Kitabı oxu: «Запускай по венам любовь»

Глава 1. Пробежка

Москва, 2040 год

— Константин Викторович, рады снова видеть вас, — промурлыкала блондинка за стойкой ресепшн, томно улыбаясь.

— Привет, киса. — Сатир устало ухмыльнулся и облокотился на гладкую поверхность стойки. — Мне сегодня троечку.

— Я предупрежу Мати. Кабинет будет готов через несколько минут. А пока не хотите воды с лимоном? Или травяной чай? — Администратор придвинулась чуть ближе и подалась вперёд, ненавязчиво демонстрируя постоянному клиенту соблазнительный вырез тёмно-синего платья.

— Виски со льдом есть? — Сатир хищно оскалился в ответ на физиологический флирт.

— У нас массажный салон, Константин Викторович. Откуда тут виски?

— А ты шкафчики проверь. Вдруг где бутылочка завалялась?

Блондинка хихикнула, но отрицательно покачала головой:

— Увы. Политика салона — здоровый образ жизни.

Майоров цокнул языком и с лёгким раздражением закатил глаза, но потом что-то вспомнил и плавно потянулся к руке девушки:

— А давай мы вот как поступим, милая. — Он провёл Террафоном по куар-коду на изящном запястье. — Пока Мати будет разминать мои мышцы, ты сгоняешь в бар через дорогу и возьмёшь у них приличный виски. И потом тихо-о-онечко занесёшь мне стаканчик.

— Константин Викторович... — Блондинка возмущённо поджала пухлые губы, но тут же испуганно распахнула глаза при виде суммы, которая упала на её счёт. — Подождите, но тут же...

— Сдачу оставь себе на трусики-бусики.

— Но я же не могу...

— Можешь, киса. Всё ты можешь.

В холле показалась невысокая улыбчивая тайка, которая тут же сложила ладони, приветствуя постоянного клиента, и слегка склонила голову.

— О, Мати. — Сатир повторил её жест и подмигнул блондинке: — Давай-давай, шевели попкой, киса.

Не дожидаясь очередного отказа, он развернулся и ушёл следом за массажисткой, на ходу стаскивая с себя куртку из тяжёлой чёрной кожи, матово поблескивавшей в приглушённом свете салона.

— Позовите, — произнесла Мати с лёгким акцентом и оставила Майорова в одиночестве кабинета без окон.

Он включил беззвучный режим на смартфоне, проверил Глок, пристёгнутый к внутреннему карману куртки, и продолжил раздеваться. Где-то под потолком тихо играла расслабляющая музыка, пахло массажными маслами, на бежевой декоративной штукатурке стен плясали мягкие блики пламени десятка свеч. Обстановка идеально располагала к расслаблению и «выключению» из суеты жизни на ближайший час.

Полностью раздевшись, Сатир обернул полотенце вокруг бёдер и трижды постучал по двери, прежде чем улечься на массажный стол.

* * *

— Мати, сильнее. — Не поднимая головы, Константин вскинул ладонь и показал массажистке три пальца. — Я же просил.

— Оукей-оукей. — Она виновато улыбнулась и усилила давление, проминая напряжённые мышцы вдоль позвоночника.

Майоров удовлетворённо промычал что-то и несколько секунд скользил пустым взглядом по затейливому узору из мелкой гальки, выложенному в круглой чаше, заполненной белоснежным песком, которая стояла под массажным столом и раздражала Сатира тем, что сантиметров на десять была сдвинута от центра и ломала этим гармонию симметрии.

Под действием разогревающего массажного масла он почувствовал, что постепенно проваливается в блаженную дрёму, но внезапно вдалеке раздался странный шум. Грохот мебели, женские визги и мужская ругань. А потом выстрел.

— Твою мать. — Майорову понадобилась доля секунды, чтобы вскочить со стола. — Второй выход есть?!

Мати замерла от ужаса и непонимающе смотрела на голого Константина широко распахнутыми чёрными глазами.

— Сорри?

— Дверь, Мати!

Мужские голоса слишком быстро приближались к их кабинету, и Сатир выхватил из куртки пистолет. Датчик отпечатка пальцев мгновенно отозвался на его прикосновение.

— Экзит! Секонд экзит, Мати!

— Йес! Йес... — Тайка метнулась за широкую коричневую штору в тот момент, когда под действием второго выстрела из основной двери выскочила хромированная ручка.

— Бляцкий цирк... — Майоров успел схватить полотенце и куртку и босиком выбежал следом за массажисткой в тёмный служебный коридор, молясь, чтобы там никого не оказалось. — Хайд! — Он впихнул Мати в какую-то подсобку, кое-как прикрылся полотенцем и успел натянуть один рукав куртки, когда позади раздался грохот очередного выстрела, и пуля врезалась в стену в нескольких сантиметрах от его головы.

— Майоров! Сука!

Путаясь в куртке, Сатир вывернулся и, пригнувшись, выстрелил наугад в том направлении, где по его прикидке находился преследователь. В ответ прилетело ещё несколько пуль, но ни одна чудом не попала в цель.

— Он живой нужен!

— Ага, сейчас... — Майоров впотьмах наконец-то справился со вторым рукавом и ускорился.

Коридор резко вильнул влево, и вдалеке высветилась вожделенная табличка «служебный выход». Придерживая полотенце, Сатир помчался к железной двери, но притормозил в паре метров перед ней, быстро прицелился и вышиб электронный замок метким выстрелом.

— Стой, сука!

Константин ударил стопой по двери и чуть ли не кубарем выскочил наружу. После полумрака салона залитая солнцем улица заставила его зажмуриться и сбавить скорость, но очередная пуля прошла вскользь по левому локтю, прорвав дорогую кожу куртки, и придала сил для побега.

— Обходи его!

Всё ещё не понимая, кто за ним гонится и для чего, Сатир босиком мчался по переулкам центра Москвы и изредка отстреливался, считая свои патроны. За ним гнались двое, и на каждом перекрёстке он ожидал какого-нибудь сюрприза в виде третьего преследователя или вражеского автомобиля.

«Расслабился, вашу мать...»

Но рефлексы и зрение никогда его не подводили. Справа послышался рокот мотора, и Сатир вовремя нырнул в раскрытые решетчатые ворота внутреннего двора жилой сталинки. Доли секунды ему хватило, чтобы с облегчением понять: двор был сквозной, и слева по диагонали темнела арка с выходом на другую улицу. А через дорогу так вовремя маячила незапертая «Ауди» А4, чья легкомысленная хозяйка что-то искала в багажнике.

Сатир выскочил из ворот и, не тратя время на отстрел, в три шага пересёк проезжую часть.

— Буду должен! — рявкнул он, падая на водительское сиденье.

— Стой! — сзади раздался испуганный женский голос.

Но Майоров уже нажал на педаль газа и помчался вниз по улице. Вдогонку по кузову автомобиля ударило ещё несколько выстрелов, но колёса, к счастью, остались целы. Единственным неудобством была приподнятая крышка багажника, из-за которой Сатиру было плохо видно, насколько активной оставалась погоня.

Он проскочил на жёлтый и на полном ходу вывернул на Тверскую, сливаясь с потоком трафика под недовольные сигналы других участников движения. В очередной раз на автомате глянул в бесполезное зеркало заднего вида и наконец-то заметил.

— Твою мать... — Константин обернулся и грязно выматерился.

Сзади на него во все глаза смотрел пристёгнутый в детском кресле черноволосый мальчик.

Глава 2. Тук-тук

Агата, будто током ударенная, упёрлась ладонью в соседнюю машину и беспомощно следила за удалявшейся «Ауди», пока из арки через дорогу не выбежали двое мужчин с оружием. Они тут же синхронно прицелились и начали стрелять по автомобилю.

— Нет! Нет! — Не помня себя от ужаса, Агата рванула было на них, но тот, кто был к ней ближе, резко повернулся на её голос и навёл дуло пистолета в район её лба.

— Заткнулась, сука.

— Пожалуйста... Не надо, — Агата попятилась, чувствуя, как сердце сбилось с ритма. — Я не...

Позади стрелка раздался визг тормозов и зычный голос:

— Быстро в тачку!

— Он в «Ауди»!

Оба незнакомца запрыгнули на заднее сиденье чёрного внедорожника, и тот, шлифуя асфальт, умчался в погоне за похитителем машины Агаты и её четырёхлетнего сына.

— Нет, пожалуйста! — она попыталась бежать, но тело, пленённое животным страхом, не слушалось её, дрожа каждой клеткой.

Через несколько метров Агата рухнула на колени и завыла от ужаса. Ладони скользнули по асфальту. Тонкая кожа вспыхнула острой болью царапин. Зубы стучали, а гортань свело спазмом. Перед глазами всё поплыло от слёз. Позвоночник плавился под действием взрывной волны адреналина, а лёгкие горели, не давая вдохнуть хоть каплю жизненно необходимого кислорода.

— Нет. Прошу... Артём... Малыш... — Она с трудом поднялась на ноги и, спотыкаясь, побежала в сторону Тверской, хотя остатки разума шептали, что это бесполезно.

Но сердце матери не верило в такие слова и упрямо подгоняло её вопреки жестокой логике, пока в узком переулке Агата не заметила патруль ДПС.

— Помогите! Пожалуйста! — Добежав до белого «Ауруса», она несколько раз ударила ладонью по стеклу водительской двери.

— Эй-эй! — С пассажирской стороны выскочил инспектор с табельным пистолетом наперевес, и Агата в страхе отпрянула, вскинув пустые ладони вверх.

— Пожалуйста! У меня только что угнали машину!

— Поэтому надо ломиться в патрульный автомобиль?!

— В машине остался мой сын! Ему всего четыре! Помогите, я не знаю, что... — Накатившая истерика заставила Агату закашляться и согнуться пополам. — Что с ним будет...

— Так, спокойно. — С водительского места вышел второй инспектор и вовремя подхватил девушку, не дав ей упасть на тротуар. — Я капитан Зимин. Мы вам поможем, только прекратите панику. Что за автомобиль? В каком направлении его угнали? Нам нужно максимум деталей, тогда есть шанс быстро вернуть вашего сына. Ясно?!

— Д-да... — Агата кивнула и с трудом сделала глубокий вдох. — Б-бежевая «Ауди» А4, госномер девятьсот три У, Р, С... Нет. У, С, Р...

— У, С, Р? Точно? — переспросил капитан, быстро что-то впечатывая в служебный планшет.

— Да... — прошептала Агата. — Стойте!

— Что?

— За ним кто-то гонится! Чёрный автомобиль. Э...

Лицо инспектора вытянулось от удивления:

— Гонится? Марку автомобиля видели?

— «Мерседес»... Да, внедорожник...

— «Гелендваген»?

— Да!

— Номер запомнили?

— Нет...

Зимин кивнул, что-то быстро проверил на дисплее планшета и нажал кнопку на рации, прикреплённой к воротнику форменной куртки:

— Внимание всем постам! По Тверской улице по направлению к Страстному бульвару движется бежевая «Ауди» А4. Госномер «Ульяна», девять, ноль, три «Сергей», «Роман», один, семь, семь. Машиной управляет угонщик. Внутри находится ребёнок. Повторяю, в машине ребёнок. За «Ауди» следует чёрный «Мерседес» Джи-класс.

— У них оружие! — простонала Агата, вцепившись в рукав капитана.

— Участники погони, возможно, вооружены! Соблюдать меры личной безопасности. Внимание всем постам!

* * *

— Ты как тут оказался? — Сатир задал вопрос, но сразу же понял степень его глупости. — Ладно, теперь уже как есть.

Мальчик продолжал молча наблюдать за внезапным похитителем и был подозрительно неразговорчив.

— Не переживай, верну тебя мамке. Я ж не знал... — Майоров выдавил из себя улыбку. — Но придётся покататься, сорян. Звать тебя как?

Ответа снова не последовало.

— Ты говорить-то умеешь?

И опять тишина.

— Инглиш? — на всякий случай уточнил Сатир.

Но и на этот вопрос малыш не ответил.

— Ты глухой, что ли? Или тупо в ахере? — Константин безнадёжно хохотнул. — Не ссы, я и сам в ахере.

Метрах в двухстах позади он то и дело замечал агрессивный чёрный внедорожник, но «Ауди» оказалась шустрой двухлитровой лошадкой со спорт-пакетом и послушно неслась по широким улицам, не давая преследователю сократить расстояние.

— Блядство. — Сатир хлопнул себя по карманам и понял, что телефон либо остался в массажном кабинете, либо выпал где-то по дороге.

Бегло осмотревшись, он заметил на пассажирском сиденье женскую сумочку, прикрытую голубой вельветовой рубашкой.

— Ага. — Майоров, глядя то вперёд, то по зеркалам, на ощупь проинспектировал находку и выудил из неё Террафон в красном чехле. Однако тот был заблокирован и не давал сделать чертовски важный звонок. — Да чтоб тебя. Хотя...

«Ауди» в последний момент перестроилась в крайний левый ряд и под загоревшийся красный унеслась вверх по Страстному бульвару, оказавшись отрезанной от внедорожника плотным перпендикулярным потоком машин.

Сатир шумно выдохнул и коснулся пальцами дисплея на приборной панели.

— Отлично. — Смартфон оказался подключён к бортовому компьютеру, и можно было позвонить прямо с панели.

Майоров нахмурился. В голове после внезапной беготни все цифры хаотично перемешались, не давая вспомнить ни один номер.

— Так, выдохнули и собрались. — Он жёстко ударил себя по лбу и наконец-то сосредоточился.

Вдалеке послышались еле различимые звуки сирен, но Сатира волновала только вероятность повторной встречи с чёрным внедорожником. Технично перестраиваясь из полосы в полосу, Константин вывел на дисплей кнопки набора и по памяти набрал нужный номер. На пятом гудке в динамиках раздался низкий мужской голос:

— Говорите.

Майоров успел открыть рот, но в следующую секунду боковое зеркало с его стороны разлетелось на мелкие осколки.

— Ах ты сука! — Сатир резко вильнул.

— Костян, это ты?

— Повиси!

«Ауди» резво прибавила скорость, обогнала поток автомобилей и проскочила очередной перекрёсток на красный свет, оставив за собой шлейф пронзительных сигналов.

— Майоров, какого хрена? — Спокойный бас забавно контрастировал с происходящим.

— Дэн, за мной гонятся, — процедил Сатир, буквально вслепую уходя от преследователей без бокового зеркала и обзора сзади из-за поднятой крышки багажника.

— Кто?

— Да хрен знает. И менты.

— Где ты?

— Петровский бульвар. А нет, уже Рождественский. Скоро буду на Сретенском.

— Ты там по кругу, что ли, катишься? — в динамиках раздался хриплый смех.

— Тебе весело, да?! Морозов, я тачку угнал!

Сатир услышал очередной выстрел, опасно вильнул и случайно подрезал ярко-зелёного «китайца». Седан затормозил, и в его задний бампер угодил сине-красный минивэн курьерской службы.

— У всех бывают плохие дни.

— Хорош там угорать!

— Ладно, тащи свою задницу к «Фениксу». На полицейской волне ваша погоня уже в приоритете.

— У меня ещё одна проблема.

— Говори.

— Тут на заднем сиденье спиногрыз оказался.

— Повтори?

Но ответить Сатир не успел. Разогнавшийся чёрный «Гелендваген» с рёвом ударил по заднему бамперу «Ауди». Майоров выматерился и вжал педаль газа в пол, автомобиль повело, но ему удалось выровнять ход. Впереди уже маячили перекрёсток со Сретенкой и мигающий зелёный, но Гелик уверенно шёл на повторный таран.

— Пацан, держись! — рыкнул Сатир, поняв, что не успевает уйти от удара.

Внедорожник атаковал «Ауди» в заднее левое крыло, и седан на полной скорости развернуло на девяносто градусов.

— Твою мать!

Время словно замедлилось, когда Майоров оказался нос к носу с водителем «Гелендвагена», чьё лицо частично закрывали угольно-чёрные стёкла очков-авиаторов. «Ауди» стремительно теряла скорость, но больше всего Сатир боялся, что из внедорожника метко выстрелит кто-то из пассажиров. Одновременно повышался риск вылететь на встречную полосу и попасть под удар другого автомобиля.

Позади раздался тихий жалобный всхлип, похожий на мяуканье котёнка. По позвоночнику Майорова пронеслась болезненная искра. Костяшки пальцев побелели от силы, с которой он сжал руль.

— Да ебись оно конём.

Он до боли ударил босой ступнёй по педали газа. Подбитая «Ауди», отчаянно шлифуя сухой асфальт, прочертила передним бампером по левому боку «Гелендвагена» и под аккомпанемент дюжины полицейских сирен и ревущих громкоговорителей метнулась вправо. Сатир мчался по Большой Лубянке по встречной полосе общественного транспорта в надежде на резвость стражей порядка. Если полиция задержит напавших на него людей, всё остальное не будет иметь особого значения. Работодатель Майорова легко решит вопрос и с угоном, и с опасной ездой.

— Ну?! Я же говорил! — он ухмыльнулся в зеркало заднего вида, ища глазами перепуганного мальчишку, но в небольшом пространстве между крышкой багажника и крышей «Ауди» снова мелькнул чёрный внедорожник. — Ах ты сучий потрох! Ни на кого надежды нет. Всё надо делать самому!

— Сатир, я всё ещё на связи, — напомнил о себе Денис Морозов.

Решение созрело мгновенно. Приблизившись к Т-образному перекрёстку, Майоров нажал на тормоз, крутанул рулём вправо, потом сразу влево, и «Ауди», рискованно накренившись, встала перпендикулярно основному потоку.

— Дэн, мчи на Лубянку. Желательно сразу с адвокатом. — Сатир ударил по стеклоподъёмнику и одновременно вскинул Глок. — Сдохни, тварь.

Лобовое стекло «Гелендвагена» треснуло под градом пуль, окрасившись изнутри тёмно-алыми разводами. Тяжёлый внедорожник резко ушёл влево, вскользь задел проезжавший по встречной фургон, опасно покачнулся и, ударившись передними колёсами в высокий бордюр, по инерции перевернулся. «Гелендваген» только чудом не задел никого из прохожих, приземлившись на бок поперёк тротуара, и упёрся крышей в укреплённые ворота здания Управления ФСБ.

— Тук-тук, — хмыкнул Сатир и потуже затянул на поясе полотенце.

Глава 3. Мистер Икс

Пространство перед Управлением ФСБ по чьему-то беззвучному приказу заполнилось бойцами в чёрной экипировке с оружием наперевес. Не дожидаясь особого приглашения, Сатир плавно открыл водительскую дверь и вышел из машины, успев напоследок ещё раз поправить сползавшее полотенце.

— Пацаны, я всё. — Он поднял вверх руки и зажмурился, приготовившись быть жёстко опрокинутым на асфальт. — Там мальчонка сзади.

— Руки за голову!

Трое плечистых мужчин в балаклавах грубо скрутили Майорова, кто-то ударил под колени, и он рухнул на землю, болезненно царапнув щёку и висок. Сопротивляться и что-то объяснять не было смысла. Впереди его ждали задержание, допрос и предъявление обвинений. Вся надежда оставалась только на своевременное появление Дениса Морозова и адвокатов «Феникса».

Всё ещё упираясь частью лица в асфальт, Сатир еле слышно зашипел от боли в запястьях, скованных холодным металлом наручников, и заметил, как кто-то из бойцов спецназа вытащил из «Ауди» худенького мальчика с мертвенно-бледным лицом и взъерошенными тёмными волосами и унёс в направлении уже подъехавшей «Скорой».

Майорову кто-то что-то говорил, зачитывал права и инструкции, немилосердно давя коленом в поясницу, но он облегчённо выдохнул и иронично усмехнулся, подумав: «Зашибись я на массажик сгонял. Самая убойная пятница года...»

* * *

— Полотенчик верните, — Сатир жалобно улыбнулся бойцу, втолкнувшему его в камеру изолятора. — У вас тут прохладненько. А я уже не мальчик: здоровье берегу.

— А штанишки ты где потерял, дедуль? — Лица спецназовца не было видно, но въедливые тёмные глаза в прорезях балаклавы искрились сарказмом.

— У массажистки забыл. Адресок нужен? Мнёт на совесть.

— Заметно, — хмыкнул боец и, сжалившись над задержанным, просунул полотенце в узкое пространство между прутьями решётки.

— Вот спасибо. — Майоров проводил взглядом удалявшегося спецназовца и беспомощно уставился на полотенце. — Юморист... — Руки всё ещё были скованы наручниками за спиной, и заново обернуть себя, на первый взгляд, не представлялось возможным. Сатир устало хрустнул шеей, откашлялся и, сплюнув горькую слюну в угол камеры, присел на край холодной узкой лавки. — Кавээнщики хреновы. — Он сгорбился и, приподняв ягодицы, подтащил под ними запястья. Потом согнулся ещё сильнее и подтянул к себе колени. — Твою мать. — Что-то хрустнуло в районе правой лопатки, но Майоров всё-таки умудрился просунуть поочерёдно обе ступни в кольцо рук и теперь мог хотя бы спереди прикрыть «хозяйство» посеревшим от асфальтовой пыли полотенцем. — Лучше, чем ничего.

Ждать пришлось недолго. Спустя всего полчаса Сатира привели в просторный кабинет следователя на первый допрос.

— Запястье, — буркнул хмурый мужчина лет тридцати пяти.

— Пожалуйста. — Константин уселся напротив него, основательно уложил полотенце на коленях и протянул следователю скованные ладони.

Тот никак не прокомментировал странный внешний вид Сатира, молча сдвинул кольцо наручников и провёл сканером по куар-коду. Майоров откашлялся и уселся поудобнее, откинувшись на спинку стула. Потом глянул на квадратные настенные часы и прикинул, как скоро здесь появится Морозов или кто-то из боссов «Феникса».

По истечении минуты следователь нахмурился ещё сильнее и, бросив короткий взгляд на задержанного, поднёс к уху смартфон.

— Зотов, зайди ко мне.

Дверь в кабинет с тихим скрипом приоткрылась, и внутрь шагнул молодой парень в чёрной футболке с взлохмаченными светлыми волосами.

— Сергей Петрович?

— Глянь, что со связью у нас.

— А что такое? — Парень подошёл к рабочему столу следователя и согнулся, всматриваясь в монитор рабочего компьютера.

— Данные не грузятся.

Сатир молча улыбнулся, с иронией рассматривая грязные после пробежки по городу ноги.

— Хм... — Зотов придвинул к себе клавиатуру, резво прошёлся подушечками пальцев по кнопкам и выдал: — С Интернетом всё в порядке. Может, база подвисает? Дайте-ка... — Он взял со стола сканер и поднёс его к своему запястью. — Вроде нет. Не понимаю.

— Моё попробуй. — Следователь недовольно вздохнул и задрал рукав.

Данные его куар-кода тоже загрузились мгновенно.

— Какой-то глюк, Сергей Петрович.

— Стопудово, — хмыкнул под нос Майоров.

— Руку, — процедил следователь.

— Пожалуйста, Сергей Петрович. — Сатир расплылся в издевательской ухмылке и снова продемонстрировал запястье.

— Хрень какая-то...

Системный администратор задержал взгляд на Майорове на несколько секунд, но потом его светлые брови резко приподнялись, и он снова уставился на монитор.

— Сергей Петрович, это не глюк. Вот. — Он ткнул указательным пальцем куда-то в нижний угол, и следователь еле слышно выматерился. — Тут отдельный запрос нужен. Наверх.

— Ладно, проваливай.

— Ну что там? — Константин с наигранным любопытством подался вперёд и облокотился на разведённые в стороны колени.

— Фамилия, имя, отчество, — буркнул следователь, игнорируя провокацию.

— Майоров Константин Викторович. Разве у вас там не написано?

— На заборе и то больше написано.

Сатир прыснул:

— Это не я. Это, — он задорно вскинул указательный палец вверх, — сверху распорядились.

Сергей Петрович сдвинул клавиатуру в сторону и повернулся к задержанному юмористу:

— Зачем ребёнка украли?

— Вообще-то я машину угнал. Правда хотел вернуть потом. А ребёнок там случайно оказался.

— И вы его не заметили?

— А можно мне адвоката дождаться?

— А вы его, Константин Викторович, уже вызвали?

— Разумеется. Как только рядом с вами припарковался, так сразу и вызвал.

Следователь устало растёр виски и сжал пальцами напряжённую переносицу, неспешно поднялся из-за стола и, прихватив большую чёрную кружку, подошёл к металлическому стеллажу, где помигивал жёлто-зелёным диодом термопот. По кабинету растёкся горьковатый запах растворимого кофе. Тихое позвякивание чайной ложки по стенкам кружки нарушило тишину. Сергей Петрович вернулся на рабочее место и уставился в смартфон, недовольно бросив:

— У меня вообще-то последний рабочий день перед отпуском.

— Везёт вам! — восхитился Сатир. — Я вот без выходных и праздников пашу. В поте лица.

— И чем же вы занимаетесь?

— Мир спасаю.

— Тоже мне, Бэтмен. — Следователь, шипя, отпил кофе и повернул монитор к Майорову: — Им расскажете.

Улыбка сползла с уверенного лица Сатира при виде фотографий из разгромленного массажного салона. Блондинка с ресепшн, имя которой он за год так и не удосужился выучить, лежала на сложенной каталке перемотанная бинтами и разбитым лицом. На следующем кадре — две массажистки-азиатки, тоже со следами побоев. Холл салона на фоне — перевёрнут вверх дном, тяжёлые стеклянные двери — разбиты, панорамные окна — в трещинах.

— Твою мать... — процедил Сатир.

— Девчонка в реанимации. С серьёзной кровопотерей.

— Хреново.

— Так что я не знаю, чей и для кого вы там мир спасаете, Константин Викторович, но как-то... — гулкий стук прервал следователя на середине фразы. — Войдите.

— Шустро вы. — Сатир обернулся и встретился взглядом с Мороком.

* * *

— Я думал, у нас Андрей — главный по приключениям.

— Дэн, ну где я и где приключения? Скажешь тоже...

Спустя почти три часа допроса, оформления необходимых документов, получения сотрудниками ФСБ засекреченных данных из вышестоящих инстанций и подписания Сатиром запрета на выезд за пределы Москвы, ему позволили покинуть СИЗО.

Над столицей сгустились низкие серые облака, с которых на асфальт срывались мелкие холодные капли сентябрьского дождя. Разбитый «Гелендваген» успели эвакуировать от ворот КПП, но осколки стёкол ещё опасно поблёскивали на тротуаре и проезжей части.

— Усаживайся. — Денис кивнул Майорову в сторону припаркованного чёрного «Ауруса», а сам задержался снаружи, одновременно бегло изучая расположение городских камер и ожидая ответа на исходящий звонок.

— Вы всё? — прошелестел приятный женский голос вместо приветствия.

— Да, сейчас поедем в офис. Вопрос с ребёнком как-то решился?

— Ты даже не представляешь каким образом.

— Удиви меня.

— Наш милый снайпер будто специально целился. Словно других машин и детей на всю Москву не было.

— Сынок чьей-то шишки? — Денис поморщился, отвернувшись от порыва холодного ветра.

— К счастью, не шишки. Это сын моей сотрудницы.

— Какой сотрудницы?

— Из офиса в Царь-Башне.

— Лер, ты сейчас где?

— В «Фениксе». Она, кстати, тоже.

Морок удивлённо моргнул и замер у пассажирской двери внедорожника:

— А для чего она там?

— Ждёт личных извинений от господина Майорова.

— Даже так...

— Ага. Я не знаю, что там у Сатира произошло, но факт кражи ребёнка, пусть и нечаянной, обойти стороной не получится. У мальчика сложности со здоровьем. И бешеный стресс после случившегося. Надо что-то решать. А, ну и машина, судя по отчёту от МВД, не в самом лучшем состоянии, но это вопрос второй. Так что будьте любезны, нигде не задерживайтесь и приезжайте сюда как можно скорее.

— Ладно. Скоро будем.

Денис сунул Террафон в карман тёмно-серой ветровки и уселся в машину рядом с Майоровым.

— Подкиньте меня до дома. Я устал, как срань. — Сатир уже успел разжиться сигаретой и с наслаждением затягивался горьким дымом, запрокинув голову.

— Сначала ты как уставшая срань доедешь с нами до офиса, — усмехнулся Морозов и похлопал водителя по плечу: — Саид, в «Феникс».

— Да блин, Дэн. Я голодный, без порток, жопа квадратная после деревянной лавки в обезьяннике. До завтра никак?

— Вопрос не ко мне.

— А к кому? — Сатир поморщился от раздражения.

— К Лере.

— Она тут каким боком? Звякни ей, скажи, чтоб всё перенесла.

— Лера и «перенесла»? Новый анекдот.

— Блин, Морозов.

— Звони ей сам. — Морок протянул другу свой смартфон. — Потому что я не горю желанием весь вечер выслушивать её недовольство.

— Каблук, — цокнул Майоров и нажал на номер Леры.

— Что ещё?

— Пупсик, это Сатир. Что за срочность? Можем завтра перетереть?

— Нет, Константин, не можем, — в женском голосе мелькнула стальная твёрдость.

— Константин... — Майоров повернулся к Денису и вскинул брови в безмолвном вопросе, но тот лишь загадочно усмехнулся. — Ваше величество чем-то взбешено, раз вспомнило моё полное имя?

— В «десяточку», — процедила Лера, после чего в трубке послышались короткие гудки.

— Зашибись. — Сатир в лёгком замешательстве вернул Террафон Морозову и закурил вторую сигарету. — Чего она взъерепенилась?

Морок хрипло рассмеялся и тоже потянулся к пачке:

— Ты когда в следующий раз решишь чью-то тачку угнать, поинтересуйся наличием детей внутри и местом работы хозяйки авто.

— Блядство, только не говори, что...

— Удачных тебе голодных игр, Костян.

Глава 4. В «десяточку»

— Можно я хотя бы штаны возьму?! — Поднявшись в светлый холл офиса, Сатир почувствовал, как рассудок к концу дня начал вскипать от череды дурацких событий.

— Зачем? Тебе и в полотенце неплохо, — Денис, напротив, веселел с каждой минутой, следя за поведением главного снайпера «Феникса» и насмешками всех, кто лицезрел Майорова в неприличном виде.

— Хватит, а?! — Тот, потеряв остатки терпения, грубо толкнул Морока в плечо и оскалился. — Поржали — супер! Но я уже зае... А! — Нижняя челюсть внезапно перестала слушаться, а в глазах ярко-алой искрой вспыхнула острая боль.

Сатир опасно покачнулся, пытаясь понять, откуда прилетел меткий удар, и в ту же секунду выхватил ещё один — по рёбрам.

— Эй! Эй! Хорош! — Придя в себя, Морозов попытался оттащить от Сатира невысокую, но запредельно агрессивную девушку.

— Мудак! Гондон! Чтоб ты сдох, тварь! — Брюнетка с короткими волосами неистово вырывалась из крепких мужских рук, стараясь заодно ударить ногой по человеку, укравшему у неё сына.

— Сука... — Майоров откашлялся и на автомате сплюнул кровавую слюну на пол. — Какого х... — Он упёрся ладонью в белоснежную стену и повернулся на женский крик.

Всё вокруг на миг замерло перед глубоко посаженными хищными глазами цвета прелой листвы. Сатир не дыша уставился на с виду хрупкую стройную девушку с мужской стрижкой, похожую на бешеную кошку с расширенными от гнева угольно-чёрными зрачками. Она что-то кричала и упрямо рвалась в бой, намереваясь как минимум одарить Сатира инвалидностью, но Морок — хоть и с некоторым усилием — удерживал её в паре метров от цели.

— Я...

— Господи, прикройся! — дымку шока рассеял ледяной возглас Валерии Перовской, вышедшей в холл на шум драки. — Из какого борделя тебя вытащили?!

Сатир резко посмотрел вниз и выматерился, заметив, что полотенце благополучно покинуло его бёдра и валялось на сером мраморе как половая тряпка. Он быстро нагнулся и кое-как обмотался, всё ещё шокированный атакой незнакомки.

— Я был в массажном салоне.

— Агата, пожалуйста... — Лера повернулась к брюнетке и опустила ладонь на её плечо. — Если ты его убьёшь, мы не сможем добиться компенсации минимум полгода.

— Почему? — Девушка внезапно прекратила попытки атаковать и растерянно моргнула.

— Потому что у этого идиота нет наследников.

— А могу я узнать, почему мои друзья весь день пытаются выставить меня каким-то бляцким шутом, вместо того чтобы помочь мне в беде? — Сатир снова сплюнул накопившуюся во рту кровь.

Лера плавно повернулась, скользя шпильками каблуков по гладкому полу, и, задумчиво постукивая чёрным ногтем по нижней губе, прищурилась:

— Дай-ка подумать... Может, потому что ты в несвойственной тебе манере переполошил центр Москвы? Угнал машину с ребёнком и устроил перестрелку под окнами ФСБ? И проделал всё это голышом? И весь этот импрессионистский перфоманс заполонил соцсети?!

— То есть мне надо было голышом сдаться кучке вооружённых амбалов, вломившихся на сеанс моего массажа?!

— Хорошая идея. Жаль, что она пришла к тебе слишком поздно!

Морок аккуратно сжал локоть Леры и попытался разрядить обстановку:

— Давайте не будем обсуждать это всё на виду у офиса. В переговорной, думаю, удобнее.

Перовская закатила глаза, обняла за плечи Агату, и они обе скрылись за матовой стеклянной дверью.

— Костян, оденься и... Ну ты понял. — Денис обвёл пальцем вокруг своего лица, намекнув Майорову на необходимость умыться.

— Спасибо, блядь. — Тот изобразил подобострастный поклон и, зло оглядываясь на случайных свидетелей его избиения, устремился к раздевалке.

* * *

— Намажьте. — Перед Агатой неизвестно откуда возникла небольшая баночка на мужской ладони. — Иначе опухнет.

— Спасибо. — Она, не поднимая взгляда, забрала мазь у Морока и тонким слоем нанесла её на пораненную кожу костяшек пальцев и ладоней. — Не думала, что попаду прямо по зубам.

— Это было красиво, — усмехнулся Денис, поглядывая то на Леру, то на невольную жертву Сатира.

Перовская его юмор не разделяла и хмуро листала ленту новостей в смартфоне, где с космической скоростью множились сообщения о перестрелке на Лубянке:

— Нет, правда. Почему Костя решил устроить погоню? Он мог их всех порешить, не выходя из массажного кабинета. Разборки внутри здания зачистить в разы легче, чем в центре города.

— Теперь уже поздно гадать. — Денис придвинул к девушкам поднос с фарфоровыми чашками и стеклянным чайником, в котором постепенно заваривался травяной чай. — Будем работать с тем, что есть.

Окна просторной переговорной были прикрыты жалюзи, и сквозь тонкие щели между белоснежными пластинками внутрь проникал нежно-оранжевый свет клонящегося к горизонту солнца. В тишине сентябрьского вечера, который неожиданно для всех завершался не моросящим дождём, а живописным закатом, комната могла показаться даже уютной, если бы не обстоятельства.

— Кхм, — прокашлявшись, в переговорную тихо вошёл Майоров, наконец-то получивший возможность нормально одеться: вместо поцарапанной дорогой косухи и пыльного полотенца на нём теперь красовались тёмно-синие тренировочные штаны и тонкий серый лонгслив, идеально облегавший рельеф спортивного торса и мускулистых рук. Короткая стрижка ещё была влажной после быстрого душа, на лице темнели ссадины от удара об асфальт, а правый уголок рта припух от встречи с кулаком Агаты. — Как пацан? — Сатир по дуге обошёл овальный переговорный стол и сёл слева от Дениса, прямо напротив брюнетки.

Золотисто-топазовые глаза, обрамлённые густыми длинными ресницами, пустили в него десяток ядовитых стрел, а потом с нестерпимым раздражением закатились.

Морок аккуратно ткнул друга локтем в бок и кивнул в сторону дальней стены переговорной. Там, на трёхместном бархатном диване бордового цвета из-под серого пледа виднелась взлохмаченная мальчишеская макушка. Ребёнок крепко спал, отвернувшись от происходящего, и его худенькое плечико еле заметно двигалось вверх-вниз в такт спокойному дыханию.

— Ясно, — понизив голос, процедил Сатир и скрестил руки на груди, уставившись в стол.

Тишина, нарушенная несколькими фразами, снова окутала комнату. Лера подняла глаза на Дениса. Тот задумчиво смотрел на неё в ответ. Тонкая женская бровь изящно изогнулась в немом вопросе, и Морок, кашлянув, произнёс:

— Константин Майоров много лет добросовестно трудится в «Фениксе» и является моим хорошим другом. Агата, — он спокойно улыбнулся напряжённой девушке, сидевшей наискосок от него, — мне жаль, что вы столкнулись при таких...

— Мне плевать, кем вам приходится этот человек, — с каменной агрессией в голосе прервала его Агата. — У моего сына и без подобных приключений имелись значительные сложности в развитии, а после пережитого стресса он снова откатится. И вы, Денис, не представляете, какого труда и каких средств мне стоит адаптировать его к миру. Я буквально работаю на его лечение.

— Мне жаль, — процедил Сатир. — Я понятия не имел, что в машине ребёнок. А вам, между прочим, стоит быть внимательнее. Нельзя оставлять ключ в салоне, пока вы роетесь в багажнике. Это опасно.

Не меняя позы и поворота головы, Агата моргнула и перевела взгляд с Морозова на Майорова. Тот сжал челюсти, когда заметил в больших ярко-карих глазах подозрительный блеск. Длинные ресницы предупреждающе задрожали, Агата с трудом сглотнула и сжала ладони в кулаки. Ранки на костяшках несмотря на заживляющую мазь красноречиво алели на бледной коже.

— Сложно представить, что средь бела дня в твоём присутствии кто-то возьмёт и нагло угонит твою же машину. В самом безопасном городе мира, — усмехнулась Лера, отпив терпкий чай из белоснежной чашки.

— Кому сложно? Тебе, что ли? — огрызнулся Майоров.

— Да, а что с моей машиной? — прошелестел равнодушный голос Агаты, которая успела за несколько секунд погасить в себе желание снова разрыдаться.

Денис, следивший за перепалкой, выпрямился:

— «Ауди» сильно повреждена, хотя всё ещё на ходу. Но сейчас она на штрафстоянке, пока идёт следствие.

— Я всё возмещу, — буркнул Сатир и, поднявшись, потянулся за чашкой и чаем. — Тачку, лечение, что там ещё? Моральный ущерб?

— Обойдусь без подачек, — прошипела Агата и двинула поднос на себя, оставив Майорова без напитка.

— Это не подачка, а справедливая плата за содеянное. Не пори горячку, — Лера усмехнулась при виде скривившегося лица Константина, который лишился чая. — Мы посчитаем сумму урона, прибавим процент за пережитый стресс и...

— А ты с чего вдруг такая услужливая? — Сатир плюхнулся обратно в кресло и подозрительно прищурился. — Откуда ты её знаешь?

— У неё есть имя.

— Агата, я слышал. Но моего вопроса это не отменяет.

— Ты же у нас снайпер, Майоров, — опасно улыбнулась Лера. — Бьёшь всегда в яблочко, даже когда не целишься.

— Перовская, я слишком долго сегодня бегал в полотенце и слишком часто получал по лицу, чтобы ещё и в шарады с тобой рубиться.

— Агата Титова, да будет тебе известно, работает у меня в Царь-Башне. Она старший тренер по женской самообороне и очень важный человек для меня лично.

— А я для тебя лично не важный человек? — обиделся Сатир.

— Ты, мой дорогой Константин, сорокапятилетний громила без страха и отягощения чем бы то ни было. Смертельно опасная пушинка одуванчика, которая шароёбится, где вздумается, и делает всё, что хочется. Чью сторону я приму сегодня, сам догадаешься?

— Стерва.

— Ты между прочим до сих пор даже не извинился.

— За что? За то что кто-то слишком опрометчиво оставляет открытой тачку с ребёнком?

Агата цокнула:

— Он может засунуть свои извинения себе в задницу.

— Да с чего бы? — рыкнул Майоров, подавшись вперёд.

— Да с того бы. — Та опасно сверкнула разочарованным взглядом. — У таких, как ты, женщины всегда сами виноваты. По умолчанию.

— Я такого не говорил!

— Конечно. Мне всё почудилось.

— ИЗВИНИ. — Сатир в упор уставился на брюнетку, стараясь не скользить глазами по сжатым пухлым губам тёпло-розового оттенка.

Ответом ему послужил выставленный через стол идеально ровный длинный средний палец с бордовым лаком на овальном ногте. Агата резко встала и устремилась к дивану, чтобы забрать сына и поскорее покинуть офис «Феникса».

— Вот и поговорили, — вздохнул Морок.

— Сумму возмещения я пришлю завтра. — Лера тоже поднялась и поправила рукава чёрного жакета.

— Не торопись, я всё равно без телефона. — Сатир в порыве бунта откинулся на спинку кресла и расслабленно развалился, запрокинув голову.

— Купишь новый по пути домой.

— Да, госпожа.

— Хватит зубоскалить! — вскинулась Лера. — Ты капитально накосячил! Признай это и веди себя по-мужски.

— Я же сказал, что всё возмещу!

— Дело не только в деньгах!

— А в чём же?!

Перовская раздражённо дёрнула подбородком и демонстративно оставила вопрос без ответа.

— Можно мне такси? — Агата притормозила у двери, прижимая к себе сонного сына, всё ещё укутанного в плед.

— Мы тебя подвезём. — Денис, поднявшись, накинул на плечи ветровку и прижал к уху смартфон: — Саид, стартуем через десять минут.

Оставшись в одиночестве, Сатир выругался и зло пнул хромированную ножку стола. Кресло на колёсиках крутанулось на сто восемьдесят градусов, и перед лицом Майорова оказалась светло-серая стена. Он свёл брови к переносице и какое-то время слепо смотрел в хаотичный рисунок декоративной штукатурки. В голове шумел бешеный рой мыслей: кто на него напал, почему он действительно не дал им отпор прямо в массажном салоне и почему, стоило закрыть глаза, он видел перед собой женское лицо без единого изъяна, не считая уродской мужской стрижки...

Глава 5. Серый минивэн

— Ну ты отжёг сегодня, герой в белом плаще!

— Да пошёл ты, — огрызнулся Сатир на шутливое приветствие Матвея. — Посмотрел бы я, как ты выкрутился бы.

Высокий тёмный шатен, почёсывая короткую густую бороду, уверенно качнул головой:

— Пф-ф... Я бы всех на месте перещёлкал. На хрен ты их потащил по городу?

— Ещё один гений. — Майоров сжал челюсти и отвернулся к своему шкафчику, но через секунду снова посмотрел на товарища по оружию: — Черноморушка, пусти переночевать, а?

— С хера ли? — Матвей забавно повёл бровями. — А... Боишься, что следом за теми мудаками ещё кто заявится?

— Ты просто сама проницательность.

Мужчины несколько мгновений смотрели друг на друга: Сатир — со слабо скрываемым усталым раздражением, Черномор — с демонстративной иронией.

— Хрен с тобой, живи. — В итоге он сжалился над другом и протянул видавшую виды ключ-карту. — Я всё равно планировал на пару недель в бункер перебраться. Дэн подкинул троих кандидатов в отряд, надо проверить солдатиков на прочность.

Сатир ловко покрутил карту между пальцами и сунул в задний карман штанов:

— Буду должен.

— Ага. Только бар не распотроши мне. А то я тебя знаю.

— Бар отложим до лучших времён... — Майоров приложил кончики пальцев к дисплею портативного сейфа внутри шкафчика и после тихого щелчка вытащил оттуда свой второй «Лебедь», проверил количество патронов в обойме и задумчиво провёл по матовому тёмно-серому стволу. — Надо выяснить, кто так жаждет со мной встретиться.

— Ну... — хмыкнул Черномор, сложив руки на груди и забавно рассматривая Константина, — зная величину твоего списка «клиентов», выяснять будешь до второго пришествия.

— За две недели управлюсь.

— Я засёк.

* * *

Поднявшись на лифте на четвёртый этаж, Агата напряжённо осмотрелась и, держа на руках сына, прошла вдоль вытянутой лестничной клетки к самой дальней квартире. Подрагивающие от напряжёния пальцы скользнули по дисплею электронного замка, и дверь бесшумно открылась.

Тёма хрипло вздохнул в дрёме и крепче обнял маму за шею. Агата поудобнее перехватила его и, оказавшись в безопасной тишине их с сыном небольшой квартиры, устало прижалась спиной к прохладной поверхности двери. Выдохнув, она опустила голову и коснулась губами взлохмаченной макушки, на удивление всё ещё пахнущей детским шампунем. Из-под опущенных век и длинных тёмных ресниц наружу прорвались слёзы пережитого стресса.

Ни в каком ужасном сне она и представить не могла, как обернётся этот день. Чтобы кто-то вот так в один миг взял и лишил её сына... Даже спустя несколько часов после воссоединения с Тёмой внутри всё сжималось от полузабытых кошмаров, отвратительно липкого чувства беспомощности, ледяной волны паники и шока понимания: её сын где-то далеко, без неё, и она понятия не имеет, кто и что может с ним сотворить.

Онемевшие колени начали было подкашиваться, но Агата в последний момент заставила себя сделать глубокий вдох и оттолкнулась спиной от двери. Всё позади. Сын снова рядом с ней. Целый и почти невредимый. В стрессе. Но живой.

Прекрасно ориентируясь в темноте, Агата медленно прошла в детскую и попыталась опустить Тёму на кровать в виде космической ракеты, но мальчик так крепко сжал её за шею, что она чуть не закашлялась.

— Хорошо... — прошелестел в тишине слабый шёпот.

Агата выпрямилась и, мягко покачивая сына, побрела в гостиную, фактически служившую ей одновременно кухней, столовой и спальней. Впервые Агата порадовалась, что утром второпях забыла собрать диван, и теперь можно было просто лечь и попытаться уснуть в обнимку с Тёмой.

Он разжал крепкие объятия лишь через четверть часа, позволив обессиленной маме укрыть его одеялом, а самой раздеться и тихонько шмыгнуть в ванную.

Только под струями горячего душа Агата почувствовала, как катастрофически напряжены были все её мышцы. Она опустила голову, и по коротко стриженным волосам потекла вниз вода, дарившая расслабление и успокоение измотанному, разорванному в клочья сознанию. Выдавив на губку порцию геля, Агата медленно намыливала себя и глубоко вдыхала запах табака и ванили. Сумбурные мысли хаотичными вспышками мелькали под прикрытыми веками. Горло нещадно саднило. Царапины на ладонях снова заныли под действием горячей воды. Костяшки пальцев, разбитые зубами этого мудака в полотенце, щипало от мыла.

— Ладно. Всё, хватит. — Агата заставила себя выпрямиться, распахнула мокрые ресницы и сняла душевую лейку со стойки, чтобы поскорее смыть с тела густую пену. — Могло быть и хуже. С остальным разберёмся. Да? — Она обернулась и уставилась на своё отражение на бежевой глянцевой плитке. Отражение еле заметно кивнуло. Агата расправила плечи и хрустнула шейными позвонками. — Как будто у нас есть выбор.

Выключив воду, она ловко выбралась из ванны и опустила мокрые ступни в глубокий прохладный ворс пушистого коврика. Тщательно вытерлась белоснежным полотенцем и наскоро просушила волосы, включив фен на минимальную мощность, чтобы не шуметь.

Сумбур в голове поулёгся, но его место тут же заняло адреналиновое похмелье. Голова потяжелела.

Агата небрежно протёрла запотевшее зеркало и с минуту разглядывала себя. Потом взяла с полки баночку любимого крема и начала мягко втирать его в кожу. Задержалась на изящной вязи татуировки на ключице, невесомо прошлась по зоне декольте, шее спереди и сзади, поочерёдно нанесла крем на плечи и локти.

«ИЗВИНИ!» — издевательски прогрохотал в памяти хриплый мужской голос.

— Да пошёл ты, — прошептала в пустоту Агата и зло сжала губы. — Хамло шизанутое. Мудозвон недоделанный.

Только-только улёгшееся бешенство всколыхнулось, опалив затылок.

«Насколько надо быть бесчувственным беспринципным уродом, чтобы, БУДУЧИ ОБЪЕКТИВНО ВИНОВАТЫМ, сидеть и источать ядовитый сарказм?! Где Перовская его откопала вообще? И ведь вроде дружат...» — Агата замерла, слепо уставившись в пустоту от недоумения. В её понимании адекватного мироустройства женщина, подобная Лере, никак не могла водить дружбу с таким головорезом. Или могла?

Агата моргнула и подняла взгляд на своё отражение, скривившись в запоздалой иронии: «Она же управляла этой ЧВК... Значит, привыкла вариться среди подобных... подобных...» Агата поморщилась и не стала продолжать свою мысль, лишь бы ненароком не разочароваться в своей начальнице, проявившей себя настоящим ангелом спасения сегодня. И не только сегодня. А с кем Лера дружит — не Агатиного носа дело.

Вернувшись в гостиную, она достала из холодильника бутылку газированной воды и запила ею привычную горсть витаминов. Этот злосчастный день уже почти закончился. Завтра начнётся новый. Совершенно иной. Они с сыном выспятся, вкусно позавтракают и отправятся на прогулку. Может быть, пережитое и не скажется на его состоянии так мощно, как она предположила?

По старой привычке Агата перед сном погасила свет и подошла к окну. Внутренний двор их высотки ярко освещался несколькими мощными фонарными столбами. На парковочных местах стояли знакомые соседские автомобили. Карие глаза сонно скользили по табличкам давно выученных госномеров...

Агата резко втянула носом воздух и отшатнулась от окна, когда перед дряхлеющей «Тойотой» соседа со второго этажа заметила неподвижную мужскую фигуру.

«Он ведь не мог меня видеть? Или увидел?» — боясь шелохнуть занавеску, Агата привстала на цыпочки и попыталась снова разглядеть незнакомца. Но тот уже повернулся спиной к окнам и забирался в тёмно-серый минивэн.

Не дыша и не моргая, Агата впилась взглядом в то место, где должен был красоваться госномер. Но табличку частично перекрывала не то бумажка, не то тряпка. «Сто... Эм. Сто... Чёрт!»

Минивэн резво развернулся и скрылся за углом соседнего дома.

Агата всхлипнула и зло задёрнула штору. Оставался небольшой шанс на разбушевавшуюся от перенапряжения манию преследования. Но интуиция подсказывала: Агате лучше не расслабляться.

* * *

В квартире Черномора царил холостяцкий порядок.

Майоров небрежно спихнул с ног кроссовки и кинул пострадавшую днём куртку на спинку массивного углового дивана тёмно-синего цвета. По давней привычке прошёлся по просторной квартире, оглядел окна и вернулся к входной двери, чтобы проверить замки.

«День-пиздень...» — Выругавшись про себя, он направился в сторону кухни, где они периодически устраивали мужские посиделки под дорогой алкоголь и крепкие сигареты. Наудачу открыл холодильник и довольно усмехнулся: здесь было чем поживиться. Но внезапно при виде контейнеров с бифштексами, запеченными овощами, пышными котлетами и остатками картофельного пюре аппетит будто сдуло.

Сатир раздражённо закатил глаза, чертыхнулся и вытащил с нижней полки початую бутылку виски, которая тут же покрылась конденсатом.

«Да пошла ты. Овца стриженная!» Мысли невольно закручивались вокруг вечернего обмена любезностями в офисе «Феникса». Константин умом понимал, что был не прав. Но раненая гордость прежде неуловимого снайпера и по совместительству пронырливого решалы, с которым мало кто в Москве хотел связываться, заставляла его остро огрызаться. А ещё у него отвратительно ныла выбитая челюсть и поцарапанная десна.

«Бешеная сука!» Сатир плеснул в первую попавшуюся под руку кружку щедрую порцию алкоголя и залил её в себя целиком. Пищевод обожгло ледяной сорокаградусной субстанцией. Майоров поморщился и надрывно откашлялся, борясь с желанием закурить неизвестно какую по счёту сигарету за день.

— Ладно. Сука не сука, а тачку я разбил.

Он плюхнулся на один из стульев и, с наслаждением расправив плечи, откинулся на удобную широкую спинку.

— Сначала высплюсь. Потом найду ушлёпков... Нет, потом куплю этой фифе новую тачку, чтобы отвалила. А после — найду ушлёпков. И схожу на массаж.

Константин упёрся большим пальцем в правое плечо, когда-то давно помеченное вражеской пулей. Сустав и мышцы отозвались тупой болью, изредка беспокоящей его при резкой смене погоды. Но сегодня всё тело противно ныло, будто Сатир полдня провёл на ринге в спарринге с Мороком.

— Агата... — Он налил ещё порцию виски и усмехнулся себе под нос. — Вот же имечко. Тренерша, мать твою. Кого и чему ты там можешь натренировать, малявка?

Но сомнения Майорова тут же развеялись, когда нижняя челюсть полыхнула от неосторожного движения головой.

— Меткая зараза. — Он яростно растёр пальцами синяк справа от нижней губы, сунул кружку в мойку и, прихватив из спальни Матвея покрывало, улёгся на диване в гостиной. — Откуда тебя такую Лерка откопала? В приюте для бешеных кошек?

Пьяно рассмеявшись над обидной шуткой, Сатир закрыл глаза и мгновенно провалился в крепкий сон.

Глава 6. Эффектный приём

После уютных выходных Агата ощутила прилив сил и, к радости материнского сердца, заметила, что сын, хоть и не промолвил ни слова за два дня, с удовольствием занимался с любимыми пазлами, внимательно слушал сказки, которые она ему читала, и ел с большим аппетитом.

Дождливое утро понедельника, конечно, навевало мысль отпроситься у Леры ещё на денёк, но Агата решила, что работа — лучшее средство от тревог и апатии. Поэтому воспользовалась предоставленной начальством служебной машиной и поехала в Сити, оставив Тёму под присмотром его любимой воспитательницы в частном саду для детей с особенностями развития.

Город, несмотря на унылую погоду, энергично вступал в новую рабочую неделю, смело окунувшись в людскую суету, высокую скорость трафика, переливы светофоров, витрин и указательных знаков. Агата любила Москву за непрерывно бурлящую жизнь со всеми её взлётами, падениями, иногда жёсткой, а иногда и чудесной иронией. Столица много лет назад одарила её исполнением всех желаний, потом сурово уронила на грешную землю, а теперь великодушно преподнесла второй шанс на жизнь, и Агата не собиралась его упускать, двигаясь вперёд вопреки страхам, тревогам и житейским сложностям.

Оказавшись на подземной парковке Царь-Башни, она вошла в просторный лифт и понеслась вверх, на тридцать шестой этаж, который целиком принадлежал творению Валерии Перовской — компании «Антарес». Здесь занимались разработкой и производством экспериментальных средств связи и индивидуальной защиты. «Антарес» функционировал в тесной связке с Минобороны и МВД, но не ограничивался работой в рамках госзаказов, стараясь удовлетворять запросы частных лиц.

Год назад Перовская решила расширить список функций компании и занялась подготовкой женщин-телохранителей, а заодно и запустила небольшую школу женской самообороны, в которой Агата нашла себе новое место под солнцем в должности старшего тренера.

— Доброе утро! — Агата столкнулась с Лерой в спортивной раздевалке.

— Привет! Как ты? Как сын? — Перовская уже заканчивала переодеваться.

— Лучше, чем я думала. Кажется, Тёма отделался лёгким испугом в отличие от меня...

— Детская психика — лучше любого бронежилета, — хмыкнула Лера. — Я сегодня тоже схожу на твоё занятие. Хочу немного взбодриться.

— О, покажешь мастер-класс девчонкам!

— Маловероятно, но спасибо за веру в мои способности причинять мужчинам боль.

Однако через десять минут они обе узнали, что помощник слёг с кишечным гриппом, и уже хотели было вызвать наверх водителя Перовской с просьбой заменить его, но на дисплее телефона Леры высветился входящий звонок.

— М-м-м, ты разжился новым аппаратом? — Перовская забавно выгнула брови, глядя на Агату, и та мгновенно поняла, кто был на другом конце провода.

— Лерчик, пупсик, будь добра, оформи мне пропуск в твоё девичье царство войны. — Сатир, не обратив внимания на колкость, говорил удивительно дружелюбно.

— Зачем?

— Хочу одолжить у тебя чудо-чемоданчик и пару гаджетов. Верну в целости и сохранности. Мои пятничные незваные гости частично сдохли, частично в отключке, и допросить я их не могу, да и фэбэсы вряд ли предоставят мне такой шанс. А выяснить, что за крендель их натравил, мне жи-и-изненно необходимо. Буквально.

— Стареешь, Майоров. — Лера выскользнула из спортивного зала с живописным видом на Москву и вернулась в свой кабинет, чтобы отправить на КПП разрешение на въезд для Константина. — Раньше тебе для таких вопросов хватало телефона, фонарика и коробка спичек.

— Ты такая остроумная с утра. Выспалась, что ли?

— Угадал. Пропуск готов.

— Буду минут через десять.

— Не торопись, мы всё равно на тренировке.

— Мы? Ты и твоё величество? — задорно хохотнул Майоров.

— Ты, смотрю, тоже за выходные пришёл в себя?

— Имею право, пупсик.

— Хороший мальчик. Ладно, если что, мы в зале.

Лера вернулась к Агате, извинилась за задержку и поздоровалась с пришедшими на занятие клиентками.

— Так что насчёт замены? — уточнила шёпотом Агата.

— Что-нибудь придумаем, — усмехнулась Перовская, поглядывая на часы, висевшие на противоположной стене зала.

— Только, пожалуйста, не говори...

— Ну а что? — В голубых глазах мелькнули дьявольские всполохи иронии. — У тебя нет ни капельки желания врезать ему после пятничных событий?

Лицо Агаты вытянулось от недоумения. Между напряжёнными лопатками вспыхнули колючие мурашки, тут же метнувшиеся вверх по позвоночнику и осевшие на затылке навязчивым чувством ужаса.

— У меня нет ни капельки желания соприкасаться с этим человеком никоим образом.

— Да ладно тебе. — Перовская коварно ухмыльнулась. — Будет весело.

— Кому из нас? — буркнула Агата и через силу заставила себя начать занятие с разминки под активную музыку.

* * *

Вальяжно войдя на территорию «Антареса», Сатир по-хозяйски облокотился на стойку ресепшн и хищно оголил два ряда крепких ровных зубов:

— Привет, лапуль. Лервладимирна меня ожидает.

Но давно знавшая его офис-менеджер, уже однажды попавшаяся в ловушку Сатира, лишь равнодушно закатила глаза:

— Даже не сомневаюсь.

Майоров игриво прищурился:

— Какие планы на вечер?

— Проверить, везде ли внесла тебя в чёрный список.

— Уф. — Сатир шутливо прижал ладони к сердцу и, подмигнув девушке, устремился вдоль просторного светлого коридора огромного офиса.

В дальней части «Антареса» располагались тренажёрный и тренировочный залы, пространство которых отделялось от остальной площади прозрачными стенами из интерьерного стекла. Сатир сбавил скорость и скользнул взглядом по нескольким женщинам, одетым в спортивную форму и синхронно повторявшим движения, похожие на выставление защитного блока.

Пренебрежительно усмехнувшись, он остановился у двери и демонстративно скрестил руки на груди в ожидании, когда Перовская, стоявшая ближе остальных, обратит на него внимание. Но Лера была слишком поглощена процессом, зато Агата, в какой-то момент оказавшаяся к нему лицом, тут же замерла и, перестав даже моргать, неподвижно буравила его взглядом тёмно-карих глаз.

Лера обернулась и уверенно махнула ладонью. Майоров открыл дверь в зал, с удивлением ощутив поток прохладного воздуха, ненавязчиво приправленного смесью ароматов женского парфюма:

— Дамы, прошу прощения. Украду у вас Валерию Владимировну, — он нарочито чётко произнёс имя и отчество владелицы «Антареса» и улыбнулся ещё шире.

— Ты сегодня в штанах, — прыснула Перовская, намеренно подливая масло в огонь.

— Хочешь — сниму, — сквозь улыбку процедил Сатир.

— Нет, они тебе ещё пригодятся.

— Что за странные намёки?

— У меня ответная просьба. — Лера примирительно вскинула ладони. — Помощник Агаты заболел, и сегодня ей не на ком демонстрировать новые приёмы. Выручишь нас?

Брови над смеющимися зелёными глазами снайпера неестественно выгнулись, изобразив на мужском лице крайнюю степень недоумения:

— Это какой-то пранк? Где скрытая камера?

Агата быстро замотала головой:

— Думаю, мы справимся без...

— Это не пранк, а услуга за услугу, — перебила её Лера. — Сатирушка, ну что тебе стоит разок помочь девочкам? А я тебя экипирую всем, чем пожелаешь.

Майоров подозрительно прищурился, взвешивая перспективы и поглядывая на присутствующих.

— Не думаю, что ваши кривляния и девочковые блоки рассчитаны на таких, как я.

— Как ты? — Агата выпрямилась, поддавшись любопытству.

— Да. — Константин шагнул вперёд и демонстративно медленно стянул с себя куртку. — Ты можешь врезать какому-нибудь мамкиному хлюпику, диванному альфачу с пивным пузом. Но против подготовленного бойца, будем откровенны, все твои препоны бесполезны. Я скручу тебя, глазом моргнуть не успеешь.

— Хм... — Лера расплылась в кошачьей улыбке. — Прости, а кто же оставил синяк на лице подготовленного бойца в прошлую пятницу?

Агата прижала ладонь к губам и отвернулась, но Сатир успел заметить, как затряслись её плечи, и агрессивно скрестил руки на груди, играя плечевыми мышцами:

— Во-первых, я стоял к ней спиной, а не атаковал. Во-вторых, я был слишком уставший.

— А в-третьих, ты пропустил два удара от той, кого должен был скрутить быстрее скорости света.

— Всё это совершенно необязательно. Не нужно никого принуждать, — Агата пожала плечами и махнула ладонью, попытавшись остановить порыв Леры устроить бой-реванш.

— Ну почему сразу принуждать? — Константин неожиданно зацепился за её фразу, ловко разулся и, буравя взглядом невысокую брюнетку, приблизился к ней, словно хищник, подбирающийся к добыче. — Я за базар отвечаю. Если сказал, что смогу скрутить, значит, скручу. А ты попробуешь изобразить сопротивление. Заодно присутствующие дамы убедятся в относительной бесполезности подобных мероприятий.

От такой наглости пульс Агаты ударил слабоконтролируемым бешенством по вискам. Она открыла было рот, но от накатившей злости не нашла приличных слов для достойного ответа и сжала челюсти, закусив нижнюю губу почти до крови.

Секунду спустя уверенный в своём абсолютном превосходстве Майоров резко вскинул левую ладонь и, не жалея сил, сжал тонкое правое запястье Агаты, чтобы притянуть её к себе и заблокировать свободную руку для сопротивления. Но та отреагировала молниеносно, ударив ребром пленённой ладони по запястью Сатира.

Ей не хватило сотой доли секунды, чтобы отпрыгнуть назад и выставить локоть для блока. Майоров молча пустил в ход правую руку, ухватившись за эластичную ткань женской футболки. Агата, падая на мужской торс, вскинула колено, но ухмыляющийся снайпер заранее предвидел классическую попытку удара в пах и ловко увернулся, одновременно схватившись за оба локтя Агаты.

Она попыталась вывернуться и прицельно ударить Сатира лбом в подбородок, но ей не хватило роста. Константин в последний момент заметил, как девушка нацелилась укусить его за локоть, тут же перехватил обе её руки слева и попробовал вцепиться пятернёй в короткие волосы, чтобы обезопасить себя от зубов. В отместку глухо выдохнул, получив острый удар пяткой по пальцам ног, но выстоял и, не сдерживая мужскую силу, прижал Агату спиной к себе в удушающем приёме.

Вопреки всему она, рискуя вывихнуть плечо, закинула левую руку назад в попытках дотянуться до затылка противника, но Сатир был несравнимо крупнее, поэтому лишь крепче сжал беззащитную шею.

— Вот и вся твоя оборона, пупсик... — победоносно шепнул он, ожидая ещё несколько бесплодных попыток высвободиться из удушающего захвата.

Но тело Агаты подозрительно расслабилось, и в зале раздался булькающий всхлип, похожий на сдавленное болезненное рыдание. Майоров решил, что перестарался с демонстрацией силы, и тут же ослабил хватку, готовясь в очередной раз извиниться.

Агата же использовала его секундное замешательство, чтобы молниеносно вывернуться на сто восемьдесят градусов, коротко замахнуться и угодить острым коленом прямо в пах, а подушечкой ладони — в удивлённо опустившийся подбородок, покрытый трёхдневной щетиной.

В глазах снайпера потемнело от острой боли, а все самые грязные ругательства бессильно замерли на кончике онемевшего языка.

Агата отскочила от падающего на колени Сатира и сделала глубокий вдох перед тем, как финализировать демонстрацию самообороны:

— Женские слёзы для большинства мужчин — признак поражения. Не рекомендую злоупотреблять этим приёмом. Противник ведь тоже не дурак. — Она снова приблизилась к пытавшемуся сделать вдох Майорову и изящно наклонилась к его уху: — Правда, пупсик?

— С-сука... — беззвучно просипел тот в ответ.

Агата выпрямилась и обратилась к ученицам:

— После удара в пах у вас есть от тридцати до девяноста секунд, чтобы сбежать. В зависимости от силы удара. Но если вы никуда не торопитесь, а под руку попалось что-то вроде биты, доски или любой увесистой палки... — Она обошла Сатира и, остановившись за его спиной, изобразила мощный замах. — Не лишним будет усугубить состояние поверженного джентльмена точным ударом по затылку.

Майоров в приступе иррациональной паники уже приготовился было вырубиться и очнуться в госпитале с переломом основания черепа, инстинктивно вжал шею в плечи, но вместо увесистого удара почувствовал прохладное прикосновение тонких пальцев к макушке.

— Но, думаю, Константин и без этого очень помог нам. — Сзади раздался тихий мелодичный смех. — Не забывайте. Женская самооборона построена не на силе ударов, а на эффекте неожиданности и знании основных болевых точек: пах, мочевой пузырь, печень, нижняя челюсть, основание носа, глазницы, затылок. Каким бы громадным ни был ваш противник, не позволяйте панике лишить вас здравомыслия. Как бы крепко вас ни скручивали, всегда помните о женских лазейках: ногти, зубы, имитация слёз или обморока... Перечислять можно бесконечно.

— Кость, ты живой? Встать можешь?

Сатир, к которому вернулась способность дышать, невольно втянул с первой порцией кислорода давно знакомый запах духов Леры.

— Естественно! — Он зло дёрнул плечом, освобождаясь от ладони Перовской.

— Извини, я слегка не рассчитала силу удара, — хмыкнула Агата, отойдя на безопасное расстояние, и торжествующе вскинула подбородок, смело глядя на снайпера, который больше не насмехался над её способностями.

Сатир открыл рот, чтобы ядовито её передразнить, но его взгляд замер на красивой женской шее, где от его удушающего приёма уже проявились алые пятна, которые завтра станут синяками.

Агата заметила его замешательство и медленно подняла к шее ладонь.

— Ч-что там?

— Я тоже не рассчитал...

Глава 7. Полный фарш

— Ладно, признаю. Идея была неудачная. — Сидя за рабочим столом в своём кабинете, Лера виновато поглядывала то на Сатира, время от времени ёрзавшего в кресле и болезненно морщившегося от неприятных ощущений в паху, то на Агату, державшую на шее пакет с охлаждающим гелем.

— Надо же, — процедил Майоров. — Ваше величество признало свою ошибку. Ожидаем песчаную бурю в столице. Или дождь из саранчи.

— Да ты сам хорош! — Перовская огрызнулась и едко поморщилась. — Тебя попросили помочь в демонстрации нового приёма, а ты зачем-то полез в драку с тренером, хотя должен был дождаться инструкций. Сам придумал, сам выхватил, сам обиделся!

— Зато продемонстрировал кучке глянцевых Барби, как это происходит в действительности!

— Не хочешь к своей действительности лёд приложить? Сидишь теперь и куксишься с отбитым хозяйством.

Сатир ответил Лере выставленным средним пальцем и замолчал. Агата на протяжении всей перепалки задумчиво рассматривала открывавшийся с тридцать шестого этажа вид на затянутую серыми облаками Москву, надеясь поскорее вернуться домой и оказаться максимально далеко от человека, жертвой которого оказалась уже дважды. И оба раза не по своей инициативе. Гортань неприятно ныла, из-за чего ей было больно глотать и говорить. Заметив, что кабинет погрузился в тишину, она мельком оглядела присутствующих и, опустив гелевый пакет, уточнила:

— Я могу идти?

— Ну, если ты удовлетворила своё желание отыграться на мне за пятницу, то, видимо, да, — буркнул снайпер.

— Это была не моя инициатива, — отрезала Агата.

— Но ты её с удовольствием подхватила.

Брюнетка бросила на Сатира пренебрежительный взгляд и снова обратилась к Лере:

— Ты правда дружишь с этим мудаком? У меня в голове не укладывается...

— Костя сложный...

— КОСТЯ ВООБЩЕ-ТО ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ! Какого хрена вы трепитесь обо мне в третьем лице?!

Ледяная выдержка Агаты, свойственная ей в девяносто девяти процентах конфликтов из ста, дала трещину. Девушка с размаху швырнула гель в Майорова, вскочила с кресла и нависла над причиной всех её последних бед:

— Слышишь ты, пятидесятилетний женоненавистник! Ты меня достал со своими замашками ущемлённого долбоящера, которому МОЖНО ВСЁ! Стрелять средь бела дня, угонять машины, пугать детей, крушить город и оскорблять женщин просто за то, что у них между ног вагина, а не сухой корнишон! Ещё раз ко мне приблизишься, пожалеешь!

Не прощаясь, Агата пулей вылетела из кабинета, грохнув стеклянной дверью так, что Лера уже почти смирилась с кучей осколков, но матово-белое полотно на удивление оказалось крепче её ожиданий.

— Вообще-то мне всего сорок пять! — прорычал вслед Майоров. — И у меня нормальный член! Большой и стоячий!

— Бесценная информация. — Устав от конфликта, Перовская подошла к сейфу, встроенному в стену, приложила ладонь к сканеру отпечатков и достала металлический кейс. — Держи. Пароль тот же.

— Я смотрю, тебе тут скучно, дорогая. Устраиваешь цирковые представления изо дня в день! Морок повесится, когда ты окончательно свалишь из «Феникса» в своё девчачье царство. — Выхватив кейс, Сатир развернулся к Лере спиной и тоже не преминул громко хлопнуть дверью, так и не заметив, что Перовская зло вернула ему жест со средним пальцем.

* * *

Остаток рабочей недели прошёл без инцидентов, синяки на шее приобрели желтоватый оттенок и больше не бросались в глаза, а по ночам во дворе больше не наблюдалось никаких зловещих незнакомцев. Решив, что жизнь вернулась в прежний спокойный ритм, Агата настроилась на приятный выходной в компании с сыном.

— Куда пойдём? В зоопарк или на карусели? — Она крепко сжимала тёплую ладошку Тёмы в надежде, что он ответит ей хотя бы одним-двумя словами.

Мальчик, выходя из лифта, задрал голову и забавно зашипел, сведя тонкие тёмные брови к переносице.

— Значит, в зоопарк. — Агата улыбнулась в ответ на изображённого Тёмой зверька. — Только давай договоримся. Сегодня никаких мягких игрушек. Купим попкорн, молочный коктейль и...

Шагнув на улицу из подъезда, Агата чуть не споткнулась от неожиданности. Метрах в трёх от входной двери, сложив руки на груди и упершись спиной в водительскую дверь золотисто-бежевого автомобиля, как ни в чём не бывало стоял ненавистный ей Константин Майоров.

— Какого хре... — Агата в последний момент откашлялась и не стала сквернословить при сыне. — Что ты здесь делаешь?

— Утречко. — Натянуто улыбнулся Сатир и, оттолкнувшись от машины, выпрямился. — Возвращаю должок. — Он сделал несколько шагов в сторону Агаты и протянул ей прямоугольный электронный брелок с непонятной эмблемой.

— Какой должок? Что это? — Девушка опасливо попятилась, пряча сына за собой.

— О, привет, малой! — Майоров опустил глаза и ухмыльнулся при виде озадаченного мальчишеского личика. — Как жизнь детсадовская? Лялякать не начал?

— Отойди от нас.

— Слушай, хорош, а? Я понимаю, лучшими друзьями нам не быть, но...

— Нам никакими друзьями не быть!

— Лапуль, даже спорить не собираюсь.

— У меня есть имя!

Майоров со слабо скрываемым раздражением вздохнул и кивнул:

— Да. Агата, я помню. Так вот, послушай, Агата. Мне по-хорошему вообще накласть, кто ты, что ты. Но я задолжал тебе тачку, а долги меня жутко бесят, поэтому вот. — Он указал ладонью на золотистый автомобиль. — Понимаю, это не...

— Где моя «Ауди»?

Константин снова вздохнул и медленно моргнул:

— Во-первых, твоя «Ауди» сильно подбита. А во-вторых, она хрен знает насколько зависла на штрафстоянке у ментов. Не ходить же тебе пешком? Да я и не уверен, что её смогут привести в божеский вид после...

— Забирай эту свою жар-птицу и проваливай.

— Ну зачем так грубо? — Сатир склонил голову набок и его въедливые зелёные глаза зависли на лице воинственно настроенной Агаты. — Я так-то цвет под тебя подбирал. И это не абы какой китайский ширпотреб, а тамошний люкс! Шумоизоляция, оцинковка, капсула жизни не хуже, чем в бэхе, резина премиум — полный фарш! Даже детское кресло встроенное. — Майоров красноречиво кивнул на мальчишку, настороженно выглядывавшего из-за пояса мамы. — Обо всём подумал и всё учёл.

— Я должна сказать спасибо?

— Ну хотя бы не рычать на меня через слово. — Сатир снова сделал шаг вперёд и протянул покоившийся на его большой ладони изящный брелок. — Я не кусаюсь.

Агата, не сдвинувшись с места, неуверенно оглядела неожиданный подарок и наконец-то заметила второй автомобиль, припаркованный в паре метров от нового «китайца». Рядом с ним возвышался незнакомец с короткой тёмной бородой, забавно ухмылявшийся и пускавший кольца табачного дыма после каждой затяжки.

— Здесь нельзя курить.

— Я не видел знак, — незнакомец внаглую отшвырнул окурок в клумбу и улыбнулся ещё шире.

Агата скрежетнула до боли сжатыми челюстями. Ей не нравились мужчины из «Феникса». Даже к доброжелательно настроенному Денису Морозову она испытывала смешанные эмоции. А уж эти громилы, вечно строящие из себя бронебойных хищников, самовлюблённые, безнаказанно творящие чёрт-те что, дымящие сигаретами, грубые и...

Со стороны дальнего въезда во двор внезапно раздался агрессивный рёв мотора и бьющий по барабанным перепонкам визг резины. Агата успела лишь повернуть голову, когда над её макушкой разорвалась первая автоматная очередь.

Мир вокруг мгновенно лишился чётких линий, наполнившись горьким дымом, грязными ругательствами и вспышкой боли в районе бедра.

— Лежать! — прорычал Сатир, утаскивая её и Тёму за собой на холодный асфальт. — Головы!!!

Агата чудом успела перехватить сына и не упасть прямо на него, но тут же почувствовала на себе тяжесть стокилограммового снайпера, накрывшего её собой и уже активно стрелявшего из неизвестно откуда возникшего в его руках пистолета.

— Черномор! Живой?!

— Да! — раздался мужской голос. — Запускаем?

— Давай!

Агата ровным счётом ничего не понимала. Кто, зачем и в кого стрелял? В неё? В Майорова? Почему так болело бедро? Она быстро и поверхностно дышала, прижавшись переносицей к мощной мужской шее, от которой пахло горьковатым цитрусом и древесиной.

— Эй, ты как?

Сколько прошло времени с момента последнего выстрела, Агата не знала и даже не сразу осознала, что вопрос был обращён к ней.

— Ты меня слышишь? Агата! — Сатир легонько встряхнул девушку. — Ты в порядке?

— Я не... Я... — Она панически всхлипнула и беспомощно смотрела в глубоко посаженные мужские глаза, которые внезапно перестали источать насмешку.

Майоров бегло осмотрел впавшую в ступор брюнетку, аккуратно поднял с асфальта её сына, прощупал его взлохмаченную голову и выдохнул:

— Вроде целые.

— Что это? — прошептала Агата, тупо уставившись на красные пятна на ладони.

— Да чтоб их всех... — Константин наконец заметил, что на бедре Агаты ткань тёмных джинсов была разорвана, словно кто-то резанул ножом. — По касательной. Лапуль, тут царапина...

— Какая царапина?

— Сейчас всё реши...

— Какая царапина?! — разум будто перезагрузился после мощной порции стресса, и Агата резво вскочила на ноги, больше не чувствуя боли.

— От пули! Или ты не поняла, зачем я вас обоих прикрыл?! Не от голубиного же говна!

— Ты... Ты... КАКОГО ХРЕНА ТЫ СЮДА ПРИПЁРСЯ?!

— У ТЕБЯ ПРОВАЛЫ В ПАМЯТИ?!

— КТО ЭТО БЫЛ?! — Адреналин в крови Агаты бурлил, словно лава в жерле вулкана, готового вот-вот извергнуться. — Твои дружки?! Снова развлекаешься перестрелками?! — Она что было сил ударила ладонями в грудь Константина. — Я предупреждала тебя! — Её правый кулак с мощным замахом устремился по направлению к мужскому паху.

Сатир мгновенно перехватил руку Агаты, но та оказалась быстрее. Первый удар был обманкой. Кулаком свободной левой руки она включила в голове снайпера искрящийся адской болью алый фейерверк. Челюсти Майорова звонко щёлкнули от неожиданного хука, а сам он опасно покачнулся.

Агата снова замахнулась, но за спиной раздался жалобный скулёж. Забыв о злости и ранении, она тут же обернулась и, упав на колени, крепко обняла плачущего сына.

— Всё хорошо, малыш. Прости. Прости меня, пожалуйста. Всё позади. Ударился, маленький? Где болит? Покажи...

— Ты охренела?! — Сатир взревел, собрав глаза в кучу.

— Это ты охренел! — Подхватив Тёму на руки, Агата выпрямилась и, полыхая от гнева, ткнула пальцем в грудь снайпера. — Мудак недоделанный! Ты притащил за собой хвост! Какого чёрта ты припёрся ко мне?! Кто на тебя охотится?! Они теперь думают, что я с тобой?!

— Не знаю я, что они думают!

— Зато я знаю! Это тебе на всё плевать! Гол как сокол! А у них, — Агата махнула свободной рукой в сторону давно умчавшейся машины с нападающими, — у них уже все адреса и контакты есть! Господи, да что я тебе сделала?! Кто ты на хрен такой?!

Слёзы бешенства скатились по бледным щекам, но Агата гневно смахнула их и ещё крепче прижала к себе воющего от страха мальчика.

— Я... — Сатир, часто моргая, качал головой и пытался как можно быстрее сообразить, что делать дальше, но удар в челюсть наградил его мощным приступом головокружения.

— Костян, слышишь?! — Черномор, сбросив звонок, приблизился к другу. — Надо валить.

— Да... — Он перевёл взгляд на Агату. — Садись в гелик.

— Зачем? — та недоумённо зависла. — Я с тобой никуда не поеду.

— Жить хочешь?

Глава 8. Соседи по несчастью

— Прошу. — Черномор уже без тени усмешки открыл заднюю дверь перед Агатой и помог ей вместе с сыном забраться на пассажирское сиденье внедорожника. — Пристегнитесь.

— Непременно. — Она поморщилась от боли в ноге, но быстро усадила Тёму на колени к себе лицом и трясущейся рукой перекинула ремень безопасности.

— Что там с этими обмудками? — Сатир плюхнулся спереди, на ходу меняя в пистолете опустевшую обойму на новую. — «Следопыта» запустили?

— Да. Уже ведут. — Недовольно вздохнув при виде нескольких значительных тычков от пуль на бронированном лобовом стекле, Григорьев обернулся и представился: — Я Матвей.

— Чудесно, — буркнула Агата. — И куда вы меня повезёте?

— Сначала удостоверимся, что за нами больше не наблюдают.

— Какова вероятность, что эти люди не используют муниципальную систему слежения в точности, как и вы?

Черномор вскинул бровь и перевёл взгляд на Сатира, который в это время фокусировался на непрерывном обновлении данных у себя в Террафоне.

— Костян, а правда.

— Что правда? — Майоров вопросительно уставился на друга.

— Если они тоже подключены к «Следопыту»?

— Исключено. — Константин уверенно качнул головой. — Это не «Госуслуги», просто так не залогинишься.

— Но у тебя же доступ есть. — Агата саркастично хмыкнула. — Если ваш бравый «Феникс» обладает преференциями, значит, они доступны и для других важных шишек.

«Гелендваген» уверенно тронулся с места и, быстро набрав скорость, влился в транспортный поток. Сатир, постукивая пальцами по колену, молчал и мысленно накидывал себе план действий. Слова Агаты, поначалу вызвавшие желание отмахнуться от неуместной теории, засели в его голове, словно осиное жало. Да, к городским системам доступ был у единиц. Но что если...

— Так, ладно. Нам надо незаметно сменить тачку. Погнали в офис.

Матвей пожал плечами и начал перестраиваться на разворот:

— Я, конечно, понимаю: форс-мажор, все дела. Но договаривались мы на два часа, а не на весь день...

— Лучший друг из тебя на троечку, — цокнул Майоров.

— Все вопросы к Моцарту. Хотя, по ходу, скоро он сам к тебе заявится с вопросами, а ты даже не выяснил, что за сезон охоты на тебя открыли.

— Что? — вклинилась удивлённая Агата. — Ты за всю неделю не сподобился вычислить нападающих? Видимо, решала ты так себе.

Сатир бешено сжал кулаки и впился в улыбающееся лицо Черномора испепеляюще-негодующим взглядом.

— Решала, который через два часа после твоих выкрутасов на тренировке заказал тебе тачку на полном фарше, а ещё через час оказался в военном самолёте со срочным заданием от твоей же, между прочим, шефини и вернулся в Москву сегодня в пять утра, чтобы вручить тебе подарочек! — Не удержавшись, Константин обернулся и оскалился в саркастичной ухмылке. — Не каждый любящий муж так из кожи вон лезет, как «решала, который так себе»!

— Ты мне ещё за бедро ответишь, — прошипела Агата. — На любящего мужа вообще не тянешь! Сколько раз мы виделись, столько раз я с побоями!!!

Матвей, глядя по зеркалам, хохотнул:

— Голубки, вам бы к семейному психологу...

— Отвали! — хором прорычали «голубки», заставив его дёрнуться.

— Боюсь-боюсь. — Черномор рассмеялся и потянулся свободной рукой к бардачку. — Нехорошо, когда дама в крови. Вот, заклейте пока. — Он протянул Агате стерильный пластырь, сжав тонкую упаковку между пальцами.

* * *

— Свободных бронированных нет. — Павел Костров беспомощно развёл руками в ответ на просьбу Сатира. — Две в ремонте, третья на переоборудовании. Остальные в полях.

— Не ЧВК, а шарага. — Сатир сплюнул на бетон горькую после пары выкуренных сигарет слюну.

— Я бы попросил не выражаться. — Костров по щелчку пальцев сменил позитив на сдержанную агрессию. — Тебе вообще грех жаловаться. Сидел бы сейчас без штанов в КПЗ, если бы не родная «шарага».

— Мне теперь всю жизнь это будут припоминать?!

— Смотри, какой догадливый!

— Блядь, Паша. Мне нужна неприметная тачка и несколько свободных дней, чтобы выяснить, что за херня вокруг меня творится!

— Скаюшка, дай ему уже хоть что-нибудь, а? — Матвей попытался остудить атмосферу. — Он меня за двадцать минут своей бешеной слюной забрызгал.

— Скаюшка просто забыл, как мы его прошлой зимой выручили. Приехали без лишних слов и закрыли все вопросики.

— Ладно, не бухти. — Костров забавно закатил глаза и открыл на планшете расписание автопарка «Феникса». — Неприметная говоришь? Хм... Есть парочка свежих «китайцев», десятилетний «Стингер» после капремонта, «Ауди Ку Пять» на спорт-пакете и... и... Вот. Свеженький «Гольф» с турбинкой. Все — неприметного серебристого цвета.

Майоров растёр напряжённую переносицу и показал большой палец вверх:

— Давай «Гольф». Детское сиденье есть?

— Найдём. — Скай поставил отметку в расписании и направился к сейфу с ключами. — Пяти дней хватит?

— С лихвой.

* * *

— Чья это квартира? — Агата, еле заметно прихрамывая и крепко держа сына за руку, настороженно вошла в просторное светлое жилище следом за Константином.

— Оперативная, — буркнул тот в ответ, швырнув брелок от машины на низкую тумбу под зеркалом, спихнул с ног кроссовки и, проигнорировав правила хорошего тона, сразу же устремился на кухню.

— И сколько нам здесь сидеть?

— Пока не выясню, кто на меня охотится.

Агата тихо цокнула и помогла Артёму раздеться, потом они вместе медленно обошли квартиру, состоявшую из спальни, гостиной, объединённой с кухней, ещё одно маленькой комнаты, напоминавшей своим наполнением кабинет, и лоджии с панорамным остеклением. Интерьер был экстремально минималистичный, но выглядел дорого. Серо-бежевая гамма не оставляла шанса глазам зацепиться хоть за что-то, но ситуацию спасала солнечная погода, добавлявшая капельку оптимизма.

— Сколько примерно тебе понадобится времени? День-два?

Сатир, уже успевший занять обеденный стол ноутбуком и ещё несколькими компактными гаджетами, назначения которых Агата не знала, что-то стремительно набирал на клавиатуре и недовольно хмурил брови, буравя дисплей.

— Не знаю. Я только начал.

— А по опыту? — Агату его ответ не удовлетворил.

— А по опыту от двух часов до двух недель. Устроит? — Раздражённые зелёные глаза с красноватыми белками неохотно оторвались от первых результатов и с долей угрозы впились в изящное лицо брюнетки.

— Нет. — Она бесстрашно качнула головой и уставилась на Майорова с той же долей упрямства. — Я не могу сидеть здесь две недели. У меня нет сменной одежды, у сына нет его привычных вещей. У нас даже зубных щёток нет. И зарядки для смартфона. И вообще...

— Ты час назад истерила, что я раскрыл своим врагам твоё место жительства, а теперь чем-то недовольна?! Или ты, может, думала, что я тебя в хоромы привезу прятаться?! С кучей шмотья, детского барахла и олл-инклюзивом?!

— Час назад, к твоему сведению, я спокойно вышла на улицу, чтобы сводить сына в зоопарк! И плевать я хотела на твой полный фарш, недосып и неудовлетворённость работой! Я ЗДЕСЬ ПО ТВОЕЙ ВИНЕ! И не хрен орать на меня, если накосячил ты!

— Я не накосячил!

— Прости, а как это называется? — Агата дрожащей от бешенства ладонью указала на раненую ногу.

Майоров до спазма сжал челюсти и опустил разъярённый взгляд на мягко светящуюся клавиатуру ноутбука. Даже под слоем бежевой кожи очередной косухи Сатира Агате было видно, как ходили ходуном его напряжённые мышцы, но отступать она не собиралась. И тем более не планировала превратиться в пленницу этого хамоватого бугая, который втянул её в чужую вендетту, а теперь был недоволен её простыми вопросами и обоснованными претензиями.

— Мне нужно три-четыре дня, — в конце концов процедил Майоров, продолжая пялиться на кнопки. — Может, пять. Максимум — неделя. Ещё пара дней на ликвидацию, и разойдёмся, как в море корабли.

— И всё это время мы должны безвылазно торчать в этой каморке?

— Поторчите, не развалитесь. Стиралка есть, сушилка есть, продукты и мелочёвку закажешь из магазина снизу. За неделю в четырёх стенах ещё никто не умер!

— Смотря какие соседи.

— Ты меня не знаешь! Так что не хрен ныть раньше времени!

Нервно рассмеявшись, Агата скрестила руки под грудью и поморщилась:

— При всём уважении, хотя, конечно, откуда бы ему взяться, ты ни разу из трёх наших столкновений не создал впечатление хоть сколько-нибудь приятного для близкого соседства человека.

— Ты, собственно, тоже, — огрызнулся Константин и демонстративно уткнулся в ноутбук. — Как будто я мечтал быть заперт в одной хате с истеричной пацанкой.

— Это тебе за то, что не молишься. — Устав препираться, Агата увела окончательно притихшего сына в спальню, включила ему телевизор и похромала обратно в надежде найти хоть какую-то аптечку и привести в порядок отвратительно нывшую рану. На избивавшего клавиатуру Майорова она принципиально не обратила внимания и, зайдя в ванную, приступила к непростой процедуре освобождения ноги из узких джинсов.

Рана под пластырем продолжала кровоточить. Воздух быстро наполнился тошнотворным запахом горячего железа. Агата тихо шипела от боли и старалась дышать глубже, не позволяя желудку извергнуть уже почти переваренный плотный завтрак. Но вид безобидной на первый взгляд царапины с каждой минутой лишал её уверенности в том, что она в одиночку разберётся с этой проблемой.

Избавившись от джинсов, Агата с облегчением выдохнула и умылась холодной водой. Потом открыла все имевшиеся в ванной шкафчики и разочарованно застонала. На полках оказались только несколько упаковок физраствора, пакеты с капельницами, бутыль медицинского спирта, эластичный бинт и пачка обезболивающих таблеток.

— Блядство...

— Ах, ты тоже материшься. — Сзади раздался издевательский смешок.

Агата застыла от неожиданности, вспомнив, что на ней в этот злосчастный день были полупрозрачные кружевные слипы тёмно-бордового цвета.

— Стучаться не учили?

— На то я и неприятный сосед, чтобы бесить тебя даже тем, как дышу и моргаю.

— Свали отсюда, — предупреждающе прорычала Агата, оглянувшись в поисках полотенца или чего-то, чем можно было прикрыть ягодицы.

Но Майоров, казалось, наслаждался развернувшейся сценой и расслабленно подпирал плечом дверной проём, крутя в руках небольшой пластиковый контейнер и делая вид, что не рассматривает стройную фигуру «соседки» по несчастью.

— Я думал, ты обрадуешься моим припасам. — Он стрельнул глазами на контейнер.

— И что у тебя там? Таблетка от всех проблем?

— Белковый герметик и армирующий пластырь. По доброте душевной хотел спасти твою попку от отвратительного шрама...

— ЭТО БЕДРО!

— Но раз ты мне не рада... — Сатир театрально развернулся, чтобы оставить Агату в одиночестве.

— Стой! — Она сдалась и неловко опустила ладони перед собой, стараясь прикрыть просвечивающую сквозь кружево кожу. — Оставь герметик.

— Хорошие девочки просят вежливо.

— Где ты увидел хорошую девочку? Насколько я помню, мы остановились на определении «истеричная пацанка». — Агата оскалилась и перенесла вес на здоровую ногу, а на раненом бедре ощутила неприятный холодок от тонкой струйки крови.

Константин тоже заметил, что рана проявляет себя не лучшим образом, и перестал раздражающе ухмыляться.

— Садись уже. — Он кивнул на опущенную крышку унитаза, задрал рукава чёрного лонгслива и включил горячую воду в раковине. — Хоть раз герметик использовала?

— Нет, — буркнула Агата, но всё же подчинилась и, упершись ладонью в прохладный белоснежный кафель стены, аккуратно села.

Сатир вскрыл контейнер, как следует намылил руки, потом сбрызнул их антибактериальным спреем и, опустившись на колени рядом с Агатой, повнимательнее разглядел рану.

— Будет очень больно.

— Не больнее самой раны. — Девушка отвернулась и устало уткнулась лбом в стену.

— Как сказать...

Майоров тщательно протёр кожу вокруг раны дезинфицирующими салфетками, постарался минимизировать кровотечение перекисью водорода и, открутив колпачок с серебристого тюбика, свёл края ранения максимально близко.

Агата сидела неподвижно. Каждое прикосновение Сатира к её телу вызывало в её сознании тревожный диссонанс. Она была уверена, что Майоров из тех, кто действует грубо и быстро, как и положено любому военному наёмнику, чья цель — оперативно перебинтовать раненого товарища, а не порхать над ним нежной феей, стараясь не причинить ещё больше боли. Но Константин работал... бережно? Как минимум аккуратно.

— Сделай вдох и постарайся не голосить на весь этаж. — Однако следующие его слова вернули растерявшуюся Агату на землю.

Она еле успела задержать дыхание, как бедро обожгло в разы сильнее, чем час назад. Пулевое ранение показалось ей укусом комара в сравнении с тем, как действовал белковый герметик. Кусая губы, Агата еле слышно мычала. Из глаз брызнули слёзы, а здоровая нога затряслась от шока.

— Ещё немного. — Низкий мужской голос донёсся до её сознания словно из соседней галактики. — Терпи-терпи.

Агата всхлипнула и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней.

— Ну что там... — прошептала она сквозь дрожащие губы.

— Не шевелись. — Сатир достал из контейнера небольшой баллончик и дважды нанёс прохладный спрей вдоль шва. — Должно полегчать.

— Немного...

— Остался пластырь.

Агата, крепко зажмурившись, кивнула и смиренно ждала конца экзекуции. Чувствительность вокруг раны действительно резко снизилась, но чёткие касания тёплых пальцев всё ещё пускали по нежной коже волны тревоги.

«Это просто стресс!» — повторяла про себя Агата, не решаясь открыть глаза.

— И... Готово. Получите-распишитесь. — Майоров критически оглядел результат труда и грузно поднялся на ноги. — Я, конечно, не пластический хирург, но руки у меня не из жопы.

— Спасибо, — прошептала Агата, так и не сдвинувшись с места и не открыв глаза.

— Даже не оценишь мои старания?

— Я верю, там всё отлично.

— Эй.

— Ещё немного посижу и...

— Дорогуша, ты не в обмор... — Сатир не успел договорить, как Агату действительно повело в сторону, и она непременно упала бы, не подхвати он её за плечи. — Здрасте-потрахались.

— М-м-м...

— Давай только без тошноты, а? — Константин отчаянно усмехнулся и поднял бездыханное тело на руки. — Ладно. Ты почти молодец. Держалась до последнего.

Толкнув спиной дверь, Сатир вынес Агату из ванной и, удивляясь про себя, как такая пушинка мощно бьёт в челюсть, перенёс её в спальню.

— Малой, двигайся. Мамке твоей надо отдохнуть.

Мальчик, глядя на Майорова, резко подобрался и в один прыжок оказался на противоположном углу кровати, неуловимо напоминая снайперу затравленного зверька. Уложив Агату, он посмотрел на её сына и постарался выдавить из себя дружелюбную улыбку:

— Ну чего ты такой ершистый. Не съем же я тебя. Забыл, как мы с тобой весело покатались?

Артём неуверенно качнул головой и отодвинулся ещё дальше, врезавшись спиной в мягкое изголовье кровати. Сатир вздохнул и, облизнув пересохшие губы, без особой надежды уточнил:

— Пиццу будешь?

Глава 9. Молодой человек оплатит

Открыв глаза, Агата резко села и растерянно оглянулась. Ей понадобилось несколько долгих секунд, чтобы вспомнить, где она и по какой причине оказалась в чужой квартире. Следом за осознанием своего плачевного состояния на неё накатила волна паники: где сын?!

Агата вскочила с кровати, но тут же зашипела от боли в бедре, совсем забыв о ранении. Квартира успела погрузиться в ещё прозрачный полумрак едва наступившего вечера, но гостиная издалека сияла мягким светом, сопровождавшимся тихими звуками чьих-то голосов. Добравшись до широкой арки, отделявшей просторную комнату от коридора, Агата замерла в немом удивлении.

На широком экране настенного телевизора мелькали кадры старого мультфильма. Напротив, на массивном угловом диване полусидя и еле слышно похрапывая, спал грозный снайпер «Феникса». У него под мышкой, подложив обе ладошки под щёку, приютился Артём.

Агата недоумённо смотрела на спящее лежбище больше минуты, силясь понять, что такое должно было произойти, чтобы её сын, панически боявшийся незнакомцев и особенно — высоких мужчин, уснул в обнимку с Майоровым.

Оглянувшись, она заметила на обеденном столе две огромные коробки с начатыми пиццами и тревожно метнулась в их сторону, чтобы убедиться в отсутствии курицы на тонком тесте, на которую у Артёма была сильная аллергия. Но на её счастье это оказались безобидные пепперони и маргарита. Решив дать себе ещё несколько минут тишины, Агата тихо присела за стол и взяла остывший, но всё ещё аппетитно пахнущий треугольник пиццы.

«А как я оказалась на кровати?»

Кусок холодного теста с томатным соусом, копчёной колбасой и сырной корочкой встал комом в горле, и Агата чуть не закашлялась. Она помнила, как искала медикаменты в ванной, как Константин обрабатывал её ногу, как отчитался, что всё готово... Потом — провал. Ни как она дошла до спальни, ни как легла, Агата не помнила.

«Я отключилась? Он что, отнёс меня?» Опустив глаза, она зажмурилась при виде прозрачного нижнего белья.

— Господи... — С губ сорвался неловкий шёпот.

— Кола в холодильнике. — Со стороны дивана раздался хриплый спросонок мужской голос. — Всегда пожалуйста.

Дёрнувшись от неожиданности, Агата резко повернула голову и упёрлась взглядом в довольную ухмылку.

— С-спасибо.

— Как нога?

— Болит.

— Рядом с колой упаковка антибиотика и ампулы с физраствором. Уколы делать умеешь?

— Уколы? Кому? — Агата всё-таки тихо закашлялась.

— Себе.

— Зачем мне уколы?

— Чтобы воспаления не было. Подозреваю, в больницу загреметь ты не горишь желанием?

— Не горю.

— Тогда тебя ждёт курс из десяти иголок в пятую точку.

— Как-нибудь справлюсь.

Мальчик, разбуженный голосами, заёрзал под крепкой рукой Сатира и, выбравшись на свободу, метнулся к Агате.

— Мама!

— Привет, зайчик. — Она с радостью переключила внимание с Майорова на Артёма и нежно чмокнула взлохмаченного сына в макушку. — Как ты? Всё хорошо?

Он кивнул и крепко обнял её, уткнувшись носом в ключицу, скрытую тонкой тканью облегающей футболки.

— Ты ел?

— Да.

— Не переживай, мы с кентом отлично провели время, пока ты посапывала в спальне. — Сатир поднялся с дивана и сладко потянулся, расправив плечи и крутя шеей. — Правда меня что-то в сон сморило. Хотя, собственно, после суток на ногах не мудрено.

— Спасибо, — сдержанно ответила Агата. — Но пицца не лучший вариант для рациона маленьких детей.

— С чего бы? — обиженно насупился Майоров. — Парень уплетал так, что за ушами трещало. Два куска умял!

— И запил колой?

— И запил колой.

— В четыре года?

— Ты чего такая душная? Ему было вкусно и сытно. Остальное — мелочи.

Сатир наклонился к небрежно висящей на спинке стула куртке и выудил из кармана пачку сигарет. Сунул одну в зубы и под негодующим взглядом широко распахнувшихся карих глаз капитулирующе цокнул:

— Понял, не дурак.

Закрывшись на лоджии, он распахнул широкую створку и наконец-то с удовольствием затянулся крепкой порцией никотина. За пару часов работы, пока сон не победил, Константин успел пробить госномер внедорожника, просмотреть маршрут по «Следопыту», закинуть несколько запросов в базу МВД и настроить уведомления на «Террафоне» на случай, если в радиусе пяти километров от служебной квартиры камеры засекут незваных гостей.

Фамилия владельца транспорта не показалась ему знакомой, поэтому Сатир решил понаблюдать за ним издалека, предварительно составив себе список имущества, числящегося за этим человеком.

«Майорыч, пляши!» — Смартфон в заднем кармане джинсов коротко завибрировал входящим сообщением от информатора.

«Что там?»

«Засветился крузак на юго-западе. В автосервис пригнали по-шустрому заднюю дверь заменить с пулевым. Какие-то мутные хлопцы. Без страховки. Не торговались, накинули кэша за скорость. Послезавтра должны забрать».

«Ок. Скинь адрес сервиса».

«Оплата вперёд».

Сатир зажал остаток сигареты в зубах и залогинился в криптокошелёк. Выбрал последнюю транзакцию и ткнул в кнопку «повторить операцию».

Через минуту информатор прислал заветный адрес.

От внезапного стука в стеклянную дверь Майоров дёрнулся, и пепел, накопившийся на конце окурка, посыпался прямо на одежду.

— Да блядь... — Он обернулся и опустил глаза на маячившую за стеклом брюнетку, чьи рельефные ягодицы теперь были скрыты банным полотенцем. — Что ещё?

Агата покачала своим «Террафоном» в воздухе и вопросительно вскинула брови. Пришлось открыть дверь.

— Извини, что отвлекаю, но нам бы всё-таки неплохо разжиться зубными щётками и прочей, как ты сказал, мелочёвкой. Какой магазин находится внизу? Я хочу сделать заказ.

— «Московия».

— Спасибо. — Агата дёрнула уголками губ в намёке на улыбку и крутанула перед Сатиром указательным пальцем. — Кажется, ты что-то на себя просыпал.

Тот раздражённо втянул носом воздух и процедил:

— Я в курсе.

* * *

Полчаса спустя курьер поднялся на этаж с тремя увесистыми пакетами и, вручив их Агате, вопросительно улыбнулся.

— А, простите. Молодой человек сейчас оплатит. — Она задорно кивнула в сторону Константина и довольная своим сюрпризом скрылась с добычей на кухне.

— Стоило бы предупредить «молодого человека»! — Сатир скрипнул зубами, но всё же поднёс запястье к сканеру платёжного терминала. — Сколько??? Мадам, вы заказали килограмм чёрной икры?

— Хотела, но в последний момент забыла! — раздалось из-за арки.

— Чаевых не дам, — буркнул Майоров парню в фирменной кепке сети магазинов и закрыл за бедолагой дверь на все замки.

— Что не так? — Агата ловко раскладывала продукты по полкам пустого холодильника. — Мы здесь из-за тебя, значит, и содержать нас всю эту неделю обязан ты. Воспринимай это как дополнительный стимул поскорее решить свои проблемы, чтобы я не успела разорить тебя на ещё одну доставку. К тому же, хочу заме...

Она обернулась, чтобы освободить последний пакет с покупками, но тут же врезалась кончиком носа в твёрдое плечо, неловко отскочила и упёрлась спиной в полки холодильника.

— Какая пугливая, — хмыкнул Сатир, победоносно глядя на неё сверху вниз. — И даже в челюсть не заехала.

— Если надо, заеду.

— Не забудь про укол.

Майоров кивнул на упаковку на верхней полке и, прихватив ноутбук с горсткой гаджетов, удалился в маленький кабинет, откуда не показывался весь остаток вечера.

* * *

Одетая в новую пижаму Агата уже четверть часа стояла в ванной с наполненным антибиотиком шприцом и мысленно чертыхалась, не решаясь воткнуть иглу в ягодичную мышцу. Вообще ни в какую мышцу. Иррациональная паника заставляла руки дрожать, а шея уже до боли затекла из-за неудобной позы, но кончик иглы продолжал гипнотизировать девушку, саботируя любые попытки сделать укол.

— Это уже даже не смешно... — Агата зло всхлипнула и уставилась на себя в зеркало. — Ты же делала уколы Тёме. Что сейчас пошло не так?

Позади раздался ритмичный стук в дверь, а следом за ним ненавистный голос:

— Не хочу прерывать твои философские монологи, но мне бы поссать.

Агата беззвучно выматерилась, надела на иглу шприца защитный колпачок и вышла из ванной:

— Не смею препятствовать.

— Проблемы? — Сатир кивнул на зажатый в её ладони шприц.

— Заминка. — Агата иронично скривилась.

— Нужна помощь?

— Я же сказала, что справлюсь сама.

Майоров пожал плечами и закрыл за собой дверь.

— Малыш, пора спать. — Агата погладила по голове сына, увлечённо собиравшего одну из десятка детских головоломок, которые нашлись в ассортименте магазина.

— М-м-м... — Мальчик двинул головой в попытках высвободиться и продолжить игру.

— Уже совсем поздно. Завтра утром продолжишь. А сейчас — мыться и баиньки. Но я обещаю включить мультфильм перед сном. Договорились?

Артём вздохнул и отодвинул пазл. Агата достала из пакета детскую пижаму, отрезала бирку и, дождавшись, когда Майоров закончит свои гигиенические процедуры, повела сына в ванную.

Десяти минут вечернего мультфильма хватило, чтобы Артём уснул поперёк широкой кровати. Агата уложила одеяло вокруг мальчика, чтобы он не свалился на пол во сне, взяла лежавший на тумбочке шприц и направилась в ванную для второй попытки сделать себе укол.

«Короткий замах, погрузить иглу на три четверти и медленно ввести состав...»

На её пути снова возник Сатир. На этот раз в его руке была тарелка, на которой возвышалась башенка из неопрятных бутербродов. Снайпер с подозрением уставился на шприц и уточнил:

— Их делают каждые двенадцать часов, а не подряд один за одним.

— Я ещё не сделала ни одного. — Агата раздражённо оскалилась.

— Тебе точно не нужна помощь? Пулевое ранение, даже по касательной, это ни хрена не шутка. Если ты не...

— Я умею делать уколы!

— Хорошо, не лезу.

Спустя ещё четверть часа Агата, проклиная себя за странную неспособность воткнуть иглу в собственную плоть, постучала в дверь кабинета.

— Я не могу. — Она подняла руку с нетронутым шприцом.

Сатир опустил экран ноутбука и молча встал, хотя Агата почему-то была уверена, что в ответ на её признание последует колкая шуточка. Но Константин протянул ладонь и, забрав шприц, пошёл следом за ней.

— Может в плечо? Не важно ведь, какая мышца? — Агата до последнего надеялась, что не придётся снова оголяться перед Майоровым.

— Чем ближе укол к ране, тем лучше, — произнёс он равнодушно.

— Хорошо. — Агата приспустила пижамные штаны и села на диван, продемонстрировав раненое бедро. — Значит, эффективнее всего колоть в портяжную или прямую.

— Нет. — Сатир отрицательно качнул головой. — Круто, что ты знаешь названия мышц, но эффективнее всего колоть в задницу.

— У меня не задница.

— Прости. Попка.

Агата сжала челюсти и зажмурилась в попытках пересилить дикое раздражение.

— Почему ты не можешь нормально общаться?! Безо всяких этих... задниц, попок и прочего?

— Я нормально общаюсь. — Майоров передразнил её выражение лица. — Я же не виноват, что у тебя ВСЁ ПО-ДРУГОМУ.

— Ладно, забей. — В очередной раз убедившись, что они существуют в параллельных реальностях, Агата с усилием вздохнула и легла на живот, оголив верхнюю половину ягодицы.

Почувствовав еле заметное давление, она приготовилась к болезненному введению антибиотика. Но секунды перетекали одна в другую, а боли всё не было. Агата повернула голову, чтобы уточнить, долго ли игла будет находиться внутри её мышцы, и с удивлением упёрлась взглядом в пустой шприц.

— Готово.

— Э... То есть...

— Протри спиртовой салфеткой, а то трусики испортишь. Я по ходу в сосуд попал.

Сатир выпрямился и оставил её в одиночестве. Агата уткнулась лбом в бархатистую поверхность дивана, разрываясь между перманентным раздражением и благодарностью за безболезненный укол.

Когда место укола перестало кровоточить, Агата почистила зубы и забралась в ванну принять душ. Чувствовала она себя скверно, в голове роились дурацкие мысли, а сознание то и дело норовило скатиться в приступ необъяснимой паники. Агата давно отвыкла от столь близкого присутствия мужчины в своей жизни, и уж тем более настолько опасного.

Из кратких пояснений Леры она знала, что Константин Майоров — стрелок наивысшей международной категории, коих на всю Россию было по пальцам одной руки пересчитать. Но это было сущей мелочью в сравнении с тем, что он бОльшую часть жизни посвятил работе снайпером. Сколько человеческих жизней было прервано его меткой стрельбой, она могла лишь догадываться. И жить под одной крышей с профессиональным убийцей ей ни капельки не улыбалось. Но и находиться в собственной квартире с риском быть похищенной или убитой по вине Майорова тоже не хотелось.

«Надо просто перетерпеть... Он сказал, максимум неделя. Точнее уже шесть дней. Я смогу продержаться. Он ведь всё равно целыми днями будет где-то снаружи. А здесь — только ночёвка. И я сфокусируюсь на сыне. Да? — Смыв с волос шампунь, Агата распахнула глаза и уставилась в пустоту. — Надо предупредить Леру, что до конца недели меня не будет. Причина более чем уважительная. Да, так и поступлю. Утром наберу ей и расскажу, что произошло. К тому же у меня ранение».

Немного придя в себя, Агата улыбнулась собственным мыслям, выключила воду и обернулась в пушистое бежевое полотенце. Спать ей совсем не хотелось, но ещё меньше было желания сломать себе режим.

Подхватив свои вещи, она сунула ноги в пушистые тапочки и надавила ладонью на ручку двери. До спальни было всего два метра.

— Ну наконец-то!

Агата дёрнулась от раздавшейся над ухом фразы и чуть не лишилась защиты в виде полотенца.

— Ты сидел под дверью?

— Почти. — Сатир на ходу стаскивал с себя лонгслив в предвкушении горячего душа. — Ты, наверное, на коммуналке разоряешься.

— Я не... — Агата зависла при виде необычной татуировки на спине Константина. — Что это?

— Где? — Майоров притормозил и вопросительно уставился на брюнетку.

— У тебя сзади... Череп?

— На посохе.

— Что это значит?

— Оберег. Тебе правда интересно?

— Никогда такого не видела.

Сатир довольно усмехнулся:

— Я люблю выпендриваться.

Глава 10. Ночная болтовня

Безрезультатно проворочавшись два часа, Агата вконец отчаялась уснуть и поднялась с кровати, чтобы попить воды.

Квартира из-за плотных ночных штор была погружена в темноту, поэтому двигаться по ней приходилось на ощупь. К тому же Агата совсем не горела желанием разбудить Константина, и так великодушно уступившего ей с Тёмой удобную кровать, и не стала включать свет.

Агата помнила, что оставила пару чистых бокалов на столешнице рядом с мойкой, но, добравшись до гостиной, пожалела, что не прихватила смартфон, чтобы подсветить кран с фильтрованной водой. Красться обратно не хотелось, и она, раздражённо вздохнув, стала медленно нащупывать нужный ей участок кухни.

К счастью, пальцы вскоре коснулись прохладного стекла, и Агата бесшумно повернула маленький рычажок тонкого крана. Мысленно прикинув объём воды в потяжелевшем бокале, она закрыла кран и приготовилась точно так же медленно и тихо пройти путь до спальни. По ощущениям она только-только миновала дверь в ванную, когда перед глазами что-то ярко вспыхнуло, а в десяти сантиметрах от своего лба Агата заметила вскинутый ствол пистолета.

Стакан с водой выскользнул из ладони и звонко разбился, приземлившись на паркет.

— А, это ты.

— Ты охренел? — прошипела Агата, поняв, что перед ней возвышался Сатир.

— Охренеешь тут, когда на тебя охотится не пойми кто! — Майоров огрызнулся громким шёпотом. — Чего ты впотьмах шатаешься?

— Ты вообще должен был спать!

— Должен был, но кое-что резко вспомнил и решил проверить, пока не забыл к утру! Вот и ушёл в кабинет.

— Проверил?

— Проверил!

— Теперь убирай осколки!

— С хера ли баня-то упала?

— А нефиг тут пушкой размахивать.

Майоров опустил фонарик, чтобы не слепить Агату, и они несколько секунд молча смотрели друг на друга в лучах холодного белого света. Первым, не удержавшись, хмыкнул Сатир. Уголки губ Агаты тоже в какой-то момент сдались под натиском лицевых мышц, жаждущих улыбнуться.

Они синхронно опустили головы и заметили, что оба стояли босиком в россыпи осколков. Снайпер — в синих боксерах, Агата — в коротких пижамных шортиках и чёрной майке на тонких бретелях.

— Не двигайся. — Сатир присел на корточки и, отложив пистолет в сторону, принялся собирать осколки вокруг себя и ног Агаты, попутно мысленно отметив интригующий педикюр с бордовым лаком на округлых ногтях.

Агата в это время неосознанно кусала нижнюю губу, следя за гармоничной игрой мышц на плечах и спине Майорова. Он сказал, что ему сорок пять, но его физическая форма впечатляла. Как, прочем, и россыпь мелких шрамов, несколько белёсых узелков давних пулевых ранений, не говоря уже о темневших тут и там татуировках.

«Ему бы в гангстерских боевиках сниматься...»

— Перешагни сюда. — Майоров указал ей на чистый сухой участок паркета сбоку от себя.

Чтобы попасть туда, Агате пришлось сделать большой шаг. Боясь не удержать равновесие, она упёрлась ладонью в крепкое мужское плечо и нечаянно вскользь коснулась пяткой его бедра.

— Хорош пинаться.

— Прости, я случайно.

— Глянь пока швабру в ванной.

Агата на цыпочках двинулась к еле подсвеченной фонариком двери. Включив свет, она на мгновение зажмурилась, но постаралась поскорее проморгаться и найти что-то, чем можно было вытереть пол от воды и самых мелких осколков.

В узком шкафу, приютившемся между стеной и стиральной машинкой, оказались и вожделенная швабра, и парочка запечатанных в полиэтилен тряпок.

— Ну что там? — раздался нетерпеливый хриплый шёпот.

Агата взяла всё нужное и вернулась в коридор:

— Мы спасены.

Константин, держа на ладони стопку осколков, медленно выпрямился и иронично оскалился:

— Не говори гоп, пока не... Ай. Бл... Сучье стекло!

— Тихо! — шикнула Агата, прежде чем заметила, что в пятке Сатира блеснул упущенный из виду осколок, а паркет под ним уже окрасился первыми тёмно-алыми каплями.

— Блядство... — Майоров поджал раненую ногу и уткнулся плечом в стену.

— Его нужно вытащить.

— Сначала вытри пол, потом вытащишь.

— Я?!

— Это был твой стакан!

— Это был твой ствол!

Но противостояние чёрно-карих и зелёных глаз вновь завершилось приглушёнными смешками.

— Лапуль, шурши метлой шустрее, а то я кровью истеку.

— У меня есть имя! — Агата резкими размашистыми движениями вытирала паркет, стараясь не пропустить оставшиеся мелкие стекляшки. — И если ты не Ахиллес, то ничего с тобой не станется.

— Ты со всеми такая безжалостная? — Сатир выгнул брови, страдая от глубокого пореза.

— Нет, лапуль. Только с тобой. — Агата выпрямилась и кивнула: — Шлёпай на кухню, я кровь с пола смою.

— Да, моя тигрица. — Майоров, демонстративно хромая и охая, прошествовал к обеденному столу, по пути скинул остатки стакана в мусорное ведро и плюхнулся на ближайший стул.

Агата в ответ лишь цокнула и вернулась в ванную за влажными салфетками и аптечкой. Разобравшись с кровью на паркете, она присела рядом с Сатиром и вопросительно вскинула брови:

— Что тебе понадобится?

— Перекись, обезбол, пластырь и эластичный бинт.

— Чем-то ещё могу помочь?

— Сделай одолжение, больше не шляйся в темноте с колюще-режущим.

— Я просто не хотела тебя будить!

Майоров поморщился, одним движением вытянув из плоти стекло.

— Ты просто хотела, чтобы я сдох от кровотечения.

— Какой нежный малыш, — прыснула Агата, попутно вытирая с пола ватными дисками всё ещё капавшую из пореза кровь.

— О, ты тоже умеешь в сарказм.

— Я много чего умею.

Снайпер и брюнетка красноречиво переглянулись, но Сатир продолжил обрабатывать рану.

— Не каждый день девчонки в самооборону уходят. Как тебя туда занесло?

Неожиданный вопрос Сатира заставил Агату поперхнуться и удивлённо выпрямиться.

— Обстоятельства...

— Буйный бывший? — Майоров неспешно подливал на порез перекись. Его голос звучал буднично, словно мужское рукоприкладство было не ужаснее осеннего ливня.

— Можно и так сказать.

— Дай угадаю. — Сатир ухмыльнулся и забрал из рук Агаты гидроколлоидный пластырь. — Ты в очередной раз так жёстко ему накостыляла, что чуть не загремела на зону. И ЛерВладимирна выкупила тебя у тюремщиков на должность тренерши?

— Мимо, — Агата уныло хмыкнула и, вспомнив, что вообще-то давно хочет пить, поднялась из-за стола, чтобы набрать воды во второй стакан.

— Ты его убила?

— Снова мимо.

— Блин, ну расскажи, как дело было? Мелкий же твой не просто так молчит как партизан?

— С чего вдруг такое любопытство? — По лицу Агаты было заметно, что тема о бывшем муже не вдохновляла на развитие диалога, но тайна её появления в «Антаресе» неожиданно захватила воображение Сатира.

— Будем считать, ты меня заинтриговала способностью наносить мне лёгкие и не очень увечья.

— Если ты не заметил, у нас это взаимное.

— Но я первый спросил. Расскажешь — тогда и я рассекречусь.

— А с чего ты взял, что мне интересно?

— А что, нет? — Закрепив бинт на щиколотке, Майоров опустил больную ногу на пол и игриво прищурился. — Иначе бы ты на меня не пялилась исподтишка.

— Я и не пялилась! — возмутилась Агата и негодующе отвернулась от него к мойке, где с вечера так и остались лежать три немытые тарелки из-под пиццы.

— Не переживай, я никому не скажу. — Сатир зевнул и потянулся за футболкой к изголовью стоявшего неподалёку дивана. — Ну же, Царевна Несмеяна. Поведай свою страшную историю.

— Нет никакой истории. — Агата упрямо избегала погружения в подробности. — Он просто больной на голову мудак, который запудрил мне мозги и кое-как шифровался, пока я не забеременела.

На этот раз лицо Константина вытянулось:

— Он бил тебя беременную?

— Вскользь.

— Ты давала отпор?

— Нет. — Стряхнув воду с тарелок, Агата сунула их в сушку и выключила кран. — У меня была непростая беременность. И я боялась отбиваться, чтобы не разозлить его ещё сильнее.

— А почему не свалила от него?

— Если бы всё было так просто...

Майоров смутно припомнил историю из жизни Перовской и пожал плечами:

— При желании и определённой доле удачи от любого психа можно свалить.

— Значит, удача долго обходила меня за версту.

— И когда всё изменилось?

Натянув футболку, Константин встал, тоже налил себе воды в опустевший стакан Агаты и упёрся бедром в столешницу. Что-то в его расслабленном виде всё равно пугало девушку. Будто истинное настроение пряталось за маской безмятежности и было далеко не безобидным.

Агата медленно и глубоко вдохнула прохладный воздух и отвела взгляд. В нос мягкой волной ударил сладковато-терпкий запах мужского дезодоранта. Она закрыла глаза и устало растёрла переносицу:

— Если кратко, Лера организовала похищение меня и Тёмы из детской больницы. Из-под носа у охраны, которую бывший приставил ко мне, когда я сымитировала кишечное расстройство у сына.

— А как ты вышла на Лерыча?

— Через врача. — Агата забрала из широкой мужской ладони стакан, быстро сполоснула его и напоследок посмотрела на Сатира: — Спокойной ночи. Извини за пятку.

Уже оказавшись за пределами гостиной, Агата вдруг ощутила крепкую хватку на локте. Обернувшись, она замерла, шокированная минимальным расстоянием между собой и Майоровым.

— И этот мудила всё ещё жив? — В по-хищному расширившихся зрачках плескалась опасность.

— К сожалению.

— По ходу «Антарес» недорабатывает.

— Неправда. Я до безумия благодарна Лере за предоставленное укрытие и шанс на новую жизнь.

— И поэтому вздрагиваешь от каждого шороха?

— Да. — Агата вскинулась, выдавив из себя циничную улыбку: — Если ты не заметил, я тревожная, душная и загонистая.

Но Сатир в отличие от неё не улыбался. Он пристально всматривался в тонкие черты миловидного лица, притормаживая на еле заметных золотистых вкраплениях в карих глазах, на дюжине микроскопических веснушек, облюбовавших аккуратную переносицу, на чуть подсохших от покусываний губах цвета спелой малины. Что-то необъяснимое не позволяло ему прервать зрительный контакт.

Агату затянувшаяся пауза начала пугать. Хохмящий снайпер казался ей в разы безопаснее и предсказуемее, чем молчаливо пялящийся.

— Я могу уйти спать? — Она часто заморгала, не выдержав тяжёлого мужского взгляда.

— Э... Да. Спокойной ночи. — Сатир резко убрал руку с её локтя и исчёз за аркой, разделявшей гостиную и коридор.

Глава 11. Синдром главного героя

По старой привычке Сатир открыл глаза ровно в шесть утра без будильника. В квартире царила блаженная тишина. Потянувшись, чтобы размять мышцы спины и шеи, Майоров встал с дивана и подхватил с журнального столика небольшой пульт. Со второго раза попал на нужную кнопку, и блэкауты разъехались в стороны, впустив утренний свет сквозь большие окна. Небо над Москвой ещё отливало остатками рассвета, но с каждой минутой становилось всё прозрачнее и холоднее. Осень медленно отвоёвывала власть у лета, вступая в законные права.

Сатир потратил пять минут на бодрящую разминку, потом включил кофемашину и, еле заметно прихрамывая на порезанную пятку, побрёл в ванную. Пока он чистил зубы, свободной рукой листал на «Террафоне» полтора десятка уведомлений, накопившихся за ночь.

К моменту, когда большая порция американо наполнила терпким ароматом гостиную, Майоров уже понял, что вычислить заказчика покушений будет значительно проще, чем он предполагал неделю назад. Но для реванша придётся привлечь тяжёлую артиллерию в виде его боевых товарищей. Впрочем, это никогда не было проблемой: внутри «Феникса» царила атмосфера братства и о помощи дважды просить не приходилось.

Уже заканчивая одеваться, Константин решил заглянуть в те несколько пакетов, которые накануне доставил курьер, и осмотреть закупки Агаты.

Среди прочего ярким пятном выделялась неоново-розовая термокружка с датчиком температуры. Сатир мельком проверил время, задумчиво сморщил переносицу и всё-таки выудил кружку из пакета.

— Ты, конечно, взбесишься. Но зато я подарю тебе целый день моего отсутствия. Похоже на равноценный обмен.

Снайпер ловко перелил кофе, закрутил крышку и, прихватив ноутбук и пистолет, уже собрался было обуться.

— Ладно.

Тихо цокнув, он вернулся к холодильнику, открепил примагниченный к боковой стенке маркер и оставил записку поперёк дверцы:

Вернусь к вечеру. Визитка с номером телефона на столе.

Кружка классная, купи ещё!

К.С.М.

* * *

Агата резко села, почувствовав вибрацию будильника на смарт-часах. Сын безмятежно посапывал на соседней подушке и просыпаться не планировал.

Решив дать себе ещё несколько свободных от общества Сатира минут, Агата сползла с кровати и уселась к ней спиной прямо на пол, чтобы избавиться от сонливости и составить план на день. Первым делом нужно было предупредить Перовскую и воспитателя в саду. Потом проявить небольшую степень вежливости и поинтересоваться состоянием ноги Майорова. Приготовить завтрак и уточнить, можно ли ей с Артёмом выйти на прогулку.

Погода за окном обещала солнечный день, и сидеть в четырёх стенах чужой квартиры до самого вечера было бы обидно.

«Лера, доброе утро! Не знаю, звонил ли тебе Константин, но вчера у нас случился очередной раунд дерьмовой истории. Мне и сыну пришлось уехать с ним на какую-то служебную квартиру, и я понятия не имею, насколько безопасно было бы выйти из дома...» — Агата задумалась и в итоге заменила «дерьмовой» на «дурацкой».

«Если есть малейшие сомнения, лучше не выходить. Сколько дней тебя не будет?» — Перовская отреагировала мгновенно и, как и всегда, поставила безопасность на первое место.

«Он сказал, что ему понадобится от трёх дней до недели».

«Я поговорю с Костей. Не переживай».

Отправив сообщение воспитателю, Агата выпрямилась и, предусмотрительно сунув ноги в тапочки, вышла из спальни, чтобы в очередной раз сразиться в острословии с невыносимым снайпером, превратившим её жизнь в непрекращающийся триллер.

— Доброе... — Агата замерла посреди гостиной, растерянно оглядываясь.

На диване никого не было, как и на лоджии. Свет в ванной не горел. Мужская обувь в прихожей отсутствовала. Наконец Агата заметила на холодильнике надпись размашистым почерком и вчиталась в её содержание.

— Господи, спасибо. Забери хоть все кружки из квартиры.

Неожиданная передышка длиной в двенадцать часов чуть не заставила Агату воспарить от радости. Никаких дурацких пошлых шуток, этого звериного взгляда из-под бровей, обидных комментариев — ничего, способного вмиг уничтожить хорошее настроение.

Пританцовывая под воображаемую мелодию, Агата быстро взбила яйца для омлета себе и заварила овсяную кашу для сына. Включила кофемашину, приоткрыла окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, вещи Майорова переложила с обеденного стола на подоконник и даже подошла к дивану, на котором неопрятным ворохом покоилось постельное бельё, чтобы навести порядок.

Одеяло, простыня и... Взяв в руки подушку, Агата зависла. Запах дезодоранта вперемешку с... Агата втянула носом воздух, опустив голову. Пленённое дурманом сознание попыталось подобрать прилагательные, чтобы описать этот запах. Но ничего более подходящего, чем «мужской», так и не пришло на ум.

«Я сбрендила!» — Агата распахнула глаза и отбросила подушку в сторону так резко, будто это была ядовитая змея или взбесившаяся кошка.

— Мам? — На горизонте появился сонный мальчик.

— Тёма! Доброе утро! — Агата лучезарно улыбнулась сыну и изобразила невероятную степень воодушевления. — Ты выспался? Сходи в туалет, вымой руки и возвращайся за стол. Время завтрака!

Малыш медленно оглядел комнату, будто ища что-то. Или кого-то. Потом снова посмотрел на маму, вскинув забавные детские брови.

— А... Ну... Костя уже ушёл.

— Куда? — На круглом личике проявилось разочарование.

— По делам. Но мы с тобой тоже скучать не будем! Посмотри, какое солнышко на улице. Самое время прогуляться.

— Не хочу.

— Почему? — Агата опустилась перед сыном на корточки, приложила ладонь к тёплому лбу и всмотрелась в тёмные, точь-в-точь как у неё, глаза. — У тебя что-то болит? Горло? Животик?

— Не хочу! — громко повторил Тёма, пихнул ладошкой Агату в плечо и убежал в ванную.

* * *

— Каков план? — Черномор сладостно затянулся и нарочито медленно выпустил сигаретный дым через нос.

Сатир под его насмешливым взглядом отхлебнул тёплый кофе из девчачьей кружки и поочерёдно повёл густыми бровями, взвешивая варианты развития событий.

— Вчера мне подкинули адресок сервиса, куда якобы закатили подбитую тачку. Я залез в их базу, но госномер не сошёлся.

— Ну да, сейчас бы на белых номерах гонять с пушками по столице, — хмыкнул Матвей.

— Пришлось перепроверить камеры. Ребятки те самые, которых мы ищем. — Майоров оставил шутливое замечание без внимания. — Вот только... И второй госномер ни хрена не белый. А вин вообще в базе остался пустым.

— Надо же. Кто-то умеет шифроваться!

— Не умеет. — Сатир вытащил сигарету из пачки Григорьева и с довольным видом прикурил. — Я с утреца прокатился до сервиса.

— И словно зубная фея, никем не замеченный залез под капот? — Черномор снова кивнул на смешную розовую кружку.

— Да пошёл ты, — оскалился снайпер. — Я заявился во всей красе с фотками тачки Агаты. Чтоб мастер прикинул сумму ремонта. А пока он шуршал циферками, я как бы между прочим зацепился языками с парнями, которые снимали обивку и готовили к ремонту дверь с «Крузака». То да сё, туда-сюда, заспорили про сборку и комплектацию. И воробушки на счёт раз сковырнули уплотнитель с водительской стойки. Доказали глупенькому дядьке свою правоту. Стояли там дово-о-ольные. — Сатир гортанно рассмеялся.

— Коварства в тебе, Костян, на десятерых. — Черномор закатил глаза.

— На войне все средства хороши.

— Это вроде про любовь.

— Хер на хер. Короче! Тачка оказалась арендованная. Значит, они её решили по-тихому отремонтировать и уговорили мастера не светить вин.

— А мы вернулись к тому, с чего начали.

— Нет, Черноморчик. Мы пришли к водительскому удостоверению и договору аренды.

— Короче, ты залез в базу каршеринга и выяснил, на кого оформлен «крузак».

— Это всё, на что тебе хватило фантазии? — Майоров расхохотался, чуть не выронив сигарету.

— Блядь, ну удиви меня.

— Я, конечно же, выяснил имя арендатора. Но заодно скопировал номер личного кабинета в приложении и по своим дружественным канальчикам пятнадцать минут назад запеленговал мобилу этого придурка. С погрешностью в пять метров.

— Судя по твоей довольной морде, и это не всё, — буркнул Григорьев, утомлённый длинной предысторией.

— Разумеется. У меня в распоряжении есть карта перемещения мобилки за последние две недели со списком координат, где он зависал более чем на десять минут.

— Ладно, мистер Холмс. Я повторю свой самый первый вопрос на случай, если твой гениальный мозг отмёл его в качестве незначительного: каков, блин, план?

— Сегодня только разведка. Издалека. Завтра — по результатам дня.

— Мы бы сэкономили четверть часа, если бы ты сразу ответил.

— Я так не могу. Мне надо время от времени выгуливать синдром главного героя и заставлять простых смертных удивляться моей смекалке.

— Твою мать... — Матвей раздражённо запрокинул голову и тихо выматерился под смех Майорова, напоминавший коварное ликование киношного антагониста. — Хули мы стоим? Трогай.

* * *

Весь день Агата пыталась совладать с дурным настроением сына, который плохо ел, отказался от тихого часа, швырял игрушки и в качестве вишенки на торте разбил мячом декоративную вазу.

— Магнитные бури, что ли? — Убрав осколки второй раз за сутки, Агата сдалась и твёрдо произнесла: — Артём, мы идём гулять!

— Не хочу! — Сын угрожающе нахмурился и смешно сложил тонкие ручки на животе.

— Через «не хочу». Обувайся. Я видела во дворе классную песочницу и верёвочные качели.

Тёма очень любил качели, мог улечься в центр сетчатого круга и долго-долго смотреть в небо. Поэтому Агата бессовестно воспользовалась его слабостью и протянула сыну кроссовки.

— А Котя?

— Кто?

— Дядя Котя.

Еле сдержав истеричный смешок, Агата сжала губы и пожала плечами:

— Я не знаю, когда он вернётся, малыш. Но если ты отвлечёшься прогулкой, время пролетит незаметно. И дядя... Котя, — она снова прыснула, — вернётся быстрее.

— Ладно... — Тёма принялся орудовать липучками на обуви.

Агате не очень нравилась наметившаяся тенденция симпатии сына к Майорову. Он для их маленькой семьи был никем и совсем скоро окончательно испарится. Если мальчик сильно привяжется к татуированному беспредельщику, его ждёт очередной откат...

— Быстрее бы он закончил свои разборки! — шёпотом взмолилась Агата, ища вокруг себя хоть что-то напоминающее ключ от входной двери. На удачу заглянув во все шкафчики прихожей, она наткнулась на магнитную карту, сунула ноги в замшевые мокасины и вывела сына на лестничную клетку.

В закрытом дворе высотки к вечеру собралась целая стайка детей разных возрастов. По краям яркой детской площадки на удобных деревянных лавочках с навесами сидели мамы, бабушки, няни и другие сопровождающие. Кто-то вёл неспешные беседы, кто-то неусыпно следил за малышнёй, кто-то склонился над дисплеем смартфона.

Агата присела в отдалении от большинства взрослых и расслабленно наблюдала за сыном. Тёму не прельщали командные игры, поэтому он развлекал себя сам, пока ждал очереди на вожделенные качели.

— Простите, вы тут новенькая? — Внезапно к Агате подсела дама неопределённого возраста с объёмным пучком русых волос на затылке. — Я вас здесь никогда не видела.

— Э... Да. — Мозг Агаты судорожно придумывал простую и правдивую легенду, которая не подставила бы ни её, ни Майорова. — Мы здесь временно. На несколько дней.

— К родственникам приехали?

— Можно и так сказать.

Подошла очередь Тёмы занять качели, и Агата была рада отвлечься от навязчивой соседки.

— Малыш, аккуратнее!

— А сколько лет вашему мальчику?

— Ему четыре.

— Наверное, не водите в садик? — Миловидная улыбка незнакомки, как и её надоедливые вопросы потихоньку начинали раздражать Агату.

— С чего вы взяли?

— Он у вас несоциализированный.

— Неправда.

— С другими детками не играет.

— Он интроверт.

— Чушь. Дети в таком возрасте крайне общительны!

Агата неохотно перевела взгляд с Тёмы на собеседницу, медленно растянула губы в красноречиво защитной улыбке и повторила:

— Мой сын социализирован, но предпочитает играть в одиночестве. Думаю, мне виднее, ведь я знаю его получше, чем случайные прохожие.

— Котя! Ко-о-отя! — Артём резко соскочил с качелей и понёсся через двор, заметив приближавшегося к подъезду Сатира.

Тот даже не сразу понял, что милое обращение относилось к нему.

— Ко-о-отя!

— О, мелкий!

Уже в паре метров до цели мальчик задел краем кроссовки водосточную решетку и, беспомощно взмахнув ладошками, полетел на асфальт. Агата испуганно вскрикнула, забыв о любопытной соседке, но Майоров отреагировал молниеносно. Стоило детским коленкам коснуться земли, как мужская ладонь подхватила Тёму за локоток, лишив мальчика возможности разбить нос.

— Котя! — раздался звонкий смех.

— Хрен ли ты так пугаешь? — Сатир сам не ожидал, что успеет поймать ребёнка, и на автомате подхватил его на руки.

— Боже... — бледная как снег Агата материализовалась рядом.

— Вот это прогресс. Ещё ночью ты звала меня просто «лапуль».

— Заткнись. — Агата попыталась забрать Тёму, но тот недовольно заёрзал и приложил все усилия, чтобы остаться на руках у «Коти».

— Надо же. Кажись, я приручил твоего Маугли. Делов-то — два куска пиццы и стакан колы! Ты это, психологу детскому расскажи, как надо в доверие втираться. — Майорова забавляла возникшая ситуация, хотя он никогда не испытывал особой симпатии к маленьким детям и своих заводить тоже не планировал.

— Пицца! Пицца! — Тёма радостно скакал, обхватив снайпера за шею.

— Добрый вечер! — Агата чуть снова не вскрикнула, когда за спиной послышался голос всё той же дамочки.

— Здрас-сте. — Глянув на странную женщину, Сатир незаметно повернулся к Агате и вопросительно кивнул. Та беспомощно пожала плечами.

— Мы так мило общались с вашей супругой! А сыночек, конечно, не в вас пошёл. Вон какой тёмненький, вылитый мама.

Константин недоумённо завис, но тут же сориентировался, решив, что прилюдный спектакль о семейной паре — лучше, чем неловкие попытки что-то кому-то объяснять.

— Рецессивные гены, куда деваться!

— Что, простите?

— Хорошего вам вечера, говорю. А нам ужинать пора. — Сатир ловко пересадил Тёму на левый локоть, а правой рукой демонстративно приобнял остолбеневшую Агату и, слегка надавив на талию, потащил к подъезду. — Дорогая, что у нас дома вкусненького?

— Пицца...