Kitabı oxu: «Почему болит спина?»
Почему болит спина?
Интервью с доктором Евдокимовым
Автор: Евдокимов Сергей Александрович
Автор интервью: Шолом Левин
Глава первая. Врач, который сам стал пациентом

1. Почему онколог стал остеопатом
Шолом Левин:
– Сергей Александрович, расскажите, почему вы решили заняться именно остеопатией? В медицине существует множество направлений. Что привело вас к этому выбору: осознанное решение или случайность?
Сергей Александрович Евдокимов:
– Знаете, Шолом, к остеопатии меня, пожалуй, привела судьба. Только это не была история о том, как молодой доктор однажды прочитал интересную книгу и внезапно решил поменять профессию. Всё оказалось гораздо сложнее. Путь был долгим, тернистым и, я бы даже сказал, болезненным – в самом буквальном смысле.
Мало кто знает, что медицинскую карьеру я начинал в одной из самых тяжёлых областей – в онкологии. После окончания института поступил в ординатуру и погрузился в мир, который даже многие мои коллеги воспринимают как особый. Борьба с раком требует колоссальных сил: человеческих, физических, интеллектуальных, экономических и социальных. Причём не только от медицинского персонала, но и от самого пациента и его семьи.
Мне очень повезло с учителями. Благодаря старшим коллегам я прошёл настоящую школу: знакомился с различными отделениями и направлениями – от маммологии и дерматоонкологии до кишечной и торакальной хирургии. Это было важное время. Я изучал не просто заболевания, а пытался понять, насколько сложно устроен человек и что представляет собой рак.
Потом продолжил работу в Курском онкологическом диспансере, уже как врач-интерн по хирургии. Честно говоря, молодому врачу приходилось непросто. Рядом работали люди, за плечами которых было пятнадцать, двадцать и более лет практики. Они знали то, чего не прочитаешь ни в одном учебнике. А я только начинал.
С каждым днём становилось больше пациентов, операций, ассистенций, дежурств, обязанностей. Молодой организм ещё сопротивлялся. Где-то за окнами больницы оставалась обычная жизнь: друзья, отдых, радость молодости. Но внутри были истории болезней, операционные, коридоры и дежурства.
Помню, в один из первых дней моей работы коллега, Владимир Иванович, сказал мне: «Если уж пришёл сюда, то выйдешь отсюда только вперёд ногами».
Я запомнил эти слова на всю жизнь. Наверное, тогда воспринял их как мрачноватый хирургический юмор. К сожалению, самого Владимира Ивановича уже нет в живых. И со временем эта фраза приобрела для меня другой смысл.
Я всё чаще задавался вопросом: готов ли я действительно отдать собственную жизнь профессии? Врач должен быть предан своему делу – иначе невозможно работать в хирургии и онкологии. Но где заканчивается профессиональный долг и начинается разрушение собственной жизни?
Но в этой гонке я постепенно забыл об одном человеке. О самом себе.
Первым слабым местом оказалась поясница. Поначалу боль казалась мелочью. У хирурга, который часами стоит на ногах, разве может ничего не болеть? Но постепенно она стала постоянной. Потом – почти невыносимой.
Представьте молодого хирурга, который идёт ассистировать на операцию, а каждое движение причиняет ему боль. Или врача, который заступает на дежурство и уже заранее боится предстоящих часов. Самое мучительное здесь даже не физическое ощущение, а внутреннее противоречие: ты должен помогать больным людям, но сам уже не чувствуешь себя здоровым.
И однажды я понял, насколько абсурдно происходящее. Я рассказываю пациентам о необходимости беречь здоровье, а собственные симптомы стараюсь заглушить обезболивающими. Посвящаю жизнь помощи другим, постепенно разрушая себя.
Есть у хронической боли ещё одна неприятная особенность. Со стороны человек может выглядеть совершенно здоровым: вести приём, общаться с коллегами, улыбаться пациентам. А внутри у него словно постоянно работает счётчик – сколько ещё выдержу, когда смогу сесть, не прострелит ли спину в самый неподходящий момент. Боль постепенно отнимает не только движения, но и простую радость от обычного дня.
Мне было нелегко в этом признаться. Я привык быть человеком, который помогает другим, а тут даже приглашение встретиться с друзьями приходилось оценивать с точки зрения поясницы. Согласиться? А вдруг станет хуже? Отказаться? А потом сидеть дома и злиться на себя? Наверное, именно тогда я впервые понял, насколько одиноким бывает человек с болью, которую окружающие не видят.

2. Цена остановки
Шолом Левин:
– Но ведь увольнение само по себе не лечит болезнь. Неужели нельзя было решить проблему параллельно с работой? Например, пройти физиотерапию, реабилитацию, психотерапию, взять отпуск? Не кажется ли вам уход из хирургии слишком радикальным решением?
Сергей Александрович Евдокимов:
– Вы абсолютно правы: перестать работать – ещё не значит вылечиться. Но я убеждён, что человеку в состоянии тяжёлого истощения прежде всего необходимо дать себе возможность отдохнуть. Остановиться, переключить взгляд, восстановить ресурсы. Не в том смысле, что отдых заменяет медицинскую помощь, а в том, что без него организму очень трудно справляться с перегрузкой.
При этом устранить источник стресса не так просто, как кажется. Скажите человеку, который ненавидит свою работу: «Увольтесь». Прекрасный совет! Только у него могут быть дети, семья, ипотека, обязательства. Возможно, он пятнадцать лет строил карьеру и совершенно не представляет, что будет делать дальше.
Я не бросил хирургию в один день. К решению готовился, наверное, больше года. Прежде всего морально и психологически. Много читал, интересовался психологией и практиками самопознания. Пробовал йогу, дыхательные практики, закаливание.
Всё чаще возникал вопрос: насколько моё физическое состояние связано с тем, что происходит у меня в голове? Почему я напряжён даже в свободное время? Почему почти не умею расслабляться? Почему организм словно разучился отдыхать?
Есть популярная фраза: «Все болезни от нервов». Как врач я понимаю, что буквально её воспринимать нельзя. У заболеваний бывают инфекционные, генетические, воспалительные, механические и многие другие причины. Но и влияние хронического стресса на сон, нервную систему, мышечное напряжение и восприятие боли отрицать невозможно.
Мне казалось, что значительная часть собственных проблем могла быть связана именно с выгоранием и психоэмоциональной перегрузкой. Я начал смотреть на человека не только через конкретный орган или диагноз. Ведь в больницу приходит не больной орган – приходит человек, со своими страхами, привычками, ожиданиями и усталостью.
И вот, после месяцев подготовки, я решился оставить онкологию. Был готов потерять привычный ритм, столкнуться с неопределённостью и непониманием окружающих. Но недооценил одну вещь: за время, пока разум готовился к переменам, тело не успело восстановиться.
Боль оставалась. Усталость оставалась. Я был готов морально, но не физически.

3. Когда врач не может помочь врачу
Шолом Левин:
– И всё-таки почему нельзя было продолжать лечение, не оставляя профессию? Вы ведь сами врач и знаете возможности современной медицины.
Сергей Александрович Евдокимов:
– Если бы вы знали, сколько методов я к тому времени перепробовал! Неврологи, мануальные терапевты, лекарства, физиотерапия, обследования. И при этом мой главный вопрос – почему у меня болит спина? – так и оставался без понятного ответа.
Мне снова и снова говорили: «Укрепляйте мышцы спины», «Ходите в бассейн», «Попробуйте антидепрессанты». Сразу оговорюсь: лечебная физкультура, плавание и некоторые лекарственные препараты при определённых показаниях действительно могут помогать. Мой упрёк не этим методам. Меня раздражало, когда рекомендации звучали автоматически и никто не объяснял, почему именно в моём случае они должны сработать.
Боль годами отдавала в ноги, паховую область, сопровождалась неприятными ощущениями со стороны мочевого пузыря. Подобные симптомы вообще требуют внимательного врачебного обследования. А на МРТ у меня была лишь небольшая протрузия диска L5–S1. Я понимал, что снимок и выраженность боли не всегда соответствуют друг другу. Но понимание не приносило облегчения.
Каких диагнозов мне только не предполагали – от болезни Бехтерева до простатита! Сегодня могу вспоминать это с определённой иронией, но тогда было совсем не смешно. Каждый очередной специалист предлагал свою версию, иной раз говорил с полной уверенностью: «Мы таких пациентов лечим».
Ты снова начинаешь надеяться. Проходит время. Боль остаётся. И начинается новый круг: новый врач, новые обследования, новые назначения, новое разочарование.
Когда ты по одну сторону стола, всё кажется логичным: диагноз, исследование, назначение. А когда становишься пациентом, понимаешь цену простого человеческого разговора. Хочется, чтобы специалист честно рассказал, что известно о твоём состоянии, что пока непонятно и какие существуют варианты помощи.
Шолом Левин:
– Выходит, собственный опыт сделал вас более терпеливым врачом?
Сергей Александрович Евдокимов:
– Я бы сказал, он сделал меня более внимательным к словам пациента. Бывает, человек приходит с толстой папкой снимков и заключений, а начинает не с результатов анализов, а с простой фразы: «Меня уже никто не слушает». И я прекрасно понимаю, что за ней стоит. Конечно, сочувствие не заменяет диагностику. Но иногда честный разговор о том, что мы знаем, чего пока не знаем и как будем двигаться дальше, становится для пациента первой настоящей опорой.
Тогда я пришёл к мысли, которая осталась со мной: здоровье невозможно полностью передать в чужие руки. Врач отвечает за обоснованную и качественную помощь. Но он не может вместо пациента спать, двигаться, выполнять рекомендации и менять обстоятельства собственной жизни. Ответственность здесь общая, и пациенту важно участвовать в своём восстановлении настолько, насколько позволяет состояние.
Я не считаю, что всем людям с больной спиной нужно увольняться. Это было бы абсурдно. Многие успешно лечатся и работают. Но в моей ситуации остановка была осознанным выбором. Я уже не хотел прожить ещё несколько лет в том же режиме в надежде, что всё как-нибудь пройдёт само.
Pulsuz fraqment bitdi.