Kitabı oxu: «Всё, что между нами»

Name: Всё, что между нами
Author: Эва Рид

Эва Рид

Şrift:

Эва Рид

Всё, что между нами

Вдохновением для написания этого романа для меня послужили истории Анны Джейн.

Глава 1. Понедельник, который никто не заказывал

Будильник звонил так, будто я задолжала ему денег.

Причём не просто денег, а какую-то огромную сумму, которую он теперь пытался выбить из меня всеми доступными способами. Судя по настойчивости, проценты за просрочку уже давно превысили первоначальный долг.

Я нащупала телефон под подушкой, промахнулась, задела стакан на тумбочке и наконец выключила звук. В комнате повисла тишина — подозрительно приятная, если не считать того, что за окном уже давно было светло, а солнце нагло проникало сквозь шторы, словно имело полное право находиться здесь без приглашения.

Я открыла один глаз.

Потом второй.

Потом посмотрела на экран.

— Нет, — сказала я вслух.

Телефон, разумеется, не ответил. У него хотя бы хватало совести молчать после того, как он разрушил мою жизнь.

До выхода оставалось двадцать минут.

Двадцать. Минут.

Я медленно села на кровати, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Где-то в глубине сознания ещё теплилась надежда, что сегодня суббота. Или воскресенье. Или хотя бы какой-нибудь государственный праздник, о котором я забыла.

Я открыла календарь.

Понедельник.

Конечно.

Мир определённо был настроен против меня.

— Почему понедельники вообще существуют? — спросила я у потолка.

Потолок промолчал. В отличие от некоторых людей, он умел поддерживать разговор.

Я вскочила с кровати и начала собираться с такой скоростью, словно опаздывала не в школу, а на последний поезд в другую жизнь. Умыться, расчесаться, найти второй носок, вспомнить, куда вчера положила тетрадь по литературе, и желательно не умереть по дороге к шкафу.

Первый носок нашёлся под кроватью.

Второй — внутри рукава вчерашней толстовки.

Я решила не задавать лишних вопросов.

Пока я пыталась расчесать волосы, расчёска застряла в особенно упрямой пряди. Я посмотрела на своё отражение в зеркале.

— Мы обе знаем, что сегодня не тот день, чтобы устраивать забастовку.

Волосы, кажется, придерживались другого мнения.

В итоге я собрала их в небрежный хвост, натянула свитер и схватила рюкзак. Он оказался подозрительно лёгким.

Я замерла.

Медленно расстегнула молнию.

Тетрадей не было.

Ни одной.

На секунду я даже испытала уважение к собственной способности создавать проблемы из ничего. Вчера вечером я совершенно точно собирала рюкзак. Правда, потом мне написала Диана, мы начали обсуждать новую серию сериала, а дальше я каким-то образом оказалась в интернете в поисках ответа на вопрос, почему у кошек иногда расширяются зрачки.

В общем, вечер прошёл продуктивно.

Я метнулась к столу, сгребла в рюкзак всё, что выглядело хоть немного похожим на учебные принадлежности, и выбежала из комнаты.

— Алисия! — позвала мама из кухни. — Ты проснулась?

— Нет! — крикнула я, натягивая кроссовки. — Это мой призрак собирается в школу!

— Тогда пусть призрак хотя бы позавтракает!

Я вылетела на кухню, схватила яблоко и поцеловала маму в щёку.

— Я всё успею.

Мама посмотрела на часы, потом на меня, потом снова на часы.

— Конечно. А я — балерина Большого театра.

— Мам, ты слишком драматизируешь.

— Это семейное.

Я рассмеялась, закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу.

— И шарф возьми! — крикнула мама мне вслед.

— Не холодно!

— Алисия!

Я вернулась, схватила шарф и снова направилась к двери.

— Люблю тебя! — бросила я уже из коридора.

— И я тебя. И постарайся хотя бы сегодня не потерять что-нибудь важное!

Я замерла на секунду.

— Это слишком расплывчатое пожелание!

— Тогда не потеряй себя!

— Постараюсь!

Дверь захлопнулась.

На лестничной площадке я остановилась, чтобы проверить, взяла ли телефон. Взяла.

Ключи? Есть.

Рюкзак? На месте.

Яблоко? Я посмотрела на руку. Яблоко осталось на кухне.

— Прекрасно, — пробормотала я и решила, что судьба сегодня явно не собирается делать мне скидку.

На улице пахло мокрым асфальтом и прохладным утром. Ночью, кажется, прошёл дождь, поэтому тротуары блестели в солнечном свете, а в небольших лужах отражались дома и провода.

Люди вокруг выглядели подозрительно бодрыми. Кто-то спокойно пил кофе на ходу, кто-то разговаривал по телефону, кто-то выгуливал собаку, которая явно была единственным существом в этом городе, довольным наступлением понедельника.

Я почти бежала к школе, мысленно обещая себе сегодня же лечь спать пораньше.

В двадцать два ноль-ноль.

Нет, в двадцать один тридцать.

Хотя если я закончу домашку заранее, можно будет и в двадцать один.

Я представила себя вечером: собранную, дисциплинированную, с аккуратно сложенными тетрадями и готовым расписанием на завтра.

Потом вспомнила, что вчера собиралась разобрать письменный стол.

Обещание проживёт до вечера. В лучшем случае.

На перекрёстке загорелся красный свет, и я остановилась рядом с мужчиной, который держал в одной руке стаканчик кофе, а в другой — огромный пакет с круассанами.

Запах был восхитительный.

Я посмотрела на свои пустые руки.

Потом на пакет.

Потом снова на свои руки.

— Не смотри на чужой завтрак, — тихо сказала я себе. — Это невежливо.

Мужчина покосился на меня.

Я сделала вид, что разговариваю по телефону.

Его у меня, правда, не было в руке.

Зато было достоинство. Где-то глубоко внутри.

Когда загорелся зелёный, я пересекла дорогу и ускорила шаг.

До школы оставалось совсем немного.

А это означало, что катастрофа пока ограничивалась обычным опозданием, растрёпанными волосами и отсутствием завтрака.

Для понедельника вполне приличный результат.

У школьных ворот меня ждала Диана Долгорукова — моя лучшая подруга, человек, который мог выглядеть безупречно даже после трёх контрольных подряд.

Я до сих пор подозревала, что она заключила какой-то тайный договор со вселенной.

На ней была светлая рубашка, тёмные брюки и аккуратно собранные волосы. Рюкзак висел на одном плече, а в руках она держала стаканчик какао.

Какао. В понедельник. Утром.

И она ещё выглядела счастливой.

Я почувствовала, что наша дружба проходит серьёзную проверку.

Диана окинула меня взглядом.

— Ты бежала?

— Нет, я просто решила проверить, насколько быстро передвигается воздух.

Она посмотрела на мои волосы.

— Воздух явно победил.

— Не начинай.

— У тебя шнурок развязан.

Я посмотрела вниз.

Действительно.

— Вот видишь. Воздух победил дважды.

Диана рассмеялась и присела, чтобы помочь мне завязать шнурок.

— Ты когда-нибудь научишься собираться заранее?

— Конечно.

— Когда?

— В следующей жизни.

— Надеюсь, в следующей жизни у тебя будет больше шансов.

— Спасибо за поддержку. Я чувствую, как наша дружба становится крепче.

Она выпрямилась и протянула мне стаканчик.

— Будешь?

Я посмотрела на какао так, словно передо мной стоял вопрос о смысле жизни.

— Ты лучшая подруга на свете.

— Я знаю.

Я сделала глоток и чуть не застонала от удовольствия.

— Если когда-нибудь я разбогатею, я куплю тебе остров.

— Зачем мне остров?

— Не знаю. Но ты будешь знать, что я тебя ценю.

Диана забрала стаканчик обратно.

— Сначала разбогатей. А пока объясни, почему ты опять опаздываешь.

— Будильник предал меня.

— Ты сама вчера сказала, что поставила его на семь.

— Он прозвенел в семь.

— И?

— А я не была готова к такому повороту событий.

Диана покачала головой.

Мы направились ко входу, обсуждая домашнее задание, новый сериал и то, почему учителя считают, что слово «самостоятельная» означает «неожиданная».

— Кстати, — сказала Диана, — ты сделала литературу?

Я замедлила шаг.

Она тоже замедлила шаг.

Мы посмотрели друг на друга.

— Какую именно литературу? — осторожно спросила я.

— Ту, которую задали в пятницу.

— А, эту.

— Алисия.

— Диана.

— Ты её сделала?

Я поправила лямку рюкзака.

— У меня есть теория.

— Мне уже страшно.

— Если учитель не успевает проверить домашнее задание, значит, оно временно перестаёт существовать.

Диана молча смотрела на меня.

— Это не теория, — наконец сказала она. — Это причина, по которой тебя однажды исключат из школы.

— Зато меня запомнят.

— К сожалению, я тоже.

Мы засмеялись и вошли в здание.

В школьном коридоре стоял привычный шум: хлопали двери кабинетов, кто-то бегал по лестнице, кто-то пытался дописать домашку прямо на подоконнике, а возле расписания спорили о том, какой кабинет у нас следующим.

Я любила это место примерно так же, как любила понедельники.

То есть иногда мне казалось, что я могла бы здесь жить, но только если бы отменили уроки и поставили автоматы с едой.

Мы поднялись на второй этаж.

У лестницы нас догнал Миша Ясенев — одноклассник, который знал всех, а если не знал, то знакомился за первые тридцать секунд.

Миша обладал удивительной способностью появляться именно тогда, когда происходило что-то интересное. Или когда ему было скучно. В большинстве случаев это были одни и те же ситуации.

— Девушки, важная новость! — объявил он, преграждая нам дорогу.

Диана приподняла бровь.

— Если ты опять скажешь, что отменили уроки, я сама проверю это на твоём примере.

— Как жестоко. Я вообще-то принёс информацию государственной важности.

— Ты вчера сказал, что в столовой появятся нормальные булочки, — напомнила я.

— Они появились.

— Это были булочки с капустой.

— Я не обещал, что они будут вкусными.

Я прыснула со смеху.

Миша довольно улыбнулся, явно довольный собой.

— Ладно, слушайте. Сегодня к нам переводятся два человека.

— И что? — спросила Диана. — Они умеют отменять контрольные?

— Пока не выяснил. Но если умеют, я готов стать их лучшим другом.

— А если нет? — спросила я.

— Тогда хотя бы попрошу списать домашку.

— У тебя вообще есть другие жизненные цели? — поинтересовалась Диана.

Миша задумался.

— Найти человека, который будет делиться со мной картошкой фри.

— Амбициозно, — сказала я.

— Спасибо. Я стараюсь.

Мы рассмеялись и пошли в класс.

По дороге Миша продолжал рассказывать, что слышал от старшеклассников, будто один из новеньких приехал из другого города, а второй раньше учился в частной школе.

— А ещё, — добавил он с таким видом, словно собирался раскрыть тайну века, — говорят, один из них очень круто играет на гитаре.

— Ты знаешь их имена? — спросила Диана.

— Пока нет.

— Тогда откуда ты знаешь, что он играет на гитаре?

— У меня источники.

— Какие?

— Надёжные.

— Миша, ты сам только что сказал, что не знаешь их имён.

— Надёжные, но анонимные.

Я покачала головой.

— Ты когда-нибудь устанешь придумывать слухи?

— А ты когда-нибудь перестанешь задавать вопросы, на которые не готова услышать ответ?

— Нет.

— Вот и я нет.

Кабинет встретил нас привычным гулом голосов. Несколько одноклассников спорили у доски, кто-то пытался списать упражнение по русскому языку у соседа, а на первой парте уже лежала стопка тетрадей, которую староста собиралась передать учителю.

Я направилась к своему месту возле окна.

Наш ряд находился ближе к задней части класса, поэтому отсюда было удобно наблюдать за происходящим и при необходимости делать вид, что я внимательно слушаю объяснение.

Не то чтобы я часто так делала.

Просто иногда учителя задавали вопросы, на которые я не была готова отвечать.

Я бросила рюкзак на стул и начала искать тетрадь по литературе.

Нашла тетрадь по математике.

Потом блокнот с рисунками.

Потом какой-то чек из магазина.

Потом ручку без колпачка.

Тетради по литературе не было.

Я закрыла глаза.

— Всё нормально? — спросила Диана, садясь рядом.

— Прекрасно.

— Ты выглядишь так, будто только что узнала, что завтра экзамен по всем предметам.

— Хуже.

— Что может быть хуже?

Я медленно повернула к ней голову.

— Я не взяла литературу.

Диана помолчала.

— Но ты же сказала, что сделала домашку.

— Я сказала, что у меня есть теория.

— Алисия!

— Не кричи. Мне и так тяжело.

Она вздохнула и достала свою тетрадь.

— Ладно. Смотри у меня.

— Диана, ты спасла мою жизнь.

— Я спасаю её каждый понедельник.

— Это потому, что ты мой ангел-хранитель.

— Нет. Просто мне интересно посмотреть, чем закончится твоя история.

Я улыбнулась и придвинулась ближе к её тетради.

Именно в этот момент в кабинете стало немного тише.

Не полностью — кто-то продолжал смеяться, кто-то двигал стул, кто-то шептался у двери. Но общий шум словно изменился, будто все одновременно заметили что-то новое.

Я подняла голову.

В класс вошла наша классная руководительница, Елена Викторовна.

А за ней — незнакомый парень.

Первый новый ученик появился перед самым звонком.

Он был высоким, с растрёпанными тёмными волосами и спокойным лицом. На нём была тёмная куртка, которую он не снял даже после того, как вошёл в кабинет, а рюкзак он держал за одну лямку.

Он не выглядел испуганным или растерянным.

Скорее, ему было всё равно, кто и что о нём подумает.

Я не знала, почему обратила на это внимание. Наверное, потому что большинство людей, впервые попадая в новый класс, стараются выглядеть либо дружелюбно, либо уверенно, либо хотя бы так, будто они знают, куда пришли.

Этот парень выглядел так, словно просто зашёл в комнату, в которой ему предстояло провести какое-то время.

Не больше.

Не меньше.

— Ребята, внимание, — сказала Елена Викторовна, положив журнал на стол. — У нас пополнение. Надеюсь, вы встретите нового одноклассника доброжелательно и поможете ему освоиться.

Она повернулась к парню.

— Представься, пожалуйста.

Он на секунду оглядел класс.

— Матвей Светлов, — произнёс он. — Буду учиться с вами.

И всё.

Ни улыбки, ни длинной речи о том, как он рад оказаться здесь, ни попытки понравиться окружающим.

Просто Матвей Светлов.

Я почему-то ожидала, что он скажет что-нибудь ещё.

Например, что любит футбол, играет на гитаре или ненавидит математику. Что-нибудь, за что можно было бы зацепиться и составить первое впечатление.

Но он замолчал.

В классе повисла короткая пауза.

Потом Миша, который, кажется, не мог прожить без общения больше пяти минут, поднял руку.

— А можно вопрос?

Елена Викторовна посмотрела на него с выражением человека, который уже заранее пожалел о своём решении.

— Если он относится к учёбе, Миша.

— Почти.

— Тогда нет.

Класс засмеялся.

Миша не растерялся.

— Я просто хотел сказать, что я Миша. Если потеряешься, обращайся. Если не потеряешься — тоже обращайся. У нас тут дружный коллектив. Иногда.

— Особенно когда контрольные, — добавила Диана.

— В контрольные мы становимся ещё дружнее, — возразил Миша. — Просто каждый дружит со своим вариантом ответа.

Матвей посмотрел на него и едва заметно улыбнулся.

— Учту.

Вот и всё.

Но почему-то именно эта короткая улыбка заставила меня снова посмотреть на него.

Он выглядел не так, как я сначала решила. В его лице не было настоящего равнодушия — скорее, привычка держаться на расстоянии. Будто он не спешил никого подпускать к себе, но и не собирался специально отталкивать.

Хотя, возможно, я просто слишком много думала о человеке, которого видела впервые.

Что было на меня похоже.

— Матвей, можешь занять свободное место у окна, — сказала Елена Викторовна.

Я проследила взглядом, куда она указала.

Свободное место находилось через ряд от меня, ближе к задней стене.

Парень кивнул, прошёл между партами и сел, поставив рюкзак на пол.

Он снял куртку, достал тетрадь и ручку.

Никаких лишних движений.

Никаких попыток заговорить с соседями.

Я отвернулась и уставилась в свою тетрадь, делая вид, что очень заинтересована записью домашнего задания.

— Алисия, — тихо сказала Диана.

— Что?

— Ты сейчас так смотришь, будто пытаешься прочитать его мысли.

— Я просто смотрю на доску.

— Доска сидит у окна и носит чёрную куртку?

Я резко повернулась к ней.

— Замолчи.

Диана улыбнулась так широко, что я сразу поняла: теперь она не оставит меня в покое до конца учебного года.

— Я ничего не говорю.

— Ты говоришь глазами.

— У меня выразительные глаза.

— У тебя невыносимые глаза.

— Зато красивые.

Я закатила глаза и снова повернулась к доске.

На этот раз я действительно попыталась сосредоточиться на уроке.

Получилось примерно на три минуты.

Потом Матвей поднял руку, чтобы попросить у учительницы учебник, и я снова невольно посмотрела в его сторону.

Он говорил спокойно, негромко, без лишней вежливости, но и без грубости.

Я заметила, что у него длинные пальцы, а на запястье виднеется тёмный браслет. На парте лежала простая чёрная ручка, а рядом — тетрадь с аккуратным почерком, который я успела разглядеть, когда он записывал тему.

Всё.

Я официально превращалась в человека, который замечает чужой почерк.

Это было тревожно.

— Алисия, — прошептала Диана.

— Если ты сейчас скажешь хоть слово, я перестану с тобой дружить.

— На пять минут?

— На десять.

— Как жестоко.

Я толкнула её локтем, и мы обе тихо засмеялись.

К счастью, Елена Викторовна была слишком занята объяснением темы, чтобы заметить наше преступление против дисциплины.

По крайней мере, я на это надеялась.

Первый урок тянулся бесконечно.

Я пыталась записывать материал, но мысли то и дело возвращались к новенькому. Не потому, что он был каким-то невероятным красавцем из романтического фильма. Хотя, если быть честной, внешность у него была вполне…

Нет.

Я решительно зачеркнула слово в тетради.

Совершенно неважно.

Просто он казался загадочным.

А загадочные люди всегда вызывают любопытство, особенно если ты привыкла знать о своих одноклассниках практически всё.

Например, я знала, что Миша однажды пытался продать на школьной ярмарке собственные рисунки, хотя сам утверждал, что это были «экспериментальные работы».

Я знала, что Диана ненавидит изюм, но почему-то всегда покупает булочки с ним, если других нет.

Я знала, кто из учителей пьёт кофе без сахара, кто проверяет домашку по алфавиту, а кто начинает урок с фразы «Я надеюсь, вы все готовы», хотя прекрасно понимает, что готовы максимум два человека.

Но Матвей был белым пятном.

Я не знала, откуда он перевёлся.

Не знала, почему сменил школу.

Не знала, любит ли он музыку, какие фильмы смотрит и что делает, когда ему скучно.

И, что раздражало больше всего, я даже не могла придумать естественный повод спросить об этом.

«Привет, мы не знакомы, но расскажи мне всю свою биографию» звучало не слишком дружелюбно.

Когда прозвенел звонок, я облегчённо выдохнула и начала собирать вещи.

— Ну что, — Диана повернулась ко мне, — какие выводы?

— По поводу чего?

— Не притворяйся. По поводу новенького.

— Никаких выводов.

— То есть он тебе понравился.

— Я этого не говорила!

— Но и не опровергла.

— Диана!

Она рассмеялась и встала.

— Ладно, ладно. Пойдём в столовую. Мне нужно срочно поесть, прежде чем я начну принимать решения, о которых потом пожалею.

— Например?

— Например, расскажу тебе, что на самом деле думаю о твоём вкусе в парнях.

Я замерла.

— У меня нет вкуса в парнях.

— Конечно. Ты просто случайно смотришь на одного и того же человека каждые сорок секунд.

— Я проверяю, не исчез ли он.

— Зачем?

— Вдруг он волшебник.

Диана рассмеялась так громко, что на нас обернулись несколько человек.

Я вздохнула.

Иногда мне казалось, что моя лучшая подруга была создана исключительно для того, чтобы превращать мои самые обычные мысли в повод для издевательств.

Мы вышли в коридор вместе с остальными учениками.

Миша уже стоял возле двери, рассказывая кому-то из одноклассников, что новенький, скорее всего, увлекается музыкой.

— Почему ты так решил? — спросила я, проходя мимо.

Миша пожал плечами.

— Не знаю. У него вид человека, который слушает грустные песни в наушниках, глядя в окно.

Я невольно посмотрела на Матвея.

Он как раз выходил из кабинета, держа в руке телефон.

— Это вообще не аргумент, — сказала Диана.

— Зато звучит убедительно.

— Для тебя всё звучит убедительно, если произнести это достаточно уверенно.

— Поэтому я однажды стану великим оратором.

— Или политиком, — заметила я.

Миша приложил руку к груди.

— Я тронут.

Мы направились к лестнице, продолжая спорить о том, какие профессии подходят Мише.

На первом этаже было шумно. Из столовой доносился запах выпечки, а возле гардероба кто-то пытался доказать дежурному учителю, что сменная обувь — это пережиток прошлого.

Я уже собиралась предложить Диане купить булочки, когда услышала позади спокойный голос:

— Извините.

Я обернулась.

Матвей стоял в паре шагов от нас.

Вблизи он казался чуть выше, чем я думала. Его тёмные волосы всё ещё выглядели так, словно расчёска была для него предметом исключительно декоративного назначения, а взгляд был спокойным и внимательным.

Он посмотрел сначала на Мишу, потом на Диану, а затем на меня.

— Не подскажете, где здесь кабинет информатики?

Миша мгновенно оживился.

— Конечно! Второй этаж, направо, потом по коридору до конца. Там будет дверь с табличкой. Если дойдёшь до кабинета директора, значит, зашёл слишком далеко.

— Понял. Спасибо.

Матвей уже собирался уходить, но Миша не был бы Мишей, если бы позволил разговору закончиться так быстро.

— Слушай, а ты откуда перевёлся?

Матвей остановился.

— Из другого города.

Миша выжидающе посмотрел на него.

— А город какой?

— Далеко отсюда.

Диана прикрыла рот рукой, скрывая улыбку.

Я прикусила губу.

Миша нахмурился, явно пытаясь понять, шутит новенький или нет.

— Ладно. А чем увлекаешься?

— Разным.

— Например?

Матвей посмотрел на него с едва заметной улыбкой.

— Например, разговорами, которые не превращаются в допрос.

На секунду повисла тишина.

Потом я не выдержала и рассмеялась.

Диана присоединилась ко мне, а Миша возмущённо развёл руками.

— Вот! Я же просто знакомлюсь!

— Очень интенсивно, — заметила я.

Матвей перевёл взгляд на меня.

И впервые за всё утро улыбнулся по-настоящему.

Совсем немного, но достаточно, чтобы я на секунду забыла, что собиралась сказать.

— Тогда мне стоит быть осторожнее, — произнёс он.

— С Мишей? — спросила я.

— С вами всеми.

— Правильное решение, — сказала Диана. — Мы здесь опасные люди.

— Особенно она, — Миша указал на меня. — Она может опоздать на урок, забыть домашку и при этом каким-то образом обвинить во всём будильник.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты хочешь умереть?

— Видишь? Опасная.

Матвей тихо усмехнулся.

Я поймала себя на том, что мне нравится его смех.

Не громкий, не показной. Просто короткий и искренний.

И это было совершенно не кстати.

— Ладно, — сказал он, поправляя лямку рюкзака. — Спасибо за помощь.

— Обращайся, — ответил Миша. — Особенно если понадобится человек, который знает, где находится столовая.

— Это самая полезная информация, которую он может предоставить, — сказала Диана.

— Я запомню, — ответил Матвей.

Он кивнул нам и направился к лестнице.

Я смотрела ему вслед ровно столько, сколько считала допустимым для нормального человека.

То есть, возможно, на секунду дольше, чем следовало.

— Алисия, — протянула Диана.

— Даже не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но собираешься.

— Я просто хотела спросить, не нужна ли тебе помощь.

Я подозрительно посмотрела на неё.

— С чем?

— С тем, чтобы перестать смотреть на лестницу.

Я тут же отвернулась.

— Я смотрела на расписание.

— Конечно. Оно ведь тоже носит тёмную куртку.

Миша громко рассмеялся.

Я решила, что однажды обязательно найду способ отомстить им обоим.

Желательно не в понедельник.

Следующие уроки прошли почти спокойно.

Почти — потому что на математике Миша умудрился уронить ручку три раза, на истории Диана нарисовала в углу тетради крошечную карикатуру на нашего учителя, а я обнаружила, что всё-таки забыла выполнить одно из упражнений по русскому языку.

В общем, обычный школьный день.

Матвей почти не разговаривал.

Он внимательно слушал учителей, записывал материал и отвечал только тогда, когда его спрашивали. Причём отвечал правильно, что автоматически сделало его подозрительным в глазах Миши.

— Он слишком спокойный, — прошептал тот во время перемены.

— И что? — спросила я.

— Так не бывает.

— Бывает. Например, Диана спокойная.

— Диана не спокойная. Она просто умеет скрывать свои преступные намерения.

Диана, не отрываясь от телефона, показала ему средний палец.

— Вот видишь? — прошептал Миша. — Я же говорил.

Я засмеялась.

К концу дня я почти убедила себя, что новенький меня совершенно не интересует.

Почти.

Когда на последнем уроке Елена Викторовна объявила, что со следующей недели нам предстоит работать над небольшим групповым проектом, я даже не сразу поняла, почему класс так оживился.

— Тема будет связана с литературой, — продолжила учительница. — Работать будете по трое. Состав групп я объявлю завтра, чтобы у вас было время подготовиться.

Миша повернулся ко мне.

— Если нас не объединят, я требую пересмотра школьной системы.

— Ты просто боишься работать с людьми, которые не дадут тебе списать, — сказала Диана.

— Я боюсь работать с людьми, которые не ценят мой творческий потенциал.

— Твой творческий потенциал заканчивается на рисунке картошки фри, — заметила я.

— Это был натюрморт.

— Это была картошка в форме облака.

— Ты ничего не понимаешь в искусстве.

Я покачала головой.

В этот момент я заметила, что Матвей тоже слушает разговоры о проекте. Он сидел у окна, подпирая подбородок рукой, и смотрел на доску.

На секунду наши взгляды встретились.

Я не успела отвернуться.

Он чуть приподнял брови, словно без слов спрашивая, почему я смотрю на него.

Я тут же уткнулась в тетрадь.

Всё.

Теперь он точно считал меня странной.

Хотя, если подумать, это было не так уж далеко от правды.

Прозвенел звонок.

Класс мгновенно пришёл в движение. Стулья заскрипели, рюкзаки захлопнулись, кто-то уже обсуждал планы на вечер.

Я собрала вещи и проверила, не забыла ли что-нибудь.

Телефон — на месте.

Ключи — на месте.

Тетради — почти все.

Самоуважение — под вопросом.

— Идём? — спросила Диана.

— Сейчас.

Я застегнула рюкзак и направилась к двери.

В коридоре мы остановились возле расписания, чтобы посмотреть, какие уроки будут завтра. Миша стоял рядом и продолжал рассуждать о том, почему групповые проекты должны отменить на законодательном уровне.

— Представляете, если меня поставят с кем-нибудь, кто не умеет шутить? — говорил он. — Это будет нарушением моих человеческих прав.

— Переживёшь, — сказала Диана.

— Не уверен.

Я уже собиралась ответить, когда заметила Матвея у лестницы.

Он разговаривал по телефону.

Я не собиралась подслушивать. Честно.

Просто мы стояли достаточно близко, чтобы случайно услышать несколько слов.

— Да, я добрался, — сказал он негромко.

Пауза.

— Нет, всё нормально.

Он слушал собеседника, слегка нахмурившись.

— Я же сказал, что справлюсь сам.

Ещё одна пауза.

На этот раз он отвёл взгляд к окну.

— Не надо. Пожалуйста.

В его голосе что-то изменилось.

Всего на секунду.

Он больше не выглядел спокойным парнем, которому всё равно, что о нём думают. Он выглядел человеком, которому очень не хотелось продолжать этот разговор.

Я отвела глаза.

Это было не моё дело.

Совершенно не моё.

Матвей закончил звонок и убрал телефон в карман. Когда он повернулся, наши взгляды снова встретились.

Я не знала, слышал ли он, как мы стояли рядом.

Не знала, заметил ли, что я смотрела в его сторону.

Но на этот раз он не улыбнулся.

Он просто кивнул мне — коротко, почти незаметно — и направился к выходу.

Я проводила его взглядом.

— Алисия, — тихо сказала Диана.

Я вздохнула.

— Что?

Она посмотрела на меня уже без привычной насмешки.

— Ты ведь понимаешь, что он тебе интересен?

Я хотела сразу ответить «нет».

Хотела закатить глаза, пошутить и сказать, что мне просто скучно, а новенький — единственное, что изменилось в нашем привычном расписании.

Но почему-то не смогла.

Потому что дело было не только в его внешности, не в спокойном голосе и даже не в улыбке, которая появлялась у него так редко, что каждый раз казалась случайностью.

Мне было интересно, почему он держался на расстоянии.

Почему отвечал коротко.

Почему на секунду изменился в лице, когда говорил по телефону.

И почему после этого мне захотелось узнать о нём чуть больше, чем я собиралась.

— Не знаю, — честно ответила я.

Диана не стала шутить.

Она только слегка улыбнулась и взяла меня под руку.

— Ну, значит, узнаем.

— Что именно?

— Что с ним не так.

— Диана!

— В хорошем смысле!

Я рассмеялась и толкнула её плечом.

Мы вышли из школы на улицу.

День постепенно клонился к вечеру. Воздух стал прохладнее, а над крышами домов медленно собирались серые облака. У ворот Миша попрощался с нами и убежал в противоположную сторону, пообещав написать в общий чат, если узнает что-нибудь интересное о новеньких.

Я почти не сомневалась, что он напишет что-нибудь уже через пять минут.

Мы с Дианой пошли к остановке.

— Кстати, — сказала она, — ты ведь помнишь, что завтра нужно принести литературу?

Я посмотрела на неё.

Потом на дорогу.

Потом снова на неё.

— Я могу притвориться, что не слышала этого вопроса?

— Нет.

— А если очень убедительно?

— Тоже нет.

— Ты ужасный человек.

— Зато завтра ты не забудешь тетрадь.

Я тяжело вздохнула.

— Иногда мне кажется, что ты была послана в мою жизнь, чтобы лишить меня всех радостей.

— Неправда. Я ещё не забрала у тебя шоколад.

— Не смей даже думать об этом.

Диана засмеялась.

На остановке мы попрощались, и я пошла домой одна.

По дороге я пыталась думать о чём угодно, только не о школе.

О том, что нужно сделать домашку.

О том, что мама наверняка спросит, почему я снова пришла позже обычного.

О том, что сегодня вечером я обязательно лягу спать пораньше.

И, разумеется, о том, что Матвей Светлов почему-то никак не выходил у меня из головы.

Я злилась на себя за это.

Он был просто новеньким.

Обычным парнем, который перевёлся в нашу школу.

У него наверняка были свои друзья, свои проблемы и своя жизнь, в которой я пока занимала ровно ноль процентов места.

И это было нормально.

Я не собиралась превращать его появление в какое-то невероятное событие.

Не собиралась придумывать ему историю, которой не знала.

И уж точно не собиралась влюбляться в человека, с которым обменялась от силы десятком фраз.

Я даже не знала, нравится ли ему шоколад.

Хотя почему я вообще об этом подумала?

— Господи, Алисия, — пробормотала я, ускоряя шаг. — Соберись.

Телефон завибрировал.

Сообщение от Дианы.

Диана: Ну что, признавайся.

Я: В чём?

Диана: В том, что новенький симпатичный.

Я: Я ничего не признаю без адвоката.

Диана: Значит, симпатичный.

Я: Это не так работает.

Диана: Спокойной ночи, будущая госпожа Светлова.

Я остановилась посреди тротуара.

Я: ДИАНА.

В ответ пришёл смеющийся смайлик.

Я убрала телефон в карман и посмотрела на небо.

Понедельник, который я так отчаянно хотела пережить, наконец-то заканчивался.

Впереди были домашка, ужин, очередная попытка лечь спать вовремя и обещание больше никогда не смотреть на незнакомых парней дольше положенного.

Всё должно было вернуться на свои места.

Завтра я приду в школу, сяду за свою парту, поговорю с Дианой, послушаю очередную гениальную теорию Миши и забуду о Матвее Светлове.

По крайней мере, именно так я себе сказала.

Тогда я ещё не знала, что этот понедельник окажется началом чего-то, чему я не смогу подобрать название.

Я не знала, что совсем скоро обычные разговоры станут значить больше, чем должны, что некоторые взгляды будут заставлять меня терять нить собственных мыслей, а некоторые молчания окажутся громче любых признаний.

Я вообще не любила перемены.

Особенно те, которые приходили без предупреждения.

А Матвей Светлов уже успел стать одной из них.

Глава 2. Сосед по парте

На следующий день я пришла в школу вовремя.

Не потому, что стала ответственнее, — просто мама поставила будильник на пять минут раньше и гордо назвала это «семейной стратегией».

— Видишь? — сказала она за завтраком, когда я появилась на кухне с расчёской в руке и относительно приличной причёской. — Всё решаемо, если правильно организовать процесс.

— Мам, ты просто украла у меня пять минут сна.

— Я предпочитаю выражение «инвестировала в твоё будущее».

— А я предпочитаю выражение «нарушение прав человека».

Мама поставила передо мной тарелку с бутербродами.

— Ешь, борец за свободу. И не забудь тетради.

Я посмотрела на рюкзак, который стоял у двери ещё с вечера.

— Всё собрано.

— Даже литература?

Я замерла с бутербродом в руке.

Мама медленно улыбнулась.

— Я так и думала.

— Это была единичная ошибка.

— Конечно.

— Любой человек может забыть тетрадь.

— Безусловно.

— Даже самый ответственный.

— Разумеется.

Я прищурилась.

— Ты сейчас надо мной издеваешься?

— Ни в коем случае. Я просто наслаждаюсь редким моментом, когда моя дочь собирается в школу заранее.

Я вздохнула и откусила бутерброд.

Возможно, пять минут сна действительно стоили того. По крайней мере, сегодня я не бежала по улице, не разговаривала с потолком и не пыталась убедить себя, что понедельник — это ошибка календаря.

Правда, оставалась одна проблема.

Сегодня я должна была снова увидеть Матвея Светлова.

Я поняла это, когда уже стояла у двери и проверяла, взяла ли ключи.

И тут же разозлилась на себя.

Почему я вообще об этом думала?

Он был обычным новеньким. Просто парень, который появился в нашем классе вчера и за один день умудрился стать главной темой для обсуждения Миши.

Всё.

Никаких особенных событий.

Никаких причин волноваться.

Я закрыла дверь квартиры и направилась к лестнице, твёрдо решив, что сегодня буду вести себя абсолютно нормально.

Что бы это ни значило.

По дороге в школу я даже успела купить себе булочку.

Это был хороший знак.

Небо было затянуто облаками, на тротуарах ещё блестели небольшие лужи после вчерашнего дождя, а прохладный ветер заставлял прохожих прятать руки в карманы. Я шла не торопясь, жевала булочку и наслаждалась редким ощущением, что жизнь наконец-то не пытается меня уничтожить.

Телефон завибрировал.

Диана: Ты где?

Я: Иду.

Диана: Это я поняла. Ты где именно?

Я: На улице.

Диана: Алисия, я сейчас тебя заблокирую.

Я улыбнулась и набрала ответ.

Я: Возле кофейни. Буду через пять минут.

Диана: Я уже у входа. И у меня есть новости.

Я остановилась.

Новости от Дианы могли означать что угодно: от отменённой контрольной до того, что она случайно узнала чей-то секрет, который вообще не должна была знать.

Однажды она сообщила мне, что наш учитель физики в молодости играл в рок-группе. Я до сих пор не могла решить, верю ли в это.

Я: Если ты опять узнала, кто с кем встречается, я не готова.

Диана: Это связано с новеньким.

Я чуть не подавилась булочкой.

Нет.

Нет-нет-нет.

Почему все вокруг решили, что появление Матвея Светлова — это событие национального масштаба?

Я: Что с ним?

Диана: Приходи — расскажу.

Я убрала телефон в карман и ускорила шаг.

Разумеется, исключительно из-за любопытства.

И совершенно не потому, что мне было интересно узнать, что Диана успела выяснить о Матвее за один вечер.

У школьных ворот Диана стояла с таким лицом, будто собиралась сообщить мне о найденном сокровище.

— Ну? — спросила я, едва подойдя.

Она выдержала паузу.

— Доброе утро, Алисия.

— Диана.

— Как спалось?

— Диана.

— Как настроение?

— Я сейчас уйду.

— Ладно! — Она рассмеялась. — Я просто хотела убедиться, что ты не забыла, как разговаривать с людьми.

— Я умею разговаривать с людьми.

— Особенно с одним конкретным человеком?

Я закрыла глаза.

— Я знала, что это будет плохое утро.

Диана обняла меня за плечи и потянула к входу.

— Расслабься. Я ничего особенного не узнала. Просто Миша вчера написал в общий чат, что Матвей перевёлся к нам из другого города.

— Мы это и так знали.

— Да, но Миша добавил, что пытался выяснить, почему тот сменил школу.

— И?

— И Матвей ответил, что это не его дело.

Я пожала плечами.

— Ну, технически он прав.

— Я тоже так сказала. А Миша обиделся, потому что считает, что любая информация должна быть доступна общественности.

— Иногда мне кажется, что Миша однажды случайно раскроет чужую тайну и будет искренне удивлён, почему его не благодарят.

— Вот именно!

Мы вошли в школу.

Я старалась не думать о том, почему слова Матвея зацепили меня сильнее, чем должны были. В конце концов, он не обязан был рассказывать первому встречному о своей жизни. И если ему не нравилось отвечать на личные вопросы, это было его право.

Наверное, именно поэтому мне и хотелось узнать о нём больше.

Не потому, что я собиралась лезть в его жизнь.

Просто он казался человеком, у которого за обычными короткими фразами скрывалось что-то ещё.

А я всегда была слишком любопытной.

Это, кстати, не раз доставляло мне неприятности.

В кабинете литературы я заняла своё обычное место у окна.

Диана села рядом, достала тетрадь и принялась листать её с видом человека, который вчера действительно занимался домашним заданием, а не обсуждал со мной до полуночи, почему главная героиня нашего любимого сериала принимает катастрофически плохие решения.

— Кстати, — сказала она, не поднимая головы, — ты вчера сделала домашку?

— Да.

Диана медленно повернулась ко мне.

— Правда?

— Почему все так удивляются, когда я выполняю свои обязанности?

— Потому что это происходит примерно с той же частотой, что солнечное затмение.

— Очень смешно.

— Спасибо.

Я достала тетрадь и демонстративно положила её на парту.

— Вот. Можешь даже проверить.

Диана заглянула в неё.

— Ты написала дату.

— Да.

— Тему.

— Да.

— И одно предложение.

— Это начало.

— Алисия.

— Я собиралась продолжить!

— Когда?

— Вдохновение не приходит по расписанию.

Диана закрыла тетрадь и вернула её мне.

— Знаешь, я искренне восхищаюсь твоей способностью оправдывать собственную лень.

— Это не лень. Это творческий подход к жизни.

— Надеюсь, твой творческий подход однажды принесёт тебе хотя бы хорошую оценку.

— Или богатого мужа.

Диана поперхнулась воздухом.

— Господи, Алисия!

— Что? Я рассматриваю все варианты.

— Тебе шестнадцать.

— И я уже умею строить планы.

Мы засмеялись.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошла Елена Викторовна.

Следом за ней появился Матвей.

Я почему-то сразу заметила его.

Хотя он просто вошёл, снял куртку и направился к свободному месту у окна.

К нашему окну.

К нашей парте.

Я сначала решила, что он просто проходит мимо.

Потом решила, что, возможно, хочет что-то спросить у учительницы.

А затем Елена Викторовна остановилась возле нас и сказала:

— Матвей, садись сюда. Алисия поможет тебе разобраться с расписанием и учебниками.

Я замерла с ручкой в руке.

Конечно. Почему бы и нет?

В мире существовали тысячи свободных мест, но судьба, видимо, решила, что мне нужен сосед с выражением лица «я здесь случайно и вообще не планировал разговаривать».

Матвей поставил рюкзак возле стула и посмотрел на меня.

— Привет.

— Привет, — ответила я слишком быстро.

Он сел рядом.

Я тут же начала двигать свои учебники, хотя они и так лежали на моей половине парты. Потом передвинула пенал. Потом поправила тетрадь.

Всё это было совершенно необходимо.

Наверное.

— Не переживай, — тихо сказала Диана с другой стороны. — Она всегда так нервничает, когда рядом кто-то новый.

Я резко повернулась к ней.

— Диана!

— Что? Я помогаю тебе освоиться.

Матвей посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло веселье.

— Тогда я постараюсь не создавать лишних проблем.

— Не слушай её, — сказала я. — Она профессионально портит людям жизнь.

— Только тем, кого люблю, — невозмутимо ответила Диана.

— Очень трогательно.

Елена Викторовна положила журнал на стол.

— Ребята, достаём учебники. Сегодня продолжим разговор об образе героя в романе. Надеюсь, вы все подготовились.

Я открыла тетрадь.

И только тогда поняла, что не помню, на какой странице мы остановились в прошлый раз.

Прекрасно.

Первый урок, а я уже готова была провалиться сквозь пол.

Я осторожно заглянула в учебник Матвея.

Он заметил это и молча развернул книгу так, чтобы мне было удобнее посмотреть.

Я моргнула.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что.

И всё.

Никакой насмешки. Никакого вопроса, почему я не подготовилась. Просто помог.

Я быстро нашла нужную страницу и сделала вид, что именно это и собиралась сделать с самого начала.

— Кстати, — тихо спросил Матвей, — ты всегда так внимательно изучаешь чужие учебники?

Я медленно повернула голову.

— Только когда они представляют научный интерес.

— Понятно.

— Я вообще-то очень серьёзный исследователь.

— Не сомневаюсь.

Он снова посмотрел в книгу.

Я прищурилась.

Кажется, он надо мной подшучивал.

И, что было ещё хуже, делал это так спокойно, что мне даже не хотелось обижаться.

Урок начался.

Елена Викторовна рассказывала о главном герое произведения, объясняла его поступки и то, как автор раскрывает характер персонажа через выбор, который тот делает в сложных обстоятельствах.

Я старалась слушать.

Правда старалась.

Но почему-то всё время замечала, что Матвей пишет левой рукой.

Я никогда раньше не обращала внимания на то, какой рукой пишут люди. Но теперь мне вдруг стало интересно, много ли ещё мелочей я смогу о нём узнать, просто сидя рядом.

Это было странно.

Очень странно.

Я перевела взгляд на доску и заставила себя сосредоточиться.

— Итак, — сказала Елена Викторовна, обводя взглядом класс, — как вы думаете, что помогает нам понять истинный характер героя?

В кабинете стало тихо.

Несколько человек уткнулись в учебники, будто там внезапно появились ответы на все вопросы жизни.

Миша медленно опустил голову, надеясь, что учительница забудет о его существовании.

Диана принялась старательно перелистывать страницы.

Я знала ответ.

По крайней мере, примерно.

Но почему-то не спешила поднимать руку.

— Его поступки, — тихо сказал Матвей рядом со мной.

Я повернулась к нему.

Он продолжал смотреть на доску.

— Учительница именно на это намекала, — добавил он.

— Ты откуда знаешь?

— Она три раза повторила слово «выбор».

Я посмотрела на Елену Викторовну.

Потом на Матвея.

— А ты слушаешь урок?

Он наконец повернулся ко мне.

— Иногда случаются такие странные вещи.

Я едва удержалась от улыбки.

— Неожиданно.

— Сам от себя не ожидал.

Я подняла руку и ответила на вопрос. Елена Викторовна кивнула, попросила меня пояснить мысль и в итоге похвалила за хороший ответ.

Я села на место, чувствуя себя почему-то так, словно мы с Матвеем только что провернули маленькое преступление.

— Молодец, Алисия, — сказала Диана, когда учительница отвернулась к доске. — Впервые за долгое время ты ответила на вопрос, не прибегая к помощи интуиции и паники.

— Я всегда отвечаю правильно.

— Конечно. Просто иногда твои ответы существуют исключительно в параллельной вселенной.

Я пихнула её локтем.

Матвей тихо рассмеялся.

Я повернулась к нему.

— Тебе смешно?

— Немного.

— Запомни, Светлов. Я запоминаю лица.

— Буду осторожнее.

— И имена.

— Моё ты уже запомнила?

Я открыла рот.

Потом закрыла.

Потому что ответить «конечно» было бы слишком очевидно, а ответить «нет» — откровенной ложью.

Матвей, кажется, понял это по моему лицу.

Он улыбнулся и снова посмотрел в учебник.

Предатель.

Когда прозвенел звонок, я испытала огромное облегчение.

Не потому, что урок был сложным.

Просто я провела сорок пять минут рядом с человеком, который умудрялся одновременно раздражать меня и вызывать любопытство.

Это было утомительно.

Особенно для человека, который ещё вчера обещал себе не думать о нём.

Я закрыла тетрадь и начала складывать учебники.

— Ну что, Светлов, освоился? — Миша подлетел к нашей парте с такой скоростью, будто ждал этого момента весь урок.

Матвей спокойно убрал ручку в пенал.

— Вроде бы.

— Уже нашёл, где тут кормят и кто даёт списывать?

— С кормёжкой разберусь сам, — ответил Матвей. — А насчёт списывания подумаю.

Миша приложил руку к груди.

— Уважаю осторожных людей.

— Это потому, что ты сам никому не доверяешь, — заметила Диана.

— Неправда. Я доверяю многим людям.

— Например?

Миша задумался.

— Себе.

— Очень убедительно.

Он проигнорировал её и повернулся ко мне.

— Алисия, ты ведь уже познакомилась с нашим загадочным соседом?

Я медленно подняла голову.

— Мы сидим за одной партой. Было бы странно не познакомиться.

— И как он? Разговаривает? Моргает? Иногда улыбается?

— Миша, иди найди себе занятие.

— Я и нашёл. Социальная адаптация новеньких.

Матвей покачал головой, но на этот раз улыбнулся заметнее.

— Ты всегда такой разговорчивый? — спросил он.

Миша расправил плечи.

— Это мой талант.

— Сочувствую окружающим, — сказала я.

— Зависть — плохое качество, Алисия.

— Тогда мне повезло, что я им не страдаю.

Миша театрально вздохнул и ушёл к Диане, которая вдруг решила, что ей срочно необходимо узнать, какой кабинет у нас следующим.

Хотя расписание висело прямо над дверью.

Я посмотрела на Матвея.

Он складывал книги в рюкзак, не торопясь и не обращая внимания на шум вокруг.

Мне стало интересно, о чём он думает.

Хотя это было совершенно бесполезное занятие. Я ведь даже не знала, как он относится к людям, которые задают слишком много вопросов.

И всё же слова вырвались сами собой:

— Ты всегда такой тихий?

Матвей остановился и посмотрел на меня.

Кажется, он не ожидал этого вопроса.

— Не всегда.

— А сейчас почему?

Он немного подумал.

— Просто не люблю говорить ради того, чтобы заполнить тишину.

Я опёрлась локтем о парту.

— А я иногда говорю именно для этого.

— Заметил.

Я прищурилась.

— Это сейчас было оскорбление?

— Наблюдение.

— Очень удобно. Можно обидеть человека и сказать, что это наука.

— Запомню на будущее.

Я попыталась сохранить серьёзное выражение лица, но не выдержала и улыбнулась.

Матвей тоже улыбнулся.

На этот раз между нами не было ни Миши, ни Дианы, ни учительницы, которая могла бы в любой момент попросить нас отвечать у доски.

Просто короткий разговор.

Ничего особенного.

Но почему-то мне не хотелось, чтобы он заканчивался.

— А ты? — спросил Матвей.

— Что я?

— Всегда такая разговорчивая?

— Нет. Иногда я сплю.

Он тихо рассмеялся.

— Логично.

— А ещё иногда я молчу.

— И как часто это случается?

Я сделала вид, что задумалась.

— По праздникам.

— Значит, мне повезло.

— Не обольщайся. Праздники бывают редко.

Он улыбнулся и закинул рюкзак на плечо.

— Буду иметь в виду.

Прозвенел звонок.

Мы одновременно повернулись к доске, где уже начинала готовиться к уроку следующая учительница.

Разговор закончился так же внезапно, как начался.

Но почему-то я ещё несколько секунд смотрела на закрытый учебник перед собой и улыбалась.

Это начинало становиться проблемой.

На следующем уроке у нас была математика.

Я любила математику примерно так же, как любила зубную боль: теоретически понимала её необходимость, но предпочитала бы обходиться без неё.

Учительница раздала карточки с заданиями и объявила самостоятельную работу.

По классу прокатился коллективный вздох.

— Не переживайте, — сказала она. — Задания несложные.

Это всегда означало, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

Я посмотрела на первую задачу.

Потом на вторую.

Потом снова на первую.

Цифры стояли на месте, формулы выглядели знакомыми, но мой мозг категорически отказывался сотрудничать.

— Ты понимаешь, что здесь нужно делать? — прошептала я Матвею.

Он взглянул на мою карточку.

— Да.

— Ненавижу людей, которые отвечают на этот вопрос так уверенно.

— Могу соврать, если тебе будет легче.

— Будет. Скажи, что тоже ничего не понимаешь.

— Я тоже ничего не понимаю.

Я посмотрела на него.

— Ты даже не моргнул.

— Я хороший актёр.

— Плохой. У тебя лицо человека, который уже решил половину заданий.

Матвей едва заметно улыбнулся.

— Хочешь, объясню?

Я на секунду замялась.

С одной стороны, я не любила просить о помощи, особенно у людей, с которыми едва познакомилась.

С другой стороны, у меня было двадцать минут, несколько непонятных формул и учительница, которая уже начала ходить между рядами.

— Если ты сейчас скажешь что-нибудь вроде «это же элементарно», я брошу в тебя ручкой.

— Не скажу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он придвинул свою карточку ближе и начал объяснять решение тихим голосом, стараясь не мешать остальным.

К моему удивлению, всё оказалось не так сложно.

Матвей не торопил меня, не закатывал глаза и не пытался решить задачу вместо меня. Он просто объяснял каждый шаг, пока я наконец не поняла, что именно делала неправильно.

— Подожди, — сказала я, указывая на строчку. — То есть я должна сначала перенести это сюда?

— Да.

— А потом сократить?

— Именно.

Я посмотрела на пример.

Потом на него.

— Это возмутительно.

— Что именно?

— То, что теперь я понимаю, как это решать. Я уже приготовилась страдать.

— Можешь продолжить. Я никому не расскажу.

Я рассмеялась и принялась за вторую задачу.

На этот раз получилось быстрее.

Когда я закончила, Матвей взглянул на решение и кивнул.

— Правильно.

Я почувствовала неожиданное удовлетворение.

Не потому, что получила правильный ответ.

Хотя и поэтому тоже.

Просто мне понравилось, как спокойно он со мной разговаривал. Без снисходительности, без привычного «ты что, совсем не слушала?» и без желания показать, что он умнее.

— Спасибо, — сказала я тише, чем собиралась.

Матвей пожал плечами.

— Обращайся.

Я опустила взгляд к тетради.

Почему-то от этих двух слов внутри стало немного теплее.

И мне совершенно не нравилось, что я это заметила.

На большой перемене мы с Дианой отправились в столовую.

Я надеялась, что горячий чай и что-нибудь сладкое помогут мне восстановить душевное равновесие после двух уроков подряд и одного слишком приятного разговора.

Очередь оказалась длиннее, чем обычно.

Перед нами стояли несколько девочек из параллельного класса, которые обсуждали предстоящую школьную вечеринку, а позади кто-то громко спорил о том, можно ли считать бутерброд полноценным обедом.

— Можно, — уверенно сказала Диана. — Если бутербродов три.

— А если два? — спросила я.

— Тогда это закуска.

— А один?

— Трагедия.

Я засмеялась.

Мы взяли чай, булочки и сели за свободный столик у окна.

Несколько минут мы обсуждали контрольную по математике, потом новый сериал, а затем Диана внезапно отложила вилку и посмотрела на меня с подозрительно серьёзным видом.

— Можно вопрос?

— Если он связан с Матвеем, то нет.

— Он связан с Матвеем.

— Тогда тем более нет.

— Алисия, я просто хочу понять одну вещь.

Я тяжело вздохнула.

— Какую?

— Тебе он нравится?

Я едва не уронила чашку.

— Что?!

Несколько человек за соседним столом повернулись в нашу сторону.

Диана спокойно отпила чай.

— Не ори. Я просто спросила.

— Ты не можешь просто спрашивать такие вещи посреди столовой!

— Почему? Здесь хорошая акустика.

— Диана!

Она рассмеялась.

Я посмотрела на неё с искренним возмущением.

— Он мой сосед по парте всего один день.

— И?

— И я почти ничего о нём не знаю!

— Это не ответ.

— Это прекрасный ответ!

Диана подперла подбородок рукой.

— Хорошо. Тогда давай по-другому. Тебе нравится с ним разговаривать?

Я замолчала.

Это был нечестный вопрос.

Потому что ответить «нет» я уже не могла.

Мне действительно нравилось с ним разговаривать. Он не пытался казаться лучше, чем был, не заполнял каждую паузу ненужными словами и умел пошутить так, что я начинала улыбаться прежде, чем успевала придумать ответ.

Но это ничего не значило.

Совершенно ничего.

— Он нормальный, — наконец сказала я.

Диана приподняла брови.

— Нормальный?

— Да.

— Вот это признание. Я сейчас запишу дату.

— Запиши ещё, что ты невыносима.

— Уже записала.

Я бросила в неё салфеткой.

Она поймала её и рассмеялась.

— Ладно, не буду тебя мучить.

— Спасибо.

— Пока.

Я закатила глаза.

Диана снова взяла вилку, но через несколько секунд добавила:

— Просто будь осторожна.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— В каком смысле?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Он кажется немного закрытым. Не хочу, чтобы ты начала придумывать себе целую историю о человеке, которого почти не знаешь.

Я медленно кивнула.

Впервые за всё утро Диана говорила совершенно серьёзно.

И она была права.

Я слишком легко увлекалась идеями. Иногда мне хватало одного разговора, чтобы начать представлять, каким человек может быть, что он думает и почему ведёт себя именно так.

Но Матвей был не персонажем из книги и не загадкой, которую я должна была разгадать.

Он был обычным человеком.

И если я хотела узнать его лучше, мне следовало просто дать ему время.

Без догадок.

Без лишних ожиданий.

Без того, чтобы превращать каждую улыбку в знак судьбы.

— Не переживай, — сказала я. — Я умею контролировать свои мысли.

Диана посмотрела на меня.

Я посмотрела на неё.

Мы обе засмеялись.

— Ладно, — призналась я. — Иногда умею.

После обеда у нас была история, а затем русский язык.

День постепенно превращался в обычный школьный марафон, в котором главной задачей было не уснуть с открытыми глазами.

На русском языке учительница решила устроить устный опрос.

Я сразу почувствовала, что вселенная снова вспомнила обо мне.

— Алисия, — произнесла она, просматривая журнал. — Расскажи нам о…

Я перестала дышать.

Пожалуйста, только не о том, что я не повторила.

Пожалуйста, только не о…

— …составном именном сказуемом.

Я мысленно поблагодарила все известные мне высшие силы.

Это я знала.

Почти.

Я встала и начала отвечать, стараясь говорить уверенно. Первые два предложения получились вполне приличными, но потом я запнулась, пытаясь вспомнить пример.

В голове было пусто.

Я посмотрела на доску.

На окно.

На собственную парту.

На жизнь, которая явно не собиралась становиться проще.

И вдруг услышала тихий шёпот рядом:

— «Он был седьмым в очереди».

Я повернула голову.

Матвей смотрел в учебник, словно ничего не произошло.

Я повторила пример, объяснила, где находится сказуемое, и закончила ответ.

— Хорошо, Алисия. Садись.

Я села и выдохнула.

— Ты мне только что помог? — прошептала я, наклонившись к Матвею.

— Нет.

— Я всё слышала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я посмотрела на него с возмущением.

— Ты невозможный человек.

— Мне уже говорили.

— Кто?

Он на секунду замолчал.

— Люди.

Я ждала продолжения.

Но Матвей просто перевернул страницу учебника.

И я поняла, что он не собирается ничего объяснять.

Почему-то это не разозлило меня.

Скорее, напомнило, что у каждого есть вещи, о которых он не хочет говорить.

Я решила не настаивать.

Вместо этого вырвала из тетради маленький листок, написала на нём несколько слов и пододвинула к нему.

«Спасибо за спасение. Я должна тебе жизнь. Или хотя бы шоколадку».

Матвей прочитал записку.

Потом посмотрел на меня.

Взял ручку и написал ответ.

«Шоколадка подойдёт».

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком широко.

Он сложил листок пополам и вернул мне.

Я спрятала его между страницами тетради, убеждая себя, что это просто смешная записка.

Не более.

Хотя почему-то выбрасывать её мне совершенно не хотелось.

Последний урок закончился быстрее, чем я ожидала.

Когда прозвенел звонок, класс мгновенно пришёл в движение. Кто-то захлопывал учебники, кто-то уже обсуждал планы на вечер, а Миша пытался убедить всех, что домашнее задание по истории можно выполнить за десять минут.

— Если у тебя есть талант, — говорил он, закидывая рюкзак на плечо, — никакая домашка не страшна.

— У тебя нет таланта, — заметила Диана.

— У меня есть вера в себя.

— Это не одно и то же.

— Для великих людей — одно.

Я засмеялась и начала складывать учебники.

Матвей сидел рядом и что-то искал в телефоне.

Я заметила, что он уже снял школьную форму, оставшись в тёмной футболке, и на секунду задумалась, почему у некоторых людей получается выглядеть так, будто они вообще не старались.

Потом мысленно дала себе подзатыльник.

Алисия.

Соберись.

Это просто человек.

У него две руки, две ноги и, скорее всего, тоже есть домашние задания.

Никакой магии.

— Алисия, да? — вдруг спросил Матвей.

Я подняла голову.

— Нет, директор школы. Просто сегодня без кабинета.

Он тихо рассмеялся.

— Я хотел убедиться, что правильно запомнил.

На секунду мне стало трудно придумать ответ.

Я ведь слышала, как он обращался ко мне на уроке. Он знал моё имя.

Но, видимо, хотел убедиться, что запомнил его правильно.

И почему-то это показалось мне неожиданно приятным.

— Правильно, — ответила я. — Алисия.

— Красивое имя.

Я замерла.

Всего на секунду.

Но этого хватило, чтобы я почувствовала себя человеком, который забыл, как устроен обычный разговор.

— Спасибо, — сказала я наконец. — Матвей тоже… имя.

Господи.

Я только что назвала его имя именем.

Великолепно.

Можно было бы просто промолчать, но мой мозг решил, что сегодня он не будет работать без драматических эффектов.

Матвей посмотрел на меня.

А потом улыбнулся.

— Спасибо. Я польщён.

Я закрыла лицо ладонью.

— Забудь, что я сказала.

— Постараюсь.

— Нет, серьёзно. Сделай вид, что этого не было.

— Не уверен, что получится.

— Матвей!

Он рассмеялся, и я поняла, что теперь мне придётся пережить ещё и это.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

В этот момент рядом появился Миша.

Он посмотрел сначала на меня, потом на Матвея, потом снова на меня.

И его лицо медленно расплылось в улыбке.

Я сразу поняла: сейчас произойдёт что-то ужасное.

— О-о-о, — протянул он. — А я не помешал?

— Нет, — одновременно ответили мы с Матвеем.

Миша замер.

Потом приложил руку к груди.

— Даже синхронно. Это уже серьёзно.

— Я сейчас брошу в тебя учебником, — предупредила я.

— За что? За то, что я поддерживаю развитие дружеских отношений в коллективе?

— За то, что ты существуешь слишком громко.

— Это мой дар.

Диана подошла к нам, услышав последние слова.

— Что случилось?

— Ничего, — сказала я.

— Алисия и Матвей только что ответили одновременно, — торжественно объявил Миша.

Диана посмотрела на меня.

Потом на Матвея.

И улыбнулась.

Я ненавидела эту улыбку.

— Оставьте меня в покое, — пробормотала я, закидывая рюкзак на плечо.

— Конечно, — сказала Диана. — Мы же тебя любим.

— Иногда мне кажется, что вы любите меня исключительно ради развлечения.

— Не исключительно, — уточнил Миша.

Я показала ему язык и направилась к двери.

Матвей пошёл следом.

Мы вышли в коридор вместе с остальными учениками.

Возле лестницы я остановилась, чтобы поправить лямку рюкзака.

Матвей оказался рядом.

Несколько секунд мы молчали, наблюдая за потоком учеников, спускавшихся на первый этаж.

— Слушай, — сказал он наконец. — Спасибо за сегодня.

Я удивлённо посмотрела на него.

— За что?

— За то, что помогла разобраться с расписанием. И вообще.

Я моргнула.

— Я почти ничего не сделала.

— Иногда этого достаточно.

Он произнёс это так спокойно, что я не сразу поняла, как ответить.

Мне вдруг вспомнился вчерашний разговор, который я случайно услышала возле лестницы. Его слова по телефону. То, как изменился его голос, когда собеседник сказал что-то, чего я не слышала.

«Я же сказал, что справлюсь сам».

Тогда мне показалось, что Матвей привык решать свои проблемы в одиночку.

И, возможно, я ошибалась.

Возможно, у него просто был такой характер.

Но сейчас он стоял рядом со мной и благодарил за самые обычные вещи, будто не считал их чем-то само собой разумеющимся.

— Не за что, — ответила я. — Если понадобится помощь, можешь обращаться.

Матвей посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Даже если мне понадобится человек, который объяснит, почему на математике нельзя просто написать ответ и надеяться на лучшее?

— Особенно тогда. Я сама часто так делаю.

Он рассмеялся.

— Теперь я понимаю, почему ты так переживала из-за самостоятельной.

— Я не переживала. Я демонстрировала уважение к сложным задачам.

— Конечно.

Мы направились к выходу.

На улице уже начинало темнеть, и прохладный ветер шевелил ветви деревьев возле школьного двора.

У ворот Диана и Миша остановились, чтобы попрощаться.

— До завтра! — крикнула Диана.

— И не забудь домашку! — добавил Миша.

Я обернулась.

— Я помню!

— Это мы проверим!

Я показала ему большой палец и повернулась обратно.

Матвей стоял рядом, засунув руки в карманы куртки.

— Они всегда такие? — спросил он.

— К сожалению.

— Ты, наверное, привыкла.

— К Диане — да. К Мише — пока нет. Думаю, к нему вообще невозможно привыкнуть.

Матвей улыбнулся.

— Хорошо, что у тебя есть такие друзья.

Я посмотрела на него.

В его голосе не было ни зависти, ни грусти. Он просто сказал это как факт.

Но мне почему-то захотелось спросить, есть ли у него друзья, по которым он скучает. Остался ли кто-то в городе, откуда он приехал. Есть ли у него человек, которому он может позвонить вечером и рассказать, как прошёл день.

Я уже почти открыла рот.

Но передумала.

Не потому, что мне было всё равно.

Наоборот.

Просто я не хотела превращать обычный разговор в допрос, как он сам выразился вчера.

— Да, — сказала я вместо этого. — Они хорошие. Иногда раздражающие, но хорошие.

— Это, наверное, и есть настоящая дружба.

Я улыбнулась.

— Возможно.

На перекрёстке наши дороги разошлись.

Матвей остановился и кивнул в сторону соседней улицы.

— Мне туда.