Kitabı oxu: «Прости нам наше спасение»

Глава 1 Милость

В квартале Отсвета никогда не бывало темно, но именно там Сейра чаще всего находила тех, кто начинал слышать ночь.

Свет Святого Ока едва достигал окраины. Он стекал с крыш тусклым золотом, застревал в мутных окнах и растягивал человеческие тени по мостовой. Чем дальше улицы уходили от центра Эрена, тем меньше в них оставалось цвета. Белая штукатурка становилась серой, красная черепица — бурой, лица прохожих казались вырезанными из старого воска.

Люди здесь жили под слабым светом всю жизнь и всё равно каждый вечер проверяли ставни. Привычки пережили солнце.

Сейра шла медленно, хотя дорогу знала лучше большей части церковных служителей. Узкие улицы Отсвета переплетались без всякой меры, дома надстраивали друг над другом, когда для новых перестало хватать земли. Между крышами протягивали мостки, по которым жители перебирались в соседние кварталы, не спускаясь вниз. Столица росла к Оку и вверх, словно всё ещё надеялась подобраться к нему достаточно близко, чтобы согреться.

Над городом неподвижно висел искусственный день.

Око находилось на вершине Башни, вокруг которой был построен Внутренний город. Отсюда сама Башня казалась тонкой чёрной иглой, проткнувшей золотой круг. Свет не двигался, не восходил и не садился. Тени утром, днём и вечером лежали в одном направлении, хотя сами эти слова давно обозначали скорее часы, чем положение света на небе.

Люди просыпались по первому колоколу, по девятому закрывали лавки и ложились спать, когда над крышами продолжался всё тот же неподвижный день.

Сейра редко смотрела на Око. Даже на окраине его свет неприятно резал глаза, а ближе к центру начинала болеть кожа на лице и руках. Поэтому она носила затемнённые очки, перчатки и серый плащ с высоким воротником. Во Внутреннем городе приходилось добавлять вуаль.

Когда-то внимание прохожих к её одежде раздражало сильнее самого света, но со временем люди привыкли к странностям церковной ищейки, а Сейра научилась не замечать их взглядов.

Настоящего солнца она не помнила. Мало кто из людей её возраста мог сказать иначе.

Сорок девять лет назад оно зашло в последний раз. Позже это назвали Угасанием, и за прошедшие годы событие успело обрасти десятками историй. Одни говорили, будто перед закатом солнце стало красным. Другие клялись, что в тот день у людей исчезли тени.

Согласно храмовым книгам, семь суток мир оставался во тьме, пока Первый Светоч не поднялся на вершину Башни и не зажёг Святое Око. Именно там начиналась история нынешнего Эрена. Всё, что было раньше, постепенно превращалось в предание.

Возможно, поэтому рассказы о голубом небе казались Сейре более невероятными, чем рассказы о чудовищах.

Она остановилась у дома с зелёной дверью. Над косяком был прибит знак Ока — круг с четырьмя длинными лучами. Дерево вокруг него почернело от свечного дыма. Хозяева явно молились чаще, чем большинство соседей.

Их сына звали Тейном. Двенадцать лет.

Три недели назад он начал просыпаться во время часов покоя и разговаривать с кем-то за стеной. Через несколько дней мать заметила, что мальчик стал завешивать зеркала. Ещё через неделю радужка его левого глаза начала темнеть.

Тогда семья позвала храмового лекаря.

Сейра остановилась перед дверью и поправила серебряный знак ищейки, висевший на груди. Она уже подняла руку, чтобы постучать, когда изнутри послышались торопливые шаги.

Дверь открылась.

Женщина на пороге была невысокой, с покрасневшими глазами и волосами, кое-как собранными на затылке. Увидев серебряный знак, она схватилась за край двери. Затем посмотрела на лицо Сейры, задержав взгляд на затемнённых очках.

— Вы одна?

— Да.

— А остальные?

— Сегодня я пришла без сопровождения.

Женщина оглянулась в глубину дома, словно там находился кто-то, кого следовало предупредить. Потом посторонилась.

В комнате было тесно, чисто и очень тепло. У окна стоял домашний алтарь с шестью свечами, хотя для обычной молитвы полагалось зажигать только одну. На столе лежала деревянная фигурка Ока, рядом — детская рубашка, аккуратно сложенная вчетверо.

— Я не знала, что его заберут, — сказала женщина, едва Сейра переступила порог.

Сейра остановилась.

— Кто?

— Лекарь. Я думала, он посмотрит глаз, даст мазь или что-нибудь ещё. А он стал спрашивать, слышит ли Тейн голоса, видит ли сны. — Женщина потерла ладони о передник. — Я ответила. Разве можно лгать храмовому лекарю?

— Что он сказал?

— Что мальчика нужно показать служителям. Что очищение помогает, если обратиться вовремя.

Она произнесла последние слова так, словно повторяла их уже много раз.

— А потом Тейн убежал?

Женщина кивнула.

— Он всё слышал. Мы думали, он спит, а он стоял за дверью. Я пыталась с ним поговорить, но он только спрашивал, что с ним сделают. — Она подняла глаза. — Вы ведь не причините ему боли?

Сейра не стала отвечать сразу.

— Сначала его нужно найти.

Женщина опустила голову. Ответ её не успокоил, но других вопросов она не задала.

Тейн исчез два дня назад. Он не взял еды, тёплой одежды или денег. Единственное, что пропало вместе с ним, — старое шерстяное одеяло.

— Оно у него с младенчества, — сказала мать, заметив взгляд Сейры на пустом сундуке у кровати. — Всё уже в заплатах. Я хотела выбросить, а он не позволил.

Комната мальчика была маленькой. Возле стены лежали три книги, одна храмовая, две школьные. На подоконнике Сейра нашла высохшего жука, несколько стеклянных шариков и огарок свечи. Кровать осталась незаправленной, а под подушкой обнаружилась деревянная фигурка птицы с одним обломанным крылом.

Всё соответствовало двенадцатилетнему мальчику, кроме рисунков.

Ими была покрыта внутренняя сторона кровати.

Чтобы увидеть их, Сейре пришлось опуститься на колени. Тейн много раз рисовал углём одну и ту же фигуру: высокий чёрный столб и круг над ним. Иногда вокруг располагались дома, иногда человеческие фигурки. На самом старом рисунке Око было золотым. На следующих становилось всё темнее.

На последнем круг оказался полностью закрашен.

Под ним Тейн изобразил множество маленьких белых точек.

Сейра провела пальцем по одной из них.

Звёзды.

Она знала их по книгам. Крошечные огни, которые когда-то покрывали небо во время настоящей ночи. Большинство детей Эрена рисовали звезду как пятиконечный знак, потому что никогда не видели настоящей.

У Тейна они были просто точками, рассыпанными вокруг чёрного круга.

— Он спрашивал о них, — раздался за спиной голос матери.

Сейра обернулась.

Женщина стояла в дверях.

— В школе им рассказывали, что раньше ночью можно было видеть другие солнца. Маленькие. Он не поверил учителю, пришёл домой и спрашивал меня. А я откуда знаю? Моя мать говорила, что звёзды были белыми. — Женщина посмотрела на рисунки. — Он решил, что когда Око погаснет, они вернутся.

Сейра снова взглянула на белые точки.

— Что вы ему ответили?

— Что Око не погаснет.

В комнате стало тихо.

Сейра заметила ещё одну странность. Когда она наклонилась ближе к рисункам, где-то на границе слуха возник тонкий звон. Он был едва различим, словно доносился из соседнего дома, но Сейра слишком хорошо его знала.

Она сняла очки и закрыла глаза.

Звук стал яснее.

Одновременно начали исчезать остальные. Уличный гомон отдалился, перестали потрескивать свечи в соседней комнате. Звон тянулся ровно, без перерыва, и казалось, что источник находится не за стеной и не под полом, а гораздо глубже.

Сейра открыла глаза.

В маленьком зеркале над столом отражалось её лицо. Тёмные волосы, бледная кожа и серо-голубые глаза, по краям которых медленно проступала чернота.

Она надела затемнённые очки и поднялась.

Мать Тейна ждала в коридоре. Сейра не сразу различила её слова: после звона обычные звуки ещё оставались приглушёнными.

— Простите, повторите.

— Я спросила, вы что-нибудь нашли?

— Пока нет. Куда он ходил в последние недели?

Женщина перечислила школу, рынок, дом дяди и старую колокольню. На последнем месте её голос дрогнул.

Колокольней перестали пользоваться задолго до рождения Тейна. Она стояла возле внешней стены, где свет Ока становился особенно слабым. За стеной начиналась Пустошь, а дальше — ночь. Настоящая, не ограниченная закрытыми ставнями или временем сна.

Туда уходили изгнанники.

— Он говорил, что оттуда лучше видно за стену, — добавила женщина. — Я запретила ему туда ходить.

Сейра направилась к выходу.

Мать последовала за ней, но у самой двери остановилась.

— Если найдёте его… — Женщина замолчала, сжимая передник. — Он иногда пугается и начинает говорить глупости. Вы только не сердитесь на него.

— Я выслушаю его.

— А мне скажете? Сразу?

Сейра посмотрела на шесть свечей у окна.

— Я сообщу, когда появятся новости.

Женщина кивнула и отступила, освобождая проход. Когда Сейра вышла, она осталась на пороге, прижимая ладонь к деревянному знаку Ока.

На улице пахло горячим хлебом и сточной водой. Торговец у соседнего дома громко спорил с покупателем, двое детей катили по мостовой обруч. Жизнь Отсвета продолжалась, хотя в доме с зелёной дверью последние два дня, судя по всему, никто не спал.

Люди узнавали Сейру. Некоторые отходили с дороги, другие касались оберегов. Один старик плюнул через левое плечо, когда она прошла мимо.

До четырнадцати лет Сейра тоже не понимала, почему слышит вещи, которые не слышат остальные. Потом один из голосов привёл её к человеку, чьи глаза ещё выглядели совершенно обычными. Через несколько дней они начали чернеть.

После этого церковь заинтересовалась Сейрой.

Теперь серебряный знак на груди разрешал ей входить в чужие дома, расспрашивать семьи и искать тех, кому только предстояло обнаружить собственные симптомы. К тому времени, когда храмовые лекари замечали первые признаки, Сейра порой уже несколько дней слышала знакомый звон.

У внешней стены он появился снова.

Старая колокольня стояла между пустым складом и каменными укреплениями. Её дверь была заколочена, но одна доска недавно сломалась. На пыльном полу сохранились следы маленьких сапог.

Сейра вошла.

Внутри света было ещё меньше. Око оставалось по другую сторону колокольни, и в узкие окна попадали лишь его слабые отсветы, отражённые от крыш соседних домов. Лестница наверх рассохлась, некоторые ступени отсутствовали. Судя по следам, Тейн всё равно поднялся.

Сейра последовала за ним, проверяя каждую доску перед тем, как перенести вес.

На втором ярусе стояла глиняная миска с отколотым краем. На дне оставалось несколько хлебных крошек. Рядом лежала смятая тряпица, которой кто-то, видимо, накрывал еду.

Тейн ничего не взял из дома.

Кто-то кормил его.

Сейра перевернула миску. На глиняном дне был процарапан небольшой знак — круг с вертикальной чертой.

Она поставила посуду обратно.

Сверху донёсся шорох.

Сейра подняла голову. На следующем ярусе кто-то поспешно отодвинулся от лестницы, задев ногой камень. Послышалось короткое, сдавленное дыхание.

— Тейн, — позвала она.

Ответа не было.

— Я поднимусь.

Она не стала ждать разрешения.

Мальчик сидел возле стены под самым колоколом, прижав колени к груди. В руках он держал шерстяное одеяло, местами вытертое до тонких нитей. Один глаз оставался карим. Второй стал настолько тёмным, что граница между радужкой и зрачком едва различалась.

При виде серебряного знака на груди Сейры Тейн попятился, пока не упёрся затылком в камень.

— Я ничего не сделал.

Сейра остановилась на верхней ступени.

— Я знаю.

— Мне сказали, что вы так говорите.

Она посмотрела на него, затем сняла с шеи знак ищейки и убрала под плащ.

— Лучше?

Тейн не ответил. Его пальцы продолжали сжимать одеяло.

Сейра села на ступеньку в нескольких шагах от него. Некоторое время они молчали. Мальчик следил за её руками, и она оставила их на виду, положив на колени.

Через узкое окно открывался вид за стену.

Пустошь начиналась сразу за внешними укреплениями. Свет Ока уходил туда на несколько сотен шагов, становясь всё слабее, пока земля окончательно не растворялась во тьме. Граница была видна удивительно хорошо: золотистая серость, затем сумрак и дальше — ничего.

— Ты давно здесь? — спросила Сейра.

— Не знаю.

— Два дня?

Тейн кивнул.

— Холодно по ночам?

— Тут всегда одинаково.

— Тогда в часы сна.

— Немного.

Он плотнее завернулся в одеяло.

Сейра заметила, что на одном его краю была нашита маленькая синяя заплата. Швы получились неровными, нитка несколько раз проходила через одно и то же место.

— Сам чинил?

Тейн проследил за её взглядом.

— Мама.

Он замолчал, а потом тихо спросил:

— Она сердится?

— Нет.

— Я же убежал.

— Она боится за тебя.

Мальчик отвёл глаза. Некоторое время он разглядывал свои сапоги, с которых осыпалась засохшая грязь.

— Я хотел вернуться, — сказал он. — Но они бы пришли.

Сейра не стала спорить.

Тейн осторожно поднял взгляд.

— Они правда вырезают глаз?

— Нет.

— А что тогда делают?

— По-разному.

— Ты знаешь?

— Знаю.

Он ждал продолжения, но Сейра молчала. Мальчик посмотрел на лестницу, словно прикидывал, успеет ли добежать до неё раньше взрослого человека.

— Ты меня туда отведёшь?

— Пока я хочу понять, что ты слышишь.

Тейн нахмурился. Этот вопрос, видимо, оказался неожиданным.

— Она плачет.

— Кто?

Мальчик указал вниз.

Не на лестницу. Под ноги.

Сейра проследила за его рукой.

Тейн рассказал мало, но этого хватило. Голос появился примерно месяц назад. Вначале он слышал его только во сне, потом — наяву. Чем ближе мальчик подходил к центру города, тем громче становился плач.

— Я думал, кто-то за стеной, — сказал он. — А потом услышал её в школе. Даже когда учитель говорил.

— Ты разбираешь слова?

— Не всегда.

— А когда разбираешь?

Тейн посмотрел на каменные плиты под ногами.

— Она сказала, что под нами.

— Что именно?

— «Я под вами».

После этого он перестал ходить в школу.

Сейра слушала, положив руки на колени. Она не пыталась убедить мальчика, что голос ему мерещится, и не задавала вопросов о дурных снах или молитвах перед сном.

Именно это его насторожило.

— Ты тоже её слышишь?

Сейра сняла затемнённые очки.

Несколько секунд до неё доносились только обычные звуки: ветер в разбитом окне, далёкий уличный гомон, скрип старой лестницы. Потом появился звон.

За ним пришёл женский плач.

Он шёл снизу.

Сейра сосредоточилась сильнее. Плач приблизился, зато окружающий мир начал исчезать. Сначала стих ветер, затем пропали городские колокола. Тейн что-то сказал, но она увидела только движение его губ.

По краям серо-голубых глаз разливалась чернота.

Сейра заставила себя остановиться. Зрение на мгновение затуманилось, и пришлось опереться ладонью о ступеньку, прежде чем вернуть очки на место.

Когда человеческие звуки начали возвращаться, Тейн всё ещё смотрел ей в лицо.

— У тебя тоже.

— Что?

— Глаза. Они стали чёрными.

Сейра поправила оправу.

Тейн коснулся своего левого века. Пальцы задержались на нём, словно мальчик хотел убедиться, что глаз остался на месте.

— Почему тебя тогда не очищают?

— Потому что я им нужна.

Он опустил руку.

— А я?

Сейра посмотрела на него. Он сидел, вжавшись в стену, и ждал ответа с таким напряжением, что перестал теребить край одеяла.

— Тебе лучше не попадаться служителям.

Тейн долго молчал.

— Я ведь не больной?

Сейра могла различить его лицо даже за затемнёнными стёклами: обветренные губы, ссадину на подбородке, след от грязного пальца возле носа. Левый глаз выглядел непривычно, но мальчик смотрел им так же, как правым, и, судя по всему, видел не хуже.

— Не знаю, что именно с тобой происходит, — ответила она. — Но ты не сделал ничего дурного.

Тейн опустил голову. Он провёл большим пальцем по синей заплате на одеяле и больше ничего не спросил.

Сейра поднялась.

— Нам пора.

Мальчик сразу напрягся, но она уже спускалась по лестнице. Некоторое время он не двигался, затем послышались осторожные шаги. Тейн шёл следом, держась одной рукой за стену, а другой прижимая к себе одеяло.

На нижнем этаже Сейра достала серебряную цепь.

Тейн застыл.

Помеченных полагалось приводить в храм связанными, даже если они не сопротивлялись. Там их осматривали и отправляли на очищение. Церковь утверждала, что некоторым оно помогало. Тейн, видимо, слышал другие истории.

Сейра защёлкнула один конец цепи на собственном поясе.

Второй бросила на пол.

Мальчик смотрел на неё, не понимая.

Она указала на пролом в задней стене колокольни. За ним начинался узкий проход вдоль городских укреплений.

— Беги.

Тейн не двинулся.

— Куда?

— Вдоль стены. До старого водостока.

— А потом?

— Там тебе помогут.

Он посмотрел на пролом. Снаружи виднелась полоса серой земли, а дальше высилась стена, за которой лежала Пустошь. Тейн крепче сжал одеяло.

— Там же темно.

— До водостока свет доходит. Держись возле стены.

— А если я заблужусь?

— Не сворачивай.

Мальчик переступил с ноги на ногу. Потом снова посмотрел на цепь.

— Ты меня обманываешь?

— Нет.

— Откуда ты знаешь, что там кто-то есть?

Сейра взглянула на глиняную миску, оставшуюся наверху.

— Тебе приносили еду?

Тейн неохотно кивнул.

— Один человек. Я его не видел. Он оставлял хлеб и уходил.

— Он придёт снова. У водостока будет безопаснее.

Мальчик прислушался к чему-то за стеной, затем осторожно подошёл к пролому.

Сейра заметила, что одеяло мешает ему пролезть, и помогла перекинуть его на другую сторону. Тейн тут же потянулся за ним. Лишь убедившись, что ткань не упала в грязь, он поставил ногу на выступающий камень.

— Подожди, — сказала Сейра.

Мальчик обернулся.

Она поправила одеяло у него на плече, освободив руку, которой он держался за стену.

— Теперь иди.

Тейн не двигался.

— А мама?

Сейра убрала руку.

— Что мама?

— Ты ей скажешь, что я живой?

За дверью колокольни проскрипела старая доска. Сейра повернула голову, прислушиваясь, но шагов не последовало.

— Сейчас нельзя.

— Почему?

— Тебя будут искать. Если узнают, где ты, придут и за тобой, и за теми, кто помогает.

Тейн нахмурился. Его пальцы снова нашли синюю заплату.

— Она будет думать, что я умер?

Сейра посмотрела на него. Мальчик уже не пытался скрыть дрожь в голосе.

— Я постараюсь, чтобы она узнала, что ты в безопасности.

— Когда?

— Когда это станет возможно.

Тейн отвернулся. Несколько мгновений он стоял у пролома, глядя на узкую полосу земли вдоль стены.

— Почему ты меня отпускаешь? — спросил он наконец.

Сейра присела, чтобы видеть его лицо.

— Потому что ты не должен бояться каждого, кто приходит за тобой.

Он посмотрел на неё с недоверием. Затем перевёл взгляд на серебряную цепь, лежавшую на полу.

— А тебя?

— Меня тоже.

Мальчик поджал губы. Возможно, он хотел задать ещё один вопрос, но вместо этого начал протискиваться между камнями.

Сейра придержала край его плаща, чтобы ткань не зацепилась за выступ.

— Иди. Тебя ждут.

Тейн выбрался наружу. Сделал несколько шагов, остановился и оглянулся через плечо.

— А звёзды правда были?

Сейра вспомнила белые точки под чёрным кругом на его кровати.

— Да.

— Ты их видела?

— Нет.

Мальчик помолчал.

— Жалко.

Он поправил одеяло и побежал вдоль стены.

Сейра следила за ним, пока маленькая фигура не скрылась за выступом укреплений. Потом ещё некоторое время стояла возле пролома, прислушиваясь. Шаги стихли, но звон больше не появлялся.

Она подняла цепь, несколько раз ударила ею о камень и порезала ладонь о выступающий гвоздь. Кровью испачкала край пролома, затем провела окровавленными пальцами по рукаву.

Получилось достаточно убедительно.

В отчёте будет сказано, что помеченный испугался, напал на неё и ушёл через старый водосток. За городской стеной двенадцатилетний ребёнок без еды, оружия и света считался покойником, поэтому поиски не продлятся долго.

Сейра обмотала ладонь платком и вернула серебряный знак на грудь.

Она успела спуститься к входу, когда снаружи послышались голоса.

Двое храмовых служителей вошли через сломанную дверь. Один нёс короткое копьё, другой держал в руке свиток с печатью.

— Ищейка Сейра?

Она кивнула.

Первый заметил кровь на её рукаве.

— Вы ранены?

— Несильно.

— Здесь был помеченный?

— Был.

Служитель заглянул за её плечо. На полу лежала цепь, а возле пролома темнели кровавые следы.

— Он сопротивлялся?

— Да.

Мужчина подошёл к пролому и посмотрел наружу.

— Ушёл туда?

— Через водосток.

— В Пустошь?

— Да.

Служитель задержался у стены. Снаружи ничего не было видно, кроме узкой полосы земли и слабого сияния, падавшего на камни.

— Тогда всё, — сказал он.

Второй мужчина записал несколько строк на свитке. Потом взглянул на Сейру.

— Вы уверены, что он был один?

— Других я не видела.

Он кивнул и убрал свиток.

Обычный слух Сейры ещё не восстановился полностью. Голоса служителей звучали глухо, и ей пришлось дважды просить повторить один и тот же вопрос. Мужчины переглянулись, но ничего не сказали. Они знали, что после использования дара она иногда плохо слышит.

Когда служители ушли, Сейра задержалась у выхода из колокольни.

На полу возле лестницы осталась глиняная миска. Она подняла её, провела большим пальцем по процарапанному знаку на дне и поставила обратно.

Затем вышла на улицу.

Обратный путь занял больше времени. Город снова наполнялся голосами, звоном посуды, скрипом колёс и далёкими храмовыми колоколами, но каждый звук казался громче обычного. Сейра держалась у края улицы, избегая оживлённых перекрёстков.

Возле дома Тейна она замедлила шаг.

За окном всё ещё горели шесть свечей.

Сквозь тонкую занавеску виднелся силуэт женщины. Та стояла у стола, держа что-то в руках. Сейра узнала сложенную детскую рубашку, которую видела во время осмотра комнаты.

Женщина расправила её, провела ладонью по вороту и снова сложила.

Сейра остановилась.

Она могла постучать. Сказать, что мальчик нашёлся, что он жив и уже находится далеко от храмовых служителей. Могла избавить женщину от ожидания хотя бы на несколько часов.

Но в доме оставались шесть горящих свечей, а на соседней улице двое служителей записывали её показания.

Сейра постояла ещё немного и пошла дальше.

По мере приближения к центру свет Святого Ока становился ярче. Она опустила капюшон ниже, прикрывая лицо, и свернула в узкую улицу, ведущую к храмовой площади.

Где-то далеко позади двенадцатилетний мальчик пробирался вдоль городской стены, прижимая к себе старое шерстяное одеяло. На его левом глазу лежала чернота, которой боялись жители Эрена, а впереди находился водосток, возле которого его должны были встретить.

Сейра знала знак на дне миски.

Она не сомневалась, что Тейна дождутся.

Над городом неподвижно горело Святое Око. Его свет ложился на крыши, мостовые и лица прохожих, не оставляя на небе места ни для облаков, ни для звёзд.

Сквозь городской шум снова проступил женский плач.

Сейра замедлила шаг. На мгновение рука поднялась к очкам, но так и не коснулась оправы.

Плач был тихим. Таким она слышала его много лет назад, когда ещё не умела отличать чужие голоса от собственных снов.

Где-то над крышами ударил колокол, и плач растворился в его гуле.

Сейра пошла дальше.

Глава 2 Благодать

К тому времени, когда Сейра добралась домой, боль за переносицей стала сильнее. Она расходилась к вискам тупыми, медленными толчками, а обычные звуки, вернувшиеся после глубокого вслушивания, теперь казались резче прежнего. Скрип дверной петли заставил её поморщиться, с улицы донёсся звон посуды, и на несколько мгновений пришлось остановиться, прежде чем войти.

Дом, в котором она жила, находился в нескольких кварталах от главного храма. Когда-то он принадлежал торговцу тканями, но после его смерти наследники перебрались ближе к Башне, а здание выкупила церковь. Сейре выделили небольшие комнаты на верхнем этаже, куда редко заходили без приглашения. Здесь было достаточно места для книг, письменного стола и узкой кровати, а окна выходили в тихий переулок.

Она закрыла за собой дверь и сняла плащ. Затемнённые очки оставила на столе рядом с перчатками, после чего подошла к умывальнику. В небольшом зеркале отражались серо-голубые глаза, по краям радужек которых ещё сохранялась тонкая тёмная кайма. Сейра некоторое время рассматривала её, затем отвернулась и принялась за повязку.

Порез на ладони оказался неглубоким. Она промыла его холодной водой и нашла полоску чистой ткани, но затянуть узел одной рукой получилось не сразу. На рукаве плаща осталось небольшое пятно крови, а возле манжеты зацепилась древесная щепка из старой колокольни. Сейра вытащила её и положила рядом с умывальником.

В дверь трижды постучали. Сейра продолжила завязывать повязку, надеясь закончить прежде, чем придётся открывать. Когда стук повторился, она отложила ткань и направилась к двери.

На пороге стояла Лианна с деревянным подносом в руках. Похлёбка, хлеб, маленький чайник и две чашки едва помещались на нём. Она дождалась, пока Сейра отойдёт, вошла и поставила всё на стол.

— Ты снова пропустила ужин.

— Я была занята.

— Это я заметила.

Лианна работала в аптеке при храмовой лечебнице. За шесть лет знакомства она успела привыкнуть к тому, что Сейра могла забыть о еде, если возвращалась после тяжёлого дела, и потому иногда приносила ужин сама. Сегодня она выглядела уставшей: волосы выбились из причёски, на манжете остался след лекарственной мази, а пальцы пахли горькими травами.

Её внимание быстро привлекла перевязанная ладонь.

— Что случилось?

— Гвоздь.

Лианна посмотрела на руку.

— Покажи.

Сейра протянула ладонь. Лианна сняла ткань, осмотрела порез и достала из кармана маленькую банку с мазью. Средство защипало сильнее самой раны, но Сейра не отдёрнула руку, пока подруга накладывала новую повязку.

— В следующий раз хотя бы промой как следует, — сказала Лианна.

— Я промыла.

— Тогда почему здесь грязь?

Сейра посмотрела на тёмную полоску у края пореза.

— Видимо, не как следует.

— Уже лучше.

Лианна закрыла банку и убрала её в карман. Сейра придвинула к подруге вторую чашку, разлила чай и разделила хлеб на две части. Лианна посмотрела на свою половину.

— Я тебе ужин принесла.

— Вижу.

— И теперь ты кормишь меня моим же хлебом?

— Ты сегодня ела?

Лианна собиралась ответить, но вместо этого взяла хлеб. Сейра придвинула к ней тарелку с похлёбкой и достала из шкафа ещё одну ложку. Подруга некоторое время наблюдала за ней, затем подвинула тарелку к середине стола.

Они ели молча. С Лианной это было возможно: она не считала тишину признаком обиды и не пыталась заполнить её разговором. Иногда они проводили вместе целый вечер, занимаясь каждая своим делом, и вспоминали о словах лишь тогда, когда появлялось что сказать.

Когда-то именно Лианна принесла Сейре первые затемнённые очки. Нашла их у старого мастера на рынке и долго уверяла, что заплатила сущие копейки. Сейра случайно узнала настоящую цену, но спорить тогда не стала. Старая пара до сих пор лежала в верхнем ящике письменного стола.

Лианна допила чай и посмотрела на оставленную возле умывальника испачканную ткань.

— Нашла мальчика?

Сейра опустила ложку.

— Да.

Подруга задержала на ней взгляд.

— И?

— Он ушёл за стену.

Лианна не сразу ответила. Она знала достаточно о работе ищейки и не раз видела помеченных в лечебнице. Обычно они оставались там несколько дней, пока не приходило распоряжение о переводе под собор.

— Значит, сегодня его не привезут, — сказала она наконец.

— Нет.

Лианна посмотрела на перевязанную ладонь Сейры, но расспрашивать не стала. Она взяла чашку и некоторое время грела о неё пальцы.

Потом заговорила о женщине, которую утром доставили с внешней дороги.

Караван попал в снежную бурю и сбился с освещённого пути. Когда люди сумели вернуться к заставе, обнаружилось, что одной пассажирки не хватает. Позже её нашли отдельно от остальных, обмороженную и без сознания. Несколько пальцев удалось сохранить лишь потому, что лекарь занялся ими сразу после прибытия.

Женщина большую часть времени спала, а когда просыпалась, путала людей и несколько раз пыталась уйти из лечебницы. Лианна говорила о её состоянии обстоятельно, иногда отвлекаясь на подробности лечения. Сейра слушала, пока подруга не упомянула свет.

— Какой свет? — спросила она.

— Белый. Она утверждает, что видела его за границей дороги.

— Око?

— Нет. Око оставалось позади.

Сейра отложила ложку.

По словам женщины, свет появился далеко впереди, там, где не было ни застав, ни освещённых дорог. Сначала она приняла его за огонь, но потом заметила, что сияние поднимается над землёй. Она шла к нему, пока не потеряла сознание.

— Где она сейчас?

— В лечебнице.

— Помечена?

Лианна покачала головой.

Ни изменений глаз, ни необычных ран, ни других признаков воздействия ночи лекари не обнаружили. Тем не менее в главный храм уже отправили сообщение о её рассказе, и оттуда потребовали подготовить больную к дополнительному осмотру. Лианна собиралась возражать против перевода, пока женщина оставалась слишком слабой для дороги.

— Ей хотя бы дали закончить лечение? — спросила Сейра.

— Пока да. Завтра посмотрим, что решат.

За окном ударил девятый колокол. Его низкий звон прокатился над кварталом и получил ответ от соседних храмов. На улице начали закрываться лавки, в соседнем доме захлопнули ставни, отгораживаясь от золотого света, который не слабел с наступлением часов покоя.

Лианна дождалась, пока Сейра закончила есть, и только тогда сказала:

— Эдран тебя искал.

Сейра отложила ложку.

— Давно?

— До ужина.

— Почему сразу не сказала?

— Потому что ты бы ушла, так и не поев.

Сейра посмотрела на подругу, но возражать не стала. Лианна собрала пустые чашки и поставила их на поднос, оставив чайник на столе.

— Он сказал, что дело срочное?

— Нет. Только просил зайти, когда вернёшься.

Сейра поднялась и достала плащ. Лианна тоже встала, но прежде чем уйти, проверила повязку на её ладони.

— Не снимай до утра.

— Хорошо.

— И не пытайся снова перевязать сама.

— Тогда придётся оставить тебя здесь.

— Не рассчитывай. У меня завтра больные.

Лианна взяла поднос и направилась к двери. Сейра проводила её до лестницы, затем вернулась за затемнёнными очками и вышла следом.

До кабинета Эдрана было четыре квартала к свету.

По мере приближения к Башне Эрен менялся. Дома становились просторнее, между ними появлялись небольшие сады, а мостовая постепенно светлела. Исчезли торговые палатки, открытые водостоки и верёвки с бельём между окнами. Здесь даже люди говорили тише, словно близость собора требовала определённой сдержанности.

С каждым кварталом свет становился болезненнее. Сейра опустила капюшон ниже, а возле Внутренних ворот достала вуаль и прикрыла лицо. Через затемнённые стёкла золотое сияние оставалось терпимым, но открытые участки кожи уже начинало покалывать.

На соборной площади было малолюдно. Око висело над Башней так близко, что смотреть вверх не хотелось даже через очки. Его сияние отражалось от белого камня, золотых украшений и высоких окон, превращая площадь в самое светлое место Эрена. Сейра прошла её быстро и вошла в западное крыло собора.

Эдран ждал ее.

На столе перед ним лежал отчёт о Тейне. Наставник дочитал страницу, прежде чем поднять голову. За восемь лет Эдран изменился мало: в светлых волосах прибавилось седины, особенно у висков, а на воротнике появилась более широкая золотая полоса. В остальном он выглядел таким, каким Сейра запомнила его после первых лет обучения.

Он указал на стул.

Сейра села.

Эдран отложил отчёт и посмотрел на её затемнённые очки.

— Сними.

Она сняла их. Свет лампы неприятно ударил по глазам, и Сейра невольно прищурилась. Эдран внимательно рассмотрел радужки, затем придвинул светильник дальше от неё.

— Долго слушала?

— Дважды.

— Второй раз сильнее?

— Да.

Эдран помолчал и вернулся к отчёту.

В четырнадцать лет Сейра сидела перед ним за другим столом. На запястьях оставались следы ремней, а серо-голубой цвет ещё не вернулся к глазам. Проверку собирались продолжать, хотя она уже перестала различать голоса служителей. Эдран тогда сам расстегнул крепления и велел вывести остальных из комнаты.

Когда они остались вдвоём, он принёс ей воды и дождался, пока она сможет удержать чашку. Только после этого спросил, что она слышала.

Теперь вопрос оказался тем же.

Сейра рассказала о рисунках в комнате Тейна и о том, где нашла мальчика. Эдран уже прочёл обстоятельства побега, поэтому не стал возвращаться к ним. Гораздо дольше он расспрашивал о голосе.

Тейн слышал женский плач около месяца. Вначале только во сне, затем и наяву, причём ближе к центру города голос становился сильнее. Слов мальчик различал мало. Только однажды услышал отчётливо: «Я под вами».

Пальцы Эдрана остановились на краю отчёта.

— А ты?

Сейра встретила его взгляд.

— Только звон.

Эдран ещё немного подождал, затем закрыл документ.

За последние два месяца церковь обнаружила девятерых помеченных, говоривших о голосе. Раньше такие случаи встречались редко — два или три за год. Теперь их стало десять, включая Тейна.

Эдран отложил отчёт к остальным бумагам.

— Следующий выход будет не одиночным. Я назначу сопровождающего.

Сейра нахмурилась.

— Мне удобнее работать одной.

— Знаю.

— Сопровождающие мешают слушать.

— Тогда научишь его молчать.

Она посмотрела на Эдрана, но тот уже взял следующий документ. Решение было принято, и продолжать спор не имело смысла.

У самой двери он снова обратился к ней:

— Если за звоном услышишь что-нибудь ещё, сначала приди ко мне.

Рука Сейры задержалась на дверной ручке.

— Хорошо.

Эдран кивнул.

Сейра вышла из кабинета. У лестницы она остановилась, поправила вуаль и направилась к выходу из собора. Однако домой возвращаться не стала: лечебница находилась всего в двух улицах, а рассказ Лианны о белом свете не давал покоя.

После девятого колокола там становилось тихо. Окна занавешивали плотными шторами, лампы у кроватей приглушали, и люди создавали внутри здания подобие ночи, которой город давно лишился. Сейра прошла по коридору к последним палатам, где дежурила Лианна.

Подруга сидела на низком табурете с раскрытой книгой. При виде Сейры она закрыла её, оставив палец между страницами, и поднялась.

— Она ещё слаба, — предупредила Лианна. — Долго расспрашивать не дам.

— Мне нужно узнать только о свете.

— Тогда начни с него.

Лианна отодвинула занавеску, и Сейра вошла в палату.

Женщина с внешней дороги спала под двумя одеялами. Обмороженные пальцы были перевязаны, влажные волосы прилипли ко лбу. На вид ей было около сорока, хотя болезнь могла прибавить несколько лет.

Сейра остановилась возле кровати и прислушалась. Знакомого звона не было. Она подошла ближе, но ничего не изменилось, и тогда Лианна осторожно разбудила больную.

Женщина долго не могла понять, где находится. Потом заметила серебряный знак Сейры и насторожилась. Лианна помогла ей приподняться, подала воду и подождала, пока та сделает несколько глотков.

Рассказ получился спутанным. Караван попал в снежную бурю, люди потеряли освещённую дорогу и начали отставать друг от друга. В какой-то момент женщина обнаружила, что осталась одна. Она долго шла, не разбирая пути, пока далеко впереди не появился белый свет.

Святое Око в тот момент оставалось у неё за спиной.

Сейра задала один вопрос:

— Что делал этот свет?

Женщина долго молчала.

— Поднимался.

Она попыталась объяснить, как белое сияние появилось над самой землёй, поднялось выше, а потом исчезло. Куда именно — за горизонт или просто во тьму — больная уже не могла сказать. В лихорадке ей показалось, что она видит настоящее солнце, о котором рассказывала ещё её мать.

Женщина пошла к свету. Позже её нашли люди из каравана, сумевшие вернуться на освещённую дорогу и отправившиеся искать пропавших. О том, сколько времени она провела одна, больная не помнила.

Когда рассказ закончился, Лианна поправила одеяло и предложила ей отдохнуть. Сейра задала ещё один вопрос — кому женщина успела рассказать об увиденном до прибытия в лечебницу. Оказалось, что священнику на заставе, куда её привезли после спасения.

Больше Сейра её не задерживала.

В коридоре Лианна закрыла за ними дверь палаты. Сейра остановилась возле окна, за занавеской которого продолжало гореть неподвижное Око. Белое сияние, поднимавшееся над землёй, никак не укладывалось в привычную картину мира.

Она знала настоящее солнце только по старым изображениям. На них оно поднималось над горизонтом, проходило по небу и снова исчезало, оставляя после себя ночь. Сейра никогда не видела, чтобы свет двигался сам, без колоколов, храмовых часов и воли служителей.

— Она могла ошибиться, — сказала Лианна.

— Могла.

— У неё была сильная лихорадка. И она долго находилась на холоде.

Сейра кивнула.

— Но ты всё равно пришла.

— Да.

Лианна посмотрела на неё, затем вернулась к своему табурету и раскрыла книгу. Сейра осталась у окна, прислушиваясь к приглушённым звукам лечебницы.

В конце коридора появилась ночная сестра. Следом за ней вошли трое мужчин в чёрных плащах. На ткани серебром были вышиты четыре длинных луча Святого Ока.

Последнего из троих Сейра узнала сразу.

Отца Корвена она помнила прежде всего по губам, продолжавшим задавать вопросы даже тогда, когда все человеческие голоса для неё стихали.

Мужчины остановились возле стола сестры. Корвен просмотрел принесённые записи, задал несколько вопросов о состоянии женщины с внешней дороги и велел подготовить её к повторному осмотру. Когда сестра напомнила, что больная ещё слаба, он распорядился пока оставить её в лечебнице, а вопрос о переводе решить после заключения лекарей.

Закончив разговор, Корвен поднял взгляд и заметил Сейру.

— Вель, завтра ты понадобишься внизу.

Она кивнула.

Мужчины прошли к палате. Некоторое время оттуда доносились приглушённые голоса: Корвен задавал вопросы об увиденном свете, женщина отвечала медленно, иногда Лианна вмешивалась, когда больная начинала уставать. Затем разговор закончился, и служители покинули лечебницу, оставив женщину под наблюдением лекарей.

Лианна вернулась к своему месту у окна. Она выглядела недовольной, но ничего не сказала, пока ночная сестра не закончила обход соседних палат.

— Завтра снова придут, — заметила она.

— Вероятно.

— Надеюсь, к тому времени она хотя бы сможет сидеть без посторонней помощи.

Сейра посмотрела на закрытую дверь палаты.

— Если понадобится, я поговорю с Корвеном.

Лианна повернулась к ней.

— Ты?

— Я.

— Тогда, может быть, он даже выслушает.

Сейра не ответила, и Лианна вернулась к книге. Некоторое время они сидели рядом, пока лечебница постепенно затихала. В дальнем конце коридора погасили ещё одну лампу, за стеной прошли последние посетители, а ночная сестра закрыла дверь приёмной.

Среди этой тишины Сейра не сразу различила ещё один звук.

Женщина плакала.

Она прислушалась, ожидая, что следом появится знакомый звон. Но тонкой ноты не было, и обычные звуки лечебницы продолжали доноситься до неё с прежней ясностью. Плач звучал далеко, словно между Сейрой и его источником лежали толстые каменные стены.

Она посмотрела на Лианну. Та спокойно перевернула страницу и не подняла головы.

Сейра медленно опустила взгляд к полу. Под лечебницей находились подвалы, старые водостоки и фундаменты домов, построенных задолго до её рождения. Плач доносился откуда-то ещё глубже.

Голос постепенно стих, оставив после себя обычную тишину коридора. Сейра ещё некоторое время прислушивалась, но больше ничего не услышала.

На следующий день Корвен ждал её внизу.

Глава 3 Исповедь

Лианна собрала с подоконника пузырьки и отнесла их к шкафу. Стекло звякнуло сильнее, чем требовалось. Вернувшись, она забрала книгу и только тогда посмотрела на Сейру.

— Долго ты собиралась мне ничего не рассказывать?

Сейра встретила её взгляд.

— О чём именно?

— Отличное начало. Значит, выбирать можно из нескольких вещей.

Лианна направилась к аптечной. Сейра несколько секунд смотрела ей вслед, затем пошла за ней. Плач всё ещё держался на краю слуха, но вслушиваться она не собиралась: после колокольни человеческие голоса только недавно перестали звучать издалека.

По дороге Лианна задержалась у койки маленькой девочки. Из-под её подушки выглядывал бумажный свёрток. Лианна молча протянула руку, и после недолгого сопротивления в ладони оказалась засахаренная слива.

— Это жестоко, — заметила Сейра, когда они отошли.

— У неё болит живот.

— Всё ещё жестоко.

Лианна спрятала свёрток со сливой в карман.

— Поэтому я и работаю с лекарствами, а не с детьми.

Через несколько шагов Лианна развернула свёрток и откусила половину. Вторую предложила Сейре, но та отказалась. Лианна без всяких угрызений совести доела сама.

В аптечной пахло сушёной мятой, спиртом и мазью от ожогов. Лианна поставила книгу на стол и принялась разбирать лекарства. Сейра устроилась возле шкафа, не мешая ей работать.

Некоторое время слышался только стук пузырьков.

— Корвен сказал, что завтра ждёт тебя внизу.

— Слышала.

Лианна резко закрыла дверцу шкафа.

— Вот опять.

Сейра нахмурилась.

— Что?

— Я говорю о том, что человек из главного храма собирается увести тебя неизвестно куда, а ты отвечаешь так, будто я сообщила, что завтра будет первый колокол.

— Он будет.

Лианна посмотрела на неё.

— Иногда разговаривать с тобой невыносимо.

— Знаю.

— Нет. Если бы знала, не отвечала бы так каждый раз.

Сейра не сразу поняла, шутит она или всё ещё сердится. Судя по тому, как Лианна продолжила работу, одно другому не мешало.

В другой день Сейра, возможно, улыбнулась бы. Сейчас она только прислонилась плечом к шкафу. Лианна больше ничего не спрашивала. Сначала Сейра решила, что разговор закончился, но затем подруга начала перечислять имена. Старик с обожжёнными пальцами, которого перевели в прошлом месяце. Женщина из Отсвета, всё время просившая вернуть ей туфли. Двое братьев из приюта, которых пришлось оставить на соседних койках, потому что младший начинал кричать, стоило потерять старшего из виду.

За время работы в лечебнице Лианна успела запомнить многих помеченных. Одни попадали сюда уже с потемневшими глазами, у других первые признаки замечали во время осмотра. Они оставались на несколько дней, иногда дольше, а потом из главного храма приходило распоряжение о переводе.

После них меняли бельё и освобождали койку.

Лианна поставила очередной пузырёк в шкаф.

— Ни один не вернулся.

Сейра смотрела на её руки.

— Сюда и не должны возвращать после очищения.

— Я знаю, что написано в распоряжениях.

На этот раз в голосе Лианны появилось раздражение.

— Я говорю не о бумагах. Я говорю о людях.

Сейра подняла глаза.

Она помнила этих людей не хуже Лианны. Не всех по именам, но достаточно, чтобы иногда узнавать лица в новых списках. Просто старалась не задерживаться на том, что происходило с ними после передачи храму. Её работа заканчивалась раньше, и обычно этого объяснения хватало.

Сейчас почему-то не хватило.

Лианна некоторое время молчала, потом продолжила уже тише:

— А теперь Корвен зовёт вниз тебя.

Вот к чему она вела с самого начала.

— Это другое.

Лианна посмотрела на неё.

— Я очень надеюсь, что там тоже считают именно так.

Лианна вернулась к ступке. Сухие листья хрустели под пестиком, и некоторое время ни одна из них не говорила. Она не торопила Сейру с ответом. Просто продолжала работать.

— Эдран знает, куда меня вызывают, — сказала Сейра.

Пестик замедлился.

— И тебя это успокаивает?

— Да.

Лианна высыпала измельчённые листья на бумагу и принялась собирать их в аккуратный свёрток.

— Тогда хотя бы одна из нас сегодня будет спать спокойно.

— Ты ему не доверяешь.

— Я его не знаю.

Сейра хотела возразить, но Лианна продолжила:

— Я знаю только, что восемь лет назад тебя забрала церковь. И что ты до сих пор говоришь об этом так, будто речь шла о работе, которую ты сама выбрала.

Сейра не любила, когда Лианна говорила об этом. Не потому, что та ошибалась. Потому что была права не во всём.

Она вспомнила то, о чём никогда не рассказывала подруге: другой стол, запах холодного камня, красные следы на запястьях и Эдрана, молча расстёгивавшего ремни. Корвен тогда потребовал продолжить испытание. Эдран ответил, что следующий человек, который попытается снова привязать Сейру к креслу, испытает ремни на себе.

Никто не выяснил, шутил ли он.

Лианна больше не расспрашивала. Она убрала свёрток в ящик, достала с полки маленькую банку мази и положила перед Сейрой. Следом рядом оказался пакет порошка от головной боли.

— Возьми.

— У меня есть.

— Теперь будет ещё.

Сейра убрала лекарства в карман плаща. Спорить с Лианной в таких случаях было дольше, чем соглашаться.

У двери она уже взялась за ручку, когда Лианна окликнула её.

— Сейра.

Та обернулась.

Лианна стояла у стола, скрестив руки. От прежней резкости в её движениях ничего не осталось.

— После собора зайди сюда.

— Если будет время.

— Найди.

Сейра задержалась у двери, затем кивнула.

Первый колокол застал Сейру на подходе к собору. Площадь уже оживала: служители открывали боковые входы, на соседних улицах торговцы раскладывали товар, перед Башней собирались верующие. Некоторые останавливались лишь на несколько мгновений, другие опускались на колени прямо на белый камень. Отражённый свет Ока резал глаза даже через затемнённые стёкла, и Сейра ещё до площади закрыла лицо вуалью.

У западного входа стоял незнакомый церковный стражник. Молодой, коротко стриженный, в форме без единой заметной складки. Шлем он держал под мышкой. Увидев Сейру, мужчина отделился от колонны и направился к ней.

— Ивар Кейн. Мне велено сопровождать вас.

Только тогда Сейра посмотрела на его пояс. Ножны были закреплены плотно, ключи убраны в кожаный чехол, ни одна пряжка не звенела при ходьбе.

По крайней мере, Эдран учёл её особенности.

Ивар больше не пытался заговорить. Он держался на полшага позади, и вскоре Сейра перестала обращать внимание на его присутствие.

Они пересекли главный зал собора и свернули туда, куда прихожан не пускали. Чем дальше позади оставались молитвенные залы, тем меньше вокруг становилось золота. Светлый камень сменился серым, исчезли резные знаки Ока, а коридор закончился лестницей, возле которой их ждал Корвен. Увидев Сейру, он сразу направился вниз.

Лестница уводила их всё глубже под собор. Окон здесь не было, и с каждым новым пролётом слабело привычное жжение на коже. Через некоторое время Сейра сняла затемнённые очки и убрала их в карман плаща. Без постоянного золотого сияния в них больше не было нужды.

Корвен обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на глазах Сейры, после чего он продолжил спуск.

Воздух становился всё холоднее. Сырость чувствовалась в каждом вдохе, а шаги глухо отдавались в пустоте. Вскоре впереди появился непривычный белый свет.

Вдоль стены горели небольшие лампы. В них не было видно пламени, и ровное сияние не дрожало от движения воздуха. Сейра задержала на них взгляд, но Корвен прошёл дальше, не обращая внимания.

Лестница закончилась узким коридором с несколькими металлическими дверями. Здесь царила такая тишина, что шаги троих людей разносились далеко по коридору.

Корвен остановился у одной из дверей и достал ключ.

За ней находилась небольшая комната.

Увидев кресло с ремнями на подлокотниках, Сейра остановилась на пороге.

Она узнала их раньше, чем успела рассмотреть комнату. Пальцы сами собой сжались, и под перчатками неприятно натянулась кожа на запястьях.

Сейра разжала руки.

Красные полосы исчезли много лет назад, но одного взгляда оказалось достаточно, чтобы вспомнить, как медленно возвращались человеческие голоса после испытаний.

Корвен указал на кресло.

— Садись.

Сейра не двинулась.

— Зачем?

— Хочу понять, что ты здесь услышишь.

Её взгляд снова опустился на ремни.

— Они не понадобятся, — сказал Корвен.

Только тогда Сейра вошла и села, оставив руки на коленях. Ивар остался у двери. Теперь его присутствие ощущалось сильнее, чем на всём пути сюда.

Корвен подошёл к дальней стене и открыл небольшую металлическую заслонку. За ней была темнота.

Сейра ждала. Слышала дыхание Ивара, шорох одежды Корвена, слабый гул где-то в глубине подземелья.

А затем появился звон.

Этот звон отличался от того, к которому Сейра привыкла. Обычно он был тонким, хрупким, словно где-то далеко задевали край стеклянного бокала. Здесь звук шёл снизу. Он проходил сквозь каменный пол, отзывался в ногах и поднимался выше, пока не добрался до груди.

Сейра выпрямилась.

Ивар у двери не шелохнулся. Корвен не сводил с неё глаз.

Она закрыла глаза и сосредоточилась. Звон стал глубже, а вслед за ним пришёл женский плач. Дыхание Ивара отдалилось, стих шорох одежды, пропал тихий гул ламп. Вскоре Сейра не слышала ничего, кроме плача.

Когда она открыла глаза, Корвен что-то говорил. Она видела, как движутся его губы, но не слышала ни слова. По краям серо-голубых радужек уже разливалась чернота.

Плач внезапно стих.

На его месте возник голос.

— Сейра.

Она не шевельнулась.

На мгновение ей захотелось убедиться, что имя произнёс кто-то из стоявших рядом. Но голос пришёл не из комнаты.

Имя прозвучало снова, яснее и ближе. Не из коридора за дверью и даже не из пространства за стеной. Голос возникал сразу внутри тишины, оставшейся после исчезновения всех остальных звуков.

— Сейра.

Корвен шагнул к ней. Она даже не повернула головы.

Женщина заговорила снова.

— Почему ты всё ещё наверху?

Глава 4 Откровение

Голос оборвался, но Сейра ещё несколько мгновений смотрела в темноту за заслонкой, ожидая продолжения. Вопрос оставался в памяти, яснее любого настоящего звука. Она разжала пальцы, которыми всё это время сжимала подлокотник кресла, и медленно опустила руку на колени.

Корвен подошёл ближе. Его губы двигались, но вокруг стояла тишина. Сейра подняла руку, останавливая его, и прикрыла глаза. После глубокого вслушивания слух возвращался медленно: сперва отдельные звуки, затем всё остальное, причём человеческие голоса она начинала различать последними.

Первым тишину нарушил слабый гул белых ламп. Затем где-то у двери скрипнул сапог Ивара, и Сейра услышала, как он переместил вес с одной ноги на другую. Голос Корвена проступал постепенно, пока отдельные звуки наконец не сложились в слова.

— Что ты слышала?

— Плач.

Корвен продолжал смотреть на неё. Он не торопил, но и не отводил глаз, ожидая, что Сейра добавит что-нибудь ещё. Она поправила рукав, закрывавший ладонь с недавним порезом, и промолчала.

— Больше ничего?

— Нет.

Корвен вернулся к стене и закрыл заслонку. Чёрный проём исчез за металлической пластиной, а остаточный звон начал слабеть. Сейра поднялась с кресла, но ноги ещё плохо слушались после долгого вслушивания, и ей пришлось ненадолго опереться на спинку. Ивар заметил это, однако остался возле двери.

Корвен достал небольшой блокнот и сделал несколько записей. Сейра дождалась, пока обычные звуки окончательно вернутся, прежде чем отойти от кресла. Собственное имя всё ещё звучало в памяти яснее голоса стоявшего рядом человека, но сильнее занимал её вопрос, прозвучавший следом.

Почему ты всё ещё наверху?

Не просто «почему ты наверху». Голос произнёс эти слова так, словно её пребывание здесь затянулось.

— Мы закончили? — спросила Сейра.

— Здесь — да.

Корвен убрал блокнот и направился к двери.

Назад он повёл их другой дорогой. Вместо знакомой лестницы свернул в боковой проход, которого Сейра не видела по пути сюда. Через несколько минут впереди послышались голоса, а следом появился запах нагретого металла, непривычный среди сырого камня подземелий.

Коридор вывел их к охраняемой двери. Двое служителей посторонились при виде Корвена, не потребовав ни знака, ни объяснений. За дверью оказалось просторное помещение с рабочими столами вдоль стен. Несколько человек занимались бумагами и стеклянными сосудами, и лишь один из них ненадолго поднял голову, когда вошёл Корвен.

Сейра остановилась на пороге.

Посреди зала от пола до потолка тянулась толстая стеклянная труба. Внутри неё медленно пульсировало золотое сияние, разливаясь по стенам и потолку. У основания труба соединялась с массивным металлическим кожухом, от которого вдоль пола уходили несколько закрытых каналов.

Корвен продолжал идти, и Сейре пришлось догнать его. Подойдя к трубе ближе, она почувствовала знакомое покалывание на коже, значительно слабее, чем под открытым Оком. У потолка стекло потемнело, а на камне вокруг остались тонкие следы, напоминавшие старые ожоги. Один из работников стоял возле основания трубы и записывал показания с небольших металлических пластин, укреплённых на кожухе.

Ивар тоже замедлил шаг.

— Это идёт к Башне?

Корвен остановился и указал стражнику на лестницу в конце зала.

— Вам туда.

Ивар посмотрел на него.

— А Сейра?

— Останется со мной.

Стражник задержался. Сейра едва заметно кивнула ему, и он направился к лестнице, хотя несколько раз оглянулся на трубу. Корвен дождался, пока за ним закроется дверь, и повёл Сейру дальше.

Он привёл её в небольшую комнату рядом с залом. Большую часть стены занимал высокий шкаф, полки которого были заставлены папками и старыми книгами. Несколько документов лежали на столе, прижатые потемневшим подсвечником. Масляная лампа горела неровно, отбрасывая на стены подвижные тени; после ровного белого света в подземных коридорах пламя заметно выделялось.

Корвен достал из шкафа тонкую папку и положил перед Сейрой. На обложке сохранилась выцветшая церковная печать, а по краям выступали следы многолетнего использования. Сейра посмотрела на неё, но открывать не стала.

— Зачем это мне?

— Вчера я бы не стал тебе её показывать.

— Что изменилось?

— Ты услышала голос.

Сейра подняла глаза.

— Я сказала, что слышала плач.

— Я слышал, что ты сказала.

Корвен подвинул папку ближе.

— Открой.

Сейра не притронулась к ней.

— Сначала вы спрашиваете, что я слышу. Потом проводите через зал с трубой, ведущей к Башне. Теперь показываете документы, которые раньше от меня скрывали.

— Я хочу понять, насколько далеко всё зашло.

— Что именно?

Корвен сел напротив неё.

— Твой дар.

Сейра посмотрела на папку.

— Восемь лет он вас устраивал.

— Восемь лет ты слышала звон.

Она подняла глаза. Корвен выдержал её взгляд и больше ничего не добавил. Затем открыл папку и развернул её к Сейре.

На первой странице были записи о нескольких помеченных. Сейра узнала привычные формулировки: бессонница, изменение поведения, потемнение радужки, навязчивые сны. Некоторые документы были составлены больше двадцати лет назад, а на полях стояли подписи служителей, давно покинувших церковь или умерших.

Среди привычных симптомов снова и снова встречалось одно слово.

Голос.

Сейра перевернула страницу. Один человек слышал плач в водостоках, другая просыпалась от пения, третий утверждал, что кто-то разговаривает с ним из-под пола. Несколько записей заканчивались одинаковой пометкой: «перевод». Что происходило с помеченными после этого, в папке не сообщалось.

Дальше шли только короткие даты и отметки, будто судьба этих людей переставала относиться к делу. В отдельных случаях рядом с датой перевода стояли подписи старших служителей. Сейра узнала несколько имён, но не стала задерживаться на них и продолжила читать.

Голоса описывали по-разному: плач, шёпот, иногда пение. Один человек утверждал, что слышал собственное имя. Другой несколько дней разговаривал во сне, но после пробуждения не помнил ни слова. В некоторых записях указывалось, что голос становился громче возле главного храма.

— Почему я раньше этого не видела?

— Тебе не требовалось.

— Я восемь лет ищу таких людей.

— Ты искала помеченных. Не голоса.

Сейра вернулась к одной из старых записей. Женщина, чьё имя было указано в начале страницы, несколько недель слышала плач под полом собственного дома. Её перевели в главный храм после того, как она начала отвечать на вопросы, которые окружающие не слышали.

Сейра закрыла папку.

— А теперь?

Корвен посмотрел на неё.

— Теперь голос обратился к тебе.

Она отодвинула документы и поднялась.

— Мы закончили?

— На сегодня.

Корвен тоже встал, но у двери остановил её.

— Если голос снова заговорит, не отвечай.

Сейра повернулась к нему.

— Почему?

— Пока ты только слушаешь, можешь остановиться. Мы не знаем, что произойдёт, если разговор станет двусторонним.

Она задержала руку на дверной ручке.

— Кто-нибудь отвечал сознательно?

— Да.

— Что с ними произошло?

Корвен взял папку и вернул её в шкаф.

— Последствия были разными. Ни один из известных мне случаев не даёт оснований считать это безопасным.

— Они сохранились в записях?

— Не все.

Он закрыл дверцу шкафа и вернулся к столу. Сейра подождала ещё немного, но Корвен уже взял следующий документ. Она вышла, оставив его среди бумаг.

Ивар ждал наверху лестницы. Он стоял у стены со шлемом под мышкой и выпрямился, когда увидел Сейру. Корвен коротко велел ему проводить её наверх и ушёл в противоположную сторону, не прощаясь.

Они двинулись к выходу. После долгого пребывания под землёй Сейра почувствовала приближение поверхности раньше, чем увидела знакомые коридоры. Воздух стал теплее, на коже появилось слабое покалывание, и она надела затемнённые очки ещё до того, как впереди показался золотой отсвет.

Некоторое время они шли молча. Потом Ивар заговорил:

— Вы всегда так мало разговариваете?

Сейра повернула к нему голову. Ивар поморщился, словно только теперь услышал собственный вопрос со стороны.

— Не лучший способ начать разговор, — признал он.

— Нет, — согласилась Сейра.

— Я уже понял.

Они прошли ещё немного. Ивар некоторое время смотрел прямо перед собой, затем снова заговорил.

— Я вообще-то тоже не очень разговорчивый.

— Вижу.

Он покосился на неё.

— Это была шутка?

Сейра немного подумала.

— Нет.

Ивар кивнул, принимая ответ. Больше он ничего не спрашивал, но до самого выхода продолжал идти рядом, не пытаясь заполнить молчание.

У соборной площади им предстояло разойтись. Ивар должен был вернуться в западное крыло и представить Эдрану отчёт о сопровождении. Сейра остановилась возле лестницы, от которой начинался путь к кабинету наставника. Она могла пойти вместе с ним и рассказать о голосе, но вопрос Корвена всё ещё оставался без ответа.

— Вы к отцу Эдрану? — спросил Ивар.

— Нет.

Он кивнул.

— Тогда до следующего обхода.

Сейра проводила его взглядом, пока он не скрылся за дверью западного крыла. Затем поправила капюшон и направилась к выходу с площади.

На улице она остановилась у развилки. Одна дорога вела к её дому, другая — в сторону Отсвета. Сейра некоторое время смотрела на знакомый поворот, затем свернула от света.

По мере удаления от Башни глазам становилось легче. Соборные улицы сменились жилыми кварталами, затем тесными домами окраины. Торговцы ещё не закрыли лавки, дети перебегали между мостками, а возле старых водостоков рабочие разбирали накопившийся мусор. Сейра шла без спешки, стараясь не прислушиваться к далёкому звону раньше времени.

Старая колокольня оставалась опечатана после вчерашнего происшествия. Дверь перетягивала тонкая серебряная нить с церковной печатью, а возле соседнего склада дежурил стражник. Сейра показала ему знак, и мужчина отошёл от входа, позволив ей пройти.

Внутри мало что изменилось. На пыльном полу добавились следы тяжёлых сапог, несколько досок возле пролома сдвинули во время осмотра. На втором ярусе исчезла миска, которую Сейра видела рядом с одеялом Тейна. Вероятно, служители забрали её вместе с остальными найденными вещами.

Сейра задержалась возле места, где стояла миска, затем продолжила подниматься. Доски лестницы скрипели под ногами, а через разбитые окна доносился шум внешнего квартала. На верхнем ярусе было пусто.

Здесь сидел Тейн, когда говорил о плачущей женщине.

Сейра подошла к окну. За городской стеной лежала освещённая полоса земли, а дальше начиналась настоящая Пустошь. Граница света оставалась там же, где накануне, и дальние дороги исчезали в сумраке.

Она задержалась у окна, вспоминая мальчика, который боялся сделать первый шаг за пролом. К этому часу Тейн должен был добраться до людей, ожидавших его у водостока, но подтверждения ещё не было. Сейра посмотрела на пустое место возле стены, где он держал шерстяное одеяло, и только потом вернулась к лестнице.

Звон появился, когда она остановилась у верхней ступени.

Сейра прислушалась. Сначала он оставался слабым, но постепенно становился отчётливее, вытесняя ветер за окном и далёкий городской шум. Она позволила ему усилиться, дожидаясь женского плача, который слышала здесь накануне.

Плач не появился.

Вместо него далеко внизу раздался тяжёлый глухой удар. Сейра открыла глаза, но звук повторился прежде, чем обычный слух успел восстановиться. Третий удар прошёл через каменную кладку, и под её ногами ощутимо дрогнул пол.

Она повернулась к окну, выходившему на Башню. Золотой круг Святого Ока на мгновение потускнел, а затем снова вспыхнул прежней яркостью. Тени соседних построек дрогнули и медленно вернулись к неподвижности.

Сейра осталась у окна.

Положение Ока изменилось. Совсем немного, но теперь край золотого круга выступал из-за верхушки Башни иначе, чем прежде. Сейра посмотрела на тень старого колокола, лежавшую на каменном полу, и увидела, что её край больше не совпадает с давно знакомой трещиной.

За всю её жизнь такого не случалось ни разу.

Глава 5 Знамение

К тому времени, когда Сейра вышла из колокольни, на улицах уже обсуждали случившееся. У лавки тканей хозяин рассказывал двум покупателям, как помещение на мгновение потемнело, хотя светильники продолжали гореть. Неподалёку спорили грузчики: один уверял, что тень под его ногами сдвинулась, другой считал, что свет просто ослаб. Возле складов рабочие говорили о глухих ударах, донёсшихся из-под мостовой.

У небольшого храма остановилось несколько человек. Молодой служитель называл произошедшее колебанием света и уверял, что причин для тревоги нет. Сейра прежде не слышала такого выражения, но расспрашивать его не стала. Над крышами по-прежнему горело Святое Око, и большинство прохожих уже возвращались к своим делам, хотя время от времени поглядывали в сторону Башни.

Слухи распространялись быстрее, чем Сейра успевала пройти несколько улиц. У следующего перекрёстка о сбое знали торговцы, ещё дальше его обсуждали возле водяной колонки. Рассказы постепенно становились всё подробнее: кто-то видел, как Око качнулось, кто-то утверждал, что золотой круг на мгновение раскололся надвое. Сейра перестала прислушиваться к разговорам, когда чужие версии начали повторяться.

На перекрёстке она остановилась. Прямо лежала дорога к дому, справа — к лечебнице. Лианна просила её вернуться после разговора с Корвеном, но вместо этого Сейра отправилась к старой колокольне. Она посмотрела на знакомый поворот и направилась к подруге.

В лечебнице было шумнее обычного. Между палатами проходили помощники с водой и чистым бельём, у входа спорили родственники больного, а возле аптечной ожидали несколько человек с назначениями лекарей. Лианна стояла за столом с коробкой лекарств в руках. Заметив Сейру, она закончила раздавать пузырьки и только после этого открыла дверь аптечной.

— Всё-таки пришла.

Сейра вошла вслед за ней. Лианна поставила коробку на стол и принялась убирать лекарства на полки, не спрашивая, где подруга была всё это время.

— Здесь тоже заметили? — спросила Сейра.

— Трудно не заметить, когда посреди дня темнеет палата.

Лианна рассказала, что первым закричал старик у окна. Он решил, что Око гаснет, разбудил соседей, а через минуту уже половина лечебницы требовала объяснений. Один из больных попытался выйти на улицу, чтобы самому посмотреть на Башню, но упал возле лестницы, и лекарям пришлось заниматься его ушибами.

Сейра помогла Лианне убрать несколько склянок в верхний шкаф.

— Ты тоже испугалась?

Лианна остановилась с бинтом в руках.

— Да.

Она положила его на полку и взяла следующий.

— А ты?

Сейра закрыла дверцу шкафа.

— Я была у колокольни, когда всё произошло.

— Я не об этом спрашивала.

Сейра не ответила. Лианна некоторое время смотрела на неё, затем вернулась к работе.

Когда лекарства были разобраны, они сели за небольшой стол у стены. Лианна достала записи о поступивших за день больных и начала проверять назначения, пока Сейра рассказывала о посещении подземелий собора. В папке Корвена оказались старые сведения о людях, слышавших голоса задолго до нынешних случаев. Некоторые записи были составлены ещё до рождения Сейры, а многие заканчивались переводом помеченных в закрытые помещения главного храма.

О стеклянной трубе с золотым сиянием Сейра не упомянула. Не рассказала и о том, что голос обратился к ней по имени.

Лианна слушала, изредка уточняя даты. Когда Сейра закончила, она некоторое время просматривала записи пациентов, затем отложила перо. Из соседней комнаты доносились голоса помощников, а за дверью аптечной звякнули поставленные на поднос склянки.

— Значит, такие случаи были и раньше, — сказала Лианна.

— Да.

— А вам об этом не говорили?

— Мне не показывали записи.

Лианна задумчиво провела пальцем по краю журнала.

— И теперь Корвен решил их показать.

— Только часть.

Сейра посмотрела на лежавшие перед подругой бумаги. Разговор мог закончиться здесь, но вопрос, который она собиралась задать ещё по дороге, не давал ей покоя.

— Если бы с тобой заговорил голос, которого больше никто не слышит, ты бы ответила?

Лианна подняла голову.

— Он заговорил с тобой.

Сейра опустила взгляд на перчатки, лежавшие рядом со столом. Она не стала отрицать.

Лианна закрыла журнал и отодвинула его в сторону.

— Что он сказал?

Сейра молчала. В памяти снова возникли слова, услышанные за заслонкой под собором, и спокойное предупреждение Корвена не вступать в разговор с голосом.

— Мне запретили отвечать, — сказала она.

— Почему?

— Неизвестно, что произойдёт, если разговор станет двусторонним.

Лианна некоторое время смотрела на неё.

— А что именно он тебе сказал?

Сейра провела большим пальцем по шву перчатки.

— Я не могу рассказать.

— Не можешь или не хочешь?

— Лианна...

— Я спрашиваю не о церковных документах.

Подруга поднялась и подошла к шкафу. Взяла с полки несколько пустых склянок, но вместо того, чтобы поставить их на стол, снова убрала на место.

— Ты пришла спросить, как бы я поступила. Значит, тебе нужен мой совет. Но я даже не знаю, на что должна отвечать.

— Я не хочу втягивать тебя в это.

Лианна повернулась.

— Ты уже втянула.

Сейра поднялась со стула. Ей хотелось объяснить, почему некоторые вещи лучше оставить при себе, но Лианна продолжила прежде, чем она успела подобрать слова.

— Я не требую рассказывать мне всё, что происходит в соборе. И не собираюсь выпытывать то, что тебе запрещено говорить. Но если ты приходишь ко мне за советом, не оставляй мне только удобную половину вопроса.

— Я понимаю.

— Тогда в следующий раз сначала реши, кто я для тебя. Человек, которому ты доверяешь, или место, куда можно принести половину правды.

Лианна взяла журнал со стола и направилась к двери. Уже на пороге остановилась, словно собиралась добавить что-то ещё, но лишь попросила Сейру закрыть аптечную, когда будет уходить.

Дверь за ней закрылась.

Сейра осталась возле стола. На полке стояли несколько пузырьков, которые Лианна не успела расставить по местам, а возле шкафа лежала чистая ткань, выпавшая из коробки. Сейра подняла её, сложила и убрала вместе с остальными. Затем вернулась к столу, закрыла оставленный журнал и некоторое время смотрела на дверь.

В коридоре позвали Лианну. Послышался её ответ, затем быстрые шаги удалились в сторону палат. Сейра взяла перчатки и вышла из аптечной, стараясь не задерживаться возле комнаты, где работала подруга.

На улице разговоры об Оке стали громче. Теперь даже присутствие церковной ищейки не сразу заставляло людей замолчать. Возле хлебной лавки Сейра услышала упоминание о трёх ударах и остановилась.

Мужчина, рассказывавший о них, работал возле складов у внешней стены. Перед тем как Око потускнело, под мостовой трижды что-то ударило. После второго толчка закачались крюки, подвешенные возле складской двери, а третий почувствовали ещё двое рабочих. Мужчина показывал рукой, откуда пришёл звук, и несколько раз повторил, что никакие телеги в тот момент по улице не проезжали.

Сейра подошла ближе и расспросила его о времени и месте. Он назвал склад и приблизительный час, затем указал на двух товарищей, которые могли подтвердить его слова. Их рассказы различались в мелочах, но все трое помнили одинаковые промежутки между ударами.

— Вы раньше такое слышали? — спросила Сейра.

Рабочий покачал головой.

— Здесь иногда оседает камень. Особенно после холодов. Но чтобы сразу три раза...

Он не закончил и посмотрел в сторону внешней стены. Сейра записала названия складов и поблагодарила мужчин.

До дома она добралась ближе к следующему храмовому часу. Возле входа её ждал Ивар. Он сидел на низкой каменной ограде, держа шлем рядом, и поднялся, когда заметил Сейру.

— Отец Эдран просил привести вас сразу после возвращения.

— Давно ждёте?

— Некоторое время.

Сейра посмотрела на дверь своего дома. После колокольни, разговора с Корвеном и ссоры с Лианной ей хотелось остаться в тишине хотя бы до следующего часа. Она задержалась у ступеней, затем повернулась к Ивару.

— Он сказал зачем?

— Нет. Только что дело срочное.

Ивар взял шлем и направился рядом с ней к главному храму. По дороге он не пытался завязать разговор, а Сейра была благодарна ему за молчание.

Эдран находился в северной галерее собора. На столе перед ним лежала большая карта Эрена, поверх которой были разложены несколько донесений. Красные отметки тянулись цепочкой через внешние кварталы, особенно густо возле стены, но некоторые находились и ближе к центру.

Сейра остановилась возле стола. Эдран взглянул на неё, затем указал на свободный стул.

— Ты устала?

— Немного.

Он не стал расспрашивать. Сейра села, но через несколько мгновений поднялась снова, чтобы лучше рассмотреть карту. Возле нескольких отметок были записаны часы и имена людей, сообщивших о случившемся.

— Везде было три удара?

Эдран поднял голову.

— Откуда ты знаешь?

Сейра задержалась с ответом. Она не собиралась рассказывать о возвращении в колокольню, но теперь скрывать это не имело смысла.

— Я была в Отсвете, когда почувствовала толчки. Три удара с одинаковыми промежутками. После последнего Око потускнело.

Эдран внимательно посмотрел на неё.

— Где именно?

— Возле старой колокольни.

Он отложил перо.

— Ты вернулась туда?

— Да.

— Зачем?

— Там я впервые услышала тот же голос, о котором говорил Тейн. Хотела проверить, остался ли след.

Эдран некоторое время молчал.

— И что услышала?

— Удары. Плач не появился.

Он кивнул и вернулся к карте. Сейра указала на несколько красных отметок у внешней стены.

— Эти сообщения поступили от рабочих возле складов?

— Часть. Остальные — от стражников и жителей соседних домов.

— Я говорила с тремя рабочими. Они подтвердили одинаковые промежутки между ударами.

Эдран записал названия складов и попросил Сейру повторить время. Затем показал ей донесение от одного из дозоров. Там тоже упоминались три подземных толчка, а последняя запись была сделана незадолго до сообщения о сбое Ока.

— Внешние ворота Отсвета закрывают, — сказал Эдран. — До отдельного распоряжения проход к внешним дорогам будет остановлен. На укрепления отправят дополнительные дозоры.

Сейра посмотрела на карту. Возле старой колокольни красных отметок пока не было, но несколько стояли неподалёку, у складов и основания стены. Если толчки повторятся, дозорным придётся осматривать участки, которые годами не требовали внимания.

Один из таких проходов ещё вчера оставался незамеченным.

— Они будут проверять старые водостоки? — спросила Сейра.

— Если обнаружат повреждения у основания стены, да. Почему?

— Там много старой кладки. После толчков она могла пострадать.

Эдран отметил что-то на карте.

— Я передам строителям.

Сейра посмотрела на его руку, державшую перо. Он всегда записывал подобные сведения сразу, даже если собирался вернуться к ним позже. Когда она только начинала работать с отчётами, Эдран требовал от неё того же.

За окном раздался тревожный колокол. Его ритм отличался от часового, и через несколько мгновений ему ответили колокола соседних башен. Звон расходился через Эрен к внешним кварталам, где стража готовилась закрыть проход к дорогам и заставам.

Эдран поднялся и подошёл к двери. В коридоре уже слышались шаги служителей, направлявшихся к своим постам. Он передал несколько распоряжений ожидавшему писарю, затем вернулся к карте.

Сейра осталась возле стола. Теперь ей было видно, что сообщения поступили не только из Отсвета: несколько отметок находились в старых кварталах ближе к Башне. Подземные толчки распространились значительно дальше внешней стены.

Она наклонилась, чтобы прочитать время последнего сообщения.

В этот момент камень под ногами снова дрогнул.

Один тяжёлый удар прокатился откуда-то из глубины и стих прежде, чем кто-нибудь успел заговорить. На столе звякнула чернильница, а край карты приподнялся от движения деревянной доски.

Сейра выпрямилась и посмотрела на Эдрана. Он стоял у противоположного края стола, удерживая рукой несколько сдвинувшихся документов.

На этот раз он тоже почувствовал удар.