Kitabı oxu: «Сага Аур: Девочка демон Том 1 Часть 1»
Глава 1
Рис 1.

Рис 1. Встреча двух Богинь Первой Эпохи. Трек фона: CELESTIAL
(Tiktok Version) - KIRXSHA
Их разделяло около шестидесяти метров.
Земля вокруг была расколота. Там, где ещё недавно росла трава, остались глубокие следы ударов. Пыль медленно оседала, но ни одна из них не опускала оружие.
Микаса Хикагури крепко держала Катану Кровавой Луны двумя руками. Напротив стояла Хионара Цучинами. Её Катана Тьмы тоже была готова к удару.
Никто не двигался.
— Как же ты мне надоела! — закричала Хионара. — Просто дай мне тебя убить!
Она резко опустила клинок, перехватила его одной рукой и выпрямилась. Рис 2.

Рис 2. Хионара Цучинами Богиня Первой эпохи. Трек фона: CELESTIAL
— Микаса, почему ты не можешь просто сдаться? — продолжила она. — Мы рождаемся, страдаем всю жизнь, а потом умираем. И ты это прекрасно знаешь. Но всё равно говоришь о любви, о глупых сказках, верности и надежде. Зачем? В этом мире они никого не спасут. Даже свет Элинэи.
Микаса тоже выпрямилась. На её лице появилась лёгкая ухмылка. Рис 3

Рис 3. Микаса Хикагури Богиня Красных Аур. Трек фона: CELESTIAL
— Иногда мне кажется, что ты точная копия Навеи.
— Даже не смей…
— Но я всё ещё верю, Хионара, — спокойно перебила её Микаса. — Верю, что однажды родится человек, в котором будет свет Элинэи. Возможно, мы даже не увидим его. Но он появится, просто поверь.
Микаса чуть крепче сжала рукоять.
— Если ты не можешь в это поверить, я поверю за нас обеих. Пусть наша Первая эпоха полна боли. Пусть мы каждый день сражаемся и теряем тех, кто нам дорог. Когда-нибудь всему этому придёт конец, у нас нету бедующего, запомни это.
Хионара зло усмехнулась.
— Конец? — Она шагнула вперёд. — Микаса, когда наступит Вторая эпоха, а за ней Третья, нас с тобой уже не будет! Ты хочешь отдать всё будущее надежде на человека, которого даже не существует?
— Я хочу дать шанс бедующему поколению.
— А я не хочу больше ждать! — выкрикнула Хионара. — Мы можем стать сильнее прямо сейчас. Настолько сильными, чтобы никто больше не смел причинять нам боль. И если для этого тьма должна поглотить всех Аур, пусть поглотит! Лучше стать сильными, чем до самого конца цепляться за любовь, которая ничего не меняет!
Микаса посмотрела на неё без улыбки.
— Пусть ты соткана из самой тьмы. Пусть ненавидишь меня. Но я знаю: именно меня ты ценишь больше всех.
Хионара замолчала. Лишь на миг, но Микаса заметила это.
— И я буду останавливать тебя столько, сколько понадобится, — продолжила она. — Не позволю, чтобы твои Фиолетовые Ауры забыли, что значит чувствовать. Любить. Доверять. Быть рядом друг с другом. Не позволю тебе отнять у них то, что когда-то было важно и для тебя.
— Замолчи!
Хионара подняла руки и сложила пальцы в ритуальный знак.
Над полем раздался гул. За её спиной воздух потемнел, и в небе вспыхнула фиолетовая магия. Из тьмы показалась огромная голова. За ней — длинное тело, когти и крылья, закрывшие собой почти всё небо. Рис 4.

Рис 4. Сикигами Богини. Трек фона: CELESTIAL
Дракон.
Его глаза открылись. От одного его появления задрожала земля. Хионара стояла прямо под ним и на фоне огромного существа казалась совсем маленькой.
— Тогда попробуй остановить меня, — произнесла Хионара.
Микаса стиснула зубы. Рис 5.

Рис 5. Микаса. Трек фона: CELESTIAL
* * *
Капитан умирал ещё до того, как на базу упала первая ракета.
Юджин увидел его у караульного помещения. Тот шёл вдоль стены, держась за неё ладонью; за спиной оставались тёмные отпечатки. Автомата при нём не было. Под расстёгнутой курткой, у края бронежилета, расползалось мокрое пятно.
— Беги! Нас предали… Уже поздно!
Последние слова капитан-лейтенант произнёс почти без голоса. Колени у него подогнулись. Юджин подхватил его под мышки, опустился вместе с ним на землю и прижал ладонь к ране.
— Кто,кто? Товарищ капитан, кто предал?
Кровь прошла между пальцами. Юджин надавил сильнее, шаря свободной рукой по разгрузке. Перевязочный пакет никак не находился: пальцы цепляли край подсумка, скользили, снова возвращались к застёжке.
— Сейчас. Сейчас я…
Капитан вцепился ему в запястье.
— Это был…
Юджин наклонился к самым его губам. Тот пытался произнести имя: собрал дыхание, шевельнул языком, но выдохнул только хрип. Пальцы на запястье разжались.
— Кто это был, товарищ Капитан, договорите. Пожалуйста.
Капитан смотрел мимо него. Юджин ещё держал ладонь на ране. Вчера этот человек показывал ему на телефоне дочь: девочка без переднего зуба поднимала над головой огромного плюшевого зайца. Капитан жаловался, что игрушка обошлась в половину жалованья, и всё увеличивал фотографию, хотя экран и так был у самого лица.
Юджин нашёл рацию.
— Медика к северному посту. Срочно! У нас раненый…
Он запнулся, нажал кнопку ещё раз. За несколько минут до этого в эфире приказали перейти в режим ожидания и не занимать канал. Такой же приказ получили расчёты противовоздушной обороны: Юджин слышал, как дежурный раздражённо переспросил, надолго ли. Теперь рация молчала. За бетонными укрытиями не двигалась ни одна установка.
Над дальним лесом загорелась белая точка. За ней ещё одна. Юджин поднял голову. Огни вытягивались в полосы, расходились над базой и начинали снижаться.
В казарме спали люди. У двери сушились сапоги. В третьем окне горела лампа: там по ночам играли в карты, прикрыв свет одеялом. Юджин смотрел на эту узкую полоску и не мог вдохнуть достаточно глубоко, чтобы закричать. Потом тело капитана соскользнуло с его колен.
— Подъём блядь, Тревога! — заорал он. — Воздух!
До тревожной кнопки было три шага. Юджин ударил по ней основанием ладони. Сирена успела издать короткий, надломленный звук; первый взрыв поднял над казармой крышу. Его швырнуло на стену. Он ударился плечом и затылком и упал за бетонный блок. По другую сторону застучали осколки. В рот набилась штукатурная пыль. Юджин закрыл лицо рукавом и закашлялся. Следующий удар погасил свет.
Из-под обрушившейся стены звали на помощь. Он выбрался из-за блока и пошёл на голос, едва свалившись на колени. Рис 6.

Рис 6. Беспомощность. На фоне звучит: Psycho - Help Me
Перед ним опрокинулась горящая опора. Юджин отшатнулся, обжёг ладонь, попробовал обойти её с другой стороны — и дальше уже ничего не увидел за огнём.
Спуск за насыпь ещё оставался цел. Нужно было добраться до прохода между складами. Он знал эту дорогу наизусть, но теперь вместо ворот торчала перекрученная рама, а там, где стояла машина, горел провал в земле. Юджин бежал, спотыкаясь об обломки. Крика за спиной больше не было слышно. Может, его заглушил свист в ушах.
Уже у насыпи земля ушла из-под ног. Его развернуло боком, он увидел совсем близко летящую балку и успел подумать, что закрыться не получится.
Между ним и огнём стояла девушка.
На долю секунды — не дольше вспышки. Длинные волосы, тонкие плечи, два маленьких выступа над головой. Красный свет очертил поднятую ладонь. Девушка повернулась к нему, но лица он не разглядел.
Юджин моргнул.
Балка ударилась о землю рядом с его головой. Что-то тяжёлое придавило ногу. Он попытался втянуть воздух, почувствовал во рту песок и потерял сознание. Рис 7.

Рис 7. Рассвет после конца.
* * *
— А?
В госпитале он первым делом спросил, успели ли поднять казарму.
— Тише-тише. Не стоит резко вставать.
Чужая рука придержала его за здоровое плечо. Юджин попробовал освободиться, и бок отозвался такой болью, что пришлось лечь. Над ним были белый потолок, трубка капельницы и человек в очках. В открытое окно доносился стук колёс по неровному асфальту.
— Где я?
— В госпитале. Ты шесть суток был без сознания.
Шесть. Юджин повторил это число про себя. Для него балка ещё падала.
— А остальные?
Врач посмотрел на капельницу, прежде чем ответить:
— База уничтожена. С северной стороны периметра вытащили только тебя. Нашли под обломками у насыпи.
— Там люди были. В казарме.
— Я знаю.
На подоконнике лежала синяя ручка с разгрызенным колпачком. Юджин смотрел на неё, пока врач рассказывал о травмах. Спросил, можно ли вернуть слух. Ему ответили, что он должен понемногу восстановиться. Остальное пришлось объяснять ещё раз на следующий день.
О конце войны он узнал вечером. Сосед по палате попросил прибавить звук телевизора; ведущая читала условия мирного договора. Переговоры, о которых на базе говорили несколько недель, наконец закончились. На экране люди пожимали друг другу руки. Юджин дождался, когда покажут дату. Договор подписали, пока он лежал без сознания.
На другой день пришёл офицер из следственной группы. Поставил стул у кровати, включил диктофон и попросил начать с последнего приказа по рации. Он давал договорить, даже когда Юджин умолкал посреди фразы. Про капитана расспрашивал особенно подробно.
— Вы точно уверены, что он хотел назвать человека?
— Да.
— Но имя вы не разобрали?
Юджин покачал головой. Несколько раз повторил «это был», стараясь услышать продолжение. Всякий раз за этими словами наступал тот же хрип.
Про девушку он тоже рассказал. Офицер попросил описать её, а потом уточнил, видел ли Юджин кого-нибудь ещё после удара головой. Вопрос был задан без насмешки. Юджин отвернулся к окну. Можно было сказать, что не уверен, что, наверное, почудилось. Тогда офицер перестал бы смотреть на него с таким осторожным вниманием.
— Она подняла руку, — сказал Юджин. — Запишите и это.
На восстановление ушло ещё почти три недели. Он заново учился проходить коридор без остановки, просыпался от хлопнувшей двери и прислушивался к работающей вентиляции: не оборвётся ли она так же, как связь перед налётом. Однажды во время обхода хлопнуло окно. Юджин оказался на полу раньше, чем понял, что произошло. Подниматься пришлось с помощью медсестры. Он не смотрел на соседей по палате.
Перед выпиской ему оставили номер следователя. Проверка продолжалась; если что-нибудь вспомнит — звонить сразу. Юджин убрал листок в карман к документам.
— Что теперь будет со мной? — спросил он врача.
Тот уже тянулся за следующей папкой, но остановился.
— Ну чтож, теперь поедешь домой. К своим.
* * *
Андрей увидел его первым и поднял руку над головами встречающих.
— Юджин!
Все пятеро стояли у выхода с платформы. Мария держала бумажный стаканчик, Катя прижимала к груди его старую куртку, которую он попросил привезти. Сергей забирал у Саши телефон: тот хотел сделать фотографию, а в кадр всё время попадали чужие затылки.
Мария шагнула навстречу и замерла, увидев повязку у ворота.
— Обнимать тебя можно?
Юджин кивнул. Она обняла его осторожно, уткнулась лбом в здоровое плечо. Кофе из стаканчика пролился ему на рукав.
— Ой, господи, прости…
— Ты вернулся из армии или из магазина? — перебил Андрей. — Где сувениры?
— Андрей, — сказала Катя.
— Ладно, всё, молчу.
Он сунул руки в карманы. Юджин увидел, что у него дрожит подбородок, и сам потянулся его обнять. Сергей забрал сумку. Саша хлопнул Юджина по спине, тут же испугался, что сделал больно, и принялся поправлять ворот собственной куртки. Он всегда что-нибудь поправлял, когда не знал, куда деть руки.
— Фотографировать будешь? — спросил Юджин.
— Потом. Здесь свет дурацкий.
Саша спрятал телефон, хотя ещё минуту назад свет его вполне устраивал.
— Ладно, пойдём, — сказала Мария, вытирая щёку тыльной стороной ладони. — Мы всё приготовили. Сегодня ты просто отдыхаешь. Никаких разговоров о войне. Сегодня — только мы.
— Да, — ответил Юджин. — Сегодня просто отдохну.
Дома заедал замок. Юджин повернул ключ, потянул дверь, попробовал ещё раз. Сергей взялся за ручку рядом с ним.
— Сначала приподнять. Я же говорил, петля просела.
— Ты ещё до моего отъезда её починить собирался.
— Так ты же вернулся. Значит, не горело.
В комнатах пахло корицей и влажной тряпкой. Кто-то вымыл окна. На кухне сушилась его любимая чашка с отколотым краем, а над столом висела новая лампа.
— Старую выбросили? — спросил Юджин.
— Она мигала, — ответила Катя. — И не начинай. Запасную лампочку мы тоже пробовали.
— Я только спросил.
— Вот и я только ответила.
Андрей уже открывал шкафы в поисках тарелок. Мария отняла у него нож: резал хлеб на весу. Все знали, где что лежит. После гибели родителей именно они приходили сюда, оставались допоздна, приносили еду под выдуманными предлогами. Сергей однажды три вечера подряд возился с исправным краном. Юджин знал, зачем тот приходит, и всё равно сердился, когда слышал звонок.
Теперь он стоял в дверях кухни и мешал Кате пройти с чайником.
— Что? — спросила она.
— Нет, ничего. Просто спасибо, что вы… — Он повёл рукой, не найдя слова.
— Пыль вытерли?
— Что вы есть.
Она отвела глаза.
— Садись уже. Чай сейчас будет.
За обедом выяснилось, что магазин на углу закрылся, у Марии опять протекает балкон, а Андрей сменил работу — на этот раз, по его словам, исключительно по собственной воле. Катя ждала ответа после собеседования. Каждые несколько минут её телефон коротко гудел под столом, она проверяла экран и клала обратно.
— Ещё не написали? — спросила Мария.
— Написали. Интернет предлагают подключить.
— Ну вот, хоть что-то, уже перспективы, — сказал Андрей.
Катя показала ему кулак. Юджин потянулся за хлебом и обнаружил у себя на тарелке второй кусок пирога. Первый он ещё не доел. В другой день он бы отодвинул тарелку или стал спорить, что не маленький. Сейчас отломил кусочек и положил в рот. Мария перестала следить за его тарелкой.
Ему хотелось запомнить разговор целиком, даже про балкон. Но голоса отдалялись. Друзья сидели рядом, а до него доходили отдельные слова, как через толстое стекло. Вилка ударилась о край тарелки. Юджин вздрогнул и слишком резко повернул голову. Саша замолчал на полуслове. Юджин попросил его продолжить.
Позже они перебрались в комнату. Саша устроился на подоконнике, хотя рядом стоял свободный стул. Катя подлила Юджину чаю.
— Расскажи, чего хочешь дальше. Ну, когда отдохнёшь. Может, в большой город переедешь? Или тут останешься, дом подправишь?
— Дайте человеку хотя бы сумку разобрать, — сказал Андрей.
— Я и сказала: когда отдохнёт.
— Ну, какие планы? Перспективы? — подхватил Сергей. — Давай, расскажи. Хоть помечтаем вместе.
В боковом кармане сумки лежали госпитальные бумаги и номер следователя. Юджин знал, где проведёт ночь, помнил, какие таблетки принять после еды. Дальше ничего не было.
— Слушайте, я на самом деле пока не знаю.
Он хотел спросить Катю о собеседовании, но Саша уже слез с подоконника.
— Слушай, давай лучше в клуб сходим, развеемся. Там сегодня наши собираются. Музыка, люди, всё как раньше. Ну, почти.
— Если хочешь, — сказала Катя Юджину. — Можем и дома остаться.
Он хотел остаться. И ещё сильнее хотел не быть человеком, ради которого все говорили тише и следили за каждым движением. Саша ждал ответа. На его куртке подвернулся ворот; Юджин протянул руку и расправил его.
— Ну чтож, а давай сходим.
— На час, — добавила Мария. — Но если надоест — уйдём.
К вечеру у них кончился хлеб, Андрей доел почти весь пирог, а дверь так никто и не починил. Уже на пороге Сергей ещё раз приподнял её, проверяя петлю.
— Завтра приду с инструментом. Только открой мне. А то знаю тебя.
— Открою.
Мария вернулась на кухню выключить свет. Юджин подождал её, держа дверь, и услышал, как звякнула оставленная в чашке ложка.
* * *
В клубе Андрей сразу куда-то исчез, а через минуту вернулся с человеком, которого все, кроме Юджина, почему-то знали. Пришлось пожать руку, улыбнуться, сказать, что да, вернулся, да, теперь надолго. Незнакомец наклонился к нему с вопросом. Юджин по движению губ понял, о чём тот собирается спросить, и указал на барную стойку: извини, не слышно.
Музыка отдавалась в больном ухе. Он выбрал место с краю, откуда был виден выход. Заказал виски, но после первого глотка отставил стакан: во рту появился неприятный лекарственный привкус.
— Уже домой? — спросила Мария, наклонившись к нему.
— Иди. Я пока посижу.
Она попробовала потянуть его за рукав, увидела лицо и отпустила.
— Десять минут. Потом идём.
На танцполе Катя объясняла Сергею, что он попал ей на ногу. Тот, не расслышав, радостно кивал. Андрей обнял их обоих за плечи и получил от Кати локтем. Юджин поймал себя на том, что улыбается. Он мог бы уйти сейчас. Но ещё немного хотелось посмотреть на них отсюда, с края зала, где никто ничего у него не спрашивал.
Телефон завибрировал в ладони. Саша прислал фотографию: Юджин у стойки, а за его головой кто-то на стене нарисовал корону. Подпись была короткой: «Ваше величество, не скучайте». Юджин поднял взгляд. Саша стоял в нескольких шагах и показывал ему большой палец. Он успел набрать: «Иди ты».
Потом свет над стойкой стал красным.
Сначала Юджин решил, что сменился прожектор. Посмотрел на стакан: тонкий огонёк дрожал на стекле, хотя на потолке горели синие лампы. Такой же свет лежал на его пальцах. Он разжал руку. Жар прошёл по запястью к локтю, заставил согнуться и прижать ладонь к груди.
Юджин расстегнул верхнюю пуговицу, встал и закашлялся. На стойку упала капля крови. Бармен что-то спросил. Юджин видел, как двигаются его губы, но музыку уже не слышал. Зеркальная панель за бутылками отразила его лицо — бледное, с раскрытым ртом. В глазах горело красное.
— Саш…
Саша повернулся. Улыбка пропала с его лица. Он протянул руку, чтобы поддержать Юджина.
Из груди Юджина вышла тонкая нить.
Она прошла сквозь ткань, не разорвав её, пересекла воздух и натянулась поперёк зала. За первой потянулись другие. Красные, почти прозрачные, они зависли среди людей. Юджин успел увидеть, как Саша опустил глаза на своё запястье.
Потом нити дёрнулись.
Стаканы у бармена разошлись ровными половинками. Над стойкой брызнула кровь. Саша осел у ног Юджина, продолжая тянуться к его рукаву, но пальцы уже не двигались. Из-за музыки никто не услышал первого крика. Следующий утонул в грохоте падающих конструкций.
Юджин прижал руки к груди, попытался затолкать нити обратно. Они проходили сквозь ладони. Он чувствовал натяжение каждой. Среди опрокинутых столов была Катя — ползла к кому-то, оставляя за собой тёмный след. Он шагнул к ней. Новые нити хлестнули через зал.
Юджин остановился, вдавил локти в бока. Даже это движение могло их дёрнуть. Он старался не дышать.
— Нет. Не надо. Пожалуйста…
У дальней стены стояла Мария. Или ему показалось, что стояла: алый свет бил в глаза, люди заслоняли друг друга. Она смотрела прямо на него. Юджин открыл рот, чтобы крикнуть ей пригнуться.
Из лопнувших нитей вырвалось пламя.
Оно побежало низко над полом, взметнулось по занавесям, и Марии больше не стало видно. Юджин втянул обжигающий воздух и согнулся пополам. Когда он смог поднять голову, нити исчезли. У его ботинка лежала Сашина рука. Юджин смотрел на неё и ждал, что она пошевелится, схватит его за штанину, заставит хоть что-нибудь сделать.
Он не помнил, как добрался до выхода. Помнил дверную ручку — скользкую, никак не поддававшуюся. Помнил, что толкал дверь, хотя её нужно было тянуть на себя. На улице упал на ладони в рассыпанное стекло и выронил телефон. Тот отскочил к водосточной решётке.
За спиной выдавило окно. Юджин прикрыл голову и пополз, затем поднялся, хватаясь за стену. Надо было вызвать помощь. Там ещё могли быть живые. Он оглянулся на дверь, увидел пламя за ней — и побежал.
Ладони горели от порезов. Впереди плыл жёлтый фонарь, всё время отклоняясь в сторону, и никак не приближался. Юджин попытался ухватиться за ограду, промахнулся и почувствовал, как подламываются колени.
После этого не было ничего.
* * *
Он проснулся у себя в кровати.
Сел так резко, что одеяло сползло на пол, и несколько секунд смотрел на закрытую дверь. В комнате было светло. На стуле лежала аккуратно сложенная одежда. На тумбочке стоял стакан воды.
Юджин перевернул ладони. Ни порезов, ни крови. Провёл большим пальцем по месту, где засел осколок, надавил сильнее. Кожа была целой.
Это был сон.
Он произнёс это вслух и не узнал своего голоса. Ванная находилась в пяти шагах. Юджин дошёл до неё, включил свет и наклонился к зеркалу. Глаза синие. На шее старый след от госпитального пластыря. Волосы чистые, даже дыма не пахнет.
Вернувшись в комнату, он поднял со стула рубашку. Пуговицы были целы. На рукавах не осталось пятен и подпалин. Юджин сунул её в корзину с бельём, но тут же достал обратно и ещё раз понюхал ворот.
Значит, сон.
Только он помнил, как бежал. Помнил не картинкой: икры ещё сводило, когда он вставал на носки. Знал, в какую ладонь впилось стекло и как у выхода пахло горелой проводкой. А вот как открыл дверь квартиры, разделся и лёг — не помнил совсем.
На кухне стояли вчерашние чашки. У одной прилипла к краю нитка от чайного пакетика. Юджин взял её, посмотрел и поставил обратно. Нужно позвонить Саше. Услышать сонное ругательство. Спросить, кто вчера довёл его домой, и позволить над собой посмеяться.
Телефона на тумбочке не оказалось.
Он проверил карманы и сумку, заглянул под кровать. Потряс каждую вещь со стула по отдельности. На тумбочке по-прежнему стояла только вода. Юджин остановился посреди комнаты. Перед глазами лежал телефон у водосточной решётки, экраном вниз.
«У кого-нибудь из ребят. Оставил и забыл».
Он оделся, застегнул куртку не на те пуговицы, расстегнул снова. Мария жила за парком, минут в пятнадцати ходьбы. Наверняка ещё спала. Ничего: сначала разбудит, потом извинится. Юджин вышел, не позавтракав. Он представлял, как она откроет дверь и начнёт сердиться, и шёл чуть быстрее, чем позволяла нога.
У старого клёна пришлось сесть. Сердце колотилось. Юджин расстегнул куртку и упёрся локтями в колени. По гравию прокатилась детская коляска. Женщина, толкавшая её, спросила, всё ли в порядке. Он кивнул. Она помедлила и пошла дальше.
Юджин проводил её взглядом, закрыл глаза — и перестал чувствовать скамейку под собой. Открыл их уже в другом месте. Перед ним поднимались бордовые ступени. За ними не было ни парка, ни неба: красный пол уходил в темноту, в которой едва различались высокие колонны. Между колоннами тянулись светящиеся нити. Они медленно пульсировали. На верхней площадке стоял трон. Рис 8.

Рис 8. Демоница. На фоне звучит: DOORS LIGHT FUNK Super Slowed - DJ VTTT77, DJ VYZ
Девушка сидела неподвижно, положив руку на подлокотник. Длинные волосы доходили до талии. Серая рубашка, юбка, гольфы, простые туфли. Над волосами поднимались маленькие рожки медного оттенка. Юджин узнал очертание её головы. То самое. Между падающей балкой и огнём.
— Ты…
Она шевельнула пальцами. У него свело ноги. Юджин попытался устоять, но колени ударились о камень. Руки подломились следом. Он остался на четвереньках у нижней ступени, тяжело дыша и не понимая, почему мышцы слушаются чужого движения.
— Ты ничтожество, — сказала девушка. — И всё же я терплю тебя, потому что ты можешь быть полезен. Благодари меня, свою богиню, за то, что остался жив.
Юджин с трудом поднял голову. Она смотрела на него без любопытства. Только два пальца на подлокотнике были напряжены, вдавлены в камень; с каждого уходила в темноту красная нить.
— Что ты со мной сделала?
— Пока — заставила слушать.
Он попробовал выпрямиться. Давление усилилось, и лоб почти коснулся ступени.
— Если посмеешь помешать моим планам, — продолжила она, — ты испытаешь страдания, с которыми не сравнится всё, что было с тобой до моего прихода. Ты будешь кричать так, что даже мёртвые тебя услышат.
— В клубе…
Одна из нитей над троном дрогнула. Девушка сразу подняла глаза, сжала руку, и Юджин почувствовал резкий толчок под рёбрами.
— Молчать.
Она сказала это тише прежнего. От её тона у него перехватило дыхание. В следующий миг под ладонями оказались деревянные рейки. Юджин сидел на скамейке, согнувшись почти до колен. По дорожке удалялась та же коляска. Женщина ещё не успела дойти до поворота. Он ощупал колени через брюки. Они болели.
Теперь у него было два воспоминания об одной девушке. Одно можно было списать на удар головой. Второе случилось только что, на обычной парковой скамейке, и он даже не успел уснуть.
Юджин заставил себя встать. До Марии оставалось пройти через старую часть парка и пересечь дорогу. После первых шагов захотелось вернуться к скамейке, дождаться той женщины и попросить помощи. Он оглянулся, но коляски уже не было видно. Имя Марии само крутилось на языке. Если она дома, если откроет — он сможет рассказать ей всё.
* * *
Калитка в старый сад была приоткрыта. Прежде её всегда запирали, и Юджин замедлил шаг, не сразу решившись свернуть. Отсюда можно было срезать путь к дороге. Он толкнул прутья и придержал калитку, чтобы не хлопнула.
За оградой пахло сырой землёй. Между голыми кустами белели подснежники: росли по краям дорожки, теснились у камней и выходили из-под прошлогодней листвы. Возле скамейки лежала небольшая кучка сорванных цветов. Над ними, ухватившись за доску обеими руками, стояла девушка.
Белые волосы закрывали ей лицо. Она пыталась сдвинуть скамейку, но одна ножка увязла в земле; девушка отпустила доску, откинула прядь и сердито посмотрела вниз. Подол голубого платья был испачкан. Босая пятка проваливалась в мягкую землю.
— Вы не замёрзли?
Она вскинула голову. Увидев его, выпрямилась так быстро, что наступила на край платья, и придержала подол, едва не потеряв равновесие. В глазах вспыхнула радость. Розовые глаза — Юджин успел удивиться этому, прежде чем она заговорила. Рис 9.

Рис 9. Милое создание. На фоне звучит: running (Slowed) - lonely
— Человек… Как же давно я не видела никого настоящего.
Он машинально оглянулся на калитку. По ту сторону проехал велосипедист. Девушка смотрела только на Юджина, ожидая ответа.
— Я просто проста мило проходил.
— Хорошо, что ты сюда свернул.
Она убрала волосы за ухо и снова взялась за доску.
— Поможешь?
— Куда её?
— Туда, где солнце.
До освещённого места было меньше шага. Юджин хотел сказать, что солнце скоро уйдёт и проще пересесть на другой край, но девушка уже отступила, освобождая ему место. Он положил руку на холодную спинку.
— Вместе. Только не тащите, поднимите чуть-чуть.
Ножка вышла из земли с влажным чмокающим звуком. Они переставили скамейку, и Юджин выдохнул сквозь зубы: потянуло больной бок. Девушка сразу выпустила доску.
— Спасибо, я сама дальше.
— Уже всё.
— Криво.
Он посмотрел на неё. Она смотрела на скамейку совершенно серьёзно. Юджин приподнял свой край ещё раз, выровнял его по дорожке. Девушка проверила, не качается ли доска, и села, подобрав под себя ноги. Место рядом осталось свободным.
— Вот. Теперь можно.
Он постоял, прислушиваясь к боли, и сел на минуту. Солнечное пятно доходило до его колена. За оградой шли люди; слышались обрывки разговоров, шорох колёс по дорожке. Девушка закрыла глаза и подставила лицо свету. На щеке у неё осталась полоска земли. Юджин показал на собственную щёку. Она потёрла не ту сторону, потом другую и испачкалась ещё больше.
— Ладно, — сказала она, посмотрев на пальцы.
Юджин отвернулся, чтобы не засмеяться. Почти сразу вспомнил, зачем вышел из дома, и поднялся.
— Ладно, мне уже пора.
— Подожди.
Она спрыгнула со скамейки, наклонилась за цветами и начала собирать их в букет. Поворачивала все головки в одну сторону, убирала сухие травинки. Один подснежник выскользнул и упал на дорожку. Юджин поднял его; стебель надломился почти у самой головки.
— Этот уже…
— Ничего. Дай.
Она осторожно пристроила его между двумя целыми, чтобы держался. Потом протянула букет Юджину.
— Вы всё ещё дарите их друг другу?
— Цветы?
Девушка кивнула.
— Ну как-бы дарим.
— Тогда возьми. Если есть кому.
Он вспомнил, как собирался будить Марию. Прийти с цветами было бы не так стыдно. Она наверняка спросила бы, какую клумбу он ободрал, и ещё долго стояла бы в дверях, не впуская его.
Юджин взял букет. Надломленный подснежник снова наклонился, и девушка поправила его прямо у него в руке.
— Теперь держится.
— Спасибо.
Она довольно улыбнулась. Юджин ответил почти без усилия. Только сейчас заметил, как сильно до этого сжимал зубы.
— А тебя как…
Улыбка исчезла с её лица. Девушка посмотрела за его плечо. Юджин обернулся, но на дорожке никого не было. Когда он снова взглянул на неё, тень у её ног уже поднималась.
Чёрная полоса вытянулась из земли, развернулась в человеческую фигуру. В ней нельзя было различить ни одежды, ни кожи — только белые зрачки и длинное лезвие. Рис 10.

Рис 10. Безжалостный.
— Сзади!
Девушка начала поворачиваться.
Меч прошёл поперёк её горла.
Кровь ударила Юджину на щёку, попала в раскрытый рот. Девушка обеими руками схватилась за шею. Между пальцами выплеснулась новая струя; она попыталась вдохнуть, и из раны вырвался влажный, короткий звук.
Юджин шагнул к ней, выронив цветы. Нужно зажать. Он знал, что нужно зажать, только не понимал, куда положить ладонь, если кровь идёт отовсюду. Девушка осела на колени. Ещё держала голову прямо, смотрела ему в лицо с испуганным недоумением. Он успел схватить её за плечо. Под его пальцами кожа была тёплой. Потом её руки соскользнули с шеи и легли на платье.
Чёрная фигура шагнула к нему через упавшее тело. Юджин отдёрнул руку и попятился. Существо заслонило девушку целиком; между его ногами он видел край голубого подола и вдавленные в землю цветы. Один подснежник прилип к его ботинку.
Существо подняло меч. Воздух справа разрезала синяя полоса.
Удар был коротким. Голова чёрной фигуры отделилась от плеч прежде, чем её меч начал опускаться. На дорожку плеснула кровь. Тело качнулось к Юджину, и чья-то рука резко оттащила его назад.
Рядом стояла ещё одна девушка. Короткие синие волосы, рубашка того же цвета, чёрный галстук. В её руке была катана; по лезвию сбегало голубое сияние. Она посмотрела на беловолосую девушку среди цветов. Губы у неё сжались. Затем её взгляд задержался на Юджине — слишком внимательно для случайного прохожего. Рис 11.

Рис 11. Синеволосая спасительница.
— Беги!
— Но ей надо помочь.
Синеволосая снова посмотрела на клумбу. Юджин понял ответ ещё до того, как она заговорила.
— Уже поздно. Беги
Он всё ещё держал руку перед собой, не решаясь опустить. На ладони остались кровь и несколько белых волосков. За спиной девушки воздух почернел. Между стволами открывалось что-то узкое и неровное; ветка, попавшая в черноту, исчезла без звука. Синеволосая повернулась к разрыву, закрывая Юджина собой.
— Здесь открылся портал Забвения. С минуты на минуту придут Опустошённые. Если хочешь жить — уходи сейчас, не оглядывайся!
— Куда?
— Калитка слева. Дальше вдоль ограды, до улицы. Быстро!
У самой калитки он всё-таки обернулся. Девушка держала катану двумя руками. В чёрном разрыве показалась ещё одна белая пара глаз. Юджин толкнул калитку; она ударилась об ограду. Он побежал вдоль забора и остановился только возле автобусной остановки. Мужчина с пакетом отступил от него на шаг.
— Вам плохо, может скорую вызвать?
Из пакета торчал длинный батон. Юджин смотрел на него, затем на мокрые шнурки ботинок мужчины. Человек перед ним переминался с ноги на ногу и ждал ответа.
— Девушка. Там, в саду… Вызовите. Пожалуйста.
Мужчина достал телефон. Юджин назвал парк, объяснил, где калитка, и дождался, пока тот повторит адрес оператору. Слышал слова «кровь» и «нападение». Когда мужчина спросил, сколько нападавших, Юджин открыл рот и не смог ответить. Он отступил к краю остановки. Мужчина повторил вопрос — уже ему вслед.
До дома Марии оставалось два квартала. Юджин дошёл до перекрёстка и остановился. На рукаве засыхала кровь. Так к ней нельзя. Нужно умыться, найти телефон, понять, что произошло. Он поднял глаза: за крышами тянулся дым.
Там был клуб.
Юджин долго ждал зелёного света, пропустил его и дождался следующего. Потом повернул к дыму. На углу уже стояли люди. За лентой виднелась пожарная машина, из выбитых окон над знакомой вывеской ещё тянуло гарью. Кто-то рядом говорил, что выгорело всё.
Он не подошёл к ограждению. Перешёл на другую сторону и пошёл вдоль домов, к переулку. Если там не будет телефона, он вернётся к Марии. Эта мысль держалась, пока он не увидел жёлтый фонарь.
Телефон лежал у водосточной решётки, под краем припаркованной машины. Юджин присел и достал его. На чехле уцелела белая полоса, которой он когда-то заклеил трещину. При нажатии на кнопку экран загорелся. Пропущенные вызовы, сообщения — всё перекрывала новая глубокая трещина.
Он разблокировал телефон. Открылся вчерашний разговор с Сашей. На фотографии Юджин сидел у стойки, отвернувшись от камеры; над его головой была нарисованная корона.
Рядом по мокрой мостовой текла грязная вода. Он смотрел на свои ладони: целые, без единой царапины. На них засыхала чужая кровь из сада.
Это был его телефон. Он сам оставил его здесь.
* * *
Дверь квартиры открылась не сразу. Юджин дважды повернул ключ вхолостую, потом вспомнил: сначала приподнять. В прихожей стянул куртку и бросил её на пол. Добрался до ванной, смыл кровь с лица. Вода затекала за ворот. Он провёл языком по зубам, сплюнул, прополоскал рот ещё раз.
На экране телефона теснились сообщения. Все за сегодняшнее утро.
«Ты где?»
«Ответь, пожалуйста».
От матери Марии: «Клуб сгорел. Говорят, никто не выжил. Юджин, ты с ними был? Ты знаешь, где Маша?» Ниже — ещё несколько звонков. И последнее сообщение, совсем недавнее:
«Машу нашли».
Он нажал на её имя в общем чате. Последнее сообщение было вчерашним, отправленным, пока он сидел в поезде: «Мы уже на вокзале. Не вздумай выйти раньше нас». Юджин позвонил ей. Дождался, когда вызов оборвётся, и набрал ещё раз. Потом позвонил Кате, Андрею, Сергею. У Саши телефон оказался недоступен.
В городских новостях была фотография клуба, снятая с той стороны, откуда он обычно входил. Ему не сразу удалось сопоставить обгоревшие стены со вчерашним залом. Сообщали о погибших, о людях, которых ещё не опознали. Родственников просили обращаться по отдельному номеру.
Юджин прочитал его несколько раз, но не набрал. Вместо этого открыл ответ на Сашину фотографию. «Иди ты» так и осталось в поле ввода. Большой палец лёг на кнопку. Юджин убрал его.
На столе стояло шесть чашек.
Он медленно сел. Из кухни виднелась дверь, которую Сергей обещал починить завтра. Завтра было сегодня. Юджин положил телефон экраном вниз. Через несколько секунд перевернул обратно: вдруг позвонят.
Саша подошёл к нему первым. Протянул руку, потому что увидел, что другу плохо. Юджин помнил, как ещё дома расправил ему ворот. Ткань легко поддалась пальцам. Он заставлял себя вспоминать её — шов, холодную застёжку, — но всё равно видел руку у своих ботинок.
Он согнулся, упираясь лбом в край стола. Первый всхлип вышел негромким и сдавленным. Потом Юджин уже не мог вдохнуть без судорожного, болезненного звука. Телефон вибрировал рядом. Он придвинул его к себе, не поднимая головы.
В какой-то момент под рёбрами потеплело. Тонкое, почти незаметное тепло пульсировало в своём ритме, пока Юджин захлёбывался слезами над кухонным столом.
Там была она.
Он поднял голову.
— Ты знала.
В квартире никто не ответил. Юджин вытер рот ладонью и повторил, громче:
— Ты знала, что это произойдёт.
Тепло стало жаром. Он не успел подняться: стул исчез, и Юджин, потеряв опору, упал на колени перед бордовыми ступенями, в том мире где был раньше.
* * *
Девушка сидела на троне в той же позе. Ладонь прикрывала часть лица. Красные нити между колоннами натянулись сильнее; одна негромко звенела, и этот звук Юджин чувствовал в зубах. На этот раз его никто не удерживал. Он поднялся, цепляясь пальцами за край ступени.
— Это ты, — выдохнул он. — Это ты сделала. Ты убила их. Всех. Моих друзей, моих людей, мою жизнь.
Она опустила руку.
— «Сделала», — повторила спокойно. — Как будто я взяла меч и лично перерезала каждую нить.
Юджин шагнул на первую ступень.
— Ты могла остановить это!
— В тот момент — нет.
— Ты богиня! Ты сила! Ты знала, что будет, и позволила этому случиться!
Она не двинулась. До трона оставался целый пролёт ступеней, и Юджин чувствовал, что ещё одно движение её пальцев положит его лицом на камень.
— Я богиня огня и крови, — сказала она. — И то, что ты видел, связано с моим перерождением.
— С чем?
— С рождением. В новом носителе.
Он смотрел на неё, не моргая.
— Ты называешь смерть моих друзей каким-то своим чёртовым рождением?
— Именно. До тебя были другие носители. С ними тоже происходило то, чего они не могли понять. Это не прихоть, Юджин. Это часть моей природы. Механизм не спрашивает моего согласия.
Она впервые произнесла его имя. Он не говорил ей, как его зовут.
— Тогда зачем ты была там? — спросил он. — Если ничего не можешь, зачем вообще была?
Одна из нитей за её плечом провисла. Девушка сжала подлокотник, и нить снова натянулась. На виске у неё выступила влага.
— Ты видишь только конец. Кровь и пепел. Ты не видишь трещины, которая расползается между мирами. Не видишь, что пытается через неё пройти.
Юджин вспомнил чёрную щель в саду. Белые глаза по ту сторону. Он не знал, об одном ли и том же она говорит, и от этого злился ещё сильнее.
— Не смей прятаться за «необходимостью». Они были живыми. Они смеялись, строили планы. Верили, что завтра будет лучше. А ты решила, что их жизни — приемлемая цена?
— Ты требуешь, чтобы я остановила то, что уже началось. Вчера такая попытка погубила бы не один клуб.
— Весь город? Это ты хочешь сказать?
Она не отвела взгляда.
— Сейчас я удерживаю то, что ещё можно удержать. В том числе тебя.
Юджин хотел ударить её. Подойти ближе и ударить, даже зная, что ничего не выйдет. Вместо этого он сжал кулаки так сильно, что заболели запястья.
— Значит, всё это было неизбежно?
Девушка помолчала. Впервые перед ответом она посмотрела не на него, а на собственную руку.
— Когда это началось в клубе, у меня уже не было того выбора, о котором ты говоришь.
В голове стоял шум. Юджин пытался собрать следующий вопрос, но вместо клуба увидел перед собой казарму.
— А обстрел базы? Это тоже твоё рождение? Капитан умирал у меня на руках. Он сказал, что нас предали.
— Про тех, кто обстрелял базу, я ничего не знаю. Приказ отдавала не я.
— Я видел тебя там.
Она выпрямилась. Нить за её плечом снова зазвенела.
— Ты остался жив.
— Это не ответ.
— Другого сейчас не будет.
Юджин провёл ладонями по лицу. Они были чистыми. Та же кожа, те же пальцы, сквозь которые вчера проходили нити, разрезавшие Сашу.
— Как я попал домой? — спросил он. — Я бежал. Потом упал. Почему я проснулся в своей кровати?
Девушка на миг задержала взгляд на его руках.
— Ты сейчас стоишь здесь, сотрясаешь воздух, а энергия уходит впустую. Мне нужно стабилизировать мою жизненную энергию в твоём разуме, а не выслушивать твои упрёки.
— Я задал вопрос.
— Я слышала.
Юджин посмотрел на ступени. Он помнил не всё. Она знала больше, чем говорила. Больше он пока ни в чём не был уверен.
— Как тебя зовут? Откуда ты? — спросил он. — Ты… инопрешелениц?
Девушка медленно подняла брови.
— Чё?
Он смотрел серьёзно. Девушка коротко рассмеялась — неожиданно, почти поперхнувшись. На миг перед ним оказалось обычное лицо, без этого неподвижного высокомерия. Юджин не улыбнулся. Она заметила это и замолчала. Пальцы снова легли на подлокотник.
— То, что я посмеялась, не значит, что наша связь станет ближе. Ты всё ещё тот мальчишка, который не понимает, где оказался.
— Зато я понимаю, где остались они.
Она чуть прищурилась.
— Если ты продолжишь мешать, следующими могут стать те, кто ещё жив. Ты этого добиваешься?
— Нет.
Ответ вырвался сразу. Юджин ненавидел её за то, что она заставила его ответить именно так, будто нужно было доказывать, что он не хочет новых смертей.
— Так что не смей мне мешать.
Она уже поднимала руку, когда он спросил:
— А если бы это были твои друзья? Твои близкие? Ты бы тоже сказала, что это необходимая цена?
Рука остановилась.
Юджин ждал. Ему не нужно было очередное объяснение про энергию и трещины. Он хотел, чтобы она представила хотя бы одного человека на месте Саши. Или не человека — кого-нибудь, кого сама не захотела бы терять.
Девушка посмотрела мимо него, на нижнюю ступень. В лице ничего не изменилось, но ответить сразу она не смогла. Потом пальцы сомкнулись. Юджин оказался у кухонного стола. Он всё ещё стоял, наклонившись вперёд, и чуть не упал на стул.
Она так и не ответила.
* * *
Днём приходили из полиции. Юджин сначала ждал, пока перестанут звонить. Потом услышал, что стучат, и пошёл открывать. В прихожей всё ещё лежала куртка. Он поднял её, повесил на крючок и только после этого повернул ключ.
Его имя назвали родственники друзей. Полицейских было двое; тот, что постарше, разговаривал, второй записывал ответы. Юджин провёл их на кухню. Чашки со стола пришлось сдвинуть к стене.
— Во сколько вы вошли в клуб?
Он не знал. Помнил, как Мария закрыла дверь квартиры, как они шли по улице. Сказал, что было уже темно.
— А ушли когда?
— После. Когда загорелось.
Ручка перестала скользить по бумаге.
— То есть в момент начала пожара вы находились внутри?
Юджин кивнул. Его попросили рассказать, где он стоял, кого видел рядом, откуда пошёл огонь. Он назвал всех пятерых. Сказал про стойку и занавеси. На вопрос, что было перед этим, ответил не сразу.
— Мне стало плохо.
— Вы потеряли сознание?
— Потом. На улице.
— А до этого?
Он смотрел на руку с ручкой. Саша тоже протянул ему руку. Юджин отодвинул свой стул, чтобы сесть подальше от края стола.
— Не могу вспомнить всё по порядку.
Ему предложили вызвать врача. Он покачал головой и принёс выписку из госпиталя. Пока полицейский читал, Юджин стоял рядом, удерживая пустой файл за угол. Затем бумаги вернули.
— Как вы добрались домой?
— Не знаю.
— Вас кто-то привёз?
— Я помню, как бежал. Потом упал. Проснулся уже здесь.
Полицейский несколько секунд смотрел на него.
— Вам кто-нибудь звонил после этого? Может быть, тот, кто помог?
Юджин принёс телефон, показал последние вызовы. На вопрос о трещине рассказал про стекло у выхода и водосточную решётку. Собственный голос казался ему слишком ровным. Он мог назвать переулок, вспомнить положение телефона, но стоило разговору приблизиться к Саше, приходилось замолкать и ждать, пока отпустит горло.
Перед уходом полицейский попросил его оставаться на связи: с ним ещё захотят поговорить. Второй зачитал записанное. Юджин слушал, опустив голову.
— Не вышел, — перебил он.
Оба посмотрели на него.
— Здесь написано: вышел из клуба. Я выбежал.
Молодой полицейский поправил запись. Юджин больше ничего не добавил. Про нити он так и не рассказал.
Закрыв дверь, он понял, что не спросил главного: мог ли кто-нибудь из друзей выжить. Они говорили о времени, о выходе, об огне. Он стоял у двери и прислушивался к шагам на лестнице, пока те не стихли. Затем набрал мать Марии.
Она услышала его голос и заплакала. Юджин держал телефон у уха, не зная, как начать. За её спиной разговаривали люди, кто-то просил передать документы. Он понял, что она ещё не дома.
— Я здесь, тёть Олеся — сказал он. — Простите, я только сейчас…
Рассказать, как всё случилось, она не просила. Спрашивала, жив ли он, дома ли, один ли сейчас. Юджин ответил на все три вопроса. Хотел спросить о Марии. Вместо она сказала, что перезвонит позже.
Связь оборвалась. Юджин ещё немного подержал телефон у уха, затем положил перед собой. Он мог бы предложить помощь. Спросить, куда приехать. Но не знал, что скажет, когда увидит её лицо.
После звонка он взял первую чашку со стола и понёс к раковине. Чай засох у стенок, ложки прилипли ко дну. Нужно было хотя бы убрать посуду. Юджин включил воду, вытащил ложку и начал тереть чашку губкой.
За окном кто-то двигал по асфальту мусорный контейнер. Скрип колёс то приближался, то стихал. Вода шумела. Юджин провёл большим пальцем по отколотому краю, сполоснул чашку и снова взял губку. Пятно оставалось на месте.
Он потёр сильнее. Белая пена собралась у запястья. Юджин смотрел, как она медленно розовеет, и не сразу понял, почему.
По пальцам текла кровь.
Она выходила из-под ногтей, забивалась в линии на ладони, стекала на белую керамику. Юджин подставил руки под струю, но вода только разносила её шире. В раковине лежал подснежник с переломанным стеблем. Лепестки облепили слив.
Он услышал тот короткий звук, с которым девушка в саду пыталась вдохнуть.
Чашка выскользнула из пальцев и ударилась о край раковины.
Юджин дёрнулся.
Вода была прозрачной. В сливе не было цветов. Он перевернул руки, поднёс ближе к лицу: кожа побелела от воды, на костяшках выступила краснота. Юджин закрыл кран и прислонился к стене.
Потом зачем-то заглянул под чашку, проверил слив. Никаких цветов. Кровь ему померещилась. Когда он начал мыть посуду, до шести оставалось двадцать минут. Теперь было почти полседьмого. Всё это время он держал одну чашку. Остальные пять стояли на столе.
Юджин сел на пол у кухонного шкафа. Стул был рядом, но подняться к нему показалось слишком трудно. Он ждал, пока перестанет казаться, что между пальцами что-то стекает. Хотел вспомнить имя девушки из сада и только теперь понял, что так и не спросил.
На телефон пришло сообщение от родственников Андрея: не осталось ли у Юджина недавней фотографии? Он поднялся, схватившись за край стола, пролистал снимки и выбрал тот, где было хорошо видно лицо. Андрей сидел на ступеньках у подъезда и щурился на солнце. Юджин помнил, что тогда сказал ему Саша, заставив посмотреть в камеру. Теперь снимок понадобился для другого. Он отправил его и положил телефон на стол.
Вечером он всё-таки вышел. В квартире взгляд останавливался то на чашках, то на двери, то на пустом подоконнике. У подъезда Юджин достал телефон и увидел, что батарея почти разрядилась. Вспомнил обещанный звонок, вернулся и поставил его на зарядку. Сидел рядом, пока на экране прибавлялись проценты.
Он снова открыл Сашину фотографию из клуба. За плечом, в зеркале, отражалась часть его лица. Юджин приблизил снимок, но на месте глаза расплывалось несколько тёмных точек. Ничего. Всё началось позже.
Когда зарядки хватило, чтобы не бояться пропустить звонок, он убрал телефон во внутренний карман и вышел ещё раз. Квартира оставалась единственным местом, куда его уже вернули без его ведома. Запертая дверь больше ничего не обещала.
По улицам Юджин шёл медленно. Обходил шумные компании, останавливался перед переходами, даже когда горел зелёный. В витринах отражались люди за спиной; он всякий раз проверял, есть ли они на самом деле.
На скамейке у сквера лежала раскрытая книга. Дождь намочил страницы. Юджин поднял её и переложил под навес остановки. Старый детектив; Сергей когда-то сердился на его героя за то, что тот до последней страницы не мог догадаться, кто убийца. Юджин убрал руку с обложки и пошёл дальше.
К саду он мог вернуться по той же дороге. На развилке постоял, глядя между деревьями, но по нижней дорожке не пошёл. Свернул к каменному уступу. В детстве они забирались туда смотреть на город; оттуда был виден и парк. Если у калитки кто-нибудь остался, он увидит.
Синеволосая девушка знала, что происходит. Назвала тварей, заметила, как открывается разрыв. Юджин помнил, что она осталась у него за спиной с катаной в руках. Она тоже могла не выжить. Он поймал себя на том, что ищет внизу голубое сияние, хотя между ветвями уже почти ничего не различалось.
Тропа пошла вверх. Под ногой хрустнул мелкий щебень. До уступа оставалось несколько шагов, когда Юджин поднял голову и остановился. Рис 12.

Рис 12. И снова она.
На камне, метрах в шести над нижней тропой, сидела синеволосая девушка. Та же рубашка, тот же чёрный галстук. Катаны в руках не было. Она смотрела прямо на него и выпрямилась сразу, как только он показался из-за деревьев.
Она ждала.
Юджин оглянулся. Можно было вернуться к освещённой улице. Позвонить по номеру, который оставили днём, сказать, что ему опять мерещится. Там ему хотя бы предложат врача.
Он вынул телефон, посмотрел на треснувший экран и убрал обратно. Затем сделал шаг к камню. Пусть она объяснит, что увидела в саду. Пусть скажет, почему смотрела на него так внимательно ещё до того, как велела бежать.
Девушка чуть наклонила голову. Улыбка у неё была осторожной, без прежней торопливости.
— Ну что ж, а теперь можем с тобой спокойно поговорить… Здравствуй, необычный человек.
Глава 2
Дитя пророчества
Дождь собирался на краях чёрных зонтов и тяжёлыми каплями падал за воротник. Юджин стоял без зонта. Он был в плаще. Рис 1.

Рис 1. Похороны. Трек фона: diedlonely - bipolar (slowed)
У свежих могил теснились люди. Соседи, знакомые, лица, которые он помнил с детства, и чужие лица, которых никогда прежде не видел. Кто-то поправлял съехавшую ленту на венке. Женщина впереди всё пыталась очистить платком грязь с фотографии, хотя дождь тут же заливал стекло снова. Рядом с ней мужчина держал раскрытый зонт и не замечал, что уже несколько минут укрывает им пустое место.
Юджин смотрел на фотографию.
Он помнил, как её делали. Друг отворачивался, смеялся, говорил, что вышел ужасно, и требовал удалить снимок. Потом махнул рукой: ладно, оставляй, только никому не показывай.
Теперь снимок стоял среди цветов.
Кто-то коснулся плеча Юджина.
— Держись.
Он кивнул, даже не обернувшись. За утро он научился отвечать этим коротким движением почти на всё. На соболезнования. На вопрос, не холодно ли ему. На чужое молчание, когда слова заканчивались, а уходить сразу казалось неловко.
Лопата вошла в мокрую землю. Раздался первый глухой удар.
Юджин опустил взгляд на свои руки.
Под ногтем всё ещё оставалась тёмная полоска. Он заметил её дома, перед выходом, долго тёр щёткой, до боли. Полоска не исчезла. Теперь ему вдруг стало важно вспомнить, когда он успел испачкаться: вчера, позавчера, на той базе? Земля ли это вообще?
Он сунул руки в карманы.
В правом лежала зажигалка. Дешёвая, синяя, с трещиной возле колёсика. Друг оставил её у него ещё до всего случившегося. «Потом отдашь», — сказал он. Юджин носил её с собой и забывал вернуть. Иногда натыкался пальцами и думал: при следующей встрече.
Он сжал пластик так крепко, что острый край трещины впился в кожу.
Люди начали расходиться. Несколько зонтов медленно поплыли к воротам, остальные задержались у могил. Женщина с платком наконец перестала протирать фотографию. Просто стояла перед ней, стиснув мокрую ткань.
Юджин дождался, пока перед ним освободится место, подошёл и поправил цветок, упавший с венка на землю. Стебель переломился. Он попробовал уложить его так, чтобы надлома не было видно, но цветок всё время съезжал.
— Ну же, — произнёс он едва слышно.
С третьего раза получилось.
Он ещё постоял. Ему казалось, нужно что-то сказать, хотя бы мысленно. Проститься как положено. Попросить прощения. Но всякий раз, когда он начинал подбирать слова, в голове возникало чужое, совершенно будничное: «Потом отдашь».
Обратно Юджин пошёл один.
На улице у кладбища машины медленно проезжали по лужам. Ветер гнал воду вдоль бордюра, забивал жёлтые листья в решётку стока. Под навесом магазина двое подростков делили наушники; один что-то сказал, другой согнулся от смеха. Юджин отвернулся раньше, чем успел разглядеть их лица.
Он свернул на тихую улицу и только там немного разжал пальцы. На ладони остался красный след от зажигалки.
По дороге нужно было пройти мимо сквера. За мокрыми ветками показалась скамейка — та самая, возле которой он вчера разговаривал с синеволосой девушкой, только в другом месте.
Юджин замедлил шаг.
Вчера ещё не было ни этих могил, ни фотографии под дождём. Он уже знал, что друзья погибли, но между знанием и сегодняшней землёй, упавшей на гробы, оставалась какая-то отсрочка. Теперь закончилась и она.
Он остановился у ограды сквера. Вчерашний разговор вернулся с неожиданной отчётливостью.
* * *
В тот вечер дождя не было. Синеволосая девушка стояла рядом со скамейкой в хорошем на вид настроении. Рис 2.

Рис 2. Трек фона: Part of Me - Unrevel, Nastya Kazantseva
Когда Юджин приблизился, она повернулась к нему.
— Как ты? Голова не кружится?
— Уже нет. Или… мне кажется.
— Если начнёт — сядь. Не мучай себя.
Он хотел поблагодарить её сразу, но вместо этого спросил:
— Кто ты?
— Я Керин Уно. Я Аура. Богиня Синих Аур.
Она произнесла это без торжественности. Юджин некоторое время ждал продолжения: объяснения, шутки, хоть чего-нибудь, что помогло бы понять, как отвечают на такое знакомство.
— А я… Юджин. Юджин Ехиро.
— Приятно познакомиться, Юджин Ехиро.
— Да. Наверное. — Он провёл ладонью по лицу. — Прости, я плохо соображаю. Спасибо, что спасла тогда меня.
Керин не стала говорить, что благодарить не за что.
— Хорошо, что ты жив, — ответила она и чуть отступила, всматриваясь в него.
Её взгляд задержался на его груди. Рис 3.

Рис 3. Трек фона: Part of Me - Unrevel, Nastya Kazantseva
— Что?
— Так, погоди.
Юджин невольно замер. Синие глаза Керин стали ярче, однако она почти сразу отвела взгляд. На лице появилось выражение, которого он у неё ещё не видел: она нахмурилась и посмотрела снова, уже медленнее.
— В тебе находится Марта Хикагури, — сказала она. — Богиня Красных Аур.
— Марта…
Теперь у того присутствия, которое он чувствовал внутри, было имя. Юджин повторил его про себя. Где-то под рёбрами отозвалось слабое тепло, но, возможно, он просто слишком внимательно прислушивался к собственному телу.
— Она тебя слышит? — спросила Керин.
— Ммм, даже не знаю. Я с ней пытался поговорить, а она… то отвечает, то нет.
Он помолчал.
— Всё же красивое имя.
Ответа изнутри не последовало.
Керин села на край скамейки, оставив ему место. Юджин опустился рядом. Лишь теперь он заметил, как устали ноги.
— Ты сказала «в тебе», — произнёс он. — Я понимаю, что она внутри. Но где именно? И почему она там остаётся?
— В твоём разуме. Сейчас ей нужно восстановить жизненную энергию. После перерождения это занимает время.
— После чего?
Керин ненадолго прикрыла глаза.
— Ах да. Прости. Начала с середины.
По улице прошла пожилая женщина с сумкой. За ней, держась за её рукав, шла маленькая Розовая Аура. Керин проводила их взглядом и только потом продолжила:
— Раз в тысячу лет наступает новый цикл. Мы перерождаемся и переходим в другую вселенную. В такой мир, как ваш. Здесь тоже живут люди, хотя всё может быть устроено иначе. Нам мало известно о законах мироздания и о том, кто нас перемещает в другую мультивселенную раз за разом.
Юджин посмотрел на дома за оградой. Та же остановка. То же окно на втором этаже, где каждую весну выставляли рассаду. Ему было трудно представить, что для Керин всё это — один мир из множества других.
— Значит, вы каждый раз… рождаетесь детьми?
— Нет. Аура остаётся собой. Помнит свою жизнь, узнаёт близких, сохраняет облик, чувства, всё, чему научилась. Только после перехода сил первое время мало. И если Аура оказывается в носителе, ей нужно побыть внутри него.
— То есть Марта не разучилась пользоваться магией?
— Конечно, нет.
— Просто ей нечем… ну, пока нечем её питать?
— Так понятнее, да. Она восстанавливается.
Юджин опустил взгляд на ладони.
— А ты сидишь здесь.
— Слабость не означает, что мы совсем не можем выйти. Но долго оставаться снаружи и тратить силу на всё подряд сейчас не стоит. Даже богине.
— Она тоже может выйти?
— Ненадолго — может. Когда сочтёт нужным. Не заставляй её.
Последние слова прозвучали чуть строже. Юджин поднял голову.
— Да и в мыслях такого не было. Просто хотелось понять, почему она молчит.
— На этот вопрос ответит сама Марта.
Керин поправила прядь у виска, и над ними прошелестели листья.
— Слушай, — сказал Юджин, — а сколько тебе тогда лет?
— Тридцать тысяч.
Он посмотрел на неё. Потом на скамейку, на свои руки и снова на неё.
— Стоп, сколько?
— Тридцать тысяч, — повторила Керин. Уголок её рта чуть приподнялся. — Ты спросил.
— Нет, я понял. Просто… не понял.
— Мы считаем прожитые годы вместе, через все циклы. Возраст никуда не исчезает.
Юджин попытался представить хотя бы тысячу лет и бросил. Ему с трудом удавалось удержать в голове последние несколько дней.
— А выглядишь ты…
— Молодо?
Он кивнул.
— Мы не стареем так, как люди.
Над дорожкой пролетел обрывок бумаги. Керин проследила за ним, и улыбка сошла с её лица. Она прислушалась к чему-то за пределами сквера.
— Времени у нас немного. Есть ещё кое-что, что мне нужно тебе сказать.
Юджин выпрямился.
— Это не только Марта. У тебя есть собственный огонёк жизненной энергии. Белый.
Он приложил ладонь к груди.
— Но я его не вижу.
— Обычным зрением ты и не увидишь.
— У всех людей такой?
Керин покачала головой.
— Да вот дело в том, что у людей нет той жизненной энергии, которой пользуемся мы. Есть жизнь, есть чувства. Но такого огонька быть не должно.
Она подбирала слова осторожно; Юджину это не понравилось.
— А у меня есть.
— Есть. За всю известную мне историю Аур ничего подобного не встречалось.
— И что теперь?
Керин некоторое время смотрела на него.
— Теперь не пытайся делать с ним что-то только потому, что он у тебя обнаружился. Не проверяй, сколько выдержишь. И не позволяй никому испытывать это на тебе.
— Звучит так, будто я могу взорваться.
— Я этого не сказала.
— Но что это значит, тоже не сказала.
— Потому что не хочу выдавать предположение за ответ.
Юджин потёр грудь поверх одежды. От движения стало теплее, и он тут же разозлился на себя: теперь любую мелочь будет принимать за что-то необыкновенное.
— Ты поэтому тогда пришла? В сад?
Керин кивнула.
— Я заметила твой огонёк. Поспешила туда.
Он ещё не успел задать следующий вопрос, а она уже поняла.
— Ту Ауру я не успела спасти, — сказала Керин. — Мне жаль эту бедняжку.
Юджин отвернулся.
Некоторое время они молчали. У остановки затормозила машина; послышался голос водителя, затем хлопнула дверь. Жизнь продолжала издавать обычные звуки, и от этого случившееся не становилось понятнее.
— Вы все такие? — спросил Юджин наконец.
— Какие?
— Ну… приходите спасать. Помогать. Даже когда вас не знают.
— Многие из нас именно этого и хотят. Мы сильно привязываемся. К людям тоже. Любовь, радость, страх за близкого — всё переживаем очень остро. Иногда со стороны кажется, что слишком.
— И как же вы с людьми уживаетесь?
Керин не ответила сразу.
— По-разному, Юджин.
Он услышал в её голосе усталость и больше не стал спрашивать об этом.
— Небось обниматься любите?
Вопрос вырвался неожиданно даже для него. Керин посмотрела на него и тихо рассмеялась.
— Очень. Но сначала всё-таки спрашиваем, можно ли.
— Я не про сейчас.
— Поняла.
Юджин опустил голову. Ему стало немного легче сидеть рядом с ней — хотя бы потому, что он мог сказать глупость, и никто не требовал немедленно взять себя в руки.
— Ты Синяя, Марта Красная… Сколько вас вообще?
— Цветных родов — шесть. Запоминать всё сейчас не нужно.
— Ну хотя бы попробую.
— Ну что ж. Синие, Зелёные, Оранжевые и Розовые относятся к светлым Аурам. Наши силы связаны с водой и молнией. Зелёные ближе к природе, Оранжевые — к солнечной энергии, Розовые — к любви и гармонии.
— А Красные?
— Красные и Фиолетовые — тёмные Ауры. Красные владеют огнём и кровью. Фиолетовые — тьмой и планетарными разрушениями.
Юджин нахмурился.
— Тёмные — значит…
— Не значит злые, — остановила его Керин. — Речь о природе силы. Она может быть разрушительной, но цвет не решает за Ауру, как ей поступать.
— А кто сильнее?
— Среди светлых — Синие. Среди тёмных — Фиолетовые. Только не пробуй по одному цвету угадывать, кто победит в бою. Перед тобой всегда конкретная воительница или маг. С её опытом, умением и состоянием.
Юджин покосился на Керин.
— А богиня?
Она подняла ладонь. Между пальцами коротко пробежал синий разряд, и Юджин ощутил запах грозы. На руку Керин упала первая капля дождя. Следующая остановилась над ладонью, затем ещё одна; несколько прозрачных бусин повисли в воздухе и медленно повернулись вокруг её пальца. Рис 4.

Рис 4. Магия Богини
Он наклонился ближе, забыв о вопросе.
Керин опустила руку. Капли упали на дорожку.
— Богиня — главная защитница своего рода. По одной на каждый цвет. И да, Марта тоже богиня. Но это не отменяет её нынешней слабости.
Юджин хотел спросить, что же она умеет, когда сильна, однако Керин уже встала.
По другую сторону ограды снова показалась женщина с сумкой. Розовая Аура тянула её за рукав в сторону переулка. Женщина растерянно оглядывалась.
— По этой улице не ходите, — окликнула их Керин. — Вернитесь к освещённым домам. И остальных предупредите.
В её голосе было что-то такое, что женщина не стала спорить.
— Что случилось? — спросил Юджин.
— Опустошённые. Они здесь неподалёку.
Керин смотрела уже за крыши домов. В её глазах вновь усилилось синее свечение.
— Те, что охотятся здесь, поглощают жизненную энергию Аур, убивая их, — сказала она. — Если увидишь такого, уходи. Не приближайся, не проверяй, заметил ли он тебя. Они опасны и для людей.
Перед Юджином снова возникло лицо погибшей в саду Ауры. Он сглотнул. Рис 5.

Рис 5. Опустошённые. Фон атмосферы: Nuuk (Air)
Thomas Köner
Керин повернулась к нему.
— Где твой дом?
Он показал. Она проследила взглядом вдоль улицы, кивнула.
— Так, туда сейчас можно пройти. Иди прямо домой. Мне нужно задержать их, пока люди и мирные Ауры уходят.
— Но ты сама сказала, что вы ослаблены.
— Поэтому не стоит тратить время.
Он умолк.
Керин смягчила голос:
— Знаешь, когда я вернусь, обязательно позову тебя в гости. Там договорим. Вопросов у тебя, похоже, хватит надолго.
— Это уж точно.
— А сейчас иди.
Она дождалась, пока он выйдет из сквера, затем направилась в противоположную сторону. Несколько прохожих остановились перед ней; Керин коротко указала им дорогу. Юджин видел, как Оранжевая Аура взяла человека за руку и потянула за собой, как кто-то побежал предупреждать соседей.