже в темноту. Правильно ли она поступила, что доверилась незнакомцам?

Вдруг она заметила, как Андрес начал нервно на нее оглядываться. Пайк все время перекатывал в кармане кольцо и тоже заглядывал через плечо. Почему-то неспокойное колыхание ткани вызывало у Джессамины тошноту.

О чем они думали? Что ее легко ограбить? Они собирались предать ее?

Как все остальные.

Дыхание сперло, сердце затрепыхалось в груди. Мысли поглотил страх, что она снова опрометчиво доверилась людям, но что ей оставалось? Казалось, будто в этом проклятом королевстве каждый был готов ее сдать Леону. Кто-то же изначально открыл врата его солдатам, а значит, был с ним в сговоре, а значит, ему помогал. Иначе Леон просто не смог бы провернуть это все в одиночку.

Дворцовые стражники подняли бы восстание после убийства королевы, они должны были сражаться с Леоном. Всегда существовал план действий на случай покушения на королевскую семью. Ее мать не могла позволить этому случиться. Не без причины.

Джессамина почувствовала, что в легких не осталось воздуха. Эти двое могли бы сделать с ее телом все что угодно, а потом выбросить бездыханный труп в море.

В затуманенном сознании послышался голос. Мрачный и бархатный, будто змеиный клубок. Я хочу, чтобы старое королевство исчезло в огне, а новое – родилось из пепла в мою честь.

Она заключила сделку.

И она намеревалась ее выполнить.

Первая лестница, мимо которой они прошли, была ее шансом. Ни один из мужчин не подал виду, что она там есть. На самом деле они пересекли канал задолго до того, как лестница появилась, пробираясь через грязь, чтобы добраться до другого берега. Андрес с Пайком специально делали вид, что никакой лестницы нет? Джессамина была готова поклясться, что издалека эхом доносились стоны зараженных. Она не могла позволить себе еще одно предательство.

– Эй! – крикнул Андрес, заметив, как она бросилась бежать в противоположном направлении.

На этот раз вода доходила до пояса и сильно затрудняла побег, но резкий выброс адреналина в кровь толкал ее вперед. Джессамина выбралась на другую сторону и бросилась к лестнице.

Джессамина поднялась так быстро, что преследовавшие ее мужчины, возможно, еще даже не пересекли сток. Позади остался лишь еле различимый след черного ила, когда она схватилась за вентиль люка над головой и выкрутила его, отталкивая в сторону.

В глаза ударил яркий свет, мир вокруг нее заискрился, но Джессамине было все равно. Она свободна.

Джессамина выбралась из канализации и уже хотела захлопнуть за собой люк, как вдруг замерла на полпути. Она ожидала увидеть отца и сына, что гнались за ней, но у подножия лестницы стояла только одинокая темная фигура.

Ее сердце ухнуло в пятки, осознав, кто это, даже раньше, чем разум. Черная тень, широкие плечи и толстые пальцы, что вцепились в решетку. На этот раз она видела лишь его глаза. Больше ничего. Только пустые, бездушные зрачки, которые прожигали ее насквозь.

Смотреть на него – все равно что вглядываться в небытие.

Затем она снова услышала знакомый гул в ушах – стук собственного сердца, который перекрывал все остальные звуки вокруг, предупреждая об опасности. Почему не бежишь, Джессамина?

Снова задыхаясь, она захлопнула тяжелую крышку и закрутила вентиль с такой силой, что почувствовала скрежет собственных костей. Джессамина попятилась, отползая от злополучного входа, пока не ударилась спиной о каменную стену здания позади.

Она поняла, что находится в каком-то переулке. Слева плескались морские волны, а справа женщины и мужчины устанавливали прилавки для торговли рыбой. Мешанина из запахов ударила в голову.

Океан, рыба, кровь. Вокруг было так много крови.

Джессамина подняла руки и поняла, что сидит в реке с алой жидкостью, вытекавшей из рыбных лавок с обеих сторон улицы. Ладони были полностью выпачканы, прямо как платье ее матери после того, как ей пустили кровь. Прямо как в тот раз, когда сама она, падая с обрыва, пыталась закрыть рану на шее, молясь, что не умрет, пока не ударится о твердые как камень волны.

Ледяная морская вода обрушилась ей на голову. Откашлявшись, Джессамина встала и стряхнула капли, все тело пронзила жгучая боль.

Перед ней стояла полная женщина с пустым ведром в руках.

– Вот, решила помочь. Ты вся в грязи, дорогуша.

Помочь? Чем, грязной водой на голову?

Джессамина не могла вздохнуть. Не могла даже думать. Высокие здания нависли над ней, будто зажимая в тиски так сильно, что сквозь щели между камнями пробивались лишь слабые лучи солнца. Они похоронят ее заживо. Она снова умрет. Нет. Она заключила сделку.

Под смех рыбаков Джессамина, спотыкаясь, побежала прочь от женщины в ближайший закоулок и скрылась в нем. Паника одолевала ее. Джессамина петляла по улицам, стремясь убежать как можно дальше от людей.

В конце концов она набрела на небольшой уголок между двумя пустыми ящиками и спряталась там. Дрожащая от испуга и совсем одинокая.

Pulsuz fraqment bitdi.