Kitabı oxu: «Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе»
Erle Stanley Gardner
Perry Mason: The Case of the One-Eyed Witness
Perry Mason: The Case of the Runaway Corpse
© Erle Stanley Gardner Trust, 1950, 1954
© Перевод. М.В. Жукова, 2020
© Издание на русском языке AST Publishers, 2021
Дело об одноглазой свидетельнице
Глава 1
Ночное небо было затянуто низко висевшими тучами. Зарядил мелкий холодный дождь, вскоре проезжая часть и тротуары уже были мокрыми, и создалось впечатление, что уличные фонари окружены сиянием. Из-под колес проезжавших по мокрой дороге машин разлетались брызги.
Большинство зданий по соседству с торговым центром было погружено во тьму, но на углу ярко светились окна аптеки-закусочной1. На той же стороне улицы, примерно в середине квартала, работало открытое всю ночь кафе, своими огнями приглашая посетителей. В кинотеатре на другой стороне улицы уже выключили большую часть ламп в фойе. Второй сеанс заканчивался, через пять минут должны были раскрыться двери, чтобы выпустить зрителей после последнего в этот день показа художественного фильма.
Аптекарь в белом халате, работавший в рецептурном отделе, что-то записывал в журнал. У длинного прилавка, где продавали газированную воду, пока никого не было, но усталая продавщица выставляла стаканы, готовясь обслуживать покупателей после закрытия кинотеатра. Через семь минут все стулья будут заняты, а очередь к ее прилавку выстроится в три ряда. Тогда ей на помощь придут кассирша и аптекарь.
А пока в заведении царило затишье перед последним за день большим наплывом посетителей, который поможет значительно увеличить дневную выручку.
По Ванс-авеню торопливо шла женщина. Перед тем как повернуть на бульвар Крамер, она остановилась, обеспокоенно оглянулась через плечо и только после этого завернула за угол. Свет из окна аптеки осветил ее лицо с решительно сжатыми губами и испуганными глазами.
Она открыла дверь аптеки и вошла.
Кассирша увлеченно читала книгу, которая лежала на столе рядом с кассовым аппаратом, и даже не подняла голову. Девушка за прилавком с газированной водой вопросительно взглянула на посетительницу. Аптекарь отложил ручку и привстал. Однако сразу же стало ясно, что посетительницу интересуют две телефонные кабины у дальней от входа стены.
Позже, пытаясь вспомнить ее внешность, все сотрудники сошлись на том, что женщине лет тридцать с небольшим и у нее хорошая фигура, которую не могло скрыть даже свободное темное пальто с меховым воротником. Кассирша также заметила, что женщина держала в руках коричневую сумочку из крокодиловой кожи.
Не исключено, что они запомнили бы и больше, но в этот момент двери кинотеатра распахнулись и толпа зрителей высыпала на улицу, сразу же заполнив все тротуары.
Кассирша вздохнула и захлопнула книгу. Аптекарь пододвинул к краю своего прилавка разные витамины и коробочку с бритвенными лезвиями. Девушка у прилавка с газированной водой вытерла руки полотенцем и начала смешивать шоколадно-молочный коктейль с солодовым молоком в миксере, чтобы заранее приготовить хотя бы первые четыре стакана. Она знала, что не пройдет и двух минут, как ей кто-нибудь обязательно закажет этот коктейль.
Женщина вошла в одну из телефонных кабин, открыла сумочку и достала кошелек с мелочью. Заглянув в него, она озабоченно нахмурилась, еще порылась в кошельке в поисках нужной монетки, потом почти бегом кинулась к кассе.
– У вас есть пятицентовые монеты? Пожалуйста, разменяйте мне деньги, только побыстрее. Пожалуйста, побыстрее!
Тогда кассирша могла бы ее хорошо рассмотреть, но именно в этот момент распахнулась дверь с улицы и ввалилась шумная толпа студентов. Всем им было меньше двадцати лет, вели они себя бесцеремонно, обменивались шуточками, разговаривали громкими голосами, сразу стали требовать банановый сплит2, сливочное мороженое с фруктами, сиропом и орехами, взбитые сливки, зефир, шоколадный сироп и лущеные орешки.
Кассирша протянула женщине пять пятицентовых монет, оценила взглядом толпу посетителей, количество которых все увеличивалось, и поспешила на помощь девушке за прилавком с газированной водой. К кассе все эти люди хлынут минут через десять.
Женщина скрылась в телефонной кабине. После этого ее никто не видел, скорее – просто не обращал внимания.
Она положила клочок бумаги на полочку возле телефона, потом положила на бумагу монетки столбиком, сняла верхнюю, опустила в щель телефонного аппарата и набрала номер.
Рука, державшая трубку, чуть дрожала. Женщина то и дело посматривала на лица новых посетителей сквозь стекло телефонной кабины. Их становилось все больше, несмотря на поздний час.
Женщина с беспокойством слушала длинные гудки в трубке, наконец трубку сняли на другом конце провода, и слащавый голос, обладатель которого явно тренировался, чтобы добиться нужной интонации, ответил на фоне звуков танцевальной музыки, исполняемой оркестром:
– Да? Алло!
– Пожалуйста, очень вас прошу! Мне нужно срочно поговорить с Перри Мейсоном, адвокатом. Позовите его к телефону, только не перепутайте и…
– С Перри Мейсоном? Боюсь…
– Тогда позовите к телефону Пьера, метрдотеля. Мистер Мейсон сидит за столиком с молодой женщиной…
– Но Пьер очень занят. Вам придется подождать. Если вы торопитесь…
– Подойдите к Пьеру. Попросите его показать вам мистера Мейсона. Потом попросите мистера Мейсона сразу же подойти к телефону. Это очень важно. Это срочно. Вы поняли?
– Ладно. Не вешайте трубку.
Пришлось ждать минуты две. Женщина нетерпеливо погладывала на наручные часы, украшенные бриллиантами, хмурилась, глядя на телефон, потом пробормотала то ли в трубку, то ли разговаривая сама с собой:
– Ну, давайте же побыстрее! Пожалуйста, побыстрее!
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в трубке раздался слегка раздраженный голос адвоката:
– Алло! Мейсон у аппарата.
Женщина заговорила быстро и отрывисто, словно строчила из пулемета.
– Это очень важно, – сказала она. – Слушайте меня внимательно, я не смогу повторять два раза. У меня не будет возможности…
– Кто это говорит? – перебил адвокат.
– Я отправила вам пакет, – не стала отвечать на вопрос женщина. – Пожалуйста, выслушайте меня. У вас есть чем записать?
– Да.
– Пожалуйста, запишите фамилию и адрес.
– Но почему…
– Пожалуйста, мистер Мейсон! Я все объясню. Дорога каждая секунда. Пожалуйста, умоляю вас, запишите фамилию и адрес!
– Диктуйте.
– Медфорд Д. Карлин, улица Вест-Лорендо, дом 6920. Записали?
– Минутку. Карлин как пишется? К-а-р-л-и-н? – уточнил Мейсон.
– Да, все правильно. Инициалы – М. Д. Адрес: улица Вест-Лорендо, дом 6920.
– Все записал.
– Вы получили деньги?
– Какие деньги?
– О, мистер Мейсон, вы должны были получить деньги! Тот пакет, о котором я вам говорила. Неужели не получили? О, я…
Она замолчала и явно была в полном отчаянии.
– Пожалуйста, представьтесь и прекратите ходить вокруг да около, – нетерпеливо сказал Мейсон. – Как я должен был получить деньги и кто вы такая?
– Я не могу назвать свое имя. Да оно вам ничего и не скажет. Деньги были в конверте, пятьсот семьдесят долларов… Я… О, мистер Мейсон, пожалуйста, сходите к мистеру Карлину, покажите ему вырезку из газеты, которая лежит в том пакете вместе с деньгами и…
– Но я же уже сказал вам, что не получал никакого пакета.
– Значит, получите. Его вам принесут. Скажите мистеру Карлину, что при сложившихся обстоятельствах ему придется искать другого партнера. Мистер Мейсон, это очень важно, я даже не могу объяснить, насколько важно. Вопрос жизни и смерти. Не теряйте ни минуты… О-о! Боже мой…
Она резко замолчала, звуки словно застыли у нее в горле, в темных глазах, которые настороженно следили за входной дверью, появился страх, когда женщина заметила высокого мужчину лет тридцати с небольшим, который только что вошел в заведение.
Походка у него была легкой, шел он широкими шагами и в целом выглядел как человек, всегда отличавшийся прекрасным здоровьем. Потом он остановился в зале и стал рассматривать посетителей, которые теперь занимали все имеющиеся в заведении стулья и табуреты. Взгляд у него был вопросительный и слегка недоуменный.
Женщина отреагировала мгновенно. Трубка выпала у нее из руки и осталась качаться на проводе, несколько раз ударившись о стенку кабины.
Женщина выскользнула из телефонной кабины, протиснулась к стенду с журналами, встав спиной к прилавку с газированной водой, и принялась рассматривать печатные издания. Казалось, ее полностью увлекло это занятие, да и журналов было выставлено много – они стояли в несколько рядов.
Ей даже удалось изобразить удивление, когда пальцы мужчины сжали ее локоть. Она резко дернулась, обернулась с возмущением, затем внезапно обольстительно улыбнулась.
– О, это ты! – воскликнула она.
– Я искал тебя.
– Я… Ты уже все закончил?
– Да. Потребовалось меньше времени, чем я предполагал.
– Надеюсь, что не заставила тебя ждать. Я только хотела купить тюбик зубной пасты, а уж раз зашла сюда, решила и журналы посмотреть. Я тут стою всего минутку и…
Он обнял ее за талию сильной, мускулистой рукой и подтолкнул ее к прилавку с косметикой и предметами гигиены.
– Покупай свою пасту и пошли отсюда, – сказал мужчина.
Глава 2
Перри Мейсон стоял у телефона, держа трубку левой рукой и затыкая правое ухо правым указательным пальцем, чтобы не слышать звуки музыки. Оркестр в ночном клубе трудился на славу.
Опытная секретарша Мейсона, Делла Стрит, осталась сидеть за столиком, который покинул адвокат. Она встретилась с ним взглядом и сразу же поняла, что означает его быстрый кивок.
– Что случилось? – спросила она, сразу оказавшись рядом с Мейсоном.
– Какой-то странный звонок, – сообщил адвокат. – Иди к другому аппарату и узнай, не дежурит ли сегодня на телефонной станции твоя подруга. Пусть попробует выяснить, откуда звонили. И попроси побыстрее. Звонила женщина, причем, по-моему, она смертельно напугана.
Делла Стрит мгновенно достала из сумочки блокнот, наклонилась, чтобы рассмотреть целлулоидный кружок на аппарате, по которому говорил Мейсон, и записала номер. Затем она поспешила к телефону в дамской комнате.
Когда она вернулась, Мейсон все еще держал трубку в руке.
– Звонили с телефона-автомата, шеф. Он находится в аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер. Телефон занят, очевидно, трубку не повесили.
Мейсон положил трубку на рычаг.
– Что все-таки случилось? – спросила Делла Стрит.
Мейсон сунул блокнот в карман.
– Меня просили немедленно проведать некоего М. Д. Карлина, который проживает на улице Вест-Лорендо, в доме 6920. Поищи-ка его в телефонном справочнике, Делла.
Делла Стрит принялась листать страницы телефонного справочника ловкими пальцами, потом сообщила:
– Да, есть такой. М. Д. Карлин, улица Вест-Лорендо, дом 6920. Телефон: Ривервью 3-2322.
– Перепиши номер, – велел Мейсон.
– Хочешь ему позвонить?
– Пока нет. Уже поздно. Мне хотелось бы побольше разузнать об этом деле перед тем, как что-то предпринимать. Но звонившая женщина определенно считает это дело крайне важным. У нее что-то случилось. Жаль, что ты не слышала ее голос, Делла.
– Она была расстроена?
– Не только расстроена. Она была в панике.
– От тебя она что хотела?
– Чтобы я сказал этому Карлину, что ему придется искать другого партнера.
– Она вместе с ним работала?
– Понятия не имею. Она сказала мне эту фразу и сообщила, что мне отправлен пакет с деньгами. Обычно я отказываюсь выполнять поручения анонимных клиентов, но в голосе этой женщины слышался такой ужас, что я не могу о нем забыть. Перед тем как бросить трубку, она вскрикнула так, словно что-то испугало ее до смерти. Она во время всего разговора была на взводе, а тут просто выпустила трубку из руки – я слышал, как трубка ударяется о стенку кабины, явно раскачиваясь на проводе. Я подумал, что женщина, возможно, упала в обморок.
– Что будем делать? – спросила Делла Стрит.
– Подождем несколько минут. Может, принесут пакет, о котором говорила эта женщина, – ответил Мейсон.
– А пока не принесли?
Мейсон подхватил Деллу Стрит под локоток и повел назад к их столику.
– А пока мы допьем кофе, может, немножко потанцуем и будем вести себя так, словно ничего не случилось.
– Шеф, не оборачивайся, – тихим голосом предупредила Делла Стрит. – Похоже, твой телефонный разговор привлек внимание.
– Что происходит?
– Нас шепотом обсуждают в углу.
– Кто?
– Гардеробщица, девушка, которая делает мгновенные фотоснимки, и девушка, торгующая сигарами и сигаретами. Так, девушка с сигаретами уже направляется к нам.
Мейсон сделал глоток кофе из чашки.
Девушка с подносом, на котором лежали сигареты, предложила свой товар людям, сидевшим за соседним столиком, потом повернулась к Перри Мейсону.
– Сигары? Сигареты? – спросила она мягким голосом, немного растягивая слова.
Мейсон улыбнулся и покачал головой. Делла Стрит слегка толкнула его локтем в бок.
– Ну, хорошо, дайте мне пачку Raleigh, – сказал Мейсон.
Девушка взяла пачку, надорвала уголок, легонько постучала по пачке, достала из нее сигарету, протянула Мейсону, потом щелкнула зажигалкой.
У девушки были оливковый цвет лица, высокие скулы и хорошая фигурка. Короткое платье со смелым декольте открывало покатые плечи и стройные ноги в обтягивающих нейлоновых чулках.
Мейсон протянул ей доллар. Она начала отсчитывать сдачу.
– Не нужно, – тепло улыбнулся Мейсон.
– О, спасибо… Вы так щедры.
– Не стоит благодарности.
– Это так мило с вашей стороны… Спасибо, что вы столько мне дали…
– В чем дело? – перебил Мейсон, внимательно глядя на девушку. – Разве вам обычно не дают чаевые?
– Десять, пятнадцать центов, самое большее двадцать пять, – ответила она, и внезапно ее глаза наполнились слезами.
– Так, минутку. Что случилось? – спросил Мейсон.
– Простите меня! Я так расстроена, я все время на нервах, поэтому, когда кто-то относится ко мне по-доброму, я просто не могу сдержаться. Слезы сами начинают литься и…
– Присядьте, – предложила Делла Стрит.
– Нет-нет, я не могу. Меня уволят. Нам не разрешают садиться за столик с посетителями и…
Мейсон наблюдал, как эмоции у нее на лице сменяют одна другую, по щекам потекли слезы, оставляя дорожки на гриме.
– Все-таки присядьте, – сказал он.
Мейсон встал, придержал для девушки стул, и она после недолгих колебаний все-таки уселась, но предварительно развернула стул так, чтобы можно было удерживать поднос на коленях.
– А теперь вам нужно выпить рюмку бренди и… – снова заговорил Мейсон.
– Нет-нет, пожалуйста, ничего не заказывайте. Нам запрещено пить с посетителями.
– Так что у вас случилось? – спросил Мейсон.
Делла Стрит предостерегающе посмотрела на него.
– Неприятности на работе? – продолжал задавать вопросы Мейсон.
– Нет, нет, с работой все в порядке. Это личное, и вообще это давняя история. Но временами на меня накатывают воспоминания, словно волна омывает… – Она резко замолчала, повернулась к Делле Стрит и заговорила с надрывом: – Ваш муж меня не поймет, но вы должны меня понять. Вы женщина и знаете, как женщина относится к своему ребенку.
– И что случилось с вашим ребенком? – спросил Мейсон.
Девушка покачала головой.
– Я сморозила глупость, усевшись к вам за стол. Я не должна нагружать вас своими проблемами. Пожалуйста, сделайте вид, будто что-то выбираете на моем подносе. Если метрдотель увидит… у меня будут неприятности.
Делла Стрит начала перебирать различные сувениры и безделушки.
– Рассказывайте дальше, – предложил Мейсон.
– Вообще-то рассказывать нечего. В конце концов все уладится. Вероятно, мой ребенок попал в хорошие руки. Только я хотела бы точно знать. Как бы мне хотелось это знать…
– Знать что? – уточнил Мейсон.
– Где моя дочка. Видите ли, все очень сложно и запутанно. Я… во мне есть немного японской крови.
– Правда?
– Да. Вероятно, вы это не заметили, но если приглядитесь повнимательнее, то увидите разрез глаз, форму скул…
Мейсон какое-то время внимательно ее рассматривал, потом кивнул и сказал:
– Да, теперь вижу. Я сразу подумал, что в вас есть что-то экзотическое. Теперь я понял, в чем дело. У вас явно восточный тип лица.
– У меня только небольшая примесь японской крови, – продолжала девушка. – Но вообще я американка. Такая же, как и все остальные граждане Америки. Только не все так думают. Нет. Для большинства я – японка. Отверженная, чужая.
– И что там с вашим ребенком? – спросил Мейсон.
– Я родила девочку.
– Вы замужем?
– Нет.
– Продолжайте.
– Ну вот. Я родила девочку, а отец ребенка ее украл. Он ее продал. Когда я узнала, что ее отдали на удочерение, я чуть с ума не сошла. Что я только ни делала, стараясь выяснить, что происходит, что можно предпринять, но у меня ничего не получилось. Я ничего не смогла с этим поделать.
– Человек, похитивший вашу дочь, на самом деле ее отец? – спросил Мейсон.
Девушка на мгновение замялась, опустила глаза, затем подняла их и взглянула прямо в лицо Мейсона.
– Нет, – призналась она. – Ее отец умер.
– Почему вы не пытаетесь разыскать вашу дочь? – спросила Делла Стрит.
– А что я могу сделать? Во мне течет японская кровь, а разве кто-нибудь захочет помогать японке, да еще и той, у которой нет денег? Если бы у меня было много денег… А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где находится мой ребенок, только что ее удочерили. Тот человек, который выдал себя за ее отца и подписал все бумаги, исчез и…
– Сколько лет вашей дочери? – перебил Мейсон.
– Уже должно было исполниться четыре. Она была совсем крошкой, когда…
Метрдотель Пьер, оглядывая зал, внезапно заметил, что торгующая сигаретами девушка сидит за столом с посетителями.
– Иди-ка сюда! – крикнул он резким тоном. – Немедленно!
– Ой! – воскликнула девушка. – Зря я разоткровенничалась с вами. Пьер сердится.
Из V-образного выреза своего короткого платья без бретелек она достала крошечный носовой платок. Казалось, им нельзя прикрыть даже почтовую марку. Она поспешно вытерла глаза и припудрила лицо пуховкой из компактной пудреницы.
– Сигареты! – крикнул Пьер, голос которого звучал резко и нетерпеливо.
Девушка робко улыбнулась Делле Стрит, на мгновение коснулась руки Перри Мейсона, быстро ее сжала и произнесла:
– Иногда на меня накатывает…
– Держитесь! Вам следует… – заговорила Делла Стрит.
– Продавщица сигарет! Подойдите сюда. Немедленно! – опять прозвучал голос Пьера.
– Спасибо вам большое, я хоть душу отвела, – сказала девушка, похлопала Мейсона по плечу и исчезла.
– Бедняжка, – пожалела ее Делла Стрит.
Мейсон кивнул.
– Маленькие дети стоят больших денег, – заметила Делла Стрит. – Предполагаю, что если тот тип выдал себя за отца и заявил, что мать девочки умерла или сбежала, то он легко смог отдать ребенка на удочерение, желающие быстро нашлись, а он от них получил пятьсот, а то и тысячу долларов.
– За ребенка от японки?
– А кто знал-то, что от японки? – посмотрела на него Делла Стрит. – Ты бы сам не догадался, что это девушка японка, пока она сама не сказала. Да, разрез глаз у нее не совсем обычный, что-то есть такое в очертаниях лица… Она скорее выглядит как американка, а не японка.
Мейсон снова кивнул.
– Кажется, эта история не произвела на тебя впечатления, нисколько тебя не тронула, – раздраженно заметила Делла Стрит. – Почему бы тебе не попытаться ей помочь? Ты из всех людей мог бы ей помочь, шеф. Ты мог бы найти этого ребенка и проследить, чтобы справедливость восторжествовала. Сделать доброе дело!
– Для кого? – спросил Мейсон.
– Для матери, для девочки.
– А кто тебе сказал, что для ребенка это будет доброе дело? Девочка вполне могла оказаться в хорошей семье. А биологическая мать работает в ночном клубе и щеголяет в таком открытом платье, что еще чуть-чуть оголится, и ее арестуют за непристойный вид – статья есть о непристойном обнажении в общественном месте.
– Какая разница, во что она одета? Она любит своего ребенка.
– Может, и любит, – согласился Мейсон. – Но едва ли так уж сильно.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Со времени исчезновения ребенка прошло более трех лет, – сухо заметил Мейсон. – И вдруг эта девица ни с того ни с сего подходит к двум совершенно незнакомым людям в ночном клубе, нарушая правила поведения, установленные для персонала этого клуба. Но она подсаживается к посетителям и, рискуя быть уволенной, начинает плакаться.
– Да, ты прав, – кивнула Делла Стрит. – Если так посмотреть на это дело… Но это было так спонтанно! Такое впечатление, что она долго держала свое горе в себе, переживала, страдала, а потом словно прорвало плотину и она больше не могла сдерживаться.
– Ты забыла об одном важном факте: случилось это после совещания сотрудниц клуба в углу, когда меня позвали к телефону.
– А ведь так и есть! Значит, она знает, кто ты такой.
Мейсон кивнул.
– Она захотела тебя заинтересовать и заручиться твоей помощью, шеф. Но говорила она очень убедительно, да и слезы были настоящие, – заметила Делла Стрит.
Мейсон взглянул на часы и сказал:
– Если еще намечается какое-то развитие событий, мне хотелось бы, чтобы все произошло побыстрее. Сегодня уже слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Хотя я никак не могу забыть голос той женщины, которая мне звонила. Так говорят, когда дело очень срочное, когда действовать нужно безотлагательно. И еще я слышал в ее голосе страх, настоящий ужас. Хотелось бы мне узнать, что там случилось, когда она внезапно бросила трубку…
– К нам идет метрдотель, – сообщила Делла Стрит.
Метрдотель был невысоким мужчиной плотного телосложения, средних лет. Он учтиво поклонился и заговорил виноватым голосом. Однако, судя по выражению глаз, он подошел к их столику с вполне определенной целью.
– Прошу прощения, месье, – заговорил он.
– Да? – посмотрел на него Мейсон.
– Вы Перри Мейсон, адвокат? Да?
Мейсон кивнул.
– К сожалению, я не узнал вас, когда вы к нам пришли, но потом мне вас показали. Я много раз видел ваши фотографии в газетах, но… – Он выразительно развел руками. – Вы оказались моложе, чем я ожидал.
– Пусть это вас не беспокоит, – с легким раздражением ответил Мейсон. – Кормят у вас отлично, обслуживание безупречное. Не нужно извиняться за то, что вы меня не узнали, и, пожалуйста, не говорите никому, что я здесь.
Метрдотель бросил быстрый взгляд на Деллу Стрит и улыбнулся, всем своим видом показывая, что на него можно в этом положиться.
– Конечно, месье, мы никогда такого не делаем, не объявляем посетителям, кто у нас еще ужинает. Зачем лезть в чужие дела? Я позволил себе побеспокоить вас, месье, потому что посыльный передал мне конверт, который следует вручить месье Перри Мейсону, адвокату. И мне сказали, что я должен вручить его только лично месье Мейсону и это очень важно.
Сделав легкое, почти неуловимое движение рукой, он извлек откуда-то конверт так, как фокусник достает живого кролика из потайного кармана фрака.
Мейсон не стал сразу же хвататься за конверт, а оставил лежать на столе. Это оказался длинный конверт из плотной манильской бумаги желтоватого цвета. Надпись на нем – «Мистеру Перри Мейсону» – явно была сделана второпях. Осмотрев конверт, Мейсон холодно взглянул на учтиво улыбающегося метрдотеля. Его глаза напоминали два гранитных камушка.
– Где вы это взяли? – спросил адвокат.
– Посыльный передал этот конверт швейцару, дежурящему у входной двери.
– Кто этот посыльный?
– Понятия не имею. Я не знаю имен посыльных. Может, швейцар его знает. Хотите, я пришлю его к вам?
– Да, пришлите.
На мгновение их взгляды встретились. Взгляд адвоката пронзал насквозь, в нем также можно было уловить нетерпение и требовательность. Пьер улыбался и смотрел чуть насмешливо. Метрдотель быстро отвел взгляд.
– Я немедленно пришлю его к вам, месье, и надеюсь, что вы выясните все, что хотите.
Метрдотель поклонился, развернулся и пошел к двери ночного клуба.
– Хотелось бы мне знать, каким образом наша загадочная клиентка узнала о нашем местопребывании… – сказал Мейсон, глядя мужчине в спину, потом резко замолчал и вскрыл тяжелый конверт.
– О, это он и есть. Тот самый пакет, который тебе должны были прислать, – поняла Делла Стрит, увидев деньги и вырезку из газеты.
Мейсон просматривал содержимое.
– Странно… – задумчиво произнес он. – Купюры самого разного достоинства. По пять долларов, даже по одному. И две по пятьдесят.
Он поднес купюры к носу, понюхал, затем передал пакет Делле Стрит. Она тоже его понюхала.
– Стойкий запах, – заметила она.
– О, да, – кивнул Мейсон. – И что у нас есть? Доллары и запахи. Предлагаю забыть про доллары. Давай поговорим про запахи.
Делла Стрит серьезно посмотрела на него.
– Это хорошие духи, – сказала она. – Запах сильный и стойкий. Знаешь, шеф, мне кажется, что эта женщина долго копила деньги, откладывала по доллару, по два, иногда по пять, потом ей повезло, и удалось отложить пятьдесят. Прятала она их в ящике комода вместе с носовыми платками, приберегая на крайний случай.
Мейсон кивнул, лицо его стало задумчивым.
– Могло быть и так, – согласился он. – Но она могла и обменивать однодолларовые и пятидолларовые купюры на одну пятидесятидолларовую. Накопив достаточно, она шла в банк и меняла их. Ведь одна купюра в пятьдесят долларов занимает гораздо меньше места. Вот так здесь и оказались две крупные купюры… Так, к нам идут метрдотель и швейцар. Делла, положи деньги назад в конверт.
– Имя, фамилия здесь нигде не указаны? – спросила она.
– Нет. И никакой записки нет, – ответил Мейсон. – Только деньги и вырезка из газеты. Поэтому женщина и звонила по телефону – ей же нужно было объяснить, что от меня требуется. У нее явно не было времени написать записку. Она просто сунула все это в конверт и…
Мейсон резко замолчал, потому что к столику подошли метрдотель и швейцар.
– Вот швейцар, месье, – представил Пьер и замер в ожидании.
Мейсон вручил ему десять долларов.
– Обслуживание у вас отличное, – сказал адвокат.
Ловкие пальцы подхватили купюру, и она словно растворилась в воздухе. В глазах метрдотеля больше не было насмешки. Он держался почтительно.
– Рад служить вам, месье. Приходите в любой день, в любое время. Вам нужно только спросить Пьера, и для вас будет приготовлен столик.
Говорил он так, словно обращался лично к Перри Мейсону, но смог включить в приглашение и Деллу Стрит, бросив на нее один взгляд, будто украдкой. Затем он учтиво поклонился и отошел к другому столику.
– Все в порядке? Вы всем довольны? – послышался его голос уже оттуда.
Швейцар был крупным мужчиной в форме, украшенной шитьем. Казалось, он торопится вернуться на свой пост, но его зоркие глаза явно успели заметить, купюру какого достоинства получил Пьер, несмотря на то, как тот быстро ее убрал, и щедрость посетителя произвела на него должное впечатление.
– Что вы можете мне сказать про этот конверт и его доставку? – спросил Мейсон.
– Немного, – ответил швейцар. – Привезли его на самой обычной машине. Не новой. По правде говоря, я не обратил на нее особого внимания. Тогда как раз был наплыв посетителей, и два наших сотрудника, которые занимаются парковкой, были заняты. Я подошел к машине, открыл дверцу и увидел, что за рулем сидит мужчина, который выглядит не как наш клиент. Больше в салоне никого не оказалось. Я сразу понял, что выходить он не собирается. Я решил, что он хочет спросить дорогу. Бывает, что у нас тут такие останавливаются. Подъезжают к краю тротуара, занимают место и спрашивают, как доехать куда им нужно или где находится какая-то улица. Я не против ответить, если у нас нет наплыва посетителей, но ты просто опусти стекло и крикни, что тебе надо. Так нет же, сидят и ждут, пока я подойду и открою дверцу. Зла на них не хватает. Чаевых от них не дождешься, я ни разу от таких не получал.
– Что сделал этот тип? – нетерпеливо спросил Мейсон.
– Как я уже сказал, я понял, что выходить он не собирается. Я открыл дверцу, и он тут же сунул мне в руку конверт и говорит: «Передайте Перри Мейсону. Он в ресторане».
– И что дальше?
– Я помню, как вы ставили машину, но я вас не узнал, мистер Мейсон, – продолжал свой рассказ швейцар. – Я много раз слышал вашу фамилию. Но… Вы у нас впервые?
Мейсон кивнул.
– Продолжайте. Что сделал этот человек с конвертом?
– В общем, это все. Я стоял там как дурак с конвертом. А этот мужик сказал: «Давай шевелись. И побыстрее!» Он там еще кое-что добавил, но я не могу это произнести при даме.
Он замолчал. Делла Стрит улыбнулась.
– В общем, грубо выразился. – Швейцар тоже улыбнулся Делле Стрит. – А потом сказал: «Передай его вашему старшему, объясни, что пакет очень важный и его нужно вручить мистеру Мейсону». Вот я и отдал его Пьеру.
– И что сделал тот человек?
– Захлопнул дверцу машины и уехал.
– Вы не запомнили номер машины или хоть что-то?
– Ничего я не запомнил и ничего не получил, – ответил швейцар. – Это был «Шевроле», выпущенный лет пять-шесть тому назад. Темного цвета, четырехдверный седан. Больше ничего не могу сказать.
– Описать того мужчину можете?
– Серый костюм, мятый ворот рубашки. Возраст… Ну, я бы сказал, что он лет на шесть или восемь старше меня, а мне пятьдесят три… Не выглядел он как наш клиент.
– Рабочий?
– Да нет, не похож на рабочего. У него, скорее, какой-нибудь свой маленький бизнес. Хотя внешне он какой-то потрепанный, но явно ушлый малый. Деньжата у него, может, и водятся, но на одежду и машины он их тратить не станет. Не будет спускать в…
– Ночных клубах? – подсказала Делла Стрит.
Швейцар еще раз улыбнулся. Мейсон достал десятидолларовую купюру.
– Попытайтесь вспомнить что-нибудь еще, – попросил адвокат. – Сейчас вы думаете о чаевых, которые упустили из-за того, что отошли от входа в клуб. Если вы потом, попозже подумаете, то вполне можете что-то вспомнить. Это мисс Стрит, моя секретарша. Завтра вы можете позвонить мне в контору в любое время, попросить ее к телефону и сообщить ей, если что-то еще всплывет из памяти.
Швейцар принимал чаевые совсем не так, как метрдотель Пьер. Купюра не исчезла мгновенно, он даже не стал ее сразу складывать и убирать, а многозначительно посмотрел на нее, кивнул и широко улыбнулся. Смотрел на Мейсона одобрительно.
– Чаевые у входа подождут, – сказал швейцар. – Не беспокойтесь за меня. Если вам еще что-то нужно…
– Просто подумайте, – сказал Мейсон. – И подгоните ко входу мою машину. Это…
– Я помню вашу машину. И в следующий раз я вас сразу же узнаю, мистер Мейсон. Все что угодно…
– Спасибо, – перебил Мейсон. – Сейчас я только хочу побольше узнать о посыльном, который привез для меня этот конверт.
– Я обязательно подумаю. Если что-то придет в голову, позвоню вам завтра во второй половине дня. Я здесь дежурю до двух ночи, потом сплю до полудня. Может, что-то и вспомню.
Мейсон повернулся к Делле Стрит.
– Так, Делла, пошли звонить Карлину.
– Он разозлится, если мы его разбудим, – предупредила она.
– Я знаю, – кивнул Мейсон. – Но давай рискнем.
– Ты не думаешь, что дело может подождать до утра?
– Ты бы так не говорила, если бы слышала по телефону голос той женщины, Делла. Я не знаю, что у нее стряслось, но действовать нужно немедленно. Нельзя откладывать.
Мейсон вместе с Деллой Стрит отправился к телефону. Она опустила монетку, набрала номер и вопросительно посмотрела на Мейсона.
– Ты сам будешь говорить?
– Нет, – покачал головой Мейсон и усмехнулся. – Попробуй воздействовать на него своими чарами, Делла, если он будет очень недоволен такому позднему звонку. Говори своим самым соблазнительным голосом. Может, удастся его быстро успокоить.
– Сказать ему, кто мы и по какому поводу звоним?
– Только кто мы. Ты можешь…
В этот момент на другом конце провода ответили. Делла Стрит кивнула на микрофон.
– Алло! Это мистер Карлин?
Она послушала несколько секунд, потом кокетливо улыбнулась и проговорила:
– Мистер Карлин, простите, что беспокоим вас в такое позднее время. Меня зовут мисс Стрит. Я секретарь мистера Мейсона. Нам необходимо встретиться с вами как можно скорее… Надеюсь, что я вас не разбудила… О, прекрасно… Да, конечно, если возможно… Да, необычно. Передаю трубку мистеру Мейсону.
Она прикрыла микрофон рукой и сказала:
– Он еще не ложился. Говорит вежливо. Я думаю, что все будет хорошо.
Мейсон кивнул, забрал у нее трубку, поднес к уху и сказал:
– Алло! Это Перри Мейсон, мистер Карлин. Я очень сожалею, что пришлось побеспокоить вас в такое позднее время.
– Ваша секретарша это уже говорила, – произнес мужской голос на другом конце провода. – В любом случае пусть вас это не беспокоит. Я редко ложусь до часа ночи, а то и двух. Читаю допоздна и вообще я «сова».
– Я хотел бы встретиться с вами по одному очень важному делу.
– Сегодня?
– Да.
– Сколько времени вам понадобится, чтобы до меня доехать?
– Я звоню из «Золотого гуся», – сказал Мейсон. – И меня ждет еще одно небольшое дельце. Вероятно, мне потребуется… минут тридцать-сорок.
– Буду ждать вас, мистер Мейсон. Так, подождите. Вы тот самый Перри Мейсон, адвокат?
– Да.
– Я слышал о вас, мистер Мейсон. Буду очень рад познакомиться с вами лично. Я сварю кофе к вашему приходу.
– Это было бы прекрасно, – ответил Мейсон. – Я понимаю, что навязываюсь вам, и даже не знаю, как вас благодарить…
– Да не за что меня благодарить! Я холостяк, скучаю в одиночестве и люблю, когда приходят гости. Вы точно мне никак не помешаете, мистер Мейсон. Я буду рад познакомиться с вами. Ваша секретарша тоже приедет?
– Да. Приедем вместе.
– Отлично, – сказал Карлин. – Жду вас, мистер Мейсон, примерно через полчаса.
– Да, столько времени мне и потребуется, чтобы добраться до вас. Спасибо, – поблагодарил Мейсон и повесил трубку.
– Разговаривал приветливо, – заметила Делла Стрит.
– Да, очень даже.
– Ты прочитал газетную вырезку, шеф?
– Только мельком просмотрел, – ответил Мейсон. – Там всего несколько абзацев. Похоже, что она из какой-то нью-йоркской газеты. В ней говорится, что какая-то Хелен Хэмптон была признана виновной в шантаже и получила полтора года тюрьмы. Она вместе с сообщником, фамилия которого не упоминается, занимались вымогательством, но непонятно, каким именно образом. Подробно не объясняется. Она признала себя виновной, а судья при вынесении приговора отметил, что схема вымогательства была так хитро придумана, что он не хочет делать ее достоянием общественности и рассказывать о ней СМИ, чтобы другие не стали ее использовать.
– И это все?
– Все. Больше никаких подробностей, – ответил Мейсон.
– А дата какая?
– Даты на вырезке нет, – сообщил Мейсон. – Просто вырезан кусочек текста из газеты. Бумага уже слегка пожелтела, а это означает, что или статья давнишняя, или газета лежала на солнце. В таком случае газетная бумага желтеет довольно быстро.
– Наверное, мы узнаем больше после разговора с Карлином, – заметила Делла Стрит. – А о каком еще деле ты ему говорил, шеф?
– Я хочу проехать к тому телефону-автомату, – сказал Мейсон. – Предполагаю, что это заведение работает до полуночи. Может, нам там удастся что-нибудь разузнать о женщине, которая мне звонила.
– А ты заметил, что Карлин держался вполне непринужденно, будто такие звонки для него в порядке вещей? – спросила Делла Стрит. – Он мне даже понравился.
– Он определенно говорил вежливо и дружелюбно и при этом по-деловому, – сказал Мейсон. – А любопытства, в общем-то, не проявил.
– Верно, – согласилась Делла Стрит. – Я как раз пыталась понять, что же произвело на меня самое большое впечатление. Он полностью держал себя в руках. Другой на его месте, наверное, сгорал бы от любопытства, а, может, испугался бы. Я думаю, что большинство людей в подобной ситуации подумали бы: «Чего ради я понадобился мистеру Мейсону в такое время? Почему я? Что ему от меня нужно?» – и все в таком роде. А мистер Карлин совсем не встревожился.
Мейсон задумался над ее словами.
– Любезен, но не проявляет любопытства, – медленно произнес адвокат.
– Может, он ждал звонка? – высказала предположение Делла Стрит, склонив голову набок.
– Ну, так далеко я заходить бы не стал, но он определенно воспринял наш звонок как самый обычный. Как в порядке вещей! Пошли, Делла. Нам нужно найти тот телефон-автомат.
Глава 3
Подъезжая к аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер, Мейсон спросил:
– Каким образом, Делла, эта женщина узнала, что я нахожусь в «Золотом гусе»? Как ты думаешь?
– Мало ли как. Ты человек известный, тебя многие знают, даже пальцем тычут…
– Тогда следует предположить, что она тоже находилась в «Золотом гусе».
– Совсем необязательно. Она… минутку… Наверное, ты прав, – согласилась Делла Стрит.
– Конечно, ей могла позвонить какая-нибудь подруга и сказать: «Слушай, мистер Мейсон сейчас ужинает в “Золотом гусе”. Это твой шанс. Тебе нужно ему только позвонить». Или метрдотель…
– Да, могло быть и так.
– Но почему-то я все-таки думаю, что дело обстояло не так, – продолжал Мейсон. – Уж слишком она волновалась и была очень сильно напугана. Судя по голосу, ей моя помощь потребовалась срочно… Нет, ей не звонили, она сама была в ночном клубе, увидела нас, ушла из клуба и позвонила.
– Кто-нибудь знал, что ты туда собираешься?
– Да мы сами не знали, – сказал Мейсон. – Вспомни: мы закончили опрашивать свидетеля и вышли из конторы, и тут ты говоришь, что Пол Дрейк рекомендовал «Золотого гуся». По его словам, там отличная кухня, неплохое вечернее представление и…
– Да, ты прав. Решение мы приняли спонтанно, и никто не знал, где мы, – кивнула Делла Стрит.
– За исключением «Детективного агентства Дрейка», – заметил Мейсон. – Помнишь, как мы звонили Полу Дрейку из ночного клуба и сообщили, что у нас есть заявление свидетеля и мы ждем Пола утром. Думаю, я сказал ему, что мы находимся в клубе, который он рекомендовал.
– Верно, – кивнула Делла Стрит. – Я помню, как ты ему это говорил.
– Но Пол Дрейк не стал бы никому сообщать, где мы находимся, – продолжал Мейсон. – В конце концов, он же детектив. Он умеет держать язык за зубами. Впрочем, мы, вероятно, узнаем гораздо больше после разговора с Карлином. И вполне может быть, что дело окажется заурядным, без каких-либо поводов для волнений. Может, завтра решим, что не стоило куда-то мчаться среди ночи. Хотя я не могу отделаться от мысли, что эта женщина аккуратно откладывала деньги на черный день, на случай каких-то непредвиденных обстоятельств. И вот этот черный день настал, что-то у нее такое случилось, она отправилась к своему тайнику, где хранила деньги, и… Так, мы на месте. Вот эта аптека-закусочная. Давай посмотрим, что здесь удастся выяснить. Ты пойдешь со мной? – спросил Мейсон.
Делла Стрит уже открывала дверцу машины.
– Только попробуй не взять меня с собой!
Старший продавец как раз собирался закрыть аптеку-закусочную. Четырем молодым людям, которые оживленно болтали и ели мороженое с сиропом, вежливо напомнили о времени. Девушка за прилавком с содовой водой мыла стаканы в горячей воде с моющим средством, вид у нее был печальный. Кассирша подсчитывала выручку.
Аптекарь из рецептурного отдела вежливо выслушал Мейсона.
– Я ее не очень-то запомнил, – признался он. – Уже после ее ухода телефон в соседней кабине несколько раз звонил, но мы все были так заняты, что не могли ответить. Наконец я ответил по второму телефону. Оказалось, что звонят с центральной станции. Они сказали, что на соседнем аппарате не повешена трубка. Я увидел, что на самом деле не повешена, зашел в кабину и положил на рычаг. Больше ничего не знаю. Попробуйте поговорить с кассиршей.
Мейсон подошел к кассе.
Кассирша смутно помнила ту женщину. Она просила разменять деньги – ей требовались монетки для телефона-автомата. На вид лет тридцать или тридцать пять, одета в темное пальто с меховым воротником. У нее с собой была коричневая сумочка из крокодиловой кожи. Более подробно женщина не могла ее описать. Она не повесила трубку, а оставила болтаться на проводе. Кассирша не видела, как эта женщина уходила. У них был наплыв посетителей.
– Из какой кабины она звонила? – спросил Мейсон.
– Из той, что справа, около стенда с журналами.
– Я ее осмотрю, – сказал Мейсон.
Он пошел к кабине вместе с Деллой Стрит.
– За нами наблюдает аптекарь, шеф, – прошептала секретарша.
– Возможно, думает, что я из ФБР, – заметил Мейсон. – У нас практически нет шансов узнать, что ее так испугало – один из тысячи! – но посмотреть все равно нужно. Раз она убежала так внезапно, то могла что-то забыть – носовой платок, кошелек…
– На полочке лежат несколько монет и клочок бумаги, – сказала Делла Стрит, заглядывая в кабину сквозь стекло, вставленное в дверь.
Мейсон толкнул дверь. Делла Стрит проскользнула в телефонную кабину.
– Четыре монеты, сложенные столбиком на кусочке бумаги, – сообщила секретарша.
– Что за бумажка?
– На ней карандашом написаны какие-то цифры. Писали второпях. Похоже, что телефонный номер: Майн 9–6450.
– Позвони, – велел Мейсон. – Послушаем, кто ответит.
Делла Стрит опустила монетку в автомат и набрала номер.
– Вероятно, в такое позднее время нам никто не ответит, – заметила она. – В такое… Да, да, алло, алло! Спасибо!.. Нет ничего, я ошиблась номером. – Она опустила трубку на рычаг и улыбнулась Перри Мейсону. – Это номер «Золотого гуся»!
– Черт побери! Я бы многое отдал, чтобы выяснить, как она узнала, что мы там. На бумажке еще что-нибудь написано?
– Какие-то цифры с другой стороны. Очень аккуратно написаны. Я сказала бы, что бухгалтером или человеком, занимающимся отчетностью и ведением учета.
– А что за цифры?
– Похожи на сложный номер лицензии или какой-то особый автомобильный номер.
Цифры были записаны в одну строчку: 59-4П-38-3Л-19-2П-10Л.
Мейсон нахмурился и принялся разглядывать бумажку. В эту минуту к ним быстро подошел аптекарь.
– Что-нибудь нашли? – спросил он.
Мейсон покачал головой.
– Нет, я просто записал ваш номер, – ответил Мейсон.
– А-а, – протянул аптекарь.
Мейсон сунул бумажку в карман, показательно зевнул и сказал:
– Все в порядке. Дело не такое и важное. Видите ли, моя двоюродная сестра страдает амнезией. Это может показаться странным, но мой телефонный номер она почему-то помнит даже когда забывает свои имя и фамилию. Она не помнит, как меня зовут, никого из наших родственников, а телефонный номер помнит.
– Понятно, – произнес аптекарь таким тоном, что по нему было ясно: он не понял ничего.
Мейсон повел Деллу Стрит к выходу.
Мелкий моросящий дождь перешел в холодный ливень. Делла Стрит быстро запрыгнула в машину и подвинулась поближе к Мейсону.
– Брр! – поежилась она. – Я замерзла. В такую погоду нужно одеваться потеплее, а на ногах уж точно должны быть не прозрачные нейлоновые чулочки, как у меня. У тебя есть какие-нибудь идеи насчет этого ряда цифр, шеф?
– Ряд цифр – это шифр от сейфа, – ответил Мейсон, извлекая бумажку из кармана. – Набрать пятьдесят девять, четыре раза повернуть диск направо, потом набрать тридцать восемь и три раза повернуть диск налево, девятнадцать и два раза направо, потом десять и налево.
– Аптекарь так и вертится у двери, – сообщила Делла Стрит. – Мне кажется, его интересует номер твоей машины. Хочет записать его на всякий случай…
Мейсон нажал на газ. Машина тронулась с места, разбрызгивая лужи, включились дворники и стали монотонно двигаться по лобовому стеклу, сгоняя с него ручейки воды, которая, не переставая, лилась с неба.
– Вполне возможно, что метрдотель в ночном клубе знает гораздо больше, чем рассказал нам, – заметил Мейсон.
– Надеюсь, что он постарается собрать о тебе побольше информации, выяснит, что ты холост и имеешь полное право проводить вечер с секретаршей в ночном клубе, – сказала Делла Стрит. – Он мог знать, кто ты, но он точно не знал, кто я. Он принял тебя за женатого мужчину, который тайно отправился немного поразвлечься на стороне.
– А тебя за кого он принял? – поинтересовался Мейсон.
– За сирену, сбивающую тебя с пути истинного.
– Я думаю, что реакция Пьера на тебя объяснялась тем, как он оценил меня, – высказал свое мнение Мейсон.
– Вот именно, – с горечью произнесла Делла Стрит. – Зачем отдавать должное женщине? Это мужчина всегда гордится собой и считает себя большим страшным Серым Волком.
– Можешь посмотреть на ситуацию и под другим углом, – предложил Мейсон. – Пьер принял тебя за опытную вампиршу, а меня – за простого, упорно работающего бизнесмена, который потерял голову от гламурной женщины и…
– Прекрати. – Делла Стрит рассмеялась. – Лучше скажи мне, как мне провести через бухгалтерию эти пятьсот семьдесят долларов?
– Наверное, следует их записать как аванс, полученный от мадам Х, пока мы не выясним побольше информации о нашей клиентке. Может, мистер Карлин просветит нас на этот счет.
– А что мы ему скажем, шеф? Я имею в виду о нашей клиентке?
– О ней ничего, – ответил Мейсон. – И я очень надеюсь, что он на самом деле угостит нас горячим кофе.
Они оба какое-то время молчали в задумчивости, пока Мейсон не повернул на улицу Вест-Лорендо и не оказался в шестьдесят восьмом квартале.
– Я слишком рано повернул, Делла, – сказал он. – Нам нужен шестьдесят девятый. Ведь у него дом 6920. А так мы оказываемся не на той стороне улицы.
Адвокат проехал перекресток, снизил скорость и стал вглядываться в номера домов.
– Так, вот он, прямо на другой стороне улицы, – объявил Мейсон.
– Какой старомодный дом! – воскликнула Делла Стрит.
Мейсон кивнул.
– Наверное, лет двадцать пять назад площадь участка составляла десять акров3. Затем город начал расширяться, и владелец наконец решил поделить участок на несколько, но и себе оставил достаточно места. Как видишь, тут по тридцать-сорок футов4 с каждой стороны дома. Возможно, когда-то это было целое поместье, а потом все пришло в упадок. Похоже, дом очень давно не красили, кусты давно не подстригали. Они здесь остаются как напоминание о далеком прошлом, которое уже кажется туманным. Пошли, Делла, раз уж мы сюда приехали.
Мейсон развернул машину на сто восемьдесят градусов и поставил прямо перед домом.
– Как твои ноги?
– Все еще мокрые.
– А я надеялся, что просохнут возле печки в машине. Смотри не простудись.
– Не простужусь. А твои ноги как?
– В порядке. У меня ботинки на толстой подошве.
Мейсон выключил фары, заглушил двигатель, обошел машину и открыл дверцу для Деллы Стрит.
– А теперь бегом, Делла, – сказал он.
И они припустили бегом по цементной дорожке к скрипучему некрашеному крыльцу под навесом, который держался на круглых деревянных столбах, украшенных резьбой.
Мейсон пытался на ощупь отыскать звонок, но не успел еще его найти, когда дверь распахнулась и тихий, спокойный мужской голос произнес:
– Простите, света на крыльце нет. Вы мистер Мейсон?
– Верно. А вы, как я предполагаю, мистер Карлин?
– Да, сэр. Пожалуйста, проходите вместе с вашей дамой.
Карлин открыл дверь пошире. Первой вошла Делла Стрит, Мейсон последовал за ней.
– Погода отвратительная. И дождь холодный, – заметил Карлин.
– Да, довольно неприятная погода, – согласился Мейсон ничего не выражающим тоном, исподтишка разглядывая и хозяина, и помещение, в которое они вошли.
В прихожей горела тусклая лампочка. В ее свете Мейсон смог рассмотреть круглоголового мужчину шестидесяти с небольшим лет, с серыми глазами навыкате, в очках с толстыми стеклами. Говорил он тихим голосом, а на посетителей смотрел спокойно и чуть-чуть насмешливо.
Одежда была поношенной и такой же ветхой, как дом снаружи. Однобортный старомодный пиджак и брюки требовалось отпарить. Ботинки он явно носил давно, потому что кожа потрескалась и они совершенно потеряли форму.
– Это обитель холостяка, – сообщил Карлин. – Я живу тут один. Домработница приходит раз в неделю. Сам я уборкой не занимаюсь, ничего по местам не раскладываю, пыль не вытираю и не подметаю. Так что не обессудьте.
– Все в порядке, – заверил его Мейсон. – Это мы должны перед вами извиняться за вторжение в такой поздний час. Но дело, которое привело меня к вам, не терпит отлагательств.
Карлин поправил очки и прищурился, в задумчивости глядя на Мейсона. Левая сторона его лица была вытянутой и выглядела абсолютно нормально. Правая же казалась слегка искривленной из-за того, что уголок рта был приподнят, а уголок глаза немного опущен. И то, и другое вместе с асимметричностью лица создавало впечатление, что он все время оценивающе приглядывается к окружающему миру.
– Мой дом в вашем распоряжении, – сказал Карлин. – Я могу только догадаться, сколько у вас дел и как насыщены ваши дни, мистер Мейсон. Пожалуйста, проходите в гостиную. У меня на плите стоит горячий кофе.
– Кофе будет очень кстати, – заявил Мейсон.
– Со сливками, с сахаром или просто черный?
– Нам обоим со сливками и сахаром, – ответил Мейсон.
Гостиная ярко отражала индивидуальность Карлина.
Там стояли три старомодных, покрытых чехлами деревянных кресла-качалки и два стула с округлыми подлокотниками, которые раньше можно было увидеть в барах. В деревянных сиденьях этих стульев были просверлены дырки таким образом, что получался рисунок в форме звезды. Не было никаких торшеров и, очевидно, даже розеток в стенах. Провода тянулись прямо из патрона люстры, висевшей по центру потолка. В результате получалась целая паутина проводов, на шнурах свисали лампы с картонными абажурами конической формы, зелеными снаружи и белыми внутри.
Маленький столик в центре комнаты был завален книгами, журналами и газетами. Часть валялась на полу, а груда у одного из кресел-качалок указывала на то, что хозяин частенько проводит в нем время за чтением, а закончив книгу, журнал или газету, просто бросает их на пол рядом с креслом.
– Устраивайтесь поудобнее, – предложил Карлин. – Я сейчас принесу кофе.
Хозяин отправился в кухню. Мейсон и Делла Стрит оглядели комнату. Делла улыбнулась Мейсону.
– Вот тебе задача, шеф: найди любимое кресло хозяина.
Она кивнула на кресло-качалку, вокруг которого в беспорядке валялись книги, газеты и журналы.
Мейсон тоже улыбнулся и пошел взглянуть на книги в старинном шкафу из красного дерева.
– Боже мой, Делла, здесь есть очень интересные экземпляры. Похоже, что наш новый знакомый настоящий книголюб. И ты только взгляни на эти переплеты!
– А что это за книги? – спросила Делла Стрит. – Но даже не пытайся сманить меня отсюда. Я нашла здесь газовую батарею отопления. Здесь так тепло! Я просто наслаждаюсь.
Мейсон бросил взгляд через плечо. Делла Стрит стояла у декоративной решетки. Теплый воздух поднимался снизу, и подол ее платья слегка колыхался, то поднимаясь, то опускаясь на несколько дюймов5.
Мейсон засмеялся.
– Сам бы надел как-нибудь платье в холодную дождливую погоду, тогда бы понял, как я себя сейчас чувствую, – сказала Делла Стрит. – Так что там за книги?
– По самым разным предметам, – ответил Мейсон. – Но видно, что это дорогие издания в прекрасных переплетах и…
Послышались шаркающие шаги со стороны кухни, и появился Карлин с большим подносом, на котором стояли огромный гранитный кофейник, чашки с блюдцами, наполовину заполненная бутылочка со сливками объемом в одну пинту6 и большая хрустальная сахарница.
Карлин растерянно посмотрел на стол.
– Минутку, – сказала Делла Стрит. – Я вам сейчас помогу.
Она быстро сложила стопками книги и журналы. Карлин благодарно улыбнулся Делле Стрит, поставил поднос на стол и принялся разливать кофе. Чашки были из разных сервизов, старые и со сколами.
– Боюсь, что посуда оставляет желать лучшего, – извинился Карлин, печально улыбаясь. – Я ничего не могу сделать со сколами. Но вы, конечно, понимаете, что чашка с отбитой ручкой достанется хозяину. Впрочем, довольно извинений. Больше не буду. Я предлагаю вам то, что могу. Это дом холостяка, принимайте его таким, какой есть. Давайте пить кофе и знакомиться.
Мейсон помешал кофе, сделал глоток горячего напитка, посмотрел на Деллу Стрит и одобрительно кивнул.
– Кофе просто великолепный.
– Спасибо. Рад, что он вам понравился.
– Вы сами готовите? – спросила Делла Стрит и тут же поспешно добавила: – Простите, я, конечно, не имею права совать нос в чужие дела.
– Все в порядке, – ответил Карлин. – Я люблю готовить. Ем я когда захочется, никакого определенного времени обеда или ужина у меня нет, и вкусы у меня весьма причудливые. Проголодаюсь – и иду себе что-нибудь стряпать. Пока не голоден – не ем. Одно из проклятий так называемой цивилизации – это то, что мы рабы времени, оно управляет нами. Мы изобрели часы – колесики и стрелки, и теперь наша жизнь подчинена движению этих механизмов. Очень много людей страдают от лишнего веса, и причина заключается в том, что они – рабы распорядка дня, будто ужинать нужно в определенное время. Человек может быть совсем не голоден, но считает, что должен сесть за стол вместе с членами своей семьи или друзьями и запихивать в себя еду. Иначе его посчитают невежливым.
– У вас тут есть очень интересные книги, – заметил Мейсон.
Карлин криво улыбнулся.
– Мистер Мейсон, давайте обойдемся без вступлений и реверансов. Я знаю, что вы пришли сюда в такой час не для того, чтобы говорить о погоде, кофе или моих книгах. Вам что-то нужно у меня узнать. Я готов удовлетворить ваше любопытство, а потом вы удовлетворите мое. Я вдовец. Я живу здесь уже пять лет. У меня есть небольшой доход, которого мне хватает на жизнь при некоторой бережливости. Можно сказать, что я независимый человек. У меня есть хобби. В подвале этого дома я оборудовал маленькую типографию и храню там запас очень дорогой бумаги. Время от времени, когда мне попадает в руки какая-то интересная литература, я перепечатываю то, что считаю заслуживающим внимания. Я сам подбираю шрифт, который считаю наиболее подходящим, сам делаю переплет из дорогой кожи. А иногда, когда я нахожу стоящую книгу, я не перепечатываю ее всю, а только снимаю старый переплет и делаю новый из кожи ручной выделки. Кроме того, я увлекаюсь фотографией. У меня сделана специальная комната для проявки пленок, есть очень хороший увеличитель. Мне нравится бродить с фотоаппаратом и фотографировать то, что мне приглянется. Мне интересна игра света и тени. Разные настроения природы. Утренний солнечный свет, просачивающийся сквозь ветки дуба. Волны, с шипением набегающие на песчаный пляж после шторма. Я думаю, что все люди умеют ценить красоту, но должен признать, что в молодые годы меня привлекали одушевленные предметы, – улыбнулся Карлин, вспоминая. – Теперь отношение ко всему у меня стало более философским, и я ценю красоту вообще, и красоту неодушевленных предметов даже больше. Как видите, мистер Мейсон, я был откровенен с вами. Теперь ваша очередь.
– Я адвокат, – сказал Мейсон. – Мои клиенты доверяют мне свои секреты. Я не вправе открыть многое из того, что мне хотелось бы рассказать.
– Это я понимаю, – кивнул Карлин. – Но расскажите то, что вы можете открыть.
– Прежде всего признаюсь вам откровенно: я не знаю, кто мой клиент.
– Этого не может быть!
– Но это так.
– И вы соглашаетесь представлять клиентов, не зная, кто они?
– Обычно нет. Но это совершенно особый случай. Меня просили вам кое-что передать.
– Что именно?
Мейсон достал из кармана газетную вырезку.
– Во-первых, меня просили показать вам эту вырезку.
Карлин встал со стула, подошел к Мейсону, взял вырезку у него из рук и сказал:
– Это мне ни о чем нее говорит. Впрочем, давайте посмотрим. Гм… Здесь пишут о какой-то молодой женщине, которая была арестована за некие неблаговидные дела.
– Вы ее знаете? – спросил Мейсон.
– Боже праведный, конечно, нет.
– Или, может, когда-то вы имели отношение… Простите, мистер Карлин, но, может, когда-то вас пытались шантажировать?
– Никогда. Может, мистер Мейсон, нам удастся что-то прояснить, если вы скажете, что вам говорил ваш клиент?
– Меня просили вам передать, что при сложившихся обстоятельствах вам придется искать другого партнера.
Карлин нахмурился.
– А кто просил вам передать мне это сообщение?
– Честное слово, я не могу вам этого сказать.
– Не можете или не станете?
– Считайте как вам будет угодно.
– Вы точно передали сообщение?
– Абсолютно точно.
– Вы получили это сообщение в письменном виде?
– Нет.
– К чему относятся слова «при сложившихся обстоятельствах»?
– Не знаю.
– Они были частью сообщения?
– Да.
Карлин нахмурился в задумчивости, затем, немного погодя, покачал головой.
– Но у меня нет партнеров, мистер Мейсон.
– Может, вы входили в какое-то совместное предприятие, заключали сделку или…
– Мистер Мейсон, у меня нет партнеров или компаньонов, и я ничем не владею совместно с кем-либо, – перебил Карлин.
– Может, сообщение относится к какой-то конкретной сделке, какой-то… – Мейсон запнулся, увидев, как в глазах Карлина внезапно промелькнуло какое-то непонятное выражение. – Вы все-таки заключали какую-то сделку?
Карлин с усилием глотнул воздух и ответил:
– Нет.
– Вы уверены? – пристально посмотрел на него Мейсон.
– Да.
– Что ж, на этом моя миссия закончена, – объявил Мейсон.
– Не понимаю, почему вам было нужно так срочно передавать это мне, – признался Карлин.
– Обстоятельства заставили меня спешно отправиться к вам, – ответил Мейсон.
– Какие обстоятельства?
– Я же сказал вам, что я адвокат и не выдаю секреты своих клиентов, – улыбнулся Мейсон.
– Я убедился в этом как нельзя лучше.
Мейсон ничего не ответил.
– Раз вы не хотите или не можете рассказать мне больше, я вынужден строить догадки.
– Попробуйте.
Держа чашку без ручки короткими толстыми пальцами, Карлин заявил:
– Может, мне потребуется какое-то время, но я найду ответ.
– И что тогда? – поинтересовался Мейсон.
Карлин улыбнулся, но промолчал.
– А нам вы сообщите ответ? – спросила Делла Стрит у Карлина.
– Еще не знаю. Вначале мне самому нужно найти ответ. – Он еще отхлебнул кофе из чашки с отбитой ручкой и внезапно снова заговорил: – Человеческий мозг – это изумительный инструмент. Мы могли бы разгадать многие загадки, если бы как следует сосредотачивались. Мы могли бы проникнуть в тайну жизни и смерти, если бы на самом деле попытались, но мы боимся. Мистер Мейсон, мы ужасно боимся! Страх управляет нашей жизнью.
– Вы имеете в виду страх смерти? – спросила Делла Стрит, взглядом давая понять Мейсону, что попытается как можно больше вытянуть из Карлина.
– Нет, мы боимся самих себя, – сказал Карлин. – Человек больше боится самого себя, чем того, что может с ним случиться. Он боится оставаться наедине с собой. Он боится узнать себя. Он боится заглянуть в себя.
– Я этого не замечала, – призналась Делла Стрит.
Карлин задумчиво посмотрел на нее.
– Когда люди вечером собираются вместе, то достают карты и начинают играть в кункен или канасту, или они включают радио, или смотрят телевизор, или бегут в кино.
– А вам не кажется, что все нормальные люди нуждаются в общении? – спросила Делла Стрит.
– Нуждаются, но не просто ищут общения. Люди боятся остаться наедине с собой. Поэтому они и собираются вместе, скучиваются. Мысли тонут в гуле голосов. Но я уклонился от темы. Хотя я пытался ответить на ваш вопрос. Я сосредоточусь на этом сообщении, на определенных вопросах, которые могут иметь к нему отношение. В конце концов, если оно на самом деле адресовано мне, в чем я сомневаюсь, то я сам выясню то, что вы не вправе сообщить мне, мистер Мейсон.
– Вы все еще считаете, что оно адресовано не вам? Вы не поняли его значения? – уточнил Мейсон.
– Да, считаю. Я думаю, мистер Мейсон, что ваш клиент имел в виду какого-то другого Карлина.
– Нет, – покачал головой Мейсон. – Мне вас описали. Назвали имя, адрес…
– Конечно, назвали! – перебил Карлин. – Мистер Мейсон, я не сомневаюсь, что вы в точности выполнили поручение. Вероятно, ошибся ваш клиент.
– Каким образом?
– Предположим, вашему клиенту было нужно передать сообщение человеку по фамилии Карлин. Клиент не знает инициалов, но берет телефонный справочник, ищет по нему Карлинов. Наверное, тут присутствует еще какой-то фактор, о котором вы в настоящий момент не знаете. Но ваш клиент находит не того Карлина, а потом уже вам передается ошибочная информация… Вы известный человек, мистер Мейсон, и я очень рад познакомиться с вами. Я прекрасно провел эти полчаса. Я рад, что получил возможность пообщаться с вами. Но боюсь, что вам этот визит никакой пользы не принес.
С этими словами Карлин вернул Мейсону газетную вырезку.
– А я надеялся, что вы сообщите мне хоть какую-то информацию о… – заговорил Мейсон.
– Вашем клиенте? – подсказал Карлин и улыбнулся, видя, как Мейсон колеблется.
– Возможно.
– Насколько я понимаю, вы совсем недавно стали работать на вашего клиента, если слово «работать» подходит для описания взаимоотношений адвоката и клиента, – заметил Карлин. – Совершенно очевидно, что у вас не было возможности лично пообщаться с этим клиентом, а значит, это поручение вам как-то передали. Судя по тому, что время сейчас позднее, вы получили его не в своей конторе. А раз вас сопровождает мисс Стрит, то я предполагаю, что вы получили его, пока не успели добраться до дома. Значит, это поручение было вам передано во время позднего ужина в «Золотом гусе», откуда, как вы сами сказали, вы мне звонили.
Мейсон улыбнулся.
– Мне кажется, что вам очень нравится заниматься дедуктивными рассуждениями.
– Нравится, – кивнул Карлин. – В конце концов, для чего человеку дан мозг? Почему бы его не использовать? Однако я забыл о своих обязанностях хозяина. Позвольте мне подлить вам кофе.
Он быстро встал, наполнил их чашки, передал сливки и сахар, затем снова уселся на свое место, поправил очки и улыбнулся своей своеобразной улыбкой, которая меняла все его лицо.
– Вы оба – яркие индивидуальности, люди с характером, – сказал он. – Должен заметить, что вы должны хорошо получаться на фотографиях. Обычно я не делаю портретных снимков. Мне нравится фотографировать то, что попадается мне на глаза, причем когда присутствует игра света и тени. Мне нравятся длинные утренние тени, мне нравится, как изменяется угол, под которым лучи солнца падают на землю во второй половине дня, но время от времени я делаю и портреты. Мне нравится показывать характер человека с помощью игры света и тени, подчеркнуть самообладание и хладнокровие мужчины или мягкое очарование женщины. Это можно сделать с помощью светового блика. Мне хотелось бы как-нибудь сфотографировать вас, когда представится случай и когда… не будет так поздно.
Pulsuz fraqment bitdi.
