Kitabı oxu: «Кубик Рубика. За гранями головоломки, или Природа творческой мысли»

Şrift:

Переводчики Д. Маслов, А. Маслов

Редактор М. Шипулина

Руководитель проекта Ю. Семенова

Дизайнер А. Маркович

Корректоры О. Шишмаренкова, Е. Якимова

Компьютерная верстка Б. Руссо

© ERNŐ RUBIK

Published by arrangement with Libri Kiadó

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Интеллектуальная Литература», 2021

Рубик Э.

Кубик Рубика: За гранями головоломки, или Природа творческой мысли / Эрнё Рубик; Пер. с англ. – М.: Интеллектуальная Литература, 2021.

ISBN 978-5-9074-7030-9

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается Агнес


Предисловие

От переводчиков и обитателей вселенной Рубика

Весной 2018-го мы ехали на поезде в Будапешт. Мне было десять лет, и я не мог представить, что ровно через три года мы с отцом переведем на русский язык книгу всемирно известного изобретателя и я напишу к ней предисловие.

Собираясь в путешествие по Венгрии, мы вспомнили о кубике Рубика, который пылился среди старых игрушек. И вот мы с мамой, папой и маминой сестрой Евой сидим в электричке, несущей нас вдоль озера Балатон в венгерскую столицу, где живет и работает профессор Эрнё Рубик и где около полувека назад появилось на свет его известное всему миру детище – кубик. Я достаю из рюкзака раритет, который спустя три с лишним десятилетия возвращается на свою историческую родину. Этот кубик размешали в конце восьмидесятых, и с тех пор он ни разу не приходил в свое исходное состояние. Схемы из журнала «Наука и жизнь» не помогли ни папе, ни дедушке продвинуться в решении этой легендарной головоломки дальше сборки одной стороны и двух первых слоев. Теперь куб оказался у меня, и я решительно намерен его приручить. Цветные наклейки изрядно потрепаны, суставы хрустят, и грани вращаются с трудом. Но с каждым поворотом куб оживает. Невероятно приятно держать его в руках, твердая форма чудесным образом изменяется, становится послушной. Наблюдая за его хаотично расположенными разноцветными квадратами, понимаешь, что это весьма сложная система, которая имеет свои законы и порядки. И я начинаю ее постигать. Первый слой собираю интуитивно, дальше кручу-верчу, но лишь разрушаю то, что уже собрал… Ева показывает мне последовательность движений: вместе мы собираем второй слой, начинаем расставлять по своим местам ребра верхнего слоя, затем углы, и… невероятно – куб собран! Мы закрепляем алгоритмы, мама снова размешивает куб. Затем Ева засекает время, и через 5 минут 53 секунды я впервые самостоятельно собираю кубик Рубика! Вскоре мы въезжаем в Будапешт. Папа, который все это время дремал, открывает глаза, а на столике стоит его куб, полностью собранный. Для нас это стало началом большой истории.

Вселенная Рубика оказалась настолько велика и многослойна, что каждый день я продолжаю открывать в ней новые миры. Благодаря неувядающей популярности кубика Рубика семимильными шагами развивается мир шарнирных головоломок. Классический кубик 3 × 3 × 3 вырос уже до размеров 33 × 33 × 33. Помимо биг-кубов, инженеры модифицируют вращающиеся элементы традиционного куба, создавая так называемые шейп-моды, принимающие очень замысловатые формы. Изобретатели экспериментируют с ориентацией и количеством осей вращения, создают тетраэдральные и додекаэдральные головоломки. Без преувеличения можно говорить о том, что для совершенствования механизмов кручения сегодня используются «космические» технологии. В сердце современного куба – десятки патентов на узлы сцепления, материалы, смазки, устройства крепления магнитов, системы регулировки жесткости… Этот технологический бум связан с развитием еще одного удивительного мира – мира спидкубинга, или сборки кубика Рубика и других головоломок на скорость.

Я быстро стал частью глобального сообщества спидкуберов, начал участвовать в соревнованиях, а затем и организовывать их. Язык спидкуберов – это язык алгоритмов сборки кубика Рубика, который понимают тысячи посвященных практически в любом уголке мира. На турнирах по спидкубингу царит необыкновенная атмосфера: здесь каждый участник одновременно и судья, и скрамблёр (тот, кто размешивает головоломки спидкуберов), независимо от опыта, регалий и возраста.

Принципы скоростной сборки кубика Рубика существенно отличаются от традиционной послойной сборки. Методы Фридрих, Ру, ZZ – это связка ключей к потаенным чертогам памяти, и многие дети могут этими ключами воспользоваться интуитивно, не имея в своем багаже серьезных математических знаний. Первый метод быстрой сборки кубика Рубика разработал двенадцатилетний британский школьник Патрик Боссерт в 1981 году, а его руководство «Вы можете собрать куб» (You can do the Cube) было распродано по всему миру тиражом около 1,5 млн экземпляров. Уже многие годы образовательная программа с таким же названием успешно реализуется в североамериканских школах, помогая тысячам детей получать навыки решения изобретательских задач и осваивать азы технического творчества. Эрнё создавал свою головоломку как учебное пособие для студентов, чтобы развить их пространственное зрение. Как оказалось, образовательный потенциал кубика Рубика огромен: он способен не только формировать нейронные связи в человеческом мозге, но и обучать нейросети искусственного интеллекта, а бурное развитие виртуальной и дополненной реальности открывает еще более широкие возможности кубика для обучения. Пожалуй, многим из нас будет чрезвычайно интересно не только наблюдать за этим процессом, но и участвовать в нем.

Еще один, наиболее красочный мир вселенной Рубика открылся мне, когда я увидел, как Евгений Бондаренко на своем популярном YouTube-канале собирает портрет Пьюдипая из нескольких сотен кубиков Рубика. Процесс создания пиксельных картин показался мне еще более завораживающим, чем скоростная сборка кубика. Сегодня рубиккубизм становится полноценным жанром современного искусства со своими признанными художниками, чьи кубические полотна выставляются в галереях, находятся в частных коллекциях и продаются на мировых аукционах, а теперь еще и появляются на блокчейне в цифровом формате NFT-токенов, привлекая внимание криптоколлекционеров. Мои мозаики позволили мне стать одним из амбассадоров Rubik’s вместе с итальянским художником Джованни Контарди, лучшими спидкуберами планеты Максом Парком, братьями Вейерами, многими другими интересными людьми, такими как инженер и астронавт лунной программы NASA Бейли Бёрнс, которая планирует стать первым человеком, собравшим кубик Рубика на Луне.

При рождении Рубик дал своему «сыну» (именно так называет Эрнё кубик) имя «Магический куб», и по сей день магия этой головоломки не перестает удивлять. Разнообразные рекорды с кубиком Рубика регулярно попадают в центр внимания Книги рекордов Гиннесса. Ни одно шоу талантов не обходится без кубика Рубика: Роман Страхов, Максим Чечнев и другие мастера спидкубинга неоднократно удивляли нашу многомиллионную телевизионную аудиторию. И, что еще более удивительно, мой дедушка накануне своего семидесятилетия все же научился собирать кубик Рубика и теперь собирает его по нескольку раз в день, одновременно медитируя и упражняя клетки мозга.

Новый 2021 год начался для меня с новостей о том, что в Голливуде начинаются съемки художественного фильма и игрового телевизионного шоу о кубике Рубика, а документальный фильм «Спидкуберы» от Netflix о лучших спидкуберах XXI века Феликсе Земдексе и Максе Парке номинирован на премию «Оскар». Интерес к кубику не ослабевает. С начала восьмидесятых мир накрывает одна волна популярности кубика за другой. За свою почти полувековую историю эта головоломка стала самой продаваемой игрушкой на планете. Кубик вырос в Куб – так уважительно его называют спидкуберы. И именно так, с заглавной буквы, он именуется в этой книге, тем более что Куб – ее соавтор вместе с Эрнё.

В чем же феномен Куба? Почему так ярко сверкают его грани? И что скрывает 27-й, невидимый глазу элемент в сердце Куба? Эрнё впервые за многие годы с момента появления на свет своего детища берется за перо и размышляет над этими сложными вопросами, открывая новый – философский – мир Рубика, мир, где Куб становится символом творческой мысли, а его грани – отражением происходящего вокруг нас. Вращайте эти грани, и пусть у вас все сложится!

Андрей Маслов,
амбассадор Rubik’s, художник-рубиккубист,
рекордсмен Гиннесса по сборке кубика Рубика на бегу,
при участии Дмитрия Маслова

Вступление

Если в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна.

Альберт Эйнштейн

Меня называют «кубик Рубика». Мне же больше по душе «кубик-Рубик», хотя о моих предпочтениях особо никто не спрашивал. Будь я благородных кровей, я носил бы титул «Венгерский Магический Куб фон Рубик», но я не такой. Лично я люблю, когда меня зовут Магический Куб, это имя напоминает мне о моем детстве, но мои друзья называют меня просто Куб, и вы можете меня так называть. Наверняка мы уже встречались, ведь я объездил весь мир, и на протяжении нескольких десятилетий многие миллионы людей смогли прикоснуться ко мне. Но даже если вы не в их числе, пожалуйста, не беспокойтесь. (Кстати, я никогда не беспокоюсь.)

Возможно, вы видели меня у кого-то в руках или встречали на экранах телевизоров, обложках журналов, в фильмах и видео на YouTube. Мой образ есть в книгах и на футболках, на татуировках, в рисунках и скульптуре, а может быть, мы виделись в школе… Могу продолжать еще и еще. Говорят, что на сегодняшний день каждый седьмой человек в мире играл со мной! А ведь это больше миллиарда! Можете себе представить?

Итак, мы, скорее всего, знакомы, но вам должно быть странно, что я говорю с вами, поэтому позвольте все объяснить. Вы читаете книгу Эрнё Рубика – человека, который дал мне жизнь в 1974 году. В этой книге нет ничего обычного, особенно необычен тот, кто ее написал (хотя он утверждает обратное), поэтому мне и пришлось выйти на сцену. Я захотел помочь ему рассказать эту историю, поскольку я ее самый достоверный свидетель! (Эрнё ненавидит писать, и память у него плохая.) У любой головоломки есть свои правила, есть они и у меня: я не могу думать, но могу показать себя. Я не умею читать и писать, но много слушаю и никогда не забываю то, что услышал. Я очень простой и вместе с тем сложный. Я яркий и счастливый. Я познакомился с молодым венгром очень давно (а теперь мы уже не такие молодые), и с тех пор мы с ним одна команда.

Работа в команде – это моя жизнь. Если вы когда-нибудь брали меня в руки и играли со мной, то мы становились одной командой. Сейчас, когда вы читаете эту книгу, мы тоже команда. Вы – читатель, а мы с Рубиком – писатели. Команда из трех человек. Совсем как 3 × 3 × 3. Думаю, число три – магическое. Оно обладает идеальной симметрией.

Если все это кажется вам странным, просто расслабьтесь и постарайтесь мыслить шире. Как сказал Альберт Эйнштейн, «настоящим признаком интеллекта является не знание, а воображение».

Так что поиграем!

Куб

Первая грань

Кто же я такая вообще?

Ах, это величайшая из головоломок.

Льюис Кэрролл

Полагаю, многие родители испытывали то же, что и я, когда внезапно понимали, что наблюдают за своими детьми не как мать или отец, а со стороны – с любопытством и удивлением. В такие пронзительные и прекрасные моменты я словно впервые видел своих детей, наблюдая, как глубоко они вовлечены в мир, не имеющий ничего общего с моим. Когда это происходит, а такое не может быть запланировано и случается нечасто, я открываю в них качества, которых никогда раньше не замечал. Внезапно я обнаруживаю интонацию или совершенно непредсказуемый, оригинальный ход мысли, странный интерес или любопытное увлечение, о которых даже не подозревал.

То же происходит и с моим старшим ребенком – Кубом. В некоторых языках существует деление по родам, и слово «куб» почти всегда мужского рода, например французский le cube или немецкий der Würfel. Поэтому, говоря о Кубе, я буду использовать это гендерное различие. Он мое дитя, мой сын. Когда берешь в руку мяч – чувствуешь мягкость и податливость. Куб же совершенно другой – это мальчик с ребрами и мускулами.

Несмотря на то что Куб определяет мою жизнь уже на протяжении почти полувека, меня все еще могут застичь врасплох его неожиданные качество или черта характера, которые я внезапно обнаруживаю. Поворачивая его жесткие пластиковые детали, я не перестаю удивляться их поведению. Взаимодействие внутренних сил и согласованность сцепления всех элементов напоминают мне каплю воды, заключенную в сферическую форму и скользящую по столу за счет поверхностного натяжения. Мне нравятся возможности, которые таит Куб, и я получаю визуальное наслаждение от его формы. Часто кубик ассоциируется с предметом, поведение которого мы не можем контролировать, – с игральной костью. Но в моем Кубе вы не найдете ничего случайного или неконтролируемого. Конечно, если вы готовы проявить терпение и любознательность.


Я ненавижу писать. Но все же я взялся за книгу, и обратного пути нет. Письмо является одновременно и техническим, и интеллектуальным упражнением. Возможно, тот факт, что я левша, осложнял процесс моего обучения письму в мире правшей. Оглядываясь назад, могу сказать, что мне повезло с учителем: он не заставлял детей идти против того, что заложила в них природа. Никакого давления, только поощрение за выполненную работу. Более важный для меня вопрос, связанный с писательством, носит абстрактный характер: как передать словами все аспекты нашей жизни?

Это вовсе не означает, что я не люблю книги. Но, когда нужно рассказать о жизни – особенно о своей жизни, – меня будто парализует. Я неоднократно пытался приступить к описанию своего опыта, истории Куба и, соответственно, истории моей жизни. До сих пор я легко поддавался искушению вообще не писать. Но меня не оставляло не менее сильное искушение написать хорошо, попытаться сделать что-то действительно стоящее. В конце концов я решил подойти к созданию книги как к головоломке, взяв за основу самую знакомую мне модель – Куб, который я создал в 1974 году. Как объект он имеет много общего с тем типом текста, который я больше всего люблю. Он простой и сложный, в нем есть движение и стабильность. Есть внешняя форма и скрытая от глаз структура.

Простой и сложный. Подвижный и стабильный. Доступный и скрытый. Я уверен, что противоречия – это противоположности, которые нужно не устранить, а принять. Вместо того чтобы сокрушаться из-за кажущейся непримиримости противоречия, лучше осознать, что именно благодаря ему мы можем обнаружить связи, о которых, вероятно, никогда не задумывались. Невозможно во всей полноте отразить на странице три измерения. И все же взгляд на некоторые аспекты моей работы и жизни через призму противоречий добавит рассказу нужные измерения и поможет мне написать эту книгу.


Вероятно, не стоит говорить, что Куб привлек к себе гораздо больше внимания, чем я мог представить. Не менее удивительно то, что на протяжении многих десятилетий грандиозной технологической революции интерес к такому простому, «низкотехнологичному» предмету не только не угасал, но и возрастал. Куб стал игрушкой для детей, увлекательным видом спорта, помощником в научных исследованиях, а также в совершении открытий в области искусственного интеллекта и высокой математики. Куб призывают к ответу за разводы (и браки), а еще за болезни, известные как «большой палец кубиста» и «запястье Рубика».

Вместе с популярностью стали появляться… вопросы. Журналисты, поклонники Куба или случайные знакомые по всему миру часто спрашивают меня об одном и том же, ожидая простых ответов, которые раскрыли бы все тайны моей головоломки и которые практически не изменились за эти годы. Так не лучше ли снять их в самом начале?

Вопрос: Как вы изобрели Куб?

Ответ: Я думал над геометрической задачей и о том, как ее проиллюстрировать. Я сделал то, что стало Кубом.

Вопрос: Сколько времени это заняло?

Ответ: Я начал весной 1974 года и подал заявку на патент в январе следующего года.

Вопрос: Каково ваше рекордное время сборки?

Ответ: Понятия не имею. Я никогда не засекал.

Вопрос: В чем фокус?

Ответ: Никаких фокусов. Вообще.

Вопрос: Почему вы изобрели Куб? [Этот вопрос меня раздражает.]

Ответ: Я столкнулся с задачей, которая захватила мое воображение, и не смог оторваться от нее.

Если читатель ожидает найти в моей книге ответы именно на эти вопросы, можно отложить ее в сторону. В то же время я понимаю, что задать правильный вопрос труднее, чем ответить на него. В конце концов, откровенные или интересные ответы можно дать лишь на хорошие вопросы.

Какие вопросы я предпочел бы услышать? Вероятно, вам уже пришло в голову спросить, почему после стольких лет «ненависти к писательству» я решил взяться за книгу? Должен признать, мои мотивы довольно эгоистичны. Несмотря на все свои недостатки, изложение мыслей на бумаге позволяет достичь более глубокого понимания некоторых вопросов. Поэтому, пусть литературный труд и не моя стихия, я всегда стараюсь проникнуть в суть вещей, особенно тех, которые мы принимаем как должное. Что нас мотивирует? Что заставляет творить? И как люди вдохновляются на создание того, чего раньше не делали?

Кроме того, эта книга – попытка осмыслить удивительную популярность Куба на протяжении многих лет. Какие грани нашего разума он открывает? Говорит ли он о том, что нас объединяют определенные универсальные качества?

Получить доказательство того, как Куб может преодолевать, казалось бы, неразрешимые противоречия, мне довелось довольно быстро. В 1978-м, через год после того, как он впервые появился в магазинах игрушек в моем родном Будапеште, я повел свою маленькую дочку на игровую площадку.

Там, в парке, я увидел сразу два своих Куба, и с ними играли совершенно непохожие друг на друга люди! Первый был в руках мальчишки лет восьми. Довольный и очень грязный, этакий маленький Оливер Твист1 сидел на земле и крутил Куб. Второй появился из элегантной сумочки молодой матери лет тридцати, которая, должно быть, только что вышла из салона красоты. Она сидела на скамейке и лишь изредка бросала взгляд на своего малыша в коляске, так была увлечена сборкой Куба. Было поразительно видеть на лицах этих абсолютно разных людей одно и то же выражение.

С тех пор я наблюдаю это выражение на лицах людей по всему миру. Все они одновременно спокойны и напряжены. Сосредоточенные, обращенные внутрь себя, они на время утратили связь с окружением, внешним миром. Выглядят так, будто медитируют, но при этом их сознание активно и захвачено мыслительным процессом. Они поймали редкое состояние мирного сосуществования порядка и хаоса.


Я осознал, что некоторые вещи принимаю как должное: ненавижу писать, но все же пишу книгу, а вы, возможно, не любите читать, но читаете ее. В таком случае благодарю, что проявили интерес. Необязательно осилить книгу зараз, с первой до последней страницы. Можете открывать ее, когда захотите, и, я надеюсь, вы позволите себе немного поплутать по ней. Не исключено, что пазлы моих мыслей, идей и наблюдений покажутся вам перепутанными. Как и у Куба, внутренняя структура книги не видна, и что получится в итоге, зависит от вас. Поскольку все читатели разные – у каждого свои интересы, таланты, мечты, профессии, увлечения и противоречия, которые он пропустит через эту или любую другую книгу, – не существует единого, «правильного» способа чтения. Детали, которые содержатся в книге, необязательно должны находиться на виду, в этом нет необходимости.

Эта книга коснется многих вещей: творчества, симметрии, образования, архитектуры, вопросов, игры, противоречий, красоты. Но, в сущности, эта книга посвящена головоломкам. Это головоломка обо мне самом. Это головоломка о том странном предмете, который я открыл почти пятьдесят лет назад. И это головоломка о нас всех.


Мой отец не любил играть. Имя Эрнё Рубика-старшего когда-то было хорошо известно в области авиации, и не только в Венгрии. Одержимый идеей создания идеального планера, отец имел несколько патентов, разработал более тридцати моделей самолетов и планеров, а также мини-автомобиль из алюминия. Но только став взрослым, я понял, что каждый раз, когда отец придумывал структуру, материалы и все детали своих конструкций, он решал очень практичные и сложные головоломки. Может, меня вдохновило то, как он работал над своими проектами, а может, я просто был любопытным мальчиком из Будапешта, но с раннего детства я искал головоломки и мог часами заниматься ими. Одним из моих любимых дел был поиск новых эффективных решений.

Мне нравились головоломки с различными параметрами и свойствами. Одни привлекали меня своей гибкостью и способностью менять форму, другие отличались лаконичностью интересной идеи, третьи создавали основу для импровизации. Сложные головоломки мне нравились больше, чем простые. Помню, как испытывал любопытство и сосредоточенность, растерянность и разочарование. Помню волнение, когда начинал улавливать важные связи, и чувство выполненного долга, когда находил решение.

Интерес к головоломкам почти универсален. Они существовали на протяжении большей части истории человечества. Антропологи, исследуя частицы прошлого, находят головоломки по всему миру. То, что я обнаружил в 1974 году, возникло из целого ряда головоломок, которые с древних времен вдохновляли и сбивали с толку любителей поломать голову.


В детстве, играя в головоломки, я тренировал свой мозг. Я угадывал вопросы, скрытые в головоломках, и отвечал на них. Меня не заставляли их решать, не оценивали мои результаты, и никто не наблюдал, решаю я их или нет. Если бы у меня не получилось или возникли проблемы с решением какой-то головоломки, я мог вернуться к ней на следующий день. Это развлечение было только для меня одного. Без соперника я всегда был победителем. Больше всего меня привлекало то, что эти задачи могли быть отправной точкой новых открытий.

Головоломки развивают важные качества: способность концентрироваться, умение играть, быть целеустремленным и любознательным – черты, которые составляют основу человеческого творчества. Головоломки – это не просто развлечение или способ убить время. Как и нашим предкам, они указывают нам путь к раскрытию своего творческого потенциала. Если вы любознательны, то найдете головоломки вокруг себя. Если настроены на успех, вы их решите.

В раннем детстве я познакомился с игрой танграм, обманчиво простой геометрической головоломкой, которая, на мой взгляд, не совсем головоломка, потому что она не ставит четко определенной задачи. Танграм возник в Древнем Китае и представляет собой квадрат, разрезанный на семь простых фигур, или «танов»: пять треугольников разных размеров, параллелограмм и квадрат. Задача состоит в том, чтобы составить из этих простых элементов множество уникальных фигур. Иногда их можно уместить в квадрат. Или дать волю творчеству и начать выстраивать различные формы. Обычно это случайное сочетание элементов. Не нужно быть подкованным в математике, чтобы решить танграм или понять, чем одни контуры напоминают человека, другие – тигра, а третьи – цветок. Игра очень простая, и из ее частей можно построить бесконечное число интересных фигур.

Танграм мне понравился потому, что в нем скрывалась абсолютная свобода. В каком-то смысле эта головоломка почти искусство, ведь результат зависит от способностей и творческого видения собирающего. Я был из тех детей, которые часами могли чертить и рисовать, – прекрасный способ отвлечься во время уроков, когда надоедали какие-то предметы или некоторые учителя. Иногда я рисовал на деталях танграма, чтобы, соединив их, получить нечто абстрактное и красивое.

Объект, его форма, сущность и структура всегда имеют эмоциональное содержание. Все, чего вы касаетесь, имеет тактильные характеристики и дает эмоциональный отклик: из чего (железа, дерева, бумаги) сделан (состоит) предмет, мягкий ли он, острый ли, вызывает ли у вас дружеское чувство, узнаваем ли, излучает ли теплоту, а может, издает приятный звук и создает уютную атмосферу. Конечно, у Куба есть и интеллектуальная сторона, но важна и его эмоциональная привлекательность.

Высокие оценки в школе не всегда приводят к высоким достижениям в жизни. Нам знакомы имена блестящих личностей, которые в школьные годы не проявили себя ничем выдающимся. Взять, например, Эйнштейна, который, по легенде, плохо учился и не любил ходить в школу. Что ему действительно не нравилось, так это механическое заучивание, на котором настаивали учителя. Есть люди, стремившиеся к отличной успеваемости в школе, но по ее окончании не имеющие ни малейшего представления, как добиться успеха в реальном мире. Да, вступительные экзамены в высшие учебные заведения могут быть сложными, но разве кто-то в силах дать справедливую оценку восемнадцатилетнему человеку и сказать, на что он будет способен во взрослом возрасте? Что мы действительно можем измерить, так это усилия, которые требуются детям для развития своих навыков.

Хорошего учителя ученики любят, иногда боятся, иногда уважают. Такие эмоциональные отношения сами по себе уже учеба. Умный, но скучный учитель неспособен передать знания. Нужна эмоциональная составляющая, некие волны, которые проходят между учителем и учеником. Мироощущение – первое, что мы приобретаем в школе.

И это возвращает нас к вопросу о решении задач. Для меня способность решать задачи творчески, уверенно и рационально является одним из ключевых признаков истинного интеллекта. Также очень важно отношение к задаче. Ее можно рассматривать как источник беспокойства, от которого нужно избавиться. А можно подойти с позиции, описанной философом Карлом Поппером в книге «Реализм и цель науки»:

Полагаю, путь в науку, да и в философию, только один: встретить задачу, увидеть, как она красива, и влюбиться в нее, обвенчаться с нею и жить счастливо, пока смерть не разлучит вас, – если только вам не будет суждено увлечься другой, более красивой задачей или отыскать решение первой. Но и это решение, будучи найденным, может породить, к вашему же удовольствию, целое семейство очаровательных, хотя, вполне вероятно, и непростых задач, которые вы наверняка будете лелеять до конца своих дней.

Прочитав эти слова, я почувствовал, что автор выразил то, что я всегда знал.

Раньше формальное и неформальное образование являлось дверью, которая определяла профессию на всю жизнь. Сегодня все изменилось. Часто выбор зависит от удачи, случайных открытий, учителей, которые проявили к нам интерес. Иногда создается впечатление, что выбор сам находит нас. Мы можем блуждать без направления в окружении множества людей, которые кажутся нам указателями, ведущими к ясной цели. В то же время мы не знаем, какая у нас цель. Имеем множество интересов, но ни один из них не превращается в страсть, пока что-то не произойдет: мы встречаем того, кто нас вдохновляет, или начинаем изучать то, что неожиданно вызывает в нас любопытство. И тогда мы попадаемся на крючок.

Глядя на своих внуков, я понимаю, что у них гораздо больше возможностей, чем было у меня, когда я учился в школе. Я наблюдаю, как их родители перебирают различные типы школ и решают, какую выбрать: специализирующуюся на универсальном или на индивидуальном обучении, цифровом или практическом, со стандартными экзаменами или творческими заданиями, с акцентом на теорию или на игру.

Вы можете догадаться, какие мне по душе.

Вторая грань

Воображение – это начало создания.

Вы воображаете то, что хотите, желаете то, что воображаете,

и, наконец, создаете то, что желаете.

Джордж Бернард Шоу

Когда я смотрю на своих родителей, узнаю некоторые свои черты, но в иных сочетаниях. Например, телосложение и голубые глаза я получил от отца, а способность быть счастливым – от матери. Наверное, такое свойство личности дается с рождения. Это скорее вопрос характера, чем обстоятельств. Один человек может быть несчастливым в достатке, другой – счастливым в лишениях, одного может не радовать успех, другой не унывает даже после серии неудач. Моя мать была одной из немногих, кто обладает редким талантом сохранять оптимизм.

У нее была нелегкая жизнь: война, ранняя потеря близких, физическая и эмоциональная боль, которую ей пришлось испытать, нехватка денег и, казалось бы, непреодолимые препятствия на пути к ее мечтам стать поэтессой или, возможно, врачом. Несмотря на это, я не встречал человека, более способного радоваться малому: вкусной выпечке, хорошей шутке, солнечному небу. У нее был дар легко превращать слезы в улыбки и смех.

Моя мама выросла в провинциальном городке Эстергом в комфортных условиях. Свободно говорила на немецком и французском языках, была одаренной пианисткой и обожала музыку. У нее была мечта стать врачом, хотя в то время это было непросто, особенно для девушки. Мама была очень миниатюрна, с нежным лицом, красивой кожей, чуть склонна к полноте. Особенно прекрасны ее карие глаза с зелеными искорками. Импульсивный человек, она могла выйти из комнаты и внезапно вернуться, потому что забыла что-то сказать, или остановиться на полпути, потому что передумала идти дальше. В каком-то смысле у нее было слишком много талантов и интересов, в том числе литературных. В молодости она опубликовала несколько небольших сборников своих стихов. (В отличие от меня писать она любила.)

В Эстергоме все знали друг друга, особенно люди примерно одного возраста. Когда мои родители впервые встретились, мой отец только приехал в город. Это был красивый, полный энергии, многообещающий молодой человек. А моя мать была симпатичной девушкой, довольно рассудительной, но при этом очень жизнерадостной, несмотря на неудачный опыт недолгого первого замужества. Вероятно, им суждено было сблизиться. Однако их брак не стал счастливым. Уже после войны и рождения двоих детей, меня и сестры, родители развелись. Удивительно, как они вообще сошлись.


Я родился в два часа дня 13 июля 1944 года, почти через месяц после дня Д, ознаменовавшего начало конца нацистского режима и Второй мировой войны. До этого Венгрия, будучи союзником Германии, переживала войну только на расстоянии, за исключением своих солдат и тех мужчин-евреев, которые были вынуждены идти в трудовые батальоны еще в начале 1940-х годов. Но к моменту моего рождения настоящая война докатилась и до нашей страны. Немцы вошли в Венгрию 19 марта 1944 года, а месяца через четыре началась воздушная бомбардировка Будапешта.

Когда мама была беременна мною, родители жили в разных городах, и ей приходилось в одиночку ухаживать за моей маленькой сестрой. Никого из близких не осталось: во время войны мама потеряла родителей и единственного брата. Когда начались схватки, она пристроила сестру и отправилась в больницу, располагавшуюся в подвале, который служил и бомбоубежищем. Мама говорила, что я был одним из немногих выживших младенцев, которые родились в Будапеште в то ужасное время, и это стало первым признаком того, что я родился под счастливой звездой.

Мой отец, Эрнё Рубик-старший, во многом был противоположностью моей матери: казалось, он никогда не испытывал удовлетворения, хотя и многого достиг. Мать – очень открытый человек, а отец – замкнутый. Он никогда не был доволен результатом своей работы, всегда хотел, чтобы все получалось лучше. Наибольшее удовлетворение находил в мелочах. Ему доставляла удовольствие заточка ножа, чтобы был как лезвие бритвы, или уборка сада, чтобы было так чисто – хоть с земли ешь. Он обладал необычной работоспособностью.

Мой отец родился в Пьештяни, маленьком городке в Словакии. Несмотря на все трудности, он многого достиг. Его отец без вести пропал в Первую мировую войну, и мать одна вырастила троих сыновей, для чего ей пришлось усердно работать. Стипендии позволили моему отцу закончить учебу, как в школе, так и в политехническом и экономическом университете Будапешта. Сразу после окончания университета собралась группа молодых людей, каждый из которых имел какой-либо талант или разбирался в каком-то деле. Один владел столярным искусством, второй имел финансовый опыт и знал, как вести бухгалтерский учет, а мой отец был одаренным инженером.

Они взяли ссуду на открытие небольшого завода для производства планеров по чертежам моего отца. В те времена планеры использовались как в спорте, так и для обучения пилотов. У отца проявился большой талант совершенствовать их конструкции в соответствии с различными потребностями. Их небольшой бизнес стал успешным, и они выплатили кредит до начала войны.

И все закончилось.

После войны завод был национализирован, но отец остался там работать. Это было очень непривычное положение. Новое коммунистическое правительство изъяло частную собственность, дома, квартиры, землю и фабрики, но профессиональные достижения моего отца сделали его незаменимым. Он стал главным конструктором основанного им завода. Со своим опытом он одновременно был инженером, дизайнером и маркетологом. Он определял, какие продукты будет выпускать завод, и даже управлял производственным процессом. Его случай был исключением в те времена, когда бывших владельцев промышленных предприятий, не сбежавших за границу, сажали в тюрьмы или переводили на грязную работу.

Осталось много вопросов, которые я хотел бы задать ему о работе и о жизни. Но он не любил рассказывать. Ему было неприятно возвращаться в прошлое. И поэтому я никогда не спрашивал. Мы были с ним настолько разными, нас мало что связывало, кроме общей природы.

В начале 1960-х годов он создал свой самый известный самолет R-26 Gоbе, который стал классическим учебным планером в Венгрии (экспортировался в Кубу, Австрию и Великобританию). Он имел международные премии авиационных организаций и был удостоен премии имени Кошута, на тот момент высшей награды венгерского правительства. Его планеры из алюминия были очень легкими и маневренными. Планеризм был популярным любительским видом спорта в Венгрии, и большинство людей, имевших какое-либо отношение к полетам, знали имя отца. Его именем были названы улица и аэропорт в Эстергоме. Иногда, уже после его смерти в 1997 году, гуляя со своими собаками в парке возле Хидегкута, пригорода Будапешта рядом с небольшим аэропортом, я наблюдал его планеры, парящие в небе.

Часто вспоминаю руки отца. Это были руки рабочего, сильные, большие, с очень коротко остриженными ногтями. Карандаш в этих руках выглядел нелепо, будто они могли легко разломить его пополам неловким движением. Даже когда он официально вышел на пенсию, работать не переставал – сидел весь в чертежах менее дорогих и более безопасных небольших планеров. Мне так хотелось попроситься с ним в полет, но он не взял бы. Мама не позволила бы.

В молодые годы мои родители являлись отличным примером прописной истины притяжения противоположностей. Мать была прекрасным оратором со звонким и неизменно молодым голосом, которым она умело пользовалась. Практически в любой ситуации – с семьей, друзьями и даже с незнакомыми людьми – она с готовностью завязывала разговор, извлекая из него максимум пользы и не позволяя собеседнику заскучать. Ей нравились богатство и гибкость венгерского языка, и для меня стало истинным благословением получить его знание от человека, который очень тонко понимал все языковые нюансы и возможности.

Отец отвечал на разглагольствования матери по большей части молчанием либо односложными предложениями в случаях крайней необходимости. Его язык был практичен, экономичен, краток, объектно-ориентирован – язык мастерской или фабрики. Отец не страдал никакими фантазиями, никакими размышлениями о возможностях. Он ограничивался своими наблюдениями, конкретными фактами и реальностью. Планы могут быть реализованы только упорным трудом, а не бессмысленными разговорами. Эмоции лучше не выражать.

Если у матери я научился ценить общение, то от отца взял искусство молчания. Не как пассивное действие, а как что-то действительно важное в противовес желанию заполнить время разговором, чтобы избежать молчания. Подобно художнику, который экспериментирует с негативным пространством на рисунке, я обнаружил, что в тишине и покое тоже кроется многое.

В некоторой степени я разделяю перфекционизм отца. Если я вижу, что мои усилия не достигают цели, это только заставляет меня продолжать работу. В отличие от постоянного недовольства отца я могу, по крайней мере внутри себя, испытывать чувство выполненного долга. Хотя, возможно, я просто более избирателен в том, что делаю. Его последним трудом была разработка сверхлегкого самолета, в котором для полета использовалась только сила человека. Это были последние годы его жизни, и он не успел закончить проект. Мои земные цели, возможно, более достижимы, чем его желание построить самый совершенный летательный аппарат.


С детства я любил рисовать и раскрашивать. Брал бумагу, карандаши, мелки, акварель, масляные краски, чтобы запечатлеть все, что видел вокруг. У меня неплохо получалось, и это доставляло мне большое удовольствие. В средних классах я посещал художественную школу и занимался скульптурой. Не то чтобы в своем увлечении я пошел по семейным стопам – позже выяснилось, что один мой дед был художником, – просто этот выбор казался естественным продолжением моих интересов.

Четырех лет учебы было достаточно, чтобы убедиться, что я не «настоящий» художник. Я чувствовал себя не в своей тарелке среди одноклассников, в большинстве которых жил бунтарский и богемный дух. Меня не вполне устраивала перспектива стать скульптором. Мне хотелось совместить свои творческие интересы с чем-то практическим.

После школы большинство моих одноклассников пошли в Академию художеств, мне же стало понятно, что это не мой путь. Я поступил в Будапештский технологический университет, чтобы изучать архитектуру. Не знаю, почему я выбрал именно это направление. Вероятно, определенную роль сыграло то, что мой отец был авиационным инженером. Может быть, профессия архитектора привлекла еще и потому, что мне всегда легко давалась геометрия. Учиться было интересно, мы, студенты, оставались на факультете допоздна, работали над весьма сложными проектами. И все же, закончив обучение, я почувствовал себя совершенно не готовым к работе практикующим архитектором. А когда есть сомнения, имеет смысл получить еще какое-то образование, поэтому я подал заявление и был принят в Венгерский колледж прикладных искусств, который в то время по статусу был где-то между университетом и художественной школой.

Учебное заведение было небольшим, всего на несколько сотен студентов, поэтому учащиеся и педагоги хорошо знали друг друга. Мы тесно сотрудничали не столько в классах, сколько в студиях. В нашем распоряжении были текстильные, керамические и металлообрабатывающие мастерские. Я нашел свою профессию, свое место. Как только человек определяется со своим делом, работа в его руках начинает кипеть. Именно в это время мое обучение перешло в преподавание. Мне предложили должность ассистента еще до того, как я получил диплом.

Итак, почти незаметно для себя я получил профессию. Я преподавал архитектуру и дизайн, а также занимался проектировкой зданий. И никогда не думал, что стану лектором. Но когда поступило предложение, решил: а почему бы и нет.

Мне доставляла удовольствие эта атмосфера. Как преподавателю мне разрешили продолжить свое обучение в студиях. Мне нравилось учиться, и я легко относился к жизни. Я не был из тех молодых людей, которыми двигало горячее желание оставить свой след в этом мире. Я продолжал учить и учиться, даже не сознавая, как мне повезло иметь работу, не представляющую для меня труда.

В годы учебы меня интересовали различные виды узоров. Я создавал их в своих рисунках, картинах и скульптурах при помощи геометрических форм. Для выпускного проекта в художественной школе отбирали лучшие работы студентов за три года обучения и устраивали выставку. Одним из рисунков, которые я решил представить на такой выставке перед выпуском в 1970 году, был цветной куб.


Несмотря на то что у меня есть профессия, я был и остаюсь любителем. Часто считают, что любители отличаются от профессионалов образованием. Если большинство профессионалов имеют специальное образование, то любители самостоятельно изучают ту область, которая захватывает их воображение и интерес. Но, как ни парадоксально, те, кто находится на вершине своей профессии, очень близки к любителям в безоговорочной преданности своему делу.

Слово «любитель» происходит от глагола «любить», что само по себе предполагает любовь к своему делу. Вы любите свой предмет. Вы любите процесс. Вы любите результат. Работа профессионала совершенно иная, и обычно она предполагает финансовую заинтересованность. Естественно, я уважаю профессионалов, но просто не считаю себя одним из них. Профессионалы должны быть хладнокровными и целеустремленными, должны использовать проверенные эффективные средства для достижения четко поставленных целей. Любители же могут наслаждаться почти абсолютной свободой, которой никогда не будет у профессионалов. Любитель свободен, независим и искренен, он ощущает всю прелесть случайных находок, которые и служат ему наградой. Любители любопытны и постоянно в поиске. Они испытывают удовольствие от процесса, непрерывных маленьких открытий и неподдельной гордости за достигнутый результат.

Обращаясь к началу истории Куба, я анализирую свой опыт и прихожу к выводу, что любитель все же может добиться успеха. Я не был промышленным дизайнером, когда начал создавать Куб, у меня не было опыта создания игрушек. Я работал совершенно один и был изобретателем-любителем, инженером-любителем, которого интересовала техническая часть идеи, а еще – дизайнером-любителем, который работал над его формой и внешним видом.

Когда я впервые посетил выставку игрушек, я отметил очень важную вещь, объединяющую меня почти со всеми их «изобретателями»: у каждого из нас была какая-то другая работа, которой мы зарабатывали на жизнь.

Я обнаружил одну интересную черту у большинства из тех, кто занимается игрушками и играми: это, как правило, любители и самоучки.

И снова в этих часто неуклюжих попытках описать собственный опыт я сталкиваюсь с ограниченностью моих писательских навыков. На бумаге текст может становиться таким сухим и сдержанным, что невозможно ощутить его настоящий аромат, нюансы и эмоциональное содержание реальной жизни. Как если бы у вас была коллекция засохших листьев, аккуратно сложенных между страниц непрочитанной (или нечитаемой) книги. Листья могут служить прекрасным примером удивительного разнообразия состояний и форм природы, но где же богатое разнообразие запахов и натуральные цвета? Пропали.

На первый взгляд, эти два термина – «любитель» и «профессионал» – кажутся противопоставленными, но они могут существовать внутри нас и параллельно. Возможно, лучшее, на что мы можем надеяться, – это быть профессионалом-любителем, то есть сделать любимое дело своей профессией. Здесь ключом к успеху будет получение удовольствия от профессиональной деятельности, наслаждение, которое придет с первыми победами, сохранение энтузиазма и интереса любителя в ожидании каждой новой задачи.

Но это не мой случай. Честно говоря, к счастью (или к сожалению), я не думаю, что стал профессионалом в чем-либо. Я так и остаюсь любителем во всем, за что берусь.


Закройте глаза и представьте объект как можно более детально. Это может быть что угодно, но я советую выбрать что-то максимально простое: стол, стул, кофейную чашку, вазу. То, что действительно существует и в то же время имеет упрощенный образ в вашем сознании. И теперь, когда у вас есть эта визуализация и вы можете удерживать эту картинку в голове, попробуйте заставить ее двигаться. Прогуляйтесь вокруг своего объекта. Или попробуйте вращать его перед собой. Станьте муравьем и ползите по нему сверху или снизу, исследуя все изгибы его поверхности. Превратитесь в колибри, облетите его вокруг и пролетите над ним. Наконец, загляните внутрь объекта. Видите структуру, которая удерживает все детали вместе?

Конечно, это небольшое упражнение может показаться вам трудным, даже невыполнимым или, что еще хуже, бессмысленным.

Не расстраивайтесь, вы – в большинстве.

Наше общество и наша система образования пренебрегают внутренним зрением, которого требует это упражнение. Мы живем в тактильном и эмпирическом мире, поэтому обычно не усваиваем то, что не можем потрогать. А теперь давайте продвинемся немного дальше в нашем упражнении. Попытайтесь в своей голове сделать набросок того, что увидели. Необязательно чертить что-то точное или красивое, нужно лишь сделать объект узнаваемым. Рисование позволяет придать образу смысл и не требует хорошего глазомера.


Одна из дисциплин, которые я вел, начав работать в академии, – начертательная геометрия. С одной стороны, она скучна, но тесно связана с визуальной коммуникацией, дизайном и искусством. Это предмет, где у студентов очень мало начальных знаний, поэтому его трудно преподавать и трудно учить. Студенты должны усвоить принципы и законы, оперируя специализированной лексикой. По сути, начертательная геометрия изучает проецирование объектов трехмерного пространства на плоскость. Объяснение этой науки никогда не было легким, но оно подготовило меня к работе с Кубом.

Пространственная ориентация Куба иная, чем у большинства объектов, – он не имеет верха, низа, правой и левой сторон. Одна из причин его столь продолжительной популярности и способности привлекать самых разных людей заключается в том, что Куб кажется чем-то целым, но полностью его увидеть невозможно. (В этом Куб похож на человека: вы никогда не сможете увидеть кого-то сразу во всех проявлениях.) Независимо от того, как он повернут, вы всегда будете смотреть только на одну его сторону. А чтобы понимать, удается ли вам собрать Куб, нужно одновременно охватить взглядом все грани. Одна сторона может быть собрана, но стоит повернуть Куб, как вы обнаружите хаос на других пяти сторонах. Каждый раз вы видите только одну перспективу, а вам нужно объединить их все, чтобы определить положение в пространстве.

Вот тут-то и проявляются ваши воображение и память, потому что, даже если вы не видите объект целиком, со временем вы сможете натренировать свой разум так, чтобы запоминать нужные его части. Когда мама показывала нам в детстве осколки вазы, которая упала на пол и разбилась, потому что кое-кто пытался забраться на стол, она учила нас тому, что любые действия имеют последствия. По мере взросления мы и сами начинали их предсказывать. То же происходит с Кубом. В процессе игры с ним мы начинаем понимать, что произойдет после вращения элементов.


Скука на уроках в школе подогрела мой интерес к геометрии. Свои дни в классе я проводил за рисованием всего, что меня окружало, пропуская мимо ушей вещание учителей и все лучше постигая сущность предметов, которые я рисовал. Я начал понимать, что рисование стало для меня способом познания вещей. Каждая картина имела свое внутреннее содержание, и, рисуя лицо или дерево, я пытался отобразить их характерные черты. Но без понимания природы и структуры, скрытых за рисунком, изображение на листе оставалось плоским. Это понимание приходит только после некоторого разочарования, когда вы, занимаясь интересным делом, осознаете, что получается это у вас довольно неумело. Но если вы начинаете рассматривать двухмерность листа бумаги как задачу, которую необходимо решить, неизбежно наступает момент, когда решение становится очевидным.

Начертательная геометрия имеет свой собственный язык, сложный и простой одновременно. Как писатель, который обычно не придумывает слов, я не создавал этот язык. Что я сделал, так это обнаружил новые возможности в пространственных связях, которые составляют его словарный запас. Начертательная геометрия – это понимание пространства и использование такого понимания и для поиска 3D-идей, и для их объяснения.

1.Здесь игра слов автора: твист (twist) в переводе с английского – «крутить». – Прим. пер.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
12+
Litresdə buraxılış tarixi:
22 iyul 2021
Tərcümə tarixi:
2021
Həcm:
204 səh. 8 illustrasiyalar
ISBN:
9785907470309
Müəllif hüququ sahibi:
Альпина Диджитал
Yükləmə formatı: