Kitabı oxu: «Антология детективного рассказа, том 4»
Баронесса Эмма Орци
Мешок с песком
Баронесса Эмма Орци (1865 — 1947) — британская писательница и драматург венгерского происхождения. Она наиболее известна серией об «Алом первоцвете». Ее Леди Молли из Скотленд-Ярда стала едва ли не первой женщиной-детективом в качестве главного героя.
Рассказ «Мешок с песком» (The Bag of Sand) взят из сборника «Леди Молли из Скотланд-Ярда» (Lady Molly of Scotland Yard),1910, (Проект Гуттенберг). Авторское право Великобритании и России не нарушено.
Перевод Валерия Чудова.
Разумеется, по выражению ее лица тем утром я сразу поняла, что у моей дорогой леди есть какое-то важное дело.
Она держала в руках сверток, состоящий из потрепанного пальто и юбки, а также очень невзрачной шляпки, украшенной букетиками дешевых ситцевых роз.
— Надень это немедленно, Мэри, — коротко сказала она, — ведь ты будешь претендовать на должность «простой, но хорошей кухарки», так что следи за тем, чтобы выглядеть соответствующе.
— И куда же, вы, черт возьми, меня посылаете?.. — выпалила я в изумлении.
— В дом мистера Николаса Джонса на Итон-Террас, — сухо перебила она, — в тот дом, который до недавнего времени занимала его сестра, покойная миссис Данстан. Миссис Джонс ищет кухарку, и вам обязательно нужно поступить на работу именно в этот дом.
Как вы знаете, я довела послушание до уровня высокого искусства. И меня нисколько не удивило, что мою дорогую леди наконец-то попросили «засунуть один из своих изящных пальчиков в тот «пирог Данстан», который поставил наших коллег из Скотленд-Ярда в тупик сильнее, чем любой другой случай, который мне когда-либо случался.
Не знаю, помните ли вы многочисленные обстоятельства, различные противоречия, возникающие на каждом шагу, которые сбивали с толку наших самых способных детективов именно в тот момент, когда они считали себя наиболее близкими к разгадке этой странной тайны.
Сама миссис Данстан была весьма неинтересной личностью: самодовольная, застенчивая и полная, типичная представительница состоятельной женщины из среднего класса, чей банковский счет неизменно тяжелее, чем у ее соседей. С ней жила ее племянница, Вайолет Фроствик — умная, симпатичная девушка, чрезмерно любящая изящную одежду и другие предметы роскоши, которые можно себе позволить за деньги. Будучи совершенно неимущей, она с почти ангельским терпением переносила постоянно меняющиеся капризы пожилой женщины, что, вероятно, объясняется завещательными намерениями миссис Данстан, которые, как она часто утверждала, были в пользу ее племянницы.
Помимо этих двух дам, в доме работали три служанки — кухарка и две горничные — и мисс Круикшанк. Последняя была тихой, скромной девушкой, которая по идее была секретарем и помощницей миссис Данстан, но на самом деле была всего лишь покорной работницей. Вставая рано утром, она совмещала работу экономки с работой старшей служанки. Она опрашивала работников, следила за порядком среди слуг, гладила и придавала блеск блузкам мисс Вайолет. Настоящая «Золушка», по сути.
Все служанки миссис Данстан работали с ней много лет. Помимо них, очень рано утром приходила уборщица, чтобы разжечь огонь, почистить сапоги и помыть ступеньки перед домом.
22 ноября 1907 года — ведь ранняя история этой любопытной драмы восходит именно к этому году — уборщица, которая довольно долго работала в доме миссис Данстан на Итон-Террас, утром сообщила, что впредь не сможет приходить. Ее муж был вынужден переехать в жилье поближе к работе, и теперь уже из-за дальности поездки она не могла ручаться за прибытие в столь ранний час, как требовала миссис Данстан.
Женщина написала очень милое письмо, в котором разъясняла эти факты, и отправила его лично, одновременно указав, что предъявительница письма — очень уважаемая женщина, её подруга, — с удовольствием окажет услугу миссис Данстан, взяв на себя утреннюю работу.
Должна вам сказать, что сообщение и его податель прибыли на Итон-Террас примерно в шесть утра, когда там никого не было, кроме «Золушки» этого дома, мисс Круикшанк.
Она увидела женщину, ей понравилась ее внешность, и она тут же наняла ее для выполнения работы, при условии одобрения миссис Данстан.
Женщина, назвавшаяся миссис Томас, казалась очень тихой и респектабельной. Она сказала, что живет неподалеку, в Сент-Питерс-Мьюзе, и поэтому может приходить так рано, как пожелает миссис Данстан. И действительно, с того дня она приходила каждое утро в 5:30, к семи часам заканчивала свою работу и могла идти домой.
Если, помимо этих подробностей скажу, что в то время красавица Вайолет Фроствик была помолвлена с молодым шотландцем, мистером Дэвидом Атолом, чью кандидатуру ее тетя категорически не одобряла, то я представила вам всех лиц, прямо или косвенно связанных с той драмой, заключительный акт которой еще не был засвидетельствован ни полицией, ни публикой.
2
В следующий Новый год миссис Данстан, как обычно в этот день, отправилась в дом своего женатого брата пообедать и встретить праздник.
В её отсутствие на Итон-Террас произошло следующее: мисс Вайолет Фроствик воспользовалась случаем и пригласила мистера Дэвида Атола провести с ней вечер.
Служанки миссис Данстан, заметьте, знали о помолвке между молодыми людьми и, с присущей их классу сентиментальностью, попустительствовали их тайным встречам и помогали обманывать сварливую старую леди.
Мистер Атол был симпатичным молодым человеком, главным недостатком которого было полное отсутствие денег и перспектив. Кроме того, будучи актером, он представлял собой еще один смертный грех в глазах пожилой женщины-пуританки.
Между мистером Атолом и миссис Данстан уже не раз разгоралась ожесточенная словесная перепалка, и последняя заявляла, что если Вайолет решит связаться с этим шарлатаном, то никогда не увидит ни копейки денег своей тети ни сейчас, ни в будущем.
Молодой человек нечасто бывал на Итон-Террас, но в тот праздничный новогодний вечер, когда миссис Данстан должна была вернуться домой только после полуночи, такая возможность показалась слишком прекрасной для пылкого влюбленного, чтобы ее упустить.
По несчастливому стечению обстоятельств, миссис Данстан вдруг почувствовала себя не очень хорошо из-за обильного обеда, и вскоре после десяти часов ее брат, мистер Николас Джонс, проводил сестру домой.
Джейн, горничная, открывшая входную дверь, была, по ее собственным выразительным словам, «ошеломлена», увидев свою хозяйку, прекрасно зная, что мистер Атол все еще находится в столовой с мисс Вайолет, а мисс Круикшанк в этот самый момент занята тем, что приносит ему виски с содовой.
Между тем, пальто и шляпа в прихожей выдали присутствие молодого человека в доме.
На мгновение миссис Данстан замерла, а Джейн стояла рядом, дрожа от страха. Затем старая леди повернулась к мистеру Николасу Джонсу, который пока еще не переступил порог, и тихо сказала:
— Ник, позвони мистеру Бленкинсопу первым делом утром и скажи ему, что я буду у него в офисе к десяти часам?
Мистер Бленкинсоп был адвокатом миссис Данстан, и, как позже объясняла Джейн кухарке, что могло означать такое указание, кроме как не решимость госпожи лишить мисс Вайолет наследства, как говорится «до последнего шиллинга»?
После этого миссис Данстан попрощалась с братом и сразу же направилась в столовую.
Согласно последующим показаниям всех трех служанок, хозяйка «вела себя ужасно». Слова из-за закрытой двери было трудно различить, но, по-видимому, как только она вошла, ее голос повысился, словно от ужасного гнева, и несколько мгновений спустя мисс Вайолет, плача, выскочила из столовой и быстро побежала наверх.
Пока дверь на мгновение открывалась и закрывалась, слышался голос старой леди, произносящей с величественным гневом:
— Вот что ты наделал. Убирайся из этого дома. Что касается нее, она никогда не увидит ни копейки моих денег, и, может быть, умрет с голоду, мне все равно!
Похоже, ссора продолжалась еще некоторое время после этого, поскольку служанки были слишком потрясены услышанными последними злобными словами, чтобы обращать внимание на то, что происходило дальше.
Миссис Данстан и мистер Атол некоторое время находились в одной комнате; но, по-видимому, гнев старой леди не утих, потому что час спустя она, поднимаясь в свою комнату, сказала во всеуслышание:
— Она должна уйти из этого дома, причем первым делом с утра. С таким шарлатаном, как ты, я связываться не буду.
Мисс Круикшанк была ужасно расстроена.
— Это ужасный удар для мисс Вайолет, — заявила она кухарке, — но, возможно, утром миссис Данстан отнесется к этому случаю снисходительнее. Я принесу ей сейчас бокал шампанского. Она очень любит его, оно поможет ей заснуть.
Мисс Круикшанк поднялась наверх с шампанским и велела кухарке проводить мистера Атола из дома; но молодой человек, который выглядел очень встревоженным и взволнованным, не хотел сразу уходить. Он некоторое время оставался в столовой, куря; а когда обе молодые служанки поднялись наверх спать, молодой человек попросил кухарку позволить ему остаться, пока еще раз не увидит мисс Вайолет, так как был уверен, что она снова спустится — ведь он попросил мисс Круикшанк умолять ее об этом.
Миссис Кеннетт, кухарка, была добросердечной пожилой женщиной. Она взяла молодых людей под свою особую защиту и очень расстраивалась из-за того, что истинная любовь не может развиваться гладко. Поэтому она велела мистеру Атолу устраиваться поудобнее в столовой, а сама решила сидеть у камина в библиотеке, пока он не будет готов уйти.
После этого добрая женщина разожгла огонь в библиотеке, придвинула к нему кресло и быстро уснула.
Внезапно что-то разбудило ее. Она села и огляделась вокруг с тем растерянным видом, который свойственен людям, только что проснувшимся от глубокого сна.
Кухарка посмотрела на часы; было уже больше трех. Наверняка, подумала она, это мистер Атол позвал ее, разбудив. Она вышла в холл, где газ еще не был выключен, и там увидела мисс Вайолет, полностью одетую, в шляпке и пальто, как раз выходящей из дома.
По словам самой кухарки, прежде чем она успела задать вопрос или даже издать какой-либо звук, девушка открыла входную дверь, которая все еще была на защелке, и снова хлопнула ею, после чего сама исчезла в темноте улицы.
Миссис Кеннетт подбежала к двери и выскочила на улицу так быстро, как только позволяли ее старые ноги; но ночь была необычайно туманной. Вайолет, несомненно, быстро ушла, и на неоднократные крики миссис Кеннетт никто не ответил.
Совершенно расстроенная и, не зная, что делать, добрая женщина вернулась в дом. Мистер Атол, очевидно, ушел, так как его не было видно ни в столовой, ни где-либо еще. Затем она поднялась наверх и постучала в дверь миссис Данстан. К ее удивлению, газ все еще горел в комнате хозяйки, так как она видела тонкий луч света, проникающий сквозь замочную скважину. На первый же стук раздался быстрый, нетерпеливый ответ:
— Что такое?
— Мисс Вайолет, м-м, — произнесла кухарка, которая была слишком взволнована, чтобы говорить связно, — она ушла...
— Лучшее, что она могла сделать, — тут же послышалось из-за двери. — Идите спать, миссис Кеннетт, и не волнуйтесь.
После чего подача газа в комнате внезапно прекратилась, и, несмотря на дальнейшие слабые протесты миссис Кеннетт, из комнаты не послышалось ни слова, кроме еще одного нетерпеливого возгласа:
— Ложитесь спать.
Кухарка выполнила повеление, но перед сном обошла весь дом, выключила газ и, наконец, заперла входную дверь на засов.
3
Примерно через три часа, как обычно, мисс Круикшанк разбудила служанок, а сама спустилась вниз, чтобы открыть дверь в подсобное помещение для уборщицы миссис Томас.
В половине седьмого, когда горничная Мэри спускалась вниз со свечой в руке, она увидела уборщицу, которая находилась на один этажа ниже и, по-видимому, тоже спускалась вниз. Это немало удивило Мэри, поскольку вся работа этой женщины проходила в подвале, и считалось, что она никогда не поднимается на верхние этажи.
Женщина, хотя и быстро спускалась по лестнице, казалось, несла что-то тяжелое.
— Что-то не так, миссис Томас? — прошептала Мэри.
Женщина подняла глаза и на мгновение замерла под газовым рожком, свет которого слабо освещал ее и ношу. Последнее Мэри узнала как мешок с песком, который в морозные утра приходилось рассыпать на ступеньках дома.
В целом, хотя, безусловно, озадаченная, Мэри тогда не придала этому инциденту особого значения. Как обычно, она зашла в кладовку горничной, набрала горячей воды для ванны мисс Круикшанк и отнесла в ее комнату, где подняла шторы и убралась, как делала всегда. Ведь мисс Круикшанк обычно спускалась вниз в халате, а приводила себя в порядок позже.
Как правило, к тому времени, как три служанки спускались вниз, было уже почти семь, и миссис Томас обычно к этому времени уже уходила; но в этот раз Мэри пришла раньше. Мисс Круикшанк была занята на кухне, готовя чай для миссис Данстан. Мэри рассказала, что видела миссис Томас на лестнице с мешком песка, и мисс Круикшанк тоже была очень удивлена этим.
Миссис Кеннетт еще не спустилась, а уборщица, по-видимому, уже ушла; ее работа была выполнена как обычно, и песок был рассыпан по каменным ступеням перед домом, так как морозный туман сделал их очень скользкими.
В четверть восьмого мисс Круикшанк поднялась наверх с чаем для миссис Данстан, и менее чем через две минуты по всему дому раздался ужасный крик, за которым последовал шум разбитой посуды.
Две служанки в одно мгновение бросились наверх, прямо в комнату миссис Данстан, дверь которой была распахнута настежь.
Первое, что почувствовали Мэри и Джейн, был ужасный запах газа; затем они увидели мисс Круикшанк, с расширенными от ужаса глазами, уставившейся на кровать перед собой, где лежала миссис Данстан, с одним концом куска резиновой трубки во рту; ее челюсть отвисла в предсмертном состоянии. Другой конец этой трубки был прикреплен к горелке газового кронштейна на стене неподалеку.
Все окна в комнате были заперты, а шторы задернуты. Во всей комнате стоял ужасный запах газа.
Миссис Данстан задохнулась от его паров.
4
Год прошел после обнаружения таинственной трагедии, и я могу вас заверить, что нашим ребятам в Скотланд-Ярде выпала одна из самых сложных задач, связанных с этим делом, за всю историю их работы. Только представьте, сколько противоречий им приходилось встречать на каждом шагу.
Во-первых, исчезновение мисс Вайолет.
Не успели женщины в доме Данстанов достаточно очнуться от ужаса, который они только что испытали, как столкнулись с еще одним, почти столь же ужасным фактом — ужасным, конечно же, из-за его связи с основной трагедией.
Мисс Вайолет Фроствик исчезла. Ее комната была пуста, на кровати никто не спал. Кухарка, миссис Кеннетт, видела, как она тайком выходила из дома глубокой ночью.
Связывать эту милую, изящную молодую девушку, хотя бы отдаленно с таким ужасным и бессердечным преступлением, как преднамеренное убийство пожилой женщины, которая была ей как мать, казалось совершенно немыслимым; и, по молчаливому согласию, четыре женщины, остававшиеся теперь в заброшенном, мрачном доме на Итон-Террас, воздержались от упоминания имени мисс Вайолет Фроствик, как полиции, так и врачу.
Обеих горничных, мисс Круикшанк, разумеется, тут же вызвала; Мэри была отправлена в полицейский участок, а оттуда к доктору Фолуэллу на Итон-сквер; в то время как Джейн поехала на такси за мистером Николасом Джонсом, который, к счастью, еще не убыл на работу.
Первое, что пришло в голову врачу и полицейскому инспектору, когда они осмотрели место ужасной трагедии, было предположение, что миссис Данстан покончила жизнь самоубийством. Практически невозможно было представить, что женщина, обладающая полным здоровьем и силой, позволила бы засунуть себе кусок резиновой трубки между зубами и без сопротивления продолжала бы вдыхать ядовитые пары, которые означали бы верную смерть. Однако на теле не было никаких следов увечий, ничего, указывающего на то, что жертва была в достаточном бессознательном состоянии, чтобы позволить злоумышленнику завершить свое чудовищное деяние.
Однако теория самоубийства, выдвинутая доктором Фолуэллом, была быстро опровергнута даже при беглом осмотре помещения.
Хотя ящики были обнаружены закрытыми, стало очевидно, что их перетрясли, как будто убийца искал деньги, бумаги или ключ от сейфа.
После проверки выяснилось, что сейф открыт, а ключ лежал на полу неподалеку. Краткий осмотр сейфа показал, что жестяные коробки разграблены, поскольку в них не было больше ни денег, ни важных документов, а золотые и платиновые оправы ожерелий, браслетов и тиары свидетельствовали о том, что камни — которые, как впоследствии утверждал мистер Николас Джонс, имели значительную ценность — были аккуратно, хотя и несколько неуклюже, извлечены явно неопытными руками.
В целом, таким образом, внешний вид указывал на преднамеренное, систематическое и очень неторопливое ограбление, что полностью противоречило теории самоубийства.
Затем внезапно прозвучало имя мисс Фроствик. Кто первым рассказал об этом, никто впоследствии сказать не смог; но в одно мгновение опытный полицейский инспектор выведал у четырех нежелающих свидетелей всю историю: помолвку девушки с мистером Атолом вопреки желанию ее тети, ссору накануне вечером и окончательное исчезновение двух молодых людей из дома ранним утром.
Нет, даже больше. Одна очень неприятная мелочь была подробно описана одной из горничных и подтверждена мисс Круикшанк.
По всей видимости, когда последняя принесла шампанское миссис Данстан, пожилая леди попросила мисс Вайолет прийти к ней в комнату. Мэри, горничная, находилась на лестнице, когда увидела молодую девушку, по-прежнему одетую в вечернее платье из белого шифона, с глазами, все еще опухшими от слез, стучащую в дверь своей тети.
Инспектор полиции был занят составлением записей, уже выстраивая в уме простое, хотя и весьма сенсационное, дело против Вайолет Фроствик, когда миссис Кеннетт внезапно нарушила все его расчеты.
Мисс Вайолет никак не могла быть причастна к убийству своей тети, поскольку миссис Данстан была жива и даже разговаривала с кухаркой, когда та постучала в дверь ее спальни после того, как увидела, что девушка вышла из дома.
Затем встал вопрос о мистере Атоле. Но, как вы помните, собрать доказательства против молодого человека было совершенно невозможно. Его собственное заявление о том, что он покинул дом около полуночи, совершенно забыв разбудить кухарку, было подтверждено со всех сторон.
Одним из свидетелей, давших показания в пользу молодого человека, был извозчик, который подобрал его на углу Итон-Террас в 23:50; другой свидетель — хозяйка его квартиры на Джермин-стрит, которая впустила его, так как он потерял ключ от двери; она же принесла ему чаю в семь часов следующего утра; а когда Мэри увидела мисс Вайолет, входящую в комнату своей тёти, часы в церкви Святого Петра на Итон-сквер как раз пробили двенадцать.
Осмелюсь предположить, вы считаете, что мне следовало бы уже упомянуть уборщицу, миссис Томас, которая представляла собой последнее, самое полное и безнадежное противоречие в этом примечательном деле.
Мэри, горничная, видела миссис Томас в половине седьмого утра, как та спускалась с верхних этажей, где ей не следовало находиться, и несла мешок с песком, которым она посыпала скользкие ступеньки у входной двери.
Мешок с песком, разумеется, всегда хранился внизу.
В тот момент, когда зашла речь о мешке с песком, доктор Фолуэлл странно ахнул. Вот, по крайней мере, разгадка одной загадки. Жертва была оглушена ударом по голове, нанесенным мешком с песком, еще находясь в постели; и пока она была без сознания, бессердечный злодей ограбил ее и, наконец, задушил парами газа.
Но где эта женщина, которую в половине седьмого утра видели с безмолвным орудием смерти в руках?
Миссис Томас исчезла.
Последний раз ее видели, когда она проходила под тусклым светом газового рожка на лестничной площадке, словно уставшая от тяжести, которую несла.
С тех пор, как вы знаете, полиция неустанно пытается найти миссис Томас. Указанный ею адрес в Сент-Питерс-Мьюз оказался ложным. Никого с таким именем и внешностью там никогда не видели.
Женщина, которая, как предполагалось, должна была отправить её с рекомендательным письмом к миссис Данстан, ничего о ней не знала. Она поклялась, что никогда никому не отправляла письма к миссис Данстан. Однажды она бросила работу, потому что ей было слишком тяжело работать в столь ранний час утра; но после этого она больше ничего не слышала о своей покойной работодательницы.
Странно, не правда ли, что в ту памятную ночь из дома исчезли сразу два человека?
Конечно, вы помните тот огромный резонанс, который вызвали события примерно через двадцать четыре часа, когда выяснилось, что тем же знаменательным утром было найдено и доставлено в полицейский участок Темзы тело молодой девушки, бросившейся в реку с моста Ватерлоо; впоследствии она была опознана как мисс Вайолет Фроствик, племянница женщины, убитой в собственном доме на Итон-Террас.
Ни денег, ни бриллиантов у бедной мисс Вайолет не нашли. Она сама предоставила наиболее убедительные доказательства того, что, по крайней мере, не имела никакого отношения к ограблению или убийству миссис Данстан.
Общественность недоумевала, почему она так остро восприняла гнев своей тети и вероятное лишение наследства, и сочувствовала мистеру Дэвиду Атолу в связи с ужасной утратой, которую он понес.
Но миссис Томас, уборщица, еще не была найдена.
5
Мне кажется, я выглядела весьма респектабельной, неплохой кухаркой, когда явилась в дом на Итон-Террас в ответ на объявление в «Дейли Телеграф».
Поскольку, помимо моей привлекательной внешности, я также просила очень низкую плату и заявила о готовности делать все, кроме уборки парадных ступеней и каменной кладки, миссис Джонс немедленно приняла меня на работу, и на следующий день я вошла в дом под именем миссис Кервен.
Однако с момента обнаружения двойной трагедии, произошедшей более года назад, здесь случилось немного событий, и ни одно из них не пролило свет на окружающую её тайну.
В ходе следствия был вынесен вердикт о преднамеренном убийстве лицом, известным как миссис Томас, поскольку доказательства, а также ее исчезновение, были очень вескими против нее; и был выдан ордер на ее арест.
Миссис Данстан умерла, не оставив завещания. К удивлению всех осведомленных лиц, она так и не подписала завещание, составленное для нее мистерами «Бленкинсоп энд Бленкинсоп», в котором завещала 20 000 фунтов стерлингов и право аренды своего дома на Итон-Террас своей любимой племяннице Вайолет Фроствик, 1000 фунтов стерлингов мисс Круикшанк, а также другие, меньшие по размеру суммы друзьям и слугам.
В отсутствие завещания мистер Николас Джонс, единственный брат покойной, завладел всем ее состоянием.
Наследник сам был очень богатым человеком, и многие считали, что он должен отдать мисс Круикшанк 1000 фунтов стерлингов, которые бедная девушка потеряла не по своей вине.
Каковы были его истинные намерения в этом отношении, никто не мог знать. На данный момент Николас Джонс довольствовался переездом в Итон-Террас со своей семьей; а поскольку его жена была тяжело больна, он попросил мисс Круикшанк продолжать жить в доме и помогать в его содержании.
Ни бриллианты, ни деньги, украденные из сейфа миссис Данстан, так и не были найдены. По всей видимости, за день или два до своей смерти миссис Данстан продала принадлежавший ей в частной собственности коттедж недалеко от Теддингтона. Деньги, как это обычно бывает, были переведены ею в золото в офисе мистера Бленкинсопа, и она была настолько глупа, что не внесла их на счет сразу же. Эти деньги и бриллианты стали главной добычей грабителя. И все это время никаких следов миссис Томас не было найдено, несмотря на все усилия полиции.
Как ни странно, когда я провела в Итон-Террас около трех дней и уже очень устала от ранних подъемов и тяжелой работы, уборщица однажды заболела и не пришла на работу.
Я, конечно же, ворчала как сапожник, потому что на следующее утро мне пришлось ползать на четвереньках и отмывать каменные ступени, а мои мысли о леди Молли в тот момент были не такими верными, как обычно.
Внезапно я услышала шаркающие шаги совсем рядом. Я обернулась и увидела внизу лестницы грубоватую, плохо одетую женщину.
— Что тебе нужно? — сердито спросила я, потому что была в очень плохом настроении.
— Я видела, как вы мыли ступеньки, мисс, — ответила она хриплым голосом, — мой муж безработный, а дети сегодня утром не завтракали. Я бы помыла ступеньки, мисс, если бы вы мне дали немного.
Женщина, безусловно, выглядела не очень привлекательно: потрепанная широкополая шляпа скрывала ее верхнюю часть лица, а рваная и грязная юбка была небрежно заколота вокруг сутулой фигуры.
Я подумала, что не произойдет ничего серьезного, если позволить ей выполнить ту грубую работу, которую ненавидела, поэтому согласилась заплатить ей шесть пенсов, отдала ей коврик для коленопреклонения и щетку, а сама пошла внутрь, оставив, однако, входную дверь открытой.
В холле я встретила мисс Круикшанк, которая, как обычно, спустилась вниз раньше всех.
— Что случилось, Кервен? — поинтересовалась она, потому что сквозь открытую дверь увидела коленопреклоненную женщину, на ступеньке.
— Женщина, мисс, — сказала я несколько резко. — Она предложила помыть ступеньки. Я подумала, что миссис Джонс не будет против, так как миссис Каллахан еще не пришла.
Мисс Круикшанк на мгновение замешкалась, а затем подошла к входной двери.
В тот же миг женщина подняла голову, встала с колен и смело подошла к мисс Круикшанк, чтобы обратиться к ней.
— Вы меня, наверное, помните, мисс, — произнесла она своим хриплым голосом. — Я когда-то работала у миссис Данстан. Меня зовут миссис Томас.
Неудивительно, что мисс Круикшанк издала быстро заглушенный крик ужаса. Подумав, что она вот-вот упадет в обморок, я бросилась ей на помощь; но она отмахнулась от меня и затем совершенно тихо проговорила:
— У этой бедной женщины явно невменяемый ум. Она ничуть не больше миссис Томас, чем я. Возможно, нам лучше позвать полицию.
— Да, мисс; пожалуй, вам лучше это сделать, — вздохнула женщина. — В последнее время меня очень тяготит мой секрет.
— Но, моя добрая женщина, — весьма доброжелательно сказала мисс Круикшанк, (В этот момент, я, также как и она, подумала, что это один из тех исключительных случаев безумия, которые иногда заставляют невинных людей обвинять себя в нераскрытых преступлениях). — Вы вовсе не миссис Томас. Я, конечно, хорошо знала миссис Томас, и...
— Конечно, вы меня знали, мисс, — ответила женщина. — Последний наш разговор состоялся на кухне тем утром, когда убили миссис Данстан. Помню, вы мне говорили...
— Вызывайте полицию, Кервен, — властно заявила мисс Круикшанк.
После чего женщина разразилась резким и громким вызывающим смехом.
Честно говоря, я была немало озадачена. Я была абсолютно уверена, что моя дорогая леди предвидела эту сцену и специально послала меня в этот дом, чтобы мне быть свидетелем для нее. Но вот в чём заключалась моя дилемма: следует ли мне немедленно сообщить в полицию или нет?
В целом, я решила, что лучшим планом, несомненно, будет сначала связаться с леди Молли и дождаться ее указаний. Поэтому я побежала наверх, наспех набросала записку моей дорогой леди и, в ответ на приказ мисс Круикшанк, выскочила из дома через ворота, заметив при этом, что мисс Круикшанк все еще ведет переговоры с женщиной на пороге.
Я отправила записку в Мейда-Вейл на такси, а затем вернулась на Итон-Террас. Мисс Круикшанк встретила меня у входной двери и сказала, что пыталась задержать женщину до моего возвращения, но ей очень жаль несчастную, которая, очевидно, страдала от бреда, и она отпустила ее.
Примерно через час я получила короткое письмо от леди Молли, в котором она приказывала мне ничего не делать без ее особого разрешения.
В течение дня мисс Круикшанк рассказывала мне, что она была в полицейском участке и проконсультировалась с инспектором, который сказал, что не будет ничего плохого в том, чтобы взять на работу в Итон-Террас псевдоним миссис Томас, тем более что таким образом она будет оставаться под наблюдением.
Затем наступила странная эпоха в обычно благоустроенном доме мистера Николаса Джонса. Нам, троим слугам, вместо того чтобы, как раньше, будить в шесть, разрешили спать до семи. Когда мы спускались вниз, нас не ругали. Наоборот, мы обнаруживали, что наша работа уже сделана.
Уборщица, — кем бы она ни была — вероятно, была очень трудолюбивой женщиной. Удивительно, что она в одиночку выполняла работу до семи утра, и к тому времени неизменно уходила.
Две служанки, конечно же, были довольны таким приятным положением дел, но меня охватило непреодолимое любопытство.
Однажды утром я тихонько спустилась вниз и вскоре после шести зашла на кухню. Там я застала псевдо-миссис Томас, сидящую за очень обильным завтраком. Я заметила, что на ней была совершенно другая — хотя и такая же потрепанная, грязная — одежда, чем та, в которой она впервые появилась на пороге дома № 180 по Итон-Террас. Рядом с ее тарелкой лежали три или четыре золотых соверена, на которые она опустила свою грязную руку.
Тем временем мисс Круикшанк на четвереньках мыла пол. Увидев меня, она вскочила и в явном замешательстве пробормотала что-то о том, что «ненавижу бездельничать» и т.д.
В тот день мисс Круикшанк сообщила мне, что я не подхожу миссис Джонс; и она хотела, чтобы я уехала по истечении месяца. Днем я получила небольшую записку от моей дорогой леди, в которой она просила меня спуститься вниз к шести часам следующего утра.
Я, конечно же, выполнила приказ, и когда ровно в шесть утра вошла на кухню, то застал уборщицу, сидящую за столом с горой золота перед собой, которое она пересчитывала очень грязным пальцем. Она сидела ко мне спиной и, когда я вошла, говорила:
— Думаю, если бы вы дали мне еще пятьдесят фунтов, я бы оставила вам остаток. Бриллианты и остальные деньги пусть будут у вас.
Она обращалась к мисс Круикшанк, которая стояла напротив; и последняя, увидев меня, побледнела как привидение. Однако она быстро пришла в себя и, встав между мной и женщиной, яростно произнесла:
— Что ты суешь нос чужие дела, хочешь достать меня? Иди, собери свои вещи и немедленно уходи из дома.
