Kitabı oxu: «Валькирис: Смерть греха.»

Введение

Галактика, раскинувшаяся на тридцать обитаемых планет и двадцать колоний, жила по законам, продиктованным тремя столетиями экспансии. Содружество — союз миров, скреплённый не столько общей идеей, сколько необходимостью выживать среди враждебных звёзд и чуждых форм жизни, — воздвигло свою столицу на Терридосе, откуда Совет управлял миллиардами судеб. Армия и флот стояли на страже границ, элитные отряды выполняли задачи, о которых не сообщалось в сводках, а где-то на окраинах, в секторах, куда не долетали патрули, всегда было неспокойно. Так было, так есть, так будет — пока люди дышат и смотрят в небо. «Валькирии» появились на свет как один из многих отрядов быстрого реагирования — восемь женщин, только что покинувших стены Академии на Терридосе. Никто не ждал от нас чудес. Скорее, наоборот: слишком разные, неопытные, живые, они казались ошибкой системы, которая привыкла перемалывать новичков в пыль. Лиран, наша командирша, — гордая, несгибаемая, унаследовавшая от отца не только военную кость, но и умение вести за собой. Каэстра — заместитель, золотоглазая женщина, за её внешним спокойствием скрывался огонь, способный как согреть, так и испепелить. Ривена, медик с руками хирурга и языком, острым как скальпель, всегда находила повод для шутки даже на краю могилы. Зорина, взрывотехник, чей гнев был её топливом. Серафима, пилот, чья лень граничила с гениальностью. Тайрана, инженер, для которой каждая деталь должна быть совершенной. Ксерра, снайпер с азартом охотницы. Иксора, специалист по взлому, предпочитавшая тень. Восемь имён, восемь судеб.

Наш путь начался с провалов. Первые задания оборачивались хаосом, но с каждой миссией они становились чем-то большим, чем просто отряд. Мы стали семьёй. Нам пришлось пройти через сомнения в тех, кому верили, искать ответы там, где их быть не могло и сражаться — даже когда казалось, что сражаться больше не за что. Это история о войне, в которой враг носил твоё лицо. О дружбе, скреплённой кровью и сталью. О потерях, которые не восполнить, и о выборе, который определяет, кто ты — герой или злодей. О том, что даже в самой глубокой тьме можно найти свет, если есть те, кто стоит за твоей спиной. Я — Валькирис. И это моя история.

Глава 1.

Тысячелетие насчитывала история Содружества. Три десятка обитаемых миров, пять из которых носили титул основателей, двадцать колониальных поселений на лунах и в астероидных россыпях — всё это зиждилось на торговых караванах, добывающих платформах и военном кулаке, развёрнутом по секторам. Высшая власть гнездилась на Терридосе, в городе, рассечённом рекой пополам. Башня Адмиралтейства возносилась на триста этажей, и с двухсотого яруса глазу открывался западный берег — весь лабиринт его транспортных узлов, жилых громад и парящих над магистралями рекламных экранов.

Последние пятьдесят лет регулярный флот Содружества не вступал в прямое противостояние с внешним врагом. Основная тяжесть операций ложилась на элитные подразделения быстрого реагирования, расквартированные на орбитальных платформах. Одной из таких платформ служил Оликон-Райм, закреплённый за сектором Посейдон. Покрытый ржой конгломерат модулей, десятилетиями наращивавшихся друг на друга, висел над планетой Алихия и принимал корабли с высшим уровнем допуска.

Комплектовались отряды по разным лекалам. Стандартная тактическая ячейка насчитывала дюжину бойцов. «Валькирии» стояли особняком. Восемь женщин, одно судно, отдельный статус и персональный куратор из высших эшелонов власти.

В ремонтной палубе «Оликон-Райма» шибал кислый флюс вперемешку с озоном от сварочных дуг. Серафима привалилась бедром к диагностической стойке и лениво гоняла во рту мятную пластинку. Её волосы, пшеничные с пепельным отливом, удерживала в низком хвосте простая резинка, серую тех-майку с эмблемой отряда дополняли просторные штаны, топорщившиеся карманами.

Возле вскрытой панели стыковочного узла «Декрахоса» копошился техник из «Молота» — приземистый, лет двадцати пяти, с навечно вбитым под ногти машинным маслом. Он прилежно рылся в жгутах и клеммах, выдерживая на лице выражение, целиком захваченного работой человека.

— Третий раз за месяц одно и то же, — произнесла Серафима, не меняя позы. Жевательная пластинка хрустнула на зубах. — Ты вроде специалист, а возишься с магистралями охлаждения, как с бабой, которую впервые раздеваешь. Долго, неуверенно и с риском всё сломать.

Техник выпрямился, вытер руки о тряпку, свисавшую с пояса.

— Магистрали старые. Я предупреждал — пора менять весь контур. Вы летаете на рухляди, а я виноват.

— Летаем, — согласилась Серафима. — И будем летать, пока ты не перестанешь отвлекаться на каждую юбку в ангаре. Вчера видели, как ты провожал тех девок из «Гарпий». Чуть шею не свернул. Они с «Асгарда», у них всё новое и блестящее. А тут — я, и у меня контур охлаждения течёт. Разница очевидна.

Она выплюнула пластинку в утилизатор на стене и, не дожидаясь ответа, развернулась к выходу с палубы.

— К вечеру чтоб работало. Без сюрпризов.

Под потолком седьмого ангара мерцали холодные диодные ленты, заливая пространство ровным светом. Центр отсека занимал «Декрахос» — фрегат класса «М», не первой свежести, но с обновлённой носовой обшивкой и усиленными стабилизаторами. Его тёмно-серую обшивку расчерчивали алые линии, копирующие молнии, что украшали наплечную броню каждой Валькирии.

Весь отряд собрался у погрузочной аппарели. Кто-то сидел на контейнерах с боеприпасами, кто-то проверял снаряжение, кто-то просто стоял, скрестив руки.

Командир Лиран устроилась на самом краю платформы, спустив ноги вниз. Высокая, почти метр восемьдесят, она носила чёрные волосы с пепельным отливом, убранные в замысловатую косу, что обвивала голову подобием короны. Нос прямой, челюсть очерчена резко, кожа сияла безукоризненной гладкостью — вся она казалась выточенной из единого куска тёмного дерева и отшлифованной до глянца. Бронескафандр «Валькирия-семь» облегал фигуру как родная плоть, а наплечные щитки отягощали дополнительные пластины — прибавка массы для рукопашной сшибки.

Чуть поодаль, привалившись спиной к стойке оружейного крепления, стояла Каэстра. Рыжие волосы, стянутые в тугой узел, продолжали бунтовать — вьющиеся пряди выскальзывали и льнули к высоким скулам. Золотые глаза с вертикальным зрачком неторопливо обшаривали помещение, скользя по углам с ленивой, но ни на миг не гаснущей настороженностью. Поджарая фигура в броне выглядела ещё жилистей благодаря особой повадке: держаться расслабленно, однако каждой мышцей быть готовой сорваться в движение.

Возле распахнутого на полу оружейного чехла, скрестив ноги, сидела светловолосая девушка с кожей топлёного молока — Ксерра. Рост её держался около метра семидесяти пяти, фигура отличалась мягкой плавностью, а лицо очерчивал нежный овал с едва вздёрнутым носом. Золотистые пряди вольно струились по плечам и спине, изредка заправляла за уши. Пальцы её тем временем размеренно и тщательно скользили микрофиброй по глазку прицела.

Прямо на палубе, скрестив ноги, устроилась ещё одна девушка, полностью ушедшая в настройку переносного терминала. Тёмно-русые волосы до плеч, схваченные резинкой на затылке, выпускали несколько прядей у лица; те без конца мельтешили перед глазами, и она сдувала их резким коротким выдохом. Серый взгляд прикипел к экрану, за ухом матово поблёскивал имплант-дешифратор, ещё пара, помельче, сидела в тыльных сторонах ладоней. Рост около ста семидесяти, сложение худощавое, почти подростковое. Это была Иксора.