Kitabı oxu: «Тени Фламира»

Пролог

Я бежала, не чувствуя земли под ногами, повернула в сторону королевского дворца и едва не сбила Лиама. Он поймал меня за плечи, останавливая в движении прежде, чем я успела рвануть дальше. От неожиданности я вскрикнула, не сразу его узнав, но тотчас почувствовала облегчение. До этого момента я даже не осознавала, насколько боялась увидеть на его месте кого-то другого.

— Кэт — выдохнул он.

Лицо брата было перепачкано пеплом, осевшим на коже грязными полосами. Светло-серые глаза, отливавшие серебром, как и у всей нашей семьи, сейчас казались темнее, походили на цвет стали. Под ними залегли глубокие тени, словно за то время, что мы не виделись, он постарел на несколько лет. Его темные волосы, обычно тщательно уложенные, растрепались и тяжелыми прядями падали на лоб.

— Лиам, что ты тут делаешь? — встревожилась я. — Ты должен быть во дворце. Наша семья

— Я искал тебя, Катерина. — решительно оборвал он, глядя на меня так пристально, что по спине пробежал холодок.

Что-то не так.

Я никак не могла понять, что именно, но внутри все сильнее нарастала паника. Его выдал взгляд. Мне показалось, что в глубине его глаз мелькнуло чувство вины, но оно тут же исчезло, словно Лиам намеренно скрыл это от меня.

— Что-то с родителями? С сестрами? — нервно выпалила я, перечисляя всех, кто мог пострадать. — Лия? Элиза? Они

— С ними всё в порядке, они во дворце. — выпалил Лиам.

Я посмотрела на высокие окна, где сквозь клубы дыма пробивался теплый свет. Где-то там были наши родные, ожидая, что совсем скоро мы к ним присоединимся.

Мы должны успеть.

— Лиам, нам надо идти, — поторопила я, вновь повернувшись к брату. — Пока ещё не поздно.

Я попыталась сделать шаг, но не смогла, почувствовав давление его пальцев на моих плечах.

Да что с ним такое?

— Лиам? — во мне все сильнее поднималось волнение из-за его поведения. — Что происходит?

Краем глаза я уловила движение. Тень мелькнула за спиной Лиама и неторопливо приближалась к нам. Подчиняясь инстинктам, выработанным за годы тренировок в академии, я дернулась вперед, собираясь оттолкнуть его, но он не позволил этого сделать.

— Лиам!

Он развернул меня, заставляя встретиться лицом к лицу с незнакомкой. Ее черные волосы тяжелыми волнами спадали на плечи, контрастируя с бледной кожей. Глаза напоминали грозовое облако с изумрудными проблесками по всей радужке. Длинный темный плащ скрывал ее фигуру, а из-под него виднелись тонкие кисти. Она протянула руки ко мне. На внутренней стороне ее запястья я заметила небольшой шрам, похожий на татуировку в виде полумесяца с обращенными вниз концами.

— Лиам кто это? — отшатнувшись, я перевела взгляд на брата.

Второй раз за нашу встречу я увидела у него проблеск настоящей эмоции. На короткий миг в его глазах промелькнула боль, челюсти заметно сжались, а пальцы дрогнули.

— Прости меня, Катерина, — его лицо снова стало непроницаемым. Мне хотелось встряхнуть его, закричать, заставить очнуться, потому что человек, который сейчас стоял передо мной, не был похож на моего брата.

И еще эта непонятная женщина

— Я не могу позволить тебе пожертвовать собой ради нас, — виновато договорил он.

Не успела я ничего ответить, как незнакомка подошла ближе. Она подняла ладонь, коснулась центра моей груди между ключицами и на секунду зеленые искры в ее глазах загорелись ярче. В том месте, куда легли ее пальцы, разверзлась адская боль, будто к моей коже прижали раскаленный металл. Вскрикнув от неожиданности, я отчаянно дернулась назад, но брат только усилил хватку, не позволив вырваться.

— Отпусти меня! Лиам! — кричала я срывающимся голосом, теряя силы, но он даже не дрогнул, продолжая сочувственно смотреть на меня. И чем сильнее становилось жжение от ее рук, тем отчетливее я видела, как мучается он сам.

— Я твой старший брат, Катерина, это я должен тебя защищать, — его взгляд уже не скрывал отчаяния. — И я это сделаю. Ты будешь жить пусть и без нас. Когда-нибудь ты поймешь меня.

— Нет прекратите — из глаз брызнули слезы, и я отчаянно замотала головой. —Пожалуйста, Лиам

Казалось, ладонь женщины прожигала меня насквозь, а боль уже не ограничивалась грудью, распространяясь по всему телу, будто по венам вместо крови растекался жидкий огонь. Перед глазами вспыхнули белые пятна, дыхание стало рваным, а сердце заколотилось, норовя вот-вот разорваться.

Я больше не могла смотреть на брата, не могла видеть его лицо. Силы стремительно покидали меня. Я не упала только потому, что Лиам крепко держал меня. На периферии зрения мелькнул дворец, где все еще горел свет в окнах, а в следующую секунду оглушительный взрыв разорвал воздух. От места, где жила моя семья, тысячелетиями правила наша династия, больше ничего не осталось. Каменные стены разлетелись во все стороны, превратившись в тысячи осколков, стекло вспыхнуло дождем сверкающих кристаллов. По площади прокатилась ударная волна, практически сбив нас с ног. Небо исчезло за плотной завесой пыли, а на месте дворца осталась лишь огромная рваная рана из расколотого камня, дыма и медленно оседающего пепла.

Из моей груди вырвался отчаянный крик, но он утонул в грохоте рушащихся перекрытий. А потом наступила тишина, которая пугала больше самого взрыва. Женщина убрала ладонь с моей груди, и мир вокруг меня погас. Я упала в непроглядную и всепоглощающую тьму.

Глава 1

Королевство Фламир

Утро того же дня

Я стояла в одном из длинных коридоров академии святого Эльтариона, прислонившись плечом к холодной каменной стене, и смотрела в высокие стрельчатые окна. За прозрачным стеклом колыхались флаги королевства Фламир, а прямо за ними, на тренировочных площадках, студенты заканчивали очередное занятие. Даже отсюда были слышны звонкие удары мечей, четкие команды наставников и редкие всплески магии, рассекающей воздух цветными вспышками.

Мой взгляд периодически переключался на прибрежные скалы. Отсюда до них было несколько километров, но в ясную погоду они казались ближе. Темные утесы величественно возвышались над морем, а их подножья скрывались под густой зеленью леса. В детстве я порой фантазировала, что за этими скалами начинается совсем другой мир.

Академия святого Эльтариона по праву считалась одной из лучших в королевстве, и сюда попадали далеко не все. Чаще всего это были дети аристократов или те, чей магический дар оказывался настолько сильным, что наставники замечали его еще в раннем возрасте. Остальные учились в академиях попроще, разбросанных по другим городам Фламира. Меня привели сюда, когда мне было семь. Это было так давно, что в памяти остались лишь разрозненные обрывки: громадные залы с уходящими вверх сводами, строгие лица наставников и странное чувство, будто, переступив порог академии, я оставила детство и развлечения позади.

С тех пор моя жизнь превратилась в бесконечную череду тренировок. Управление с оружием, рукопашный бой, контроль над собственной магией, тактика, история, математика, языки – каждый день был расписан едва ли не по минутам. Иногда казалось, что преподаватели намеренно не оставляют нам времени на отдых, хотя, никто из нас не жаловался в открытую.

Мы росли с пониманием, что однажды именно нам предстоит стать щитом, который убережет Фламир от демонов и враждебных народов. Остров Когнитар находился далеко к юго-западу от Фламира. Нас разделяло море, но, сколько я себя помнила, его название всегда звучало в академии с предостережением. Именно там жили нейроманты, чьи силы разительно отличалась от наших. Аэтерии управляли тем, что существовало вокруг нас. Кто-то подчинял себе огонь, кто-то лед, землю, воздух, воду, свет или тени. Магия могла проявляться по-разному, но всегда оставалась частью природы, подчиняясь законам мира. Нейроманты же не управляли стихиями, они управляли людьми.

В детстве истории о них казались мне страшными сказками, которыми профессора специально пугали учеников, чтобы мы соблюдали комендантский час. Но чем старше я становилась, тем отчетливее понимала, что нам есть чего опасаться. Нас учили, что нейромант способен проникнуть в чужой разум, прочитать мысли или заставить человека сделать то, на что тот никогда бы не решился по собственной воле. Напасть на друга, застрелить родного человека или направить оружие на самого себя.

Самое страшное заключалось в том, что жертва могла до последнего считать, что действует по своему желанию, и именно поэтому нейромантов боялись. Если разум больше тебе не принадлежит, уже не влияет, сколько солдат стоит за твоей спиной, насколько крепки стены крепости или сколько магов защищает город. Поэтому в академии нас учили не только владеть оружием и магией, но и закрывать собственный разум от вторжения.

Каждый день наставники заставляли нас выстраивать мысленные барьеры, удерживать концентрацию, распознавать малейшие попытки чужого вмешательства и сопротивляться им. Они постоянно повторяли одну и ту же фразу: «проигранный бой не так страшен, как потерянный разум».

И все же существовало то, чего опасались даже нейроманты – тенерит. Редкий металл, за который королевства готовы были платить целые состояния. Еще много веков назад аэтерии обнаружили, что он подавляет магическую энергию живого существа. Длительный контакт с тенеритом ослаблял способности, нарушал контроль над силой, а иногда и вовсе лишал возможности дотянуться до источника наших способностей. Именно поэтому оружие, способное пробить защиту нейроманта, почти всегда изготавливали с использованием тенерита.

Но нейроманты были далеко не единственными существами, против которых использовали этот металл. Тенерит оставался единственным материалом, способным убивать тёмных – чудовищ, веками питавшихся чужой магией и жизненной силой. О них, как и о святом Эльтарионе, нам рассказывали с первого года обучения в академии. Преподаватели возвращались к этой истории снова и снова, будто надеялись, что однажды она заставит нас стать серьезнее.

По легенде, задолго до появления первых королевств, миром правили Семеро Первородных. Именно они создали землю, море, ветер, огонь и все живое, а люди веками возводили в их честь храмы, молясь каждому о своем.

Когда в семье рождался ребенок, родители благодарили Астэра, первородного жизни и огня. Перед долгим путешествием просили Вейлара наполнить паруса ветром и уберечь в дороге. Рыбаки приносили дары Нерее, надеясь, что море останется спокойным, а земледельцы обращались к Талмору, чтобы тот подарил плодородную землю и богатый урожай. За знаниями шли к Люмису, а за ответами о будущем – к Элирии, хотя верили, что она никогда не открывает тайны судьбы полностью, оставляя человеку право самому определить свой путь. И только Морвалу не строили храмов так часто, как остальным, вспоминая о нем лишь тогда, когда кто-то покидал этот мир, потому что именно он должен был проводить души туда, откуда уже никто не возвращался.

Говорили, что долгие века Первородные жили в согласии. Люди верили, что именно они поддерживали равновесие мира, пока однажды между ними не вспыхнула великая война. Никто уже не помнил, из-за чего она началась, но говорили, что ненависть Семерых оказалась настолько чудовищной, что обрела собственную жизнь. Так появилась Первая Тень. Она не знала ни жалости, ни страха, ни сострадания. Все, к чему она прикасалась, погибало или обращалось в таких же чудовищ, и очень скоро она перестала быть единственной. Темных становилось все больше, и даже сами Первородные оказались не в силах остановить то, что породили своими руками.

Тогда они обратились к смертному. В истории не сохранилось, кем Эльтарион был раньше и почему выбор пал именно на него. Одни говорили, что он оказался единственным человеком, способным выдержать силу Семерых, другие утверждали, Элирия увидела в нем того, кто прекратит войну. Как бы там ни было, каждый из Первородных отдал Эльтариону частицу своей магии, создав оружие против демонов в его лице.

Многие годы он сражался с темными, уничтожая их одного за другим. Легенды говорили, что именно Эльтарион сумел победить Первую Тень, лишив остальных чудовищ их создателя, но даже этого оказалось недостаточно. К тому времени темных уже было слишком много, и они продолжали множиться, пожирая энергию людей и превращая их в себе подобных.

Понимая, что одной жизни не хватит, чтобы закончить эту войну, Эльтарион принял решение, изменившее судьбу всего мира. Он разделил свою магию на бесчисленное множество частиц и передал ее людям, создав таких как я, аэтериев. Теперь сражаться с демонами мог уже не один человек, а тысячи. Сам же Эльтарион остался без своей силы. Говорили, что вскоре после этого он погиб, став для всех святым. Но даже после сотен часов, проведенных на уроках истории, я так и не смогла заставить себя смотреть на него так же, как остальные. Конечно, он подарил людям магию и спас человечество от уничтожения, но каждый раз, слушая рассказ о Первородных, я задавалась одними и теми же вопросами.

Почему боги вообще допустили появление Первой Тени? И почему расплачиваться за их ошибку пришлось обычному человеку?

Однажды я спросила это у преподавателя, на что он лишь тяжело вздохнул и ответил, что некоторые вещи смертным понять не дано. Наверное, поэтому мои оценки по истории никогда не были идеальными.

Тенерит же оставался едва ли не единственным металлом, которого тёмные действительно боялись. Прикосновение к нему причиняло им боль, а оружие из тенерита безошибочно убивало. Поэтому академию, королевский дворец и многие другие важные места окружали созданные из него ограждения. Считалось, что такая защита не пропускает ни тёмных, ни нейромантов. По крайней мере, за все время никто так и не смог доказать обратное.

Впрочем, тёмные и нейроманты были далеко не единственной нашей проблемой. Последние несколько месяцев все чаще ходили разговоры о том, что в королевстве становится неспокойно. Наставники старались не обсуждать это при нас, но тревогу невозможно скрыть, когда она месяцами витает в воздухе. В столице все чаще вспыхивали беспорядки, а среди знатных семей ходили слухи о готовящемся заговоре.

Мой отец, король Талон Файерглэйд, делал все возможное, чтобы сохранить мир. Хотя на самом деле, это зависело не только от него. Власть во Фламире принадлежала не только правителю, все важные решения принимал Круг Семи, совет, в который входили главы шести сильнейших семей и сам король. Драгонеры, Сарторы, Валторо, Озервуды, Силенто, Блэкхарты и мы, Файерглэйды. Если голоса разделялись поровну, то слово всегда оставалось за правящей династией. Именно это некоторых и не устраивало. Находились те, кто считал, что право на трон должно принадлежать не одной семье, а каждой из семи.

Отец редко говорил со мной о политике, но даже мне было понятно, что ситуация с каждым днем только обостряется. В последнее время он часто закрывался в своем кабинете с Сайласом Силенто, его правой рукой, подозревая, что во главе протестных настроений стоит Кондор Валторо. Я не особо хорошо его знала и встречалась лишь на дворцовых приемах или когда он приезжал в академию к своим детям. Не знаю почему, но каждый раз рядом с ним мне становилось не по себе. Было в нем что-то такое... от чего хотелось держаться подальше. Наверное, поэтому, когда отец впервые назвал его имя в качестве подозреваемого, я совсем не удивилась.

Почти на каждом их совещании присутствовал мой брат Лиам. Он старший в нашей семье, хотя родился всего на минуту раньше Элизы. Мы с ней всегда шутили, что она могла быть королевой, если бы природа немного поторопилась. Но правила оставались непоколебимы – только старший из детей получал приоритет на трон.

Раньше брат рассказывал мне обо всем. Мы могли часами гулять по дворцовому саду, спорить, смеяться или просто молчать. Наверное, именно этого мне не хватало сильнее всего, потому что сейчас он все больше походил на будущего короля и меньше всего на моего брата. Серьезный, уставший и постоянно чем-то занятый, иногда мне казалось, что в последнее время между нами незаметно выросла стена.

— Любуешься Зейном? — раздался за моей спиной знакомый ехидный голос.

Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Дженна стояла в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди, а в уголках ее губ уже играла довольная улыбка.

— Не перекладывай на меня свои увлечения, — я улыбнулась ей в ответ. — Мы обе прекрасно знаем, кому здесь нравится Зейн.

— А я этого никогда и не скрывала, — она рассмеялась, шагнула ко мне, крепко обняла за плечи, после чего потянула за собой в сторону аудитории. — Идем, нам не стоит опаздывать на тренировку.

Дженна Сартор была моей лучшей подругой, сколько я себя помнила. Все началось еще в первый год обучения, когда Колин Форбс решил, что назвать ее «невзрачной поганкой» будет очень смешно. А вот мне так не показалось. Помню его лицо, когда заехала коленом ему между ног, после чего он еще несколько минут катался по полу, выкрикивая в мой адрес все известные ему ругательства. В тот же день Дженна подарила мне своего любимого плюшевого зайца, и с тех пор мы больше не расставались.

— Сегодня я запрещаю тебе думать о проблемах, — заявила она с такой серьезностью, будто отдавала мне военный приказ. — Семнадцать лет бывает только один раз, так что выбрасывай все из головы и включай праздничное настроение.

— Праздник будет вечером, — усмехнулась я. — А сейчас нас ждет занятие у профессора Блэйвен, которая наверняка снова поставит меня в пару с кем-нибудь, кто решит превратить мое лицо в большой синяк.

— Зато Блэйвен останется довольна, — она продолжала улыбаться, но в глазах мелькнуло сочувствие.

— А она когда-нибудь бывает довольна? — язвительно спросила я. — Эта женщина способна сломать тебе руку и сказать, что ты «недостаточно старалась».

— Зато она действительно крутая. Говорят, однажды Блэйвен в одиночку убила сразу десятерых тёмных. Если уж кто и способен чему-то нас научить, так это она.

Дженна на секунду замолчала, а потом бросила на меня хитрый взгляд.

— Тебе надо продержаться всего несколько часов, а вечером — она подняла сжатую в кулак руку и стала разгибать пальцы по одному, — бар, музыка, выпивка и твой день рождения.

— Звучит неплохо, — отозвалась я.

— Именно. Так что просто переживи Блэйвен.

Мы неспешно шли по длинному коридору академии. Сквозь высокие витражные окна внутрь лился мягкий дневной свет, раскрашивая каменный пол разноцветными пятнами. Вокруг то и дело проходили студенты, кто-то торопился на занятия, кто-то, наоборот, пытался незаметно сбежать с них. Свернув в дальнее крыло, мы спустились по широкой полукруглой лестнице, и я машинально провела ладонью по резным перилам. Чем ниже мы спускались, тем прохладнее становился воздух.

За тяжелыми двойными дверями нас встретил привычный запах металла, старой кожи и пота. В тренировочном зале уже собралась почти вся группа. Часть из них уже заканчивала разминку, другие только растягивали мышцы, а несколько человек, устроившись прямо на матах, о чем-то оживленно спорили. Мы с Дженной бросили сумки на свободную лавку в дальнем углу, и мой взгляд зацепился за знакомую рыжую макушку Тэвина.

Он стоял у дальней стены, затягивая ремни на перчатках. Услышав наши шаги, поднял голову, и его лицо тут же озарила широкая улыбка. Иногда мне казалось, что вместе с ней ярче становились и его веснушки. Когда-то он увязался за нами только потому, что был без памяти влюблен в Дженну. Она, конечно же, упорно делала вид, что ничего не замечает, зато прекрасно замечала я, и не упускала случая по-доброму над этим пошутить. Со временем Тэвин так прочно влился в нашу компанию, что уже невозможно было представить академию без него.

— Ну наконец-то, — ухмыльнулся он, подойдя к нам, крепко обнял Дженну, а затем меня. — Я уж думал, вы решили прогулять.

— Мысль была, — призналась я, начиная заплетать волосы в косу. — Но, к сожалению, совесть победила.

— Совесть или страх перед Блэйвен? — он слегка подтолкнул меня плечом.

— Мы бесстрашнее, чем тебе кажется, Тэвин. — рассмеялась Дженна.

Тэвин открыл рот, явно собираясь отпустить какую-нибудь колкость, но договорить не успел. Разговоры вокруг начали один за другим стихать, и в зале, словно затишье перед бурей, смолкли все голоса.

— В таком случае, — прозвучал за нашими спинами холодный, до жути знакомый голос, — предлагаю вам немедленно это продемонстрировать.

Мы втроем одновременно обернулись. Тэвин выпрямился, улыбка исчезла с его лица так быстро, будто ее никогда и не было. Дженна нервно втянула воздух, а у меня внутри все неприятно сжалось. Профессор Блэйвен стояла всего в паре шагов от нас, сцепив руки за спиной. Невысокая, сухощавая, с коротко остриженными темными волосами, в которых уже пробивалась седина. На ней была самая обычная тренировочная форма без единого знака отличия, но Блэйвен совершенно не нуждалась ни в каких символах, чтобы внушать страх.

— П-профессор... мы просто — начал Тэвин.

— Разогревались? — приподняла бровь она, на что тот поспешно кивнул. — Замечательно. Тогда живо разбились по парам. — ее взгляд остановился на мне. — Файерглэйд, ты с Валторо.

Я обреченно посмотрела на Дженну, но та лишь наклонилась ко мне и прошептала:

— Надери ей зад.

Под тяжелым взглядом профессора мы разошлись парами к матам. Поймав на себе несколько сочувствующих взглядов однокурсников, я мысленно приготовилась к худшему. Почему-то именно в мой день рождения Блэйвен решила окончательно испортить мне настроение. Напротив уже стояла Эмбер. Высокая, с собранными в идеальный хвост золотистыми волосами. Она неторопливо затянула ремни на перчатках, после чего подняла на меня холодный взгляд.

— Ну вот, — произнесла Эмбер с наигранным разочарованием. — Я надеялась на соперника покруче, а мне опять досталась ты.

— Смотри не расплачься, — я скривила лицо и встала в стойку.

— Начали! — прозвучал голос Блэйвен.

Эмбер сорвалась с места первой. Я едва успела сместиться в сторону, как ее кулак со свистом рассек воздух возле моего лица. Второй удар пришелся снизу. Я поставила блок, и по предплечью тут же разлилась тупая боль. Не давая мне перевести дыхание, она продолжила атаку, сменяя один удар за другим. Эмбер двигалась быстро, заставляя меня почти непрерывно уходить в защиту. Дождавшись момента, я поймала ее запястье, резко дернула на себя, одновременно заходя за спину, и попыталась провести бросок. Почти получилось, но в последний момент она все же сумела вывернуться, тут же толкнув меня плечом.

Я пошатнулась, но удержалась на ногах. Несколько секунд мы просто кружили друг напротив друга, не спеша нападать. Заметив мое напряжение, она снова бросилась вперед. Отбив первый удар, а потом и второй, я развернула корпус и врезала ей по ребрам. Эмбер шумно выдохнула, сбавляя темп, но только я успела обрадоваться, как она неожиданно ушла вниз. Я попыталась перепрыгнуть подсечку, но не рассчитала по времени, и опорная нога предательски дрогнула, лишая равновесия. Мое недолгое замешательство сыграло ей на руку, и ее кулак с силой впечатался мне в скулу.

Перед глазами вспыхнули белые искры. Я рухнула на мат, но не успела даже перевести дыхание, как Эмбер оказалась сверху, всем весом прижав меня к полу и надавив локтем мне на горло.

— Рекомендую сдаться.

— Даже не надейся, — зло усмехнулась я, и, уперевшись ногой в мат, оттолкнулась.

Мы несколько раз перекатились по полу, а потом уже Эмбер оказалась снизу. Я прижала ее к мату, навалившись всем телом, одновременно выворачивая ей руку. Она яростно дернулась, несколько раз ударив меня кулаком в бок. Не обращая внимания на боль, я продолжила ее удерживать, усиливая захват. Эмбер вскрикнула.

— Хватит! — жесткий голос Блэйвен заставил нас обеих замереть. — Закончили на сегодня.

Какое-то время мы продолжали тяжело дышать, не сводя друг с друга наполненных злостью взглядов. И все же я разжала пальцы и поднялась на ноги. Эмбер встала следом. Даже не посмотрев в мою сторону, она подхватила с лавки сумку и быстрым шагом направилась к выходу.

После тренировки мы быстро приняли душ и переоделись в форму академии. Темно-зеленые пиджаки с серебристой окантовкой, белые рубашки и эмблема святого Эльтариона на груди уже давно стали настолько привычными, что я перестала замечать их неудобство.

Дженна и Тэвин ждали меня в коридоре.

— С днем рождения, — улыбнулся Тэвин, когда я подошла. — Ну что, уже чувствуешь себя старше?

— Скорее уставшей, — хмыкнула я, — А день ведь только начался

Тэвин рассмеялся, и мы неторопливо зашагали в сторону аудитории. Коридоры академии уже заполнились студентами, которые, пользуясь коротким перерывом, обсуждали прошедшую тренировку или просто сидели на широких деревянных скамьях у окон. Я вспомнила разговор, который случайно услышала накануне вечером. Отец и Лиам возвращались с заседания Круга Семи и настолько увлеклись обсуждением, что даже не заметили меня.

— Вы уже слышали про нападение на прибрежное селение? — понизив голос, спросила я.

— Нет, — Дженна вопросительно посмотрела на меня. — Что случилось?

— Подробностей я не знаю, но говорят, что есть погибшие.

— Я бы не спешил верить слухам, — произнес Тэвин, поправив завернувшийся рукав пиджака. — Если произошло что-то серьезное, Локвуд наверняка расскажет об этом на занятии.

Когда мы вошли в аудиторию, профессор Локвуд уже стоял возле преподавательского стола, сложив руки за спиной. Высокий, подтянутый, с коротко остриженными темными волосами, он производил впечатление серьезного человека, которого практически невозможно вывести из равновесия. Едва все расселись по местам, он обвел присутствующих взглядом, и все одновременно замолчали.

— Добрый день, — спокойно произнес он. — Сегодня мы разберем недавнее нападение на западное побережье Калфира и попробуем оценить действия обеих сторон с тактической точки зрения.

Я переглянулась с Тэвином.

Похоже, он оказался прав.

Профессор Локвуд подошел к висевшей на доске карте берега, несколько секунд молча всматривался, а потом повернулся к нам.

— Что мы знаем, — он постучал по ней пальцами. — Пять погибших, все мирные жители со слабым магическим даром. Следов борьбы почти нет, как и нет ни одного свидетеля. Итак... кто это мог быть?

Несколько секунд в аудитории стояла тишина.

— Тёмные? — неуверенно предположил Колин с заднего ряда.

— Возможно, — Локвуд сложил руки на груди, — Но тогда почему никто не почувствовал колебания энергии?

— Нейроманты? — вбросила версию Дана.

— Доказательств нет, — покачал головой он. — Но исключать их вмешательство тоже нельзя.

Я невольно нахмурилась.

Пять человек, и ни одной зацепки

— Файерглэйд, — голос Локвуда заставил меня поднять голову. — Что думаешь?

— Если это были нейроманты, они могли бы заставить свидетелей забыть увиденное, — я поежилась, представив, на что вообще способна их магия.

— Верно. Отсутствие свидетелей еще не означает, что их не было.

— Если бы это были нейроманты, — с насмешкой произнесла Эмбер, — свидетелям не пришлось бы стирать память, их бы просто не оставили в живых.

— Массовые убийства стали бы полноценным объявлением войны, — я повернулась к ней. — Но, вероятно, цель у них в другом, раз они решили действовать так, чтобы остались только подозрения.

— Хороший ответ, — похвалил Локвуд. — Вы не должны пытаться угадать, что сделал бы противник. Важно понять, чего он хотел добиться, только тогда у вас появится шанс предугадать его следующий шаг.

— Теперь другой вопрос, — Он подошел к доске и несколькими быстрыми движениями отметил на карте место нападения. — Что вы будете делать после того, как получите подобное донесение?

На этот раз ответы посыпались один за другим.

— Усилить патрули.

— Проверить ближайшие деревни.

— Эвакуировать жителей.

— Организовать разведку.

— Перекрыть дороги.

Локвуд внимательно выслушивал каждого, иногда задавал уточняющие вопросы, иногда сразу указывал на слабые места предложенного плана. Почти все занятие превратилось в одну большую дискуссию. Кто-то думал, как командир армии, другие – как глава города, или простые солдаты. Профессор же снова и снова заставлял нас смотреть на ситуацию глазами противника. Когда занятие подошло к концу, я неожиданно поймала себя на том, что так и не услышала ответа на главный вопрос.

Кто убил тех пятерых?

Мысль о нейромантах никак не выходила у меня из головы. Слишком уж многое указывало на них.

Но если они действительно были замешаны, конфликт между Фламиром и Когнитаром в скором времени может обостриться.

Остаток занятий прошел словно в тумане. Пару раз Дженна с Тэвином переговаривались, обсуждая предстоящее празднование и вечерние планы, но я не вслушивалась. Все мое внимание занимали слова Локвуда и загадочное нападение. После занятий мы разошлись по домам, договорившись встретиться вечером в Дымэльном переулке, где находились знаменитые бары и рестораны Калфира. Место считалось безопасным, но свой кинжал я все равно никогда не оставляла дома, постоянно носила его на поясе.

Бар встретил нас теплом, приглушенным светом и негромкой музыкой. После ноябрьской прохлады улицы здесь казалось удивительно уютно. За столиками негромко переговаривались посетители, за барной стойкой поблескивали бутылки, а в воздухе смешались запахи пряностей и алкоголя. Управляющий сразу узнал нас, приветливо кивнул и проводил к столику в дальнем углу зала.

— Сегодня без происшествий, пожалуйста, — шутливо попросил он.

— Ничего не обещаем, — тут же отозвался Тэвин.

Негромко рассмеявшись, мы устроились за столом, и спустя пару минут перед нами уже стояли бокалы с вином и несколько тарелок с закусками.

— Ну что... — Тэвин первым взял свой бокал и выразительно посмотрел на Дженну, легонько толкнув локтем. — Эй, вообще-то это командная работа.

— Прости, задумалась, — пробормотала она, встала со стула и подняла бокал. — За Катерину. За то, что она каким-то чудом дожила до семнадцати лет, умудрилась не убить никого в академии и не умерла при этом сама.

— Хотя попытки были, — серьезно кивнул Тэвин.

— Спасибо за веру в меня, — я театрально закатила глаза.

— Пусть этот вечер окажется настолько хорошим, — продолжила Дженна, — что завтра мы дружно пожалеем о каждом выпитом бокале.

— Это проблема завтрашних нас, — философски заметил Тэвин.

— Очень мудрая мысль, — рассмеялась я.

Мы одновременно подняли бокалы, они звонко стукнулись друг о друга. Вино оказалось удивительно легким и сладким на вкус. Разговор быстро перескочил с тренировок на обсуждение преподавателей, потом на предстоящие экзамены, а спустя еще несколько бокалов на то, кто из нас проспит утренние занятия и кому сильнее всего достанется от Блэйвен.

В какой-то момент мой взгляд скользнул в центр зала, где за большим столом сидела компания, которую я бы узнала где угодно. Дана Силенто, как обычно, всем своим видом показывала, какая она важная особа. Она почти не участвовала в общем разговоре, лишь иногда вставляла редкие фразы в ответ на высказывания Эмбер. Та расположилась рядом с ней, держа идеальную осанку и постоянно поправляя свои тщательно уложенные волосы цвета зрелой пшеницы. Яркая помада и платье, едва прикрывавшее бедра, прямо кричали о ее планах на сегодняшний вечер.

Наши взгляды встретились, и на ее губах мелькнула кривая усмешка. Я равнодушно отвела глаза. Чуть дальше сидел Зейн. Высокий, широкоплечий, с короткими золотистыми волосами и неизменно спокойным выражением лица. Он что-то рассказывал остальным, время от времени посмеиваясь. Именно в этот момент я заметила, что Дженна подозрительно притихла.

— Перестань на него пялиться, — прошептала я, наклонившись к ней.

— Не мешай мне наслаждаться видом, — так же тихо ответила она, не сводя взгляда с Зейна. — Между прочим, ему очень идет эта рубашка.

Напротив нас кашлянул Тэвин.

— Может, мы все-таки вспомним, зачем мы сюда пришли? — проворчал он, привлекая наше внимание. — Я вообще-то готовился произнести еще один гениальный тост.

— Прости, — я виновато улыбнулась, сделав глоток вина.

Мы вернулись к разговору, постоянно поглощая напитки после каждой произнесенной речи в мою честь. А таких было много. Когда на столе остались только пустые бокалы, а официантка перестала приносить нам новые, я поднялась, собираясь подойти к барной стойке.

— Сейчас вернусь, — бросила я. — Закажу еще.

По дороге к бару я снова заметила Эмбер. Она стояла, облокотившись локтем о стойку, и, услышав мои шаги, повернула голову.

— Любопытный выбор, — ее взгляд скользнул по моей одежде. — Не знала, что сегодня вечер тематических костюмов.

— И какая же тема? — я посмотрела на ее платье.

— Судя по твоему виду, — она изобразила отвращение на лице, — экономия.

— Тогда твой наряд дешевой проститутки отлично подходит, — я одарила ее искусственно-натянутой улыбкой и повернулась к бармену. — Еще три бокала белого вина, пожалуйста.

— Зависть тебя не красит, Файерглэйд, — со злобным прищуром произнесла она.

— Ваш заказ, — бармен поставил напитки передо мной.

— Хорошего вечера, Эмбер, — бросила я, забрав поднос, и развернулась, чувствуя, как она прожигает мне спину взглядом.

Возвращаясь к столику, я заметила, как Тэвин придвинулся ближе к Дженне. Он сжал край стола до побелевших костяшек пальцев и что-то говорил, почти не поднимая глаз, пока та с удивлением слушала его. Я уже хотела улыбнуться и притвориться, что ничего не заметила, когда прозвучал грохот. Бутылки за барной стойкой жалобно задребезжали, несколько стаканов сорвались с полок и со звоном разбились о пол. С потолка посыпалась мелкая пыль от качнувшейся над головой люстры, музыка оборвалась, и вокруг наступила такая тишина, что я слышала собственное сердцебиение.

— Взрыв!.. — раздался истошный женский вопль.

Я замерла посреди зала, крепко удерживая в руках бокалы.

Нет наверное, это кто-то устроил салют или

Следом прогремел второй взрыв, сотрясая стены, а сразу за ним третий. Окна разбились, осыпавшись стеклом, и бар наполнился криками. Я машинально посмотрела на часы за стойкой.

Три часа ночи.

Если кто-то объявил войну Фламиру, прямо сейчас моим родным может грозить опасность.

Пальцы разжались сами собой. Бокалы со звоном ударились о пол и разлетелись на десятки осколков, а я уже неслась к выходу. Стоило распахнуть дверь, как в лицо ударила горячая волна воздуха, пропитанная запахом гари. У меня перехватило дыхание. Над городом клубился черный дым. Дома были охвачены огнем, языки пламени жадно пожирали деревянные балки и крыши, взмывая высоко в ночное небо. Совсем рядом обрушилось здание, и в воздух взметнулось облако пыли вперемешку с каменной крошкой.

По улице в панике бежали люди. Кто-то прижимал к себе перепуганного ребенка, кто-то тащил за руку пожилых родителей, почти силой заставляя их двигаться быстрее. Другие, не разбирая дороги, перепрыгивали через горящие балки и обломки стен, пытаясь добраться до укрытия. Повсюду звучали крики, сливаясь в один непрерывный, пробирающий до костей гул, от которого кровь стыла в жилах.

Тэвин и Дженна выбежали вслед за мной, застыв, как и я, от увиденного. Повернувшись к ним, я заметила, как их лица мгновенно побледнели, а в глазах блеснул страх. Двери соседних баров с грохотом распахивались одна за другой. Люди выбегали наружу и точно так же замирали, не в силах поверить в происходящее. А затем я увидела наемников. Они убивали каждого, кто попадался им на пути, не разбирая, мужчина перед ними, женщина или ребенок. В зареве пожара вспыхивали клинки, раздавались выстрелы, и люди один за другим падали на землю. Меня бросило в холод.

— Нет... — едва слышно сорвалось с губ Дженны. — Нет... этого не может быть...

Тэвин остановился чуть впереди нас, с ужасом обводя взглядом улицу, усеянную обломками, полыхающие дома и людей, мечущихся между языками пламени. Я нашла взглядом возвышающийся над городом королевский дворец, от одной из башен которого поднимался густой черный дым.

Только не они...

— Моя семья... — собственный голос показался чужим. — Они сейчас во дворце.

— Кэт... — Дженна коснулась моей руки. — Я пойду с тобой. Мне нужно в восточный квартал, нам по пути.

Я молча кивнула. Тэвин тяжело выдохнул и снова оглянулся по сторонам. Вдалеке между клубами дыма мелькнули темные силуэты наемников.

— Я не хочу оставлять вас одних... — его взгляд стал тяжелым. — Но мои родители и брат сейчас дома, а это в другой стороне.

— Иди, — я шагнула вперед и крепко сжала его предплечье. — С нами все будет в порядке.

— Я найду их, а потом вернусь к вам, обещаю, — произнес он, и, развернувшись, сорвался с места, исчезая среди обезумевшей толпы.

Еще несколько секунд я смотрела ему вслед, а внутри появилось тяжелое чувство, будто больше мы можем не увидеться.

Не думай об этом.

С ним все будет хорошо и с нами тоже.

— Надо идти, — Дженна застегнула свою куртку, и мы одновременно бросились бежать.

Под ногами хрустели осколки стекла, горячий воздух обжигал легкие, глаза щипало от поднятой пыли. Мы едва успели пробежать мимо очередного дома, как он внезапно вспыхнул, будто кто-то заранее облил его горючим, а сейчас бросил спичку. Огонь перебирался с крыши на крышу, с жадным треском пожирая деревянные балки и выбивая раскалённые искры высоко в ночное небо. Казалось, он был живым, будто какое-то чудовище, вырвавшееся на свободу, теперь неумолимо пожирало мой дом.

Если я не успею... он доберётся и до моей семьи.

Нет, не позволю.

Перед глазами вспыхнули воспоминания о долгих разговорах с отцом. О нашем плане, который мы когда-то обсуждали на случай нападения, и который, я надеялась, никогда не пригодится. Он говорил, что под дворцом скрыт древний механизм, способный изменить ход любого сражения, а ключом к нему был мой кулон, что я всю жизнь носила на шее. Сейчас мне казалось, что это был единственный шанс остановить безумие, происходящее вокруг нас.

Я сильнее стиснула зубы, продолжая бежать, наблюдая как вдалеке полыхают строения королевского двора. Мы почти не разбирали дороги, перепрыгивая через груды камней и огибая брошенные рунокары, едва успевая уворачиваться от падающих обломков. Вдруг Дженна резко схватила меня за руку.

— Подожди...

— Что?.. — я по инерции пробежала еще немного и только потом остановилась.

Она ничего не ответила. Её взгляд был прикован к узкому переулку между двумя полуразрушенными зданиями. Проследив за ним, я увидела темный силуэт, привалившийся плечом к стене.

— Калеб! — отчаянно закричала Дженна, бросившись к нему.

Я тут же поспешила за ней. Одной рукой он зажимал бок, а вторая бессильно скользнула по стене, словно он вот-вот свалится с ног. Наши глаза ненадолго встретились, но, почувствовав прилив неловкости, я тут же отвернулась. Сейчас было совсем не время вспоминать то, о чем мы часами спорили с отцом.

— Боги Калеб — прошептала Дженна, обратив внимание на его рану, а затем посмотрела на меня. — Я не могу его оставить...

— Я знаю, все в порядке, — я бросила обеспокоенный взгляд на дворец. — Но у меня мало времени

— Беги, — она качнула головой в сторону дорожки. — Только береги себя, ладно?

— Ты тоже, — отозвалась я и снова побежала, сдерживая себя, чтобы не оглядываться.

И тут мой слух уловил безумный женский крик возле одного из горящих зданий. Я затормозила и, развернувшись, увидела девушку. Кажется, ее звали Селеной Озервуд, она училась со мной в академии на три курса младше. Ее мать являлась единственной женщиной, входящей в круг семи, будучи принятой в него после смерти мужа.

Селена кричала и билась в руках наёмника, пытаясь вырваться, но ей не хватало на это сил. Я выхватила кинжал, но не успела даже сделать шаг в её сторону, как мужчина, державший её, воткнул нож ей в горло. Ледяной ужас сковал мое тело, когда кровь полилась на светлое платье Селены, которая уже больше не боролась за свою жизнь. Я не могла ничего сделать, растерянно глядя, как ее обмякшее тело падает на холодную землю.

Нет. Кое-что я всё-таки могла.

Магия внутри меня дрогнула, словно проснувшийся зверь. Сила вспыхнула, разливаясь по венам, а ярость затмила разум. Я направила ладонь на наёмника, и из неё вырвалось ревущее пламя. Огонь обвил убийцу, впился в него, пожирая плоть и кости. Его дикие вопли заполнили пространство, он корчился и извивался, пока на месте этого урода не осталась лишь безжизненная обгоревшая масса. Когда всё было кончено, огонь погас так же внезапно, как и появился. Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как магия вновь успокаивается, оставляя после себя пустоту и дрожь во всём теле.

Кажется, прошло несколько минут, прежде чем я смогла осознать произошедшее. Перед моими глазами всё ещё стояла Селена в окровавленном платье, с широко распахнутыми глазами. Я смотрела на оба тела, но видела, как в тумане. Возможно, это был дым, который становился всё гуще и заслонял глаза, а может это мой разум, который отказывался принимать тот факт, что Селена мертва, а я впервые убила человека.

В академии нас учили сражаться, владеть оружием, управлять силой, нанося смертельные удары без сомнений и жалости. Нас закаляли, ломали, собирали заново, делая из нас тех, кто должен был стать бесстрашными воинами. Я отрабатывала удары до автоматизма и умела вызывать пламя по первому требованию, но никто не объяснил, как существовать после того, когда отнимаешь жизнь. Смерть наёмника, сгоревшего от моей магии, не принесла облегчения.

Кажется, мы с Селеной даже разговаривали пару раз. Она была тихой доброй девушкой, с мягким взглядом, и в чём-то неуловимо напоминала мне мою сестру Лию. И именно это сходство било по мне больнее всего. Мысль о том, что на месте Селены могла быть Лия, которая всего на два года младше нее, сдавливала грудь.

Лия.

Вспомнив о ней, я вырвалась из оцепенения и, сделав пару неуверенных шагов, снова сорвалась на бег. Мне оставалось всего пара сотен метров до дворца, когда я увидела еще одного наемника и тех, на кого он наставлял пистолет.

Какого Морвала они здесь забыли? Неужели нельзя было спрятаться?

Калеб стоял посреди улицы, прижимая к себе Дженну так, чтобы она не могла видеть того, кто намеревался оборвать их жизни. Выглядел старший Сартор плохо, было заметно, что он исчерпал весь запас своих сил, а ранение еще больше ослабило его. В памяти снова всплыла картина истекающей кровью Селены Озервуд.

Боги, ей же было всего 14.

Нет, эти ублюдки не убьют их.

Наёмник всё ещё не замечал меня. Он стоял спиной, крепко сжимая пистолет обеими руками и целясь прямо в Дженну и Калеба. По тому, как подрагивали его пальцы, было заметно, что он нервничал. Будь он опытнее, давно бы нажал на курок, а значит, до этого ему не приходилось убивать.

Я задержала дыхание и, стараясь не издать ни единого звука, шагнула вперед. Под подошвой тихо хрустнул обугленный камень, отчего наемник заметно напрягся, но обернуться уже не успел. Подкравшись сзади, я одним быстрым движением полоснула кинжалом по его шее, и горячая кровь брызнула мне на руку. Тот захрипел, выронив пистолет, тут же прижал ладони к порезу, надеясь остановить кровотечение, но уже через мгновение его тело безжизненно повалилось на землю.

Я подняла взгляд на Калеба. Он все еще закрывал собой Дженну, крепко прижимая ее к себе. Лишь убедившись, что опасность миновала, он постепенно разжал руки.

— Спасибо, — прохрипел он.

Не теряя времени на лишние разговоры, я кивнула. Калеб мягко обнял сестру за плечи и, прихрамывая, повел ее прочь.

Надеюсь, больше до них никто не доберется.

Нет, этого мало Я остановлю это все

Я коснулась кулона на своей груди, а затем, крепче сжав в руке кинжал, снова побежала ко дворцу. Но я еще не знала, что моим планам не суждено сбыться.

Глава 2

Пять лет спустя

Утро встретило меня пульсирующей головной болью. Я поморщилась и натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от солнечного света, настойчиво пробивавшегося сквозь задернутые шторы. Но это не помогло, солнце продолжало резать глаза, а в висках глухо пульсировало, будто кто-то методично колотил по ним молотком.

М-м... Похоже, вчерашняя вечеринка действительно удалась.

— Никогда больше не буду пить... — простонала я, переворачиваясь на другой бок.

— Ты и в прошлый раз так говорила, — сонно донеслось с соседней кровати. — И позапрошлый тоже.

Я приоткрыла один глаз. Майла лежала, практически полностью скрывшись под одеялом, из-под которого торчала лишь растрепанная макушка темно-бордовых волос.

Похоже, ей сейчас было не лучше.

— Который час? — промямлила я, чувствуя, что совершенно не выспалась.

— Слишком рано для существования, — пробормотала она в подушку. — Но достаточно поздно, чтобы мы опоздали в универ.

— Замечательно... — я тяжело вздохнула и заставила себя сесть.

Мир тут же решил напомнить, что вчера было выпито явно больше, чем следовало. Комната слегка качнулась перед глазами, и мне пришлось на секунду зажмуриться.

Ненавижу похмелье.

Уже целых пять лет моей жизнью были ранние пары, бесконечные дедлайны, работа в кафе до поздней ночи и крепкий кофе, без которого я давно перестала представлять свое утро.

Пять лет...

Пять лет без прошлого.

Иногда мне казалось, что я смирилась. И это была почти правда Я привыкла к университету. Привыкла к нашей маленькой съемной квартире, и к тому, что каждый вечер мы с Майлой надевали одинаковые фартуки и спешили на смену в кафе. И все же... Каждый раз, просыпаясь утром, мои мысли сводились к одному и тому же.

Кем я была до этого? Откуда появилась? Почему не помню абсолютно ничего?

Самым первым воспоминанием в моей жизни оставался день, когда я сидела на лавке у главного корпуса университета Монтаны в Мизуле, крепко сжимая в руках документы о зачислении. «Катерина Райер». Я смотрела на эти буквы, напечатанные на официальном бланке, и понимала, что должна чувствовать хоть что-нибудь, но казалось, что это имя совершенно незнакомого человека.

Тогда же я познакомилась с Майлой. Она стояла всего в нескольких метрах от меня. Смеялась над чем-то вместе с другим первокурсником и так эмоционально размахивала руками, что в какой-то момент уронила папку с бумагами себе под ноги. Я машинально бросилась помогать. Она смущенно улыбнулась, поблагодарила, а потом почему-то предложила выпить кофе.

С тех пор прошло пять лет. За это время Майла стала самым близким человеком в моей жизни. Она была невысокой, с теплой смуглой кожей, карими глазами и волнистыми волосами до плеч, которые с завидным постоянством перекрашивала в самые разные оттенки красного. Практичная, язвительная, невероятно упрямая... и удивительно добрая. Мы были слишком разными и слишком похожими одновременно. Ее родители погибли в автомобильной аварии, когда она была еще ребенком. Моей семьи, казалось, просто не существовало. Две одинокие девушки, случайно встретившиеся в первый день учебы. Иногда мне казалось, что судьба просто пожалела нас обеих.

— Райер, если ты сейчас не встанешь... — Майла приподняла голову над подушкой и посмотрела на меня таким измученным взглядом, словно не спала неделю. — Я сварю кофе только себе.

— Это запрещенный прием, — я тут же открыла глаза.

— Зато очень действенный, — усмехнулась она.

— Ты чудовище, — простонала я и, преодолев себя, все-таки сползла с кровати. Пол под босыми ногами оказался неприятно холодным, отчего по коже пробежали мурашки. — Ненавижу утро...

Через несколько минут мы уже по очереди пытались привести себя в чувство ледяной водой.

— Никогда больше... — я плеснула себе в лицо еще одну пригоршню воды. — ...не пойду с тобой на студенческие вечеринки.

— Конечно-конечно. До следующей пятницы.

Майла победно улыбнулась и вернулась в комнату.

— Кстати, — донесся ее голос из-за шкафа. — У тебя вчера появились поклонники.

— Угу, — я взяла полотенце. — Особенно тот парень, который три раза спросил, как меня зовут.

— Это не важно, — отмахнулась она. — Мужчины редко запоминают важные детали.

Я только закатила глаза и, подойдя к зеркалу, провела пальцами по спутанным прядям на голове.

Ну и вид...

Темные волны волос почти до пояса сейчас больше напоминали воронье гнездо. Серые глаза казались чуть темнее обычного из-за недосыпа, а под ними уже начинали проступать тени. Я подняла руку, собираясь поправить ворот футболки и, как всегда, взгляд остановился на шраме между ключицами. Идеально ровный полумесяц, казалось, должен был вызывать у меня хоть какие-то воспоминания, но их не было. Я провела по нему ладонью.

— Ты опять, — донеслось из-за моей спины.

Я встретилась взглядом с отражением Майлы. Она прислонилась плечом к дверному косяку, с легкой улыбкой наблюдая за мной.

— Думаешь, однажды он исчезнет? — спросила она, изогнув бровь.

— Скорее надеюсь, что однажды вспомню, откуда он вообще взялся, — произнесла я, убрав руку.

— А моя версия про тайный культ тебе совсем не нравится? — Майла скрестила руки на груди, продолжая улыбаться.

— Нет уж, не хочу думать, что я сбежала из какой-то секты, — я покачала головой и отвернулась к тумбочке, подобрав с нее серебряный кулон.

Прохладный металл привычно лег в ладони. Это был круглый медальон с четырьмя крошечными отметками по сторонам света и изящной буквой «Ф», вписанной в узор, напоминающий языки пламени.

Странно...

Я столько лет носила его почти не снимая, но до сих пор не знала, что означает эта буква. Хотя мне нравилось говорить, что «Ф» значит «фантастическая».

Замок привычно щелкнул за шеей, словно наконец оказался на своем месте. Каждый раз, когда я пыталась представить свою жизнь до университета, в памяти возникала лишь пустота, но почему-то именно этот кулон никогда не казался случайной вещью. Меня не покидало ощущение, что он был единственной настоящей связью с моим прошлым.

— Таинственная девушка с загадочным кулоном, — театрально произнесла Майла. — Если ты закончила строить сложное лицо, предлагаю все-таки не завалить первую пару.

Я фыркнула, подхватила рюкзак и направилась к двери.

Прошлое все равно никуда не денется, а вот Гаррисон вполне мог провести лекцию без нас.

Спустя минут десять после начала занятия мы с Майлой, тяжело дыша, влетели в аудиторию. Стоило появиться в дверях, как профессор Гаррисон, высокий мужчина с седыми висками и вечно строгим выражением лица, тут же оторвался от доски и посмотрел на нас.

— Райер, Коллинз... — произнес он, посмотрев на нас из-под опущенных очков. — Снова опаздываете.

— Простите... — мы виновато потупились в пол.

— Прошу занять свои места и больше не отвлекать от лекции.

Мы поспешили к своим местам, продолжая ловить на себе любопытные взгляды группы. Я плюхнулась на стул и подперла руками раскалывающуюся голову. Каждый удар сердца неприятной пульсацией отдавался где-то в висках, а вчерашние коктейли, кажется, решили еще немного поиздеваться надо мной. Гаррисон уже снова что-то объяснял у доски, быстро выписывая отдельные слова мелом, но его голос с каждой минутой становился все дальше. Я честно пыталась слушать, но сконцентрироваться не получалось.

Окончательно сдавшись, я устало потерла переносицу и, подняв голову, неожиданно встретилась взглядом с незнакомым парнем. Он расслабленно сидел в верхнем ряду, откинувшись на спинку стула, словно находился здесь один и лекция его совершенно не интересовала. Я сама не заметила, как начала его рассматривать. Черная рубашка с закатанными рукавами обтягивала крепкие мышцы, на предплечьях темнели татуировки из переплетающихся линий, а короткие темные волосы выглядели так, будто он просто провел по ним рукой перед тем, как выйти из дома. Его глаза были глубокого нефритового оттенка, с таким опасным, пронизывающим взглядом, что по спине побежали мурашки. И, надо признать, он был красив.

Я быстро наклонилась к Майле.

— Слушай... — я придвинулась к Майле, — а это кто?

— Если ты забыла, мы пришли одновременно. Понятия не имею.

Я уже собиралась снова посмотреть на доску, когда справа заговорил Майкл.

— Новенький, — прошептал он. — Зовут Джетт Харсон. Он здесь первый день, но уже успел всех напугать.

Мы одновременно повернулись к нему.

— Всех, или как обычно только тебя? — хитро прищурившись, спросила Майла.

— Да ты посмотри... — он указал пальцем на парня так, чтобы это видели только мы. — У него же такой вид, что он точно связан с мафией.

Я уже собиралась высмеять его очередную теорию заговора, но Майла оказалась быстрее.

— Майки, — она сделала паузу, сдерживаясь, чтобы не засмеяться, — для тебя любой незнакомец либо маньяк, либо сектант. Напомнить, как ты недавно рассказывал, что Гаррисон по вечерам охотится на чудовищ?

— Так это же правда! — чуть громче воскликнул Майкл, чем заслужил осуждающие взгляды тех, кто, в отличие от нас, действительно слушал лекцию.

— Меньше смотри телевизор вместе со своей бабушкой, — Майла задержала взгляд на верхнем ряду, после чего улыбнулась. — А он красавчик.

Я снова подняла глаза и наши взгляды встретились, будто он все это время, не отрываясь, наблюдал за мной. Отвернувшись первой, я сделала вид, что сильно увлечена словами Гаррисона, но получилось не очень. Мои мысли были уже совсем далеки от темы занятия, да и от новенького тоже. Сейчас я бы без раздумий променяла пары на возможность оказаться дома, забраться под плед, сварив себе огромную кружку кофе, и хотя бы пару часов отдохнуть.

После журналистики по расписанию стояла физкультура. Наверное, в любой другой день я бы пережила эту новость спокойно, но сегодня мысль о любой физической нагрузке казалась пыткой. Мы с Майлой переоделись в спортивную форму и вместе с остальными вышли на университетский стадион. Стояла середина октября, но осень в этом году выдалась теплой. Солнце все еще приятно пригревало, а легкий ветер почти не ощущался, поэтому вместо привычного спортивного зала нас отправили бегать на улице.

— Сегодня работаем на выносливость! — громко объявил тренер Мартинс, когда все выстроились у дорожки. — Несколько кругов по стадиону. Никаких разговоров и прогулочного шага.

Ну конечно.

Именно этого мне сейчас и не хватало.

Прозвучал свисток, и толпа сорвалась с места. Первые метров сто я еще пыталась убедить себя, что все не так плохо, но на втором круге поняла, что ошибалась. Голова продолжала неприятно гудеть после вчерашнего вечера, спина намокла, а легкие будто забыли, как надо работать. Мы с Майлой постепенно оказались почти в самом конце. Обычно физкультура никогда не была для меня проблемой, наоборот, большинство нормативов я спокойно сдавала на отлично, но сегодня мое тело явно решило объявить забастовку.

Тренер Мартинс стоял у края беговой полосы, наблюдая за нами с секундомером в руках. Невысокий, подтянутый, с вечно недовольным выражением лица, он выглядел человеком, который искренне наслаждался чужими страданиями.

— Быстрее! — рявкнул он, когда мы пробегали мимо. — Это вам не прогулка по парку!

Я только обреченно выдохнула. Очень хотелось сообщить ему, что прогулка сейчас тоже далась бы мне с большим трудом.

— Я.. — рядом прохрипела Майла, тяжело хватая воздух. — Официально... ненавижу... спорт...

— Запиши... — выдавила я между вдохами. — И добавь мою подпись

— Внимание! — громко крикнул Мартинс. — Засекаю время! Последний, кто пересечет финишную линию, пишет реферат о пользе бега для организма.

— О нет... Только не реферат... — Майла посмотрела сначала на тренера, потом на меня, после чего виновато улыбнулась. — Прости, Кэт. Я слишком молода, чтобы умереть от учебы.

И прежде чем смысл ее слов окончательно дошел до меня, она резко ускорилась.

— Эй!

Она вырвалась вперед настолько быстро, будто только что не задыхалась рядом со мной. Я потрясенно уставилась ей вслед.

— Предательница... — пробормотала себе под нос, пытаясь прибавить скорость, но ноги, казалось, налились бетоном, а каждый новый шаг давался тяжелее предыдущего.

— Вот! Совсем другое дело! — раздался довольный голос Мартинса. — Можете же, когда захотите!

К тому моменту, когда я наконец пересекла линию, стадион уже опустел. Остальные давно разошлись по раздевалкам, и только тренер Мартинс по-прежнему стоял у дорожки, специально дожидаясь моего позорного финиша. Я остановилась рядом с ним, пытаясь восстановить дыхание. Легкие горели, в горле неприятно першило, а ноги дрожали так, будто я пробежала не несколько кругов по стадиону, а полноценный марафон.

— Реферат должен лежать у меня на столе к следующему занятию, — оторвавшись от секундомера, проговорил Мартинс. — И не меньше десяти тысяч слов.

— Сколько?.. — я ошарашенно моргнула, но он уже отвернулся, сказав все, что считал нужным.

Десять тысяч слов?

Да он издевается.

— Замечательно... — проворчала я. — Лучше просто не придумаешь.

Я медленным шагом направилась к выходу со стадиона, мечтая только о том, чтобы поскорее добраться до раздевалки и избавиться от ощущения, что меня переехал грузовик. У ворот я заметила Джетта. Он лениво опирался плечом на металлическое ограждение, засунув руки в карманы, и смотрел прямо на меня.

Когда между нами осталось всего несколько шагов, уголок его губ едва заметно дрогнул, словно увиденное его почему-то позабавило. Вот только выяснять, почему, у меня совершенно не было желания. Обычно я обязательно отпустила бы какую-нибудь колкость и, наверное, даже не одну, но сейчас сил не осталось даже на это. Я молча прошла мимо, чувствуя на себе его взгляд, и только когда за спиной хлопнула дверь раздевалки, наконец позволила себе облегченно выдохнуть.

Горячий душ оказался настоящим спасением, но так и не избавил меня от усталости. Голова по-прежнему оставалась тяжелой, мышцы неприятно ныли после бега, а после слов Мартинса мысли о злосчастном реферате упорно не хотели уходить из головы. Оставшиеся занятия превратились в испытание на выносливость. Преподаватели что-то объясняли, студенты отвечали, в аудиториях то и дело раздавались вопросы. Я на автомате делала записи в тетрадь, время от времени поднимала глаза на доску и ловила себя на том, что совершенно не понимаю, о чем идет речь.

Даже Майла сегодня была непривычно тихой. Она сидела, подперев голову рукой, лениво водила ручкой по листу бумаги и выглядела ничуть не лучше меня. Когда прозвенел последний звонок, мы одновременно подняли головы и переглянулись.

— Мы выжили, — победоносно заявила Майла.

— Это пока, — устало ответила я. — Мне еще писать десять тысяч слов про то, как полезно бегать.

В ответ она лишь сочувственно поморщилась, накинув на себя ветровку. Мы неторопливо собрали вещи, вышли из аудитории в полупустой коридор и вскоре оказались на улице. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая стеклянные фасады соседних зданий в теплые золотистые оттенки. По тротуарам спешили прохожие, мимо с ровным гулом проезжали машины, а неподалеку смеялась компания студентов. Ни у одной из нас не осталось сил поддерживать разговор, так что до дома мы дошли молча.

Стоило переступить порог квартиры, и мы друг за другом плюхнулись на кровати. Ни готовить, ни разговаривать, ни вообще что-либо делать не хотелось.

— Может, заказать доставку? — сонно пробормотала Майла, не поднимая головы с подушки.

— Ну, нет, — я закрыла глаза. — Для этого нужно вставать, а я отказываюсь это делать.

— Аргумент.

На этом обсуждение ужина благополучно закончилось, и я расслабилась, посильнее натянув на себя одеяло. Кажется, если бы сейчас кто-нибудь предложил мне миллион долларов за подъем с кровати, я бы все равно отказалась. В голове тут же всплыло довольное лицо Мартинса.

«Не меньше десяти тысяч слов».

К черту реферат, пусть подождет до завтра.

Усталость постепенно растекалась по телу, и мне хотелось просто лежать, ни о чем не думать и желательно никогда больше не вставать. Я уже почти заснула, когда неожиданно вспомнила кое-что еще.

— Кстати... — начала я, — Когда я уходила со стадиона... там был этот новенький.

— Джетт? — Майла тут же приподнялась на локте, с интересом включившись в разговор. — И что он делал?

— Ничего, — пожала плечами я. — Просто стоял и таращился, как я еле плетусь. Мне просто показалось это странным. Когда я закончила бегать, все уже ушли, а он почему-то стоял там... как будто специально поджидал.

— Может, он просто стеснялся познакомиться? — уголки ее губ поползли вверх.

— Он не похож на того, кто будет стесняться и мямлить, — задумчиво ответила я.

— Хм ладно, тогда у меня есть версия получше, — ее глаза хитро блеснули, и я заранее почувствовала подвох. — Вы состояли в одной секте. Потом тебе стерли память, а теперь он пришел проверить, не начала ли ты что-нибудь вспоминать.

— Иногда мне кажется, что вам с Майком стоит поменьше общаться, — я устало потерла глаза и снова легла удобнее. — Все, на сегодня с меня хватит и сект, и новеньких, и рефератов. Спокойной ночи, Майла.

— Спокойной ночи, Кэт, — усмехнувшись, она перевернулась на другой бок, и комната снова наполнилась тишиной.

Я еще некоторое время смотрела в потолок, чувствуя, как сон постепенно вытесняет все остальные мысли. За окном шумели проезжающие мимо машины, в соседней квартире приглушенно работал телевизор, а усталость все же начала брать свое. Мысли постепенно становились расплывчатыми, и я погрузилась в глубокий сон.

На следующее утро я проснулась раньше будильника. Голова, к счастью, больше не раскалывалась, но тело все еще неприятно ломило после тренировки. Морально приготовившись ко всем ее последствиям, я сбросила с себя одеяло и, поднявшись с кровати, вышла на кухню.

Майла уже сидела за столом, закутавшись в плед почти по самые уши, и обеими руками держала большую кружку с чаем. Обычно ее щеки были румяными, но сейчас лицо заметно побледнело, а кончик носа покраснел. Время от времени она шмыгала носом и морщилась.

— Я умираю, — трагично выдохнула она, обратив на меня взгляд.

— Видимо тебя продуло, пока ты носилась по стадиону, — я дотронулась ладонью до ее лба, ощутив легкий жар, — Поверь, от этого не умирают.

— Не спорь со мной, — продолжила она хриплым голосом. — Просто расскажи всем, что я была прекрасна.

— Оставайся дома, — я невольно улыбнулась. — И пей побольше.

— С удовольствием, доктор, — она демонстративно приподняла кружку. — Видишь? Тебе попался ответственный пациент.

Я покачала головой и направилась в прихожую, быстро натягивая на себя джинсы с простой темной футболкой.

— Передай Гаррисону, что я заболела, — донеслось мне вслед.

— Передам.

— И еще... — снова окликнула меня Майла, когда я уже застегивала куртку.

Я выглянула из коридора.

— Если встретишь того красавчика... — с загадочной улыбкой начала она. — Передай, что, в отличие от тебя, я готова с ним познакомиться.

— Обязательно, — рассмеялась я. — Уверена, он очень ждал это услышать.

— Всегда знала, что могу на тебя рассчитывать.

Закатив глаза, я вышла из квартиры, почувствовав себя неуютно. Холодный утренний воздух быстро прогнал остатки сна, но легче почему-то не стало. Наверное, дело было в отсутствии Майлы. За последние пять лет я настолько привыкла, что почти каждое утро мы идем в университет вместе, что теперь мне не хватало ее рядом. Я глубже засунула руки в карманы куртки, ускорила шаг, и сразу же почувствовала знакомое жжение полумесяца на моей груди.

Это происходило на протяжении всех пяти лет. И, стоило шраму начать ныть, как я снова садилась за ноутбук и до глубокой ночи искала ответы, которых не существовало. Вводила имя, фамилию, описание кулона и шрама, но безрезультатно, как будто моей жизни до университета просто никогда не существовало. Я крепче сжала лямку рюкзака.

А вдруг сегодня я что-то найду?

Эта мысль приходила каждый раз и каждый раз заканчивалась разочарованием. Я прекрасно понимала, что сегодня, скорее всего, ничего не изменится, но глубоко внутри все равно жила надежда, раз за разом заставляя меня возвращаться к поискам.

— Катерина, — за моей спиной раздался низкий голос с легкой хрипотцой, заставивший меня вздрогнуть.

Обернувшись, я увидела Джетта. Он стоял возле входа в корпус, засунув руки в карманы джинсов, словно никуда не спешил и действительно ждал меня. Вокруг сновали студенты, смеясь и торопясь на пары, но Джетт словно не замечал никого вокруг, кроме меня. Заметив его пристальный взгляд, я остановилась.

— Мы знакомы?

— Пока нет, — его нефритовые глаза изучающе скользнули по моему лицу.

— Тогда откуда ты знаешь мое имя? — спросила я, стараясь не показывать своего смятения.

— Ты выделяешься, — на его губах появился намек на улыбку, будто он затеял какую-то игру, а сейчас наслаждался моей реакцией.

— И все же? — я скрестила руки на груди, создавая, как мне казалось, невозмутимый вид.

— Люди любят обсуждать тех, кто выделяется, — он пожал плечами.

В университете меня действительно знали многие. После того, как история с потерей памяти стала достоянием общественности, об этом какое-то время говорили чуть ли не на каждом факультете. Но что-то в его голосе заставляло сомневаться, что он имел в виду именно это. Было в нем что-то странное, что я совершенно не могла объяснить логически. А может, на меня так действовала его самоуверенность, с которой он говорил.

— Ты странный, — все-таки вырвалось у меня.

— Ты даже не представляешь насколько, — уголок его губ снова дернулся.

Я уже собиралась закончить этот разговор и уйти, когда заметила, что его взгляд неожиданно опустился ниже, к моему кулону, а потом скользнул по шраму у основания шеи. Я схватила цепочку рукой, перекрывая полумесяц, и он, как ни в чем не бывало, посмотрел мне в глаза, словно не пялился только что на мою грудь.

— Почему ты сегодня одна? — одновременно с вопросом в его взгляде что-то промелькнуло, как будто зелень его радужки стала на мгновение ярче.

— Майла заболела, — машинально ответила я раньше, чем успела подумать.

Черт, зачем я вообще ему это сказала?

Казалось, Джетт услышал именно то, что хотел, и довольно кивнул.

— Передавай ей, чтобы выздоравливала.

Я удивленно моргнула, почему-то совсем не ожидая такого ответа. Он же сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Береги себя, Катерина.

— Что? — я замерла.

— Просто совет, — непринужденно произнес он.

— Мы точно раньше не встречались?

Впервые за весь разговор его лицо будто на мгновение изменилось. Улыбка исчезла, а во взгляде мелькнуло что-то тяжелое. Но что бы оно ни было, исчезло настолько быстро, что я даже не была уверена, не показалось ли мне.

— Если бы встречались... ты бы запомнила, — он развернулся и неторопливо пошел прочь, оставляя меня в замешательстве смотреть ему вслед.

Очень странный.

Я глубоко вдохнула и побрела в аудиторию. Мысли путались, беспокойно цеплялись друг за друга, но одна из них не давала покоя.

А вдруг он как-то связан с моим прошлым?

Нет, это какой-то бред.

До начала лекции оставалось всего несколько минут, а вот мысли о Джетте Харсоне, кажется, собирались задержаться в моей голове гораздо дольше. Занятия тянулись бесконечно. Я автоматически делала пометки в тетради, периодически поднимала глаза на преподавателя и снова ловила себя на том, что абсолютно не слушаю. В голове то и дело всплывал взгляд Джетта на мой кулон, то, как он произносил мое имя и ощущение, будто ему известно обо мне больше, чем знала я сама. Следом я подумала о Майле.

Интересно, стало ли ей хоть немного лучше?

А затем желудок громко напомнил, что не стоит пренебрегать приемами пищи.

Похоже, домой придется идти через магазин. Сомневаюсь, что Майла в таком состоянии вообще подходила к плите.

Когда прозвенел последний звонок, ознаменовав долгожданное окончание дня, я испытала почти физическое облегчение. Выйдя на стемневшую улицу, я ощутила приятное касание вечернего воздуха в моей коже, а шум города на несколько минут даже помог отвлечься от навязчивых мыслей. Я успела пройти всего пару кварталов, когда за спиной раздался уже знакомый голос.

— Катерина.

Я обернулась, приподняв бровь. Джетт шел следом, легко сокращая расстояние между нами.

— Ты меня преследуешь? — спросила я, почувствовав, как начинаю нервничать.

— Совпадение, — сбавив шаг, он пошел рядом. — Мы живем в одном районе.

Ничего не ответив, я продолжала идти, старательно пряча тревогу, что усиливалась с каждой минутой.

Откуда он вообще знает, где я живу?

— Ты сегодня была задумчива, — неожиданно сказал Джетт.

— Длинный день, — уклончиво ответила я. — И я голодная.

— Это многое объясняет, — усмехнувшись, отреагировал он.

— А ты всегда так внимательно наблюдаешь за людьми? — решила спросить я, хотя совсем не надеялась на четный ответ.

— Только за теми, кто мне интересен.

— И чем же я тебя заинтересовала?

— Хороший вопрос, — Джетт посмотрел на меня так, словно его изрядно забавляло происходящее в моей голове.

Я уже собиралась потребовать нормальный ответ, когда в кармане куртки зазвонил телефон.

— Наверное, Майла... — я попыталась достать мобильник на ходу, но тот зацепился за подкладку. Дернула сильнее, и телефон выскользнул из рук, ударившись об асфальт.

Только я присела, чтобы поднять его, как краем глаза уловила движение. В руке Джетта блеснуло что-то темное, очертаниями похожее на пистолет. Сердце пропустило удар.

— Какого черта?! — я вскочила, едва не потеряв равновесие. — Почему у тебя оружие?!

— О чем ты? — он поднял пустые руки и продемонстрировал их мне. — Я просто хотел тебе помочь.

Я застыла на месте, непонимающе таращась на его ладони, в которых больше не было никакого пистолета.

Но у него точно что-то было! Или... нет?

В ушах шумела кровь. Я крепче сжала разбитый телефон, пытаясь понять, что только что видела, а Джетт продолжал спокойно разглядывать меня.

— Тебе показалось, — наконец произнес он, сверкнув на меня зеленью своих глаз. — От голода иногда бывают галлюцинации.

Голод, усталость, постоянные мысли о прошлом Может, я действительно себя накрутила?

Внезапно эти объяснения показались мне логичными, хотя внутри все равно оставалось неприятное ощущение. Я подняла глаза на Джетта, с безмятежным видом стоявшего напротив.

— Наверное... — промямлила я.

До самого дома мы почти не разговаривали. Вокруг шумел вечерний город. Мимо проносились машины, вдалеке лаяла собака, люди спешили по своим делам, и только мы шли молча, погруженные каждый в собственные мысли. После случившегося с телефоном мне совершенно не хотелось продолжать общение. Если честно, я вообще предпочла бы сейчас оказаться дома и сделать вид, что этого дня никогда не было. Когда мы остановились возле моего подъезда, Джетт посмотрел на меня.

— До завтра, Катерина.

— До завтра, — ответила я, но он уже шел дальше по улице, оставляя меня в одиночестве.

Стоит держаться от него подальше

Стоило ему появиться, как моя жизнь начала выходить из привычной колеи. Сначала странный разговор возле университета, а теперь еще этот пистолет... или то, что мне показалось пистолетом. Постаравшись взять себя в руки и не поддаться панике на фоне галлюцинаций, я повернулась к подъезду. Фонарь над входом, едва справлявшийся со своей задачей, внезапно моргнул, а затем окончательно погас. Я уже потянулась к ручке двери, когда краем глаза уловила движение.

Первой мыслью было, что это обычный прохожий или сосед, но следом я поняла, что ошиблась. Высокая фигура выступила из темноты, двигаясь как-то неправильно. Колени выгибались назад чуть сильнее, чем должны были выгибаться у человека, длинные руки неестественно свисали вдоль тела. Вот только лицо скрывала тень, и разглядеть его не получалось.

Кто это?..

Фигура сделала еще один шаг, и тогда я увидела черную кожу, которая, казалось, поглощает свет. Там, где должны были быть глаза, зияла плотная темнота, отчего становилось понятно, что передо мной не совсем человек. Я попыталась отступить, но ноги будто приросли к земле, а каждый удар сердца эхом отдавался в ушах.

— Ну здравствуй... принцесса... — прошипело существо, и его губы растянулись в жуткой улыбке, открывая ржавые заостренные зубы. А потом оно бросилось на меня.

Я рванулась к двери, но не успела. Оно схватило меня за плечо, обжигая таким холодом, что я вскрикнула. Тварь наклонилась ближе, и я уловила запах сырости и сладковатой гнили. Попытавшись вырваться, поняла, что мои пальцы не слушаются, а затем почувствовала, как невидимая сила потянула меня изнутри, вырывая что-то гораздо важнее воздуха. В груди стало стремительно пустеть. Я судорожно вдохнула, когда тонкая светящаяся нить потянулась от меня к существу. Его глаза вспыхнули жадным, почти голодным восторгом.

Нет...

Нить дрогнула и неожиданно исчезла, будто ее кто-то оборвал. Существо отшатнулось, из его горла вырвалось шипение, оно снова протянуло ко мне руку, но ничего не произошло. Нечто попробовало еще раз, но свечение больше не появилось.

— Что... — с недоумением прошипела тварь.

Мой пульс зашкаливал, а внутри роился страх, но вместе с ним внутри словно что-то проснулось, запуская реакцию во всем теле. Я не успела даже подумать, что делаю, когда резко вывернула плечо, освобождаясь из хватки, и толкнула существо обеими руками. Нечисть неожиданно пошатнулась, а я уставилась на собственные ладони.

Это... я?

Демон зарычал и бросился вперед. Я хотела отступить, но вместо этого ноги сами сделали шаг в сторону, и когти рассекли воздух в миллиметре от моего лица. Тело реагировало быстрее, чем я осознавала свои движения. Рука дернулась вперед, нанося удар, затем еще один. Я развернулась, врезала коленом и сразу следом локтем. Все происходило будто не со мной. Казалось, мной управлял кто-то другой, а я лишь беспомощно наблюдала за этим изнутри собственного тела.

— Что... — я не узнала собственного голоса.

Тварь отшатнулась, громко зашипев, но тут же бросилась вперед, увеличив скорость. Я попыталась увернуться, но она врезалась в меня, повалив на землю. Из легких выбило весь воздух, а перед глазами вспыхнули белые пятна. Существо оказалось сверху. Я уперлась ладонями ему в грудь, из последних сил стараясь столкнуть с себя, но оно будто совсем не чувствовало моего сопротивления.

Оно схватило меня за горло, его длинные грязные когти впились в кожу, оставляя жгучую боль. Дышать становилось все труднее. Демон наклонился ниже, и в его глазах снова появился тот самый голодный блеск. Опираясь ладонью о землю, я еще раз попробовала встать, но нечисть крепко держала меня, не желая отпускать, не закончив начатое. Вскоре я перестала сопротивляться. Сил почти не осталось, а легкие горели так, словно внутри разрастался пожар, перед глазами все сильнее темнело, а пальцы ослабевали. Я больше не могла столкнуть эту тварь с себя.

Неужели это конец?

Я умру возле собственного дома от рук демона, существование которого еще несколько минут назад сочла бы безумным вымыслом.

А еще я так и не узнаю, кем была.

Перед глазами возникло лицо Майлы. Я вспомнила, как мы спорили по утрам из-за последней чашки кофе, как смеялись над очередной нелепой шуткой Майкла, как поддерживали друг друга после каждого трудного дня. Мысль, что я оставлю ее одну, ранила не меньше, чем когти, впившиеся мне в шею.

Прости меня...

Сознание ускользало. Звуки вокруг становились все глуше, словно кто-то медленно выключал свет. А затем прозвучал выстрел. Тварь резко дернулась, ее хватка ослабла, и она с тяжестью рухнула на меня, едва не выбив остатки воздуха. Я сделала рваный вдох, уперлась дрожащими руками ей в грудь и из последних сил столкнула с себя. Перекатившись в сторону, я просто лежала, захлебываясь кислородом. Подняться сразу не получилось. Руки дрожали, не выдерживая собственного веса, мышцы болезненно ныли. Я села на асфальт, чувствуя, что в любой могу упасть обратно.

— Осторожно, — раздался знакомый голос.

Подняв голову, я увидела Джетта. Он стоял в нескольких шагах от меня, все еще держа в руке тот самый пистолет, что, как я думала, мне привиделся. Только теперь он не исчез. Джетт быстро убрал оружие и подошел ко мне. Он подхватил меня под локоть, помогая подняться. Ноги дрожали так сильно, что в первый момент я едва не потеряла равновесие, схватившись за его предплечье.

— Спокойнее, — он поддержал меня за талию, не давая рухнуть на землю. — Дыши.

Я сделала глубокий вдох, затем еще один. Сердце постепенно перестало отчаянно колотиться, хотя в руках никак не унималась дрожь. Джетт посмотрел на мою шею.

— Не двигайся.

Он осторожно коснулся кожи возле раны, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Тепло его пальцев казалось мне почти обжигающим в сравнении с ледяной хваткой существа. Он мельком осмотрел царапины и убрал руку.

— Неглубоко, — спокойно произнес он. — Жить будешь.

— Это был ты... Ты стрелял, — я покосилась туда, где в траве неподвижно лежало тело твари, потом снова повернулась к Джетту. — Мне не показалось. У тебя все-таки было оружие.

На его лице появилась усталая улыбка.

— Когда человеку спасают жизнь, обычно говорят «спасибо».

— Спасибо, — нехотя произнесла я, чувствуя, как к щекам приливает жар.

Голова разрывалась от непонимания. Еще совсем недавно он стоял передо мной с пустыми руками и спокойно убеждал, что никакого пистолета не существует. Теперь это самое оружие только что спасло мне жизнь. Я несколько раз прокрутила увиденное в памяти.

Я ничего не перепутала, тогда его руки действительно были пустыми.

По спине пробежал озноб. У меня оставалось всего два объяснения: либо я начинала сходить с ума, либо Джетт умел делать то, чему невозможно найти разумного объяснения. Я снова взглянула на него. Он уже убрал пистолет и теперь просто стоял рядом, словно тварь из фильма ужасов застрелил не он. На его лице не было ни страха, ни удивления, он не задавал вопросов, пытаясь разобраться, что это вообще было. Джетт вел себя так, будто уже не раз видел нечто подобное и заранее знал, что нужно делать.

— Долго еще собираешься смотреть? — неожиданно спросил он. — Или все-таки пойдешь домой?

— Что? — выпалила я, на что он лишь поднял бровь. — Больше ничего не хочешь сказать? Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь! Ты только что... ты... — я беспомощно махнула рукой в сторону неподвижного тела. — Это же...

Слова застряли в горле.

— Знаю, — Джетт проследил за моим взглядом.

— И у тебя нет никаких вопросов?

— Нет.

— Совсем? — я недоверчиво покачала головой. — Ты только что убил какую-то адскую тварь! Да что с тобой такое?

Джетт протянул руку.

— Дай ключ, — устало произнес он, проигнорировав мой всплеск эмоций.

— Что? — оторопела я.

— Ключ, — повторил он, глядя мне в глаза, — От подъезда.

Я машинально сжала связку ключей в ладони. Это казалось мне странным, но без лишних вопросов я вложила их ему в руку. Только когда он уже открывал дверь, до меня дошло, что я даже не попыталась возразить.

Что со мной вообще происходит?

— А с ним — я кивнула в сторону неподвижного тела. — Что ты будешь делать?

— Разберусь, — Джетт открыл дверь и вернул мне ключи, ненадолго соприкоснувшись со мной пальцами, отчего по коже словно пробежал электрический разряд. — Иди домой, Катерина.

— И это все? — я не двинулась с места.

— Для одного вечера, думаю, более чем достаточно, — усмехнулся он, и, не дожидаясь ответа, слегка надавил на дверь, закрывая ее за мной.

В голове шумело. За последние полчаса моя жизнь перевернулась с ног на голову. Чудовище, пистолет, который то исчезал, то снова появлялся и парень, который вел себя так, словно все это было самым обычным делом. Я открыла дверь квартиры трясущимися руками и замерла на пороге, прислушиваясь. Из комнаты доносилось только ровное дыхание Майлы.

Я сняла обувь, стараясь не издать ни звука, прошла в ванную и, щелкнув выключателем, зажгла небольшую подсветку над зеркалом. Яркий свет сейчас казался невыносимым. Закрыв за собой дверь, осторожно убрала волосы с шеи, убедившись, что следы от когтей никуда не исчезли. Несколько длинных рваных царапин уже покраснели, а кожа вокруг припухла. Трясущейся рукой коснулась одной из ран, тут же поморщившись от жгучей боли.

Значит, это правда было.

Обработав царапины, я снова посмотрела на свое отражение. Выглядела я ужасно: бледная, с растрепанными волосами, красными глазами и испуганным взглядом. Отвлечься не получалось, в памяти всплывала то ржавая улыбка твари, то ее ледяные пальцы, сжимавшие мое горло. А еще тот голос

«Ну, здравствуй, принцесса».

Почему оно меня так назвало? И почему не смогло забрать... что вообще это было?

Я провела рукой по волосам. Чем больше пыталась разобраться в случившемся, тем меньше понимала. А еще этот Джетт, который вызывал даже больше вопросов, чем демон. То, с каким спокойствием он подошел к существу, как выстрелил, а потом равнодушно осмотрел мою шею

Почему он совсем не удивился? Кто он вообще такой? И почему носит с собой пистолет? Как он сделал так, что оружие исчезло у меня на глазах?

Сейчас я совершенно точно была готова поклясться, что его руки были пустыми. И все же именно из этого пистолета он стрелял.

Я устало потерла лицо ладонями.

Завтра обязательно с ним поговорю. Хватит с меня загадок. Пусть объяснит хотя бы часть случившегося.

Быстро приняв душ в надежде, что горячая вода хоть немного поможет прийти в себя, я смыла с кожи грязь и засохшую кровь, но избавиться от воспоминаний оказалось за гранью возможного. Каждый раз, закрывая глаза, я снова видела черные глаза чудовища и слышала звук выстрела.

Вернувшись в комнату, я сразу посмотрела на Майлу. Она крепко спала, укутавшись в одеяло почти с головой. На мгновение мне захотелось разбудить ее, рассказать обо всем безумии, но я отказалась от этой мысли. Мне самой с трудом верилось в случившееся. Если бы еще вчера мне кто-то рассказал такую историю, я бы решила, что человек просто тронулся умом. Быстро переодевшись в пижаму, я села на кровать и открыла ноутбук, один за другим вбивая в поисковик запросы.

«Человекоподобное существо с когтями».

Ничего.

«Монстр высасывает жизненную силу».

Снова ничего.

«Существа с черными глазами».

Очередные страшилки, городские легенды и бесконечные шутки над теми, кто в них верит.

Я меняла запросы, добавляла новые слова, читала статьи, форумы, старые записи. Ответов не было. Когда за окном начало светать, я заметила, что уже по нескольку раз перечитываю одни и те же строки. Глаза слипались, а усталость наконец взяла верх. Закрыв ноутбук, я поставила его на тумбочку и легла под одеяло. Сон подступил моментально, обрывая последнюю мысль о Джетте. Почему-то мне казалось, что именно он знает ответы на все мои вопросы.

Глава 3

Горячий воздух обжигал лёгкие, каждый вдох был наполнен гарью. Под ногами хрустела почерневшая земля, покрытая глубокими трещинами, а вокруг полыхали здания, выбрасывая в небо густые клубы чёрного дыма. Я шла вперёд, не чувствуя собственного тела и не понимая, куда иду. Казалось, я одновременно находилась здесь и наблюдала за всем со стороны, не имея возможности вмешаться. Впереди раздавались крики, чьи-то приказы и вой.

И вдруг увидела юную девушку лет тринадцати, может, четырнадцати. Она отчаянно вырывалась из чужих рук, но мужчина, державший её, был гораздо сильнее. На ней было светлое платье, казавшееся слишком чистым на фоне копоти и огня. Пока я смотрела на нее, внутри появилась странная уверенность, будто она мне знакома.

Селена...

Она словно услышала меня, на одно мгновение подняв взгляд, полный надежды. В моей руке появился кинжал.

Я должна была успеть.

Должна.

Но было уже слишком поздно. Мужчина дёрнул Селену к себе и полоснул ножом по её горлу. Время словно остановилось. Ее глаза широко распахнулись, губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, и светлое платье стало пропитываться кровью. Её ноги подкосились, тело безвольно осело на землю. Во мне вспыхнула такая ярость, что стало трудно дышать.

Я бросилась к ней, но мир вокруг уже начал меняться. Огонь дрогнул, здания расплылись, а земля под ногами пошла волнами, словно она была водой. Все звуки вдруг исчезли, и я распахнула глаза. Передо мной больше не было ни пламени, ни разрушенного города, только потолок нашей с Майлой комнаты. Я села на кровати, хватая ртом воздух, пока стук сердца болью отдавался под ребрами. Казалось, запах дыма всё ещё витал в комнате, а перед глазами стояло лицо девочки.

Селена.

Мне не приходилось слышать это имя, но во сне оно совершенно не казалось пустым звуком.

— Катерина? — окликнула меня Майла, включив в комнате свет, отчего я тут же зажмурилась. Она быстро оказалась рядом, опустившись на край моей кровати и мягко положила ладонь мне на плечо. — Эй, ты меня слышишь? Ты кричала. У тебя был кошмар?

— Мне приснилось — голос сорвался. — Там был огонь, разрушенные здания и девушка, Селена. Думаю, её звали Селена.

— Кто? — нахмурилась Майла.

— Её — я сглотнула. — убили прямо у меня на глазах. Повсюду была кровь, я держала в руке кинжал и я знала, что это произойдет, но не успела остановить. — Я сжала виски пальцами. — Это было так реально

— Тише, — она притянула меня к себе и обняла, успокаивающе проводя ладонью по моей спине. — Это просто кошмар. Ты дома, ты со мной.

— Это не было похоже на сон, — прошептала я, уткнувшись лбом ей в плечо. — Совсем.

— Кошмары всегда такие, — спокойно ответила она. — Ты слишком много копаешься в прошлом и мало отдыхаешь. — Она отстранилась, заглянула мне в глаза и ободряюще улыбнулась. — Всё в порядке, я рядом и никуда не денусь, ладно?

Я кивнула, хотя внутри всё ещё оставалось напряжение. Майла посидела со мной еще немного, а потом зевнула и поднялась.

— Попробуй еще поспать.

— Хорошо — выдохнула я.

Майла выключила свет, укуталась в одеяло, и довольно быстро затихла. Стоило мне закрыть глаза, как возвращались обрывки: огонь, крики, клинок в моих руках. Что бы я ни делала, сон не приходил. Я перевернулась на бок, потом обратно, попыталась зацепиться за голос Майлы, за лекции, за что угодно. Но мысли всё равно возвращались туда. Только спустя долгое время усталость поборола тревогу, образы начали расплываться, и я провалилась в беспокойный сон.

Утром меня разбудили привычные звуки с кухни. Глухой стук шкафчиков и легкий звон посуды говорили о том, что Майла уже вовсю занималась завтраком. Я еще недолго полежала с закрытыми глазами, не торопясь вставать, пока до меня не донесся аромат кофе и чего-то жареного.

Оторвав тяжелую голову от подушки, я все же встала и подошла к зеркалу. Припухлость немного спала с кожи, но следы когтей никуда не делись. Я задержала на них взгляд, а потом уложила волосы так, чтобы они полностью закрыли шею. Не хотелось лишних вопросов и точно не хотелось объяснять Майле, что произошло у подъезда. Закончив со сборами, я поплелась на кухню.

Майла стояла у плиты и переворачивала блинчики. Свет из окна падал ей на лицо, и в ярких лучах было видно, что ей уже заметно лучше.

— О, ты живая, — сказала она, не оборачиваясь. — Садись, блинчики почти готовы.

— Пахнет вкусно, — я села за стол, наблюдая, как она раскладывает еду по тарелкам.

Завтрак прошёл в тишине. Мы сидели друг напротив друга, лениво ковыряясь в тарелках и время от времени переглядываясь. После этого мы по очереди сходили в душ, позволяя горячей воде окончательно прогнать остатки сна и, переодевшись, вышли из квартиры.

Уличный воздух ударил прохладой. Мы шли по знакомой дорожке, усыпанной жёлтыми и рыжими листьями. Вдоль дороги тянулись аккуратные ряды деревьев с поредевшими кронами, между которыми виднелись фасады домов и редкие вывески ещё не открывшихся магазинов. Город только начинал просыпаться. Майла что-то говорила рядом, но мои мысли были поглощены ночным кошмаром, демоном и Джеттом. С каждым шагом я ловила себя на том, что постоянно ускоряюсь, словно это приблизит ответы на мои вопросы.

Когда мы вошли в аудиторию, я первым делом подняла взгляд на верхние ряды. Джетт сидел на том же месте, что и вчера, небрежно откинувшись на спинку стула. Тёмная куртка его была расстёгнута, одна рука лежала на соседнем кресле, будто он чувствовал себя здесь хозяином. На секунду наши взгляды встретились, и я неосознанно сжала тетрадь, поспешно отведя глаза.

Всю лекцию я думала только о том, что, как только она закончится, обязательно с ним поговорю. Я ёрзала на стуле, не могла сосредоточиться, то и дело поглядывая на часы. Когда преподаватель объявил конец занятия, я поднялась почти одновременно с Джеттом. Быстро собрала свои вещи и поспешила за ним, когда он уже выходил из аудитории.

— Подожди! — крикнула я, но Джетт даже не обернулся, скрываясь в коридоре.

Ускорив шаг, я вышла из кабинета, но он будто растворился в воздухе. Я остановилась, растерянно оглядываясь. Студенты неторопливо расходились по аудиториям, но Джетта среди них не было. Я прошла дальше по коридору, заглядывая за повороты, но найти его не смогла.

— Да как... — оборвала себя на полуслове.

Наверное, сразу ушёл на следующую пару.

Другого объяснения у меня не было, и я ускорила шаг. Компании парней и девушек двигались навстречу сплошным потоком. Мне приходилось обходить одних и протискиваться между другими, на ходу бросая короткие извинения. Добравшись до нужной аудитории, я сразу распахнула дверь. Ни на верхних рядах, ни на последних партах его не было. Я растерянно опустилась на свое место.

Неужели он снова исчез?

Через несколько минут рядом появилась Майла. Она бросила сумку на стол, внимательно посмотрев на меня.

— Куда ты умчалась?

— Что? — я подняла голову.

— Я вышла из аудитории, а тебя уже нет.

— Прости, — я отвела взгляд. — Я мне нужно было кое-кого догнать.

— И кого же ты догоняла? — Майла прищурилась.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, когда в аудиторию вошёл преподаватель, обрывая тем самым все разговоры.

— Так кого ты искала? — Майла снова наклонилась ко мне.

— Потом расскажу, — отмахнулась я.

Она недовольно фыркнула, но больше расспрашивать не стала. Спустя половину занятия дверь аудитории снова открылась. Я моментально подняла голову. Джетт, словно не замечая устремлённых на него взглядов, спокойно прошел к своему, уже привычному месту размеренной походкой. Несколько человек проводили его удивлёнными взглядами, а преподаватель лишь на мгновение поднял голову от конспекта и снова вернулся к теме занятия.

Конечно. Ему, видимо, вообще всё можно.

Я сама не заметила, как начала следить за каждым его движением. Он привычным жестом скинул с плеч тёмную куртку, положил её на соседний стул. Затем сел, откинувшись на спинку, и лениво повернул голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. На его губах расползлась знакомая полуулыбка, которая уже начинала меня откровенно раздражать. Я поспешно отвернулась, почувствовав, как вспыхнули щеки.

Да что с тобой не так, Катерина? Вчера собиралась держаться от него подальше, а сегодня бегаешь за ним по университету.

Он ведь специально меня избегает.

Я была почти уверена в этом. Сначала он вышел раньше всех после первой пары, словно заранее знал, что я побегу следом, потом каким-то образом успел исчезнуть до того, как я добралась до следующей аудитории. А теперь спокойно заявился спустя во время лекции, когда я не могла до него добраться. При всем при этом он выглядел так, будто происходящее его искренне забавляло.

Не выдержав, я снова посмотрела наверх. Поймав мой взгляд, Джетт приподнял бровь, словно спрашивая, долго ли я ещё собираюсь прожигать в нём дыру глазами. Я сердито нахмурилась, а он в ответ лишь усмехнулся уголком губ... и подмигнул. Начав закипать, я отвернулась.

Самодовольный придурок.

После этого я демонстративно уткнулась в тетрадь и заставила себя сосредоточиться на лекции. К концу занятия я окончательно решила, что больше бегать за ним не собираюсь. Но стоило прозвенеть звонку, а Джетту поднялся, как я вскочила со своего места, торопливо засовывая тетрадь в сумку.

— Кэт, — удивлённо окликнула Майла. — Ты куда?

— Сейчас вернусь.

Я выбежала в коридор и сразу направилась туда, где только что мелькнула его чёрная куртка. Коридор был заполнен людьми, но Джетта среди них не оказалось. Ускорив шаг, я уже почти бежала, заглядывая за каждый угол и под каждую лестницу. До конца дня все повторялось снова и снова. Стоило мне заметить Джетта где-нибудь в университете и попытаться подойти ближе, как его уже там не было. Иногда мне казалось, что я вот-вот догоню его, но, завернув за очередной угол, натыкалась лишь на пустой коридор.

К последней паре я чувствовала себя вымотанной гораздо сильнее, чем после тренировки у Мартинса. Я окончательно перестала понимать, действительно ли Джетт прячется от меня или всё это было чередой невероятных совпадений.

Если он не хочет, чтобы я его нашла, то, похоже, у меня действительно ничего не выйдет.

Я уже собиралась свернуть в коридор, ведущий к аудиториям, когда за спиной раздался голос Майлы.

— Катерина Райер! Если ты сейчас же не остановишься, я тебя прибью! — Она быстро догнала меня, недовольно поправляя сумку на плече. — Кстати, если ты так торопишься на пару, то ее не будет.

— В смысле? — переспросила я. — У нас же сейчас журналистика с Гаррисоном.

— Ты вообще сегодня хоть кого-нибудь слушала? — Майла возмущенно посмотрела на меня, заставив виновато поморщиться. — Не носись ты после первой лекции неизвестно за кем, знала бы, что Гаррисон пропал.

— Что значит... пропал? — непонимающе уставилась на нее я.

— Это и значит. Утром он спокойно провёл занятие, а потом исчез. Его искали почти весь день, но ни разу больше не видели.

— Может, ему стало плохо? — я почувствовала, как внутри зарождается неприятное чувство.

— Не знаю, — пожала плечами Майла. — Никаких сообщений он никому не оставил, просто исчез.

Мы вышли из корпуса. Ветер гонял по дорожкам сухие листья, срывал их с деревьев и кружил над пустеющими аллеями университета. Небо затянули тяжёлые серые облака, из-за которых город казался непривычно мрачным. Я посильнее запахнула куртку, пытаясь согреться. В голове всплыла история Майка о Гаррисоне, охотящемся на чудовищ. Тогда мы только посмеялись над его очередной теорией, но сейчас это больше не казалось мне смешным. Я вспомнила демона возле своего дома, то, как спокойно Джетт выстрелил в него, и полное отсутствие удивления на его лице.

А что, если это существо было не единственным?

— Странно всё это... — понизив голос, сказала я.

— Очень, — ответила Майла.

Оставшуюся дорогу мы не разговаривали. Каждая думала о своём, но почему-то мне казалось, что нас обеих тревожила одна и та же мысль. Вокруг происходило слишком много событий, не объяснимых обычной логикой.

Квартира встретила нас привычной тишиной. За окнами уже окончательно стемнело, и лишь редкие огни машин скользили по стенам гостиной, ненадолго выхватывая из полумрака мебель. Я устало сбросила рюкзак возле дивана и потянулась, чувствуя, как неприятно ноет спина после долгого дня. Майла, не говоря ни слова, скрылась в комнате и вернулась уже в своей любимой клетчатой пижаме. Пройдя на кухню, она быстро заварила две чашки чая.

— Думаю, сегодня мы заслужили хотя бы это, — сказала она, протягивая одну из них мне.

Я благодарно улыбнулась, обхватив кружку ладонями. Мы устроились на диване, укрывшись одним большим пледом. Майла открыла ноутбук, несколько секунд выбирала фильм для вечернего просмотра, после чего пожала плечами и включила первый, который попался в рекомендациях. На экране замелькали шумные улицы азиатского города, зазвучала музыка, герои начали оживлённо разговаривать, но уже спустя несколько минут я поняла, что совершенно не слушала, о чём идёт речь.

Мой взгляд был прикован к экрану, однако думала я только о пропаже профессора Гаррисона и вероятности того, что вчерашний демон как-то к этому причастен. От этих воспоминаний по коже пробежали мурашки. Я сделала глоток уже успевшего остыть чая и перевела взгляд на Майлу. Она уже во второй раз перемотала одну и ту же сцену, а потом поняла, что снова прослушала половину диалога, и наконец сдалась.

— Нет, — решительно сказала она, закрывая ноутбук. — Сегодня из нас совершенно отвратительные зрители.

— Это факт, — усмехнулась я.

Я водила пальцем по краю кружки, а Майла задумчиво смотрела куда-то перед собой. Мне было слишком хорошо знакомо это ее выражение лица. Обычно именно после него рождались идеи, из-за которых потом приходилось влипать в неприятности. Она вдруг повернулась ко мне со вспыхнувшим азартом в глазах.

— Слушай, а что, если — она сделала паузу, будто нагнетая интригу, — начать собственное журналистское расследование?

— Что? — я сразу насторожилась.

— Мы раскроем дело о пропаже Гаррисона, — оживилась Майла. — Ты только представь, это же потрясающий кейс.

— Майла — начала я скептически, но она уже не могла остановиться.

— Нет, правда! — перебила она меня. — Мы его раскроем, напишем статью, отправим в какое-нибудь нормальное издание. А если повезёт, то в очень известное. И всё, после этого нас возьмут даже в Биллингс!

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — она поставила кружку на журнальный столик и придвинулась ближе. — Мы вообще-то учимся на журналистов, а настоящие журналисты не сидят и не ждут, пока кто-нибудь другой найдёт ответы. Они ищут их сами.

— Ты уже придумала наше профессиональное будущее? — улыбнулась я, сделав очередной глоток.

— Конечно, — кивнула Майла.

— Ладно, — решилась я. — Давай попробуем.

— Я знала, что ты согласишься, — лицо Майлы просияло, она тут же вскочила с дивана и почти бегом скрылась в комнате, через минуту вернувшись с ноутбуком, блокнотом и парой маркеров. — Начинаем наше первое журналистское расследование.

Она разложила все принадлежности на столе, и я, улыбаясь её энтузиазму, тоже подсела к ней. Компьютер загудел, освещая комнату холодным голубоватым светом.

— Итак, — задумчиво произнесла я, положив пальцы на клавиатуру. — Что мы знаем наверняка?

— Гаррисон утром провёл первую лекцию, — Майла сразу стала серьёзнее. — И после этого его никто больше не видел. Телефон не отвечает, сообщений он никому не оставил.

Я быстро записала всё, что мы вспомнили, и постепенно рядом с каждым пунктом начали появляться вопросы. Куда он собирался после занятий? С кем разговаривал последним? Были ли у него враги? Замечал ли кто странности в его поведении?

Несколько часов пролетели незаметно. Мы просматривали университетские сайты, студенческие форумы, местные новости, но везде находили только сухую информацию о самом Гаррисоне. Лишь одна деталь заставила нас одновременно замереть. На старом сайте университета сохранилась ссылка на удалённый фотоальбом. Самих фотографий уже не существовало, но осталось название: «аномальные формы жизни».

Что преподаватель журналистики может хранить в альбоме с таким названием?

— Что там могло быть... — Майла тоже перестала записывать.

Мы ещё почти час пытались найти информацию об этом альбоме, но все ссылки вели в никуда. Когда буквы на экране начали расплываться перед глазами, а мысли стали вязкими от усталости, я закрыла ноутбук.

— На сегодня хватит.

Майла кивнула, сонно потерев переносицу, и поставила кружки в раковину. Поднявшись из-за стола следом за ней, я выключила свет на кухне, и мы обе отправились спать.

На следующий день мы с Майлой решили разделиться и расспросить всех, кто мог обладать информацией о Гаррисоне. Я ловила студентов в коридорах, на лестницах, возле автоматов с кофе. Ответы почти не отличались друг от друга. Все вспоминали одну и ту же странную деталь: Гаррисон почти не выпускал из рук старую потрепанную папку. Он постоянно открывал ее, быстро пробегался взглядом по страницам и тут же захлопывал, словно боялся, что кто-то увидит содержимое.

Один из студентов даже признался, что попытался подсмотреть, что лежит внутри.

— Я просто наклонился посмотреть, а он так резко хлопнул ей, что чуть не прищемил мне нос, — нервно усмехнулся парень. — Никогда не видел его таким.

Другой вспомнил, что последняя лекция закончилась намного раньше обычного.

— Он всё время смотрел на часы, — сказал он, нахмурившись, словно заново переживал тот день. — Потом вдруг собрал вещи и просто ушёл.

Чем больше я слышала подобных рассказов, тем сильнее внутри возрастала тревога. Всё это уже не походило на обычную рассеянность или странности пожилого преподавателя. Казалось, Гаррисон отчаянно пытался куда-то успеть.

Мы с Майлой встретились ближе к вечеру в библиотеке. Она опустилась на стул напротив меня, и по одному только выражению её лица я поняла, что ничего стоящего ей узнать не удалось.

— У меня очень нехорошее предчувствие, — тихо сказала я. — Такое ощущение, будто он был чем-то напуган.

— Или просто сошёл с ума, — Майла задумчиво провела пальцами по обложке лежавшей перед ней книги. — Вчера утром он почти час просидел у декана. А потом ходил по университету и всерьёз говорил о каких-то монстрах в подворотнях.

Я замерла. Всё, что я столько дней старательно заталкивала подальше, снова поднялось на поверхность, и я больше не могла делать вид, что ничего не случилось. Майла была не из тех, кто бросает расследование на полпути. Она будет искать ответы до конца, и, если исчезновение Гаррисона действительно связано с тем существом, однажды может столкнуться с ним сама. От одной этой мысли внутри всё болезненно сжалось.

Пусть лучше она услышит правду сейчас от меня.

И, наверное, дело было не только в ней. Я слишком долго носила всё это в себе. Иногда мне казалось, что стоит ещё немного помолчать, я сама начну верить, будто той ночи никогда не было. Не было ледяных пальцев, сжимавших моё горло, жуткой улыбки и Джетта, появившегося словно из ниоткуда с пистолетом в руках. Мне отчаянно хотелось, чтобы хоть кто-нибудь выслушал меня и сказал, что я не схожу с ума.

— Майла... — робко начала я.

— Ты меня пугаешь, — она подняла на меня взгляд.

— Поверь, меня это пугает ещё сильнее, — мои губы нервно дрогнули, когда я попыталась улыбнуться.

Собравшись с мыслями, я все же начала рассказывать. Сначала слова давались с трудом, я постоянно запиналась, но постепенно уже не могла остановиться. Я рассказала о твари возле нашего дома, что едва не убила меня, о нашем сражении, о странной силе, что не позволила ей закончить начатое. А потом рассказала о Джетте. О том, как он появился и убил напавшее на меня существо. Когда я закончила, между нами повисло напряжение. Майла несколько секунд смотрела на меня, не моргая, а потом на ее лице появилась улыбка.

— Ну всё, — покачала головой она. — Ты переутомилась. Неудивительно, что мозг начал подбрасывать такие образы.

— Я не шучу, — громко перебила я.

Она вздрогнула от моего голоса, но взгляд её не изменился.

— Райер, — уже мягче произнесла Майла. — Монстр у подъезда? Одногруппник с пистолетом? Ты сама слышишь, как это звучит?

Я почувствовала, как грудь наполнилась отчаянием, смешиваясь с раздражением. В попытке хоть как-то доказать ей правдивость своих слов, я убрала волосы за плечо и повернулась к ней боком.

— Тогда посмотри.

Майла непонимающе нахмурилась, но всё же наклонилась ближе. Её взгляд остановился на тонких неровных полосах на моей шее.

— Это... что такое? — почти шёпотом спросила она.

— Оно схватило меня и попыталось убить, — я коснулась пальцами раны.

Майла выпрямилась, мгновенно став серьезнее. Она снова посмотрела на шрам, потом на меня, словно пыталась найти хоть какое-нибудь разумное объяснение увиденному, но не находила.

— Кэти... — произнесла она, прикрыв рот рукой. — Я никогда не видела ничего подобного.

— Я знала, что ты мне не поверишь, — я почувствовала, как ком, вставший в горле, снова мешал мне говорить. — Но больше не могла молчать.

— Всё это звучит как полное безумие, — сказала она, все так же таращась на мою шею. — Допустим, я тебе верю. Но что мы имеем? Профессор, говорящий о монстрах, ты, на которую нападают чудовища в переулках и вооруженный Джетт

Она больше не смотрела на меня как на сумасшедшую, пытаясь понять, во что мы обе оказались втянуты.

— Кажется... мы в дерьме, — заключила она.

— Это ещё мягко сказано, — невесело усмехнулась я.

После этого разговора что-то изменилось. Майла уже не искала логичные объяснения, убеждая, что всё произошедшее было плодом моего воображения. Наоборот, она ухватилась за эту историю ещё крепче, и исчезновение Гаррисона перестало быть для неё очередным развлечением. Я видела, как быстро в её голове складываются новые догадки, как одна мысль цепляется за другую, и понимала, что она уже не остановится.

Если Майла действительно решит искать это существо, однажды она может оказаться с ним лицом к лицу. Я наблюдала за тем, как она о чём-то напряжённо размышляла, и решила, что помогу ей найти ответы, но, если наступит момент, когда расследование выведет нас на эту тварь, я остановлю её. Мне бы не хотелось, чтобы Майла пережила то же, что пришлось пережить мне.

Мы просидели в библиотеке гораздо дольше, чем собирались. За высокими окнами уже сгущались сумерки, а студенты постепенно расходились по домам. Лишь изредка между стеллажами проходили библиотекари, шоркая ногами по деревянному полу. Повторно прокрутив все имеющиеся у нас зацепки, мы решили начать с профессора Гаррисона. Майла через своих знакомых каким-то чудом получила доступ к старым публикациям, внутренним заметкам и университетским материалам. Я не стала спрашивать, каким образом ей это удалось. Иногда мне казалось, что она способна разговорить кого угодно.

Я тем временем зарылась в университетские архивы. Передо мной один за другим открывались старые расписания, списки занятий, отчёты кафедры, служебные документы. Я сверяла даты лекций, искала отменённые пары, странные переносы, любые мелочи, которые могли показаться случайностью. Напротив меня Майла сосредоточенно листала статьи Гаррисона. Иногда она делала записи в блокнот, иногда раздражённо цокала языком, возвращаясь на несколько страниц назад.

— Он не мог писать нормальным человеческим языком? — недовольно пробормотала она. — Такое чувство, будто половину слов он просто выдумал, чтобы ничего не было понятно.

— Может, в этом и смысл, — усмехнулась я, не отрывая взгляда от очередного документа.

За несколько часов мы перечитали, наверное, всё, что только смогли найти: научные статьи, протоколы заседаний, отчёты о командировках, университетские сборники. Несколько раз открывали уже просмотренные документам в надежде, что раньше просто не заметили чего-то важного. И когда мне начало казаться, что мы зря потратили день, взгляд зацепился за короткую служебную записку. Я нахмурилась и придвинула экран ближе. Гаррисон обращался к администрации университета с просьбой временно ограничить студентам доступ к улице за главным корпусом «в связи с угрозой безопасности». Больше никаких объяснений или подробностей он не указал.

— Майла... — позвала я.

— Что-то нашла? — она сразу подняла голову.

Я развернула ноутбук в её сторону.

— Это уже интересно, — пробормотала она, глядя на экран, после чего захлопнула блокнот. — Всё. Теперь я окончательно уверена, что он все знал.

Наверное, зря я вообще показала ей этот документ.

Потому что остановить Майлу после этого стало совершенно невозможно. Она тут же принялась сыпать идеями с такой скоростью, что я едва успевала их запоминать.

— Нужно узнать, где он жил.

— Майла...

— Если квартира опечатана, попробуем попасть туда через соседей.

— Майла.

— Или сразу пойдём в его кабинет, там наверняка осталось что-то важное.

Я только устало потёрла лицо.

— А ещё можно ночью пройтись по той улице и дождаться появления монстра, — с совершенно серьёзным видом добавила она.

— Нет, — тут же отрезала я, подняв на нее глаза.

— Почему?

— Потому что мне совсем не хочется снова с ним встречаться.

Она недовольно поморщилась, но спорить не стала. Я ещё раз мысленно перебрала все её предложения и пришла к выводу, что из этого безумного списка кабинет Гаррисона выглядел самым безопасным вариантом. По крайней мере, там нам угрожало только исключение из университета. Оставалось решить сущую мелочь, найти ключ и попасть внутрь так, чтобы нас никто не заметил. План был настолько сомнительным, что, наверное, мог сработать только благодаря невероятному везению. Мы знали, что после занятий профессор обычно оставлял ключ от кабинета на кафедре. На этом, собственно, и строился весь наш план.

Когда факультет почти опустел, мы с Майлой направились к факультетской кафедре. Я изо всех сил старалась выглядеть спокойно, но стоило где-нибудь хлопнуть двери или послышаться шагам, как сердце тут же подпрыгивало к горлу. Приходилось заставлять себя идти размеренно, будто мы просто задержались после пар и теперь ищем нужную аудиторию или забытые конспекты.

На кафедре никого не оказалось. Майла осторожно прикрыла за нами дверь, а я машинально прислушалась. Тишина. Она, не колеблясь, подошла к крючку возле двери и сняла с него связку ключей. Мы быстро покинули помещение, аккуратно прикрыв за собой дверь. Только свернув за угол, я наконец позволила себе выдохнуть.

— Если нас поймают, — пробормотала я, — исключение станет далеко не самой большой нашей проблемой.

— Зато будет что написать в мемуарах, — довольно улыбнулась Майла.

До кабинета Гаррисона мы добрались почти бегом. Узкий коридор освещали всего несколько тусклых ламп, а за окнами уже сгустились сумерки, превращая внутренний двор в тёмное размытое пятно.

— Я постою здесь, — тихо сказала Майла, оглядываясь по сторонам.

Я кивнула и вставила ключ в замок. Пальцы дрожали, и с первого раза попасть не получилось. Со второй попытки он всё-таки повернулся. Раздался щелчок, и мы одновременно замерли, прислушиваясь к звукам. Вдалеке хлопнула дверь, но, никого не увидев, мы вошли внутрь. Внутри стоял запах старой бумаги, книг и древесной пыли. Здесь всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть у профессора Гаррисона. Идеальный порядок, ровные стопки папок, аккуратно расставленные книги и ни одной вещи не на своём месте.

Быстро окинув кабинет взглядом, мы подошли к шкафам, и сразу стало ясно, что надежды на них были напрасны. Большинство ящиков оказалось заперто, а в тех, что всё-таки открывались, лежали обычные документы: отчёты, ведомости, какие-то методические материалы.

— Если начнём что-нибудь ломать, нас точно поймают, — прошептала я.

Майла недовольно поморщилась, но спорить не стала.

— Если у него было что-то важное, — её взгляд остановился на письменном столе, — он бы держал это под рукой.

Мы стали поочередно открывать каждый ящик. Первые два оказались наполнены канцелярией, несколькими старыми пропусками и личными заметками без особого смысла. Я уже думала, что и здесь нас ждёт разочарование, когда выдвинула последний ящик. Сверху лежал плотный бумажный конверт. Как только я открыла его и вытащила фотографии, мой пульс подскочил. Почти все были смазанными, на некоторых невозможно было разобрать вообще ничего, но одна Даже сквозь зернистость снимка я узнала те самые источающие тьму глаза.

— Кэт... — голос Майлы вывел меня из оцепенения. Она наклонилась ко мне, внимательно рассматривая фотографию, и вдруг ее взгляд изменился. — Я знаю это место. Это аллея за университетом. Я прохожу там, когда иду на работу.

Я внимательнее рассмотрела снимок, узнав знакомые очертания. Майла выпрямилась, а в ее глазах вспыхнуло предвкушение от того, что мы вот-вот доберемся до ответов.

— Мы нашли, — прошептала она с нескрываемым восторгом. — Кэт... мы действительно что-то нашли. Если Гаррисон смог его выследить, значит, и мы сможем, нужно просто прийти туда и...

— Майла, — перебила ее я.

Наверное, на моём лице было написано всё, что я собиралась сказать, потому что её улыбка моментально погасла. Когда мы вышли из кабинета Гаррисона, вместе с облегчением от того, что наше вторжение осталось незамеченным, на нас разом навалилась вся накопившаяся за день усталость. Голова гудела от бесконечных догадок, вопросов и тревожных мыслей, которые мы без конца перебирали, пытаясь хоть как-то связать между собой странные события последних дней.

— Пойдем домой, — вздохнула Майла, поправляя ремень сумки. — Нам нужно выспаться, чтобы завтра начать поиски.

— Поиски чего? — я вопросительно посмотрела на нее.

— Монстра, конечно.

— Мне казалось, мы расследуем исчезновение профессора, — я покосилась на нее, — а не устраиваем охоту на черт знает что.

— А разве одно мешает другому? — подмигнула она.

— Вообще-то я думала, что мы посидим в библиотеке с кофе И не будем при этом бродить по улицам в попытке стать ужином.

— Мы не будем за ним гоняться, — спокойно ответила она. — Просто попробуем выяснить, существует ли оно на самом деле.

— Майла, мы обе его видели, — я недоверчиво прищурила глаза. — Ты на фото, я вживую, помнишь?

— Видели, — произнесла она уже не так уверенно. — Но знаешь я просто думаю, что всему можно найти нормальное объяснение. Может, это обычный психопат, пугающий людей.

Хотелось бы поверить, что она была права, что это действительно можно объяснить, но в моей памяти и на теле слишком сильно отпечатались длинные когти и пасть, полная острых зубов. Такое невозможно спутать с человеком.

Мы вышли из здания университета, и прохладный порыв ветра немного остудил мысли. Небо уже полностью потемнело, а вдоль улицы зажглись фонари, размывая желтоватый свет по влажному асфальту. Домой мы шли быстрее обычного, мечтая поскорее добраться до квартиры и упасть в кровать. Чтобы сократить путь, мы свернули в знакомые дворы спального района. Днем здесь гуляли семьи с детьми, пенсионеры сидели на лавочках, а подростки шумели на спортивной площадке, но сейчас это место казалось пустынным. Редкие огни давали мало освещения, оставляя большую часть дороги в темноте. С каждым пройденным метром во мне росло ощущение, будто за нами кто-то наблюдает.

Это расследование доведет меня до сердечного приступа.

— Если честно... — произнесла Майла, оглядываясь по сторонам. — ночью мне здесь совсем не нравится.

— Мне тоже, — призналась я. — Скоро выйдем на проспект, там будет светлее.

Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг замедлила шаг, глядя на узкую дорожку между зданиями, уходящую в тень.

— Подожди... — Майла понизила голос.

У правого края улицы я заметила силуэт, отчего в кровь тут же выбросился адреналин. Мы бросились к ближайшей припаркованной машине и опустились за передний бампер, стараясь стать как можно незаметнее. Робкими осторожными шагами мы начали пробираться между автомобилями, не издавая лишних звуков. Пригнувшись, перебегали от одной машины к другой, используя их как укрытие. Я пыталась держать страх под контролем, но каждый раз, когда под подошвами похрустывали сухие листья, невольно вздрагивала.

Добравшись до последней машины, мы выглянули из-за капота и увидели высокого широкоплечего парня с короткими рыжими волосами. Он стоял посреди улицы, сжимая в руке кинжал. Напротив него застыло... оно. То же существо, что напало на меня, сейчас агрессивно скалилось на него.

— Боже... — испуганно прошептала Майла.

Парень сократил дистанцию и нанес удар, вонзив клинок в тело твари. Та издала нечеловеческий вопль и яростно бросилась вперед. Он вскинул свободную руку. Существо с разгона врезалось во что-то невидимое, оторвалось от земли и с невероятной силой отлетело в сторону, рухнув вниз через несколько метров.

— Ты... ты это видела?.. — дрожащим голосом спросила Майла.

Я потрясенно моргнула, глядя на то, как рыжеволосый снова пошел в атаку, не давая твари времени на передышку. Та отвечала когтями, пытаясь достать его, понемногу теряя скорость. Кинжал сверкнул в руке парня, описывая короткую дугу, и лезвие пронзило бок существа. Тварь взвыла, попыталась ответить, взмахнув когтистой лапой, и парень едва успел уйти в сторону. Он перекатился по траве, прижал нечисть коленом к земле, а затем, крепко перехватив рукоять кинжала обеими руками, вонзил лезвие ей в грудь. Раздался протяжный, захлебывающийся вой, тело существа прошило судорогой, а потом все прекратилось.

Парень поднялся на ноги, переводя дыхание, плеснул неизвестную жидкость на мертвую тварь и щелкнул зажигалкой. Огонь моментально объял тело, донося до нас удушливый запах жженой плоти. Он был настолько отвратительным, что меня замутило, а Майла крепче вцепилась в мою руку. Рыжий еще немного постоял перед догорающими останками, потом поднял руку, сжав пальцы в кулак, и пламя погасло, опав россыпью красноватых искр. После этого он зашагал прочь, быстрым шагом скрываясь между деревьями.

— Он уходит... — выдохнула Майла, дернувшись за ним.

Я словно очнулась.

— Подожди! — крикнула я, придя в себя, и рванула за ней.

Мы выскочили из темной аллеи на ярко освещенную улицу, но не успели добраться до незнакомца, как рядом с ним остановилась машина. Он быстро прыгнул на пассажирское сиденье, и автомобиль с громким визгом тронулся с места, за пару секунд скрывшись за поворотом.

— Что это сейчас было?.. — выпалила Майла, переведя дыхание.

— Не знаю... — покачала головой я. — Но это точно была та самая нечисть.

Немного отойдя от шока, мы побрели домой. Лишь когда мы вышли на оживленную улицу, я заметила, что Майла постоянно вздрагивает от каждого звука, не переставая трястись.

— Кэт... ты ведь тоже это видела? — вдруг заговорила она. — Это же не может быть правдой Или может? А что если что если оно было не одно, и мы встретим их снова?

По тому, как Майла не знала, куда деть руки, было очевидно, что она на грани истерики.

— Все хорошо, — я мягко взяла ее ладонь в свою. Сама я в эти слова почти не верила, мне было страшно почти так же, как и ей. — Будем надеяться, что оно было последним.

До подъезда мы дошли, будто на автопилоте. Майла всю дорогу шарахалась от проезжавших машин и громкого смеха вдалеке, а когда мы зашли в квартиру, заперла дверь на все замки, несколько раз проверив цепочку. После этого она включила свет в каждой комнате, тщательно проверила каждое окно и опустилась на диван, крепко обхватив себя руками.

— Я боюсь, Кэт... — произнесла она, глядя в пол.

— Ты не одна, — я села к ней, обняв ее за плечи. — Я рядом, и с нами все будет хорошо.

Какое-то время она сидела неподвижно, потом, тихо всхлипнув, прижалась ко мне. Я гладила ее по спине, чувствуя, как дрожь постепенно стихает. Мы просидели так около часа, прежде чем я отстранилась, встретившись с ней взглядом.

— Давай попробуем поспать.

Она не стала возражать, и мы разошлись по кроватям. Когда я уже собиралась выключить лампу, Майла вдруг снова подала голос.

— Можно... сегодня оставить свет?

— Конечно, — я слабо улыбнулась, оставляя лампу гореть.

Вскоре дыхание Майлы стало ровным, а еще долго лежала с открытыми глазами, рассматривая пятно на потолке. Перед глазами проносились события последних дней, не давая заснуть.

Глава 4

Часы издавали приглушенное тикание, в воздухе витал аромат жареных яиц и специй. Если бы не события последних двух дней, это утро ничем не отличалось бы от других. Я приоткрыла глаза и посмотрела на время. До занятий оставалось еще три часа. Странно, мы с Майлой редко просыпались в такую рань.

Сбросив одеяло, я босиком вышла из комнаты. На кухне все выглядело привычно. В окно лился утренний свет, на столе стояли две кружки кофе, на плите потрескивала сковорода. Майла, как обычно, наклонившись над своим кулинарным шедевром, напевала себе под нос любимую мелодию. На первый взгляд казалось, что ничего не изменилось, но потом я заметила, что ее пальцы подрагивали, когда она переворачивала яичницу. Словно почувствовав, что я наблюдаю за ней, она расправила плечи.

— Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросила я.

— Я стараюсь не думать о вчерашнем, — она слабо улыбнулась. — Мне все еще страшно но если представить, что ничего этого не было, становится легче.

Я продолжала взволнованно смотреть на нее. Майла так крепко сжимала ручку деревянной лопатки, что кожа на костяшках пальцев натянулась и побледнела. Покосившись на меня, она тут же ослабила хватку.

— Ты же понимаешь, что это не поможет, — покачала головой я.

— Может, и не поможет. — она наконец повернулась ко мне. — Но давай не будем об этом говорить. Представим, что это был просто очень плохой сон.

На мгновение я увидела в ее глазах отголосок вечернего ужаса. Я не стала с ней спорить, давая ей возможность справиться со всем своими методами, и потому молча села за стол, обхватив ладонями теплую кружку. Ее реакция удивила меня, я замолчала, обдумывая слова, а затем решила сменить тему разговора, чтобы лишний раз на нее не давить.

— Ты время видела? Почему не спишь?

Майла усмехнулась, раскладывая завтрак по тарелкам.

— Всю прошлую неделю я искала новую работу. Вот, нашла место, где платят больше, чем в кафе. Сегодня иду на собеседование.

— И на что собираешься тратить такое состояние?

— Во-первых, перестану покупать одежду только на распродажах. Во-вторых, наконец запишусь на мастер-классы по фотографии. Я уже сто лет собираюсь.

— Неплохой план, — поддержала ее я. — Они тебя обязательно возьмут.

— Надеюсь, — Майла быстро доела свой завтрак и поднялась из-за стола. — Все, я уже опаздываю, встретимся перед лекцией.

Она допила кофе, на ходу натянула куртку и уже через минуту захлопнула за собой входную дверь. У меня же оставалось чуть больше часа до выхода. Я открыла ноутбук и снова принялась вбивать поисковые запросы, открывать новые вкладки, но результат каждый раз оставался одинаковым. Пусто, будто существо действительно было плодом нашей фантазии. Я устало откинулась на спинку стула и подумала о Майле. Она всегда казалась сильнее меня, а вчера даже её выдержка дала трещину. Тяжёлое чувство вины сжало грудь.

Если бы я настояла уйти домой... если бы не поддержала её идею начать расследование... сейчас она не была бы так напугана.

Спустя час безрезультатных поисков я признала поражение и захлопнула ноутбук. Потом поднялась, натянула любимую куртку и отправилась познавать глубины журналистики. На ступенях университета толпились студенты. Некоторые попивали кофе, другие оживленно спорили, размахивая руками, а часть из них уже шла на занятия.

В ожидании Майлы я устроилась на скамейке возле главного входа, откуда хорошо просматривалась дорожка, ведущая от остановки. Минуты ползли, но её всё не было. Я то и дело переводила взгляд на проходящих мимо людей. Каждый раз, замечая знакомый силуэт или похожий цвет волос, я надеялась, что это она. Но незнакомцы проходили мимо, растворяясь в людском потоке. Телефон показывал без пятнадцати десять, до начала лекции почти не осталось времени. Я подождала ещё несколько минут, а потом решила, что Майла приехала раньше и уже поднялась в аудиторию. Но её не оказалось и там. Заняв своё место, я постаралась убедить себя, что ничего страшного не произошло.

Может, автобус задержался.

Лекция началась. Преподаватель что-то рассказывал о жанрах журналистики, выводил на экран презентацию, задавал вопросы аудитории. Вокруг шуршали конспекты, щёлкали клавиши ноутбуков, кто-то вполголоса переговаривался с соседом. Место Майлы рядом со мной так и осталось пустым. Я несколько раз доставала телефон, глядя на разбитый экран, но ни звонков, ни сообщений не было.

К концу занятий мне стало совсем неспокойно. Это не было похоже на Майлу. Даже если бы она решила прогулять пары, то обязательно предупредила бы меня. Я всё чаще ловила себя на том, что начинаю искать другие объяснения ее отсутствию, вспомнив темный двор и черную фигуру.

Нет, хватит себя накручивать.

Она наверняка уже дома. Вероятно, уснула и не слышит уведомлений.

Другое мне сейчас не хотелось принимать. Едва прозвенел последний звонок, я сразу вышла из университета и быстрым шагом направилась домой. До квартиры можно было добраться несколькими путями, но я выбрала самый короткий, свернув в переулок. Обычно мы обходили его стороной, так как нормальной дороги тут никогда не было и чинить ее никто не собирался. Старый асфальт был испещрен глубокими трещинами, а после недавнего дождя в выбоинах стояла мутная вода. По краям громоздились переполненные мусорные контейнеры, источая тяжёлый запах гниющих отходов. Единственный фонарь давно не работал, поэтому уже через несколько метров переулок тонул в густой тени.

Вокруг было непривычно тихо, даже шум городской дороги здесь почти не был слышен. Я ускорила шаг, но, заметив движение впереди, остановилась. Показалось, будто между мусорными баками скользнула какая-то тень. Я задержала дыхание и вслушалась. Никаких странных звуков, кроме шуршания старой газеты, гонимой ветром по разбитому асфальту. Двинувшись дальше, я теперь внимательно вглядывалась в каждый темный угол, убеждая себя в том, что бояться нечего.

Это наверняка кошка или бездомный.

Под ногами хрустнул мелкий гравий. До бака оставалось всего несколько метров, темнота скрывала всё, что находилось за ним. Я достала телефон и включила фонарик. Узкий луч света скользнул по трещинам, выхватил из тени старые коробки, переполненные мусорные пакеты, облупившуюся стену дома и чью-то руку. Меня бросило в холод. Чуть дальше лежала знакомая сумка с небольшим брелоком, который Майла прошлым летом выиграла в тире и с тех пор не снимала. Я посветила дальше.

Нет... Этого не может быть.

Свет фонарика дрогнул вместе с моей рукой. Я смотрела перед собой, не в силах поверить собственным глазам. На холодной земле неподвижно лежала Майла. Несколько бесконечно долгих секунд я просто стояла, пытаясь убедить себя, что ошиблась, что это кто-то другой, что тусклый свет и тени искажают лицо. Я подошла немного ближе. Лицо Майлы было перекошено болью, окровавленные волосы прилипли к щеке, куртка была разорвана в нескольких местах, одежда покрылась грязью. На открытых участках кожи темнели глубокие раны.

— Майла... — сорвалось с моих губ.

Я уже хотела броситься к ней, когда заметила то самое существо. Оно подняло голову. С влажных, покрытых кровью клыков тянулись тонкие алые нити. А затем оно снова прижалось к шее Майлы. Меня будто пригвоздило к месту, я не могла отвести взгляд. Чудовище неторопливо вырвало ещё один кусок плоти и только после этого повернулось ко мне. Чёрные глаза встретились с моими, и по потрескавшимся губам расползлась уродливая улыбка, обнажив ржавые, неровные зубы.

— А вот и десерт... — прошипело оно.

Страх сковал каждую клеточку моего тела. Я остолбенела, не в силах сделать шаг, закричать или хотя вдохнуть.

— Не делай резких движений, — прозвучал твердый голос за моей спиной. — Медленно иди ко мне.

Не знаю почему, но я сразу подчинилась. Не отрывая взгляда от чудовища, я отступала назад, но каждый метр казался вечностью. Как только я оказалась на расстоянии от твари, рядом появился Джетт. Он взял меня за плечо, плавным движением отвёл себе за спину, а сам тут же шагнул вперед.

— Оставайся здесь, — бросил он мне, не сводя взгляда с твари.

Чудовище оскалилось так широко, что казалось, будто его челюсть сейчас разорвётся. Из пасти вырвалось глухое шипение, и оно сорвалось с места. Я даже не успела понять, что произошло. Только что существо было возле Майлы... а теперь кинулось на Джетта. Когти твари со свистом рассекли воздух совсем рядом с его лицом, но он сместился в сторону. Увернулся, пропустил ее мимо себя, ударил ногой. Нечисть пошатнулась, но тут же напала снова.

Они двигались как два хищника, готовые разорвать друг друга. Тварь пыталась достать его, но Джетт постоянно оказывался на полшага дальше, чем ожидал противник. Каждое его движение выглядело настолько точным, будто этот бой был для него далеко не первым. Неожиданно оно изменило направление, и меня охватил ужас. Голодный взгляд впился в меня, будто тварь вспомнила, что я еще здесь. На мгновение перестав дышать, я попятилась назад. Под каблуком хрустнул камень, нога соскользнула в глубокую трещину, и я едва удержалась от падения.

Воспользовавшись моей заминкой, существо рвануло ко мне, стремительно сокращая дистанцию. Я даже не успела вскрикнуть. Джетт вскинул левую руку, и вокруг его запястья заклубилась густая чёрная дымка, внутри которой вспыхнули фиолетовые отблески. Тени извивались, переплетались между собой, будто были живыми, а потом сорвались вперед. Они настигли чудовище в прыжке, темные щупальца обвились вокруг тела, сжимаясь всё сильнее. Тварь яростно зарычала, изогнулась всем телом, пытаясь освободиться, но тени с каждым новым движением только сильнее впивались в неё. Нечисть больше не могла сделать ни шага. Я хотела закричать, но голоса не было, и мне оставалось только смотреть.

Что... Что это?

Продолжая удерживать чудовище, Джетт опустил свободную руку к поясу, и в его ладони появился пистолет. Прогремел выстрел. Грохот прокатился по всему переулку, многократно ударившись о стены домов. Голова чудовища резко дёрнулась назад, тени рассыпались в воздухе, и тело твари безжизненно свалилось на землю. На этот раз оно больше не двигалось.

Казалось, ноги вросли в асфальт. Я не могла отвести взгляд от Майлы, лежащей в нескольких шагах от меня. Настолько близко, что стоило только подойти, опуститься рядом, коснуться её плеча и всё должно было стать прежним. Сейчас она откроет глаза, недовольно посмотрит на меня за то, что я опять развела панику, и скажет, что всё в порядке. Но этого не происходило. Переулок будто вымер. Я слышала только собственное неровное дыхание и как колотится сердце, заглушая остальные звуки.

— Нам нужно уходить, — безэмоционально произнёс Джетт.

Он убрал пистолет за пояс и направился к лежащему на земле чудовищу. До меня не сразу дошло, что он собирался сделать. Джетт ухватил тварь за руку и потащил её по разбитой дороге, оставляя темный след. Потом он остановился рядом с Майлой. Я нахмурилась, пытаясь понять, зачем... В его руках появилась небольшая металлическая бутылка. Луч фонарика скользнул по гладкой поверхности, подсветив предупреждающий знак «огнеопасно».

— Нет... — выдохнула я, когда он уже откручивал крышку. — Что ты делаешь?..

Первая струя жидкости упала на одежду чудовища, затем на асфальт, рядом с Майлой. Я бросилась вперёд, налетев на Джетта плечом, и мои колени ударились о камень рядом с ней. Не раздумывая, я притянула ее к себе. Тело Майлы было холодным, слишком холодным. Я прижала его к груди, отчаянно цеплялась за надежду, что еще могу ее защитить.

– Нельзя! – закричала я, срываясь на визг. – Ты не можешь просто сжечь её, как эту тварь! Это моя подруга! Слышишь?!

Слова тонули в рыданиях. Я сжимала ее так крепко, словно если отпущу, она исчезнет окончательно. Ладонь скользнула по ее спутанным, липким от крови волосам. Я гладила ее снова и снова, надеясь, что она это почувствует, очнется, что это все окажется чудовищной ошибкой.

— Она была твоей подругой, — безэмоционально произнес он. — Сейчас мы должны убрать следы и уйти.

— Я никуда не пойду без неё! — не переставала кричать я. — Я её не оставлю!

Меня трясло, грудь сдавливало так, будто в нее вбили клин. Я раскачивалась, сидя на ледяном асфальте, крепко обнимая единственного человека, который был моей семьей все эти годы. Джетт несколько секунд молча смотрел на нас.

— Если ты сейчас не отпустишь труп и не отойдёшь, — он понизил голос, — я сожгу тебя вместе с ним.

Я ошеломлённо подняла на него взгляд, захлебываясь от слез. Внутри что-то надломилось, но пальцы не разжимались. Крепко сжав челюсти, Джетт подошел, перехватил мое запястье и дернул на себя, подняв на ноги и оттащив в сторону.

— Возьми себя в руки! — рявкнул он, и в его взгляде мелькнуло раздражение.

Попытавшись вырваться, я несколько раз ударила его свободной рукой, но он даже не шелохнулся. В ушах звенело, перед глазами плыло. Пытаясь добраться до Майлы, я споткнулась, и он все же меня отпустил, позволив шлепнуться на задницу.

— И это знаменитая Файерглэйд... — обращаясь к самому себе, проговорил он.

— Что?.. — прошептала я, вскидывая голову.

Он будто понял, что сказал лишнее, тут же посмотрел на меня, сверкнув зеленью своих глаз.

— Помолчи, — приказал он. — Успокойся и стой здесь, пока я не устраню последствия.

И снова я не понимала, почему тело подчиняется, почему ноги не двигаются, почему я просто стою и делаю именно то, что он сказал. Я молча смотрела, как Джетт обливает мертвые тела горючей жидкостью. Щелкнула зажигалка, крошечный огонек дрогнул на ветру, а затем пламя обхватило чудовище и Майлу. Вроде бы я закричала, или мне только показалось.

Ее больше нет. У меня больше никого нет.

Перед глазами всё расплывалось в ярко-оранжевом свете. Огонь пожирал не только ее тело, он забирал то, что ещё утром казалось незыблемым: нашу дружбу, шутки, совместные планы. Всё превращалось в сажу. Когда пламя наконец стихло, в переулке остались только запах гари и серый пепел, кружащий над почерневшим асфальтом. Я продолжала смотреть перед собой не моргая, не чувствуя ничего вокруг. Джетт подошёл ближе и крепко взял меня за руку.

— Пойдём.

Я шла рядом с ним, почти не ощущая дороги под ногами. Переулок остался позади, как и всё, что ещё совсем недавно казалось реальным. Внутри было пусто. Казалось, время для меня остановилось, когда всё вокруг продолжало жить. Не было паники, не было слёз. Всё, что казалось важным, больше не имело значения. Ноги шли сами собой, будто я была лишь тенью, повторяющей чужие движения.

Мысли перескакивали с одной на другую, но не складывались во что-то цельное. Я пыталась вспомнить Майлу живой, вспомнить ее голос, смех, привычные движения, и с каждым воспоминанием внутри всё сжималось. Проклятые образы огня и мертвого тела, которое больше не было моей подругой, повторялись в голове бесконечным циклом. Я пыталась заглушить их, но они не уходили. Каждый шаг отдавался эхом, каждый вздох казался лишним. И хотя я шла рядом с Джеттом, я понимала, что осталась совершенно одна.

— Темные уже дважды появлялись возле твоего дома, — сказал он, отрывая меня от гнетущих мыслей. — Тебе нельзя там оставаться.

— И что? — я остановилась и зыркнула на него. — Предлагаешь мне поселиться под мостом или выбрать скамейку поудобнее?

— Я веду тебя к себе.

— Даже не мечтай, — отрезала я. — Я не пойду к тебе домой.

— Причина? — Джетт приподнял бровь.

— Во-первых, я тебя не знаю, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Во-вторых все мои вещи остались дома. А носить твои трусы я не собираюсь.

— С тобой всегда так сложно? — устало спросил он, на что я лишь пожала плечами.

Джетт медленно выдохнул, будто мысленно досчитал до десяти.

— Ладно, зайдём к тебе, но ненадолго. Берёшь самое необходимое, и уходим.

— Я ещё не согласилась пойти к тебе, — буркнула я и, развернувшись, пошла дальше, даже не посмотрев, идет ли он следом.

Я механически переставляла ноги, почти не разбирая дороги. Останавливаться не хотелось, движение хоть немного помогало заглушить мысли. Когда мы прошли на этаж и дверь квартиры открылась, грудь словно полоснуло ножом. Стоило переступить порог, как меня встретила глухая тишина. Я замерла, обводя взглядом комнату. Казалось, здесь ничего не изменилось и все осталось таким же, каким было утром.

Только Майлы больше не было. К глазам подступили слезы, и я поняла, что не могу здесь оставаться. Мысль о том, что каждая мелочь будет напоминать о том, что ее не стало, была невыносимой. Наверное, именно поэтому предложение уйти отсюда вместе с Джеттом уже не выглядело таким безумным.

Мой взгляд упал на кухонный стол, где стояла третья кружка с недопитым кофе. Когда мы уходили, их было две, а значит Майла действительно возвращалась домой после собеседования. Я опустилась на край стула, не сводя взгляда с этой кружки.

— А если придёт полиция?.. — спросила я дрожащим голосом. — Они ведь будут искать Майлу. Начнут спрашивать, где она... Где была я... Что мне им говорить?

— Ничего. Я сам разберусь.

— Как? — я подняла на него непонимающий взгляд.

— У меня свои способы влияния, — ответил он все тем же равнодушным голосом. — Я все улажу.

Я отвела глаза и снова посмотрела на остатки кофе, нервно перебирая пальцами край рукава.

— Я я её потеряла... Ее больше нет Она

Мне не хватило сил договорить. Мир вокруг словно стал тусклым, цвета потеряли насыщенность, а слёзы подступили к глазам. Я крепко зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, но ничего не выходило. Джетт подошёл ближе и, присев передо мной, осторожно коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову.

— Посмотри на меня, — уже мягче произнес он. — То, что случилось с твоей подругой, уже не изменить. Это сложно, но сейчас ты должна подумать о себе.

— Как как я могу думать о себе? — я закусила губу, сдерживая слёзы, но они всё-таки покатились по щекам. — Майла я не могу

— Ты сильнее, чем думаешь, — Джетт сжал моли ладони в своих. — Ощущать потерю нормально, просто нужно пережить этот день.

Всхлипнув, я сделала судорожный вдох и неуверенно кивнула. Он поднялся на ноги. Несколько секунд я продолжала неподвижно сидеть, пытаясь привести мысли в порядок. Боль никуда не исчезла, лишь немного приглушилась после разговора. Я заставила себя встать и прошла в нашу с Майлой комнату.

Джетт остался на кухне. Кажется, он решил разобрать свой пистолет, но сейчас меня это совершенно не интересовало. Толкнув дверь, я застыла. Комната выглядела так, словно Майла только недавно была здесь. Её кровать, всегда идеально заправленная перед уходом, теперь была смята. Будто она успела ненадолго прилечь после собеседования, а потом торопливо вскочила, даже не расправив покрывало. Рядом с тумбочкой на полу лежал телефон.

Наверное, когда я звонила ей снова и снова, вибрация сбросила его вниз. Или... Неважно. Теперь уже неважно.

Я достала сумку и начала складывать вещи. Несколько комплектов одежды, документы, зарядку, ноутбук. Закончив, я ещё раз обвела комнату взглядом, думая лишь о том, что это место больше никогда не будет мне домом. Опустив глаза, подняла сумку и вышла на кухню.

— Я закончила.

Джетт убрал пистолет за пояс, мы покинули квартиру, и дверь за нашими спинами тихо захлопнулась.

Когда мы вышли на улицу, я невольно замедлилась. Холодный вечерний воздух обжёг лицо сыростью. Неподалёку шумели проезжающие машины, в окнах домов уже горел свет, а мокрый после недавнего дождя асфальт отражал жёлтые фонари, напоминая расплавленное стекло. Город продолжал жить своей обычной жизнью. Люди спешили по своим делам, кто-то разговаривал по телефону, кто-то смеялся, выходя из магазина. Никто даже не подозревал, что всего несколько часов назад моя жизнь рухнула.

Я пошла следом за Джеттом. Мы пересекли несколько улиц, свернули во двор, скрытый между высокими домами, и остановились возле современного жилого комплекса.

— Почти пришли, — сказал он, сворачивая во двор.

Чем дальше мы уходили от нашего с Майлой дома, тем сильнее становилось ощущение, что все светлые моменты моей жизни исчезли в момент ее потери. Джетт открыл дверь подъезда, пропуская меня внутрь. Когда мы поднялись в квартиру, меня окружила строгость и минимализм. Здесь почти не было вещей, за которые мог зацепиться взгляд.

Несколько книг на полке, ноутбук на столе, аккуратно сложенные блокноты. На кухне блестела идеально чистая рабочая поверхность и единственная кружка возле раковины. Ни фотографий, ни сувениров, никаких мелочей, что могли бы рассказать о человеке, живущем здесь. Создавалось ощущение, будто квартира существовала лишь затем, чтобы сюда приходили переночевать.

Джетт уже успел снять куртку и прошел на кухню. По пути он проверил, заперта ли дверь, мельком выглянул в окно и только после этого открыл холодильник. Я задержала на нём взгляд. Сначала он без колебаний стрелял в демонов, став свидетелем убийства, а теперь как ни в чем не бывало доставал продукты и готовил ужин.

— Ты слишком тихая, — неожиданно произнёс он. — С тех пор как мы ушли из переулка, ни разу ничего не спросила.

— Как будто ты ответишь

— А ты попробуй, — усмехнулся он, доставая хлеб.

— Ладно... — я ненадолго задумалась. — Тогда начнём с простого. Ты правда здесь живёшь?

— Нет, — Джетт с притворной серьезностью посмотрел на меня. — Каждый вечер взламываю случайные квартиры и готовлю ужин симпатичным девушкам.

— Очень смешно.

— Тогда задай нормальный вопрос.

— Хорошо, — шумно выдохнула я. — Что это были за существа?

— Их называют тёмными, — он замолчал, продолжая нарезку овощей.

— И что что они хотели?

— То же, что и от большинства людей – жизненную силу. Они убивают, питаясь энергией. От тебя они хотели того же, но у них не вышло.

По спине пробежал холодок. Я несколько секунд таращилась на него, пытаясь сформулировать следующий вопрос. Он столько всего скрывал, что я не удивилась бы, если даже его имя оказалось бы фальшивым.

Что если

— На сегодня вопросов достаточно, — он поставил передо мной тарелку, не дав мне возразить. — Ешь, а потом можешь отдохнуть в спальне. Мне нужно убедиться, что темные не пошли по нашему следу.

— Я не...

Живот предательски заурчал. Он слегка улыбнулся, взял куртку со стула, и, не успела я договорить, как входная дверь закрылась за ним. Я ещё немного посидела, глядя на еду перед собой, а затем откусила уголок сэндвича. На удивление, он оказался вкусным.

Похоже, меткая стрельба не единственный его талант.

Только сейчас поняв, насколько все это время была голодна, я быстро доела ужин и отставила пустую тарелку. Схватив сумку, прошла к двери, за которой, судя по всему, находилась спальня.

Включила свет и вошла в комнату, обнаружив такую же простоту интерьера, как и во всей квартире. Большая кровать с идеально расправленным белым постельным бельём, прикроватная тумбочка с лампой и электронными часами, небольшой шкаф у стены. Обстановка больше напоминала номер в отеле, чем уютное жилище. Открыв сумку, я покопалась в одежде и быстро поняла, что пижаму не захватила. Ложиться спать в грязном совсем не хотелось, но и спать в нижнем белье в квартире почти незнакомого парня было... не самой удачной идеей. Я покосилась на шкаф.

Ну... похоже, выбора у меня нет.

Подойдя ближе, я открыла дверцу и осмотрела содержимое. Несколько футболок, пара джинсов, одиноко висевшая на плечиках рубашка. И всё.

Гардероб Джетта ещё более минималистичный, чем моя сумка.

Недолго думая, я аккуратно сложила грязную одежду стопкой на полу, сняла с полки тёмную футболку и натянула на себя. Она оказалась настолько большой, что доходила почти до колен. Я забралась под одеяло. От подушки пахло свежестью и едва уловимым древесным ароматом, который почему-то действовал на меня успокаивающе.

Надеюсь, он не маньяк

Хотя, если бы Джетт хотел мне навредить, вряд ли стал бы сначала готовить ужин.

Эта мысль показалась настолько нелепой, что уголки губ впервые за весь день дрогнули. Я закрыла глаза и погрузилась в сон.

Огонь. Повсюду был огонь. Пламя пожирало дома, взмывая высоко в чёрное небо. Воздух дрожал от жара, а густой дым с каждым вдохом обжигал лёгкие. Со всех сторон доносились крики. Люди бежали, сталкиваясь друг с другом, спотыкаясь о разбитые камни, падая, отчаянно взывая к своим близким. Я тоже хотела бежать, но не могла. Сильные руки крепко удерживали меня за плечи, а передо мной стояла женщина.

Лица не было видно, но казалось, что я ее знаю. Она подняла руку и коснулась кожи между моими ключицами. Меня пронзила боль, прожигая насквозь, растекаясь по всему телу, стягивая каждый нерв в узел. Я судорожно дергалась, пыталась оттолкнуть её, кричала, но голос срывался, теряясь среди бушующего ада. Меня охватила паника, каждая клетка кричала о помощи, разрываясь между страхом, болью и беспомощностью.

— Лиам!.. — взревела я, не узнавая собственного голоса.

Я резко села на кровати, жадно хватая ртом воздух. Грудь бешено поднималась и опускалась, глаза слезились. Первое время я не могла понять, где нахожусь. В сознании всё ещё вспыхивали языки пламени, а запах дыма будто не исчез вместе со сном. Я торопливо огляделась: незнакомая спальня, белые стены, приоткрытая дверь и Джетт, внимательно смотрящий на меня с порога.

— Катерина? — голос его донесся словно издалека, а затем матрас рядом слегка прогнулся. — Ты в порядке?

— Сон — прохрипела я, пытаясь отдышаться и все еще крепко сжимая пальцами край одеяла. — Это было я уже видела

— Расскажи мне, — мягко произнес он.

— Там всё горело. Люди бежали, кто-то кричал, здания вокруг рушились. — я прикрыла глаза, пытаясь вспомнить детали. — Там был парень. Он держал меня, пока я вырывалась. Кажется... я назвала его Лиамом. А еще была женщина. Она дотронулась до меня здесь...

Я коснулась своего шрама. Джетт проследил взглядом за моими пальцами, и между его бровями появилась складка.

— Вчера мне тоже снился пожар — слабым голосом добавила я.

Перед глазами вдруг возникла Майла. Она сидела рядом со мной на кровати, обнимала за плечи и тихо говорила, что всё хорошо.

«Я рядом и никуда не денусь, ладно?»

На мгновение мне стало чуть легче, но потом меня накрыло холодным осознанием.

Нет, она не здесь. И больше никогда не будет.

— Катерина, — позвал меня Джетт, заметив, что я утонула в своих мыслях. Я вздрогнула, а когда снова на него посмотрела, он продолжил, — Это не сон.

— Что ты имеешь в виду?

Он замолчал, будто решал, стоит ли вообще продолжать этот разговор.

— Ты видишь своё прошлое, — все же произнес Джетт.

— Нет. Нет, это невозможно.

Я помнила университет, Майлу, нашу квартиру, работу, но что было раньше?

Всё, что было за гранью этих пяти лет, по-прежнему отсутствовало, словно из меня вырвали огромный кусок жизни.

— Почему...

— Потому что твою память заблокировали, — он смотрел на меня, а я искала насмешку в его глазах, которой в них не было. — Возможно, это связано с темным. Пытаясь поглотить твою энергию, он наткнулся на стену и повредил защиту.

— Подожди, — перебила его я. — Ты все видел? Видел, как эта тварь пыталась меня убить?

— Да.

— То есть ты просто стоял там и смотрел?

— Я контролировал ситуацию, — он спокойно встретил мой взгляд. — Если бы возникла реальная опасность, вмешался бы. Кстати, ровно это я и сделал.

— Ты сейчас серьёзно? — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — У тебя было оружие, а ты просто наблюдал, как меня пытались сожрать!

— Ну — в уголке его губ мелькнула легкая улыбка. — В итоге я вовремя вмешался. И тебя не сожрали.

Я опешила и уставилась на него. На это он лишь приподнял бровь, делая вид, будто искренне не понимал, почему я так возмущаюсь. Я не могла отвести от него взгляд. Самодовольная полуулыбка, игравшая на его лице, бесила едва ли не сильнее слов, что он говорил. Он раздражал меня. До безобразия самоуверенный, наглый и скрытный... но что-то в его нефритовых глазах цепляло меня, чем злило еще больше и казалось мне чем-то нездоровым.

— А если бы ты не успел? — я с негодованием скрестила руки на груди.

— Я успел, котёнок, и этого достаточно, — он самодовольно усмехнулся, слегка наклонив голову. — Остальное лишние детали.

После этого он подмигнул мне, поднялся с кровати и с грацией кота вышел из комнаты. Я моментально вскочила на ноги.

— Что ты сказал? — прокричала я, выбегая следом. — Не смей меня так называть, придурок!

Джетт остановился настолько внезапно, что я едва не налетела на него, а потом развернулся. Я инстинктивно сделала шаг назад, но сразу почувствовала за спиной холодную стену. Отступать было больше некуда, и я оказалась зажата между стеной и его телом. Он оперся руками по обе стороны от меня и впился нефритовым взглядом.

— Придурок? — переспросил Джетт с таким видом, будто мои слова действительно его задели. — Это было грубо.

Он сделал ещё полшага вперёд с опасной улыбкой на губах и наклонил голову к моему лицу. Прядь чёрных волос выбилась из прически, мягко коснувшись его щеки. Я вскинула подбородок, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. От него пахло прохладной свежестью хвойного леса, терпким чёрным перцем и едва уловимым запахом дождя. Я открыла рот, безуспешно собираясь ответить что-нибудь язвительное. Он стоял слишком близко, отчего сердце предательски сбивалось с привычного ритма.

Великолепно.

Только этого мне сейчас и не хватало.

Я упрямо продолжала смотреть ему в глаза, хотя разумнее было бы отвернуться. Его взгляд скользнул по моему лицу и на мгновение задержался на губах. Воздух между нами будто стал гуще, и я вдруг совершенно забыла, из-за чего вообще выбежала за ним.

Ну же... скажи хоть что-нибудь.

Но слова будто исчезли. Джетт неожиданно перестал улыбаться, посмотрев на полумесяц между моими ключицами. Он поднял руку, кончики пальцев коснулись шрама и в этот же миг голову пронзила оглушающая боль. Казалось, кто-то с силой вонзил раскалённый клинок прямо в череп и начал с усилием проворачивать его. Перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет, смешиваясь с непонятными кадрами, полными людей и событий. Я вскрикнула, хватаясь за голову. Пол качнулся, стены поплыли, теряя очертания. Боль стремительно нарастала, становясь невыносимой.

Я обеими руками вцепилась в голову, с силой сжимая виски. Боль накатывала волнами, лишая возможности дышать. Перед внутренним взором мелькали силуэты, но как только я начинала их узнавать, они снова ускользали, сменяясь новыми. Воспоминания налетали хаотично, не давая осмыслить их.

Из груди вырвался дикий крик, я начала оседать, теряя опору под ногами. Кажется, Джетт успел подхватить меня, но это ощущение тут же растворилось в пульсирующей агонии. Я кричала и кричала, срывая голос, выгибаясь в его руках. Внутри будто что-то ломалось, трещало, рушилось, а вместе с этим вспыхивали обрывки ощущений, силуэтов и голосов. А потом всё стихло, просто прекратилось, так же внезапно, как и началось. Я все еще сидела, схватившись пальцами за волосы, боясь пошевелиться и спровоцировать новый приступ.

— Кэт — встревоженный голос Джетта пробился в мое сознание, став якорем, вернувшим меня в реальность.

Проморгавшись, я наконец осознала, что находилась в его объятиях. Перед глазами всё ещё расплывалось, дыхание никак не успокаивалось. Джетт поддерживал меня за спину, мягко поглаживая ладонью. Я подняла голову, встретившись с его напряженным взглядом.

— Катерина... Ты меня слышишь?

Я сглотнула, чувствуя, как горло саднит после крика, и неуверенно кивнула, не до конца веря, что все действительно закончилось.

— Я... — мои пальцы крепче вцепились в его рубашку. — Я вспомнила...

Пальцы Джетта на моей спине напряглись, словно он боялся услышать то, что я ему собиралась сказать.

— Не всё... — сипло продолжила я. — Совсем немного... Мне было семь Я вспомнила, как мама пела мне перед сном, а всё время боролась со сном... потому что хотела дослушать до конца. А потом всё равно засыпала. Папа... он постоянно пропадал на работе, но каждый раз, когда возвращался, рассказывал мне сказки. Лиам Он всё время таскал меня за собой, мы строили крепости, делали деревянные мечи. А Элиза потом злилась, ревновала говорила, что он любит меня больше, хотя это было не так он обожал всю нашу семью.

По щекам одна за другой покатились слёзы. Я судорожно втянула воздух, и вдруг вспомнила совсем маленькие ладошки, смешной детский голосок. Джетт продолжал слушать меня, не перебивая.

— Лия... — я прижала ладонь к губам. — Она же совсем... Как Как я могла их забыть? Меня не было пять лет... Они же все это время не знали, где я. Наверное они думали, что я

Я замотала головой.

Нет.

Нет.

— Мне нужно домой, — я крепче схватила Джетта за руку. — Пожалуйста... Ты же можешь отвести меня к ним? Я должна увидеть их. Они ведь живы?

Последний вопрос прозвучал совсем тихо, потому что именно на него страшнее всего было услышать ответ. Джетт долго молчал, очень долго. Потом осторожно убрал прядь волос с моего лица, коснувшись кончиками пальцев щеки. Казалось, он собирался с силами, чтобы что-то сказать.

— Я не могу, — все же произнес он.

— Что значит не можешь? — я подалась вперёд, но он удержал меня за плечи. — Я должна вернуться. Там моя семья.

Он хотел что-то сказать, но я уже не могла остановиться.

— Меня не было пять лет, Джетт! Пять! Ты хоть представляешь, через что они прошли? Что чувствовали всё это время? Я не могу просто...

— Катерина, — не повышая голос перебил он, заставив меня замолчать. — Это невозможно.

— Почему невозможно? Ты что-то знаешь? Ты всегда что-то знаешь. Так скажи мне!

— Потому что дороги назад больше нет, — глухо произнес он. — Брешь между мирами исчезла вскоре после того, как я прошёл через неё. Хотя думаю, она переместилась, иначе тёмные перестали бы появляться. Значит, проход всё ещё существует... но где именно, я не знаю.

Брешь исчезла...

Нет, не исчезла, переместилась!

— Тогда путь домой всё ещё есть, — мое сердце забилось быстрее.

— Кэт...

— Нет, послушай, — я подняла на него взгляд. — Если брешь существует, значит её можно найти. Пусть это будет сложно и долго, но мне плевать. Я хочу вернуться домой. Ты знаешь об этом мире больше меня. Ты ведь поможешь?

Он долго ничего не отвечал, я видела, как в его глазах мелькнуло отражение внутренней борьбы.

— Помогу, — все же ответил Джетт, и мне немного стало легче. Но затем он покачал головой. — Только ты должна понимать, во что ввязываешься. Поиск бреши не будет похож на прогулку. Тёмные почувствуют тебя, они пойдут за нами. И нам не раз придётся с ними столкнуться.

— Я уже трижды видела темных, — твердо заявила я. — И, кажется, ты с ними неплохо справляешься. Думаю, что в нужный момент ты обязательно «вовремя вмешаешься».

Я слабо улыбнулась. Его взгляд задержался на мне дольше обычного, и на его губах появился намек на ответную улыбку. Джетт снова провел рукой по моим волосам, его пальцы скользнули по моей щеке, мягко ложась на затылок. По телу пробежала волна мурашек, я перестала дышать. Он притянул меня ближе, его дыхание коснулось моих губ. Еще мгновение

БАХ.

БАХ.

БАХ.

Внезапный стук в дверь развеял минутное помешательство, и я вздрогнула от неожиданности. Джетт замер, прикрыв глаза.

— Чёрт... — едва слышно выдохнул он, нехотя отпустил меня, поднимаясь на ноги, и протянул мне руку.

Через секунду человек, который только что смотрел на меня так, будто в мире больше никого не существовало, полностью изменился. Передо мной снова стоял собранный, холодный и настороженный Джетт. Бросив на меня хмурый взгляд, он направился к двери.

Я так и осталась стоять посреди комнаты, не сводя с него взгляда. Казалось, его прикосновение до сих пор ощущалось на моей коже, а сердце всё никак не хотело успокаиваться. Внутри неприятно смешались разочарование, смущение и какое-то странное чувство, которому я никак не могла подобрать название. Мне отчаянно хотелось вернуться в тот момент, вопреки всякой логике и здравому смыслу.

Да что со мной вообще происходит? Может так работает боль от потери? Заставляя творить черт знает что Мы же почти не знакомы.

Это неправильно, совершенно неправильно.

Соберись, Катерина. Ты не должна хотеть этого самодовольного придурка!

Громкий стук повторился, вырывая меня из потока самоосуждения. Джетт открыл дверь, и в квартиру буквально влетел высокий парень с ярко-рыжими волосами и удивительно голубыми глазами. Незнакомец широко улыбался, и по его расслабленности было видно, что он бывал здесь не один раз. Мне показалось, что я уже где-то его видела. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить... и вдруг меня словно током ударило.

Это же он! Именно его мы с Майлой видели возле университета.

— Рик! — радостно воскликнул рыжий и, не дав Джетту опомниться, крепко обнял его. — Морвал тебя побери... ты жив.

Я растерянно перевела взгляд на Джетта.

Рик? Мне не послышалось?

— Отпусти меня, Кай, — усмехнулся Джетт. — Это начинает выглядеть странно.

— Перестань, я знаю, ты скучал по мне, — тот дружески похлопал его по плечу. — Бессмысленно скрывать это.

Он отступил на шаг, и только тогда заметил меня. Улыбка тут же исчезла с его лица, сменившись крайней степенью удивления. Кай внимательно посмотрел на меня, словно пытался убедиться, что перед ним не иллюзия. Он еще немного задержал взгляд на моём лице, а затем присвистнул.

— Вот это поворот... Я, конечно, многое ожидал увидеть у тебя в квартире труп, оружие, темного в ванной Но уж точно не Катерину Файерглэйд.

Сердце в груди сделало кульбит, и я резко повернулась к Джетту. Он не выглядел ни растерянным, ни удивленным, а встретившись со мной взглядом, только широко улыбнулся.

— Кажется, у нас намечается очень интересный разговор.

Глава 5

Я подняла глаза на Джетта. Он казался настолько спокойным, что это раздражало. На его лице не дрогнул ни один мускул, а во внимательном взгляде читалось, что он уже знал, какие вопросы я собиралась задать.

— Присядь, — он кивнул в сторону дивана. — Нам нужно поговорить.

Рик. Не Джетт. Что еще он скрывает?

Все странности последних дней, недомолвки, уклончивые ответы, загадочные взгляды… всё это вдруг сложилось в единую картину, заставив меня взорваться, будто от спички.

— Поговорить? — я импульсивно шагнула к нему. — Серьёзно? Ты всё это время знал, кто я. Знал с самой первой встречи! Смотрел мне в глаза, слушал мои вопросы... и молчал. А сейчас внезапно снизошел, чтобы поделиться?

Он напрягся, но продолжал молчать, давая мне возможность высказаться.

— Ты уже называл меня этой фамилией, — я вспомнила его слова в переулке. — Тогда... тогда я решила, что мне послышалось. Списала всё на страх, на шок. Думала, просто показалось. Но нет. Значит, всё это время ты притворялся, говорил, что мы не знакомы. Почему?

Он по-прежнему не говорил ни слова, еще больше выводя меня из себя.

— Кто ты вообще такой? Джетт? Или Рик? Зачем ты появился в университете? Зачем полез меня целовать…

Я осеклась, поняв, что наговорила лишнего, и в комнате, кроме тиканья часов не осталось ни звука. Краем глаза я заметила, как Кай перевёл взгляд с меня на Рика, расплывшись в откровенно довольной улыбке, и явно собирался что-то сказать, но Рик опередил его.

— Не смей, — прошипел он сквозь зубы, даже не посмотрев на него.

Услышав угрозу в его тоне, Кай сжал губы, сдерживая свою реплику. Я нервно усмехнулась.

— Ты обещал помочь мне найти брешь, — я пристально посмотрела ему в глаза. — Обещал вернуть меня домой. Это тоже была ложь?

— Что ты ей обещал? — удивился Кай, повернувшись к Рику.

— Заткнись, Кай! — рявкнул тот.

Кай тут же замолчал, недовольно поджав губы и потупив взгляд в пол, словно нашкодивший подросток. Рик сделал осторожный шаг ко мне и протянул руку, но я отшатнулась от нее, будто она могла меня обжечь.

— Кэт, послушай… — начал он уже мягче.

— Нет, — перебила я, повышая тон. — Теперь ты послушай меня.

Он глубоко втянул воздух, пытаясь справиться с собственными эмоциями. Когда наши взгляды снова встретились, в его глазах уже не было раздражения и холода, только усталость и почти мольба.

— Пожалуйста, — почти шёпотом произнёс он. — Просто выслушай. Один раз. А потом можешь ненавидеть меня столько, сколько захочешь.

Еще несколько секунд стояла на месте, буравя его взглядом и чувствуя, как ногти больно впивались в ладони. В голове шумело, мысли сменялись как в калейдоскопе.

Я могу развернуться и уйти, могу продолжит кричать… но если не выслушаю его сейчас, так никогда и не узнаю правду…

— Хорошо, — выдохнула я.

Развернувшись, я прошагала к столу и села, намеренно оставив между нами дистанцию. Рик опустился напротив, а Кай устроился рядом с ним. На этот раз он не произнёс ни слова, лишь бросал любопытные взгляды на нас двоих, явно ожидая услышать что-то любопытное.

— Начинай, — я сцепила пальцы в замок и выжидающе посмотрела на Рика.

— Моё настоящее имя – Эрик Блэкхарт, — начал он, внимательно следя за моей реакцией. — Я не знал, что именно ты помнишь, насколько сильно пострадала память и какие воспоминания о Фламире у тебя остались. Имя Джетт я взял, чтобы тебя не напугать.

— Почему меня должно было напугать твое имя?

— Не стоит забегать вперед… — он слегка улыбнулся, явно пытаясь смягчить ситуацию. — Пока что ты вспомнила только малую часть… и то пятнадцатилетней давности. Я не знаю, что произойдет, если обрушу на тебя всё сразу.

Он на мгновение опустил взгляд, а потом снова посмотрел мне в глаза.

— Я понятия не имею, как работает барьер в твоей голове. Вдруг то, что я тебе скажу, разрушит его окончательно. А в последний раз, когда он треснул... — он осекся, сжав пальцы в кулаки. — Я думал, что ты умрешь у меня на руках.

Я машинально коснулась кулона на шее и сжала его в ладони. Холодный металл неожиданно помог немного успокоиться.

— Тогда... в переулке, — снова вспомнила я, — ты назвал меня Файерглэйд. И сейчас твой... гость тоже.

Я кивнула в сторону Кая.

— Ах да, я забыл представиться, — тут же оживился он. — Меня зовут Кай Драгонер. Ты дружила с моим...

— У тебя что, словесное недержание? — перебил его Эрик.

— Извини…

— Нет уж, — я покосилась на него. — Договаривай.

— С моим братом, — он на секунду замялся. — Вы практически не расставались.

— Значит... мы были друзьями?

— Очень близкими, — кивнул Кай. — Хотя, правильнее сказать... что вы всегда были втроем. Ты, мой брат и Дженна Сартор.

Имя отозвалось внутри, будто я уже слышала его раньше. Я поискала его в памяти, но не смогла ничего вспомнить. Эрик тяжело вздохнул.

— Я могу продолжить?

— Да, пожалуйста, — Кай поднял руки в примирительном жесте.

— Спасибо, — язвительно отозвался Эрик и снова повернулся ко мне. — Тебя зовут Катерина Файерглэйд. А этот кулон… — он кивнул на подвеску в моей руке. — принадлежал вашей семье много поколений и никогда не покидал род.

Я опустила взгляд на цепочку. Металл оставался холодным, но меня грела мысль, что мои догадки оказались верны, и он действительно соединял меня с прошлым и потерянной семьей.

— Говори, — обреченно произнес Рик, посмотрев на Кая, который явно сгорал от желания вставить реплику. — А то тебя сейчас разорвет.

— Я просто хотел предложить перейти, наконец, к истории с поцелуем … — заявил он, расплывшись в улыбке. — Так что там между вами было?

Мои щеки вспыхнули, и я крепче сжала пальцы.

— Иногда я всерьёз думаю, что в детстве тебя роняли головой вниз, — сдержанно усмехнувшись, Эрик скрестил руки на груди.

— Не исключено, — невозмутимо согласился Кай.

Я собиралась задать вопрос, который уже несколько минут не давал мне покоя, но слова так и не сорвались с губ. Меня накрыло странное ощущение, будто температура воздуха понизилась и он стал вязким.

Что-то не так…

Физически вокруг ничего не изменилось. Лампа над столом мягко освещала кухню, за окном давно опустилась ночь, а где-то вдалеке продолжал шуметь город. И всё же... по коже пробежали мурашки, а в груди зашевелилась тревога. Я не заметила, в какой момент Эрик успел подняться, но он уже стоял у окна, не сводя взгляда с улицы. Всё его тело напряглось, выделяя линию мышц под черной рубашкой.

— Не двигайся, — полушепотом произнес он, бросив взгляд на меня.

Кай вскочил со стула, вся его расслабленность моментально улетучилась, и теперь это был уже совсем другой человек. Он быстро оказался рядом с Эриком, отодвинул край занавески, сосредоточенно всмотрелся в темноту и тихо выругался.

— Поздно. Они уже здесь.

— Кто?.. — только и успела спросить я.

По стеклу со скрежетом прошла длинная трещина, будто нечто снаружи провело по нему острым когтем. По комнате прокатилась вибрация, светильник на потолке качнулся, и тени на стенах дрогнули вместе с ним. Раздался грохот, окно разлетелось на тысячи осколков. Я прикрыла лицо рукой, почувствовав, как один из них вонзился мне в кожу. Ледяной ночной воздух ворвался в квартиру вместе с огромной тёмной фигурой. Существо двигалось слишком быстро для своих размеров. Оно вцепилось когтями в пол, оставляя глубокие царапины на паркете, а из пасти вырвалось низкое, хриплое рычание. Я застыла.

— Пригнись! — крикнул Эрик.

Выстрел прогремел одновременно с его голосом, осветив вспышкой помещение. Темный, не обращая внимания, дернулся ко мне. Кай тут же закрыл меня собой и выхватил из-за пояса кинжал.

— Не отходи от меня, Кэт. И дыши.

Но я не могла вдохнуть. Глубоко внутри вспыхнул жар, стремительно разливаясь по всему телу, будто кровь превратилась в огонь. Кулон на шее обжег кожу, и я рефлекторно вцепилась в горячий металл пальцами.

За спиной раздался треск ломающегося дерева. Я обернулась, посмотрев на входную дверь. Она мигом покрылась глубокими трещинами, а потом сквозь одну из них прорвался длинный черный коготь. Дерево не выдержало, и дверь стала разваливаться.

— Рик... — окликнул его Кай. — У нас проблема.

Я снова повернулась к окну, и от увиденного к горлу подступила паника. Тёмный был уже не один, за разбитой рамой виднелись ещё силуэты. Один, второй, третий…

— Их слишком много... — выпалил Кай, полоснув клинком дернувшуюся к нам тварь.

Эрик шагнул вперед. Вокруг его рук заклубились густые тени, пронизанные фиолетовым свечением. Они извивались, словно живые, а в затем сорвались с его ладоней и устремились к ближайшему тёмному. Тот захрипел, забившись в конвульсиях.

Жар, который еще секунду назад растекался по моим венам, разгорелся с новой силой. Он стремительно понесся по рукам, пока не добрался до кончиков пальцев. Мои ладони были объяты пламенем, яркие языки огня скользили по коже, но не причиняли боли. Ощущение казалось удивительно знакомым, будто всегда было частью меня и только сейчас смогло вырваться наружу.

По комнате прокатился низкий, утробный рык. Все тёмные одновременно повернулись в мою сторону, больше не замечая ни Эрика, ни Кая. Теперь их интересовала только я. По позвоночнику распространился лед. Существа зашипели, устремив на меня безумные голодные взгляды. Один из них раскрыл пасть, обнажив ряды ржавых клыков, и прыгнул ко мне.

Я не успела ни испугаться, ни обдумать свои действия, когда неожиданно вскинула ладонь. Из нее вырвалось пламя, горящим потоком ударив тварь. Волна жара лизнула мое лицо, и тёмного отбросило через всю комнату. Он с силой впечатался в стену, вспыхнул, отчаянно заметался, издавая пронзительный, нечеловеческий вой. Вскоре от чудовища остались только обугленные останки.

— Эрик... — я пораженно таращилась на свои пальцы и огонь, что постепенно охватывал мебель. — Что со мной происходит? Это... я?

— Кай, уводи её! — бросил Эрик, отбиваясь от очередного демона.

Едва Кай шагнул ко мне, как сразу двое темных навалились на него с разных сторон, вынуждая отступить. Воздух вокруг него со свистом сорвался в мощный поток, отбрасывая одну тварь к двери, где прорывались новые существа. Вторая занесла над ним когти, но Кай молниеносно развернулся, встречая удар кинжалом. Лезвие вошло в черную плоть, но тварь не думала отступать.

Эрик выругался сквозь зубы и, не дожидаясь, пока Кай сумеет отбиться, сам метнулся ко мне, быстро преодолев разделявшее нас расстояние. Он крепко сжал мою ладонь в своей

— Надо уходить, пока нас тут не поджарило.

Тварь вновь заревела, и я вздрогнула. Еще один темный бросился к нам, Кай выставил руку перед ним. Сильнейший порыв ветра ударил того в грудь, остановив его прямо в прыжке. Существо зависло над полом, беспорядочно размахивая конечностями, пытаясь вырваться из невидимой хватки. Воздух вокруг него закручивался всё быстрее, сжимался тугой спиралью. Тварь задергалась, издавая гортанный рев. И в этот же миг Эрик поднял оружие. Раздался выстрел, голова твари запрокинулась назад, и невидимая хватка исчезла. Тело демона тяжело рухнуло на пол.

— Они не закончатся, — бросил Кай, не сводя взгляда с окна.

— Приготовься прыгать, — Эрик заменил магазин в пистолете и посмотрел на меня.

— Прыгать куда?! — непонимающе воскликнула я.

Вместо ответа он сжал мою руку. Из коридора вырвались еще два темных, один почти задел меня, скользнув когтями возле моего лица. Эрик выстрелил, но промахнулся.

— Сейчас! — крикнул он.

Кай выставил ладонь, мощный поток воздуха швырнул тварей обратно вглубь квартиры. Стол перевернулся, стулья с грохотом разлетелись в стороны, а оба чудовища впечатались в стену. Эрик уже тянул меня за собой, но только оказавшись возле разбитого окна, я поняла, что он задумал.

Ладно, могло быть хуже, живи он не на первом этаже...

Мы быстро покинули квартиру, прыгнув из окна. Холодный воздух полоснул по лицу, а ноги больно встретились с землей. Я пошатнулась, но Эрик не отпустил моей руки. Он дёрнул меня на себя, предотвращая падение. Двор вокруг нас походил на поле боя: повсюду блестели осколки стекла, в воздухе висел густой запах гари. Из разбитого окна доносились грохот, шум бушующего пожара и яростный рёв тёмных.

Я подняла голову, тут же заметив силуэт темного в густом дыму. Он двигался так, будто его тело состояло не из плоти, а из пепла и теней. Сердце ударило о рёбра, а затем внутри меня колыхнулась энергия, вновь запуская пламя по венам. Жар проникал в каждую мышцу, захватывал каждую клетку тела, вытесняя страх, усталость и боль. Пальцы непроизвольно сжались, дыхание стало глубже. Мир внезапно сузился до одной точки, до демона, что с рычанием двигался на меня. Не задумываясь, я выбросила руку вперед. Из ладони вырвался поток ярко-оранжевого пламени, ударив в тварь. На мгновение его силуэт полностью скрылся в бушующем огне, а затем улицу прорезал пронзительный, нечеловеческий визг.

— Сюда! — крикнул Эрик, и мы побежали вдоль улицы.

Каждый камень и неровности на асфальте впивались в кожу стоп, но остановиться было страшнее. Босые ступни с каждым шагом все сильнее отзывались болью, но адреналин полностью заглушал всё. Эрик крепко держал мою ладонь, продолжая тянуть меня за собой. Слева от нас бежал Кай, не выпуская из руки клинок, то и дело оглядываясь назад.

— Направо! — бросил Эрик и дернул меня за руку, сворачивая в переулок.

На бегу он вытащил из кармана ключ, после чего раздался короткий электронный сигнал. В конце дорожки дважды мигнули фары припаркованного автомобиля. Не успела я облегченно выдохнуть, как за спиной снова прозвучал протяжный рев тёмных. Мне безумно хотелось оглянуться, понять, насколько близко они подобрались, но я не была готова терять на это время.

Миновав последние несколько метров, Эрик распахнул пассажирскую дверь и с силой затолкнул меня внутрь. Я рухнула на сиденье, больно ударившись боком о подлокотник. Кай уже нырнул назад, когда Эрик обогнул капот и оказался за рулём. Синхронные хлопки дверей отделили нас от творящегося снаружи кошмара, и тут же зарычал двигатель.

— Пристегнись! — рявкнул Эрик, одновременно снимая машину с ручника.

Я дрожащими руками схватилась за ремень безопасности. Он несколько раз выскальзывал, цепляясь за одежду, и лишь с третьей попытки мне удалось попасть защелкой в замок. Меня вдавило в спинку сиденья, когда машина резко рванула с места. За окном все смешалось в одно бесконечное пятно из огней, дыма и проносящихся мимо зданий. Только сейчас я рискнула посмотреть назад через боковое зеркало. В отражении мелькали силуэты тёмных, продолжавших бежать за нами.

— Они... они преследуют нас? — я вцепилась пальцами в край сиденья.

— Пока да, — Эрик выкрутил руль, заставив машину с визгом шин влететь в очередной поворот. — Но это ненадолго.

Стрелка спидометра неумолимо ползла вверх. Двигатель надрывно рычал, пока мы неслись по улицам, обгоняли другие автомобили, не обращая внимания на красные сигналы светофоров. На очередном повороте машину бросило в сторону, и я схватилась за ремень безопасности. Колёса взвизгнули, меня вжало в дверь, а сердце подпрыгнуло к горлу.

— Ты вообще знаешь, что у машины есть педаль тормоза?! — не выдержала я, стараясь перекричать шум двигателя.

— Разумеется, — уверенно откликнулся Эрик. Его взгляд по-прежнему был прикован к дороге. Он убрал со лба упавшую прядь волос и снова вернул руку на руль. — Я просто берегу ее для особых случаев.

— И это, конечно, не один из них?! — я невольно повысила голос. — Нас же сейчас либо занесёт на повороте, либо мы влетим в ближайший столб!

— Если я сейчас сброшу скорость, тёмные доберутся до нас гораздо раньше столба, — будничным тоном ответил он.

Возразить было нечем, потому я лишь с раздражением выдохнула. Машину снова качнуло, и я невольно зажмурилась, пытаясь удержаться на сиденье. Позади послышался смешок.

— Кэт, — окликнул меня Кай. Он сидел, небрежно откинувшись на спинку сиденья, словно для него такая езда была совершенно комфортной. — Расслабься. Если бы он хотел нас убить, сделал бы это быстрее.

— Это... должно меня успокоить?

— Конечно, — с серьезным видом кивнул он. — Лично я чувствую себя в полной безопасности.

— Видишь? — усмехнулся Эрик. — Тебе просто не хватает немного доверия.

— Если мы выживем, я не доверю тебе водить даже тележку в супермаркете, — сквозь зубы процедила я.

— Кстати, о супермаркете… — протянул Кай. — Мне кажется, твоя футболка «от Блэкхарта» явно нуждается в дополнении.

Я опустила взгляд и только сейчас осознала, как все это время выглядела. Голые ноги покрылись дорожной пылью, мелкими ссадинами и тонкими царапинами, оставшимися после безумного бега по асфальту. А из одежды на мне по-прежнему была только длинная футболка Эрика. В другой ситуации я, наверное, провалилась бы сквозь землю от смущения, но теперь отсутствие штанов вдруг перестало казаться самой большой проблемой.

Ещё около получаса машина неслась по ночным улицам, пока дома за окнами не начали встречаться реже, а поток автомобилей не превратился в редко мелькающие огни. Я несколько раз украдкой посмотрела в боковое зеркало и поняла, что за нами больше никто не гнался. Только тогда Эрик наконец отпустил педаль газа, мотор перестал надрывно рычать, скорость плавно снизилась, и я впервые за всё это время смогла расслабиться.

Кажется... мы действительно оторвались.

Вскоре впереди показался ярко освещённый торговый центр. Несмотря на поздний час, парковка ещё не опустела. Люди спокойно выходили из здания с пакетами в руках, загружая их в багажники или запихивая в салоны. Эрик плавно припарковал машину, перевёл рычаг коробки передач и заглушил двигатель.

— Я схожу за одеждой, — он открыл дверь, а затем бросил на нас строгий взгляд. — Ждите здесь.

Он быстро пересек парковку и скрылся за автоматическими стеклянными дверями торгового центра. В голове все еще звучали выстрелы вперемешку с визгом темных. Я устало потерла виски, пытаясь заставить себя ни о чем не думать. С заднего сиденья послышалось тихое шуршание.

— Итак… — Кай наклонился, опершись локтями на спинки передних кресел, и лукаво прищурился. — Что там за история с поцелуем? Вы с ним правда…

— Да. Нет! — выпалила я слишком быстро, тут же запутавшись в собственных словах. — В смысле… это вообще не твоё дело!

Застигнутая врасплох его вопросом, я почувствовала, как щеки начали гореть, и тут же отвернулась к окну.

— Ого, — с усмешкой протянул он. — Ты покраснела, Кэт.

— Я не покраснела! — буркнула я, хотя в этот момент мое лицо буквально пылало. Я скрестила руки на груди в иллюзорной попытке закрыться от его расспросов. — Мы можем просто… сменить тему?

— Конечно, — Кай сделал вид, что задумался, потом откинулся на спинку сиденья, продолжая ехидно улыбаться. — Как это было? Дай угадаю: вы оба были охвачены страстью и…

— Хватит! — прикрикнула я и повернулась к нему. — Мне было плохо. Реально плохо. И это было… странно и… неловко. Так что просто забудь, ладно?

— Да брось, обычно на поцелуи с ним никто не жалуется, — протянул он, явно ожидая продолжения разговора.

Но я лишь отвела взгляд, уставившись на приборную панель и не желая больше об этом говорить. По необъяснимой причине внутри неприятно кольнуло.

Обычно никто не жалуется…

Заметив мою реакцию, Кай замолчал, закинув руки за голову, и сделал вид, что его вдруг страшно заинтересовал потолок машины. Я провела рукой по волосам, пытаясь отбросить глупые мысли.

Да какое мне вообще дело?

Меня совершенно не интересует этот наглый, невыносимый, самодовольный, пусть даже привлекательный… придурок.

В этот момент водительская дверь щёлкнула и распахнулась. Эрик вернулся, нарушив затянувшееся молчание. В каждой руке он держал по большому пакету с логотипом одного из магазинов, которые протянул мне. Я приняла их, пытаясь понять, что он мог успеть купить за те несколько минут, что отсутствовал. Плотная бумага зашуршала под пальцами, когда я раскрыла первый пакет.

Сверху лежали тёмные джинсы. Я неловко развернулась на сиденье, натянула их, не выходя из машины, и тут же удивленно замерла. Они сидели идеально, будто их выбрали после долгой примерки. В пакете мелькнул край чёрной кожаной куртки и ещё какая-то одежда, но сейчас меня куда больше интересовало другое. Я отложила его на заднее сиденье и открыла второй, обнаружив носки и кроссовки, которые тоже подошли.

— И когда это ты успел узнать мой размер? — я подняла голову на Эрика, с подозрением прищурившись.

Он уже устроился за рулём, бросив ключи на панель, и лениво откинулся на спинку сиденья.

— Есть у меня некоторый опыт, — невозмутимо ответил он со знакомой самодовольной ухмылкой на губах. — Хотя, если честно, я просто талантлив.

Я выразительно закатила глаза.

Конечно, кто бы сомневался.

Я ещё раз посмотрела на джинсы, потом перевела взгляд на кроссовки. Он каким-то образом даже цвет умудрился выбрать именно тот, который я бы взяла сама.

— Раз уж речь зашла о талантах, — раздался позади довольный голос Кая. Он вклинился между передними креслами, широко ухмыляясь. — Мне казалось, что ты больше специализируешься на раздевании девушек, чем на их одевании.

Я застыла, а потом поспешно сделала вид, что увлечена шнурками, чувствуя, как жар стремительно окрашивает щеки.

Прекрасно, теперь его «таланты» будут преследовать меня в кошмарах.

— Кай, — Эрик развернулся и посмотрел на Кая равнодушным взглядом, но в нем все равно проскальзывала угроза. — Еще одно слово, и я высажу тебя из машины.

— Я молчу, — явно довольный собой, он поднял руки в притворной капитуляции. Но по его хитрой физиономии было очевидно, что именно такой реакции он и добивался.

Когда лицо все же остыло после приступа смущения, я достала из пакета куртку, тут же надела ее, и наконец-то снова почувствовала себя человеком. Для полного счастья сейчас не хватало разве что горячего душа, нескольких часов сна и хотя бы одного дня без демонов, погонь и этих двоих.

Эрик завёл двигатель. Машина слегка вздрогнула, мотор заурчал, и мы плавно выехали с парковки. Город постепенно отдалялся. Последние фонари один за другим скрылись в зеркале заднего вида, вывески магазинов сменились редкими дорожными знаками, а затем и они начали попадаться реже. Встречные машины ещё какое-то время проносились мимо, ослепляя яркими фарами, но вскоре исчезли совсем. Казалось, вместе с ними растворились и последние признаки цивилизации. Теперь вокруг была только ночь.

Фары вырывали из тьмы узкую полоску асфальта, которая бесконечной чёрной лентой уходила вперёд. По обе стороны дороги колыхалась высокая трава, изгибаясь под порывами ветра. Иногда в свете фар появлялись покосившиеся деревянные заборы, одинокие деревья или полуразрушенные автобусные остановки, которые тут же снова проглатывала темнота. А впереди, почти сливаясь с ночным небом, постепенно вырастали горы, нависая над дорогой тяжёлой каменной стеной.

Я украдкой повернула голову. Эрик расслабленно сидел за рулём, управляя одной рукой, а другой облокотился на подлокотник между сидениями. Его взгляд был прикован к дороге, а на лице не было ни грамма усталости. Казалось, такие сумасшедшие поездки были для него привычными.

— Куда мы вообще едем? — я первой прервала молчание.

— В отель, — Эрик направил машину в затяжной поворот, и только выровняв руль, продолжил. — Единственный, который мне удалось найти в этой глуши.

Мы свернули с основной трассы на второстепенную дорогу. За окном промелькнула небольшая табличка с названием посёлка, но мне не удалось прочитать надпись. Мимо нас пронеслись несколько тёмных домов, закрытая заправка и очередная автобусная остановка.

— Думаешь, это поможет? — скептически спросила я. — Ты сам говорил, что тёмные чувствуют магию на расстоянии. Им должно быть всё равно, где мы будем прятаться.

— Видишь горы? — Эрик кивнул на высокую гряду. — Там находятся крупнейшие залежи тенерита. Его не часто встретишь в этом мире, но это одно из мест, где он есть.

— И? — я непонимающе посмотрела на него.

— Тенерит действует на тёмных почти так же, как яд. Чем выше его концентрация, тем слабее они становятся. Приближаться к таким местам они тоже не могут.

— То есть рядом с этими горами они... перестанут нас чувствовать?

— Почти, — кивнул Эрик. — Полностью не перестанут, но искать добычу им станет сложнее.

Через несколько минут мы свернули на грунтовую дорогу. Машину слегка покачивало на выбоинах, а вокруг не осталось вообще ничего, кроме густой темноты. Я уже начала думать, что никакого отеля здесь просто не может быть, когда впереди наконец появился свет одинокого фонаря возле небольшого двухэтажного здания. Над входом тускло мерцала старая вывеска с единственным словом: «ОТЕЛЬ», несколько букв которого то вспыхивали, то снова гасли.

Я скользнула взглядом по самому зданию, выцепив в тусклом свете облупившуюся краску, потемневший фасад и перекошенный козырёк. Окна выглядели такими тёмными, будто внутри уже давно никто не жил. Место производило настолько удручающее впечатление, что я невольно усомнилась, не окажется ли ночёвка в машине более безопасной.

— Мы... серьёзно остановимся здесь? — настороженно спросила я.

Эрик заглушил двигатель и повернулся ко мне.

— А что ты ожидала, котенок? Пятизвёздочный люкс с видом на море?

— Вообще-то, — я устало посмотрела на него. — я просила меня так не называть.

— Угу, — невозмутимо кивнул он, благополучно пропустив мои слова мимо. — Если тебя что-то не устраивает, можем вернуться обратно. Уверен, тёмные будут в восторге.

Как бы меня ни злила его привычка постоянно выводить меня из себя, в одном он был прав. По сравнению с демонами даже эта разваливающаяся гостиница не казалась такой уж сомнительной перспективой.

Мы забрали пакеты из машины, прошагали ко входу и, открыв тяжелую металлическую дверь, оказались в небольшом холле. Внутри пахло старым ковролином, пылью и едва уловимым запахом свежей краски, словно кто-то пытался убедить посетителей, что в здании идёт ремонт. С потолка свисали несколько круглых светильников с тускло горящими лампами, отчего помещение казалось ещё более пустым и безжизненным. За стойкой регистрации сидела девушка, явно привыкшая к редким и не слишком требовательным гостям. Услышав звук открывшейся двери, она сразу подняла голову и приветливо улыбнулась.

— Добрый вечер, — вежливо произнесла она. — Должна предупредить вас, что свободных номеров почти не осталось. Половина гостиницы закрыта на ремонт, ещё несколько комнат занимают рабочие, а остальные уже заселены. — она виновато пожала плечами. — Если хотите, я могу подсказать хороший отель ближе к городу. Правда... придётся проехать ещё несколько километров.

— Не подойдёт, — не задумываясь, ответил Эрик. — Посмотрите ещё раз. Может, осталось хоть что-нибудь.

Девушка кивнула и повернулась к компьютеру, застучав пальцами по клавиатуре. Она внимательно изучала экран, время от времени морща лоб, и, наконец, подняла глаза.

— Есть один номер... Но там одна двуспальная кровать.

Я повернула голову к Эрику, вперив в него долгий взгляд. За спиной послышался довольный смешок.

— Звучит как начало отличной ночи, — протянул Кай. — Мне уже начинает нравиться этот отель.

— Кай, — произнесли мы с Эриком одновременно.

Девушка за стойкой в ожидании переводила взгляд с одного из нас на другого.

— Мы берём этот номер, — наконец сказал Эрик.

— Хорошо, — она заученно улыбнулась.

Пока нас оформляли, мой желудок решил напомнить о себе протяжным урчанием.

— Простите, — обратилась я к администратору. — У вас можно где-нибудь поужинать?

— К сожалению, ресторан уже закрыт, — она виновато покачала головой. — Но... я могу сделать для вас сэндвичи и принести их в номер.

— Отлично, — устало улыбнулась я.

Через минуту она протянула Эрику ключ, мы поблагодарили её и поднялись по скрипучей лестнице. Длинный узкий коридор на втором этаже освещали всего несколько старых бра, между которыми были самые простые деревянные двери комнат. Эрик остановился возле одной из них и открыл, пропуская нас вперед.

В номере оказалось прохладно, а выглядел он так, словно лучшие годы этого места закончились много лет назад. Потолок покрывали тонкие трещины, местами небрежно замазанные свежей шпаклёвкой. Обои давно выгорели, потеряли первоначальный цвет, в нескольких местах заметно отходили от стены. В центре комнаты стояла широкая двуспальная кровать с тяжёлым деревянным изголовьем. Лак на нём давно стёрся, оставив после себя множество мелких царапин и потёртостей. Возле окна притулился небольшой столик и два деревянных стула, один из которых покачивался даже без посторонней помощи.

Я подошла к окну и слегка отодвинула тяжёлую штору. За стеклом не было видно почти ничего, только темнота, горы и редкие огни фонарей на горизонте. Затем я заглянула в ванную. Меня встретил запах сырости, старых труб и дешёвого чистящего средства. Плитка местами откололась, кран выглядел так, будто пережил не одно поколение постояльцев, но... всё оказалось чисто.

Не уютно, но в качестве убежища на какое-то время сойдет.

Пока я обходила комнату, пытаясь хоть немного освоиться, Эрик уже успел устроиться за небольшим столиком у окна. Он достал пистолет, разложил рядом опустевшие магазины и принялся уверенными движениями наполнять их. Его лицо было почти непроницаемым и, казалось, в мыслях он уже просчитывал десятки возможных вариантов того, что ждёт нас утром.

Кай, напротив, решил, что думать сегодня достаточно. Он скинул ботинки у двери, шумно выдохнул и рухнул на кровать, раскинув руки в стороны, словно оказался на роскошном курорте, а не в полуразвалившейся гостинице.

— Ты сейчас серьёзно? — я остановилась возле него. — Какого чёрта ты развалился на кровати в одежде?

— Ого, Кэт… — Кай приподнялся на локтях, на лице тут же появилась ехидная улыбка, — не знал, что тебе так не терпится увидеть меня без одежды.

— Слезай, — я закатила глаза. — Пока я сама тебя не стащила.

— Угрожаешь? — с весельем в голосе спросил он, а потом заметил, что я вот-вот выйду из себя и продолжил. — Ладно-ладно, сдаюсь.

Он всё-таки поднялся, демонстративно стряхнул с джинсов несуществующую пыль и неспешно направился к окну.

— Всё ради твоего душевного спокойствия.

Кай плюхнулся на стул рядом с Эриком и, закинув руки за голову, широко улыбнулся. Вспомнив про пакет, который всё ещё держала в руках, я заглянула внутрь. В нем оказались три одинаковые тёмные футболки разных размеров. Я быстро нашла ту, что должна была подойти мне, и прижала её к груди.

— Я в душ и переодеться, — сказала я, уже сделав несколько шагов к ванной комнате.

— Ты весь вечер спокойно ходила перед нами в одной футболке, — снова оживился Кай. — Можешь переодеваться прямо здесь, мы уже почти семья.

— Если только неблагополучная, — сухо ответила я и, не дожидаясь ответа, скрылась в ванной и захлопнула за собой дверь.

Только после этого позволила себе облегчённо выдохнуть. Несколько секунд я просто стояла, прислонившись спиной к двери, слушая приглушённые голоса за стеной, а потом, сняв одежду, открыла воду. Горячие струи стекали по плечам, смывая дорожную пыль, запах дыма, кровь, усталость... но не избавляли от тяжести в груди.

Стоило ненадолго закрыть глаза, как передо мной возникал темный переулок и безжизненное тело Майлы, которое я отчаянно прижимала к себе. Я до сих пор не могла поверить, что ее больше нет. Что больше никогда не услышу ее голос, не увижу ее улыбку, не смогу пожаловаться ей на очередные проблемы или просто выпить с ней кофе утром. За пять лет она стала для меня не только подругой, но и самым близким человеком. Мы были как сестры. Я судорожно вдохнула, чувствуя, как к глазам подступают слезы. У меня даже не осталось места, куда можно было бы прийти и поговорить с ней. Не осталось могилы, не осталось ничего…

Я упёрлась ладонями в стену душевой и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь прийти в себя, а затем выключила воду. Переодевшись в чистую футболку, я вышла из ванной и прикрыла за собой дверь. Тёплый влажный воздух сменился прохладой гостиничного номера. Мокрые волосы неприятно липли к шее, и все же после душа голова стала немного яснее.

Эрик и Кай стояли возле небольшого стола так близко друг к другу, что их плечи почти соприкасались. Лампа между ними отбрасывала неровный жёлтый свет, из-за которого половина лица Эрика скрывалась в тени. Он смотрел на Кая настолько холодно, что по коже пробежал озноб.

— ...даже не смей об этом заикаться, — глухо произнёс он.

— О чём это вы? — я подошла к ним ближе.

Оба одновременно повернулись ко мне. Кай дёрнулся, словно его застали за чем-то, чего мне видеть не следовало, но на его лице тут же появилась беспечная улыбка.

— Да так, — он лениво махнул рукой. — Спорили, можно ли доверять Эрику острые предметы. Я считаю, что нельзя.

— Очень смешно, — я покачала головой.

Эрик бросил на него взгляд, в котором ясно читалось обещание продолжить этот разговор позже, после чего посмотрел на меня.

— Ничего важного, котёнок.

— Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты меня услышал и прекратил так называть? — раздраженно выпалила я.

В уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка, но отвечать он не стал. Зато Кай сразу же воспользовался моментом.

— Ну всё, началось... — театрально протянул он, подняв ладони. —Семейная жизнь во всей красе. Сейчас начнем выяснять, кто разбрасывает носки и какие занавески лучше подходят к интерьеру.

— Очень надеюсь, что ты сейчас добровольно замолчишь, — холодно ответила я.

— Даже не надейся, — он широко улыбнулся.

Я перевела взгляд с одного на другого. Что бы между ними сейчас ни произошло, рассказывать мне они явно не собирались.

— Ладно, — отступила я. — Тогда поговорим о другом.

— О чём? — поинтересовался Кай.

Я посмотрела сначала на его пояс, где висел небольшой клинок, затем на кобуру Эрика.

— Об оружии, — произнесла я, и они оба вопросительно посмотрели на меня. — У Эрика пистолет, у тебя с собой кинжал. А у меня… ничего. Предлагаю завтра заехать в магазин. Хочу тоже что-нибудь купить.

Кай несколько секунд молча смотрел на меня, а потом неожиданно расхохотался.

— Ну, если ты планируешь нарезать бутерброды, то вообще без проблем. — он кивнул в сторону тумбочки, где стояла тарелка с остатками ужина. — Подберём самый острый кухонный нож.

— Я серьёзно, — я возмущенно посмотрела на него.

— Я тоже, — Кай перестал улыбаться. — Просто с тёмными «что-нибудь» не работает. Их можно убить только магией... или тенеритом. Всё остальное против них не поможет. — Он мельком взглянул на Эрика, и тот кивнул в подтверждение его слов. — Даже пули в его пистолете тенеритовые. И мой кинжал тоже. Хочешь посмотреть?

Кай вытащил клинок из ножен и протянул мне. Я осторожно взяла его за рукоять. Холодный металл лёг в ладонь, и в тот же момент по пальцам пробежало странное покалывание. Ощущение было настолько необычным, что я машинально сжала его в руке крепче.

— Интересно... — я провела большим пальцем по плоской стороне клинка.

— Ага, — усмехнулся Кай. — Так что оружие против темных ты в ближайшем магазине не купишь.

— А как вообще работает тенерит? — я вернула ему кинжал, взяла с тарелки бутерброд и села на край кровати. — Почему, когда я его коснулась, почувствовала… вибрацию что ли.

— Потому что тенерит действует не только на тёмных, но и на нас, — Эрик слегка наклонил голову. — Если он долго соприкасается с кожей, то начинает подавлять магию.

— Подожди... Тёмные ведь чувствуют нас именно из-за магии?

— Верно, — подтвердил он.

— Тогда... Если постоянно носить тенерит на теле... разве они не перестанут нас чувствовать?

— Неплохо... — Кай удивленно поднял брови, а затем повернулся к Эрику — И почему никому из нас раньше это не пришло в голову?

Эрик ничего не говорил, было видно, что он действительно обдумывает мои слова.

— Наверное... потому что раньше в этом просто не было необходимости, — наконец сказал он. — Тёмные никогда не охотились такими стаями. К тому же, если постоянно носить тенерит, мы останемся без магии.

После этого разговор постепенно угас сам собой, и мы молча доели ужин. День выжал из нас слишком много сил, чтобы продолжать обсуждать планы или строить догадки. Кай первым поднялся на ноги, стащил с кровати один из матрасов и бросил его на пол. Эрик помог ему, поправив сбившееся покрывало, после чего оба, уступив мне кровать, устроились на полу.

Стоило моей голове коснуться подушки, как тяжёлое одеяло приятно окутало тело, отрезая меня от всего происходящего вокруг. Ещё пару минут Эрик с Каем негромко переговаривались, вскоре все звуки начали отдаляться, и усталость взяла своё.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем жгучая боль в груди выдернула меня из сна. Ощущения были такие, будто кто-то приложил к моей коже кусок раскаленного металла. Из горла вырвался вскрик, и я рывком села на кровати, схватившись рукой за шею. Под пальцами оказался кулон, от одного прикосновения к которому ладонь пронзило болезненное жжение.

— Ай... — я сорвала цепочку через голову и отбросила её в сторону.

Подвеска со звоном ударилась о пол и, описав по нему небольшую дугу, остановилась возле стены. Кожа под ключицами продолжала гореть. Я тяжело дышала, пытаясь понять, что вообще произошло.

— Нет... — недовольно застонал Кай, проснувшись от моего крика, и натянул край покрывала на уши. — Ещё пять минут... И вообще... я официально отказываюсь вставать в такую рань.

Эрик мгновенно поднялся, включил лампу на тумбочке, и комнату залил мягкий жёлтый свет.

— Кэт... — он подошел ко мне. — Что случилось?

— Я не знаю... — все еще пытаясь отдышаться, я указала дрожащей рукой на подвеску, лежавшую на полу. — Кулон обжёг меня.

Он перевёл взгляд вниз, потом присел на корточки и поднял подвеску за цепочку, стараясь не касаться самого металла.

— Он светится, — его брови удивленно поднялись.

Я нахмурилась и подошла ближе. Из самого центра кулона пробивалось слабое золотистое сияние, линией упираясь в его край. Мы оба уставились на него, пытаясь понять, что это могло бы значить.

— Может... — сонно заговорил Кай. — это компас...

Мы с Эриком одновременно обернулись. Кай уже снова лежал лицом в подушку, явно не собираясь продолжать разговор. Я вопросительно посмотрела на Эрика, и тот перевёл взгляд обратно на кулон.

— Компас... — повторил он.

Глава 6

Кулон светился в ладони Эрика, разбавляя полумрак комнаты мягким золотистым сиянием. От него исходило слабое тепло, которое я чувствовала даже на расстоянии. Мы одновременно склонились над кулоном, внимательно наблюдая, как на гладкой металлической поверхности начинает проступать тонкая световая прожилка.

Она дрогнула, неторопливо скользнула по металлу и постепенно вытянулась в узкий луч. У самого основания вспыхнула крошечная искра, немного ярче остального свечения, и замерла, словно наконечник стрелки компаса. Эрик слегка повернул кулон. Свет дрогнул, но сразу вернулся в прежнее положение.

— Юго-запад... — негромко произнёс он, больше обращаясь к самому себе.

— Куда бы он ни вёл... нам нужно проверить, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Вдруг это как-то связано с моей семьёй.

Я подняла на него взгляд.

Если кулон действительно что-то показывает... если всё это не случайность...

Эрик ничего не ответил, глядя на меня так, будто взвешивал сложное решение. Потом поднял руку и мягко коснулся пальцами моей щеки, проведя большим пальцем по коже. Я задержала дыхание.

— Котёнок... — полушепотом произнёс он, и мне показалось, что сейчас он откажется. Но, затем его плечи расслабились, он все же сдался. — Хорошо. Мы проверим.

— Спасибо... — облегченно выдохнула я.

Он сделал шаг ко мне. Свет кулона дрогнул, золотыми отблесками отразившись в зелени его глаз. Эрик неотрывно смотрел на меня, будто видел то, что было скрыто даже от меня самой. Я чувствовала его дыхание, исходящее от него тепло, и неожиданно поймала себя на странном желании сократить расстояние между нами.

Всего один шаг...

Внезапно за спиной хмыкнул Кай. Я вздрогнула, словно меня поймали за чем-то запретным и поспешно отступила назад, смущенно посмотрев на него. Эрик тут же напрягся, его челюсть сжалась, а взгляд стал холоднее.

— Нет-нет, продолжайте… — пробормотал Кай, — чем бы вы тут ни занимались.

— Раз уж все проснулись, — лицо Эрика снова стало непроницаемым, — нет смысла больше ждать. Если кулон действительно показывает дорогу, лучше выдвигаться сейчас.

Кай шумно потянулся, разминая затёкшие плечи.

— Конечно, — сонно проворчал он. — Что может быть лучше ночного марш-броска? Я-то, наивный, рассчитывал сначала хотя бы позавтракать.

— Мы оторвались от тёмных, — продолжил Эрик уже серьёзнее, бросив взгляд в окно, за которым ночная темнота постепенно уступала место серому утру. — Но это не значит, что они прекратили поиски. Они умеют быть… настойчивыми.

Я забрала кулон из рук Эрика, и мы принялись собираться. Вещей у нас было немного, поэтому уже через несколько минут номер снова опустел. На улице уже начинало светлеть, но солнце ещё не показалось из-за горизонта. Поежившись от пронизывающего ветра, я ускорила шаг.

Когда мы добрались до машины, Эрик сел за руль, а я еще раз посмотрела на кулон, что продолжал мерцать в моей ладони. Надевать подвеску обратно больше не хотелось, и я положила его рядом с собой. Вскоре двигатель загудел, машина плавно выехала с парковки, и отель исчез в зеркале заднего вида, уступая место бесконечной дороге.

Минут через двадцать мы свернули с трассы на одинокую заправку, ярко освещенную фонарями. Я невольно сощурилась, когда машина плавно подкатила к колонке. Заглушив двигатель, Эрик вышел наружу. Вместе с открывшейся дверью в салон ворвался прохладный воздух, смешанный с резким запахом бензина и мокрого асфальта. Пока он заправлял машину, Кай исчез внутри магазинчика. Обратно он вернулся, неся в одной руке пакет, набитый бутылками воды, сэндвичами, шоколадками и еще бог знает чем. А в другой он нес три больших бумажных стакана. Подойдя к машине, Кай открыл дверь и первым делом протянул один из них мне.

— Держи. Если повезёт, это кофе.

Я сделала маленький глоток и поморщилась. Горький вкус напоминал кофейный, но при этом был совершенно отвратительным. Эрик снова сел за руль, поставил свой стакан в подстаканник и тронул машину с места. Заправка быстро исчезла позади, по обе стороны дороги растянулись бесконечные поля, утопающие в утреннем тумане. Небо впереди уже начинало окрашиваться в мягкие розовые оттенки, обещая скорый рассвет. Первое время тишину в салоне нарушал только ровный гул двигателя и редкий шелест упаковок, пока Кай устраивал ревизию купленных запасов. Потом он всё-таки не выдержал.

— Ладно... Допустим, кулон светится. Допустим, даже исключительно в одну сторону. Но вы вообще уверены, что он показывает именно направление? Может, он просто... не знаю... сломан?

— Дай сюда, — Эрик ненадолго отвёл взгляд от дороги.

Я взяла подвеску в руку. Металл всё ещё оставался чуть тёплым, словно подогревался изнутри. Разжав пальцы, я протянула кулон Эрику. Он внимательно посмотрел на него, повернув в ладони. Луч света качнулся и снова уверенно вернулся в прежнее положение.

— Мы ничего не потеряем, если проверим, — произнес Эрик, переведя на меня взгляд.

— В целом, да… — Кай хитро улыбнулся. — Но мне кажется, причина твоего внезапного энтузиазма немного… другая.

— Если у тебя есть идея получше, я тебя внимательно слушаю, — ответил Эрик, снова отвернувшись к дороге. — Кстати мое предложение высадить тебя еще актуально.

Кай хмыкнул, так ничего и не ответив.

— У меня нет от него инструкции, — я пожала плечами. — Либо мы сидим и гадаем, что это значит, либо едем и проверяем. А если кулон никуда не ведёт… тогда будем думать дальше.

Я отвернулась к окну. За стеклом постепенно светало, а деревья, поля и редкие указатели приобретали четкие очертания. У меня промелькнули мыли о семье. О голосе мамы, о сказках отца, о брате, который всегда был рядом, о сёстрах, чьи лица я только начала вспоминать. Память возвращалась медленно, болезненными обрывками, но с каждым днём этих обрывков становилось всё больше.

Пожалуйста... Пусть этот путь действительно приведёт меня домой.

Машину неожиданно качнуло, когда Эрик резко вывел её на встречную полосу, начиная обгон. Двигатель взревел, вжимая меня в спинку сиденья, а стрелка спидометра стремительно поползла вверх. Мы быстро обогнали ехавший впереди автомобиль, но в этот же момент из-за поворота показалась встречная машина. Она так быстро приближалась, что мое сердце подпрыгнуло к горлу.

— Эрик… — пропищала я, вцепившись пальцами в сиденье.

Его взгляд оставался прикован к дороге, а руки уверенно сжимали руль. Расстояние между машинами сокращалось с каждой долей секунды, и мне уже казалось, что мы просто не успеем. В последний момент Эрик резко довернул руль, возвращаясь в свою полосу. Встречная машина пронеслась мимо всего в нескольких метрах, обдав нас потоком бокового ветра. Я шумно выдохнула, осознав, что всё это время не дышала.

— Ты с ума сошел?! — воскликнула я, все еще не отрывая взгляда от лобового стекла.

— Расслабься, у меня всё под контролем, — на его губах появилась слабая улыбка.

— Под контролем? Нас только что чуть не размазало по дороге!

— Я прекрасно видел, сколько у меня было времени, — спокойно ответил Эрик, все же немного сбросив скорость.

— Напомни больше никогда не садиться с тобой в машину, — я раздраженно откинулась на спинку сиденья, облокотившись на дверцу.

— Да ладно, Кэт, — усмехнулся Кай. — Пара поездок, и ты перестанешь обращать на это внимание.

Я и правда перестала. Мы ехали несколько дней, делая короткие остановки на заправках, в придорожных кафе или редких мотелях, где проводили всего несколько часов, чтобы поспать и снова отправиться в путь. Иногда мы вообще не снимали номер, оставаясь ночевать прямо в машине. Просыпались с затёкшими шеями, недовольно ворчали друг на друга, покупали очередной отвратительный кофе и снова ехали дальше.

Эрик почти всё время проводил за рулём, и казалось, он вообще не уставал. Одной рукой он держал руль, второй время от времени проверял направление кулона, который неизменно указывал на юго-запад. И, к моему огромному облегчению скорость редко превышала сто шестьдесят, что, учитывая его стиль вождения, уже можно было считать проявлением невероятной осторожности. Кай большую часть дороги либо спал на заднем сиденье, либо уничтожал наши запасы еды, а когда ему становилось скучно… начинались проблемы.

— Ну что, — однажды объявил он, листая музыку в телефоне. — Раз уж мы едем неизвестно куда, а возможно, даже навстречу собственной смерти... предлагаю подобрать подходящий саундтрек. «Highway to Hell» или «Straight to Hell»? Голосуем!

— Мы ещё даже половину страны не пересекли, — покачал головой Эрик.

— Ты отвечаешь за дорогу, а я за атмосферу, — отозвался Кай, включая очередную тяжелую песню.

Иногда мы с Эриком обсуждали, что может ждать нас в конце пути. Перебирали десятки вариантов, строили предположения, спорили, пытались связать всё, что уже знали о кулоне. Но стоило разговору стать слишком серьёзным...

— Ну, нет… — театрально стонал Кай, закрывая уши ладонями. — Опять ваши загадки и тайны мироздания. Разбудите меня, когда начнётся драка с дьяволом.

И каждый раз мы с Эриком невольно переглядывались, после чего оба начинали смеяться, окончательно забывая, с чего вообще начался разговор. А затем пейзаж за окнами начал меняться. Широкое шоссе постепенно становилось уже, асфальт сменился старой потрескавшейся дорогой, затем – укатанной гравийкой, а ещё через несколько километров машина уже ехала по узкой просёлочной дороге, по обе стороны которой плотной стеной поднимался лес.

Солнце только начинало подниматься над горизонтом. Его лучи ещё не успели прогреть землю и лишь изредка пробивались сквозь густые кроны деревьев, рассыпаясь по дороге длинными золотистыми полосами. Воздух стал заметно прохладнее, а влажность чувствовалась даже сквозь приоткрытое окно. Деревья вокруг росли так близко друг к другу, что вскоре почти полностью скрыли небо, и было ощущение, что мы постепенно въезжаем в огромный зелёный тоннель.

Неожиданно дорога закончилась. Впереди больше не было ни асфальта, ни даже грунтовой колеи, только густой лес. Эрик плавно затормозил и заглушил двигатель, взяв в руку кулон. Мягкое свечение поблескивало на его пальцах, а тонкий луч указывал куда-то между деревьями, где среди высокой травы начиналась едва различимая тропинка.

— Дальше только пешком, — заключил Эрик, вглядываясь в узкую дорожку из окна.

— Отлично, пеший поход в компании сотни комаров, — Кай лениво потянулся.

— То есть тебя сейчас только комары беспокоят? — покосилась на него я.

— Почему только? — с серьезным видом возразил он. — Ещё отсутствие нормального душа, мягкой кровати и горячей еды. Но комары всё равно идут первыми в списке.

— Иногда мне кажется, что судьба меня за что-то очень сильно наказала, — произнес Эрик и тяжело выдохнул.

— Не переживай, — невозмутимо ответил Кай, открывая дверь машины. — Мы тоже от тебя не в восторге.

Я закатила глаза и выбралась наружу. В прохладном воздухе пахло землёй, хвоей и влажной древесной корой, а высоко в кронах, где шелестели листья под легким утренним ветром, перекликались птицы. За высокой травой между деревьями проглядывала узкая тропинка. Эрик шагнул на неё первым, а мы с Каем пошли вслед за ним.

Периодически я наблюдала за золотой полоской света на кулоне, которая по-прежнему указывала в глубь леса. Но спустя совсем немного времени я заметила, что Эрик и Кай перестали на нее смотреть. Иногда они переглядывались, будто обменивались понятными только им сигналами, иногда один кивал, и второй тут же менял направление.

Что-то здесь не так.

Мы же приехали сюда впервые. По крайней мере... я приехала впервые.

Складывалось ощущение, будто для них это место вовсе не было незнакомым. Я ещё раз посмотрела на них по очереди, а затем на кулон. Они совершенно не обращали на него внимания, словно и так знали, куда он приведет.

— Подождите, — я ускорила шаг. Они одновременно обернулись. — Вы... знаете, куда мы идём?

— Мы просто хорошо ориентируемся, — губы Кая растянулись в привычной беззаботной улыбке.

— В незнакомом лесу?

— Мы очень талантливы, — невозмутимо заявил он.

— Не переживай, котёнок, — усмехнулся Эрик. — Мы не заблудимся.

Он уверенно свернул вправо. Я собиралась спросить прямо, откуда им известно это место... но тут же передумала, успев понять за последние дни, что если они чего-то не хотят рассказывать, вытянуть из них правду практически невозможно. Можно задавать десятки вопросов, спорить и злиться, но они лишь отшутятся, переведут разговор на другую тему. Поэтому я молча продолжила идти следом, хотя и не могла перестать думать об этой странности.

Мы обошли неглубокий ручей с мутной водой, где течение перекатывало опавшую листву, поднимая со дна тёмный ил. Гладкие камни под ногами оказались такими скользкими, что мне несколько раз пришлось хвататься за ветви, чтобы не потерять равновесие. На другом берегу тропинка постепенно стала шире, и теперь по ней уже можно было идти не гуськом, а рядом друг с другом.

Я украдкой посмотрела на Кая, поравнявшись с ним. Казалось, многокилометровый поход его совсем не утомлял, несмотря на то, что именно он больше всех возражал против него. Время от времени он отводил от лица ветки или переступал выступающие из земли корни, не глядя себе под ноги, словно давно привык к подобным путешествиям.

— А ты... — осторожно начала я. — Как вообще попал сюда? В этот мир… Ты же ведь тоже не отсюда.

Он задумался, будто подбирал слова, решая, что можно рассказать, а о чём лучше промолчать.

— Я пошел за Риком примерно год назад, — все же произнёс он. — Он ушёл первым, а я.. решил, что без меня ему не справиться.

— Подожди... То есть вы просто пришли сюда... и всё? Остались жить в другом мире?

— Если очень коротко, то да, — с лёгкой улыбкой ответил он.

Мне этого объяснения совершенно не хватило.

— Но зачем? — не унималась я, отводя в сторону колючую ветку, которая в очередной раз попыталась запутаться в моих волосах. — Неужели была настолько веская причина бросить свою привычную жизнь?

— Скажем так... — замялся он. — причины действительно были.

Впереди поперёк тропинки лежал толстый ствол поваленного дерева, густо покрытый влажным зелёным мхом. Кай легко перепрыгнул через него и уже с другой его стороны посмотрел на меня.

— Обещаю, когда-нибудь расскажу, но позже, когда мы не будем бродить по лесу, как трое заблудших туристов.

Я тоже перелезла через ствол и опустила взгляд под ноги, чувствуя, как меня начинает раздражать эта их недосказанность и скрытность. Мы продолжили путь. Часы тянулись медленно, лес вокруг всё время менялся, хотя в то же время казался бесконечно одинаковым. Высокие сосны уступали место раскидистым лиственным деревьям, густые заросли кустарника неожиданно сменялись небольшим полянам, а извилистая тропинка то исчезала среди корней, то вновь становилась хорошо различимой.

Ноги начали гудеть после долгой ходьбы, плечи неприятно ныли, а мышцы всё настойчивее напоминали, что мы находимся в пути с самого утра. Несмотря на усталость, Кай по-прежнему держался удивительно бодро. Он время от времени отпускал какую-нибудь шутку, пытаясь разрядить обстановку, и иногда мне даже удавалось улыбнуться в ответ. Но периодически он замолкал, внимательно всматриваясь куда-то между деревьями сосредоточенным взглядом, словно пытался услышать или увидеть то, что было недоступно остальным. Затем, ничего не объясняя, продолжал идти дальше. Я несколько раз ловила себя на желании спросить, что именно он почувствовал, но каждый раз сдерживалась.

Если бы здесь было опасно, он бы наверняка сказал.

Через пару часов солнце стало клониться к горизонту, листва окрасилась тёплыми янтарными оттенками, а между деревьями расползлись длинные тени. Я уже думала плюхнуться на траву, чтобы хоть немного отдохнуть, когда Эрик неожиданно остановился и огляделся по сторонам в поисках потенциальной угрозы.

— Сделаем привал, — произнёс он, и я облегченно выдохнула.

— Наконец-то... — Кай с громким стоном опустился на землю и раскинул руки в стороны. — Я уж думал, не дождусь этого момента.

Мы устроились рядом. Я прислонилась спиной к широкому стволу дерева и вытянула затёкшие ноги. Мышцы неприятно тянуло, ладони слегка саднило после того, как весь день приходилось цепляться за ветки и карабкаться через поваленные ели. Эрик сел неподалёку, положив рядом пистолет. Мы достали бутылки с водой и остатки еды, купленной ещё на заправке. За целый день она успела окончательно потерять аппетитный вид, но сейчас это уже никого не волновало.

— Почему тёмные вдруг начали нападать? — спросила я, сделав очередной глоток воды. — За все пять лет... я ни разу их не видела.

Эрик молча откинулся спиной на лежавшее позади бревно и сцепил руки за головой. Его взгляд скользнул вверх, к переплетённым ветвям деревьев, через которые пробивались последние лучи заходящего солнца.

— Они идут на магию, — спокойно произнёс он. — Пока твоя сила была скрыта, ты для них не существовала.

— Тогда почему возле моего дома появился тот тёмный?

— Скорее всего, из-за меня, — Эрик встретился со мной взглядом. — Когда я оказался рядом, он почувствовал мою магию.

Я опустила глаза на бутылку в своих руках. В голове всплыл день, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову, день смерти Майлы. Воспоминания отразились болью в груди. Неосвещенный переулок, кровь, ее безжизненное тело…

— А Майла? — все же решилась спросить я. — Почему... она? Она же была обычным человеком и никакой магии у нее не было.

— Скорее всего, возле твоего дома тогда был не один тёмный, — ответил он. — Первый разрушил защиту, после этого ты стала для них заметной. Думаю, они отследили, где ты живешь, и стали ждать. А твоя подруга… просто оказалась не в том месте и не в то время.

Я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Каждое его слово будто вонзалось куда-то под рёбра, оставляя после себя рваные раны.

— А потом? — выдавила я, крепче сжав бутылку в руках.

— Твой заслон дал трещину, и с каждым днём она увеличивалась. А когда твоя сила пробудилась окончательно... — он сделал паузу, отведя взгляд в сторону, — они пришли стаей.

Мне не хотелось больше задавать вопросов, не захотелось слушать, как Майла оказалась жертвой обстоятельств. Я столько раз пыталась убедить себя, что виноваты только тёмные, но теперь мне стало ясно, что это не так.

Если бы не я... она была бы жива.

С этой мыслью я проднялась, мы собрали вещи и снова двинулись в путь. Солнце окончательно скрылось за деревьями, и вокруг становилось все темнее. Пространство между стволами заполнили густые тени, превратив их в сплошную чёрную стену. Всё чаще под ногами попадались скользкие корни, а впереди уже поднимался вечерний туман. Мы почти не разговаривали, каждый невольно прислушивался к окружающему лесу: к шелесту листвы, к треску веток, к далёкому уханью птицы и каждому подозрительному звуку.

— Помогите... — пронзительный крик донесся из глубины леса.

Я мгновенно остановилась. Казалось, мужчина кричал уже очень давно и почти сорвал голос.

— Кто-нибудь...

Мы одновременно переглянулись. Эрик приложил палец к губам, призывая соблюдать тишину, затем бесшумно свернул с тропинки, а мы с Каем сразу последовали за ним. Приходилось осторожно переступать через переплетённые корни и низкие ветви, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Чем глубже мы уходили между деревьями, тем слабее становился голос. Теперь он больше напоминал не крик, а надломленный шёпот человека, у которого почти не осталось сил звать на помощь. Осторожно раздвинув густые ветви кустарника, мы вышли к небольшому просвету между деревьями.

Мужчина сидел, привалившись спиной к искривлённому стволу сосны. Его голова безвольно опустилась на плечо, грудь дергано поднималась с каждым рваным вдохом, а руки бессильно лежали вдоль тела. На вид ему было около сорока, может, немного больше. Куртка была разорвана в нескольких местах, штаны покрывала грязь, хвоя и засохшая кровь. На сапогах налип толстый слой земли, словно он много часов брёл через лес, постоянно спотыкаясь и падая. Я уже хотела сделать шаг вперёд, когда взгляд зацепился за его лицо.

Кожа казалась неестественно бледной, практически мертвенно-серой, будто он был обескровлен. По шее, щекам и вискам расползались тонкие чёрные линии, переплетаясь между собой и образуя уродливую сеть. Вены становились то угольно-чёрными, то немного светлели, но не исчезали ни на секунду. А от уголков глаз по скулам тянулись тёмные полосы, искажая лицо. Мужчина приоткрыл глаза. Его зрачки были мутными, взгляд долго блуждал по сторонам, словно он с трудом понимал, где находится. Наконец он сфокусировался на нас.

— Помогите... — прохрипел он.

Я машинально двинулась вперёд, но не успела сделать и двух шагов, как передо мной тут же вырос Эрик, преграждая мне путь рукой.

— Стой, — жестким голосом скомандовал он.

Я подняла на него взгляд. Каждая его мышца напряглась, и он молниеносным движением выхватил пистолет, направив его на сидевшего под деревом мужчину. Сначала я оторопела от того, что вижу, а потом резко схватила его за руку.

— Что ты делаешь?! Ты с ума сошёл?!

Он щелкнул предохранителем, не сводя глаз с мужчины под деревом. По моему позвоночнику расползся лед.

— Нет... — выдохнула я, ещё крепче вцепившись в его предплечье. — Нет, Эрик... Он ранен. Нужно ему помочь.

— Кэт... Это уже не человек.

— Что?.. — я непонимающе уставилась на него.

— Он превращается в тёмного, — сосредоточенно продолжил он. —Это только первая стадия, дальше станет хуже. Ему уже не помочь.

Я перевела взгляд обратно на мужчину. Он не казался мне чудовищем, лишь испуганным и измученным человеком, просящим о помощи.

— Нет... — прошептала я, не отпуская Эрика. — Он не похож на тёмного. Он просто… болен.

Мужчина снова попытался что-то сказать, но вместо слов из его груди вырвался только влажный хрип. Он с трудом поднял дрожащую руку, и на несколько секунд наши взгляды встретились. В этот момент я заметила в его глазах страх.

— Кэт... Я уже видел, чем это заканчивается, — Эрик мягко положил ладонь поверх моей. — Закрой глаза.

Но я не смогла. В груди стало так тесно, что каждый вдох причинял почти физическую боль. Желудок болезненно свело, меня затошнило. Палец Эрика плавно лёг на спусковой крючок, а затем прогремел выстрел. Он эхом раскатился по лесу, заставив птиц сорваться с ветвей. Я вздрогнула, будто пуля прошла не через него, а сквозь меня. Мужчина дёрнулся, и его тело обмякло. Он сполз вдоль ствола сосны, оставляя на коре тёмный кровавый след.

Я не могла ни отвести взгляд, ни заставить себя пошевелиться. Перед глазами всё расплывалось. Эрик опустил пистолет и осторожно положил ладонь мне на плечо.

— Пойдём, — произнес он, и я позволила ему увести себя.

Кай молча шёл рядом, его взгляд был прикован к земле, а лицо стало непривычно серьёзным. Лес вокруг словно изменился. Последние полосы вечернего света почти исчезли, а между деревьями сгущались густые тени. Каждый шаг отдавался внутри глухим эхом, а перед глазами снова и снова возникало лицо того мужчины. И звук выстрела, который, казалось, навсегда отпечатался у меня в памяти.

Примерно через полчаса деревья начали редеть. Густые переплетения ветвей остались позади, и между стволами всё чаще появлялись полосы света. Я ускорила шаг, сама не замечая этого, и вскоре мы вышли на небольшую поляну. Из самого ее центра струился свет, напоминая извивающуюся на месте молнию. Белые, серебристые и бледно-золотые потоки сливались между собой, менялись местами, находясь в постоянном движении.

Видимо, это та самая брешь, о которой говорил Эрик.

Я не могла отвести взгляд, глядя на то, как за ней размывались очертания деревьев. В груди стало горячо, магия внутри меня вдруг ожила, откликнувшись на этот столп света, будто почувствовала что-то знакомое. По телу разлилось тепло, от кончиков пальцев до самой груди пробежала волна энергии, а сердце заколотилось в бешеном ритме.

— Это... здесь... — прошептала я.

Вокруг стояла абсолютная тишина. Не было слышно ни стрекота насекомых, ни пения птиц, ни шелеста листвы, даже ветер будто обходил это место стороной. Когда я шагнула вперед, перед глазами всё дрогнуло, мир потерял чёткость, и меня накрыло чередой образов. Незнакомые лица, огромный дворец, огонь, чьи-то протянутые ко мне руки, голоса. Всё смешалось в единый хаотичный поток, который так же внезапно исчез, оставив после себя лишь ощущение пустоты. Я часто заморгала, пытаясь вернуть ясность взгляду, и сделала ещё один шаг.

— Подожди, — Эрик крепко сжал моё запястье и настойчиво потянул меня назад. Я обернулась, встретившись с его напряженным взглядом, и вопросительно посмотрела на него. — Прежде чем мы вернёмся домой... ты должна кое-что знать.

Я собиралась спросить, о чём он говорит, но не успела.

— Как добрались, принцесса? — прозвучал холодный мужской голос.

Всё мое тело мгновенно напряглось, а на затылке зашевелились волосы. Эрик тут же сделал шаг вперёд, инстинктивно закрывая меня собой. Одновременно с этим его рука скользнула к поясу, доставая пистолет и направляя в сторону незнакомца. Кай тоже выхватил кинжал, повторив движение Эрика.

Из тени между деревьями неторопливо вышел мужчина лет сорока пяти. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, у висков серебрилась лёгкая седина, а лицо казалось вытянутым и жёстким. Острый горбатый нос, узкие губы и маленькие черные глаза придавали ему сходство с хищной птицей, и от одного его взгляда становилось не по себе. На нём были идеально выглаженный темный костюм и длинный плащ почти до земли.

Позади него один за другим начали появляться ещё люди. Четверо высоких, широкоплечих мужчин, одетых в черную форму, напоминавшую военную, двигались почти синхронно, быстро занимая позиции вокруг поляны с пистолетами в руках, каждый из которых оказался направлен на нас.

— Сайлас, — окликнул незнакомца Эрик.

Тот улыбнулся, словно услышал свое имя из уст старого знакомого, а лицо Эрика стало совершенно непроницаемым. Сайлас остановился в нескольких шагах от нас и обвёл каждого взглядом.

— Оружие на землю. И без глупостей. Поверьте, мои люди выстрелят быстрее, чем вы успеете призвать магию.

Поначалу никто не двигался. Я чувствовала, как напряжение становится почти осязаемым. Кай первым наклонился и, не сводя взгляда с охраны, положил клинок на землю. Эрик последовал его примеру, бросив пистолет рядом.

— Отлично, — удовлетворённо произнёс Сайлас. — Наденьте на них наручники.

Двое охранников двинулись к нам. Я инстинктивно сделала шаг назад, но меня тут же грубо схватили за руку. Хватка оказалась такой сильной, что, когда я попыталась вырваться, плечо тут же пронзила боль. Холодный металл защёлкнулся на одном запястье, а затем на втором. Рядом таким же образом заковали Кая. Я снова дёрнулась, но краем глаза увидела, как Эрик едва заметно отрицательно качнул головой.

Почему...

Я перевела взгляд на Эрика, который продолжал стоять рядом с охранниками, которые почему-то не спешили надевать на него наручники Сайлас направился к нему. Остановившись рядом, он несколько секунд смотрел ему в глаза, после чего на его лице появилась довольная улыбка.

— Я в тебе не сомневался, — он по-дружески хлопнул Эрика по плечу.

Внезапно все вокруг словно остановилось. Я перестала слышать звуки, чувствовать холод оков и понимать хоть что-нибудь. Эрик спокойно поднял с земли свой пистолет и неторопливо выпрямился. А на его лице появилась ухмылка, которая сейчас мне казалась совершенно чужой. Я панически переводила взгляд с Эрика на Сайласа и обратно, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.

Почему его не заковали? Почему позволили поднять оружие? Почему...

— Эрик?.. — растерянно позвала его я.

Он не повернулся, сделав вид, будто не услышал меня. Сердце билось всё быстрее, а вместе с каждым ударом внутри разрастался липкий страх.

Это ошибка. Не может быть, чтобы он…

Я судорожно пыталась поймать его взгляд, найти в нем ответ или знак, что все под контролем, но он упорно не смотрел в мою сторону. А его взгляд оставался непроницаемым и равнодушным.

— Эрик... — дрожащим голосом повторила я. — Что происходит?..

Ответом мне стала тишина. Мысли метались так быстро, что я перестала различать, где заканчивается одна и начинается другая. Я отчаянно пыталась найти хоть какое-то объяснение происходящему, но вместо этого пришло понимание, что всё это было холодным расчетом, тщательно продуманным спектаклем, в котором мне отвели роль доверчивой идиотки. Эрик не помогал мне вернуться домой, а вёл в тщательно спланированную ловушку, выполняя поручение Сайласа.

Неужели я действительно оказалась настолько слепой?

Я опустила голову. Меня накрыло чувство физического отвращения к нему за каждый его притворный взгляд, и к себе за то, что доверилась ему. Я позволила себе увидеть в нём союзника и может что-то большее… а он именно этим и воспользовался.

— Кажется, у нас здесь разбитое сердце, — насмешливый голос Сайласа заставил меня резко поднять голову. Он смотрел на меня, с нескрываемым удовольствием изучая каждую эмоцию на моём лице. — Так всегда бывает, когда доверяешь не тому человеку.

Почувствовав яростное желание врезать по его физиономии, я рванулась вперёд, но охранник дернул за цепь наручников и те болезненно впились в кожу.

— Эрик... — снова попыталась я, не сводя с него взгляда. — Скажи, что он врёт.

Он все же посмотрел на меня, но лучше бы не смотрел вовсе. Его взгляд был холодным и безразличным, будто перед ним была не я, а тот мужчина, которого мы встретили в лесу. В зелёных глазах не осталось ничего, кроме ледяной насмешки, направленной на меня. Передо мной был не тот Эрик, которого, как мне казалось, я успела узнать, а жестокий и расчетливый враг. И был он им с самого начала, просто я слишком поздно это поняла.

Сайлас удовлетворённо усмехнулся, посмотрел на одного из охранников и кивнул в нашу сторону.

— Уводите их, — отдал он приказ, а затем его взгляд остановился на мне. — Только с принцессой поаккуратнее, она пока нужна нам живой.

— Вперёд, — пальцы охранника впились мне в плечи, и меня поволокли к бреши, вопреки моим попыткам сопротивляться.

Краем глаза я увидела Кая. Он тоже попытался затормозить, упираясь ногами в землю.

— Эй, может сначала...

Он не успел договорить, как охранник с силой толкнул его в спину. Кай пошатнулся, с трудом удержавшись от падения, и шумно выдохнул, словно из его лёгких одним ударом выбили весь воздух. Я дёрнулась к нему, но меня тут же резко потянули назад.

— Не трогайте его! — прошипела я.

Никто даже не посмотрел в мою сторону. Впереди размеренно шагали Сайлас и Эрик. Просверлив их взглядом, я стиснула зубы и заставила себя отвернуться.

— Куда вы нас ведёте? — спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.

— Туда, где у тебя будет время подумать, — Сайлас бросил скучающий взгляд через плечо. — Я слышал, твоя память пострадала. Но поверь, люди удивительно быстро начинают вспоминать нужные вещи... если создать для этого подходящие условия.

Меня бросило в холод от его слов. Чем ближе мы подходили к столпу света, тем сильнее внутри меня отзывалась магия. Она словно противилась происходящему, беспокойно пульсируя где-то глубоко внутри, но при этом не находя пути наружу. Когда до сияющего разлома осталось всего несколько метров, Сайлас немного сбавил шаг, поравнявшись с Эриком. Я прислушалась.

— Нам нужно любой ценой вытащить из неё информацию, — он понизил голос.

— Пытки всегда были самым надёжным способом, — с ледяным равнодушием ответил Эрик.

У меня перехватило дыхание.

— Что б ты... — собиралась выругаться я, но сильный толчок в спину не дал мне договорить.

Мои ноги моментально потеряли опору, и я полетела вперед, столкнувшись с изломом пространства. Ощущение было таким, будто меня сжали, растянули и разорвали на тысячи крошечных частей. Верх и низ поменялись местами, и мне на секунду показалось, что свет проходит сквозь меня, выворачивая каждую клетку тела наизнанку. А потом всё закончилось. Я с силой ударилась коленями о землю, ладони проскользили по влажной траве, а перед глазами все поплыло. Желудок неприятно сжался, словно меня только что сбросили с огромной высоты.

Позади послышался глухой удар. Обернувшись, я увидела, как из бреши вылетел Кай. Он рухнул на землю гораздо тяжелее меня, в последний момент успев выставить руки, чтобы не удариться лицом. Наши взгляды встретились, и он уже собирался мне что-то сказать, но охранники тотчас подняли его на ноги. Меня дёрнули вверх следом.

Один за другим сквозь сияющий разлом вышли Сайлас, Эрик и ещё двое охранников. Свет бреши отразился в глазах Сайласа, когда он оценивающе посмотрел на меня, словно проверяя, не сломалась ли дорогая вещь при транспортировке.

— С возвращением, принцесса, — произнёс он с хищной улыбкой. — Ведите их.

Наши с Каем конвоиры снова усилили хватку и потащили нас по узкой тропинке между зарослями и высокими деревьями. Иногда путь пересекали обгоревшие стволы, чёрными силуэтами возвышавшиеся среди золотых крон. Лунный свет скользил по влажной листве, заставляя тени дрожать между деревьями.

Вскоре лес начал редеть. Между стволами всё чаще появлялись следы цивилизации: тусклые фонари, старая дорога и широкая площадка, где в неровный ряд стояли несколько странных машин. Они напоминали автомобили, к которым я привыкла, но выглядели иначе.

Более массивные, с угловатыми металлическими корпусами, широкими колёсами и высоким дорожным просветом, словно были созданы не для городских улиц, а для бездорожья и войны. Вместо привычной решётки радиатора переднюю часть украшали выгравированные прямо на металле узоры и символы, мерцавшие голубоватым светом. На некоторых корпусах виднелись глубокие царапины, вмятины и следы столкновений.

Чуть поодаль стояли ещё несколько машин. Они выглядели заметно изящнее: длинный обтекаемый кузов, плавные линии, отполированный до блеска тёмный металл и узкие серебристые вставки вдоль дверей. Если первые казались военной техникой, то эти скорее предназначались для обычных поездок по городу. Я задержала взгляд на мерцающих символах. Они не были похожи ни на декоративные элементы, ни на обычные рисунки, напоминая какие-то древние руны.

Каменная дорога, местами покрытая трещинами и мхом, уходила дальше, к массивным кованным воротам, за которыми возвышался дворец. Когда мы прошли на дворцовую территорию, передо мной раскинулся огромный двор, который словно существовал сразу в двух мирах. В одном он всё ещё цеплялся за своё прошлое величие, а в другом проиграл войну и теперь медленно умирал.

Белоснежные и светло-серые здания с высокими окнами высились по обе стороны широких каменных дорожек. Дверные проёмы и оконные рамы были украшены искусной серебристой отделкой, которая даже сейчас отражала свет луны мягким холодным сиянием. На стенах сохранилась тонкая резьба с узорами языков пламени, переплетающихся с незнакомыми символами. Несмотря на прошедшие годы, дворец всё ещё поражал своей красотой.

Но стоило перевести взгляд чуть дальше, и это ощущение рассыпалось. Во многих частях зданиях зияли огромные проломы. Местами отсутствовала целая часть стены, открывая взгляду почерневшие комнаты с перевёрнутой мебелью и грудами каменных обломков. Крыша местами обвалилась, а на светлом камне тянулись длинные полосы копоти, будто пожар закончился совсем недавно. Казалось, время здесь остановилось в тот самый день, когда на это место обрушилась катастрофа.

По обе стороны дорожки тянулись криво остриженные газоны, среди которых доживали свой век старые фонтаны из белого камня. Когда-то вода, должно быть, переливалась по нескольким уровням чаш, наполняя двор прохладным журчанием. Сейчас же их поверхности покрывали трещины, внутри скопились сухие листья, а сами чаши пустовали, превратившись в молчаливое напоминание о прежней жизни.

Деревья выглядели не менее угнетающе. Густые кроны части из них пылали оттенками осени, но буквально в нескольких шагах стояли другие. Голые, обугленные стволы с почерневшей корой тянули к небу искривлённые ветви, похожие на костлявые пальцы. Я скользнула взглядом по окружающим зданиям.

Весь дворцовый комплекс был построен в едином стиле. Светлый камень, величественные фасады, высокие карнизы, широкие лестницы, изящные колонны и огромные окна напоминали старинные европейские дворцы. Вот только сейчас можно было лишь представлять, насколько грандиозным выглядело это место прежде.

Я оглянулась на Кая. Его вели рядом со мной, крепко удерживая за руки. Он молчал, не пытаясь вырваться, и почти всё время смотрел себе под ноги, лишь изредка поглядывая на разрушенные стены дворца. В такие моменты я замечала, как напрягались мышцы его скул, а в глазах вспыхивала злость, смешанная с болью и бессилием, но уже через секунду всё исчезало. Его лицо вновь становилось отстраненным, словно он усилием воли загонял все чувства куда-то очень глубоко, не позволяя никому их увидеть.

Вскоре мы остановились перед самым большим зданием комплекса. Высокие двустворчатые двери были отделаны серебром и покрыты искусной резьбой. Среди переплетающихся узоров отчётливо выделялись символы огня и древние гербы, которые, несмотря на многочисленные повреждения, всё ещё выглядели величественно.

Однако и здесь война оставила свои следы. На металле виднелись глубокие царапины, местами серебряная отделка была отколота, а вдоль нижней части дверей тянулись широкие полосы копоти. Казалось, тут бушевало настолько сильное пламя, что даже камень не смог полностью пережить тот день. И, вероятно, именно здесь располагался главный вход во дворец.

Сайлас остановился, оглядел внутренний двор, затем посмотрел на сопровождавших нас солдат.

— Бросьте этих двоих в камеры, — приказал он. Несколько охранников кивнули, и Сайлас повернулся к Эрику. — Кондор ждёт. Нужно сообщить ему, что Катерина Файерглэйд успешно доставлена под наш контроль.

Эрик, даже не обернувшись на нас, вместе с Сайласом поднялся по широким ступеням и скрылся за серебряными дверями. Конвоиры грубо толкнули нас вперёд, не позволяя задерживаться.

Мы прошли мимо центрального входа и свернули налево, обходя дворец. Здесь уже почти не осталось следов прежнего великолепия. Каменная дорожка постепенно уходила вниз, петляя между большими валунами и полуразрушенными подпорными стенами. По пути всё чаще попадались почерневшие деревья, а среди травы лежали обломки колонн и каменных плит.

Впереди показалось небольшое серое строение, выглядевшее на фоне дворца почти незаметным. Грубые каменные стены покрывали влажные разводы и пятна плесени, узкие окна находились почти под самой крышей и были наглухо закрыты толстыми железными решётками. От одного взгляда на это место становилось жутко.

Нас втолкнули внутрь. Стоило тяжёлой двери закрыться за спиной, как холод помещения стал пробираться под одежду, а в воздухе повеяло сыростью и плесенью, отчего запершило в горле. Низко нависавший потолок делал пространство еще теснее, стены и пол были сложены из грубого камня, отполированного временем и бесчисленными шагами.

Мы спустились по узкой каменной лестнице. Каждый шаг сопровождался глухим эхом, многократно отражавшимся от стен. Чем ниже мы опускались, тем холоднее становилось. Внизу нас встретила широкая железная дверь, которую покрывали глубокие царапины, ржавые потёки и многочисленные вмятины, а на тяжёлых петлях застыл бурый налёт.

Один из охранников достал связку ключей, вставил один в замочную скважину и с заметным усилием провернул. Раздался металлический щелчок, следом послышался протяжный скрежет, от которого по коже пробежали мурашки. За дверью оказался длинный узкий коридор, уходящий куда-то во мрак. По обе стороны тянулись одинаковые железные решётки, за которыми располагались небольшие камеры, каждая из которых пустовала. Я машинально заглядывала в каждую. Голые каменные стены, холодный пол, никакой мебели, ни даже крошечного источника света. От сырости стены потемнели, а на полу местами поблёскивала вода.

Меня остановили возле одной из камер, напротив которой конвоиры удерживали Кая, и тут же втолкнули внутрь. Я не удержала равновесия и сделала несколько быстрых шагов вперёд, чтобы не упасть, когда за спиной с грохотом захлопнулась решетка. Через мгновение закрылась камера Кая, а затем охранники ушли, оставляя нас одних.

В глубине коридора размеренно падали капли воды, разбиваясь о пол отчетливым стуком. Я сползла по стене вниз и села на пол, подтянув колени к груди. Холод мгновенно распространился по телу, и я сильнее сжалась, пытаясь хоть немного согреться, но это не помогало. Мне вдруг показалось, что стены приближаются, а воздуха становится все меньше. Я попыталась сделать глубокий вдох, но лёгкие будто отказались слушаться, выдав лишь всхлип.

Нет... только не сейчас.

Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь заставить себя успокоиться. Перед глазами появилось лицо Майлы. Она наверняка сейчас сказала бы какую-нибудь глупость, после которой я невольно закатила бы глаза, а потом улыбнулась бы. А она, довольная собой, заявила бы, что даже тюрьма не повод отчаиваться.

Майлы больше нет.

Ещё недавно мне казалось, что рядом есть хотя бы один человек, которому я могу доверять. Я была уверена, что Эрик обязательно что-нибудь придумает, что в последний момент всё окажется частью какого-то плана. Но никакого плана не было, он сам привёл меня сюда.

У меня больше никого не осталось.

Страх поднимался все сильнее, заполняя грудь свинцовой тяжестью. Каждый вдох был коротким и поверхностным, а сердце продолжало колотиться всё быстрее. Вскоре сил больше не осталось, внутри что-то надломилось, и по щекам одна за другой покатились горячие слёзы. Они обжигали кожу, быстро стекали к подбородку и бесшумно срывались вниз, растворяясь в темноте.Наручники не позволяли поднять руки, как хотелось, но я всё же прижала ладони к лицу, зажмурившись изо всех сил. Казалось, если закрыть глаза достаточно крепко, если задержать дыхание ещё хоть на секунду, то получится остановить всё это. Но и это не сработало.

Из груди вырвался новый всхлип. Я опустила руки на колени и подняла голову, вглядываясь во мрак камеры, в котором невозможно было различить ни стены, ни решётки, ни даже собственные ноги. Вдруг из соседней клетки раздался знакомый голос.

— Кэт... — позвал меня Кай.

Я вздрогнула, словно вынырнула из-под толщи воды, и посмотрела в его сторону, хотя увидеть его было невозможно.

— Кэт... ты меня слышишь?

До меня донесся слабый шорох. Я невольно представила, как он опускается на холодный каменный пол, прислоняется спиной к стене и, наверное, так же, как и я, смотрит в пустоту перед собой.

— Эй... Может, поговорим?

— О чём? — я провела тыльной стороной ладони по мокрой щеке, пытаясь стереть слёзы. — О том, что нас заперли здесь и, скорее всего, скоро начнут пытать?

— Нет... — Кай тяжело выдохнул. — Об этом мы ещё успеем поговорить.

— Тогда о чём?

— Ну... — протянул он после короткой паузы. — Например, о том, что ты сейчас явно накручиваешь себя сильнее, чем следует.

— Правда? — горько усмехнулась я. — И что же я преувеличиваю?

— Выход есть всегда, Кэт, — с непривычной для него серьезностью ответил он. — Даже если сейчас кажется, что его нет.

Я ничего не ответила.

— И потом... — добавил он чуть тише. — Ты здесь не одна. Да, решётки немного портят атмосферу, но я рядом. Если станет совсем паршиво, можешь разговаривать со мной, хотя бы… чтобы не сойти с ума.

Закрыв глаза, я прислонилась затылком к холодной стене. Шершавый камень неприятно царапал кожу, но почему-то именно этот холод помогал удержаться в реальности.

— Ты правда веришь, что мы отсюда выберемся? — все же спросила я.

Долгое время Кай молчал, и мне стало страшно, что он так и не ответит.

— Да… — в итоге произнёс он. — Думаю, да. Нас не могут держать тут вечно.

— Мне кажется... ты просто пытаешься меня успокоить.

— Конечно пытаюсь, — честно признался Кай. — Но это не значит, что я вру. Мы обязательно выберемся, потому что, не знаю, как ты, а я не собираюсь умирать в камере размером два на два.

Несмотря ни на что, я все-таки усмехнулась, почувствовав, как напряжение немного отпустило. Страх никуда не исчез, но хотя бы перестал до боли сжимать грудь.

— Спасибо... — прошептала я.

— Всегда пожалуйста, — мягко ответил он. — А теперь давай договоримся. Если станет страшно... не молчи. Кричи, ругайся, плачь, говори со мной. Всё что угодно, только не оставайся с этим одна. Хорошо?

Я почувствовала, как к глазам снова подступили слёзы, и впервые за все это время я слабо улыбнулась.

— Хорошо...

Тишина снова сомкнулась вокруг нас, но она больше не была такой невыносимой, как прежде. Голос Кая словно разбил её на части, не позволив окончательно поглотить меня. Восстановив дыхание, я попыталась привести в порядок мысли, среди которых то и дело всплыло имя, что не давало мне покоя.

— Кай... — позвала я.

— Я здесь, — он сразу откликнулся, словно ждал, когда я снова заговорю.

— Можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

Я ненадолго замолчала, не понимая, почему этот вопрос вдруг стал для меня настолько важным.

— Расскажи мне о своём брате... О Тэвине.

За стеной повисла долгая тишина. Мне даже показалось, что я перестала слышать его дыхание, и лишь спустя время он тихо выдохнул, будто я задела очень личную тему.

— Знаешь... — начал он. — Я всегда восхищался вашей дружбой. Вы могли часами спорить, подкалывать друг друга, ругаться из-за какой-нибудь ерунды... а через пять минут уже вместе влезать в очередную неприятность.

Я поджала к себе колени. Перед глазами возникали какие-то неясные образы, но стоило попытаться ухватиться за них, как они снова рассыпались.

— Он рядом с тобой был совсем другим, — продолжил Кай. — Живым, беззаботным. Наверное... таким, каким я всегда хотел его видеть.

В груди неожиданно стало больно, будто та часть, где еще хранились воспоминания, пробудилась.

Странно, ведь я не помнила этого человека. Но почему тогда его имя отзывалось внутри, словно я действительно кого-то потеряла?

— А где он сейчас?

За стеной снова стало тихо, и я сразу пожалела о своём вопросе.

— Его больше нет, — наконец произнёс он. — Его убили во время переворота пять лет назад.

— Кай...

— Он был младше меня, но вечно лез вперёд, словно считал своим долгом закрыть собой весь мир, — Кай усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня защипало глаза. — Упрямый до невозможности, добрый… Такой добрый, что иногда хотелось хорошенько дать ему по голове. Он постоянно находил неприятности и был уверен, что справится с ними сам. Но в тот раз... не справился.

— Прости... — я крепко зажмурилась. — Я не должна была... Мне жаль, что я его не помню.

На этот раз он ничего не ответил. Молчание затянулось, и я начала думать, что теперь он закроется, уйдет в себя и больше не ответит.

— Кай? — осторожно позвала я.

— Всё нормально, — ответил он, но я сразу поняла, что это не правда.

Спорить я не стала, вместо этого снова прислонилась затылком к холодной стене, и мы еще несколько минут провели в тишине.

— Ты сказал... что восхищался нашей дружбой, — произнесла я, повернувшись туда, где, как мне казалось, находился Кай. — У тебя никогда не было такого друга?

— Был, — он слегка усмехнулся. — Самый верный и надежный из всех, кого я знал.

— И что с ним? — насторожилась я, боясь снова затронуть больную тему.

— Сейчас все сложно. Порой тяжело разобраться, кто на чьей стороне, и кому можно доверять. Особенно во время войны.

Я сразу поняла, о ком он говорит, но задавать следующий вопрос не решилась. Только не сейчас и не после всего, что сегодня произошло.

— Спасибо... что рассказал, — шепотом произнесла я.

Глава 7

Я долго просидела, прислонившись спиной к холодной каменной стене, пытаясь не обращать внимания на ноющие запястья, стянутые наручниками, и пронизывающий до костей холод. Мысли путались, веки становились всё тяжелее, а тело, измученное бессонной ночью, бесконечным напряжением и пережитым страхом, постепенно перестало сопротивляться усталости. Сознание плыло, пока окружающая темнота окончательно его не поглотила.

Меня вырвал из сна металлический лязг. Громкий звук раскатился по каменным коридорам, многократно отражаясь от стен, и я вздрогнула всем телом, распахнув глаза. Сердце бешено колотилось, первые несколько секунд я совершенно не понимала, где нахожусь, но холодная поверхность вокруг напомнила мне о моем заключении.

Из глубины коридора донеслись тяжелые размеренные шаги. Я подтянула ноги к себе и напряглась, не сводя взгляда с решетки камеры. На полу показалось дрожащее пятно света, скользнувшее по каменным плитам и стенам камеры. Следом появилась тень человека, который остановился перед дверью и провернул ключ в замке. Сощурившись от режущего света и всмотревшись в лицо пришедшего, я узнала в нем одного из охранников Сайласа, что привел меня сюда. У него была смуглая кожа, короткие каштановые волосы, ореховые глаза и холодное выражение лица, которое не поменялось с момента моего появления здесь.

— Встать, — скомандовал он.

Я успела только приоткрыть глаза. Видимо моя реакция показалась ему слишком медленной, и он не стал ждать, пока я поднимусь сама, схватил меня за плечо, грубо дёрнув вверх. Его пальцы с такой силой впились в кожу, что я вскрикнула. Зрение на мир помутилось, но он уже тащил меня наружу, не обращая ни малейшего внимания на мое состояние.

— Кэт? — донёсся из соседней камеры встревоженный голос Кая.

Я повернула голову на звук.

— Заткнись там, — бросил охранник, подталкивая меня к выходу.

Кай больше ничего не сказал, но я чувствовала его взгляд спиной, пока меня практически волоком тащили по коридору. Я с трудом переставляла затекшие ноги, несколько раз споткнувшись о неровные плиты.

— Куда мы идём? — попробовала узнать я.

— Не задавай лишних вопросов, — конвоир крепче стиснул мое плечо. — Иди давай.

Мы дошли до железной двери, грохот которой, должно быть, и разбудил меня. Охранник без особых усилий распахнул её и вывел меня из длинного ряда камер в просторный холл тюрьмы, освещенный несколькими лампами. Воздух здесь казался теплее, но всё так же пах сыростью, металлом и чем-то едким, отчего першило в горле.

Не задерживаясь, мы миновали входные двери, оказавшись на улице, и яркий солнечный свет пронзил глаза острой болью. Я отвернула лицо, сомкнув веки, а по щекам тут же скатились слезы. Первые несколько минут я почти ничего не видела, но постепенно зрение адаптировалось, очертания двора стали чётче, и я узнала дорогу, по которой нас с Каем привели в тюрьму. По обе ее стороны тянулись неухоженные сады с разросшимися кустами и почерневшие деревья среди густой травы, которые подчеркивали заброшенность этого места.

Дойдя до конца дорожки, мы оказались перед огромными двустворчатыми дверями дворца и зашли внутрь. Высокие своды терялись под потолком, украшенным громадными хрустальными люстрами. Лишь часть из них была зажжена, холодный свет ложился на стены неровными островками, оставляя остальное пространство в мягком полумраке, отчего дворец казался одновременно роскошным и пугающе пустым.

Вдоль просторного холла располагались широкие колонны из белого камня, поверхность их покрывала тончайшая резьба, повторявшая узоры, которые я видела на входных дверях. На стенах ещё сохранились тяжёлые серебристые рамы, но полотна исчезли. Местами торчали крепления и темные следы от картин, не успевшие выцвести. Казалось, новый владелец намеренно избавился от всего, что напоминало о прежних хозяевах дворца.

Пол под ногами был выложен крупными плитами светлого камня, между ними серебром тянулись тонкие линии, складывающиеся в сложные орнаменты из языков пламени и древних рун. Большая часть плитки была разбита, а поверх глубоких трещин виднелись черные следы пожара, который снился мне в кошмарных снах.

Коридоры сменяли друг друга, напоминая лабиринт, где за каждым поворотом открывался следующий, переходя в длинные галереи, ведущие к новым проходам. Иногда слышалось отдаленное эхо чужих шагов, хотя вокруг никого не было. Мимо меня проплывали резные двери с незнакомыми гербами, арки, уходящие под потолок и глубокие ниши, в которых неподвижно застыли белокаменные статуи мужчин и женщин. Их лица были удивительно живыми, но пустые каменные глаза создавали ощущение, будто они внимательно следят за каждым моим движением.

Спустя ещё несколько минут пространство расширилось, пропуская нас в огромный тронный зал. Высокие витражные окна пропускали внутрь рассеянный свет, который, проходя сквозь цветное стекло, окрашивал белый камень в оттенки серебра и зелени. В конце зала, на возвышении, стоял трон, украшенный тяжелой металлической отделкой и грубой резьбой, отчего выглядел чужеродным среди белого убранства дворца.

На нём восседал мужчина с безупречной горделивой осанкой. От него исходило ощущение абсолютной власти и, даже оставаясь неподвижным, он заполнял собой всё пространство вокруг своей давящей энергией. Когда мы подошли ближе, охранник толкнул меня в спину, и, не удержавшись на ногах, я рухнула на колени. Мои руки уперлись в пол, цепь от наручников громко звякнула в повисшей тишине, а взгляд встретился с ледяными глазами, ненавистно смотрящими на меня.

Я задержала дыхание, глядя на мужчину передо мной. Волосы цвета пшеницы мягкими прядями спадали ему на плечи, подчёркивая благородные черты лица, но, вопреки его красоте, от него веяло злобой и смертью. Он наклонил голову, рассматривая меня как драгоценность, наконец оказавшуюся в его руках.

— Не знаю, помнишь ли ты, но меня зовут Кондор, — он позволил себе тонкую улыбку, от которой по спине пробежал мороз. — Как тебе у меня в гостях? Камеры, конечно, не дворцовые покои... но достаточно удобные, согласна?

— Великолепный приём, — я вскинула голову, не отводя взгляда. — Обязательно пришлю вам счёт от своего ревматолога.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Боковым зрением я заметила движение слева от трона. Рядом с Кондором стоял Эрик, который, на мгновение встретившись со мной взглядом, удовлетворенно ухмыльнулся. В моей груди поднялась обжигающая волна ненависти, пронеслась по всему телу, отчего вдруг стало трудно дышать.

За спиной Эрика стоял еще один мужчина с такими же тёмными волосами и похожими чертами лица, вот только его глаза были карими. Это небольшое отличие все равно не мешало мне предположить, что их связывало кровное родство. Он стоял, опустив голову и сцепив руки за спиной, напоминая одну из каменных статуй, встретивших меня в коридорах дворца.

— Ну, довольно бесполезных разговоров, — произнёс Кондор. — Скажи мне, Катерина… где ключ от хранилища Файерглэйдов?

У меня вырвался нервный смешок.

— Твой цепной пёс, — я кивнула на Эрика, не скрывая презрения, — должен был доложить, что у меня не осталось воспоминаний о прошлом.

В тронном зале наступила тишина, Кондор вперил в меня тяжелый взгляд, и мне показалось, что температура в зале опустилась ещё на несколько градусов.

— Мне не нравится твой тон, девчонка, — прошипел он. — Эрик, будь добр, научи ее манерам.

Эрик без возражений сдвинулся с места. Каждый его шаг отдавался во мне напряжением, но я только выше задрала голову, стараясь показать, что ничуть не напугана. Он подошел ко мне, поставил меня на ноги и наклонился так, что наши лица оказались на одном уровне. Я почувствовала знакомый запах хвойного леса и черного перца. Ещё недавно он казался мне успокаивающим, а теперь меня едва не затошнило. Вокруг его ладоней начала сгущаться темная дымка, с каждой секундой становясь плотнее. Чёрные клубы с фиолетовым свечением заскользили между его пальцами, переплелись друг с другом, а затем сорвались с его рук, обвив мое левое предплечье.

Казалось, мою руку одновременно сдавили гигантскими тисками, выворачивая кости, разрывая мышцы и дробя суставы. Каждый нерв словно вспыхнул огнём. Я закричала, безнадежно попытавшись вырваться, но тени только впились сильнее. Крик снова и снова рвался из груди, воздуха не хватало, перед глазами расплывалось от слез. Я уже не видела ни трона, ни Кондора, ни зала вокруг, существовала только боль, которая проникала всё глубже, заполняя собой каждую мысль.

Я тяжело дышала ртом, пытаясь сделать хотя бы один нормальный вдох. Эрик коснулся моего подбородка кончиками пальцев, приподнял мою голову, и я заставила себя посмотреть на него. Мне показалось, что в его глазах ярче сверкнула зелень и промелькнула эмоция, похожая на сожаление, но она исчезло раньше, чем я успела понять, было ли это на самом деле. В этот же момент моя рука внезапно онемела, будто больше не принадлежала мне, а мозг перестал посылать сигналы боли.

— Достаточно, — холодно бросил Кондор.

Тени тут же отпустили мою руку, чёрная дымка плавно потянулась обратно к ладони Эрика и растворилась, словно её никогда не было. Он выпрямился и, больше не удостоив меня вниманием, вернулся на свое место возле трона. Все мое тело прошибло мелкой дрожью, левую руку я почти не чувствовала, казалось, если бы не наручники, она бы безвольно повисла.

— Вот теперь, — продолжил Кондор, — вижу, ты готова продолжить разговор… с должным уважением. Повторю свой вопрос. Где ключ?

— Я… — обессиленно прохрипела я. — Я не знаю.

— Хорошо… Я дам тебе ещё немного подумать.

Кондор поднялся с трона, и мне снова стало не по себе. Он даже сидя каким-то невозможным образом подавлял все вокруг, но теперь, когда оказался на ногах и сделал несколько неторопливых шагов в мою сторону, это ощущение стало удушающим. Тень от его фигуры накрыла меня, отрезая от света люстр под потолком.

— Теперь каждое утро будет начинаться с проверки твоей памяти, — произнёс он ледяным голосом, — А если до Бала Железной Короны в конце недели ты ничего не вспомнишь... пытки покажутся тебе раем, дорогая.

Его губы растянулись в хищной улыбке, а угроза повисла в воздухе, став неизбежным приговором, отложенным во времени и назначенным на конкретную дату.

Конец недели…

— Её память заблокирована магией, — неожиданно вмешался Эрик. — Есть вероятность, что она ничего не вспомнит.

Я крепче стиснула зубы и приложила усилия, чтобы не смотреть на него, боясь, что если подниму глаза, все, что накопилась за последние часы, вырвется наружу. А если я начну говорить… Кондор вполне может решить, что откладывать исполнение своего обещания нет никакого смысла.

— Ничего, — хитро прищурился Кондор, повернувшись к Эрику. — Ещё не нашлось человека, которого мне не удалось сломать.

Каждый нерв в моем теле напрягся в ожидании очередного удара, и я почувствовала себя птенцом перед раскрытой пастью змеи. Я была уверена, что он сейчас прикажет продолжить пытки, но Кондор лишь равнодушно отвел взгляд, будто потерял ко мне всякий интерес.

— Верните её в камеру.

Пальцы охранника сомкнулись на моём плече. На этот раз я не пыталась вырваться, да и сил на это уже не было. Меня провели обратно по длинным коридорам, которые казались бесконечными, и вскоре дверь камеры снова захлопнулась за моей спиной.

«Пытки покажутся тебе раем...»

Слова Кондора раз за разом проносились в моей голове. Я сделала пару шагов вперёд, прислонилась спиной к холодной стене и сползла вниз, чувствуя, как камень вытягивает из меня остатки тепла. Правая рука оставалась онемевшей, я прижала ее к груди в ожидании возвращения боли.

Наверное... Это просто шок, скоро станет хуже.

— Кэт... — позвал меня Кай.

Казалось, все внутри меня стало хрупким, словно сделанным из стекла, готового рассыпаться от любого прикосновения. Я не ответила, слова увязли в легких вместе с тяжелым воздухом камеры. Не в силах больше держаться, я легла на влажный пол, свернувшись и поджав к себе ноги. Холод быстро пробрался под одежду, запуская дрожь по всему телу. По виску скатилась слеза, оставляя тёплую дорожку на замерзшей коже и исчезая в волосах.

Время перестало существовать. Я лежала, слушая собственное дыхание, далёкое капанье воды и глухую тишину подземелья. Постепенно страх и бессилие настолько измотали меня, что измученное сознание всё-таки сдалось, позволяя сну ненадолго развеять этот кошмар.

Я стояла у входа в бальный зал. Высокие двери были распахнуты настежь, серебристые узоры, вырезанные на светлом дереве, ловили сияние люстр и рассыпали по белому мраморному полу тонкие изящные тени. За дверями раскинулась просторная комната с белоснежными колоннами, между которыми переливались десятки огромных хрустальных люстр. Их свет отражался в отполированном до зеркального блеска полу, в серебряной отделке стен, в прозрачных бокалах, создавая ощущение, будто весь зал был наполнен живым мерцанием.

Взгляд опустился на мое платье. Изумрудный шёлк традиционного цвета для нашей семьи в день Бала Серебряной Короны мягкими складками струился до самого пола, переливаясь при каждом движении. Высокий разрез на правой ноге позволял свободно двигаться, по корсету и подолу тонкими веточками рассыпались маленькие листья, искусно вышитые металлическими нитями. Я провела ладонями по прохладной ткани, машинально разглаживая легкие складки.

— Выглядишь замечательно, маленькая принцесса, — в голосе Лиама прозвучала улыбка.

Обернувшись, я встретилась с его теплыми серыми глазами. На нём был чёрный праздничный костюм с тонкой зелёной вышивкой вдоль лацканов и серебряной отделкой на рукавах в тон моему платью. Он сделал шаг ко мне, крепко обнял и поцеловал в макушку. Волнение, что не отпускало меня с момента выхода из комнаты, улетучилось, уступив место спокойствию и радости, и я обняла его в ответ.

Через мгновение мы отпустили друг друга и вошли в зал. Музыка виолончели струилась под высоким потолком, смешиваясь с шелестом платьев, приглушёнными разговорами и звоном бокалов. Пары кружились в танце, официанты бесшумно скользили между гостями с подносами, а многочисленные украшения и драгоценности бликами вспыхивали в свете люстр.

Я осмотрелась вокруг, позволяя вниманию цепляться за роскошные наряды, знакомые лица, смех… Вдруг мой взгляд встретился с внимательным взором нефритовых глаз. Парень с темными волосами стоял в нескольких метрах от меня среди десятков гостей, но в этот момент казалось, что вокруг больше никого не существовало. По спине пробежали мурашки, я не понимала, почему не могу отвернуться, и почему то, как он смотрел, так сильно меня притягивало.

Уголок его губ дернулся вверх, складываясь в ленивую полуулыбку. Только я собиралась двинуться, как рядом с ним появилась девушка со светлыми волосами, в которой я тут же узнала Эмбер. Она кокетливо провела ладонью по его спине, а он приобнял её за талию, наклонился к ней и что-то сказал на ухо. Эмбер расплылась в довольной улыбке, положила руки ему на грудь и прижалась еще ближе. Наблюдать за ними дальше стало неприятно, и я отвернулась.

В тот же миг по ушам ударил металлический грохот, музыка исчезла, сияние люстр погасло, превратившись в темноту моей камеры. Сердце колотилось, не желая мириться с тем, что меня выдернули из единственного места, куда мне отчаянно хотелось вернуться. Луч фонаря пробился сквозь решётку двери, разрезая мрак узкой полосой света. Я подняла голову и увидела на полу возле входа тарелку, над которой поднимался легкий пар, а рядом лежала железная ложка.

— Суп не отравлен, — донёсся из коридора хриплый голос охранника. —Поешь, тебе понадобятся силы.

Цепи звякнули, когда я села, прислонившись спиной к стене, и покосилась на еду, слушая как шаги перемещаются от моей решетки к камере Кая. После всего, что произошло, доверять кому-либо казалось безумием. Особенно охраннику, от которого я видела только грубость и полное равнодушие к чужим страданиям. Разум сопротивлялся, но желудок напомнил о себе болезненным голодным спазмом. Я удрученно усмехнулась.

Если меня всё равно собираются убить в конце недели, то, наверное, яд сейчас ничего принципиально не изменит.

Неловко подтянув тарелку к себе, я устроила её на коленях и, придерживая скованными руками, зачерпнула ложкой немного супа. Тёплый аромат рыбы и специй коснулся обоняния, когда я сделала первый глоток. Тепло растеклось по горлу и груди, прогоняя холод, и я ненадолго закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим ощущением. Наверное, никогда в жизни самая простая тарелка ухи не казалась мне настолько вкусной. Я крепче прижала её и продолжила есть маленькими неспешными глотками, стараясь растянуть этот краткий момент спокойствия.

Мысли беспрестанно возвращались к бальному залу, а часть меня всё ещё оставалась там, среди мягкого света хрустальных люстр, приглушённой музыки и серебряных бликов, скользивших по отполированному полу. Перед глазами возник Лиам: его тёплая улыбка, серые глаза, крепкие объятия, казавшиеся во сне такими настоящими, что я до сих пор будто чувствовала его руки на своих плечах. В том воспоминании я была дома, в безопасности, в окружении тех, кто был моей семьей. От осознания, что всё это исчезло вместе с пробуждением, внутри образовалась болезненная пустота.

Когда ложка в очередной раз коснулась дна, а тарелка опустела, я поставила посуду рядом с собой и повернулась к двери. За решёткой по-прежнему было темно, охранник не двигался и никак не выдавал своего присутствия, поэтому я не знала, остался ли он в коридоре или уже ушёл.

— Спасибо, — все же прошептала я.

Ответа не последовало. Я уже решила, что говорила в пустоту, когда за дверью раздался приглушённый вздох, затем шаги, и узкий луч фонаря снова прошёлся по полу камеры. Свет коснулся моих ног, поднялся выше и задержался на скованных запястьях.

— Мне нужно забрать тарелку, — произнёс охранник, но в этот раз в его голосе не было резкости и нарочитой грубости, той, что я слышала раньше. Он говорил тише, словно опасался, что нас могут услышать. — Если её здесь найдут, мне голову оторвут за то, что я вообще её принёс.

Я всмотрелась в тёмный проём за решёткой, но увидела только мужской силуэт и руку, державшую фонарь. Его слова поселили во мне подозрение, ведь люди Кондора не проявляли сострадания. Во всяком случае, до сих пор я не встретила среди них ни одного человека, который сделал бы что-то просто из доброты. Значит, у этого поступка была причина.

— Зачем ты это сделал?

За дверью повисла тишина. Луч света дрогнул, как если бы охранник перенес вес с ноги на ногу, а молчание растянулось, отчего я начала сомневаться, услышал ли он вопрос. Хотя я была уверена, что услышал и теперь решал, сколько может мне рассказать, не подвергая себя опасности.

— Я задолжал одну услугу, — все же ответил он. — Считай, что я вернул долг.

Этот ответ ничего не объяснял, а вопросов после него стало только больше. Кому он задолжал? Кто попросил накормить меня? Кай? Эрик? Кто-то ещё, о существовании кого я даже не подозревала? Я хотела спросить, но луч опустился к полу возле двери.

— Поставь тарелку ближе к решётке и отойди обратно к стене, — он немного помедлил, а затем добавил тише. — И пожалуйста, не пытайся бежать. У меня нет никакого желания причинять тебе боль.

Придерживая онемевшую руку ближе к телу, я неловко поднялась. От резкого движения перед глазами потемнело, и мне пришлось замереть, ожидая, пока головокружение отступит. Я поставила посуду возле самой решётки и сразу отступила назад, показывая, что не собираюсь предпринимать ничего безрассудного. Вернулась к стене и опустилась на пол, слушая звук открывающейся камеры. В образовавшейся щели показалась рука в тёмной перчатке, быстро нащупала тарелку, подхватила ее и тут же исчезла. Дверь захлопнулась, после чего раздался щелчок замка.

Шаги стали удаляться по коридору, гулко отражаясь от каменных стен, пока полностью не стихли. Вдали громыхнула ещё одна металлическая дверь, прокатив по коридору тяжелое эхо, и вокруг меня снова сомкнулась тишина. Я прижалась затылком к холодному камню и закрыла глаза, слушая мерный звук капающей воды и легкий шорох, доносившийся из соседней камеры.

Казалось, холод проник не только под кожу, но и в саму голову, мешая сосредоточиться. Мысли возникали обрывками, сталкивались друг с другом и рассыпались раньше, чем я успевала ухватиться за них. Я не знала, сколько прошло времени. Несколько минут здесь могли показаться часом, а целый день мог исчезнуть в бесконечной тьме.

— Кай… — я повернула голову в сторону его решетки.

— Я здесь, — поспешно отозвался он. — Если честно… я уже думал, ты больше не заговоришь.

— Мне просто… нужно было побыть одной, — я опустила взгляд на свои руки, хотя в темноте не различала даже их очертания.

— Что произошло вчера? — спросил он, звякнув оковами.

Всего один вопрос мгновенно вернул меня в тронный зал. Перед глазами вспыхнуло ожесточенное лицо Кондора, затем боль, от которой всё тело свело судорогой, и собственный крик. Повреждённая рука будто откликнулась на воспоминание, слегка кольнула отголоском прежней агонии, и я сильнее прижала её к груди.

— Я не хочу об этом говорить, — я снова прислонилась затылком к стене.

Я ожидала, что он продолжит расспрашивать, попытается выяснить, что со мной сделали, или начнёт убеждать, что мне станет легче, если расскажу. Но он не стал.

— Хорошо.

В его голосе прозвучала мягкость и спокойное принятие, за которое я была ему благодарна. И только тогда до меня дошёл смысл его вопроса.

Вчера… Если Кай говорил о произошедшем как о вчерашнем дне, значит, после возвращения в камеру я проспала очень долго.

Кондор обещал проверять мою память каждое утро, однако за мной до сих пор никто не пришёл. Значит, либо утро ещё не наступило, либо он решил дать мне передышку перед следующим раундом.

Второе казалось куда менее вероятным, скорее ему просто понадобилось время, чтобы придумать новый способ заставить меня вспомнить то, что он хотел узнать. От этой мысли остатки тепла, оставшиеся после горячего супа, начали испаряться.

Я опасливо пошевелила левой рукой, заранее приготовившись к новой вспышке боли, но от запястья к плечу протянулась лишь легкая ломота. Боль постепенно возвращалась, однако была вполне терпимой и не имела ничего общего с тем адом, через который Кондор заставил меня пройти вчера.

Перед внутренним взором снова зароились образы из недавнего сна. Огромный светлый зал, музыка и лицо Лиама, наполненное такой искренней радостью, будто в мире никогда не существовало ни войны, ни потерь, ни страха. Несколько секунд я колебалась, не зная, стоит ли задавать вопрос, боясь услышать то, что разрушит этот маленький, почти несуществующий кусочек прошлого. Но желание узнать о Лиаме оказалось сильнее.

— Кай… Ты был знаком с Лиамом?

— О да, — усмехнулся он. На мгновение показалось, будто Кай тоже перестал видеть перед собой сырые стены камеры и перенёсся в то время, когда мы все ещё были другими людьми. — Мы учились вместе. Постоянно пересекались на тренировках и лекциях. Хотя чаще всего на вечеринках. Никто не умел веселиться так, как Лиам. Он умел превратить любой унылый день в историю, о которой потом говорила вся академия.

Я закрыла глаза, вслушиваясь в каждое слово. Мне хотелось представить Лиама таким, каким его видел Кай. Не наследным принцем и не человеком из моих обрывочных снов, а обычным парнем, который ходил на занятия, учился, смеялся, нарушал правила и делал окружающих счастливее одним своим присутствием.

— Однажды он где-то раздобыл бутылку виски, — продолжал с энтузиазмом рассказывать он. — Не ту дрянь, которую студенты обычно тайком таскали в общежитие, а что-то безумно дорогое. Кажется, из королевских запасов, хотя он до последнего клялся, что купил её у торговца.

— И ты ему поверил?

— Конечно нет, — рассмеялся Кай. — У Лиама было очень убедительное лицо, но отвратительная привычка улыбаться, когда он врал.

Уголки моих губ приподнялись. Я не знала, была ли эта деталь правдой, не могла вспомнить выражение лица брата, когда тот пытался кого-то обмануть, но почему-то легко представила серебристые глаза, полные веселья, и сдерживаемую улыбку.

— Мы пробрались в пустую аудиторию на третьем этаже, — вернулся к рассказу Кай. — Забрались на преподавательский стол, нашли где-то два пыльных стакана и сидели там несколько часов, пили этот виски и спорили обо всякой ерунде. Лиам доказывал, что сможет с легкостью украсть академический рунокар и добраться до Бринора, а я объяснял ему, что нас поймают ещё до того, как он заведёт двигатель.

— Дай угадаю, твои попытки его остановить не помогали?

— А кто сказал, что я пытался его остановить? — возразил Кай. — Я только внес небольшие поправки в план.

На время разговора я почти забыла о том, где нахожусь. Слушала Кая и пыталась собрать из его слов представление о брате, заполнить огромные белые пятна в собственной памяти. Каждый рассказ становился маленькой частичкой его портрета.

— Нас, конечно, нашли, — хмыкнул он. — Директриса ворвалась в аудиторию, когда Лиам уже стоял на столе и изображал обращение к народу. Я до сих пор не знаю, что именно он собирался объявить, потому что она начала кричать раньше.

Я не удержалась и негромко рассмеялась, почувствовав, как мне совсем немного стало легче.

— Она была в ярости, — с удовольствием вспоминал Кай. — Грозила исключить нас обоих и лично написать нашим семьям. Лиам кивал после каждой угрозы, а потом спросил, можно ли хотя бы допить виски, раз нас всё равно собираются выгнать.

— Это ужасно, — я закрыла рот ладонями, стараясь, чтобы смех не стал громче.

— Это было великолепно, — возразил он. — Правда, после этого мы две недели убирали тренировочный зал и сортировали книги в архиве… Но я ни о чём не жалею. Это одно из моих лучших воспоминаний.

Улыбка постепенно исчезла с моего лица, уступив место другому чувству. Мне стало невыносимо тяжело слушать о Лиаме и узнавать своего брата со слов другого человека, когда мои собственные воспоминания о нём состояли только из случайных вспышек событий. Хотя я все равно была благодарна Каю, что позволил мне увидеть Лиама, пусть и его глазами.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Не за что, Кэт.

У меня возник следующий вопрос, который, наверное, должен был появиться первым, но я до последнего боялась его произносить. Сердце забилось быстрее, а страх холодными пальцами сжал внутренности.

— Кай… Ты знаешь, что сейчас с Лиамом?

Тишина за стеной стала напряжённой и удушающей. Я сомкнула пальцы здоровой руки, понимая, что молчание Кая уже было ответом, но мне не хотелось его принимать. Пока слова не прозвучали вслух, у меня оставалась возможность убедить себя, что я ошиблась, что он просто не знает, сомневается или подбирает правильные слова.

— Кай? — в моей груди стало тесно, я пыталась дышать ровнее, но давалось это все труднее.

— Лиам умер, Кэт, — тяжело выдохнул Кай. — В тот же день, что и Тэвин. В первый день войны.

Мне показалось, что стены камеры сдвинулись, и с каждой секундой сильнее сжимаются вокруг меня, норовя раздавить. Пол будто ушёл из-под меня, хотя я по-прежнему сидела, прижавшись спиной к стене. В ушах зазвенело, а сердце на мгновение перестало биться.

— Нет…

— Прости… Я говорил Рику, что держать тебя в неведении… паршивая идея, но он тот еще засранец и считал…

— Эрик обещал, — перебила его я, чувствуя, как каждое слово царапает горло. — Он сказал, что отведёт меня к семье, к брату. Он обещал мне.

Я цеплялась за то обещание с самого начала. Даже когда не верила Эрику, даже когда ненавидела его, какая-то часть меня продолжала надеяться, что хотя бы в этом он сказал правду. Что где-то существует моя семья, что брат ждёт меня и вместе с ним вернется хотя бы часть жизни, которую я потеряла. Оказалось, не осталось ничего.

— Я думала… — я не смогла договорить.

В голове вдруг возникла страшная, извращённая мысль, от которой подкатила тошнота.

Возможно, Эрик действительно не солгал.

Он обещал отвести меня к брату и привёл сюда… А в конце недели я действительно окажусь там же, где Лиам.

Кай что-то говорил, но я уже не слышала его, неподвижно уставившись в темноту перед собой. Одни и те же слова отдавались в голове повторяющимся тупым ударом.

Лиам умер.

Умер.

Слово ощущалось неправильным, никак не хотело укладываться в сознании и, казалось, совсем не сочеталось с блеском его глаз и лучезарной улыбкой, которую я видела во сне. Недавно он стоял рядом со мной в бальном зале, живой, счастливый, полный света, а теперь Кай говорил, что его больше нет.

Самым страшным было то, что я почти не могла его вспомнить. Не могла восстановить интонации голоса, не знала, как часто мы ссорились, какие тайны рассказывали друг другу и какие обещания давали в детстве. Но боль была настоящей. Она разрасталась внутри, наполняя меня тяжёлым холодом, и ей не требовались воспоминания, чтобы разрывать меня на части.

Лиам умер, а меня рядом не было. Все эти годы я жила в другом мире, строила планы и не чувствовала, что где-то погиб мой родной брат.

В конце коридора внезапно раздался металлический лязг, прокатившись, как по натянутым нервам. Я вскинула голову, глядя туда, откуда слышались приближавшиеся шаги. Остановившись возле моей камеры, охранник открыл замок и распахнул дверь, впуская внутрь яркий свет фонаря.

Он подошел ко мне и протянул руку. Я тут же напряглась, ожидая, что меня рывком поднимут с пола, но его пальцы без усилия легли на плечо здоровой руки. Хватка оставалась крепкой и не позволяла вырваться, однако в ней не было прежней грубости. Охранник помог мне подняться, придерживая до тех пор, пока я встала уверенно на ноги. Возможно, я должна была почувствовать благодарность, но у меня в груди не осталось для неё места. Слова Кая продолжали звучать в голове, вытесняя всё остальное.

Лиам умер.

Меня вывели из камеры и повели по коридору. Каменные стены проносились мимо мутным пятном из одинаковых дверей и ржавых решеток. Здесь всё выглядело безликим и мёртвым, словно это место было создано исключительно для того, чтобы ломать людей, отбирая у них последние остатки надежды.

Мы поднялись по узкой лестнице, и впереди показался выход. Стоило двери открыться, как холодный воздух хлестнул по лицу. Небо над дворцом было затянуто плотными серыми облаками. Яркого солнца не было, и определить время суток оказалось невозможно. Может, наступило раннее утро, а, может, день уже клонился к вечеру. Тяжёлые двери открылись перед нами и с гулким стуком сомкнулись за спиной. Дворец казался пугающе пустым. Мы прошли несколько коридоров, но не встретили почти ни одного человека, кроме пары солдат, тех, что бесшумно мелькнули за поворотом. У дверей тронного зала охранник остановился, распахнул створки, и я увидела его...

Кондор расслабленно восседал на троне, будто находился в собственной гостиной и ожидал начала приятной беседы. Он откинулся на спинку, положил одну руку на подлокотник, а вторую свободно опустил вдоль тела. В каждом его движении чувствовалась безграничная уверенность и демонстрация того, что он не боялся возмездия, не сомневался в собственной власти и даже не допускал мысли, что кто-то способен бросить ему вызов. Весь его вид кричал, что Кондор уже давно считал всё вокруг своей собственностью, в том числе и меня.

Слева от него стоял Эрик. Сегодня рядом с ним никого не было, он был один. Одетый в чёрное, с привычно прямой спиной и бесстрастным выражением лица, он равнодушно скользнул взглядом по мне, по скованным рукам и задержался на повреждённом плече, словно он выбирал, что сломать в этот раз. Я первой разорвала зрительный контакт и опустила голову, не желая больше его видеть.

Он знал, что Лиам мёртв.

— Здравствуй, Катерина, — протянул Кондор с хищным удовольствием. — Вижу, сегодня ты не такая смелая, как вчера. Или мне показалось?

Повреждённая рука отозвалась слабой пульсацией, будто тело приготовилось к новой порции боли. Неприятное ощущение растеклось от плеча к запястью, и я покосилась на Эрика, демонстрируя всю ненависть за его ложь, предательство и молчание. Он встретил мой взгляд, не дрогнув ни одним мускулом. Кондор заметил наше короткое противостояние, и его улыбка стала ещё шире.

— Какая занимательная перемена, — произнёс он, переводя взгляд с меня на Эрика и обратно. — Хотя, это не важно… Лучше расскажи мне о своих успехах. Вспомнила, где находится ключ?

Я молчала. Одна секунда сменилась другой, затем третьей, а с каждой из них нарастало напряжение. Кондор устало вздохнул, будто я разочаровала его.

— Эрик, помоги нашей гостье заговорить.

Тот сделал шаг вперёд.

— Нет! — вырвалось у меня.

Кондор поднял руку, жестом приказывая Эрику остановиться, поднял брови и с притворным интересом посмотрел на меня.

— Что именно означает твоё «нет», дорогуша?

— Я… — Горло пересохло, и я сглотнула, прежде чем продолжить. — Я ничего не вспомнила.

На лице Кондора мелькнуло разочарование, но оно тут же исчезло, сменившись ледяным предвкушением. Возможно, он и не ожидал услышать другой ответ, ему просто нравилось заставлять меня произносить его вслух, чтобы потом наказать за то, что я не могла дать ему желаемое.

— Продолжай, — Кондор дал отмашку Эрику, и тот двинулся ко мне.

Вздрогнув, я невольно отступила, но охранник за спиной сильнее сжал моё плечо, удерживая на месте. В груди поднялась паника, в памяти вспыхнуло ощущение дикой боль, а тело задрожало ещё до того, как он успел применить магию. Тёмные вихри сгустились вокруг его запястий, обвивая ладони и переливаясь на пальцах фиолетовым свечением. Они двигались плавно и послушно, готовясь стать моими палачами.

— Пожалуйста… — прошептала я. — Не надо…

Я и сама не знала, к кому обращалась. К Кондору, который мог остановить пытку одним движением руки, но не собирался этого делать, или к Эрику, который когда-то обещал защитить меня, а теперь снова готовился заставить страдать. Возможно, я обращалась к ним обоим, хотя прекрасно понимала, насколько бессмысленной была эта просьба.

Эрик посмотрел мне в глаза. На миг мне показалось, что в его взгляде мелькнуло сомнение, а затем едва заметная тень вины. Его губы крепко сжались, выделив линию скул, когда что-то человеческое всё же прорвалось сквозь маску равнодушия, но оно так же быстро исчезло. Возможно, мне лишь померещилось, и разум пытался найти в нём остатки того, кому я совсем недавно доверяла, потому придумывала чувства там, где их не существовало.

Он поднял руку, тени потянулись ко мне и охватили мое левое плечо. Я сжала здоровую ладонь в кулак, впившись в кожу ногтями, но не отвела глаз. Приготовилась, напрягла все тело, ожидая, что в следующую секунду мир вновь исчезнет в ослепляющей вспышке агонии. Магические щупальца сдавили руку, плечо обожгло, мышцы свело, а по руке прошла горячая судорога. От резкой боли я, зажмурившись, вскрикнула, но потом поняла, что что-то было не так.

Боль оставалась сильной, но не уничтожала сознание, не разрывала тело изнутри и не лишала возможности дышать. Я всё ещё слышала звуки вокруг, чувствовала пол под ногами и могла осознавать происходящее. Открыв глаза, я стиснула зубы, позволив лишь сдавленному стону вырваться наружу.

В этот момент за спиной Эрика возникло движение. Кондор поднялся с трона и стал размеренно спускаться по ступеням, явно собираясь лично убедиться в том, что я страдаю достаточно сильно.

Кричи.

Приказ раздался в голове настолько отчетливо, будто его произнесли прямо у меня над ухом. Я не понимала, была ли это моя собственная мысль или сработал инстинкт самосохранения, но, подстроившись под ситуацию, с надрывом закричала. Вложив в этот крик весь ужас, который успела пережить за последние дни, всю боль и отчаяние, я сорвала голос, перейдя на слабый хрип.

— Хорошо, — удовлетворенно произнёс Кондор. — Пока достаточно.

Тени разжались, оставляя в руке пульсирующую ломоту. Я пошатнулась, схватилась за плечо, насколько мне позволяли оковы, и несколько раз судорожно вдохнула, прежде чем снова встретилась взглядом с Эриком.

Мне показалось... или в глубине его глаз действительно мелькнуло что-то похожее на облегчение?

Уголок губ почти незаметно дрогнул, а уже в следующую секунду всё исчезло. Он снова посмотрел на Кондора, и лицо его стало таким же холодным и бесстрастным, как прежде.

— Хочу напомнить, что до Бала Железной Короны осталось меньше недели. Не советую огорчать меня, дорогуша. — произнес Кондор, а затем отвернулся, словно разговор уже был закончен, а я перестала существовать. — Уведите её.

Рядом со мной снова оказался мой конвоир, и только сейчас я смогла рассмотреть его внимательнее. Он выглядел всего на несколько лет старше меня, а в ореховых глазах мелькнуло сочувствие, или может это мне отчаянно хотелось его в них увидеть. Словно в доказательство тому, что мне не показалось, охранник не стал толкать меня вперед, а бережно положив ладонь мне на плечо, направил к выходу из зала.

Обратная дорога прошла как в тумане. Коридоры сменяли друг друга, под подошвами кроссовок поскрипывал отполированный пол, а впереди разносились тяжёлые шаги стражников. Я раз за разом прокручивала в голове произошедшее. Даже когда за моей спиной закрылась дверь камеры, я продолжала видеть перед собой лицо Кондора и взгляд Эрика. Я опустилась на холодный пол, как делала это постоянно, прислонилась затылком к стене и закрыла глаза, прокручивая события в тронном зале.

Тогда мне показалось, будто чужой голос прошептал прямо в голове, подсказав, что именно нужно сделать. Но чем больше я думала об этом, тем нелепее казалась эта мысль. Никто ничего мне не подсказывал, не было никакого наваждения или магии. Это была я. Моё желание выжить сработало быстрее, чем успел вмешаться рассудок.

Может однажды мои инстинкты найдут выход и отсюда…

Я цеплялась за эту мысль, словно она была последней тонкой ниточкой, отделявшей меня от бездонной пропасти. Потому что больше мне было не за что держаться. Память не хотела возвращаться, да и я почти не верила, что нужное Кондору когда-нибудь всплывет в голове. На месте воспоминаний зияла дыра, которую невозможно было восстановить ни усилием воли, ни бесконечными попытками вспомнить хоть одну деталь.

А если всё-таки вспомню? Что если однажды я пойму, о каком ключе говорил Кондор? Что если узнаю, где он находится? Стоит ли тогда говорить ему правду и отдать тому, кто уничтожил мою семью... то, за чем он охотился с таким одержимым упорством?

Вряд ли. Что бы ни скрывало это хранилище, оно должно было иметь огромное значение, иначе Кондор не стал бы тратить на меня время.

Передо мной возник образ Лиама и чувство защищённости, которое всплывало каждый раз, когда я о нем думала. Мне хотелось спросить у него, как поступить, услышать его ответ, но я могла разговаривать лишь сама с собой. И всё же по какой-то причине в одном я не сомневалась, Лиам никогда не отдал бы Кондору то, что он ищет.

К тому же стоит тому получить желаемое, как я перестану быть ему полезной, а значит… живой он меня точно не оставит.

Я так и осталась сидеть на полу, ощущая дрожь во всем теле, пока в какой-то момент не перестала различать, где заканчивается реальность и начинается усталость. В попытке бороться с ней я несколько раз поднимала голову, заставляя себя открыть глаза шире, но веки оставались свинцовыми. Время снова слилось в мутный вязкий поток, в котором было не разобрать, прошел час или целые сутки.

Только не спать…

В последний раз сон принес лишь новую боль, и теперь я боялась заснуть. Однако организм уже не спрашивал моего дозволения, ненадолго отключая мое сознание, а потом возвращая обратно, и так по кругу, бесчисленное множество раз.

Перед моим взором замелькали длинные дворцовые коридоры, пронизанные солнечными лучами. Неподалеку раздавался детский смех, и я не сразу, но поняла, что он принадлежал мне. Мы с Лиамом бежали наперегонки, постоянно оглядываясь друг на друга. Он что-то весело крикнул, но слова растворились прежде, чем я успела их разобрать. Я лишь увидела его широкую улыбку и то, как он резко свернул за угол.

— Не честно! — возмутилась я, смеясь, и бросилась следом.

Мне казалось, что весь дворец принадлежал только нам, а под каждой лестницей скрывалось новое приключение. Тогда эти стены не давили и не пугали. Они были самым безопасным местом на свете, моим домом.

Картинка исказилась, словно по поверхности воды прошла рябь, по телу распространился ледяной озноб, я вздрогнула, открыв глаза. Я моргнула, пытаясь понять, где нахожусь, а потом веки снова закрылись, затягивая меня в сон. Порой я видела яркие картинки из детства, поражающие пейзажи королевства, уже не всегда понимая, сплю ли я или схожу с ума.

Иногда мы с Каем перебрасывались незначительными фразами. Он привычно пытался шутить, но, казалось, во мне больше не было такой функции. Пару раз мне казалось, что кто-то приходил, я чувствовала касание ладони на своем плече, но, каждый раз, проверяя, натыкалась только на пустоту вокруг. Эти короткие вспышки галлюцинаций успокаивали меня, создавая ощущение, что я не одна, но затем я осознавала, что рядом никого нет и все это лишь плод моего воображения.

Время окончательно потеряло смысл. Если раньше я могла отталкиваться от того, сколько раз засыпала, то теперь это все слилось в бесконечный цикл, в котором невозможно было определить, был сейчас день или ночь. За мной так никто и не пришел. Я не слышала ни шагов, ни голосов охраны, ни лязга тяжелого замка. Нам не приносили ни еды, ни воды, не вызывали на новые допросы. Порой тишина подземелья становилась настолько оглушающей, что начинала звенеть в ушах.

А что, если Кондор просто решил оставить нас здесь и дождаться, пока мы сами умрем?

Я привыкла к темноте, а вот холод не отпускал. Он просачивался сквозь одежду, впивался в кожу, забирался глубже, в самые кости, отчего я постоянно дрожала, иногда до стука зубов. Казалось, камера вытягивала из меня последние остатки жизни. Закрыв глаза, я поймала себя на том, что перестала ждать. Я больше не верила, что замок однажды щелкнет в ознаменовании спасения, окончательно смирившись с тем, что моя жизнь закончится в холоде, пустоте и одиночестве.

Когда до моего слуха донесся протяжный скрежет железной двери, я сначала решила, что это очередная проделка уставшего сознания. Но затем вдали вспыхнул тусклый свет фонаря, и раздались шаги. Приподняв голову, я увидела, как на полу вытянулась тень охранника, остановившегося возле камеры Кая. Прозвучал глухой стук, будто на пол бросили какой-то предмет, Кай что-то произнёс, но его голос оказался слишком приглушённым, и я не смогла разобрать ни слова. Сразу после этого дверь его камеры отворилась. Я выпрямилась, хрустнув позвонками затёкшей спины, и всмотрелась за решётку, где ничего не было видно, кроме отсвета фонаря, который то исчезал, то снова появлялся между металлическими прутьями.

Вскоре шаги возобновились, приблизившись ко мне. Луч скользнул по стене, метнулся через решётку и ослепил, заставив меня прищуриться. Одновременно с этим у двери что-то упало на пол.

— Вода, — пояснил охранник. — Ты должна пить.

Я поднялась, опираясь на стену. Ноги слушались плохо, а перед глазами поплыли тёмные пятна, однако, несмотря на слабость, я все же шагнула к решетке. В свете фонаря блеснула тёмная стеклянная бутылка. Подхватив ее обеими руками, я дрожащими пальцами открутила крышку и сделала несколько жадных глотков.

Холодная вода обожгла пересохшее горло, но я не могла остановиться, оторвавшись только тогда, когда в груди перестало хватать воздуха. Тяжело выдохнув, я прислонилась плечом к стене и прижала бутылку к груди. Жажда понемногу отступала, а вместе с ней исчезало мучительное ощущение, будто горло изнутри царапало песком.

— Ты говорил, что уже выплатил свой долг, — хрипло произнесла я, подняв на него взгляд. — С чего вдруг такая щедрость?

Охранник не ответил сразу, а его лицо оставалось скрытым в темноте, поэтому я не могла понять, пытается ли он придумать убедительную ложь или решает, стоит ли вообще говорить со мной.

— Кондор послал меня проверить, как чувствуют себя его гости, — наконец сказал он. — Он разрешил дать вам воды и подготовить к Балу Сереб… Железной Короны.

— Подготовить? — я опустила бутылку. — Что это значит?

Он достал ключи, открыв мою камеру. Я отступила назад, хотя понимала, что отступать было некуда. Охранник вошёл внутрь и протянул мне ладонь, на которой лежал металлический предмет. Я осторожно приняла его и повертела в руках.

Формально это можно было назвать украшением на шею, однако слишком уж сильно оно напоминало широкий ошейник. Гладкий обруч был выполнен из матового чёрного металла, не отражавшего свет, а на передней части была выгравирована крупная буква «В». От неё в обе стороны расходились угловатые крылья, только вместо перьев их составляли тонкие мечи. Клинки переплетались между собой, образуя грубые линии. Это был символ человека, который захватил мой дом, убил мою семью и теперь собирался заставить меня носить его имя на собственной шее.

Я подняла взгляд на охранника, собираясь потребовать объяснений, когда заметила за его спиной Кая. Он выглядел измученным и бледным, волосы растрепались, одежда помялась и покрылась серой пылью. На его шее уже был такой же ошейник. Тёмный обруч плотно охватывал кожу, а металлическая буква «В» тускло блеснула, когда Кай немного повернул голову. На нём украшение выглядело ещё хуже, чем в моих руках, слишком сильно напоминая клеймо для скота.

— Что будет, если я откажусь его надевать? — я провела пальцем по холодному краю своего ошейника.

— Лучше тебе этого не делать, — покачал головой охранник. — Для Кондора не существует границ в жестокости. Такое неповиновение ему точно не понравится.

— Это угроза? — я крепче сжала металл в руках.

— Предупреждение, — возразил он. — И очень серьёзное.

На языке вертелось множество резких ответов, однако я заставила себя промолчать. Охранник не был тем, кто придумал это унижение, он всего лишь выполнял приказ, и судя по его поведению, сам был не в восторге от происходящего.

Но от понимания легче не становилось. Я смотрела на выгравированную букву и чувствовала, как внутри разгорается злость. Кондору было недостаточно держать меня в камере, пытать и угрожать смертью, он хотел продемонстрировать доказательство своей победы над Файерглэйдами.

— Кэт, — окликнул меня Кай. В отличие от меня, он уже успел подавить чувство возмущения и теперь пытался рассуждать трезво. — Попробуй посмотреть на это иначе. Эта удавка… наша возможность ненадолго выбраться отсюда, а может и придумать способ сбежать.

— Очень утешает, — я взглянула на охранника, который отошел к другой камере.

— Я серьёзно, — он не стал реагировать на мой тон. — Будучи здесь, мы не знаем, что происходит снаружи. На балу мы сможем осмотреться, понять, как устроен дворец, сколько у Кондора солдат и где находятся выходы.

Я закрыла глаза и досчитала до десяти, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Всё внутри сопротивлялось одной мысли о том, что мне придётся добровольно надеть символ Кондора. Это казалось предательством собственной семьи, унижением, на которое я соглашалась без борьбы. Но горечь его правоты осела на языке неприятным привкусом, и я признала, что камера действительно была тупиком. Здесь не было ни окон, ни оружия, ни возможности продумать план. Мы могли провести за этими стенами дни или недели, постепенно слабея и ожидая, когда Кондор возобновить допросы, а бал хотя бы давал шанс.

— Хорошо. Я надену его.

Охранник вернулся к нам, протянул руку, собираясь забрать украшение, но я отстранилась и крепче сжала его в пальцах.

— Я сама.

Он несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул и отступил. Я подняла ошейник, почувствовав приступ тянущей боли в плече, и тот со щелчком сомкнулся. Металлический обруч давил своим весом, мешал свободно повернуть голову и ощущался при каждом глотке.

Наш конвоир жестом приказал нам двигаться и повел нас с Каем по знакомой дороге ко дворцу. В этот раз я старалась внимательнее смотреть по сторонам, запоминая каждый поворот, количество дверей, расположение лестниц и солдат на постах. После выхода наружу нас окружила охрана, не позволяя ни на шаг отклониться от пути. Ошейник быстро перенял тепло кожи, напоминал о себе при каждом движении и вынуждал держать спину прямее, чтобы край не давил на горло.

Всё вокруг выглядело так же, как во время допросов: светлый камень, высокие колонны, холодное сияние люстр и отполированный пол, отражавший наши тёмные силуэты. Отличалось лишь то, что сегодня в коридорах было заметно больше людей. Солдаты стояли возле каждой двери, слуги торопливо проходили мимо с подносами, а издалека доносился гул голосов, который становился все отчётливее по мере нашего приближения к тронному залу.

Тяжёлые створки были распахнуты настежь. Переступив порог, я на мгновение остановилась, разглядывая зал, который преобразился почти до неузнаваемости. По обеим сторонам вдоль стен стояли узкие столики, накрытые тёмной тканью, на металлических подносах были разложены закуски, фрукты и небольшие пирожные, а между ними возвышались бутылки и бокалы из чёрного стекла. В свете люстр напитки внутри отливали густым багровым цветом, и издалека казалось, будто гостям разливали кровь.

Центр зала наполнился людьми. Мужчины были одеты в строгие чёрные костюмы с серебристой или тёмно-красной отделкой на воротниках и рукавах. Женщины облачились в платья глубоких алых, винных и бордовых оттенков. На груди каждого гостя был нашит один и тот же символ: буква «В» с расходящимися в стороны крыльями из мечей, точно такой же, как и на моей шее.

Я перевела взгляд правее. Возле высоких окон оставался свободный участок зала, где не было ни столов, ни толпы. Там стояли два простых металлических стула, выбивавшиеся из окружающего показного великолепия. Мне не требовалось объяснений, чтобы понять, для кого их приготовили.

Стоило охраннику завести нас в зал, как разговоры начали стихать. Сначала замолчали люди, стоявшие ближе всего к дверям, затем тишина волной прокатилась дальше, захватывая всё новые группы. Один за другим взгляды устремились в нашу сторону.

Некоторые гости разглядывали нас с нескрываемым удовольствием, как если бы ждали именно этого момента весь вечер. Другие смотрели холодно и равнодушно, будто перед ними были не люди, а очередная часть праздничного убранства. Несколько женщин переговаривались, прикрывая губы бокалами, но по их улыбкам нетрудно было догадаться, что предметом насмешливого разговора стали мы. Я заставила себя расправить плечи.

Пусть смотрят.

Охранник подвёл нас к стульям и жестом приказал сесть. Я опустилась первой, и цепь между наручниками звякнула, стоило мне положить руки на колени. Кай сел рядом, чуть откинувшись назад с таким видом, будто пришел на организованный приём и теперь оценивали качество развлечений.

Я продолжила осматривать зал, лица, выходы и количество солдат вокруг нас. Вдоль стен стояло не меньше двух десятков вооружённых мужчин, ещё несколько находились возле трона и дверей. Главный вход оставался открытым, но за ним виднелись дополнительные посты. Окна были закрыты и, судя по массивным рамам, едва ли могли стать лёгким путём наружу.

Интерес гостей постепенно угасал. Кто-то быстро отвернулся, возвращаясь к разговору, кто-то задержал взгляд дольше, не скрывая насмешки. Молодая женщина в бордовом платье оглядела мое лицо, затем ошейник и довольно улыбнулась, увидев крайне приятную для себя картину. Я отвернулась, но тяжёлый обруч на шее напомнил о себе, как только я пошевелила головой.

Ты здесь не гость, ты часть представления.

По залу разнёсся звон металла о стекло, прервав гул голосов. Гости начали замолкать и поворачиваться к трону. Толпа послушно расступилась, освобождая широкий проход и открывая нам с Каем вид на возвышение, где сидел Кондор. Он устроился, положив одну руку на подлокотник, и размеренно оглядывал собравшихся. Его взгляд задерживался то на одном лице, то на другом, лично проверяя, достаточно ли все восхищены мероприятием. На губах Кондора играла довольная улыбка, а во всем его облике сквозило самодовольство человека, уверенного, что мир наконец занял единственно правильное место… у его ног.

Когда в зале установилась полная тишина, он поднялся.

— Друзья мои, — его голос разнёсся под высокими сводами, усиленный акустикой огромного помещения. Он говорил громко и уверенно, наслаждаясь тем, как сотни людей молча ждут каждого следующего слова. — Я рад приветствовать вас здесь, в этот особенный вечер.

Кондор сделал выверенную театральную паузу, позволяя взглядам собравшихся сосредоточиться на нем.

— Сегодня мы открываем Бал Железной Короны. Праздник, который навсегда останется символом нашей победы. — От его речи по залу пронёсся одобрительный шёпот. — Победы над подлыми узурпаторами. Над вредителями королевства, которые столетиями удерживали власть в своих руках, прикрывая тиранию красивыми словами, древними традициями и громкими именами.

Внутри начала подниматься горячая волна злости, обжигая изнутри и вынуждая крепче сжимать зубы. Я смотрела на Кондора и не понимала, как он может произносить эту ложь с такой верой в собственную правоту. Узурпаторами он называл мою семью, у которой сам же и отнял трон.

— Я стал тем, — произнёс он с неприкрытой гордостью, — кто нашёл в себе силу разорвать этот порочный круг. Тем, кто положил конец бесконечному правлению Файерглэйдов и их жадности.

Лживый урод.

— Тем, кто вернул Фламиру свободу, — продолжил Кондор, триумфально повышая голос. — И открыл перед нами путь в новую эру.

Меня передернуло.

Свободу… Он говорит о свободе, пока мы с Каем сидим перед ним в наручниках и ошейниках.

— И за это я благодарю вас, — Кондор широко развёл руки и обвёл взглядом зал. — За ваше доверие, за поддержку, за то, что вы не побоялись встать на правильную сторону и пришли разделить со мной день рождения нового Фламира.

По залу прокатилась волна одобрительных возгласов. Кто-то торжественно поднял бокал, несколько человек захлопали с омерзительными улыбками на лицах. Я смотрела на них и чувствовала, как отвращение смешивается с яростью. Возможно, кто-то действительно верил в слова Кондора, другие наверняка выбрали Кондора из страха и теперь старательно изображали преданность, надеясь заслужить его снисходительность, а может и получить место поближе к трону.

— А теперь, — Кондор дождался, пока шум стихнет, а затем повернул голову в нашу сторону, и его улыбка стала шире, — позвольте представить вам наглядный символ моей великой победы.

По толпе прокатился шёпот, гости начали оборачиваться к нам. Даже те, кто уже потерял интерес, снова вытянули шеи, чтобы лучше видеть происходящее.

— Символ начала новой эпохи, — продолжил Кондор, не сводя с меня глаз. — Моей эпохи. Перед вами враги королевства, закованные в герб моей власти. Живое доказательство того, насколько сильна, неотвратима и окончательна моя победа.

Каждое его слово било по мне, проникало вглубь, разжигая во мне ненависть. Ему было недостаточно захватить дворец, недостаточно убить моего отца, брата и уничтожить мой мир. Он хотел переписать их историю, превратить жертв в тиранов, объявив себя спасителем.

Мне хотелось вскочить со стула, броситься к нему и кулаком стереть с его лица эту самодовольную улыбку. Хотелось увидеть, как уверенность в его глазах сменяется пониманием того, что победа была временной, что он умрет от моей руки на глазах у всех своих приспешников. В воображении я уже видела, как моё пламя охватывает ступени трона, как Кондор в страхе пытается отступить, а потом сгорает дотла под аккомпанемент его истошных криков.

— Мне кажется, у тебя серьёзные проблемы со слухом, — прошептал Кай, заметив, что я улыбаюсь, не отрывая взгляда от Кондора. — Иначе я не понимаю, какая часть этой речи вызвала у тебя такой восторг.

— Со слухом у меня всё в порядке, — негромко отозвалась я. — Меня просто вдохновляет мысль оторвать эту говорящую голову от его чёртового тела.

— А ты кровожадная, Катерина, — он взглянул на трон, затем слегка подался ко мне. — Но, знаешь… мне это нравится. Я подержу его, пока ты будешь отрывать ему голову.

Я с трудом сдержалась от того, чтобы рассмеяться. Злость никуда не ушла, но немного приглушилась словами Кая. И, как бы мне ни хотелось, избавиться от этого урода на троне, я понимала, что сейчас это невозможно.

Пока невозможно…

Кондор тем временем завершил речь и всплеснул рукой. Оркестр сразу отозвался, будто музыканты всё время ждали этого жеста.

— Танцы, — объявил он, словно даровал собравшимся великую милость.

Звуки виолончели разлились по залу. Музыка была тягучей и тревожной, низкие ноты дрожали под сводами, переходили одна в другую и напоминали плач. Казалось, инструмент надрывно стонал, цепляясь за нервы и вытягивая наружу всё то, что люди вокруг старательно скрывали за улыбками.

Гости пришли в движение. Мужчины протягивали руки женщинам, пары выходили в центр зала и начинали кружиться в медленном танце. Алые юбки раскрывались при поворотах широкими волнами, переплетаясь с чёрными силуэтами костюмов. Красный и чёрный смешивались в единый вихрь, напоминая кровь и тьму.

Я сидела неподвижно, стараясь не показывать, насколько сильно меня мутило. Перед глазами всё покачивалось, будто пол под ногами потерял твёрдость и превратился в палубу корабля, попавшего в шторм. Высокие колонны то наклонялись, то снова возвращались на место, а черно-красные силуэты, мелькавшие по залу, делали только хуже. Сделав глубокий вдох, я сильнее прижала ладони к коленям, пытаясь вернуть себе ощущение устойчивости.

Оркестр сменил мелодию. Виолончель взяла низкую ноту, затем к ней присоединились другие инструменты, и музыка стала тяжелее. Казалось, кто-то сжал горло прежней мелодии и заставил её рыдать. Танцующие замедлили темп, движения стали плавными и размеренными. Мужчины притягивали партнёрш ближе, ладони ложились на талии, головы склонялись друг к другу.

Постепенно рябь нарядов прекратилась, головокружение немного отступило, но легче не стало. Я несколько раз моргнула, стараясь сфокусировать взгляд на одной точке, когда увидела Эрика и Эмбер. На мгновение мне показалось, что сон каким-то образом прорвался в реальность. Та же девушка с пшеничными волосами, те же нефритовые глаза, те же руки, уверенно сомкнувшиеся вокруг ее тела.

Эрик прижимал к себе Эмбер, положив одну руку на ее талию, а другой удерживая руку. Он вёл её так, будто они танцевали вместе десятки раз и давно знали каждое движение друг друга. Она негромко рассмеялась, слегка запрокинув голову. Свет скользнул по её волосам, практически превращая их в золото. Эмбер выглядела счастливой, и ее совершенно не интересовало, какие ужасы творит ее отец, чтобы оставаться на троне.

Я продолжала смотреть, хотя с каждой секундой росло необъяснимое ощущение, будто невидимая ладонь схватила мое сердце и сдавливала его, вызывая в груди иррациональное жжение.

Это же глупо.

Мне хотелось одернуть себя, ударить по лицу, лишь бы перестать смотреть на них и остановить поток эмоций, которые я не должна была испытывать. Я знала Эрика слишком мало, чтобы чувствовать к нему что-то настолько сильное. Всё, что было между нами, легко объяснялось страхом и потребностью в человеке, которому можно довериться. Даже тот поцелуй мог оказаться лишь странной реакцией тела на пережитый ужас.

Он предал меня. Лгал, причинял боль, скрывал смерть Лиама.

Я должна ненавидеть его.

И всё же я не могла отвести глаз от его руки на талии Эмбер. Она повернула голову, наши взгляды встретились, и я увидела в ее глазах презрение. На ее губах появилась довольная, хищная улыбка, а затем она что-то прошептала Эрику, неотрывно глядя на меня. Она дернулась, собираясь подойти ко мне, но он тут же притянул ее обратно, крепче сжав в своих объятиях, и впился в ее губы жадным поцелуем.

Мой взор цеплялся за пальцы Эмбер, лежавшие у него на плечах, его ладонь у нее на спине, лица, находившиеся слишком близко, и к моему горлу подступила желчь, оставляя на языке металлический привкус. Я зажмурилась, боясь, что меня действительно вырвет прямо здесь, перед десятками чужих глаз, потом стиснула зубы и приказала себе дышать.

— Это так необычно, — раздался голос за моей спиной. — Испытывать чувства к убийце.

Я вздрогнула и поспешно обернулась. Передо мной стоял Сайлас. Он был одет так же, как остальные мужчины в зале: строгий чёрный костюм, тёмная рубашка и эмблема Кондора на груди. На его лице застыло почти дружелюбное выражение, а на губах играла лёгкая улыбка, будто он подошёл обсудить музыку или качество поданных напитков, вот только глаза оставались холодными и внимательными.

— Я не понимаю, о чём вы, — приглушённо ответила я.

— Правда? — Сайлас чуть склонил голову набок, наслаждаясь выражением на моем лице. — Неужели ты действительно не знаешь, кто убил твоего брата?

Всё вокруг замедлилось, а я, казалось, больше ничего не слышала. Виолончель продолжала стонать под сводами, пары двигались по залу, люди разговаривали, смеялись, но все звуки отдалились, будто между мной и остальным миром опустилась толстая стеклянная стена.

— Что… — я смотрела на Сайласа и пыталась найти в его лице хоть малейший признак того, что он просто издевается, что это очередная ложь, придуманная для того, чтобы причинить мне боль.

Он врал. Конечно, врал, но не так, не настолько…

Все они лгали.

«Я говорил Рику, что держать тебя в неведении – паршивая идея…».

Сердце ударило сильнее. Я перевела взгляд обратно в зал, туда, где Эрик всё ещё держал Эмбер в своих объятиях. На первый взгляд ничего не изменилось. Они продолжали стоять среди танцующих пар, окружённые приглушённой музыкой, шелестом тканей и мягким светом люстр, но теперь он смотрел прямо на меня.

Даже с такого расстояния я видела, как он напрягся, а лицо стало бледнее. Возможно, он услышал слова Сайласа, возможно, понял всё по моему выражению. Или, может быть, это не Эрик побледнел, а весь мир внезапно выцвел и потерял яркость. Алые платья больше не казались яркими, золотистый свет люстр померк, лица гостей поблекли, как если бы кто-то выкрутил насыщенность, оставив вокруг только серые и чёрные оттенки.

Я повернулась к Сайласу, собираясь потребовать объяснений, заставить его повторить или признать, что он солгал, но рядом уже никого не было. Сайлас исчез так же легко, как появился, растворившись среди гостей. Сказанное им обрушилось на меня тяжёлой волной, сметая остатки здравого смысла. В груди вспыхнула боль, которую я больше не могла удержать в себе.

Эрик убил Лиама.

— Кэт… — позвал меня Кай.

— Это правда? — я дёрнулась, словно вынырнула из-под воды, и повернулась к нему. — То, что сказал Сайлас. Это правда?

Кай опустил голову, остановив взгляд на каменном полу, его плечи поникли, а сам он не произнес ни слова. Но слова мне больше не требовались. Во мне вспыхнула такая ярость, что на мгновение ослепила меня. Она рванула по венам раскаленным потоком, вытесняя боль и прожигая с каждым вздохом. Я вскочила со стула, цепь между наручниками зазвенела, металл ошейника надавил на горло, однако я уже ничего не почувствовала.

— Кэт! — Кай дернулся следом. — Сядь! Прошу тебя.

Голос Кая утонул в грохоте пульса, стучавшего в висках. Перед глазами всё плыло, но теперь в центре этого размытого пятна оставался только один человек. Я смотрела на чёрный силуэт Эрика рядом с Эмбер, но видела лицо того, который обещал отвести меня к брату, которого сам же и убил.

Я бросилась к нему, расталкивая плечом людей на своем пути. Весь зал превратился в препятствие между мной и Эриком. Мне хотелось стереть с его лица это проклятое спокойствие, хотелось заставить его страдать. Он заметил меня, но вместо того, чтобы отступить, посмотрел куда-то в сторону и слегка кивнул. Я успела сделать ещё несколько шагов и поднять скованные руки, не зная, что собираюсь сделать первым… ударить, вцепиться ногтями в лицо или попытаться задушить цепью.

В этот момент на меня обрушилась меня обхватили со спины и грубо дернули назад, выбив воздух из легких. Я закричала, рванулась вперёд всем телом, но хватка только усилилась, и, прижав мои руки к туловищу, меня потащили в сторону выхода.

— Отпусти! — мой голос прорезал музыку и общий гул, заставляя гостей один за другим поворачиваться в нашу сторону. Мой взгляд по-прежнему цеплялся за Эрика поверх плеча охранника. — Ублюдок! Думаешь, тебе это сойдёт с рук?!

Эрик оставался на месте, напряженно глядя на меня.

— Думаешь, ты победил?! — яростно проревела я. — Я убью тебя, слышишь?!

Охранник оттащил меня от него. Каблуки скользнули по гладкому полу, и я не упала только благодаря рукам, продолжавшим тащить меня прочь. Я брыкалась, пыталась вывернуться, ударить его локтем, но закованные руки и слабость делали движения неловкими.

— Отпусти меня! Пусти!

Я дернулась с такой силой, что в повреждённом плече вспыхнула боль, но она только подстегнула меня. Я продолжала бороться, даже когда мышцы начали сдавать. Охранник оттаскивал меня почти волоком, а Эрик оставался в центре зала. Слёзы жгли глаза, размывали лица и свет люстр. Я злилась на себя за них, но не могла остановиться. Грудь сотрясалась от тяжёлого дыхания, а слова превращались в хрип. За меня цеплялись чужие взгляды, не скрывая своего удовольствия от того, что стали свидетелями лучшей части праздника. Охранник вытащил меня в коридор, однако я всё ещё рвалась назад.

Когда двери распахнулись, в лицо ударил холодный ночной воздух, обжигая горло и легкие. Перестав кричать, я судорожно вдохнула. Тёмное небо нависало над дворцом, дорожки блестели от влаги, а ветер трепал волосы, прилипшие к мокрым щекам. Заметив, что я больше не вырываюсь, охранник остановился, развернул меня лицом к себе и сильнее сжал за плечи.

— Совсем из ума выжила? — прошипел он сквозь зубы. — Возьми себя в руки, если хочешь дожить до утра.

Я смотрела на него, пытаясь понять смысл сказанного.

Дожить до утра… Будто после случившегося это зависело от моего поведения…

Мне хотелось огрызнуться, отбросить его руки, но ярость выгорела дотла. Охранник еще некоторое время внимательно смотрел на меня, затем немного ослабил хватку и снова повёл вперёд. Дворец постепенно удалялся, его окна сияли тёплым светом, и где-то там звучала музыка. Люди танцевали, пили и обсуждали номер, который я только что устроила для них. Внутри меня не осталось ничего… Ни злости, ни желания кричать, только единственная мысль, повторявшаяся с каждым шагом.

Эрик убил Лиама.

Мы спустились в подземелье, и мой конвоир втолкнул меня внутрь камеры. Сырой воздух коснулся кожи, а тьма снова поглотила всё пространство. Я опустилась на пол, оставшись наедине с бешено колотящимся сердцем в окончательно рухнувшем мире.

Глава 8

Я лежала на полу камеры, прижавшись щекой к ледяной поверхности. Камень вытягивал из организма остатки тепла, но я почти не чувствовала холода. Он казался далеким и незначительным, по сравнению с тем, что происходило внутри меня. Я смотрела в пустоту перед собой, и, казалось, если пролежать так ещё немного, я сама стану частью этой камеры, такой же холодной и безжизненной.

У меня больше не осталось ни сил бороться, ни желания ненавидеть, даже страх испарился, оставив после себя лишь вязкую пустоту, которая постепенно заполняла каждую клетку моего тела. В тронном зале во мне сломалось что-то важное, а сейчас оно беззвучно осыпалось окровавленными осколками, превращаясь в пыль.

Вся моя жизнь вдруг сложилась в цепочку потерь. Сначала я потеряла себя, потеряла собственное имя, свое прошлое, семью, дом… Пять лет я жила чужой жизнью, искренне считая ее своей. Просыпалась по утрам, улыбалась, строила планы, мечтала о будущем, даже не догадываясь, что когда-то существовала настоящая я. И только теперь осознала, насколько огромной части меня недоставало.

Я была счастлива, когда в моей жизни появилась Майла, став мне сестрой и единственным человеком, рядом с которым я чувствовала себя как дома. Она смеялась так заразительно, что невозможно было не улыбнуться в ответ, подшучивала надо мной, вытаскивала гулять, когда мне хотелось закрыться ото всех, могла часами болтать о всякой ерунде, пока я делала вид, что не слушаю. Она была рядом всегда… А затем её не стало.

Перед глазами продолжал мелькать темный переулок, запах крови, разорванная одежда подруги и ее неподвижное тело. Я зажмурилась, как если бы это могло прогнать воспоминание, но оно уже слишком глубоко въелось в сознание, и, сколько бы я ни пыталась убежать от него, всё равно настигало меня. Я глубоко вдохнула, стараясь думать о чём угодно, только не об этом.

Совсем недавно память вернула мне Лиама. Сначала его имя казалось мне чужим, но очень быстро стало болезненно важным. Вот только… едва я успела почувствовать эту связь, как ее тут же вырвали с корнем. Его не стало пять лет назад, но я ощущала эту потерю так, будто она произошла вчера. Казалось, еще секунду назад он был рядом, а потом просто исчез, оставив после себя зияющую дыру, которую уже никогда и ничем не заполнить.

Бессилие разъедало мое сердце кислотой, я хватала ртом воздух, но каждый вдох царапал легкие обломками боли, когда я думала о том, что его убийца всё это время находился рядом. Я сидела с ним за одним столом, смотрела ему в глаза, слушала его слова и верила обещаниям. А он лишь все это время насмехался надо мной, вел извращенную игру, целью которой было сломать меня. И у него получилось.

«Лиам умер, Кэт. В первый день войны».

Он не умер, его безжалостно убили…

Пустота внутри давила так сильно, что казалось, в любой момент раздавит окончательно. Меня больше не волновало, сколько прошло времени и выйду ли я когда-нибудь из этого места, мне хотелось только избавиться от боли, неистово раздирающей мои внутренности.

С противоположной стороны коридора раздался звук открывающейся камеры и негромкие шаги, но это не вызвало у меня никакой реакции.

— Кэт... — окликнул меня Кай, но я не ответила.

Он продолжал что-то говорить, но я слышала лишь обрывки фраз: что он найдет выход, что придумает, как помочь, что не позволит мне умереть здесь. Кай говорил, даже не зная, слышу ли я его, отчего казалось, что он пытался убедить в своих словах сам себя. А я продолжала лежать, глядя в пустоту, не шевелясь и не отвечая. Мысленно меня здесь уже не было, я была где-то далеко, там, где ещё существовала Майла, Лиам и я сама.

Прошло немало времени, прежде чем до моего слуха донеслись очередные шаги. Замок моей клетки щелкнул, но я была не в силах поднять голову. Мне было всё равно, кто пришёл и зачем. Сердце замедлило свой стук, заранее смирившись с тем, что произойдет дальше.

— Я смотрю, тебе понравилось это место, — произнес Эрик со знакомой нотой высокомерия.

Я закрыла глаза в надежде, что, если не буду на него смотреть, он исчезнет. Больше всего мне хотелось, чтобы он исчез, чтобы перестал существовать, но он даже не сдвинулся с места, нависая надо мной своей тенью.

— Кондор назначил казнь на семь утра. У нас остался час, — продолжил он, и каждый его звук отдавался в груди давящим эхом.

— Пошёл к чёрту! — сквозь зубы бросила я. — Убирайся!

— Ты и так доставила мне немало проблем своей выходкой, — он понизил голос. — Поднимайся и иди за мной.

— Если ты плохо расслышал, я сказала тебе убираться отсюда, — со злостью прошипела я.

— Знаешь… — Эрик глубоко втянул воздух, ненадолго замолчав. — Лиам бы огорчился, увидев тебя в таком состоянии.

Имя моего брата, произнесённое его убийцей, обожгло мою душу. Внутри вспыхнула жаркая, кипящая ярость, норовя прорваться наружу. Сердце колотилось, руки дрожали, а тело будто готовилось к атаке. Я вскочила и горящей стрелой понеслась к Эрику, просверлив его взглядом.

— Не смей произносить его имя, ублюдок!

— Как мало нужно, чтобы котёнок выпустил коготки, — его губы растянулись в довольной улыбке, которую так и хотелось стереть с его самодовольной физиономии.

Дойдя до полного закипания, я сжала кулаки, не обращая внимания на боль от оков, замахнулась, что было сил, и почти попала ему по лицу. Но он ловко перехватил мои запястья и дернул меня на себя так, что теперь его холодные зелёные глаза смотрели прямо в мои. Я попыталась освободить свои руки из его хватки, но он лишь усилил ее и наклонился к моему уху.

— Направь свою злость на побег из этого места. Потому что мы уходим.

Он отпустил меня так же неожиданно, как и схватил, и отошёл к камере Кая. Я осталась на месте, оторопело глядя ему в спину и пытаясь перевести дыхание.

Что он сейчас сказал? Побег?

Это ловушка, очередная игра. Он отведет меня к Кондору… или прикончит сразу, как только мы отсюда выйдем.

Пока я стояла, вцепившись взглядом в Эрика и пыталась понять, где здесь подвох, он уже вставил ключ в замок и провернул его. Дверь распахнулась, выпуская из клетки Кая, и через мгновение он уже стоял передо мной. Мне сразу бросилось в глаза его осунувшееся лицо, впалые щеки и бледная кожа. Он заметно пошатывался, едва стоя на ногах, но, главное, был жив.

— И я должна поверить, что ты выведешь нас на свободу? — я повернулась к Эрику и смерила его презрительным взглядом. — Почему я вообще должна тебе доверять?

— Я не прошу тебя мне доверять, — непринужденно ответил он и расстегнул куртку.

Все мое тело мгновенно напряглось, приготовившись к тому, что он сейчас достанет пистолет или изощренный инструмент для пыток. Но вместо этого в его ладони оказался маленький металлический ключ, которым он тут же открыл замок на наручниках Кая. Как только железные браслеты со звоном ударились о пол, Кай опустил взгляд на свои свободные руки, неуверенно поворачивая их сначала в одну сторону, затем в другую.

Эрик повернулся ко мне и проделал то же самое с моими оковами. Металл соскользнул с запястий, и я провела пальцами по натертой до крови коже, наконец почувствовав, что мои руки снова принадлежат мне.

Тепло едва уловимо шевельнулось где-то под кожей, словно после долгого холода в груди вспыхнула крошечная искра. Я замерла, позволяя себе ненадолго почувствовать, как магия мягким потоком растекается по венам.

Не раздумывая больше ни секунды, я подняла руки к шее, нащупала застежку ошейника и, пересилив дрожь в пальцах, нажала на защелку. Раздался щелчок, и увесистое кольцо упало рядом с наручниками. Я глубоко вдохнула полной грудью. Казалось, только сейчас легкие смогли расправиться, а до этого момента я дышала лишь вполсилы. Кай тоже избавился от своей удавки, осторожно размял шею, несколько раз хрустнув ей, и шумно выдохнул.

— Ну наконец-то… Еще немного, и я бы начал чесать спину ногой, как собака.

Эрик распахнул край своей куртки, достал из внутреннего кармана два кинжала и протянул по одному каждому из нас.

— Ты правда даёшь мне то, чем я могу убить тебя? — мой взгляд поднялся от клинка к его лицу.

Уголок его губ дёрнулся.

— Теперь мы в равных условиях, котёнок, — слегка усмехнулся Эрик. — Мне тоже придется поверить, что ты не всадишь его в мою спину при первой возможности.

Я протянула ладонь, забрав у него кинжал, и ощутила удовлетворение от самой мысли, что больше не беспомощна. Столько раз, лежа на полу камеры, я представляла момент, когда мне представится случай убить этого лживого урода… а сейчас просто не могла этого сделать. У меня не было к нему ни грамма жалости или сострадания, но на данный момент он был моим единственным пропуском на свободу.

Придется потерпеть…

Мы двинулись к выходу, и вскоре вышли из коридоров тюрьмы, оказавшись на улице. Несмотря на низкую температуру в подземелье, воздух здесь казался ледяным. Ветер подхватывал сухую листву, смешанную с пылью, гонял ее по мощеным дорожкам внутреннего двора и бросал мне в лицо, отчего я периодически жмурилась и закрывала глаза руками. Я шла следом за Эриком, следя за каждым его движением, а Кай шел последним, постоянно оглядываясь и озираясь по сторонам.

Впереди показалась разрушенная башня, следом освещенные окна дворца и несколько дорожек, расходящихся в разные стороны. Вместо того, чтобы пойти к внешним воротам, Эрик уверенно свернул туда, где возвышалась противоположный вход главного здания.

— Подожди, — настороженно бросила я, но он не остановился. — Почему мы идём ко дворцу? Почему не к выходу?

— По периметру много солдат Кондора, — он слегка замедлился, а его плечи напряглись. — Нас заметят раньше, чем мы успеем дойти до ворот. А во дворце есть подземные ходы, по которым мы быстро доберемся до безопасного места.

Я внимательно следила за каждым его движением, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь. После всего, что он сделал, верить ему казалось абсурдом. Это вполне могло оказаться очередной ложью на пути к западне, но только сейчас, без удавки на шее и с кинжалом в руке все было иначе.

Если он снова решит меня предать, на этот раз я не позволю сделать это безнаказанно.

— Подземные ходы, значит… — я крепче сжала рукоять в ладони. — тебе повезет, если это окажется правдой.

Он кивнул, никак больше не отреагировав на мою угрозу.

Мы шли вдоль стены дворца, стараясь держаться в тени и не выходить на освещённые участки двора. Ветер цеплялся за одежду и трепал волосы, которые то и дело лезли мне в лицо. Каждый раз, когда вдалеке слышались голоса или скрип открывающейся двери, мы замирали, прижимаясь к стене и вслушиваясь в окружение. Эрик несколько раз замедлялся, выглядывал из-за выступов и только после короткого жеста позволял нам следовать дальше. Кай держался позади меня и постоянно проверял, никто ли нас не преследует.

Эрик остановился возле небольшой двери, почти незаметной на фоне тёмной каменной кладки. Она не была похожа на один из парадных входов во дворец: узкая, выцветшая, с потемневшей металлической ручкой и царапинами на дереве. Такая дверь могла вести в хозяйственное помещение или старую кладовую, о существовании которой давно позабыли.

Осторожно нажав на ручку, он быстро скользнул внутрь, а мы, стараясь не отставать, последовали за ним. Как только дверь закрылась за нашими спинами, нас поглотила почти полная темнота. Воздух здесь оказался тяжёлым и затхлым. Я машинально задержала дыхание и выставила перед собой руку, опасаясь наткнуться на стену или оставленный посреди прохода предмет.

Низкий потолок нависал над головой, заставляя инстинктивно пригнуть плечи, а стены с обеих сторон находились так близко, что при желании я могла бы коснуться их одновременно. Единственный свет проникал через тонкую щель под дверью, оставшейся у нас за спиной, и ложился на пол бледной полосой, которой едва хватало, чтобы различить очертания старых ящиков, сломанной мебели и свёрнутой ткани, покрытой толстым слоем пыли.

Кай чихнул и тут же зажал себе нос.

— Очень вовремя, — прошептала я, повернув на него голову.

— Я думал, в таких случаях желают здоровья, — усмехнулся он.

Эрик бросил на нас предупреждающий взгляд, не переставая продвигаться вперёд. В дальнем конце помещения обнаружилась ещё одна дверь. В отличие от первой, она выглядела значительно новее и, вероятно, вела уже непосредственно во внутренние коридоры дворца. Эрик приложил ладонь к дереву, на несколько секунд замер, прислушиваясь, а затем нажал на ручку.

Дверь без скрипа открылась, и за ней показался пустой коридор. Холодный свет люстр ударил по глазам после полумрака кладовой, когда мы вышли из тесного помещения. Между высокими колоннами располагались глубокие ниши, в которых стояли мраморные статуи прежних правителей. Их пустые каменные глаза смотрели сверху вниз с холодным равнодушием.

Эрик двинулся вправо, придерживаясь ближе к колоннам и попутно проверяя, что мы идем за ним, а за нами нет никого лишнего. Мы шли быстро и старались ступать как можно тише, но каждый шаг все равно отдавался в пустом пространстве громким эхом, отчего во мне нарастала тревога.

Я старалась следить за коридором, но взгляд всё чаще цеплялся за спину Эрика, а кинжал в руке напоминал о возможности отомстить ему за всю боль, что он мне причинил. Воспоминание о словах Сайласа про Лиама всколыхнуло во мне волну ненависти и непонимания.

— Почему? — вырвалось у меня прежде, чем я успела сдержаться. — Почему ты убил его?

— Не задавай вопросов, на которые не готова услышать ответ, — спокойно ответил он, чуть замедлив шаг, но так и не взглянул на меня.

Внутри всё вспыхнуло от такого безразличия, кровь зашумела в висках, заглушая осторожность и здравый смысл. Перед глазами потемнело, а пальцы удобнее перехватили кинжал. Я сделала шаг к нему, уже не думая о последствиях, но краем глаза заметила движение в дальнем конце коридора. Тень скользнула между колоннами, и я едва успела повернуть голову, когда Эрик резко развернулся, притянул меня к себе и затащил в узкую нишу между колонной и каменной статуей.

Его спина ударилась о стену. Я оказалась прижата к нему всем телом, загнанная в угол между камнем, статуей и его руками. Пространства было так мало, что любое движение могло выдать нас. Его ладони крепко удерживали меня за талию, не позволяя отстраниться, а я в ответ приставила клинок к его горлу. Эрик замер. Наши лица оказались настолько близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. Я смотрела ему в глаза, но не видела в них страха.

Всего одно движение, и он умрет, захлёбываясь своей кровью.

Клинок дрогнул у кожи Эрика. Достаточно было всего одного легкого движения. Я могла надавить на лезвие, и оно рассекло бы ему горло. Его кровь хлынула бы мне на руки, а он медленно осел бы на пол, наконец заплатив за всё, что сделал.

Пальцы сильнее сжались вокруг рукояти, и я уже чувствовала, как под лезвием поддаётся кожа. От возмездия меня отделяло только то, что мы были во дворце Кондора, и я не знала дороги отсюда, не знала, где находятся подземные ходы и существуют ли они вообще. Несмотря на это, я по-прежнему не опускала оружие. Эрик покосился на лезвие у своего горла, а затем снова посмотрел мне в глаза.

— Ты не можешь меня убить, — уголок его губ приподнялся в легкой улыбке.

Несколько долгих секунд мы продолжали смотреть друг на друга. Я чувствовала, как дрожит рука, как быстро бьётся сердце и как напряжённо замерло его тело под моими ладонями.

— Пока не могу, — я отвела кинжал от его горла.

В его глазах мелькнуло что-то тёмное и насмешливое.

— Если вы будете так шуметь, вы отсюда не выберетесь, — раздался мужской голос совсем рядом.

Я резко развернулась. Эрик убрал руки с моей талии, и я выскользнула из ниши, одновременно поднимая кинжал. Острие остановилось напротив груди охранника, стоявшего всего в нескольких шагах. Это был он, тот самый конвоир, что провожал меня на допросы к Кондору и обратно. В груди поднялась новая волна тревоги.

— Назад, — процедила я.

Магия мгновенно откликнулась на опасность, тепло вспыхнуло под кожей и устремилось к ладоням, готовое вырваться наружу. Охранник не потянулся к оружию и не сделал ни шага, только поднял руки, показывая, что не собирается нападать. Эрик встал рядом и мягко перехватил моё запястье.

— Тише, пантера, — он опустил мою руку вместе с кинжалом. — Это Тайлер. Он свой.

Мой взгляд скользнул по лицу Тайлера, задержался на его руках, поясе и оружии. Он продолжал стоять неподвижно, давая мне время на принятие ситуации.

— Он служит Кондору, — холодно напомнила я.

— Верно, — отозвался Эрик, а затем ухмыльнулся. — Но только по мнению Кондора.

Из-за колонны напротив выглянул Кай, быстро осмотрел пространство в обе стороны и лишь убедившись, что опасности поблизости нет, покинул своё укрытие. Он подошёл с выражением лица, которое обычно предзнаменовало очередную неуместную шутку.

— Я, конечно, всё понимаю, но я бы советовал валить отсюда, если вам дороги ваши задницы. Лично я не хотел бы, чтоб в мою всадили несколько пуль.

Я бросила на него раздражённый взгляд.

— Идём, — скомандовал Эрик, прежде чем я успела ответить.

Он первым вышел из ниши и зашагал дальше по коридору. Тайлер двинулся следом, держась чуть впереди и время от времени заглядывая за повороты, а мы с Каем замыкали цепочку. Все эти коридоры были мне незнакомы, но одновременно в них чувствовалось что-то родное, словно память отзывалась на каждую деталь, вот только всякий раз упиралась в невидимую стену.

Когда-то этот дворец был моим домом. Где-то здесь я могла бегать ребёнком, прятаться от родителей или смеяться вместе с Лиамом и Элизой, но теперь стены не узнавали меня. Они казались холодными, чужими и враждебными, будто вместе с Кондором впустили в себя тьму и позволили ему вытравить всё, что связывало это место с моей семьёй.

Мы держались ближе к колоннам, прятались в отбрасываемых ими тенях и останавливались перед каждым поворотом. Никто не разговаривал, но тишина между нами была не только вынужденной. Я намеренно не смотрела на Эрика. Каждое слово, обращённое к нему, ощущалось предательством собственного обещания, данного себе ещё в камере. Я должна была ненавидеть его, должна была помнить, что он сделал с Лиамом, и не позволять нескольким объяснениям, прикосновениям или его спокойствию заставить меня усомниться в том, что я видела собственными глазами.

Он убил моего брата.

Сейчас я шла рядом с убийцей Лиама и позволяла ему вести себя по дворцу, который когда-то принадлежал моей семье. От одной этой мысли внутри все сильнее разрасталась тяжесть. Я немного замедлила шаг, стараясь держаться позади, чтобы не видеть лица Эрика и не вспоминать, как близко оно находилось всего несколько минут назад. Проще было смотреть ему в спину и видеть только человека, которого я ненавидела так же сильно, как Кондора. Эта ненависть помогала двигаться. Пока она жила во мне, я не могла окончательно сломаться. Пока кровь закипала от одного взгляда на него, я всё ещё могла держаться на ногах.

Впереди раздались шаги. Тайлер мгновенно отступил к ближайшей колонне. Кай потянул меня к стене, и мы вжались в холодный камень, стараясь даже не дышать. Эрик оказался напротив, частично скрытый тенью от статуи. Шаги приближались, к ним примешивался металлический звон, вероятно, оружия или пряжек на форме солдата. Звук прокатился по коридору, усилился, а затем начал постепенно удаляться в другую сторону. Я продолжала стоять неподвижно. Сердце так тяжело колотилось в груди, что мне казалось, его стук слишком громкий и тот, кто шёл по соседнему коридору, обязательно услышит его даже сквозь стены.

Только когда шаги окончательно стихли, я позволила себе выдохнуть. Мы прошли ещё несколько поворотов, но дворец будто не имел конца. Один коридор сменял другой, одинаковые колонны тянулись вдоль стен, свет люстр отражался в полу, и вскоре мне стало казаться, что мы ходим по кругу.

Неожиданно вместо очередного поворота перед нами появилась тяжёлая деревянная дверь. Она заметно отличалась от остальных: тёмная, массивная, с грубыми железными креплениями, а за ней не было слышно ни голосов, ни шагов. Эрик подошёл и надавил на нее плечом. Петли глухо скрипнули, и мы все одновременно замерли, прислушиваясь, не привлек ли звук незваных гостей. Убедившись, что мы здесь были одни, Эрик толкнул сильнее, и дверь медленно открылась, пропуская нас в длинный узкий коридор.

Здесь не было хрустальных люстр и привычного света дворца. Под низким потолком горело всего несколько тусклых ламп, отбрасывающих болезненно-белое сияние на серые стены. Пространство было настолько тесным, что после широких дворцовых коридоров я сразу ощутила давление. По обе стороны располагались одинаковые металлические двери. Я провела взглядом вдоль коридора и насчитала пять справа и столько же слева. В самом конце находилась ещё одна деревянная дверь, такая же, как та, через которую мы только что вошли.

Он повернулся к Тайлеру, и мне показалось, что между ними состоялся короткий безмолвный разговор. Эрик вопросительно приподнял брови, а Тайлер указал на правую стену.

— Третья слева.

Эрик кивнул и двинулся вперёд. Я ненадолго остановилась, разглядывая двери. Ни одна из них не могла вести к подземному ходу. Они скорее напоминали камеры или помещения, предназначенные для того, что не должно было попасться на глаза обычным обитателям дворца. В груди зародилось беспокойство, и с каждым шагом оно становилось сильнее.

— Это не похоже на выход, — произнесла я, стараясь скрыть нарастающую панику в голосе.

Не остановившись и не потрудившись ничего объяснить, Эрик продолжил идти туда, куда его направил Тайлер. Этого оказалось достаточно, чтобы тревога мгновенно превратилась в раздражение. Я вновь почувствовала себя пленницей, которая слепо идёт следом за человеком, уже однажды её предавшим. Он пообещал вывести нас из дворца, но вместо этого привёл в неизвестный коридор с запертыми металлическими дверями.

Неужели я снова купилась на его ложь?

Я ускорила шаг, вцепилась пальцами в рукав и дернула на себя. Он повернулся, посмотрел на мою руку, сжимавшую его одежду, а затем устало поднял глаза на меня.

— Если это ловушка… — прошипела я, поднимая кинжал так, чтобы он его увидел. — Я точно всажу тебе его в горло.

— У тебя уже был шанс, — его лицо осталось непроницаемым. — Но ты им не воспользовалась.

Слова попали точно в цель, и, потеряв прежнюю решимость, я отпустила его и отступила на шаг. Эрик поправил край куртки, словно ничего не произошло, после чего повернулся к нужной двери, достал из кармана небольшой ключ и вставил его в замочную скважину. Раздался щелчок, и в этот момент я почувствовала запах, просочившийся наружу еще до того, как дверь полностью открылась. В нём смешались кровь, лекарственные травы, влажная ткань и сладковатая гниль, от которой желудок сковало спазмом. Эрик приоткрыл дверь шире, запах стал сильнее. Он заполнил коридор, обволакивая нас густой волной, доказывая, что за этой дверью не было никакого выхода.

Мы вошли внутрь, беглым взглядом осматривая комнату. Тёмные стены терялись в полумраке, а под низким потолком горело всего несколько тусклых ламп, окружённых мутными стеклянными плафонами. Их болезненный желтоватый свет почти не рассеивал темноту и выхватывал отдельные участки помещения: грязный пол, ржавые металлические стойки, перевёрнутую посуду и узкие железные койки, расставленные по краям.

Только присмотревшись, я заметила людей. Их было больше десятка. Некоторые сидели прямо на полу, привалившись спинами к холодному камню, другие лежали на койках, скрутившись под тонкими серыми покрывалами или уставившись в потолок невидящими глазами. Один мужчина раскачивался из стороны в сторону, обхватив себя руками, и шептал неразборчивые слова. Женщина неподалёку сидела на краю постели, опустив голову так низко, что спутанные волосы полностью скрывали её лицо.

Все они выглядели одинаково измождёнными. Бледная кожа почти просвечивала в тусклом свете, под глазами залегли глубокие тени, губы потрескались, а движения казались беспокойными и одновременно заторможенными. Кто-то мелко дрожал, кто-то непрерывно перебирал пальцами ткань собственной одежды, будто не мог заставить руки оставаться неподвижными. Их тела словно требовали чего-то, без чего уже не умели существовать. Это напоминало мне ломку.

Я видела подобное лишь однажды, когда мы с Майлой готовили материал для университетской газеты и разговаривали с врачом из реабилитационного центра. Тогда он рассказывал о людях, у которых зависимость отняла всё: волю, достоинство и способность думать о чём-то, кроме следующей дозы. Но здесь всё выглядело гораздо страшнее.

Кай остановился рядом со мной. Он оглядел койки, и я увидела, как с лица исчезли последние остатки привычной несерьезности.

Дверь за нашей спиной закрылась, и этот и звук словно пробудил комнату. Почти одновременно люди начали поднимать головы, а их мутные взгляды один за другим обращались к нам. В некоторых ещё оставалась слабая надежда, в других не было ничего, кроме животного голода. По спине пробежал холод.

— Помогите… — прохрипела женщина у стены. — Пожалуйста…

С другой стороны комнаты тоже начали говорить. Слова смешались в тихий, неразборчивый гул. Несколько человек потянулись к нам дрожащими руками, но большинство продолжало сидеть неподвижно, следя за каждым нашим движением. Я невольно попятилась.

Один из мужчин подался вперёд, собираясь приблизиться. Он попытался подняться с койки, но ноги не удержали его веса. Мужчина пошатнулся и зацепился голенью за выступающий край металлической рамы, распоров кожу острым углом. На его ноге проступила глубокая тёмная полоса, из которой потекла кровь, крупными каплями запятнав пол. Он опустил голову и равнодушно посмотрел на рану, будто совершенно не чувствовал боли. Кровь продолжала стекать ещё несколько секунд, а затем края пореза дрогнули, и рассечённая кожа начала сходиться прямо у нас на глазах. Кровотечение прекратилось, тёмная полоса стала тоньше, побледнела, а затем на месте пореза осталась только гладкая кожа.

Я отступила ещё на шаг и крепче сжала кинжала, хотя оружие ничем не могло защитить меня от того, что я увидела. Холод пополз вдоль позвоночника, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Что за чёрт… — выдохнул Кай.

— Жертвы экспериментов Кондора, — произнёс Тайлер, мрачно глядя на мужчину, чья кожа только что восстановилась. — Им вводят кровь тёмных.

— Что? — Мне показалось, что я ослышалась, и я повернула к нему голову, надеясь на разумное объяснение.

— Кровь тёмных ускоряет регенерацию тканей, — продолжил Тайлер. — Раны затягиваются, повреждённые органы восстанавливаются. Но она вызывает зависимость. Чем дольше им её вводят, тем сильнее становится потребность. Без новой дозы начинаются боль, судороги и помутнение рассудка.

Я снова посмотрела на людей. Теперь их движения обрели иной смысл. Дрожащие пальцы, раскачивающиеся тела, голод в глазах и слабые просьбы были не следствием болезни. Эти люди ждали, когда им снова вольют в вены кровь демонов. Меня передёрнуло. Желудок сжался тугим узлом, и к горлу подкатила тошнота. Во рту появился горький привкус, а сладковатый запах комнаты стал почти невыносимым.

Это все неправильно. Противоестественно.

Кондор не просто причинял им боль, он изменил их тела и заставил зависеть от непонятной дряни. Лишил возможности уйти, отказаться или даже умереть, сделав их материалом для своих опытов. Я смотрела на гладкую кожу мужчины, где несколько секунд назад зиял глубокий порез, и чувствовала, как внутри поднимается отвращение к Кондору. К его безнаказанности и уверенности, что любое человеческое тело можно превратить в инструмент, если у тебя достаточно власти. Я перевела взгляд на Кая. Он стоял неподвижно, стиснув зубы, а в его глазах отражалось то же самое, что чувствовала я: ужас, омерзение и бессильная ярость от понимания того, насколько далеко зашёл Кондор.

Эрик почти не смотрел на койки, его взгляд лихорадочно перебегал с одного лица на другое, задерживался на каждом человеке лишь на мгновение и тут же двигался дальше. Казалось, он не просто осматривал комнату, а искал одного конкретного человека. В его движениях сквозило отчаяние. Он сделал шаг вперёд, прищурился, пытаясь разглядеть лица в полумраке, затем повернул голову к дальней стене. На мгновение мне показалось, что он не нашёл того, кого боялся здесь увидеть, а затем его взгляд остановился.

Всё его тело резко напряглось, будто в него выстрелили, пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели, а глаза расширились от такого неподдельного ужаса, что я не сразу узнала в нём прежнего Эрика. Он никогда так не смотрел. Ни в тюрьме, ни рядом с Кондором, ни даже тогда, когда я держала клинок у его горла. Я проследила за его взглядом. В дальнем углу комнаты, почти полностью скрытая тенью, стояла ещё одна койка, возле которой виднелся силуэт.

Когда тень шагнула вперед, а свет от лампы выхватил лицо, я поняла, что это женщина. Она не раскачивалась, как остальные, не тянула к нам руки, не просила о помощи, только стояла, прижавшись спиной к холодному камню, и смотрела в нашу сторону. Я сразу узнала ее, сердце болезненно ударилось о рёбра, и окружающая комната на мгновение исчезла. Вместо тёмных стен, железных коек и измученных людей перед глазами возникло другое место, которое я видела десятки раз в одном и том же кошмаре.

Лиам удерживал меня, крепко сжимая плечи и не позволяя вырваться. Я кричала, пыталась отбиться, но он был сильнее. Женщина приближалась, не обращая внимания на мои мольбы, а затем положила ладонь мне на грудь, точно между ключицами. Боль прожгла кожу, и сейчас я снова почувствовала её с пугающей ясностью, хотя между тем мгновением и настоящим лежали годы, которых я не помнила.

Я неосознанно подняла руку к шее и коснулась кончиками пальцев шрама. Под кожей ощущался знакомый неровный полумесяц, оставшийся там как доказательство того, что увиденное не было обычным сном. Эта женщина существовала. Она действительно прикасалась ко мне и сделала то, что стерло мою память.

Только сейчас она выглядела совсем не так, как в моих кошмарах. Там она казалась сильной, пугающе спокойной и уверенной в каждом движении. Теперь от той женщины осталась лишь оболочка. Её скулы сильно выступали на осунувшемся лице, а кожа приобрела почти прозрачную бледность, такую же, как у остальных жертв в комнате. Тёмные волосы тяжёлыми спутанными прядями спадали на плечи и грудь. Когда-то яркие изумрудные глаза потускнели, словно свет в них постепенно угасал и теперь едва пробивался сквозь мутную пелену. По её вискам, шее и обнажённым рукам тянулись тонкие чёрные вены. Они разветвлялись под кожей, напоминая трещины на фарфоре, и едва заметно пульсировали в такт сердцу. Казалось, внутри её тела двигалось нечто чужое, постепенно вытесняя всё человеческое.

Эрик рядом со мной тяжело выдохнул. Звук был настолько слабым, что я могла бы не расслышать его среди чужого шепота, однако в нём плескалось столько боли, что она словно прошла сквозь меня. Его плечи напряглись, а лицо на мгновение утратило всякое выражение, будто разум отказывался принимать увиденное.

— Мама… — прошептал он, потерянно глядя на женщину, а затем сделал шаг к ней. — Что он с тобой сделал?

Она медленно подняла голову, словно даже это простое движение требовало от неё огромных усилий. Её взгляд скользнул по Тайлеру, Каю и мне, а потом остановился на Эрике. В мутной зелени глаз дрогнуло узнавание, но тут же утонуло в болезненном блеске, который я видела у остальных людей в комнате. Ее мучила жажда, навязчивая и всепоглощающая потребность в новой дозе крови, заставлявшая тело дрожать, а пальцы подрагивать вдоль бёдер.

Мне стало трудно на неё смотреть. Разум женщины всё ещё находился где-то внутри, запертый в теле, которое больше ей не подчинялось. Возможно, она понимала всё происходящее, помнила сына и осознавала, во что её превратили, но зависимость была сильнее любой мысли и любого чувства.

Эрик замер посреди комнаты. Я впервые видела, как его привычная собранность рассыпается прямо на глазах. До этого он всегда знал, что сказать, куда идти и что делать дальше. Даже стоя перед Кондором, даже под угрозой смерти он сохранял пугающее спокойствие. А теперь он не знал ничего.

— Я должен был… — начал он, но слова оборвались, он стиснул зубы и неуверенно подошел к ней.

Он остановился напротив, оставив между ними не больше шага, и долго всматривался в её лицо. Его взгляд скользил по знакомым чертам, изменённым болезнью и истощением. Казалось, Эрик отчаянно искал в них ту женщину, которую помнил. В конце концов он поднял руки, почти невесомо коснулся ее ладоней, а потом бережно сжал их в своих.

Бледные руки женщины дрожали, чёрные вены проходили по запястьям, уходили под рукава и пульсировали под тонкой кожей. Эрик смотрел на них, не отрываясь, и его лицо постепенно искажалось от бессильного ужаса. Я никогда не видела, чтобы он выглядел настолько беспомощным.

— Тебе нельзя здесь быть… — выдавила она, слегка шевельнув пальцами в его ладонях.

— Я… Я должен был… — снова начал он, но снова не смог договорить, сдавленный горем.

— Уходи… — с мольбой повторила она. — Пожалуйста….

На лице женщины отразился страх, но смотрела она не на него и не на оружие у его пояса. Она боялась за сына. Даже сквозь зависимость, боль и то чужое, что Кондор вливал ей в кровь, она понимала, что Эрик находится в опасности. Его пальцы постепенно разжались, женские руки безвольно опустились вдоль тела, а он отступил на шаг. Затем ещё на один, не сводя с неё взгляда. В каждом его движении читалась борьба, желание забрать ее отсюда. Это было видно по тому, как напряжённо поднималась его грудь и как взгляд метался по её лицу. Однако он видел то же, что и все мы. Женщина едва держалась на ногах, её тело было отравлено кровью тёмных, а разум находился во власти зависимости.

Эрик потянулся к поясу. Когда его пальцы сомкнулись вокруг рукояти пистолета, внутри меня всё похолодело. Он вытащил оружие, щелкнул предохранителем и поднял пистолет, остановив его напротив ее груди. Мое тело сковало ледяным ужасом, и я задержала дыхание. Кай рядом со мной напрягся, а Тайлер опустил взгляд, заранее понимая, какое решение сейчас пытался принять Эрик, и не собирался вмешиваться.

Женщина смотрела на направленное оружие без страха, паники или желания отступить. Напротив, черты лица словно разгладились, а во взгляде возникло почти благоговейное облегчение. Она хотела этого. Хотела, чтобы он нажал на спусковой крючок и положил конец жизни, превратившейся в бесконечную пытку.

Рука Эрика задрожала, ствол колебался вместе с ней, но по-прежнему оставался направленным на женщину. Его указательный палец лежал на спусковом крючке, несколько бесконечных секунд он продолжал целиться, а затем его рука безвольно опустилась. Ствол наклонился в пол, плечи поникли, и он склонил голову, словно больше не мог смотреть ей в глаза.

— Я вернусь за тобой, — произнёс он бесцветным голосом.

Женщина дернула головой, то ли в знак несогласия, то ли от ломки, что пленила ее тело. Эрик крепко зажмурился и сжал веки пальцами, а когда он снова открыл глаза, на его лице уже не осталось ничего, кроме холодной решимости. Он повернул голову в нашу сторону.

— Пошли.

Голос звучал ровно, однако я слышала, каких усилий ему стоило произнести это единственное слово. Никто не возразил, и мы один за другим направились к выходу. Проходя мимо Эрика, я снова посмотрела на женщину. Она продолжала стоять у стены, следя за сыном, и в её глазах смешались облегчение, боль и страх, что он действительно попытается вернуться.

Эрик на мгновение задержался на пороге, затем отвёл взгляд от матери и закрыл дверь, щелчком замка поставив между ними окончательную преграду. Я посмотрела на него, ожидая увидеть хотя бы след того, что сейчас произошло, но его лицо снова стало непроницаемым. Челюсть напряжена, взгляд холоден и сосредоточен, движения точны. Будто мы не входили в ту комнату, будто он не нашёл среди жертв Кондора призрак своей матери, и не держал пистолет, пытаясь заставить себя её убить. Только побелевшие пальцы, всё ещё сжимавшие оружие, выдавали его.

Мы безмолвно пошли по коридору, никто из нас не решался заговорить. Я не могла избавиться от мелкой дрожи. Перед глазами снова и снова возникала одна и та же картина: Эрик, стоящий напротив матери с поднятым пистолетом, её поникший взгляд и его рука, которая в последний момент не смогла нажать на спуск. Я замедлилась и посмотрела на Кая. В голове теснились вопросы, и один из них уже почти сорвался с языка, но он встретил мой взгляд и слегка покачал головой, показывая, что лучше не комментировать произошедшее. Поджав губы, я промолчала.

Вскоре мы добрались до массивной деревянной двери в конце коридора. Тайлер отпер её, и за порогом открылась узкая каменная лестница, спиралью уходившая вниз. Из глубины тянуло сыростью и холодом, тусклые лампы, закреплённые вдоль стены, освещали лишь несколько ближайших ступеней, а дальше лестница растворялась во мраке.

Эрик начал спускаться, а мы сразу следом за ним. Стены здесь были влажными, местами покрытыми тёмно-зелёным налётом плесени. По камню тянулись глубокие трещины, из которых сочилась вода, собиралась в прозрачные капли и с мерным стуком падала на неровные ступени. Некоторые из них просели, другие откололись по краям и крошились под подошвами, осыпая вниз мелкие камни.

Погружённая в свои мысли, я не сразу услышала чужие шаги, приближавшиеся к нам. Эрик моментально остановился, а я едва не налетела на Кая и успела ухватиться за стену, чтобы не потерять равновесие. Луч фонарика Тайлера метнулся вниз и остановился на двух фигурах, поднимавшихся нам навстречу. Охранники заметили нас одновременно, на их лицах сначала промелькнуло удивление, но один из них сразу же потянулся к оружию.

— Стоять! — крикнул он.

Кай чуть подался вперёд, готовясь закрыть меня собой, Тайлер выхватил пистолет, а вокруг пальцев Эрика уже начали клубиться тонкие полосы тьмы. Я крепче сжала кинжал, и магия под кожей тут же отозвалась на опасность, вспыхнув в груди и разнесясь по венам.

Первый охранник бросился вверх по ступеням, обнажая короткий клинок, второй выхватил нож и метнул его в мою сторону. Поздно его заметив, я отшатнулась, прижавшись спиной к стене. Лезвие ударилось в камень рядом с моей головой, а потом со звоном полетело вниз по ступеням. Сердце подскочило к горлу. Я подняла руку, уже готовая выплеснуть пламя, но Эрик опередил меня.

Тени сорвались с его пальцев и обвились вокруг врага, стянули руки и ноги, не позволяя сделать следующий шаг. Мужчина дёрнулся, попытался вырваться, но тьма лишь сильнее сжалась вокруг его тела. На лице охранника промелькнул страх, когда Эрик шевельнул рукой, и тени рванули в противоположные стороны. Раздался хруст. Голова охранника неестественно дёрнулась набок, и его тело обмякло.

Второй охранник отступил, едва успев избежать падающего тела. Кай выставил ладонь, воздух вокруг нас завибрировал, наполнив лестницу низким гулом, а волосы у меня на висках поднялись от усиливающегося потока. Пыль, каменная крошка и капли воды сорвались со ступеней и закружились в едином порыве. Охранник попытался ухватиться за стену, но пальцы лишь скользнули по влажному камню, когда его оторвало от ступеней и подняло в воздух. Его спина с глухим стуком впечаталась в противоположную стену, а ноги беспомощно повисли над лестницей.

Тайлер поднял пистолет и, не колеблясь, выстрелил. Вспышка вырвала из полумрака бледные лица, мокрые стены и тело охранника, которое резко дёрнулось от попадания. Кай отозвал магию, и тело мужчины сползло вниз, остановившись рядом с первым. В ушах стоял звон, а запах пороха быстро смешался с сыростью и плесенью.

— Это ты зря, конечно, — повернулся к Тайлеру Эрик. — Кто-то мог услышать выстрел.

— Если здесь есть кто-то еще, — Тайлер убрал пистолет, не отводя взгляда от лежащих на ступенях тел, — нас наверняка слышали и без выстрела.

Эрик бросил взгляд наверх, прислушался, а затем снова повернулся к лестнице.

— Идем.

Мы осторожно переступили через тела. Мне пришлось прижаться к стене, чтобы не задеть мёртвого охранника. Его глаза оставались открытыми и смотрели куда-то мимо меня, а шея была вывернута под неестественным углом. Я отвела взгляд, продолжая спускаться. Лестница все сильнее закручивалась вниз, и вскоре я окончательно потеряла представление о том, насколько глубоко мы забрались. Воздух становился холоднее, стены грубее, а следы человеческого присутствия встречались всё реже.

Наконец ступени закончились. Перед нами открылся узкий коридор, погружённый в непроглядную темноту, рассеиваемую лишь фонарем Тайлера. Перед глазами невольно возникла камера. Тот же холод, та же темнота и ощущение давящих стен. Я поёжилась и крепче сжала клинок, напоминая себе, что теперь на моей шее нет браслета и никто не держит меня за решёткой.

Тайлер усилил свет фонаря, луч рассёк тьму и выхватил перед нами неровные каменные стены. Здесь уже не было аккуратной кладки, колонн или металлических дверей. Поверхность состояла из грубой необработанной породы, словно этот проход прорубили прямо в скале и даже не пытались придать ему законченный вид. Мы двинулись вперёд. Потолок местами опускался так низко, что Каю и Эрику приходилось пригибать головы, в других местах стены неожиданно расходились, образуя небольшие пустые углубления, в которых темнота становилась особенно густой.

С каждым шагом коридор менялся. Некоторые участки были гладкими, будто их старательно обтесали инструментами, затем камень снова становился диким и неровным, покрывался острыми выступами разных оттенков серого, бурого и чёрного. Иногда свет попадал на блестящие вкрапления в породе, и они на мгновение вспыхивали, как мелкие осколки стекла. По стенам стекала вода, изредка я слышала тихий плеск под ногами, когда мы наступали в неглубокие лужи.

Игра света и теней заставляла каменные выступы двигаться. Мне всё время мерещилось, что за нами кто-то идёт или прячется в боковых углублениях. Постепенно воздух начал меняться, дышать становилось легче, а откуда-то впереди потянуло свежестью и холодом, не похожим на затхлость замка. Я подняла голову, заметив вдалеке слабый свет, который с каждым метром становился ярче.

Неужели мы почти выбрались?

Мы ускорили шаг, и вскоре уже почти бежали. До выхода оставалось совсем немного. Когда впереди показался светлый участок тоннеля, у меня упал камень с души, сменившись чувством облегчения. И именно в этот момент из бокового прохода внезапно высыпали солдаты. Их было около пятнадцати. В полумраке пещеры блеснула сталь клинков, а потом я заметила в нескольких руках пистолеты.

— Ложись! — крикнул Эрик.

Прогремели выстрелы, и коридор взорвался оглушительным эхом. Пули со свистом ударялись о стены, выбивая искры и мелкую каменную крошку. Рядом раздался болезненный вскрик. Обернувшись, я увидела, как Кай пошатнулся, схватился за плечо, а сквозь его пальцы проступила кровь. Лицо исказилось от боли, когда он поднял здоровую руку, собираясь выпустить поток воздуха, но ничего не произошло. Он замер, не понимая, что произошло, и снова безрезультатно попытался призвать магию.

— Тенерит... — выдохнул Тайлер, мгновенно вскинув пистолет и открыл ответный огонь, вынуждая солдат пригибаться.

Один из людей Кондора бросился ко мне, занося нож для удара. Я инстинктивно ушла в сторону, перехватила его запястье и вонзила свой кинжал ему в бок. Мужчина захрипел, из его рта полилась кровь, а рука судорожно прижалась к ране. Я таращилась на него, пораженная своей реакцией, когда кто-то сзади с силой схватил меня за поврежденную руку. Перед глазами вспыхнули искры, боль пронзила предплечье, и на миг потемнело в глазах.

Я вскрикнула и тут же получила удар под ребра. Воздух исчез из легких, я согнулась, пытаясь вдохнуть, а затем выбросила руку в сторону солдата, призывая магию. Огонь почти сорвался с моих пальцев, когда кто-то неожиданно обвил меня за талию и дернул назад. Я повернула голову и увидела за спиной Эрика. Одной рукой он удерживал меня, прижав к себе, а второй направил пистолет в голову нападавшему. Грохот выстрела ударил по ушам, и пуля вошла точно между глаз.

Ладонь Эрика все еще лежала у меня на талии, когда он наклонился ближе и горячее дыхание коснулось моей щеки.

— Осторожнее, котенок. Здесь твой огонь убьет нас быстрее, чем солдаты.

— Иди к черту, — прошипела я, сбросив его руку.

Магия металась под самой кожей, требуя вырваться наружу. Я чувствовала, как она буквально прожигает вены, однако усилием воли удержала ее.

Он прав, одной вспышки хватит, чтобы вся пещера стала нашей могилой.

Еще двое солдат бросились к нам. Тени сорвались с ладоней Эрика, скользнули по каменному полу и в одно мгновение обвились вокруг обоих противников. Те дернулись, но очень быстро раздался отвратительный хруст ломающихся костей, обрывая их движения. Оба тела безвольно рухнули на землю.

Позади продолжался бой. Кай, несмотря на окровавленное плечо, отчаянно отбивался кинжалом сразу от нескольких противников. Тайлер прикрывал его выстрелами, стараясь не подпустить солдат ближе.

— Кай! — выкрикнул он, снова нажимая на спусковой крючок.

Раздался выстрел, пуля ударилась о камень совсем рядом с головой одного из нападавших, выбив облако крошки. Противник уже оказался рядом с Каем, рассекая клинком воздух, и тот в последний момент успел уйти вниз, тут же ударив солдата ногой по колену, пытаясь вывести его из равновесия. Затем Кай развернулся и всадил ему кинжал глубоко под ребра. Лицо нападавшего исказилось, он захрипел и осел на колени.

Бой очень быстро превратился в сплошной хаос, в котором я уже почти перестала понимать, откуда появится следующий противник. Грохот выстрелов сливался со звоном сталкивающихся клинков, болезненными вскриками и тяжёлыми ударами тел о каменный пол. В тесном коридоре звуки многократно отражались от стен, накладываясь друг на друга и превращаясь в оглушительный гул, от которого закладывало уши.

Тайлер продолжал стрелять, не опуская пистолет. Он переводил оружие с одного солдата на другого и раз за разом нажимал на спусковой крючок, стараясь удержать их на расстоянии. Вспышки выстрелов выхватывали из темноты его напряжённое лицо, окровавленную одежду Кая и искажённые яростью лица людей Кондора. Однако каждый раз, когда один из них падал, из бокового прохода появлялся другой, словно вся пещера была заполнена солдатами.

Эрик неуловимо двигался среди них. Его тени растекались по стенам и полу, а затем резко взмывали вверх, оплетая руки, ноги и шеи противников. Фиолетовое свечение вспыхивало в полумраке короткими, ослепляющими всполохами. Людей отбрасывало в стороны, их тела с силой ударялись о камень, а хруст костей терялся среди выстрелов и криков.

Мне на мгновение показалось, что мы всё же сможем прорваться к выходу, однако это ощущение быстро испарилось. Солдат не становилось меньше. Наоборот, с каждой секундой они теснили нас всё сильнее, вынуждая отступать вглубь коридора и постепенно отрезая путь к спасению.

Я отбила чужой клинок своим кинжалом и тут же ударила противника локтем в лицо. Он отшатнулся, но прежде, чем я успела закончить движение, краем глаза заметила, как ещё несколько солдат проскользнули за спину Тайлеру.

— Сзади! — крикнула я.

Он резко обернулся, но было уже поздно. Один из мужчин с силой заломил Тайлеру руку, выбивая пистолет, а другой обхватил его за шею и приставил дуло к виску. Одновременно с этим двое солдат навалились на Кая. Он попытался вырваться, ударил одного затылком в лицо, но раненое плечо подвело его. По его рукаву уже расползлось большое тёмное пятно, а движения становились всё медленнее. Солдат грубо дёрнул его назад и прижал пистолет к голове.

Увидев это, я на секунду замерла. И в эту же секунду меня окружили сразу четверо. Один двинулся справа, второй попытался перехватить руку с кинжалом, а двое других отрезали путь к Эрику. Я рванулась вперёд, собираясь ударить ближайшего в горло, но он отступил, и тут же врезал ботинком мне в живот. Боль прошила всё тело, меня отбросило в сторону, и я едва удержалась на ногах. Из лёгких вышибло воздух, перед глазами поплыло, а кинжал выскользнул из ослабевших пальцев и со звоном упал на камень.

Я попыталась наклониться за ним, однако чья-то рука с силой обхватила меня поперёк груди и дёрнула назад. Спиной я врезалась в твёрдое тело, а хватка оказалась настолько крепкой, что я не смогла даже нормально вдохнуть. Я ударила локтем, стараясь попасть удерживающему меня под рёбра, но он легко перехватил мою руку и заломил её за спину, тут же прижав мне к шее холодное лезвие. От прикосновения металла по коже пробежали мурашки. Остриё упёрлось точно под челюсть, и одного неосторожного движения хватило бы, чтобы оно рассекло горло.

— Не дёргайся, — произнес Кондор возле моего уха.

Паника сковала мышцы и заставила сердце пропустить удар. Мы были так заняты солдатами, что никто из нас не заметил, когда он появился в пещере. Возможно, именно этого он и ждал, оставаясь в стороне, пока его люди изматывали нас и постепенно лишали возможности сопротивляться.

— Эрик! — я подняла голову и нашла его глазами.

Он отбросил от себя очередного противника, тени плотно обвивали его предплечья и извивались вокруг пальцев, окрашивая лицо неровным фиолетовым светом. Услышав мой голос, он повернулся. На мгновение в его взгляде промелькнуло то, чего я почти никогда в нём не видела – страх. Он исчез так быстро, что я могла бы решить, будто мне показалось, однако лицо Эрика изменилось. Равнодушная холодность пропала, уступив место хищной сосредоточенности.

— Отпусти её, — он вскинул пистолет и направил его на Кондора.

Кондор усмехнулся.

— Уверен, что успеешь выстрелить раньше, чем я перережу ей горло? — он сильнее прижал клинок к моей шее. Я почувствовала короткую режущую боль, а затем по коже потекла теплая струйка крови. Эрик слегка дёрнулся, но пистолет не опустил. — А еще… тебе стоит подумать о своих товарищах.

Я перевела взгляд в сторону Кая и Тайлера, которых удерживали солдаты. Дуло пистолета было вдавлено каждому из них в висок, а державшие внимательно следили за каждым движением Эрика. Кай тяжело дышал, стискивая зубы от боли. Его лицо побледнело, но во взгляде по-прежнему оставалось упрямство. Он слегка качнул головой, будто пытался без слов запретить Эрику соглашаться на условия Кондора.

— И, разумеется, не забывай о своём отце, который всё ещё находится во дворце, — добавил Кондор почти лениво. — Кажется, я оставил тебе достаточно причин принять правильное решение.

Взгляд Эрика стал ещё темнее.

— Я убью тебя за то, что ты сделал с моей матерью, — голос Эрика понизился до рычания, а в каждом слове чувствовалась ненависть, которую в любой момент была готова сорваться с цепи.

— А, ты встретил Мирану… — протянул Кондор с откровенным удовольствием. — Пожалуй, она стала лучшим моим достижением.

Фиолетовые тени вокруг рук Эрика поползли выше, обвивая плечи. В его взгляде остался только Кондор и желание уничтожить его, не думая о том, что произойдёт после. Он сильнее стиснул рукоять пистолета, на скулах заходили желваки, а дыхание стало тяжёлым и неровным.

— Чего ты хочешь? — спросил он сквозь зубы.

Кондор ответил не сразу. Он наслаждался паузой, собственной властью над происходящим и тем, что сумел загнать Эрика в безвыходное положение.

— Я предлагаю обмен, — наконец произнёс он. — Девчонка взамен на ключ от хранилища.

У меня внутри все перевернулось. По тому, как Эрик замер, а его рука дрогнула, я поняла, что ключ действительно был у него, и Кондор не ошибся.

Мысль обрушилась на меня с такой силой, что на несколько секунд заглушила даже страх перед лезвием у горла. Значит, Эрик всё это время хранил его у себя. Возможно, именно поэтому он так уверенно согласился идти с нами и именно поэтому Кондор устроил всю эту засаду.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — холодно произнёс Эрик.

— Не трать моё время на ложь, я знаю, что он у тебя, — Кондор немного изменил положение клинка, и острие снова впилось в уже рассеченную кожу, заставив меня задержать дыхание. — Тик-так, Рик. Пора решать, что для тебя важнее.

Взгляд Эрика метнулся ко мне, затем к Каю и Тайлеру, ненадолго задержавшись на каждом из нас, словно он пытался просчитать все возможные варианты и найти хотя бы один, в котором никто не погибнет. Но такого варианта не существовало.

Плечи Эрика были напряжены, дыхание стало глубже, а взгляд продолжал метаться между нами, хотя рука с пистолетом оставалась поднятой. Сердце билось так сильно, что каждый его удар отдавался болью в груди. Мысли путались, сталкивались и тонули в нарастающем ужасе, однако одна из них звучала громче остальных.

Если ключ действительно у него… ни в коем случае нельзя отдавать его Кондору. Ни за что.

Страх сковывал тело, проникая под кожу ледяными иглами, однако я продолжала заставлять себя стоять неподвижно и дышать ровно. Любое резкое движение могло стать последним. Лезвие всё ещё касалось шеи, холодный металл давил на рассечённую кожу, а рука Кондора крепко удерживала меня возле себя, не оставляя ни единого шанса вырваться.

Время будто перестало двигаться привычно. Каждая секунда растягивалась до бесконечности, давила на грудь и лишала воздуха. Я слышала собственное дыхание, тяжёлое и слишком громкое, чувствовала, как кровь медленно стекает по шее под ворот одежды, и не могла отвести взгляда от Эрика.

Он стоял напротив, продолжая держать Кондора на прицеле. На первый взгляд он казался совершенно неподвижным, однако я замечала каждую мелочь, выдававшую происходящую внутри него борьбу. Напряжённую линию челюсти, едва заметно дрогнувшие пальцы на рукояти пистолета, тяжёлое движение груди при каждом вдохе. Его взгляд метался между мной, Каем и Тайлером, словно он отчаянно пытался найти выход, которого не было. Я посмотрела Эрику в глаза и слегка качнула головой, пытаясь дать ему понять, чтобы он не отдавал ключ.

Не отдавай. Что бы ни произошло, не отдавай этот чертов ключ.

Эрик посмотрел на меня, и в его глазах появилась мучительная безысходность. Его плечи поникли, пистолет в руке дрогнул, а затем он опустил оружие. Сердце болезненно ёкнуло.

— Нет, — прошептала я.

Не сводя взгляда с Кондора, Эрик свободной рукой полез во внутренний карман куртки, и между его пальцами блеснула тонкая металлическая цепочка моего кулона.

Кулон… мой кулон и есть ключ, который искал Кондор?

Я безмолвно смотрела на Эрика, пытаясь понять, когда он узнал и почему ничего мне не сказал. Однако сейчас это больше не имело значения, важно было лишь то, что он собирался его отдать.

— Отпусти их всех, — Эрик протянул кулон Кондору.

— Ты первый, — усмехнулся тот за моей спиной.

Эрик отрешенно замер, тени, окружавшие руки, безысходно растаяли, а затем он бросил цепочку к ногам Кондора. Лезвие отстранилось от моей шеи, и, наконец получив то, что хотел, он разжал руку, освобождая меня. Сделав рваный вдох, я сразу отступила на шаг, чувствуя, как дрожат ноги. Кондор кивнул своим людям, после чего солдаты тут же отпустили Кая и Тайлера, но продолжали держать их на прицеле, если те вдруг решат атаковать. Продолжая целиться, солдаты отступили к Кондору, окружая его плотным кольцом. Один из них наклонился, поднял кулон с пола и передал своему хозяину.

Больше я на них не смотрела, все мое внимание было приковано к Эрику. Я не понимала, почему он это сделал, внутри боролись облегчение, злость и ужас. Эрик протянул ко мне руку, и я уже сделала шаг к нему, когда раздался выстрел. Между лопатками вспыхнула острая боль, стремительно охватив каждую клеточку моего тела раскаленной волной, пронзая грудь и заставляя мышцы свестись судорогой. Из горла вырвался сдавленный звук, я остановилась, не в силах сделать следующий шаг. Всё вокруг внезапно стало слишком тихим, несмотря на продолжавшее звенеть в ушах эхо выстрела. Я чувствовала только жгучую боль и тепло, быстро растекавшееся по спине под одеждой.

— Я не обещал, что отдам девчонку живой, — прозвучал холодный голос Кондора.

Я попыталась обернуться, но тело больше не слушалось. В темноте мелькнули силуэты солдат. Они отступали в боковой проход, растворяясь в пещере вместе с Кондором и моим кулоном. Эрик вскинул пистолет, однако стрелять было уже не в кого.

Пол качнулся под ногами, колени подогнулись, я начала падать, но не успела встретиться с землей. Быстро оказавшись рядом, Эрик подхватил меня, одной рукой обхватив за плечи, а второй придержал за талию. Я чувствовала, как тяжело он дышит и как напряжена каждая мышца. Мир продолжал раскачиваться, сердце сбивалось с ритма, делая то слишком частые, то болезненно редкие удары.

Каждый вдох давался с трудом и отзывался жжением в груди. Я закрыла глаза, пытаясь спрятаться от боли, но она не ослабевала. Казалось, что в спину вогнали раскалённый металлический прут, разломав рёбра, а каждый новый вдох становился похож на попытку проглотить осколки стекла.

— Тайлер! — выкрикнул Эрик.

— Я здесь, — отозвался Тайлер, и следом раздались его быстрые шаги.

Кажется, он опустился рядом с нами, однако я уже почти не различала происходящего. Звуки становились приглушёнными, лица расплывались, а тени на стенах сливались в тёмные пятна.

— Не смей отключаться, — Эрик крепче прижал меня к себе. Его ладонь поднялась к моему лицу и осторожно коснулась щеки. — Смотри на меня.

Я хотела ответить, но вместо слов вырвался только слабый выдох.

— Кэт, открой глаза, — громче произнес он, пытаясь до меня достучаться.

С огромным усилием я приоткрыла веки. Поначалу передо мной были только размытые пятна света и темноты, постепенно среди них проступил силуэт Эрика. Он держал меня так крепко, будто боялся, что стоит ослабить руки хотя бы на мгновение, и я исчезну. Его лицо казалось непривычно бледным, челюсть была напряжена, губы сжаты, а в потемневших зелёных глазах плескался уже нескрываемый страх.

За плечом Эрика мелькнула расплывчатая тень Кая. Я не могла разглядеть его лица, сколько бы ни пыталась сосредоточить взгляд, но отчётливо слышала нервные шаги, то приближавшиеся, то вновь удалявшиеся от нас. Кажется, он не мог заставить себя остановиться и бесцельно ходил по коридору от одной стены к другой, не зная, чем помочь, но и не решаясь отойти слишком далеко.

Обычно Кай обязательно нашёл бы что сказать. Отпустил бы неуместную шутку, попытался разрядить обстановку или хотя бы потребовал объяснить, почему все вокруг застыли. Сейчас он молчал. Только подошвы его ботинок неровно ударялись о каменный пол, выдавая нервозность.

Тайлер опустился рядом с нами на колени. Его лицо на мгновение возникло в поле моего зрения, но сразу снова расплылось, смешавшись с темнотой и дрожащими пятнами света. Он наклонился ближе, осторожно провёл ладонью вдоль моей спины и остановился чуть ниже лопатки. Даже лёгкое прикосновение отозвалось вспышкой боли. Я невольно дёрнулась в руках Эрика, и его хватка сразу стала крепче, он прижал ближе к себе, погладив ладонью по волосам. Ладони Тайлера осторожно ощупали края раны. Внезапно он замер и резко втянул воздух сквозь зубы.

— Что? — Эрик поднял на него взгляд.

— Пуля прошла навылет, — его пальцы переместились чуть ниже, и новая волна боли прокатилась по телу, заставляя меня стиснуть зубы. — Но, похоже, задела внутренние органы.

Несколько мгновений Эрик продолжал смотреть на него, словно ждал продолжения. Когда его не последовало, линия его челюсти стала ещё жёстче.

— Помоги ей, — процедил Эрик, снова посмотрев на меня.

— Если кто-нибудь узнает… — начал Тайлер.

— Если ты не сделаешь это сейчас, она истечёт кровью и умрёт, — перебил Эрик, понизив голос до хриплого шепота.

Я хотела вмешаться, спросить, о чём они говорят, но, стоило мне разомкнуть губы, как из горла вырвался только стон. Боль внезапно усилилась, накрывая меня целиком, сметая остатки мыслей и заставляя всё тело свестись от напряжения. Я вцепилась в куртку Эрика, сминая ткань дрожащими пальцами. Он тут же склонился ко мне, и его рука поднялась к моему затылку.

— Ладно, — выдохнул Тайлер.

Его пальцы снова коснулись моей спины, но сначала ничего не происходило. Я ощущала осторожное давление ладоней и собственную кровь, пропитавшую одежду. Затем под кожей появилось слабое тепло. Оно не было похоже на мой огонь, не обжигало и не рвалось наружу, подчиняясь ярости или страху. Тепло проникало внутрь, растекалось от раны по всему телу тонкими струйками, находя каждый повреждённый участок. В следующую секунду боль стала невыносимой, я вскрикнула и выгнулась в руках Эрика. Казалось, пальцы Тайлера проникли под кожу и начали стягивать разорванную плоть изнутри. Мышцы свело судорогой, дыхание оборвалось, а перед глазами вспыхнул ослепительно-белый свет.

— Тише, — голос Эрика прозвучал совсем рядом. — Потерпи еще немного.

Он прижал меня к себе ещё крепче, не позволяя отстраниться от рук Тайлера. Золотистое тепло разливалось по телу, собираясь вокруг раны, пульсировало в такт сердцу и постепенно вытесняло жжение. Я чувствовала, как края раны внутри соединяются и перестают кровоточить. Напряжение начало отпускать, и я смогла вдохнуть без рези в легких. В груди оставалась тяжесть, а спина всё ещё ныла, но прежней разрывающей боли уже не было. Шум в ушах ослаб, и окружающие звуки снова обрели чёткость.

Я распахнула глаза. Мир всё ещё расплывался, однако теперь я смогла различить лицо Тайлера. Оно казалось почти белым, на лбу выступили мелкие капли пота, а губы слегка подрагивали. Его пальцы, всё ещё прижатые к моей спине, светились тёплым золотистым светом. Я замерла, не отрывая от них взгляда. Свечение пульсировало под кожей, мягко переливаясь, постепенно сходя на нет. Вскоре оно погасло, не оставив после себя ни единого следа, словно мне всё привиделось в предобморочном бреду.

— Всё, — Тайлер убрал руки и тяжело выдохнул. Его плечи опустились, а сам он пошатнулся, вынужденный опереться ладонью о каменный пол. — Жить будет.

За спиной послышался такой громкий выдох Кая, будто всё это время он тоже забывал дышать. Я по-прежнему лежала в руках Эрика. Он не ослабил хватку даже после слов Тайлера. Его подбородок на мгновение коснулся моей макушки, а дыхание шевельнуло волосы. Мне показалось, что он не до конца поверил услышанному, будто ожидал, что в любую секунду моё состояние снова ухудшится, и поэтому не решался отпустить.

— Ты… — я перевела взгляд на Тайлера. Голос оказался слабым, и мне пришлось попробовать снова. — Ты можешь лечить…

— Это не должно выйти за пределы этой пещеры, — Тайлер посмотрел на меня, а потом отвел взгляд, будто эти слова представляли для него опасность.

Я растерянно смотрела на него, пытаясь понять причину такой реакции, но затем кивнула, соглашаясь сохранить увиденное в тайне, хотя у меня до сих пор не укладывалось в голове, как такое возможно. Несмотря на то, что я узнала про магию совсем недавно, мой огонь, тени Эрика, воздух Кая – всё это быстро вписалось в рамки привычного и нормального. Магия Тайлера оставалась мне непонятной.

И почему он скрывает ее? Чего он боится?

Эрик постепенно расслабился, а пальцы, всё это время сжимавшие моё плечо, наконец разжались. Однако отпускать меня он всё равно не спешил. Его руки осторожно переместились, одна легла мне под спину, а вторая бережно обхватила предплечье.

— Попробуем подняться.

Он помог мне сесть, продолжая поддерживать, чтобы я не рухнула обратно. От движения перед глазами снова потемнело, и я машинально прижалась к нему, пережидая короткий приступ слабости. Он сразу остановился, не пытаясь торопить меня. Когда головокружение немного отступило, я осторожно попыталась встать.

Колени тут же задрожали, я покачнулась, но Эрик уже подставил плечо, не позволив мне упасть. Его рука скользнула по моей спине и остановилась на талии, крепко удерживая возле себя. Второй рукой он перехватил мою ладонь и положил её себе на плечо, принимая почти весь мой вес.

— Не спеши, — мягко сказал он.

Я подняла на него взгляд. В его лице снова появилась привычная сдержанность, однако она ещё не успела полностью скрыть то, что я увидела несколькими мгновениями раньше. Страх по-прежнему оставался в потемневших зелёных глазах, и теперь я точно знала, что он мне не показался.

Когда Эрик убедился, что я больше не падаю и уверенно стою на ногах, его пальцы слегка ослабили хватку. И только сейчас до меня вдруг в полной мере дошло, чьи именно руки меня держат. По телу будто прошёл электрический разряд, я мгновенно отшатнулась, вырываясь из его рук так поспешно, словно прикосновение обожгло кожу. Перед глазами всё поплыло, каменные стены пещеры смешались в размытое пятно, но я упрямо заставила себя сохранить равновесие.

— Я могу идти сама, — выпрямившись, произнесла я.

— Уверена? — Взгляд Эрика скользнул по моему лицу, затем опустился к плечам, задержался на дрожащих ногах и снова поднялся к глазам.

— Абсолютно, — выпалила я, не желая, чтобы он снова ко мне прикасался.

Он еще раз оглядел меня с ног до головы и, поняв, что сейчас я скорее снова соглашусь на пулю в спину, чем позволю ему помочь, кивнул. Внутри неприятно кольнуло чувство вины. Где-то глубоко я понимала, что обязана ему жизнью, но стоило мне посмотреть ему в глаза, как передо мной снова возникал тот, кто хладнокровно убил моего брата. Я до боли стиснула зубы.

То, что произошло сегодня, ничего не меняет. Как только мы выберемся отсюда, я его убью.

— Кэт... — Кай подошел ко мне и заглянул мне в лицо. — Ты в порядке?

— Да, — бросила я, но сразу пожалела о своей грубости в его сторону.

Он ни в чем не виноват.

Несколько секунд он явно сомневался в моем ответе, а потом без единого слова шагнул ко мне и крепко обнял. Я обняла его в ответ, и мышцы его плеча напряглись, напомнив мне, что он тоже был ранен.

— Прости...

— Всё нормально, — он отпустил меня и коротко махнул рукой.

Во мне вспыхнуло желание попросить Тайлера проделать этот трюк снова, но посмотрев на его бледное лицо, я тут же отказалась от этой идеи. Он выглядел так, будто сам едва держался на ногах. Казалось, то, что он сделал со мной, потребовало от него куда больше сил, чем я могла представить.

Сейчас он просто не выдержит ещё одного исцеления.

— Нужно уходить, — напомнил Тайлер.

— Пойдём, — Кай мягко коснулся моего плеча.

Мы двинулись дальше по тоннелю. С каждым шагом воздух становился свежее, исчезал тяжёлый запах сырости, крови и пороха. Впереди постепенно появлялся дневной свет, и через несколько минут мы вышли из пещеры.

Утреннее солнце уже поднялось над верхушками деревьев, золотые лучи пробивались сквозь густую листву и ложились на землю длинными полосами. Лес был влажным после ночной прохлады, пахло хвоей и свежими листьями. Этот запах показался почти нереальным после всего, что произошло. Под ногами тихо потрескивали сухие ветки, колючие кусты цеплялись за одежду, оставляя тонкие царапины на руках. Несколько раз нам приходилось перелезать через поваленные деревья, а густые заросли то и дело заставляли менять направление.

Впереди уверенно шёл Эрик. Он почти не оглядывался, прекрасно зная эти места, но время от времени всё же бросал быстрый взгляд через плечо, проверяя, не отстали ли мы. Тайлер держался позади, замыкая группу. Несмотря на усталость, он внимательно прислушивался к каждому шороху и постоянно осматривался по сторонам.

Я же дергалась от любого звука. Мне всё казалось, что вот-вот позади снова раздадутся выстрелы, крики солдат или тяжёлый топот сапог, но лес молчал, а я все никак не могла поверить.

Неужели Кондор действительно отпустил нас?

Мы продолжали идти всё глубже в лес, стараясь держаться подальше от открытых участков. Иногда тропа исчезала среди густых зарослей, и приходилось пробираться через валежник, переступая через толстые корни деревьев. Иногда она неожиданно появлялась снова, выводя нас к небольшим прогалинам с примятой травой. Кто-то уже ходил здесь раньше, и почему-то эта мысль совсем не успокаивала.

Время постепенно потеряло привычные очертания. Я уже не могла точно сказать, сколько мы шли по лесу: полчаса, час или гораздо дольше. Дорога превратилась в бесконечную череду одинаковых деревьев, переплетённых корней и густых зарослей, сквозь которые приходилось прокладывать путь почти вслепую.

Только по нарастающей тяжести в ногах я понимала, что расстояние мы преодолели немалое. Каждый новый шаг требовал чуть больше усилий, чем предыдущий. Плечи ныли от усталости, мышцы спины неприятно тянуло, а в том месте, куда совсем недавно вошла пуля, время от времени появлялась тупая боль, напоминавшая о произошедшем.

Несмотря на магию Тайлера, тело всё ещё не успело полностью оправиться. Голова слегка кружилась, перед глазами иногда возникала едва заметная пелена, а пустой желудок болезненно сжимался, напоминая, что в последний раз я ела неизвестно когда. Однако пока слабость оставалась терпимой, я могла идти и не отставать от остальных, а значит, жаловаться не имело смысла.

Гораздо сильнее меня беспокоил Кай. Я постоянно поглядывала на него, стараясь делать это незаметно. Следила, не замедлился ли его шаг, не увеличилось ли пятно крови на рукаве, не стал ли он сильнее прижимать руку к раненому плечу. С каждым пройденным метром его дыхание становилось тяжелее, а на лбу выступили капли пота, хотя утренний воздух в лесу оставался прохладным. Он упрямо продолжал идти рядом, не позволяя себе ни остановиться, ни попросить о помощи.

В какой-то момент Кай заметил мой очередной взгляд, уголок его губ тут же приподнялся. Он улыбнулся так спокойно и беспечно, словно мы просто отправились на долгую прогулку, а ему вовсе не прострелили плечо несколько часов назад. Я уже хотела попросить его хотя бы немного передохнуть, но впереди снова хрустнула ветка под ботинком Эрика, и он, не сбавляя шага, обошёл очередное поваленное дерево. Мы не могли позволить себе остановиться посреди леса, слишком близко находились люди Кондора.

— Что будет, если нас кто-нибудь увидит? — спросила я, внимательно смотря под ноги, чтобы не зацепиться за выступающий из земли корень. — Кондор уверен, что убил меня.

Эрик по-прежнему шёл впереди, раздвигая густые ветви и выбирая путь там, где заросли казались менее плотными. Затем приподнял нависшую над тропой ветку и удержал её, позволяя нам пройти.

— Большая часть его людей сейчас во дворце, — ответил он. — Там ещё долго будут разбираться с последствиями побега.

— А остальные? — я пригнулась и прошла под веткой, стараясь не задеть её лицом.

Эрик отпустил ветвь только после того, как мимо прошёл Кай. Она с тихим шелестом вернулась на прежнее место.

— Нам нужно избегать только охраны, патрулирующей окрестности. Это не так сложно. Обходы здесь проводят утром и вечером, а утренний мы, скорее всего, уже пропустили.

— А местные жители? — продолжила я через несколько шагов. — Они могут нас узнать или донести?

— Большинство из них предпочитает не вмешиваться в чужие дела, — произнёс Эрик. — У людей достаточно собственных проблем. Связываться с Кондором без крайней необходимости никто не станет. Сегодня ты расскажешь его солдатам о подозрительных незнакомцах, а завтра они решат, что ты и сам знаешь слишком много.

Лес постепенно начал меняться. Деревья уже не стояли так плотно друг к другу, между стволами появлялось всё больше света, а густой подлесок редел. Земля под ногами становилась ровнее, тропа, по которой мы шли, расширялась, и вскоре нам уже не приходилось постоянно обходить кусты и перелезать через упавшие стволы.

Впереди показалась светлая полоса дороги. Ещё несколько минут, и последние деревья остались за спиной. Перед нами тянулась широкая улица, вымощенная ровным светло-серым камнем. Она плавно спускалась вниз, к городу, крыши которого виднелись впереди между невысокими зданиями. После бесконечной зелени леса каменные дома, витрины и разноцветные вывески казались чем-то удивительным.

Эрик не позволил нам задержаться и сразу направился вперёд. Я последовала за ним, разглядывая окружение. По обеим сторонам улицы располагались небольшие магазины, над дверями покачивались вывески с названиями и изображениями товаров. В широких витринах были выставлены ткани, одежда, посуда, книги, украшения и десятки других вещей, назначение которых я не всегда могла определить с первого взгляда.

В одном окне лежали аккуратные ряды свежего хлеба и выпечки, за стеклом соседней лавки поблёскивали серебряные цепочки, кольца и камни разных оттенков. Чуть дальше перед входом в магазин стояли корзины с фруктами, а продавец громко расхваливал товар проходившей мимо женщине. Казалось, здесь действительно можно было купить всё, что угодно, начиная от еды и заканчивая дорогими украшениями.

Люди спокойно разговаривали, выбирали товары, выходили из магазинов с бумажными пакетами и совершенно не подозревали, что всего в нескольких часах пути отсюда кого-то пытали, убивали и запирали в клетках. А может и подозревали, но предпочитали помалкивать.

Мы прошли мимо небольшой кофейни с широкими окнами. Стоило двери открыться, как на улицу вырвался тёплый воздух, наполненный ароматом свежего кофе, ванили и корицы. Желудок болезненно сжался. Я замедлила шаг и посмотрела внутрь. За столиками сидели люди, перед ними стояли чашки и тарелки с ещё горячей выпечкой. В этот момент я готова была отдать что угодно хотя бы за кусок хлеба.

— Где мы? — спросила я, заставив себя отвернуться от окна.

— В Бриноре, — ответил Тайлер, внимательно осматривая прохожих. — В городе соленого ветра.

До этого я не замечала, но в воздухе действительно чувствовался слабый запах моря. Прохладный ветер пробегал между домами, шевелил вывески и приносил с собой солоноватую свежесть. Где-то впереди, за рядами зданий, должно было находиться побережье.

— И какой у нас план? — я ускорила шаг и поравнялась с Эриком.

— Сегодня переночуем в городе, а завтра отправимся на Этерис, — он перевел на меня взгляд, и, поняв, что я не имею ни малейшего понятия, про что он сейчас говорил, добавил. — Это один из малых островов южнее острова Святого Эльтариона.

Я кивнула, хотя его объяснение не добавило почти никакой ясности. Название острова Святого Эльтариона я уже слышала, но совершенно не представляла, где именно он расположен и насколько далеко от него находился Этерис.

Мы продолжили идти по торговой улице. Навстречу попадались десятки людей. Кто-то оживлённо спорил, кто-то рассматривал витрины, кто-то вёл за руку ребёнка. Первое время прохожие почти не обращали на нас внимания, однако вскоре взгляды начали задерживаться всё чаще. Молодая женщина, выходившая из магазина, замолчала на середине фразы и проводила нас глазами, пожилой мужчина нахмурился, заметив окровавленный рукав Кая. Две девушки возле витрины ювелирной лавки одновременно повернули головы в нашу сторону, а затем быстро о чём-то зашептались.

Я посмотрела на себя и наконец поняла, как мы выглядим со стороны. Одежда была испачкана пылью, грязью и засохшей кровью. На шее остался тонкий порез от клинка Кондора. Волосы спутались, лицо наверняка казалось болезненно бледным, а походка всё ещё выдавала слабость. Кай выглядел ненамного лучше. Его рукав пропитался кровью, а повреждённую руку он старался почти не двигать. Даже Эрик, несмотря на привычную невозмутимость, выглядел так, будто только что вышел из боя. Только одежда Тайлера оставалась относительно чистой, хотя бледное лицо и усталый взгляд мало помогали ему затеряться среди обычных прохожих.

— На нас смотрят, — прошептала я, приблизившись к Эрику.

— Я заметил.

— И это тебя не беспокоит?

— Беспокоит, — спокойно ответил он. — Но вряд ли мы можем что-то с этим сделать.

Я шла рядом и всё сильнее ощущала чужое внимание. Каждый новый взгляд заставлял напрягаться, а любой человек мог оказаться доносчиком или солдатом без формы. В конце торговой улицы поток людей стал плотнее, а дома по обеим сторонам постепенно расступились, открывая вид на широкую центральную площадь, вымощенную тем же светлым камнем, что и улицы Бринора. В центре возвышался невысокий фонтан, вокруг которого стояли скамьи, цветочные клумбы и несколько металлических указателей. Стрелки расходились в разные стороны, направляя путников к станции Люварн, причалу Серебряных Лилий и Бринорскому парку.

Не задерживаясь на площади, мы пересекли её быстрым шагом и свернули на более узкую улицу. Шум торговых рядов остался позади, а вместо магазинов и кофеен вдоль дороги стояли двухэтажные деревянные дома с высокими окнами, небольшими балконами и резными наличниками. На дверях блестели медные ручки, возле некоторых крылец росли аккуратно подстриженные кусты, а за невысокими оградами виднелись ухоженные сады. Судя по всему, здесь жили люди, которым не приходилось считать последние монеты.

Через несколько минут улица повернула направо. Вместо просторных двухэтажных зданий перед нами появились небольшие одноэтажные домики, почти не отличавшиеся друг от друга. Одинаковые крыши, одинаковые окна, одинаковые крыльца. Они стояли так близко, что между стенами соседних домов оставались лишь узкие проходы, куда едва проникал солнечный свет. Казалось, при строительстве здесь старались использовать каждый свободный клочок земли.

Мы прошли ещё немного, прежде чем Эрик остановился возле одного из домов. Он ничем не выделялся среди остальных. Светлые стены, тёмная крыша, два окна с простыми занавесками и небольшое крыльцо, на котором стояли горшки с цветами. Эрик поднялся по ступеням и негромко постучал.

Внутри послышались шаги, и вскоре дверь распахнулась. На пороге появилась девушка примерно нашего возраста. Она была невысокой, с угольно-чёрными волосами, собранными в небрежную косу, и тёплыми глазами цвета карамели. Ее лицо было мягким и дружелюбным, а улыбка появилась раньше, чем она успела рассмотреть всех нас.

— Рик! — она радостно шагнула вперёд и обняла Эрика.

Он не отстранился. Наоборот, приобнял её в ответ так естественно, словно подобные встречи происходили между ними не впервые. Внутри появилось странное, неприятное чувство, но я тут же отмахнулась от него. Мне не было никакого дела до того, сколько девушек бросались Эрику на шею и как часто он позволял им это делать. Гораздо важнее было то, что несколько часов назад он отдал Кондору мой кулон, а до этого убил Лиама. И всё же взгляд почему-то задержался на его руке, лежавшей у неё на спине.

— Я уже думала, что больше тебя не увижу, — сказала девушка, наконец выпуская его из объятий.

Только после этого она посмотрела на нас, и ее улыбка слегка померкла. Сначала взгляд скользнул по лицу Кая, затем по его окровавленному рукаву, задержался на моей испачканной одежде и только после этого переместился к Тайлеру.

— Заходите скорее, — произнесла она обеспокоенным тоном и шире распахнула дверь.

Мы вошли внутрь. Тепло сразу обволокло меня, и только тогда я поняла, насколько успела замёрзнуть. После сырой пещеры, прохладного леса и долгой дороги тепло казалось мне роскошью. Небольшая светлая гостиная соединялась с кухней широким проходом, откуда доносился запах запечённого мяса, трав и специй. Я втянула воздух глубже. До этого голод оставался где-то на краю сознания, заглушённый страхом, болью и усталостью, теперь же запах еды сделал его почти невыносимым.

Несмотря на скромный внешний вид, дом казался удивительно уютным. У дальней стены горел камин, в котором тихо потрескивало пламя, отбрасывая на пол и мебель тёплые отблески. Напротив стоял небольшой диван, два кресла и низкий журнальный столик, на котором лежала раскрытая книга и несколько чашек. На стенах висели небольшие картины, а на подоконниках стояли горшки с зеленью.

— Знакомьтесь, это Нора, — произнёс Эрик, указав на девушку, а потом коротко представил нас. — Катерина, Кай и Тайлер.

— Рада познакомиться с друзьями Эрика, — сказала Нора.

На слове «друзья» я едва не усмехнулась. Кай, кажется, подумал о том же, потому что уголок его губ слегка дёрнулся, когда он взглянул на меня. Нора ещё раз внимательно осмотрела нас с головы до ног, а тревогу в её глазах уже невозможно было не заметить.

— Что с вами произошло? — спросила она. — Вы выглядите так, будто только что сбежали от смерти.

— В общем-то, так и есть, — отозвался Кай. Он попытался улыбнуться, но на бледном лице выражение вышло скорее болезненным, чем весёлым. — Побывали в гостях у Кондора и успели оценить его знаменитое гостеприимство.

Нора не оценила шутку, а её взгляд сразу переместился к его плечу.

— В тебя стреляли?

— Небольшой сувенир на память, — Кай посмотрел на пропитавшийся кровью рукав.

— Вам всем нужно привести себя в порядок, — Нора продолжала смотреть на него с беспокойством, затем перевела взгляд на меня и задержалась на засохшей крови, покрывавшей мою одежду. — Душевая прямо по коридору и направо.

Она снова посмотрела на Кая.

— Но сначала нужно заняться твоей рукой.

— Я переживу душ.

— А я не спрашивала, переживёшь ли ты его, — твёрдо ответила Нора.

— Она мне нравится, — шепнул мне на ухо Кай.

— Я принесу чистые полотенца и одежду Итана, — продолжила Нора, переводя взгляд на Тайлера и Эрика. — Он сейчас в порту, но вряд ли будет против того, что вы позаимствуете несколько вещей.

— Моя одежда, скорее всего, будет тебе великовата, — она посмотрела на меня и слегка нахмурилась, оценивая разницу в росте и телосложении. — Но это всё равно лучше, чем ходить в таком виде.

— Поверь, сейчас я согласна даже на мешок из-под картошки, — призналась я.

— Думаю, мы найдём что-нибудь получше, — рассмеялась Нора.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает, но даже стоя в тёплой гостиной, среди запаха еды и потрескивания камина, я всё ещё не могла окончательно поверить, что мы действительно выбрались.

Мы договорились идти в душ по очереди, и Нора первой проводила меня по короткому коридору к небольшой ванной комнате. Перед тем как уйти, она вручила мне аккуратно сложенную стопку одежды: тёмные джинсы и тёплый вязаный свитер оливкового цвета.

— Думаю, должно подойти, — произнесла она, окинув меня внимательным взглядом. — Джинсы могут оказаться немного свободными, но других у меня нет.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Нора оставила меня одну. Я закрыла дверь на защёлку, положила чистые вещи на небольшую деревянную тумбу и только после этого подняла взгляд на зеркало. Девушка по ту сторону стекла совсем не походила на ту, которую я привыкла видеть раньше. Лицо осунулось, скулы стали острее, а взгляд казался потухшим. Волосы спутались и свисали тяжёлыми грязными прядями. На коже темнели синяки, царапины и следы чужих пальцев, на шее осталась тонкая полоска запёкшейся крови от клинка Кондора, а одежда была покрыта грязью и бурыми пятнами. Казалось, за время, проведённое в камере, я похудела на несколько килограммов. Я провела пальцами по щеке. Отражение повторило движение, но это всё равно не помогло поверить, что передо мной действительно я.

Проведя руками по лицу, я отвела взгляд от зеркала и положила кинжал на край раковины так, чтобы до него можно было дотянуться одним движением. Сняв одежду, бросила её на пол и включила воду. Трубы тихо загудели, а из душа хлынули горячие струи, обрушив на тело теплый поток. Я уже успела забыть это ощущение.

Горячая вода скользила по волосам, плечам и спине, прогревала мышцы, пока я стояла, закрыв глаза и подставив лицо под воду. Затем я взяла мыло и начала смывать с себя всё, что успело налипнуть за последнюю неделю. Грязь, кровь, пыль, запах сырого камня и чужих рук. Я тёрла кожу сильнее, чем требовалось, словно надеялась вместе с ними стереть страх, беспомощность и тяжелые воспоминания.

Когда я наконец выключила воду, в ванной стоял густой пар, а зеркало полностью затянуло белой дымкой. Я вытерлась полотенцем и надела одежду, которую дала Нора. Джинсы действительно оказались немного свободными в поясе, но держались, а рукава свитера пришлось несколько раз подвернуть. Мягкая ткань пахла стиральным порошком и сухими травами.

Я снова посмотрела в зеркало, протерев ладонью запотевшее стекло. Выглядела я всё ещё уставшей и бледной, однако теперь хотя бы перестала напоминать мертвеца, которого только что вытащили из могилы. Влажные волосы тёмными волнами лежали на плечах, глаза снова приобрели немного ясности, а чистая одежда скрыла большую часть синяков и ссадин. Я прикрепила ножны с кинжалом к поясу и вышла в коридор.

После меня парни по очереди отправились в душ. Нора нашла для каждого одежду Итана, и спустя некоторое время они вернулись в гостиную уже чистыми и переодетыми. На Эрике оказалась простая чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами и тёмные брюки. Каю досталась свободная серая футболка, которую он пока не стал надевать, чтобы не задеть раненое плечо. Тайлер переоделся последним и выглядел уже лучше, чем прежде.

После душа он сразу занялся раной Кая. Нора принесла небольшую аптечку, несколько чистых полотенец, металлическую миску и щипцы, которые Тайлер долго держал над пламенем, прежде чем приступить. Кай сел на край дивана и положил здоровую руку на колено. Кровь уже успела подсохнуть вокруг отверстия от пули, но стоило Тайлеру осторожно промыть рану, как она снова выступила тёмными каплями.

— Доктор, будьте милосердны, — зажмурившись, произнес Кай.

— Просто молчи и не дёргайся, — ответил Тайлер.

Он пододвинул к себе лампу, чтобы лучше видеть рану, и внимательно осмотрел плечо. Я стояла рядом, скрестив руки на груди, и старалась не показывать беспокойства. Эрик расположился у стены напротив, сохраняя привычно невозмутимый вид, хотя тоже не отводил взгляда от происходящего.

— Зажми зубами, — Тайлер протянул Каю свёрнутое полотенце.

— Это обязательно?

— Нет, если хочешь, чтобы весь город услышал твои вопли.

Кай бросил на него раздражённый взгляд, но всё же сжал ткань зубами. Тайлер обработал кожу вокруг раны, затем осторожно ввёл щипцы внутрь. Кай сразу напрягся всем телом. Пальцы здоровой руки стиснули край дивана, на шее выступили жилы, а из груди вырвался приглушённый стон. Он дёрнулся, но Тайлер тут же прижал его плечо ладонью, не позволяя отстраниться.

— Не двигайся, — жёстко произнёс он. — Я почти достал.

На лбу Кая выступили капли пота. Через несколько мучительно долгих секунд Тайлер вытащил щипцы. Между металлическими концами блеснула деформированная пуля, и он положил ее в рядом стоящую миску. Он снова промыл рану, убирая кровь, а затем, убедившись, что Нора занята на кухне, коснулся ладонью плеча Кая.

На кончиках его пальцев появилось слабое золотистое свечение. Оно было гораздо тусклее, чем во время моего исцеления, и едва просачивалось между пальцами. Тайлер нахмурился, сосредоточившись, и края раны начали стягиваться. Когда он закончил, на коже всё ещё остался глубокий порез, но кровотечение прекратилось, а выражение боли на лице Кая постепенно исчезло.

— Этого хватит, — произнёс он, и золотистое свечение погасло. — Остальное заживёт само.

— А я надеялся получить новое плечо, — пробормотал Кай.

— Радуйся, что сохранил старое.

Тайлер аккуратно наложил повязку, Кай надел футболку, выглядя заметно живее, чем во время дороги сюда.

Только после этого Нора позволила нам перейти к столу.

— Вы, должно быть, умираете от голода, — выглянула с кухни Нора, надевая прихватки. — Жаркое почти готово.

Мы прошли в кухню, и она принялась доставать из духовки дымящиеся глиняные горшочки. Вместе с горячим паром по комнате распространился насыщенный запах мяса, овощей и специй. Я села за небольшой обеденный стол, расположившись между Каем и Эриком, хотя последний выбор мне не особенно понравился. Впрочем, спорить из-за мест сейчас было выше моих сил. Нора разложила жаркое по глубоким тарелкам и поставила перед каждым из нас. Кусочки мяса утопали в густом соусе вместе с картофелем, морковью и травами. От еды поднимался горячий пар, наполняя воздух запахом, от которого рот мгновенно наполнился слюной.

Взяв ложку, я попробовала первый кусок. Мясо оказалось настолько мягким, что почти не требовалось жевать. Тёплый соус растекся по языку, а специи оставили приятное жжение. Мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не пробовала. Возможно, причиной был голод. После нескольких дней скудной еды даже сухой хлеб показался бы мне роскошью, но жаркое действительно было превосходным.

За столом почти не разговаривали. Кай ел с таким сосредоточенным выражением лица, словно от скорости зависела его жизнь. Тайлер, обычно более сдержанный, тоже не отрывался от тарелки. Даже Эрик на некоторое время забыл о своей привычке изображать безразличие.

Нора поставила на плиту чайник и с явным удовольствием наблюдала за тем, как быстро исчезает приготовленная ею еда. Вскоре перед нами появились кружки с горячим чаем и большая тарелка сахарных булочек. Они были ещё тёплыми, с хрустящей корочкой и мягкой серединой. Я взяла одну, затем вторую, даже не пытаясь делать вид, что способна остановиться.

— Оставьте что-нибудь Итану, — с лёгкой усмешкой заметил Эрик, размешивая сахар в кружке.

— Ничего страшного, ешьте, — ответила Нора. — Итан вернётся только вечером. К этому времени я успею приготовить ещё.

Она начала собирать пустые тарелки и относить их к раковине.

— Дай угадаю, — я откусила очередной кусок булочки и взглянула на неё, — твоя магия связана с тем, что ты потрясающе готовишь?

Нора легко рассмеялась.

— У меня нет магии.

— В смысле нет? — я замерла с чашкой возле губ.

— В самом прямом, — она посмотрела на меня с лёгким удивлением, словно не сразу поняла, что именно вызвало такую реакцию.

— Я думала, во Фламире магия есть у всех.

— Нора родилась не во Фламире, — вмешался Эрик. — Она из Ревендора. Это государство к востоку от нашей границы. У людей, которые там рождаются, нет магии.

Нора коротко кивнула, подтверждая его слова, и вернулась к столу, обхватив ладонями чашку. Я посмотрела на Кая и Тайлера. Ни один из них не выглядел удивлённым. Кай был слишком занят очередной булочкой, а Тайлер спокойно пил чай, словно речь шла о чём-то давно известном. Только я снова чувствовала себя человеком, который не знает самых очевидных вещей об этом мире.