Kitabı oxu: «Глаза Макса Каррадоса»

© ИДДК

Содержание цикла "Макс Каррадос":

Макс Каррадос

Глаза Макса Каррадоса

Тайны Макса Каррадоса

Лондонский браво

Мошенничество с «Вирджиниолой»

Если и было в Максе Каррадосе нечто такое, что неизменно удивляло и даже слегка шокировало его знакомых, так это необычайно широкий и ничем не ограниченный круг его увлечений. Если бы этот незрячий джентльмен проявлял меланхоличный интерес к камерной музыке, изредка посещал оперу, совершал ежедневные прогулки по парку под руку со слугой и находил привычное отдохновение в шахматах или слушании чтеца, такой распорядок казался бы в высшей степени подобающим и естественным. Но зайти в «Турретс» и узнать, что Каррадос отправился кататься на плоскодонке по реке, или застать его в спортзале, вероятнее всего – в боксерских перчатках, значило нанести удар по чужим представлениям о приличиях.

Самым необычным в его хобби было как раз то, насколько они обыденны. Он часто проводил послеобеденное время на стадионе «Лордс», когда намечалась хорошая игра; играл в гольф, боулз, крокет и карты; удил рыбу в самых разных водах и признавался, что не пропустил ни одной лодочной гонги между Оксфордом и Кембриджем со времен того самого великого финиша 1891 года. Прогуливаясь по улицам в радиусе двух миль от своего дома, он совершенно не нуждался в провожатых, а однажды на Ричмондском мосту он спас жизнь оцепеневшей от ужаса девушке, успев затащить ее в нишу за мгновение до того, как на нее налетела неуправляемая телега, выскочившая на тротуар.

Эта прелюдия служит объяснением того, как относился к Каррадосу некий мистер Маррабл, которого тот знал так же хорошо, как и сотню других странных, но полезных людей. У Маррабла имелись апартаменты в районе Пикадилли, обставленные и украшенные с исключительной роскошью. Его безделушки, картины, книги и предметы интерьера, по сути, и были его источником дохода: он считался одним из лучших знатоков искусства и антиквариата в Лондоне. С видом беспечного безразличия он приятно и прибыльно шел по жизни, вкушая мед, добытый в ходе одной легкой сделки за другой. Живя своим умом в самом прямом смысле слова, он пользовался всеми преимуществами торговца, не обременяя себя содержанием лавки. Ему даже не требовалось искать «выгодные предложения» в обычном понимании: покупка на массовом рынке и перепродажа на рынке очень специфическом и закрытом давали внушительную прибыль. Эта коммерческая схема, встречающаяся чаще, чем можно вообразить, не подразумевала никакого обмана: его богатые и эксклюзивные клиенты охотно переплачивали за печать знатока, которую накладывал мистер Маррабл, и, возможно, за ту любезную неохоту, с которой он совершал свои операции.

Дело, приведшее Каррадоса в комнаты этого дилера-любителя в один апрельский день, не имеет отношения к нашему случаю. Встреча прошла дружески и к взаимному удовольствию, но лишь когда Каррадос поднялся, чтобы уйти, нить разговора коснулась истории с «Вирджиниолой».

– Мне нужно быть у Гернарда около половины четвертого, – заметил Маррабл, взглянув на позолоченные часы времен Людовика XVI, которые он уже присмотрел для одной графини из музыкальных комедий¹ за двести пятьдесят гиней. – Вам по пути?

– «Гернард и Лейн» – те самые аукционисты?

– Да. Сегодня после полудня у них распродажа книг.

– Надеюсь, я вас не задержал? – извинился Каррадос.

– О, ничуть. Среди первых лотов нет ничего, что бы меня интересовало. – Он взял каталог с бюро из атласного дерева, в котором когда-то хранила свои театральные афиши мадемуазель Марс, и пробежал глазами по страницам. – Нет, номер сто девяносто первый – первый из тех, что я отметил: «Отчет о вновь открытых островах сэра Джорджа Соммерса, именуемых „Вирджиниола“». Вы, кстати, не мой конкурент?

– Нет, – ответил Каррадос. – Но если вы не против, я бы хотел пойти с вами.

Маррабл посмотрел на него со смесью подозрительности и любопытства.

– Вам там наверняка покажется невыносимо скучно – ведь вы ничего не увидите, – заметил он.

– Я обычно умудряюсь извлечь крупицу интереса из всего происходящего, – скромно сказал Каррадос. – К тому же я еще ни разу не бывал на книжных аукционах…

– О, в таком случае идемте, – прервал его собеседник. – Я буду очень рад вашей компании. Просто в первый момент я был удивлен самой мыслью об этом. Должен, однако, предупредить, что этот аукцион – событие не самого крупного масштаба: ни «Кэкстонов», ни первых фолиантов Шекспира. А значит, там не будет ни герцогов-библиофилов, ни министров-литераторов, зато соберется толпа более или менее неопрятных дилеров.

Беседуя, они спустились на улицу. Маррабл поманил пальцем ближайшее такси на стоянке, открыл дверцу перед Каррадосом и назвал водителю адрес аукционных залов, о которых шла речь.

– Не рассчитываю на большой улов, – рассуждал он, перелистывая последние страницы каталога, который все еще держал в руке. – Я отметил с десяток лотов, но половина из них меня не особенно волнует. Но вот «Вирджиниолу» я бы непременно хотел заполучить.

– Полагаю, это редкость? – осведомился Каррадос. Будучи равнодушным к книгам с точки зрения библиофила, он все же был способен разделить тот интерес, который один коллекционер обычно готов проявить к увлечениям другого.

– Да, – веско подтвердил Маррабл. – Да. В своем роде это чрезвычайная редкость. Но данный экземпляр с дефектом – в нем отсутствуют страницы Посвящения и Обращения. Это колоссально собьет цену, и все же именно этот изъян делает книгу привлекательной для меня.

На мгновение в нем завязалась борьба между скрытностью, продиктованной его положением, и чисто человеческим желанием блеснуть своей проницательностью. Слабость победила.

– Несколько месяцев назад, – продолжил он, – я наткнулся на еще один экземпляр «Вирджиниолы» среди книжного хлама у одного букиниста в Бристоле. Это был совершенно паршивый образец: обе обложки отсутствовали, десятки страниц вырваны, а большинство оставшихся – ужасающе грязные и рваные. По сути, это был лишь фрагмент, и меня не соблазнила даже номинальная цена в одну гинею, которую за него просили. Но теперь…

– Совершенно верно, – согласился Каррадос.

– Первые несколько страниц как раз были той частью, что сохранилась в приличном виде. У меня феноменальная память на такие детали. Нужные мне страницы пожелтели, но они целы. Солнечный свет или ванна с хлорной известью приведут их в порядок. Если я заполучу эту «Вирджиниолу», то завтра же съезжу в Бристоль.

– Поздравляю вас, – сказал Каррадос. – Если только, конечно, ваш бристольский друг не приедет сегодня в Лондон!

Мистер Маррабл изрядно вздрогнул. Затем он покачал головой с понимающим видом.

– Нет, этого он не сделает. Он всего лишь мелкий лавочник с окраины. Правда, если бы он узнал, что продается «Вирджиниола» как раз без тех страниц, что есть у него, он мог бы написать какому-нибудь лондонскому дилеру, но он не узнает. По какой-то причине составители каталога упустили этот дефект. Конечно, любой эксперт заметит отсутствие страниц сразу, как это сделал я сегодня утром, и книгу будут продавать как дефектную. Но даже если мой «бристольский друг», как вы его называете, случайно увидит каталог, в нем не будет ничего, что подсказало бы ему выгодную лазейку.

– Великолепно, – признал слепой. – А сколько бы стоила идеальная «Вирджиниола»?

– Аукционная цена? Около пятисот гиней.

– А сегодняшний экземпляр?

– О, тут сложнее. Видите ли, все идеальные экземпляры похожи друг на друга, но каждый дефектный экземпляр уникален в своем роде. Ну, скажем, от ста пятидесяти до трехсот – в зависимости от того, кому она понадобится. Я буду вполне доволен, если возьму ее по средней цене.

– Двести двадцать пять? Да, пожалуй. Пятьсот минус двести двадцать пять, плюс одна гинея за бристольский экземпляр – итого двести семьдесят четыре гинеи чистой прибыли. Что ж, за такси точно платите вы!

– О, я не прочь угостить вас поездкой на такси, – велеречиво провозгласил мистер Маррабл. – Но не ограничивайте меня пятью сотнями – это лишь аукционная цена. Я бы хотел получить чуточку больше… если вообще решу выпустить эту книгу из своей личной библиотеки, разумеется. Скорее всего, я оставлю ее себе. Ну вот, мы и приехали.

Такси причалило к бордюру напротив скромного фасада фирмы «Гернард». Мистер Маррабл проводил своего друга в аукционный зал к свободному стулу у стены, а сам отправился наблюдать за сражением с более близкого расстояния. Каррадос слышал, как краснобай-аукционист объявил лот номер 142, и в течение следующих пятидесяти лотов следил за странно невозмутимым ходом торгов со своим особенным, чисто исследовательским интересом.

– Лот 191, – объявил спокойный, неутомимый голос. – «Отчет о вновь открытых островах» и так далее. – Наконец в воздухе пронеслось слабое предвкушение. – К сожалению, самой книги не было перед нами в момент составления каталога. Лот 191 имеет дефекты и продается без права возврата; тем не менее это весьма желанный том. Какую цену я могу услышать за лот 191? «Отчет…» в оригинальном кожаном переплете, с изъянами, возврату не подлежит.

Как и предсказывал мистер Маррабл, дефектная «Вирджиниола» занимала довольно специфическое положение. «Нужна ли она кому-то еще?» – этот вопрос вертелся в головах у многих; «И если да, то насколько сильно?» Все выжидали, пока, наконец, вопрос не свелся к самому простому: «Нужна ли она хоть кому-нибудь?»

– Могу ли я предложить начать с двухсот гиней? – убедительно спросил аукционист.

Крупный мужчина с тяжелым лицом, который по всем внешним признакам вполне мог сойти за торговца скотом с севера, открыл торги. Он, во всяком случае, мог бы разом развеять неопределенность и избавить присутствующих от ожидания. Имея на руках сразу два поручения на покупку, он был обязан поднять цену на один пункт выше того, что значилось в его менее крупном заказе.

– Сто двадцать один фунт.

– Гиней, – донеслось из-за столов, словно пощечина.

– Сто двадцать восемь фунтов.

– Гиней.

– Сто тридцать пять.

– Гиней.

– Сто пятьдесят.

– Гиней.

Этот поединок начал напоминать попытки неповоротливого толстокожего зверя стряхнуть с себя атаку прыткого хищника бесплодными рывками и прыжками. Но тут вмешались другие голоса, кивки и поднятые брови, усложняя прямую схватку, и эта двойственная арифметика заскакала между фунтами и гинеями в ошеломляющем ритме. Затем, так же внезапно, как и возникла, эта канонада сошла на нет, оставив двух изначальных противников, словно двух доблестных воинов, вышедших из общей свалки.

– Двести тридцать.

– Гиней.

– Двести пятьдесят.

– Гиней.

– Двести семьдесят.

Ответа не последовало. Крупный мужчина в тяжелом ольстере и шляпе-котелке, по всей видимости, все-таки пережил атаку: слон перетерпел ягуара.

– Двести семьдесят фунтов? – Аукционист обвел вопросительным взглядом каждого участника битвы и занес молоток. – Ваша ставка бита, сэр. Нет надбавок? За двести семьдесят фунтов?..

Молоток начал опускаться. Два десятка карандашей вписали «£270» напротив лота 191.

– И восемьдесят!

Голос нового претендента прозвучал резко и по-деловому. Без лишнего пафоса он нес в себе бодрое послание: «Мы только начинаем. Я чувствую себя в отличной форме». Этот голос перехватил молоток на полпути и заставил его замереть. Крупный мужчина почувствовал себя усталым и павшим духом. Он сдвинул шляпу на затылок, медленно покачал головой, не отрывая глаз от каталога, и погрузился в тяжелое раздумье. Каррадос внутренне улыбнулся выдержке и тактике своего друга.

– Двести восемьдесят. Благодарю вас, сэр. Двести восемьдесят фунтов?.. – Он интуитивно почувствовал, что цена окончательная, и молоток решительно опустился. – Мистер Маррабл… Лот 192, «История и древности графства…» и так далее. Выставляйте на торги, пожалуйста. Один фунт?..

После окончания торгов мистер Маррабл подошел к Каррадосу в прекрасном расположении духа. Разумеется, за «Вирджиниолу» пришлось отдать немалую сумму, но сами обстоятельства сделки привели его в восторг. К тому же он заполучил большую часть других лотов, которые наметил, причем по весьма умеренным ценам.

– Я выписал чек и получил ордер на выдачу, – пояснил он. – Когда вернусь, пошлю своих людей за книгами. Что скажете обо всем этом?

– Крайне занимательно, – ответил Каррадос. – Я получил истинное удовольствие.

– Ну еще бы… Но как они охотились за этой «Вирджиниолой», а?

– Да, – признал Каррадос. – Чувствую, теперь моя очередь угощать поездкой на такси. Вас подбросить?

Мистер Маррабл милостиво согласился, и они снова отправились в путь.

– Послушайте, – сказал этот джентльмен, когда они уже подъезжали к его дому, – кажется, я смогу найти ту камею Римини, о которой говорил вам, если вы не против снова подняться ко мне. Хотите взглянуть, раз уж вы здесь?

– Разумеется, – ответил Каррадос. – Я бы хотел подержать ее в руках.

– В таком случае такси можно отпустить. Стоянка совсем рядом.

Камея оказалась интересной и повлекла за собой показ еще пары изящных вещиц. Хозяин велел подать чай и без труда уговорил Каррадоса остаться (а Каррадоса мог развлечь кто угодно, за исключением тех редких личностей, что не обладают глубокими знаниями ни в одной области). Так случилось, что слепой джентльмен все еще был там, когда вернулся слуга с книгами.

– Послушайте, Каррадос! – окликнул его мистер Маррабл. Он пересек комнату, чтобы поговорить со своим человеком, который поднялся к нему сразу по возвращении. Слуга продолжал объяснения, и было очевидно, что произошло нечто досадное. – Вот ведь чертовщина, – продолжил мистер Маррабл, разрываясь между обоими собеседниками. – Феликс только что был у Гернарда, и там ему говорят, что «Вирджиниолу» не могут найти!

– «Временно затерялась», так сказал тот джентльмен, – добавил Феликс.

– Они вернули мне чек до тех пор, пока книга не найдется, но вы когда-нибудь слышали о чем-либо подобном? Я собирался завтра утром уехать в Бристоль ранним поездом. Теперь ума не приложу, что мне, черт возьми, делать.

– Почему бы не вернуться и не выяснить, что произошло на самом деле? – предложил Каррадос. – Вам они скажут больше, чем вашему человеку. Если книга украдена, поездку можно отменять. Если же она просто затерялась – полагаю, они имеют в виду, что ее кто-то по ошибке прихватил с собой, – то, возможно, она уже на пути обратно.

– Да, пожалуй, мне лучше съездить. С вас, я полагаю, на сегодня уже хватит?

– Напротив, я как раз собирался просить вас разрешить мне составить вам компанию. Дело становится интересным.

– Надеюсь, что нет, – парировал Маррабл. – Поехали, если у вас есть время, но меня бы больше всего устроил самый скучный финал.

К тому времени как они спустились к дверям, Феликс уже вызвал другое такси, и во второй раз за этот день они помчались по улицам Вест-Энда к тем самым аукционным залам.

– Кажется, снова ваша очередь платить, – предложил Каррадос, когда они прибыли. – Вы берете на себя нечетные поездки, а я – четные!

Внутри заведения персонал казался явно выбитым из колеи этим досадным происшествием; было очевидно, что в воздухе так и летали колкие слова. В частном кабинете, куда визитка мистера Маррабла обеспечила им немедленный доступ, они застали всех причастных к пропаже: те в сотый раз повторяли друг другу одно и то же.

– Книги на полках нет, а номер в ордере на выдачу проставлен; это все, что мне известно, – твердил один из служителей зала с видом безвинно страдающего мученика.

– Да-да, – признал аукционист, проводивший торги. – Никто… О, мистер Маррабл, я рад, что вы здесь. Вы уже слышали о нашем… э-э… хм…

– Мой человек вернулся и сообщил что-то о том, что книга – «Вирджиниола» – затерялась, – ответил мистер Маррабл. – Пока это все, что я знаю.

– Что ж, это прискорбно, и нам остается лишь просить у вас снисхождения. Однако все довольно просто, и я надеюсь, что ничего серьезного не произошло.

– Меня заботит лишь одно, – перебил мистер Маррабл, – получу ли я книгу и когда?

– Мы надеемся передать ее вам в руки… что ж, в самое ближайшее время. Как я и говорил, случилось вот что: другой покупатель приобрел несколько лотов. Среди них был лот номер 91. Мой секретарь в суматохе обязанностей случайно вписал в ордер лот номер 191. – Жест отчаянного протеста со стороны несчастного молодого человека, о котором шла речь, остался незамеченным.

– Следовательно, когда этот джентльмен забирал покупки в конце торгов, он унес с собой и «Вирджиниолу». Как только он заглянет в сверток, то сразу обнаружит подмену и… э-э… разумеется, вернет том.

– Понятно, – согласился мистер Маррабл. – Все звучит логично, но для меня эта задержка крайне неудачна. Вы, кстати, уже послали за покупателем?

– Мы не посылали за ним, так как он живет в Дербишире, – последовал ответ. – Вот его визитка. Мы немедленно напишем ему, но велика вероятность, что он останется в Лондоне как минимум на ночь.

– Вы могли бы отправить телеграмму.

– Разумеется, мистер Маррабл, мы отправим телеграмму, если вы на этом настаиваете, но это будет выглядеть как проявление недоверия к мистеру… э-э… мистеру Диллуорти из Каллингтон-Грейндж, для которого я не вижу никаких причин.

– Допуская, что все произошедшее – чистая случайность, я нахожу ваши действия верными. Но, ради экономии времени, не стоит ли предположить, что здесь замешано нечто иное? – Все посмотрели на мистера Каррадоса, который выдвинул это предположение с большой деликатностью. Молодой человек на заднем плане невольно выдохнул «Ах!» в знак согласия и чуть вышел вперед.

– Вы намекаете, что мистер Диллуорти из Каллингтон-Грейндж станет отрицать факт обладания книгой? – чуть резковато осведомился аукционист.

– Простите, – мягко ответил Каррадос, – а вы лично знакомы с мистером Диллуорти из Каллингтон-Грейндж?

– Нет, разумеется, я…

– И, конечно же, вы не знаете в лицо покупателя лота 91? Это следует само собой. В таком случае, для чистоты нашей гипотезы, я бы предложил исключить мистера Диллуорти, который вполне мог сегодня находиться за сотни миль от Чаринг-Кросс. Что же остается? Его визитная карточка, изготовление которой обойдется максимум в крону, а то и вовсе бесплатно – ведь ее можно подобрать в любой прихожей или на офисном столе.

Аукционист улыбнулся.

– Продуманный план, не так ли? Сэр, имеете ли вы хоть малейшее представление о том, насколько трудно – да что там, невозможно – будет сбыть этот дефектный экземпляр, как только мы объявим о пропаже?

– А если к тому времени он станет идеальным экземпляром? Это могло бы пустить пыль в глаза. Как вы считаете, Маррабл?

– Ого! – воскликнул знаток, чьи мысли резко сменили направление. – Да, в этом что-то есть, мистер Тренчард.

– Даже в этом маловероятном случае «Вирджиниола» останется «белым слоном»². Ее не продать ни сегодня, ни завтра. Любому букинисту потребуется время на сверку тома; выставить ее на аукцион никто не рискнет. Это как украденный Гейнсборо или Леонардо – бесполезный хлам, как только совершена кража.

– Тогда, – рискнул предположить Каррадос, – остается альтернатива, которая могла бы прийти в голову по-настоящему умному мастеру: продать вещь до того, как она будет украдена.

Ситуация начинала выходить за рамки привычного понимания мистера Тренчарда.

– Продать до того, как она будет украдена? – повторил он. – Почему?

– Из-за чрезвычайной трудности, которую вы сами только что доказали, – продать ее после.

– Но как, я не понимаю?

– Я полагаю, – вмешался спокойный голос из дверного проема, – что нам лучше принять совет мистера Каррадоса без лишних споров, Леонард, если он окажет нам великую честь и даст его. Я имею удовольствие говорить с мистером Максом Каррадосом, не так ли? – продолжил седовласый пожилой джентльмен, входя в комнату. – Мой молодой друг Тренчард, ревностно оберегая репутацию фирмы, исходит из убеждения, что нас невозможно обмануть. Мы же с вами, мистер Каррадос, знаем, что это не так. Итак, не скажете ли вы мне – я, кстати говоря, мистер Инг – что же произошло на самом деле?

– Рад бы, если б мог, – чистосердечно признался Каррадос. – К сожалению, мне известно об обстоятельствах дела меньше вашего, и хотя я определенно присутствовал при части торгов, я книгу даже в глаза не «видел» (он развел пальцы рук, иллюстрируя свою мысль) и, вероятно, не приближался на расстояние нескольких ярдов ни к ней самой, ни к ее нынешнему владельцу.

– Но у вас есть идея о примененном методе – какая-то теория, – настаивал мистер Инг. – Вы можете сказать нам, что делать.

– Даже в этом случае я могу лишь сложить два и два и предложить расследование, основанное на здравом смысле.

– Иногда даже за этим приходится обращаться к эксперту, – заметил пожилой джентльмен с весьма комичным видом. – Прошу вас, мистер Каррадос, просветите нас.

– В таком случае могу я задать несколько вопросов?

– Безусловно.

– Сэр, я вам нужен? – отстраненно осведомился мистер Тренчард.

– Думаю, нет, если вы любезно оставите книгу учета продаж и документы, спасибо, – ответил Каррадос. – А вот этот молодой человек… – Секретарь аукциона с готовностью шагнул вперед. – Ордер на выдачу у вас? Нет, он мне не нужен. Тот джентльмен, которого мы будем называть мистером Диллуорти… Лот номер 91 был его первой покупкой?

– Да, сэр.

– Цена?

– Три фунта пятнадцать шиллингов.

– Это хорошая цена или выгодная сделка?

Секретарь посмотрел на мистера Инга.

– Это «Чудесные исцеления» Култорпа, сэр; издание 1674 года, – пояснил он.

– Справедливая цена, – прокомментировал старый джентльмен. – Да, вполне приличная сумма для аукциона.

– «Вирджиниола», насколько мне известно, издана в формате фолио³. А какого размера «Чудесные исцеления»?

– Тоже фолио.

– Какой следующий лот купил мистер Диллуорти?

– Лот 198.

– Были другие?

– Да, сэр. Лоты 211, 217 и 234.

– И цены на эти четыре лота?

– Лот 198 – одна гинея; 211 – двенадцать шиллингов шесть пенсов; 217 – пятнадцать шиллингов; 234 – двадцать три шиллинга.

– Это, должно быть, очень низкие цены?

– На эти книги нет большого спроса. На каждом аукционе, где представлены разные источники, всегда есть определенное количество лотов «для веса».

– Итак, мы видим, что мистер Диллуорти купил лот 91 по хорошей цене. После этого он ничего не предпринимал, пока не прошел лот 191. И сразу после этого он заполучил четыре лота дешевых книг. Это придает подозрениям определенный окрас, но все же может быть чистым совпадением. А теперь, – продолжил он, снова обращаясь к секретарю, – после того как ордер на выдачу был выписан, мистер Диллуорти не одалживал у вас ручку?

На лице юноши внезапно отразилось узнавание.

– Святые угодники! – не сдержавшись, воскликнул он.

– Ну?

– Так он одалживал? – потребовал ответа мистер Инг, слишком заинтересованный, чтобы тратить время на выговор за манеру выражаться.

– Не совсем так, сэр. Он не просил ручку, но я сам ему ее дал.

– О! – заметил Каррадос. – Это звучит даже лучше. Как же это вышло?

– Его счет составил шесть фунтов двенадцать шиллингов и шесть пенсов. Он дал мне семь фунтов, я выписал ордер и отдал его ему вместе со сдачей. Тогда он сказал: «Кстати, не могли бы вы взять „пятерку“ вместо пяти банкнот по фунту? У меня может не хватить мелочи», – и протянул банкноту. «Конечно, если вы любезно напишете свое имя и адрес на обороте», – ответил я и протянул ему ручку.

– Ту самую, которой вы только что пользовались?

– Да, она была у меня в руке. Он отвернулся, и я думал, что он делает то, о чем я просил, но прежде чем он успел бы это сделать, он вернул мне ручку и сказал: «Спасибо; пожалуй, я оставлю все как есть».

– А кто выставил книгу на продажу?

– В каталоге указано «собственность джентльмена», – вставил мистер Маррабл. – Я еще тогда задался этим вопросом.

– Если вы извините меня на минуту, – сказал мистер Инг, – я выясню.

Он вернулся из другого кабинета, любезно улыбаясь, но качая головой.

– «Собственность джентльмена», – повторил он со старческой медлительностью. – Я выяснил, что владелец выразил определенное желание сохранить конфиденциальность сделки. Для клиентов нет ничего необычного в таком требовании. В некоторых вопросах этикета, мистер Каррадос, я столь же ревностно оберегаю интересы фирмы, как и Тренчард, так что, пока мы не получим согласия, этот джентльмен, боюсь, должен оставаться анонимным.

– Вопрос скорее в том, – вставил мистер Маррабл, – куда этот том делся, а не откуда он взялся.

– Иногда, – заметил слепой джентльмен, – после поисков во многих маловероятных местах обнаруживаешь, что ключ торчит в самом замке. Как бы то ни было, кажется, мы здесь больше ничем не можем быть полезны. Если только кто-то из ваших людей не выступит с настоящей зацепкой, мистер Инг, я рискну предсказать, что вам будет выгоднее продолжить расследование за пределами этих стен.

– Но что же нам делать? – довольно растерянно воскликнул старик, увидев, что Каррадос собирается уходить. – Мы в таких делах сущие младенцы – по крайней мере, я про себя это знаю точно.

– Лекарство от этого весьма простое: передайте дело в руки полиции.

– Верно, верно; но для нас все не так уж просто. У нас есть свои интересы и, скажем так, старомодные предрассудки, которые нужно учитывать. Я полагаю… – он стал трогательно-задумчивым, – я полагаю, вас невозможно уговорить, мистер Каррадос?

– Боюсь, что нет, – ответил Каррадос. – У меня сейчас и других забот хватает. Но, кстати, прежде чем вызывать полицию, стоит учесть точку зрения мистера Тренчарда.

– Вы имеете в виду?..

– Я имею в виду, что неплохо бы убедиться в том, что «Вирджиниола» действительно украдена.

– Отправив телеграмму в Каллингтон-Грейндж?

– Если допустить, что Каллингтон-Грейндж вообще существует. Кроме того, есть один безобидный эксперимент для получения косвенных доказательств, который вы могли бы провести в ожидании ответа – а ответ вполне может задержаться по дюжине причин.

– И что же это, мистер Каррадос?

– Пошлите кого-нибудь на Чаринг-Кросс-роуд и разузнайте в букинистических лавках, не были ли там проданы другие книги, которые мистер Диллуорти унес с собой, сразу после аукциона. Их купили только для того, чтобы завершить операцию. Хранить их было бы опасным балластом, но если наш человек не из робкого десятка, он может попытаться выручить за них фунт-другой, пока ничего не стало известно. В процессе вы можете узнать и кое-что еще.

– Да-да, непременно, – согласился мистер Инг. – Мы сделаем это немедленно. И все же, мистер Каррадос, последний совет. Если бы вы взялись за это дело, что бы вы сделали в первую очередь?

Искушение примерить на себя роль оракула было непреодолимым. Каррадос внутренне улыбнулся.

– Я бы попытался найти высокого, близорукого валлийца, торговца книгами, который курит табак сорта «перик», страдает от слабых легких, носит ботинки на толстой подошве и всегда имеет при себе зонт, – ответил он с впечатляющей серьезностью.

Мистер Инг, служитель зала, молодой секретарь и мистер Маррабл переглянулись и начали вразнобой повторять приметы загадочного незнакомца.

– Есть один этот… как его?.. старик в красном жилете, который вечно тут отирается, – с надеждой прошептал в сторону служитель. – Он в очках, и я его без зонта никогда не видел.

– Он шотландец, и в нем едва пять футов и три дюйма росту, тупица! – прошипел клерк. – А мистер Поуис, сэр, разве он не валлиец?

– Точно! Поуис с Редмейн-стрит – вот наш человек, – подтвердил мистер Инг. – Верно ведь, мистер Каррадос?

– Не знаю, – ответил Каррадос. – Но если он подходит под описание, то, вероятно, это он и есть.

– И что тогда?

– Тогда, я полагаю, я бы заглянул к нему и склонил к разговору… о Шекспире.

– Да чтоб меня, Каррадос! – воскликнул мистер Маррабл. – Вы же говорили, что ничего не смыслите в коллекционировании книг, а сами, похоже, в курсе, что Поуис специализируется на «Шекспириане» и что «Вирджиниола» его заинтересует. Хотел бы я знать, как долго вы водили меня за нос!

– О, полагаю, я просто начинаю кое-что схватывать на лету, – скромно признал слепой джентльмен.

За время его практики в расследовании преступлений вниманию Каррадоса не раз предлагались обрывки многих тайн – разрозненные главы из чьих-то непростых человеческих жизней, к которым так и не нашлось ни начала, ни конца. Некоторые из них очаровывали его, но до конца оставались непостижимыми; однако краже «Вирджиниолы» – дерзкой выходке, совершенной с ледяной наглостью и не вызывавшей у него большого интереса после того, как он разгадал ее метод, – суждено было раскрыться перед его мысленным взором без всяких усилий с его стороны.

Торги у Гернарда проходили в среду. Пятница же напомнила Каррадосу о камне, который он столкнул с горы: в прихожей появилась визитная карточка с именем и адресом мистера Поуиса из Редмейн-стрит. Мистер Поуис, которого тут же ввели, оказался высоким мужчиной кроткого вида с застарелым кашлем. В одной руке он держал сверток средних размеров, а в другой, несмотря на ясную и устойчивую погоду, – зонт.

– Я торговец старинными книгами, мистер Каррадос, – заметил он в качестве вступления. – Насколько мне известно, я не имею чести числить вас среди своих клиентов, но смею полагать, вы догадываетесь, что привело меня сюда.

– Вам лучше самому мне сказать, – ответил Каррадос.

– О да, мистер Каррадос, я скажу. Непременно скажу, – отрезал мистер Поуис чуть громче, чем того требовала необходимость. – Вчера ко мне заглянул мистер Инг. Сказал, что «просто проходил мимо» – «просто проходил», понимаете ли.

Мистер Поуис подчеркнул тщетность этой уловки сардоническим смехом.

– Очаровательный старый джентльмен, – приятно заметил Каррадос. – Не думаю, что он смог бы обмануть даже кролика.

– Вот и я так не думаю, – подтвердил мистер Поуис. – «Кстати, – сказал он, – вы видели „Вирджиниолу“, которую мы вчера продали?» «Кстати»! Да, именно так он и выразился.

Каррадос с улыбкой кивнул, оценив ситуацию.

– «Ого, – подумал я, – „Вирджиниола“!» «Да, мистер Инг, – сказал я ему, – это был славный экземпляр, не считая изъяна, но неделю назад я мог бы показать вам экземпляр и получше, причем совершенно идеальный в придачу».

«У вас тоже есть такая?» – спросил он.

«Разумеется, – ответил я, – иначе я бы так не говорил. По крайней мере, была, но сейчас она, возможно, уже продана. Она отправилась к одному джентльмену в Ратленд».

«Ратленд; крошечное местечко», – задумчиво заметил он. «Вы не против назвать имя вашего клиента?»

«Ничуть, мистер Инг, – сказал я ему. – С чего бы мне быть против? Мне потребовалась четверть века, чтобы наработать связи, но пускай все в нашей лавке о них знают. Этот джентльмен – сэр Роланд Чаргрейв из Денсмор-холла».