Kitabı oxu: «Я осознан, что дальше? От практики медитации к пробужденной жизни»

Copyright © 2024 Andrew Holecek

Переведена по исключительной лицензии от Саундс Тру Инк

© ООО «София Медиа», 2025

* * *

Посвящается людям, дающим надежду на будущее, Дереку и Фрэнку Джону

Хватит смотреть на небо сквозь соломинку!

Лама Сурья Дас

Введение

Революция осознанности сейчас в самом разгаре. Огромное множество людей – от ученых, исследователей, специалистов сферы ментального здоровья до рядовых практиков – расхваливают преимущества осознанной жизни. И я один из них. Вот уже более сорока пяти лет я практикую медитацию осознанности и наслаждаюсь ее необыкновенными плодами. Каждый день я начинаю и заканчиваю медитацией, участвую в ежегодных ретритах и преподаю различные виды медитации по всему миру. Двадцать лет назад моя страсть к этому древнему искусству побудила меня принять участие в традиционном трехлетнем тибетском буддийском ретрите. Этот опыт до сих пор остается событием, более других преобразовавшим всю мою жизнь.

Это был не обычный трехлетний ретрит, предназначенный для монахов, а креативная пятилетняя программа, разработанная для современного западного человека. В ней один год уединенного ретрита чередовался с годом возвращения к обычной мирской жизни. Это был блестящий способ совместить медитацию с жизнью обычного человека и распространить медитативный опыт на период, наступавший после уединения. Но эти пять лет были нелегкими. Из-за жесткой дисциплины ретрита теперь пять лет обучения в докторантуре мне кажутся чем-то несерьезным. В периоды строгого ретрита я медитировал по четырнадцать часов в день и даже спал, сидя в традиционном ящике для медитации. Это устройство, которое я называл «гробом для эго», эффективно поддерживало меня в практике ночных медитаций (которую я описываю в главе 8). Ретрит предусматривал системные тренировки, которые разрабатывались на протяжении тысячелетий великими созерцателями и позволяли войти в, так сказать, пожизненное уединение среди повседневной жизни.

Это было похоже на обучение в университете медитации. Я проходил углубленные «учебно-практические курсы», практикуя десятки видов медитаций, что позволило мне познать измерения ума и сердца, о существовании которых я прежде даже не подозревал. Годы жизни в миру были не менее плодотворными: каждый из них давал мне возможность закрепить знания, усвоить практики и подготовиться к новому году уединения. Мирские периоды также указали мне на ограничения ретрита, множество «врагов» глубокой медитативной практики и на то, как легко скатиться в «духовный обход»¹. Этот термин, предложенный психологом Джоном Уэлвудом, указывает на то, что мы легко можем использовать медитацию и духовность, чтобы обойти вызовы повседневной жизни. Если мы не будем внимательны к этому, медитация может легко превратиться в изощренный способ ухода от действительности.

Я покинул ретритный центр под названием «Сопа Чёлинг» (что буквально означает «Место дхармы² терпения» или «Место дхармы воздержания») со слезами благодарности за полученный мною огромный дар. Еще находясь там, но уже осознавая свою удачу, я вдруг подумал: «В очереди на этот тренинг должны стоять тысячи людей!»

Трехлетний ретрит традиционно проходит в тишине, в уединении от мира и скрепляется десятками монашеских обетов. Обрив голову и облачившись в монашеские одежды, я отдался освященной временем дисциплине. Участникам справедливо советуют молчать обо всем, что происходит на ретрите, а также практиковать смирение. Интенсивная медитация – это интимное занятие, поэтому информация о ней не должна выходить за пределы семьи. Как предупреждают в даосской традиции, «знающий не говорит, говорящий не знает».

Хотя я глубоко уважаю такой традиционный подход и на протяжении последних двадцати лет соблюдаю этот негласный уговор, я все-таки считаю возможным поделиться некоторыми из этих медитативных технологий с миром, который завоевывают материализм и психология потребительства. Иначе какой смысл в медитативной практике? Чтобы самосовершенствоваться вне реальности? Следовать за своим блаженством в райские состояния, пока весь остальной мир катится в ад? Если мы не можем взять эти замечательные медитативные инструменты и применить их в мире, который так в них нуждается, медитация превращается в коварную форму бегства и опасный пример духовного избегания (или духовного обхода). Она становится все более неуместной в этом пылающем мире.

Трехлетний ретрит – это таинство по своей природе, но не по духу. Дух участия в этом интенсивном обучении заключается в том, чтобы выйти в мир и помочь ему. Вы делаете шаг назад, чтобы поработать над собой, а затем – шаг вперед, чтобы помочь другим. Я прекрасно понимаю, насколько скользкая сама эта тема; я понимаю, что, заявляя о своей приверженности традиционному кодексу молчания и о необходимости смирения, я неявно возвеличиваю себя и демонстрирую свой авторитет. Поэтому, почитая традиции и уважая кодекс молчания, я должен признать, что мы живем в необычное время. Если созерцатели не решат поделиться внутренними технологиями, способными изменить мир, то и традиции, и сама цивилизация могут исчезнуть. И они уже делятся. Некоторые из предлагаемых в этой книге медитаций уже стали общеизвестными, но я не знаю ни одной книги, которая бы собрала их воедино и в то же время содержала конструктивную критику «революции осознанности».

Однажды для меня наступил переломный момент. В тот день я осознал одну удручающую истину: эта планета и все ее обитатели находятся в большой опасности. Если каждый из нас не пробудится сначала по отдельности, а затем и коллективно, Homo sapiens станет одним из 95 % исторически вымерших видов. Часто говорят, что самая большая проблема современности в том, что у нас есть обладающие огромной силой непревзойденные технологии, но уровень осознанности не соразмерен этой силе. Поэтому технологии используются для причинения вреда другим и надругательства над планетой, что равносильно самоубийству. Способные противодействовать этому медитативные практики, предлагаемые на следующих страницах, предназначены для взращивания всеобщей осознанности, что позволит нам использовать технологии с разумностью, пропорциональной их силе.

Таким образом, в этой книге я ставлю перед собой три задачи: отдать должное силе осознанности и определить ее недостатки; познакомить вас с медитациями, которые основываются на осознанности, и ответить на вопрос «что дальше?»; и сделать все это во имя помощи другим людям и хрупкой планете, на которой мы с вами соседствуем.

Как читать эту книгу

За последние десять лет я написал семь книг, центральной темой которых является медитация. Среди них – введение в медитацию, книга о пользе и опасностях глубокой духовной практики, книга о работе с физической и эмоциональной болью, три книги о медитациях, которые можно практиковать во время сна и сновидения, а также книга о медитациях, направленных на подготовку к смерти. Цель книги, которую вы сейчас читаете, – предоставить обзор того, что возможно благодаря медитации, а также познакомить вас с чудесами вашего собственного ума.

Хотя я представил эту книгу как «обзор», она отнюдь не поверхностна. Мои примечания в конце книги, которые обозначаются цифрами в квадратных скобках, предназначены для тех, кто хочет погружаться в тему глубже. Если вы новичок в медитации, я рекомендую вам при первом прочтении пропускать эти сноски и вернуться к ним позже. Эта книга должна помогать идти дальше и погружаться глубже, и каждый читатель может сам установить, с какой скоростью ему комфортно двигаться.

Чтобы отдать должное глубине и особенностям самого понятия «осознанность», мы начнем с изучения общепринятой терминологии и убедимся, одинаково ли мы ее понимаем. Например, что означают такие термины, как осознанность, осознание и медитация озарения? Люди используют слова, полагая, что слова для всех обозначают одно и то же. Но многозначность терминов приводит к серьезной путанице. Если вы обнаружите, что запутались в терминах, которые употребляются в этой (или любой другой) главе, просто не беспокойтесь о них на первых порах.

Хотя книги служат отличным источником знаний, если вы новичок в медитации, вам будет полезно найти хорошего инструктора. Смогли бы вы научиться играть в гольф или на пианино только по книге? То-то! Поэтому в конце книги я дам список сообществ, которые в рамках своей учебной программы практикуют наставничество. Конечно, эта часть книги будет короткой, и я прошу прощения у многих достойных организаций и людей, на которых я здесь не ссылаюсь³.

Хотя, как непредубежденный ученик, я остаюсь открытым ко всем потокам мудрости, я в основном изучаю и практикую буддийскую традицию. Когда меня спрашивают, какой традиции я придерживаюсь, я часто отвечаю, что я «интересист». Мне глубоко интересны человеческое состояние, природа ума и любые методы, которые позволяют мне глубоко исследовать это. Помните, что Будда не был буддистом, так же как Христос не был христианином, а Мухаммед – мусульманином. Это были чрезвычайно пытливые личности, которые заглядывали глубоко внутрь себя и делились тем, что обнаруживали. Ни у кого нет эксклюзивных прав на ум или патента на истину.

Я стал последователем буддизма, памятуя о том, что «за двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь». В определенный момент эта пословица помогает принять решение. Буддизм откликается во мне, но в вас он может не откликаться. Я мог бы свести все практики этой книги к их объективной сути, как делали в своих презентациях медитации некоторые духовные учителя – например, Экхарт Толле. Это могло бы привлечь более широкую аудиторию – тех, кто не приемлет никаких «-измов», или тех, кто скорее духовен, чем религиозен. Каким бы жизнеспособным ни было такое упрощение, оно граничит с неискренностью. Я склонен чтить традиции, на основе которых возникли эти практики, а затем переводить их в современный мир с его культурой. Если обычные переводчики преобразовывают тексты из одного языка в другой, то переводчики культур работают над преобразованием учений из одной культуры в другую или из одного временно́го периода в другой. Этот вид перевода является важной частью нашего путешествия.

Каждой из практик, описанных в этой книге, я лично занимался на протяжении десятилетий, поэтому я буду опираться на свой опыт, а также на знание литературы и учения, полученные от мастеров медитации, которые занимались этими практиками. Хотя мой подход в основном основан на буддийской традиции, по своему духу он интегрален и охватывает широкий спектр возможностей.

У меня нет ни возможности, ни амбиций изучать и практиковать медитации из бесчисленных других традиций, а затем каким-то образом сжимать их до крошечных масштабов, делая доступными каждому. Однако я думаю, что непредвзятый читатель сможет работать с медитациями, которые я представляю в книге, и при необходимости адаптировать их к своим личным особенностям. В конце концов, любая форма обучения и трансформации предполагает перевод на разных уровнях. Окончательный переводчик – вы сами. Именно вы должны ввести эти учения в свой ум и в свое сердце, в словарь, который будет понятен вам, а затем и во всю свою жизнь.

Глава 1
Осознанность как основа

Оставайся за столом и слушай. Даже не слушай: просто жди. Даже не жди: будь абсолютно спокоен и одинок. Мир сам попросит сорвать с него маски: он не сможет иначе, он будет упоенно корчиться у твоих ног.

Франц Кафка

Когда люди думают о медитации, они, как правило, сосредоточиваются лишь на осознанности. На самом деле медитация – это собирательный термин для обозначения целого ряда практик, подобно тому как слово «спорт» обозначает десятки видов физической активности. По мере расширения своих горизонтов за пределы осознанности важно совершенствовать также и свое понимание медитации в целом. Погружаясь в другие методы медитации, мы будем выходить за пределы осознанности, продолжая включать ее в свою практику. Иными словами, осознанность – это каркас медитации, на котором основываются все практики, описанные в этой книге. Без осознанности как основы медитации любая другая практика будет строиться на зыбком фундаменте. Поэтому, хотя описанные в этой книге практики выходят за пределы осознанности, они всегда включают в себя осознанность. Взрослея от восемнадцати до девятнадцати лет, вы не избавляетесь от того, что переживали в восемнадцать. Вы выходите за пределы этого опыта, но он включается в ваш опыт девятнадцатилетнего.

Я практикую медитацию вот уже почти полвека, и каждая следующая практика, которую я осваивал, укрепляла и усиливала предыдущую. Например, когда я изучал физику, я был приятно удивлен тем, что изучение линейной алгебры и дифференциальных уравнений помогло мне понять общую алгебру, а «математический анализ III» помог мне усвоить «математический анализ II», который помог мне переварить «математический анализ I». Подобно этому, последующие медитации не только выходят за пределы осознанности и включают ее в себя, но также закрепляют и усиливают ее. Изучение других форм медитации поможет вам развить осознанность, и, как ни странно, когда вы «уйдете» от осознанности, ее станет еще больше: она станет для вас более ценной, более применимой, более глубокой.

Прежде чем выходить за пределы осознанности, давайте убедимся, что мы правильно ее понимаем. Английский термин mindfulness был впервые использован Томасом Уильямсом Рис-Дэвидсом в 1881 году в качестве перевода слова «сати» на языке пали. Обычно сати переводится как «внимание», «удержание внимания», «осознавание» и «проницательность»⁴. Санскритский эквивалент этого слова – смрити, что буквально означает «памятование», то есть способность удерживать концентрацию на чем-то, не отвлекаясь и ничего не упуская. По-тибетски «осознанность» – тренпа, буквально «вспоминание». Роберт Э. Базуэлл-младший и Дональд С. Лопес-младший пишут, что осознанность «способствует контролю над умом, устраняя отвлекающие факторы и помогая медитирующему обрести власть над своими мыслительными процессами… Акцент на осознанности – одна из наиболее характерных черт буддийской теории медитации»⁵.

Многие думают, что концепция осознанности пришла из буддизма, но она появилась как минимум за тысячу лет до Будды. Она возникла из тумана древности индийской истории и выкристаллизовалась в индуизме, насчитывающем около четырех тысяч лет. Четкой информации о происхождении или об основателе индуизма нет, поэтому точное время зарождения концепции осознанности определить невозможно. Ясно лишь то, что Будда ее не изобретал. Он унаследовал понятие осознанности от древнеиндийской мудрости.

На современном Западе осознанность получила распространение благодаря деятельности Джона Кабат-Зинна, который умело презентовал ее бесчисленному множеству людей с помощью своих программ по снижению стресса благодаря осознанности (или программ MBSR⁶). Его определение осознанности остается вполне рабочим: «Осознавание, возникающее через направление внимания на цель в настоящий момент благодаря непредвзятому отношению к разворачивающемуся опыту»⁷. Известный переводчик тибетских священных текстов Ларри Мермельштейн указал в личной переписке, что осознанность означает «вспоминать, вызывать из памяти». В медитации она имеет важное прикладное значение – «присутствовать». Присутствовать означает, что вы можете действительно помнить, что прямо сейчас вы находитесь здесь. А с чем мы находимся здесь, сейчас, постоянно? С нашим «сознанием». И если наше сознание полностью присутствует, значит, мы «осознанны»⁸. Функцию осознанности можно определить как способность удерживать ум на каком-либо объекте, будь то дыхание, сенсорное восприятие или появление, наличие и прекращение мыслей.

Слово осознанность часто используют как синоним слова осознавание⁹, однако, несмотря на близость этих терминов, они означают не совсем одно и то же. Осознавание присматривает за осознанностью, чтобы обеспечить ее присутствие. Когда мы отвлекаемся от объекта осознанности – будь то дыхание, свеча, мантра или любая другая точка внимания – и погружаемся в неосознанность, именно осознавание обнаруживает такое рассеивание и предупреждает ум о необходимости вернуться в состояние осознанности. В созерцательных традициях осознанность и осознавание идут рука об руку, удерживая ум в настоящем моменте и возвращая его обратно, если он сбивается с пути¹⁰. В тибетской традиции они настолько тесно связаны, что их часто называют одним термином трен-ше («осознанность-осознавание»).

Осознанность-осознавание сродни дрессировке щенка, и наши практики должны проходить в таком же игривом и добром духе. Команда щенку «место» – это аналог осознанности. Когда щенок не слушается и убегает, осознавание отмечает это и возвращает его в статичное положение. Когда щенок шалит, вы не наказываете его. Вы мягко, но уверенно возвращаете его в исходное положение для дальнейшей тренировки.

В общем, осознанность – это многозначный термин со множеством определений, которые отличаются не только в разных традициях (например, в тибетском буддизме, дзэн-буддизме и буддизме Тхеравады), но даже внутри них. Когда за дело берутся ученые и переводят этот термин на научный язык, ситуация становится еще более запутанной.

Технические нюансы становятся все более тонкими, и ученые продолжают спорить об осознанности и ее точном значении (используя в качестве доказательства свои любимые древние тексты) не только в буддизме, но и во многих других созерцательных традициях¹¹. Давайте упростим проблему и остановимся на вышеупомянутых общих определениях и последнем определении Б. Алана Уоллеса, известного авторитета в области внимания и осознанности в индийской и тибетской традициях: «Осознанность определяется как способность ума удерживать внимание на привычном объекте, не отвлекаясь и не забывая о нем».

Хотя осознанность используется во многих религиозных и духовных традициях, она сама по себе не является ни религиозной, ни духовной практикой. Это техника, и даже, смею сказать, «технология», для укрощения ума¹². Практиковать осознанность может каждый, у кого есть ум, и ни одна традиция не может претендовать на ее авторство. Может ли кто-нибудь предъявить эксклюзивные права на внимание, ментальную дисциплину или заботу? Это универсальные принципы, доступные каждому.

Буддийская традиция проводит важное различие между Правильной осознанностью (самма сати), представленной в седьмой истине Восьмеричного благородного пути, и Неправильной осознанностью (миччха сати). Внимательность снайпера – не того же качества, что осознанность хирурга или святого. Правильная осознанность руководствуется благими намерениями, этическими принципами и дисциплиной. Буддолог Эндрю Олендзки пишет: «Осознанность – это по своей сути благотворный и здоровый ментальный фактор, поэтому она не может функционировать в тот момент, когда ум находится под влиянием алчности или ненависти, даже в самых слабо выраженных вариантах предпочтения или противодействия. В любой момент, когда вы хотите или не хотите, чтобы все было определенным образом, ум не находится в состоянии осознанности»¹³.

Слово «правильная» в данном случае означает понимание того, как неразрывно связана осознанность с другими здоровыми аспектами ума. Трудно дать единственное определение осознанности, потому что точное определение должно включать весь «оркестр», который всегда сопровождает осознанность. Осознанность – это один из инструментов в хорошо слаженном оркестре. Она никогда не играет в одиночку.

Согласно учению буддийской психологии, или Абхидхармы, при наличии осознанности в игру естественным образом вступает ряд других факторов. Так что «правильная осознанность» – это нечто большее, чем отдельная практика чистого внимания. Сара Шоу говорит, что в оркестр осознанности входят такие инструменты, как этика, забота о последствиях, самоуважение, чувство равновесия и уверенность¹⁴.

Многочисленные книги и более семнадцати тысяч научных статей провозглашают преимущества осознанности – физические, психологические и духовные. Некоторые из них я указываю в библиографии в конце книги.

Теневые стороны

Хотя практика осознанности действительно эффективна, разворачивающаяся «революция осознанности», как и любое другое движение, имеет свои недостатки. Где есть свет, есть и тени, и чем ярче свет, тем резче тени. Одна из целей этой книги – рассказать о недостатках осознанности как реальной практики и о теневой стороне революции осознанности. Но мы должны признать и некоторые другие социальные и культурные тени. Как и в случае с самим термином «осознанность», в этом оркестре играет много других игроков. Философ Дэвид Р. Лой и профессор Рональд Персер называют некоторых из них:

Отделение осознанности от ее этического и религиозного буддийского контекста вполне объяснимо, поскольку это целесообразный шаг, позволяющий сделать такую практику жизнеспособным товаром на свободном рынке. Однако поспешная подстройка осознанности под мирские цели и превращение ее в легко продаваемую на рынке технику может привести к печальным последствиям – к выхолащиванию этой древней практики, изначально предназначенной для гораздо большей цели, чем снятие головной боли, снижение кровяного давления или повышение сосредоточенности и продуктивности сотрудников фирм. Хотя такая упрощенная, мирская техника (некоторые критики называют ее «Мак-осознанностью») может быть более удобоваримой для корпоративного мира, практика осознанности вне контекста, отдельно от ее изначальной освободительной и преобразующей цели, а также без учета основ социальной этики, подобна фаустовой сделке. Вместо того чтобы использовать осознанность как средство для пробуждения людей и организаций от алчности, недоброжелательности и заблуждений, ее просто превращают в банальную терапевтическую технику самопомощи, что на самом деле может лишь укрепить корни этих явлений¹⁵.

Чудесные последствия

Платформа осознанности позволяет вам свободно переходить к любой из практик, описываемых в этой книге. Медитации не приведены в каком-то строго определенном порядке, они не развиваются линейно по какой-то системе. Но некоторые принципы организации все же структурируют наше с вами путешествие. Во-первых, от страницы к странице медитации становятся все более тонкими и изощренными. Поэтому к концу книги вы обнаружите, что медитации стали более сложными. Во-вторых, их основная тема – это открытость, что соответствует моему любимому определению медитации: привыкание к открытости. Открыть окно своего осознания, расширить ум и сердце, раскрыть заложенные в них потенциалы. Хотя эта открытость освежает и в конечном счете освобождает, закрытому уму она может казаться угрозой. Поэтому мы будем продвигаться медленно, уменьшая ощущение угрозы.

Возможно, вам больше по душе та или иная медитация или вы обнаружите, что внутри вас что-то откликается на некоторые из более поздних медитаций. Практика, которая не привлекает вас сейчас, может привлечь позже. Все эти медитации опираются друг на друга. Они работают с нашим многогранным умом. Если вы глубоко погрузитесь в любую из этих медитаций, то обнаружите в ней некоторые аспекты других. Читая эту книгу, доверяйте своей интуиции. Исследуйте то, что вы считаете истиной для себя.

Вызов, с которым вы столкнетесь

Большинство читателей смогут распознать культурные ловушки, которые неизбежно возникают, когда древняя традиция излагает свои трансформационные методы на современном языке, и обнаружат, что при непредвзятом подходе эти методы работают с любым умом, как древним, так и современным.

Многие из приведенных ниже медитаций принадлежат к буддийской традиции, которая возникла на основе индийских традиций созерцания и благодаря любознательным людям, которые заглядывали глубоко в свои умы и сердца, – людям, жившим в далекие времена, но при этом очень близким нам с вами. Они тоже хотели быть счастливыми. Они тоже хотели избежать страданий.

Некоторые из медитаций, которые вы встретите в этой книге, пришли из буддизма Ваджраяны (что означает «Алмазная колесница»), или Упаяны (что означает «Колесница искусных средств» – намек на огромное богатство практик Ваджраяны)¹⁶. Не следует думать, что вы сможете извлечь пользу из этих практик, не уделив им время и не получив личного опыта их применения. Это похоже на историю о фермере, пытавшемся найти воду на своем земельном участке. Он вырыл колодец глубиной в три метра, но ничего не нашел. Разочаровавшись, он оставил все попытки и перешел на другое место, где выкопал еще один колодец глубиной три метра. Результат тот же. Он тщетно повторял свои попытки снова и снова и наконец сдался, получив в награду лишь поле с пустыми колодцами.

Чтобы найти воду и чудеса ума, нужно копать глубже. Я вынес это из моего пятилетнего ретрита. Хотя за эти годы я пережил множество трансформационных опытов, практики передавались так быстро, что даже за пять лет я не смог погрузиться в них так глубоко, как мне хотелось. И лишь по окончании ретрита, после глубокого изучения практик, которые откликались во мне, я обнаружил хранящиеся в них сокровища.

Еще одна опасность передачи огромного количества практик – в том, что вы можете начать переходить от одной практики к другой, не вникая глубоко в их суть. Например, вы можете заниматься практикой осознанности и вдруг обнаружить, что вам стало скучно. И вместо того, чтобы в контексте этой практики работать со своей скукой, вы все бросите и уйдете в другую практику (например, открытого осознавания или обратной медитации). Это самообман. Это разбавляет силу обеих практик. Вы обесцениваете не только медитацию, с которой начали, но и практику, в которую убегаете. Оставайтесь верны своей медитации. Вы можете, конечно, заниматься разными практиками в разных сессиях, но нельзя метаться от одной практики к другой во время одной сессии.

Тренировка или открытие?

На медитацию можно смотреть с двух различных позиций. Более относительный и традиционный способ заключается в том, что медитация приручает, а затем тренирует ум. Как и в любой другой дисциплине, чем больше вы занимаетесь, тем лучше у вас получается и тем больше вы получаете результатов. Это совершенно обоснованный взгляд на медитацию. Но этот взгляд ограничен двойственностью. Выглядит так, будто результаты находятся где-то там, в будущем, и вы должны упорно трудиться, чтобы их достичь.

Второй способ восприятия медитации менее распространен. Этот более абсолютный подход основан на традициях недвойственной мудрости и поэтому в западном мире для многих непривычен¹⁷. С этой древней точки зрения многие качества, которые, казалось бы, развивает медитация, уже являются врожденными качествами естественного ума. Медитация служит их раскрытию. Чтобы золотые качества медитативного ума засияли, достаточно устранить привнесенные пороки, очистив качества от пыли. Согласно этим традициям, мы просто забыли, что уже обладаем всеми этими природными чудесными дарами. Медитация служит пробуждению нашей памяти.

Древнегреческий философ Платон выдвинул учение о «припоминании» (др. – греч. ана́мнезис): то, что мы называем обучением, на самом деле является припоминанием фактов, которые были нам известны еще до нашего воплощения в человеческой форме. С этой точки зрения получаемые впоследствии результаты уже находятся внутри нас и всегда там были. Нам нужно лишь обнаружить их. Тибетский учитель Кхенчен Трангу Ринпоче говорит: «Пороки постепенно искореняются, а качества постепенно проявляются, поскольку потенциал преодоления наших проблем является врожденным, а не внешним по отношению к нам»¹⁸.

Шар Кхентрул Джампел Лодро говорит: «Вообще-то, это совершенство достигается постепенно. Однако, по большому счету, эти качества уже совершенны: нам просто нужно убрать облака, чтобы солнце смогло сиять во всем своем великолепии»¹⁹.

Хотя медитация имеет много общего с другими дисциплинами, в этом смысле она уникальна. Я концертирующий пианист и опытный теннисист. Я могу часами сидеть за клавиатурой или до посинения играть на корте, но ни в одной из этих дисциплин я не стану лучше. Однако, если мне покажут, как правильно сидеть на подушке для медитации, я стану лучшим в медитации. Когда меня спрашивают, чем мы занимаемся в моем центре медитации, я иногда отвечаю: «Мы ничем не занимаемся. Но мы делаем это действительно хорошо». Это шуточное изречение будет использоваться, когда мы будем говорить о некоторых изощренных видах медитации. Коротко говоря, ничего не нужно приобретать, нужно от всего освобождаться. Как сказал христианский мистик Майстер Экхарт, «душа растет не путем сложения, а путем вычитания»²⁰.

Знание об этих противоположных подходах к медитации помогает нам понять, как достигаются результаты²¹. Относительный путь – это в основном путь усилия и тренировки, а абсолютный путь – в основном путь расслабления и детренировки²². Почему это важно? Во-первых, это помогает нам расслабиться. Иногда во время медитации люди слишком стараются, и эти усилия могут привести к обратному результату. Во-вторых, хотя поначалу медитация может казаться чем-то надуманным и даже искусственным, на самом деле это самое естественное занятие. Медитация лишь поначалу кажется искусственной из-за всех тех искусственных вещей, которые накопились на протяжении всей нашей жизни, чтобы заслонять чудеса естественного ума.

Что касается медитации осознанности, то, когда вы начинаете медитировать, вы идете против огромной силы всех своих бессмысленных привычек, всего своего предыдущего тренинга рассеянности. Вас так долго и до такой степени незаметно приучали к рассеянности и неосознанности, что теперь это кажется естественным. Но это не естественно. Неосознанность – это абсолютно искусственное явление. Это перекручивание и запутывание естественного ума. На самом деле осознанность – вот что естественно. А медитация – это раскручивание и распутывание, проявляющее эту радикальную истину. Мастер медитации Миларепа говорил: «Когда я понимаю, что результат находится внутри меня, я забываю обо всех результатах, для достижения которых нужно стремиться и напрягаться».

Многие из нас любят покупать натуральные пищевые продукты, не содержащие искусственных ингредиентов. Так вот, медитация – это самый органичный продукт, который вы когда-либо приобретали. Это возвращение к природе, к природе своего собственного ума. Как только вы освоите ее, медитация станет самым естественным для вас занятием. Это похоже на возвращение домой.

Вот третья причина, почему полезно знать о менее распространенном подходе к медитации: он помогает объяснить быстрое достижение результатов²³. Поскольку вы занимаетесь практикой, которая находится в гармонии с тем, как все обстоит на самом деле, после преодоления первоначального сопротивления вы удивитесь тому, как быстро прогрессируете. Вместо того чтобы всю жизнь плыть против течения, вы наконец расслабляетесь и позволяете естественному потоку привести вас туда, куда вы действительно хотели попасть все это время.

Успешная медитация

Второй и менее распространенный подход к медитации предлагает множество альтернативных взглядов на то, что такое результативная практика. Одно из условий успешной медитации, особенно в бесформенных практиках (таких как открытое осознавание), – не стремиться к успеху. Отбросьте любые ожидания. В мире медитации ожидание – это зачастую преднамеренное разочарование. Для успешного ретрита такой подход жизненно важен. Если вы входите в ретрит, ожидая определенных результатов, вы настраиваете себя на неудовлетворенность. Лучше всегда быть открытым и проявлять любопытство. Будьте как ребенок. Позвольте произойти всему, что происходит, и не произойти всему, что не происходит. Относитесь ко всему спокойно и невозмутимо.

Когда я начал свой пятилетний ретрит, у меня не было никаких ожиданий, и это создало пространство для всевозможных плодотворных опытов. Другие участники ретрита признавались мне, что все оказалось совсем не таким, как они ожидали, и они уехали разочарованными. Ученый и медитатор Роджер Уолш пишет: «Рано или поздно опытные созерцатели сталкиваются с глубоким парадоксом: высшая цель их поиска достигается путем выхода за пределы всех побуждений и освобождения от них, включая даже желание достичь цели своего поиска»²⁴.

Цели и ожидания подразумевают стремление к результату, а стремления любого уровня непродуктивны. Об этом говорится в индуистской традиции: «Когда не остается никаких желаний, ты возвращаешься к своему естественному состоянию». Дзэн предупреждает: «Быть привязанным к идее просветления – значит сбиться с пути. Просто позволяй всему идти своим чередом». С этим соглашается и тибетский буддизм: «Если хочешь испытать естественный ум, то можешь сделать это, лишь не желая этого». Почему стремление приводит к обратному результату? Потому что любой уровень желания предполагает сжатие, а секрет успеха – в раскрытии. Недуалистическая традиция кашмирского шиваизма предлагает «метод без метода» (санскр. анупайя): «Не делай ничего, лишь пребывай в своем естестве». Поскольку этот момент очень важен, современный учитель Адьяшанти подчеркивает: «Когда ты понимаешь, что ничего не можешь сделать, что все действия лишь отдаляют тебя от желаемого, нужно прекратить любые действия. Остановись и не двигайся. Остановка и неподвижность не требуют никаких действий и усилий»²⁵.

В нашем современном мире мы скорее не человеческие существа, а человеческие деяния²⁶, поэтому ничего не делать, а просто быть для нас часто труднее всего. Именно в этом и заключается искусство медитации. Одно из самых больших разочарований в жизни – это то, что всегда есть что-то, что нужно сделать. Многие люди даже на смертном одре жалуются на то, что им еще так много нужно сделать²⁷. Когда я просыпаюсь посреди ночи и не могу снова заснуть, это обычно происходит из-за того, что «мне нужно что-то сделать». Нужно сделать то, нужно сделать это. Даосская же традиция увэй («неделания») исходит из того, что «если ты ничего не делаешь, у тебя нет незавершенных дел».

Успешная медитация – это обучение тому, как открыться и расслабиться, погрузившись в природу собственного ума. Немецкая буддийская монахиня и учительница Айя Кхема предостерегала от «мыслей о результате» в медитации. Не думайте о том, на что вы надеетесь, чего ожидаете или что, по-вашему, должно произойти в медитации. Не говорите себе, что вам «следует» делать. Это не значит, что вы не можете стремиться получить плоды медитации. Это значит, что хвататься за плоды – фатально. Изучение всех преимуществ медитации может вдохновить нас на практику, но главный враг – это вожделение этих преимуществ.

Ситуация становится еще более опасной, когда медитирующие испытывают то, что они считают успешной практикой, и хотят повторить этот успех. Например, переживание беспристрастности и непривязанности считается «хорошим» результатом медитации, и, в общем-то, так оно и есть. Вы начинаете испытывать естественные качества открытого ума. Но это не так уж хорошо, если затем вы начинаете жаждать этих состояний. Страдание – это функция желания, каким бы тонким оно ни было. Сюзанна Кук-Гройтер, эксперт в сфере психологии взрослого развития и теории развития эго, предупреждает: «Сама привязанность к непривязанности создает парадоксальную ситуацию, которая усугубляет привязанность. Чем больше человек пытается выйти за рамки, прилагая еще большие усилия, тем больше он застревает»²⁸.

Где применяются усилия? В создании правильного окружения и условий для возникновения открытости и расслабления. А что мы делаем с результатами медитации? Смотрим на них, улыбаемся и отпускаем. Иначе они превратятся в золотые цепи.

Глава 2
Медитация озарения

Научиться медитировать – это самый большой подарок, который вы можете сделать себе в этой жизни. Ведь только с помощью медитации вы сможете отправиться в путешествие раскрытия своей истинной природы и обрести твердость и уверенность, необходимые для достойной жизни и смерти.

Лакар Ринпоче

Медитация озарения – наша первая практика после медитации осознанности, и одна из самых важных. Медитация озарения следует правилу «выходи за пределы, но включай»: она выходит за пределы осознанности, но также включает ее. (Поскольку медитация озарения всегда включает в себя осознанность, ее часто путают с осознанностью. Это вполне понятная ошибка, но тем не менее ошибка.) Вы не можете заниматься практикой озарения, не имея некого фундамента в осознанности, или безмятежности. Мастер медитации Кхенчен Тхангу Ринпоче пишет:

Практикуя медитацию безмятежности, мы приводим свой ум в состояние покоя. Приведение ума в состояние покоя означает достижение состояния свободы по отношению к возникновению мыслей в нашем уме. Эта свобода важна, ведь пока мы ее не достигли, даже если мы захотим практиковать добродетель, мы не сможем этого сделать. Даже если мы хотим развивать различные состояния медитативной поглощенности, может оказаться, что мы не в состоянии сделать это²⁹.

Как мы уже говорили, Будда не изобретал осознанность. Его вкладом стала практика озарения. Когда дело касается терминологии, медитация озарения – это такая же непростая вещь, как и осознанность. Во многих традициях одно и то же слово («означающее») используется для обозначения разных вещей («означаемого»). Нет необходимости увязать в академических терминах, но мы должны признать сложность санскритского термина випашьяна (випассана на языке пали), который обычно переводят как «озарение».

Для наших целей давайте максимально упростим задачу и будем опираться на мнение известных ученых Дональда С. Лопеса-младшего и Роберта Э. Бусвелла-младшего, которые пишут:

Классическая комментаторская парадигма объединяет випассану с саматхой [шаматха на санскрите], или безмятежностью, и эти два понятия описываются как два крыла буддийской медитативной работы. Випассана, когда она полностью развита, ведет к просветлению и ниббане [нирвана на санскрите]. Саматха, когда она полностью развита, ведет к достижению джханы, или медитативной поглощенности»³⁰.

Возникает очевидный вопрос: какова связь шаматхи с осознанностью? Ответ зависит от того, кого вы спросите. Вот как отвечает Б. Алан Уоллес: «Осознанность развивается в практике шаматхи, а применяется в практике созерцательного озарения [випашьяны]… На четвертой [из девяти] стадии практики шаматхи вы достигаете силы осознанности»³¹. В этой схеме осознанность является подмножеством (и продуктом) шаматхи, которая затем применяется в практике медитации озарения, или випашьяны. Именно так мы будем рассматривать эти термины и сами практики.

Это значит, что с этого момента мы будем говорить и о шаматхе, и об осознанности, помня, что шаматха выходит за пределы осознанности, но и включает ее. Шаматха включает в себя осознанность, предшествуя ей (на первых трех стадиях шаматхи) и следуя за ней (на последующих пяти стадиях шаматхи). Наше понимание осознанности и определение ее законного места на медитативном пути показывает, что правильнее относиться к осознанности как к служению шаматхе. А сама шаматха должна рассматриваться как служение випашьяне. Таким образом, и шаматха, и випашьяна являются огромным вкладом в путешествие под названием «А что дальше?»³² Шаматха выходит за пределы, но включает в себя осознанность, а випашьяна выходит за пределы, но включает в себя шаматху.

Лопес и Бусвелл суммируют важный момент критики революции осознанности: при полном развитии осознанность приводит к достижению медитативной поглощенности. Вот и всё. Как бы возвышенно это ни звучало, но это всё. Осознанность успокаивает, но не освобождает. Вот почему революция осознанности может со временем сойти на нет или в лучшем случае перерасти в революцию медитации. Инструктор по медитации Ли Брасингтон пишет: «Я как будто нашел дверь в волшебный замок. Я захожу в первую комнату [осознанности], брожу по ней минут десять, а затем снова оказываюсь снаружи. Я знаю, что комнат должно быть больше!»³³ Иными словами, осознанность – это уникальное успокоительное средство. В наш век тревоги и стресса успокоение – это огромный вклад, а значит, осознанность в этом плане трудно переоценить. Революция осознанности сродни движению за мир, это прекрасная форма внутреннего разоружения. Если ваша цель – успокоиться, вы можете остановиться на осознанности. Но если вы хотите «пробудиться» и развиваться, вам придется выйти за рамки простого спокойствия. Осознанность снимает беспокойство ума; озарение показывает, почему же, собственно, ум беспокоится.

С помощью осознанности вы можете стать случайным Буддой (от санскритского корня будх, «пробуждать») – например, случайно обнаружить пробужденные качества ума, занимаясь чем угодно, даже гуляя на природе. Но без практики озарения превратить эти проблески в твердый взгляд сложно.

Польза и опасность поглощения

Опыт медитативной поглощенности (джханы, тесно связанной с самадхи, или «неотвлечением»), которая является плодом осознанности, – это одновременно и благословение, и проклятие. Благословение заключается в том, что эта поглощенность указывает на тонкие измерения ума, которые настолько восхитительны, настолько безмятежны и спокойны, что вы обязательно захотите их еще и еще. Этот опыт может вдохновить вас начать медитативный путь. Сами по себе состояния поглощенности – это большой шаг вперед. Проклятие же заключается в том, что мы редко отпускаем их, поэтому эти сладостные состояния ума могут свести на нет наше продвижение по пути.

Если вы не относитесь к состояниям поглощенности должным образом, они могут легко превратить вас в «наркомана состояний». Вы просто хотите получать все больше и больше подобных медитативных переживаний. Эти божественные переживания часто определяют то, что многие люди считают «духовным». Состояния поглощенности подобны ментальным сладостям. Они занимают достойное место на нашем пиршестве, но только как малая часть меню. Если вы будете питаться только сладостями, ваша медитация начнет болеть. Итак, польза этих сладких состояний ума в том, что они могут вдохновить вас не останавливаться. Опасность же в том, что вы начинаете за них цепляться.

Традиции мудрости предупреждают, что эти состояния поглощенности могут стать самой коварной и опасной из всех ловушек. Например, умиротворение шаматхи иногда бывает настолько мощным, что люди ошибочно принимают безмятежность за просветление. Но эта мощь соразмерна предшествующим уровням потрясений. Если вы быстро двигаетесь, напряжены и зажаты, то, когда вы наконец замедлитесь, расслабитесь и раскроетесь, контраст может быть поразительным. Шаматха снимает спазмы, о наличии которых вы даже не подозревали. Когда вы погружаетесь в медитацию осознанности, вы открываетесь объекту своей медитации настолько полно, что становитесь с ним единым целым. Экстаз этого единения прямо пропорционален предшествующему уровню агонии³⁴. Расслабление судороги, казалось бы, ощущается как блаженство, но на самом деле это просто устранение спазма, за которым скрывается естественное состояние открытости³⁵.

Тут-то в игру и вступает наш менее распространенный подход к медитации. Может показаться, что медитация порождает опыт блаженства, но это всего лишь освобождение от сжатия, которое скрывает естественное состояние блаженства. Иными словами, на самом деле состояния поглощенности – это аспекты естественного состояния. Просто мы так долго торопились, так долго сжимались, что забыли об этом³⁶.

Практикующие медитацию иногда вытягивают себя из зыбучих песков медитативной поглощенности, но не всегда. (Зыбучий песок – это наша привязанность к поглощенности, а не само ее переживание). Поскольку ощущения поглощенности очень приятны, практикующие легко застревают в ней. Этот зыбучий песок подслащен медом. Медитация на глубоком уровне не обязательно связана с приятными ощущениями³⁷. Речь идет о том, чтобы стать настоящим. Поэтому мы держим путь не в «приятную» духовность, а в «реально хорошую» медитацию. А эту реальность лучше всего познать с помощью медитации озарения. Джхана подразумевает способность контролировать ум и не предполагает проникновения в природу ума. Иными словами, осознанность включает в себя способность контролировать ум, но сама по себе не приводит к какому-либо глубокому проникновению в суть природы реальности.

Это тонкие состояния поглощенности, поэтому для того, чтобы вывести нас из этих состояний, иногда требуются более яростные подходы. Один из моих учителей медитации Кхенпо Цюлтрим Гьямцо Ринпоче (ринпоче – это уважительный тибетский титул, означающий «драгоценный человек») говорил ученикам: «Взращивайте свою медитацию, уничтожая ее». Конечно, он имел в виду, что на самом деле вы уничтожаете свое неподобающее отношение к медитации, отпускаете его. В противном случае вы просто замените свинцовые оковы на золотые. Если вы хватаетесь за сладостные состояния поглощенности или уже привязаны к ним, вы все еще в оковах³⁸. Исламский ученый Юсуф аль-Хурр называет это «золотой клеткой» медитации.

Мы еще вернемся к этой важной теме в ходе обсуждения практики открытого осознавания, когда узнаем, что ключ к преодолению (и постоянному включению) таких состояний поглощенности – в восстановлении условий, которые изначально привели к блаженному переживанию. Иначе говоря, открывайте и отпускайте все, что возникает, – хорошее, плохое и отвратительное.

На каком-то уровне проницательное изречение Кхенпо Ринпоче передает центральную мысль этой книги: если хочешь взращивать свою медитацию, отпусти привязанность к осознанности.

Моя история

Я очень остро чувствую пользу и опасность медитативной поглощенности, потому что состояния cамадхи вдохновляли меня, но также глубоко затягивали в ловушку. Когда мне было около двадцати лет, я был застрессованным студентом, добывавшим два диплома сразу – в сфере музыки и в области естественных наук. Именно тогда я пережил опыт, который изменил ход моей жизни. Я был крайне серьезным и целеустремленным, и из-за этого учеба стала для меня важнее здоровья. Когда у меня начались приступы головокружения и другие недуги, я обратился в медицинский центр, где мне поставили диагноз «острая гипертония». Врач порекомендовал принимать лекарства от повышенного давления, изменить рацион питания и заняться спортом. Я прислушивался к его рекомендациям по поводу диеты и упражнений, но принимать лекарства не хотел. За несколько месяцев до этих событий я прочитал статью о благотворном влиянии медитации, о том, что она помогает снизить кровяное давление. Так совпало, что на следующей неделе в нашем университетском городке проводили вводную лекцию по Трансцендентальной Медитации (ТМ).

Сходив на лекцию, я был впечатлен услышанным и записался на обучение. Моя первая встреча с инструктором ТМ была в высшей степени ритуализованной и поначалу не слишком приятной для меня. Я должен был принести на алтарь фрукты и цветы, зажечь свечи, воскурить благовония и преодолеть множество культурных барьеров, прежде чем получить собственно инструкции по медитации. Затем инструктор сказал мне, что сейчас познакомит меня с моей личной мантрой. Он начал произносить мантру вслух и жестом попросил меня присоединиться. И вот я, добрый католик, повторяю санскритскую мантру перед индуистским алтарем в комнате, пропахшей благовониями. Это было непросто!

После нескольких минут совместного повторения мантры инструктор начал произносить ее все тише и тише и снова жестом пригласил меня следовать за ним. Постепенно мы погрузились в полную тишину, и я волшебным образом впал в cамадхи. Впервые в жизни я ощутил полное умиротворение ума. Это был потрясающий момент, который длился бесконечно долго. Я даже не представлял, что такое возвышенное состояние ума вообще возможно. Спустя, наверное, минут двадцать инструктор мягко пригласил меня выйти из состояния поглощенности и вернуться в мир. Находясь в кампусе, я плавал в облаках, как никогда раньше, наслаждаясь осенними красками, хрустом и запахом опавших листьев.

В тот день родился мой медитативный путь вместе со множеством тонких препятствий. Я испытал состояние, которое было подлинным и необратимым. Это была чистая удача новичка, что совсем не редкость. Я не знал, что это было за состояние. Я знал лишь, что хочу большего. В этом была польза медитативного поглощения.

Но что дальше? Куда мне двигаться теперь? Дальнейшее общение с людьми из ТМ было не тем, что я искал, поэтому я отправился в самостоятельное плавание³⁹. После шести лет поисков по всем традициям мировой мудрости в конце концов я наткнулся на буддизм. Он сразу же откликнулся во мне и помог понять мой опыт. Я узнал, что мое путешествие по ТМ привело меня в состояние глубокой осознанности, состояние джханы⁴⁰.

Одно из препятствий, возникших в связи с этим опытом, заключалось в том, что я слишком усердно пытался повторить его. Я не мог не ухватиться за него, и это мешало мне открыться ему. Впоследствии моя буддийская практика показала мне, что благодаря ТМ я наткнулся на некий просветленный опыт, но не на опыт просветления как такового. Но тогда это было впечатляюще – за двадцать минут я мог переключиться от быстрого и напряженного ума к уму, полному спокойствия и безмятежности. Мне казалось, что глубже этого опыта ничего не может быть. Но, знаете ли, может! Осознанность со всеми ее многочисленными ответвлениями – это лишь одно прекрасное дерево в огромном лесу.

Аналитическая медитация

В буддийской классификации медитаций каждую практику можно отнести к безмятежности или озарению, шаматхе или випашьяне. В том числе и эзотерические тантрические практики, о которых в этой книге речь не идет. Аналитическая медитация относится к медитациям озарения⁴¹. Чтобы привести вас к озарению, аналитическая медитация задействует рассуждающий ум. Это форма исследования, использующая сосредоточение, похожее на пучок лазерных лучей, которое развивается при помощи шаматхи и используется для отсечения поверхностных аспектов явлений и изучения их более глубоких и взаимосвязанных истин.

Аналитическая медитация обычно начинается с шаматхи, которая подвергает практику тяжелым медитативным испытаниям. Иногда для дальнейшей подготовки к ней используются йогические практики очищающего дыхания, схожие с пранаямой⁴². Часто оглашается цель: «Я вхожу в эту практику, чтобы принести пользу другим». Эти предварительные слова отличают аналитическую медитацию от простого размышления о чем-то или праздного философствования в уютном кресле.

Десять лет назад я имел честь провести утро в частной резиденции Далай-ламы в Дхарамсале (Индия). Отвечая на вопрос о важности обычной медитации по сравнению с аналитической, Его Святейшество сказал: «Если бы у тебя был только месяц и пришлось бы выбирать между медитацией и аналитической медитацией, то плодотворнее было бы заняться аналитической медитацией». Это удивило меня, но лишь потому, что я принадлежу к одной из практических линий тибетского буддизма (Кагью), а Далай-лама представляет более схоластическое направление (Гелуг). Но идею я понял верно: аналитическая медитация важна. Вот что еще Далай-лама говорил об этой практике:

В этом виде медитации используется рассуждение. Рассуждение может усилить позитивные состояния ума и преодолеть установки, мысли и эмоции, которые приводят к страданиям и неудовлетворенности. В аналитической медитации человек добивается внутренних изменений путем систематического исследования и анализа. Так мы можем правильно использовать свой человеческий интеллект, свою способность рассуждать и анализировать, чтобы способствовать нашему счастью и удовлетворенности.

Аналитическая медитация хорошо работает как направляемая практика, в которой наставник действует в качестве искусного адвоката, «направляющего свидетеля» при помощи умных вопросов. Он может подтолкнуть вас к собственным озарениям, а не кормить с ложечки готовыми ответами. Всегда лучше, когда эти ответы рождаются внутри вас. Именно тогда случаются озарения.

В других случаях один-единственный вопрос, наделенный исследовательским потенциалом, может породить радикальные прозрения или даже целый духовный путь. Индийский мудрец Рамана Махарши создал такой путь для своих учеников, предлагая им задаваться вопросом «Кто я?». Вот еще один вопрос, открывающий ум, над которым я размышлял на протяжении многих лет: «Где находится ум?»⁴³.

Эти вопросы-созерцания являются медитациями, потому что они приводят нас в неконцептуальные состояния ума⁴⁴. И созерцания эти настолько созвучны реальности, настолько гармоничны с истиной, что при глубоком анализе вопрос разбивается о реальность. В дзэн это называется по-японски кэнсё (кэн – «видеть», сё – «суть, природа»), то есть «видение природы, сути вещей». Этот мимолетный проблеск, явившийся вам благодаря проницательному исследованию, вы затем закрепляете и делаете устойчивым взглядом с помощью дальнейшей аналитической медитации или других форм медитации озарения.

Когда мне выпадает редкая возможность взять интервью у такого великого учителя, как Далай-лама, я использую дух правильных вопросов. Помните об этом, когда в следующий раз вам представится возможность задать вопрос такой личности: задайте вопрос, ответ на который изменит всю вашу жизнь. Этот совет сам по себе является формой аналитической медитации: какой вопрос захотите задать вы?

Давайте вернемся к собственно процессу аналитической медитации. Отвечая на вопросы психиатра о том, как применять аналитическую медитацию к разрушительным эмоциям вроде гнева, Далай-лама ответил:

Кто-то начинает с изучения разрушительных последствий гнева. Кому-то нужно систематически размышлять о разрушительных последствиях гнева для своего физического здоровья, отношений в семье и в обществе. Анализировать это и размышлять об этом нужно не раз и не два, а многократно, пока это не станет частью вашего глубокого понимания. Затем, предположим, кто-то причиняет вам вред. Вашей немедленной реакцией может быть гнев, но затем вы задумаетесь о разрушительной природе гнева, и это сразу же поможет вам стать более осторожным, чтобы не поддаться гневу и не позволить ему захватить вас. Затем вы продолжаете анализировать, будет ли реакция на гнев в конечном итоге конструктивной или деструктивной, улучшит ли она ситуацию или ухудшит, и так далее.

Как отмечает Далай-лама, аналитическая медитация устанавливает множество «всплывающих окон», которые появляются в вашем уме именно тогда, когда вы в них больше всего нуждаетесь. Возможно, вы уже готовы сорваться в порыве гнева, как вдруг в последний момент что-то из аналитической медитации всплывает в вашем уме. Вместо потери контроля вы его «обретаете». Вы обнаружите, что стали более полно присутствовать в происходящем. И помните, что присутствие – это главный компонент медитации.

Овладев аналитической медитацией, вы увидите, насколько она применима и насколько широка ее сфера применения. Пристально рассматривая что-то, вы, как ни странно, в итоге поднимаете взгляд и видите, как это связано с другими вещами. Так что даже эта конкретная практика применима к нарративу открытости. Аналитическая медитация начинается с малого, но заканчивается большим. Его Святейшество продолжает:

Этот процесс рассуждений и анализа может продолжаться и в других направлениях. Например, вы можете выяснить, не способствовали ли вы сами каким-то образом возникновению ситуации, которая вызвала ваш гнев. Кроме того, когда вы находитесь в состоянии гнева, вы склонны воспринимать человека, причинившего вам вред, как стопроцентно плохого. Но если вы будете анализировать дальше, то поймете, что каждый человек состоит как из положительных, так и из отрицательных качеств, и попытаетесь получить более реальное представление о человеке, стараясь обнаружить в нем и положительные стороны. Так можно практиковать, используя различные направления поиска и исследования, чтобы уменьшить силу своего гнева. Это не значит, что вы не должны реагировать, если кто-то пытается причинить вам вред. Напротив, нужно принимать контрмеры, чтобы не навредить себе и другим, и даже сильные контрмеры. Но использование аналитических методов, подобных этим, поможет ослабить силу вашего гнева, последствия которого могут быть разрушительными, и позволит вам реагировать на ситуацию без возникновения чувства ненависти.

Такого рода аналитическая медитация постепенно преобразует реактивность в ответственное реагирование. Теперь у вас есть понимание своей роли в ситуациях, а это значит, что вы берете на себя ответственность за свои проекции и за свою роль в ситуации. Вы начинаете видеть все способы, которыми вы невольно мутите воду, и многие способы, которыми вы затуманиваете свое собственное видение. Часто это требует смирения, но это всегда поучительно.

Вот пример того, как я применяю эту практику. Раньше я жил рядом с оживленным аэропортом, где постоянно шумели прилетающие и улетающие самолеты. Это сводило меня с ума. Однажды во время утренней медитации я начал глубже вникать в то, почему этот самолет, ревущий над головой, так чертовски раздражает. Что происходит на самом деле? Как это часто бывает, я наткнулся на одну историю о тайском мастере медитации Аджане Чахе, которая отрезвила меня. Это было полное подтверждение озарений, полученных во время аналитической медитации. Монахи в монастыре Аджана Чаха просыпались очень рано, чтобы начать медитацию. Во время фестиваля в деревне неподалеку в это время еще продолжались гулянья. После того как один монах в течение нескольких дней выдерживал этот шумовой натиск, он пожаловался Аджану Чаху, что из-за шума не может медитировать. «Шум тебя не беспокоит, – ответил Аджан. – Это ты беспокоишь шум».

Я понял истинность мудрости Аджана и обнаружил, что это я был шумным, а не самолеты. С помощью аналитической медитации я перестал воспринимать шум как шум. Учитель медитации Джин Луштак подтверждает это: «Тишина не зависит от того, что мы считаем тишиной. Тишина – это молчание моей реакции. То, что молчит, – это мой протест против того, как все обстоит»⁴⁵. Я взял на себя ответственность за создание шума и заменил мелочную реактивность на присущее мудрому уму ответственное реагирование. Звук по-прежнему присутствовал, но мое отношение к нему глубоко изменилось.

Аналитическая медитация развивает своего рода рентгеновское видение: способность видеть вещи насквозь, подобно тому как взрослый видит шалости ребенка. И, подобно медицинскому рентгену, это превосходное видение приносит диагностическую пользу вам и другим. Видя свои собственные шалости, свои проекции на вещи, вы можете помочь увидеть их другим людям. (Если что-то влияет на вас больше, чем информирует, вы, вероятно, имеете дело с проекцией.) Медитация озарения в конечном итоге перерастает в «наблюдение», или обмен своими озарениями на благо мира. Аналитическая медитация, таким образом, воспитывает эмпатию, сострадание и терпимость даже к своим противникам. Далай-лама заключает:

Точно так же, как вы сами в прошлом могли совершать пагубные поступки, о которых теперь сожалеете, но которые не обязательно делают вас плохим человеком, вы можете научиться отделять вредные действия другого человека от этого человека в целом. Помните, что, возможно, существуют и другие факторы, о которых вы не знаете и которые заставили человека поступить так, как он поступил. С опытом вы также сможете анализировать ситуацию с более широкой точки зрения и даже пытаться выяснить, не могут ли этот плохой поступок или сложная ситуация быть каким-то образом использованы для вашего духовного роста как возможность сделаться в каком-то смысле сильнее⁴⁶.