Kitabı oxu: «Новогодние истории»

Новогодний сюрприз

В маленьком городке, где дома были похожи на пряничные домики, а снег всегда выпадал ровно в полночь, жил мальчик по имени Тим. Тим был не грустным и не злым, он был просто очень логичным. Мама с папой никогда не рассказывали ему про Деда Мороза. Они считали, что это выдумки, и не хотели обманывать сына. Про подарки они тоже не говорили — просто в конце года в доме появлялись коробки, а родители говорили: «Это тебе за хорошие оценки» или «Это чтобы ты не скучал зимой».

Тим привык к такому порядку вещей. Мир был понятен: ты делаешь что-то полезное — получаешь награду. Никаких чудес не существует, есть только закономерности.

В новогоднюю ночь Тим сидел у окна и смотрел на улицу. В соседнем доме горели огни, оттуда доносился смех. Тим знал: там живёт девочка Лиза. Он видел, как её папа выносит во двор огромный мешок, перевязанный красной лентой. «Наверное, это за то, что она помогла ему с ремонтом», — подумал Тим. Но потом он увидел, как Лиза выбежала на крыльцо и просто обняла папу. Просто так. Без всякой причины.

Тим нахмурился. Это было нелогично.

Он надел пальто и вышел на улицу. Воздух был морозным и колким. Тим шёл по пустой улице, пиная снег носком ботинка, и вдруг заметил на скамейке странного старичка. Тот был одет в тулуп, но без шапки, и что-то мастерил из веточек.

— Ты почему не дома? — спросил Тим строго. — Сегодня же праздник. Тебе, наверное, подарок дадут.

Старичок поднял на него глаза, в которых плясали смешинки.

— А за что мне подарок? — спросил он.

— Ну... — Тим задумался. — За то, что ты старый. Или за то, что ты хорошо себя вёл весь год. Или...

— А если я вёл себя плохо? — перебил старичок. — Если я, например, вчера наступил на ногу соседу и не извинился?

Тим растерялся. Такой поворот событий не вписывался в его картину мира.

— Тогда... Тогда, наверное, тебе ничего не дадут, — сказал Тим неуверенно.

Старичок улыбнулся и протянул Тиму что-то, зажатое в кулаке. Это был маленький деревянный снегирь. Неказистый, но очень тёплый.

— Держи, — сказал старичок. — Это тебе.

— За что? — удивился Тим. — Я же ничего не сделал. И я не знаю тебя.

— А разве нужно что-то делать? — старичок пожал плечами. — Просто ты сейчас со мной разговариваешь. Мне одиноко. Ты подошёл. Разве это не повод подарить тебе снегиря?

Тим взял деревянную птичку. Она была тёплой от руки старичка. В этот момент из-за угла выбежала Лиза. Она несла в руках два больших пряника и, увидев Тима, улыбнулась.

— Ой, Тим! С Новым годом! — сказала она и протянула ему один пряник. — Это тебе. Мама напекла целую гору.

— За что? — снова спросил Тим, чувствуя, что мир начинает переворачиваться с ног на голову.

— Просто так! — засмеялась Лиза. — Потому что сегодня Новый год! Потому что ты мой сосед! Потому что у меня есть пряник, а у тебя нет. Разве не здорово делиться просто так?

Тим стоял с деревянным снегирём в одной руке и пряником в другой. В голове у него что-то щёлкнуло. Он вдруг понял, что все эти годы он ждал награды за поступки, но никто и никогда не говорил ему, что главное чудо — это не получать, а отдавать. Просто так. От всей души.

— Спасибо... — прошептал Тим. — А кто этот дедушка на скамейке?

Он обернулся, но скамейка была пуста. Только лёгкий морозный след вился в воздухе, будто кто-то только что ушёл, оставив после себя запах хвои и мандаринов.

Тим побежал домой. Он влетел в комнату, схватил лист бумаги и цветные карандаши. Он нарисовал старичка в тулупе, деревянного снегиря и девочку с пряниками. А внизу подписал: «С Новым годом! Просто так».

Утром он первым делом побежал к Лизиному дому и оставил под дверью свой рисунок. Он не ждал награды. Он просто хотел, чтобы она улыбнулась.

И когда он увидел, как Лиза выходит на крыльцо и улыбается, глядя на его рисунок, Тим вдруг понял: вот оно. Настоящее чудо. Оно не приходит по расписанию. Оно не выдаётся за заслуги. Оно просто случается, когда ты делишься теплом, не думая о том, что получишь взамен.

С тех пор Тим знал: где-то есть старичок, который дарит подарки просто так. И пусть его никто не видит, но он есть. Потому что теперь Тим и сам стал немного похож на него.

одном большом городе, где витрины магазинов сияли ярче звёзд, а у подъездов стояли пушистые ёлки, жила девочка по имени Ася. У неё было старенькое пальто, из которого она давно выросла, шапка с помпоном, который держался на честном слове, и варежки, связанные бабушкой ещё до того, как бабушка уехала далеко-далеко. Ася жила с мамой в маленькой квартирке на первом этаже, где окна выходили во двор-колодец, и солнце заглядывало только по утрам, да и то ненадолго.

Снегурочка из 5-Б

В школе Асю не любили. Не потому, что она была злой или грубой — наоборот, она была тихой и доброй. Но у неё не было красивого рюкзака с блестящими заклёпками, как у Лены из 5-го «А». У неё не было телефона, на который можно было снимать видео, как у Миши. А когда весь класс скидывался на подарок учительнице, Ася всегда сдавала меньше всех, и кто-то обязательно шептал: «Опять эта нищенка». Она делала вид, что не слышит. Но слышала. Каждый раз.

Мама Аси работала в две смены — днём в регистратуре поликлиники, вечером мыла полы в торговом центре. Дома они редко виделись. Но когда виделись, мама гладила Асю по голове и говорила:

— Ты у меня самая красивая. Самая умная. И самый лучший человек на свете.

Ася кивала и улыбалась. Но в глубине души она знала: это мама так говорит, потому что любит её. А другие — не любят. И, наверное, есть за что. Наверное, она и правда какая-то не такая.

В новогоднюю ночь мама ушла на дежурство — в торговом центре была большая уборка после праздничной распродажи, платили двойную ставку. Ася осталась одна. Она сидела на подоконнике и смотрела, как во дворе дети катаются с горки, как папы несут ёлки, как из окон соседей льётся тёплый свет. У неё дома было тихо и темно — они экономили электричество. Только гирлянда из старой мишуры висела на шкафу, и Ася зажгла одну-единственную свечку в стеклянной баночке.

Она не собиралась никуда идти. Но потом вспомнила, что мама просила вынести мусор, а ещё — что во дворе, у мусорных контейнеров, живёт старый кот, серый и облезлый, которого все гнали, а Ася подкармливала остатками обеда. Она надела пальто, шапку, взяла пакет с мусором и вышла.

На улице было волшебно. Снег падал большими хлопьями, и в свете фонарей казалось, будто он танцует. Ася выбросила мусор, покормила кота и уже собиралась домой, когда заметила, что калитка в соседний двор, который всегда был закрыт на замок, приоткрыта. А за ней — что-то светится. Не как фонарь. Как-то иначе. Мягко. Тепло.

Ася заглянула в щель и ахнула. Там, прямо посреди двора, стояла высокая красивая ёлка, вся в серебряных шарах и ледяных сосульках, которые не таяли. А рядом с ёлкой — сани, запряжённые тройкой белых коней. И старик в тулупе, с посохом, но не страшный, а усталый.

— Ох, — сказал старик, увидев Асю. — Наконец-то. Я думал, уже никто не придёт.

— Вы... Дед Мороз? — прошептала Ася.

— Я-то Дед Мороз, — вздохнул старик. — А вот Снегурочки у меня нет. Заболела. Сказала: «Прости, дедушка, горло. Не могу». А у меня через час — ёлка в главном парке города. Тысяча детей ждут. А без Снегурочки — никак.

Ася растерялась.

— Но я... я не Снегурочка. У меня даже красивого платья нет.

Дед Мороз посмотрел на неё внимательно. Очень внимательно. И вдруг улыбнулся.

— А знаешь, — сказал он, — я вот смотрю на тебя и думаю: Снегурочка — это не платье. Это — сердце. Ты вот сейчас вышла в холод, чтобы кота покормить. Потому что тебе не всё равно. А там, на ёлке, будут дети, которым тоже нужно, чтобы им было не всё равно. Пойдёшь?

Ася закусила губу. Ей было страшно. Очень страшно. Потому что она знала: там будут красивые девочки в нарядных шубках, которые её не любят. Они будут смеяться.

— Они меня не любят, — сказала Ася тихо.

— А ты их любишь? — спросил Дед Мороз.

— Не знаю... Наверное, нет.

— Вот и они тебя не знают, — пожал плечами дед. — Полюбят — это не то. Главное — не бойся. А теперь... — он взмахнул посохом.

В тот же миг с неба спустились серебристые нити, закружились вокруг Аси, и вдруг её старое пальто стало пушистым и белым, как первый снег. Шапка превратилась в кокошник с ледяными капельками. Варежки — в блестящие, расшитые морозным узором. А сама Ася стала легче, будто выросла изнутри.

Она посмотрела на себя в ледяную сосульку, как в зеркало, и не узнала. Из отражения на неё смотрела красивая девочка с сияющими глазами.

— Ну что, — сказал Дед Мороз, — поехали?

И они поехали.

Когда сани подъехали к главной ёлке города, там уже собралась толпа. Асю трясло от страха. Она увидела Лену с блестящим рюкзаком, Мишу с телефоном, других ребят. Они смотрели на неё и не узнавали. Потом Лена вдруг прищурилась:

— Это же Аська! — сказала она громко. — Вон та, из 5-го «Б»!

Кто-то засмеялся. Кто-то зашептался.

Ася замерла. Ей хотелось убежать. Но Дед Мороз незаметно сжал её руку своей большой тёплой ладонью.

— Помни, — прошептал он. — Не бойся.

И Ася вышла вперёд.

Она не знала, что делать. Снегурочки обычно говорят красивые слова, играют с детьми, водят хороводы. Ася ничего этого не умела. И тогда она просто... стала помогать. Одному мальчику, который потерял варежку, она нашла пару в мешке с потерянными вещами. Девочке, которая плакала, потому что её шарик лопнул, она подарила свой ледяной цветок. Малыша, который боялся Деда Мороза, она взяла на руки и покачала, напевая колыбельную, которую пела ей мама.

И случилось чудо.

Дети перестали шептаться. Они подходили к ней, чтобы просто сказать «спасибо». Они начали улыбаться. А потом кто-то крикнул:

— Снегурочка! Настоящая!

И вся тысяча детей закричала:

— Сне-гу-роч-ка! Сне-гу-роч-ка!

Лена стояла в стороне. Она смотрела на Асю, которая светилась изнутри, которая была самой красивой девочкой на празднике — не потому, что у неё было красивое платье, а потому что она была настоящей. Лена вдруг подошла и сказала тихо:

— Прости. Я не знала... Я думала...

Ася посмотрела на неё. И вдруг улыбнулась.

— Ничего, — сказала она. — Хочешь, пойдём вместе хоровод водить?

И они пошли. Вместе.

Праздник закончился далеко за полночь. Дед Мороз довёз Асю до её двора и сказал:

— Ну что, Снегурочка. Спасибо тебе. Выручила.

Ася посмотрела на свои руки. Они снова были в старых бабушкиных варежках. Пальто опять стало маленьким и стареньким. Но что-то внутри неё изменилось навсегда.

— Дедушка, — сказала она. — А можно я... ну... в следующем году тоже? Если Снегурочка снова заболеет?

Дед Мороз засмеялся. Хитро так.

— А ты знаешь, — сказал он. — Снегурочка — это не должность. Это состояние души. Ты теперь всегда Снегурочка. Просто помни об этом.

Он уехал. Ася вошла в подъезд, поднялась на свой этаж и вдруг обнаружила, что дверь квартиры приоткрыта. А внутри — свет. Много света. Ёлка под потолок. Подарки под ней. И мама на кухне — с чайником.

— Мама? — прошептала Ася. — Ты почему дома?

— Отпросилась, — улыбнулась мама. — Не могу я в такую ночь одна работать. И ты не одна. Иди сюда.

И тогда Ася заплакала. Не от горя. От счастья. Она вдруг поняла, что никогда не была бедной. У неё была мама, был старый кот во дворе, были звёзды над городом и было сердце, которое умело согревать. А это — больше, чем все блестящие рюкзаки и телефоны мира.

А на следующий день в школу Ася шла в новом пальто. Откуда оно взялось — она не знала. Просто утром у двери стояла коробка, перевязанная серебряной лентой. И в ней — пальто. По размеру. С варежками. И записка: «Снегурочке. Просто так. С любовью, Д.М.»

В классе её встретили тихо. Никто не засмеялся. Лена подняла руку и сказала:

— Ась, садись со мной за парту.

И Ася села. И улыбнулась.

Потому что теперь она знала: чудеса случаются. Особенно с теми, кто сам готов стать чудом для других.

Почему ёлка

Это было очень давно, когда лес ещё не знал, что такое Новый год, а деревья не умели говорить с людьми. В ту зиму в лесу случилась беда: пришёл мороз такой лютый, что птицы падали на лету, а звери прятались в норы и боялись высунуть нос. И вот в самый холодный день, накануне самого длинного месяца зимы, к опушке вышел старик. Он был совсем один, в лёгкой одежде, без шапки, и шёл медленно, опираясь на палку. Он заблудился.

Деревья видели его. Они стояли вдоль дороги и смотрели, как он бредёт по снегу, оставляя за собой длинную цепочку следов. И каждое думало одно и то же: «Если он остановится подо мной, я заслоню его от ветра». Но не все были готовы это сделать.

Дуб сказал: — Я самое сильное дерево в лесу. Мои ветви крепки, кора толста. Но мои листья давно облетели, и я не могу укрыть его от снега. Пусть идёт дальше. Может, найдёт берлогу.

Берёза сказала: — Я красивая. Моя кора бела, как первый снег. Но мои ветви тонки и гнутся от ветра. Если я попробую его укрыть, я сломаюсь. Пусть идёт дальше. Может, дойдёт до дома.

Сосна сказала: — Я высокая и гордая. Я вижу далеко. Но мои иглы жёсткие, и если он прислонится ко мне, ему будет больно. Пусть идёт дальше. Может, найдёт тепло.

И только маленькая ёлка, которая росла у самой опушки, в стороне от всех, сказала: — Я не самая сильная. Я не самая красивая. Я не самая высокая. Мои иглы колючие, и я не могу предложить ему мягкого ложа. Но у меня есть густые ветви, и я могу укрыть его от ветра. У меня есть смола, и она пахнет летом. И я могу согреть его хотя бы тем, что буду рядом.

И она расправила свои ветви так широко, как только могла.

Старик, шатаясь, дошёл до неё и опустился на снег у её ствола. Ёлка наклонила над ним свои лапы, и ветер, который свистел над лесом, вдруг стих — будто наткнулся на невидимую стену. Стало тихо. И в этой тишине старик закрыл глаза и уснул.

Всю ночь ёлка стояла не шевелясь. Она не спала. Она держала свои ветви так, чтобы ни одна снежинка не упала на лицо старика. Она согревала его своим смолистым запахом, и ей было не холодно, потому что она думала не о себе.

А утром старик проснулся. Он встал, отряхнул снег с плеч, посмотрел на ёлку и улыбнулся. И вдруг лес увидел, что это не просто старик. Это был Дед Мороз — хозяин зимы, повелитель холода и снега. Он пришёл в лес, чтобы проверить, кто из деревьев достоин называться главным деревом зимы.

Он обошёл весь лес и сказал:

— Дуб силён, но он думает только о своей силе. Берёза красива, но она думает только о своей красоте. Сосна горда, но она думает только о своей гордости. А ёлка... ёлка думает о других. Она не самая сильная, не самая красивая и не самая высокая. Но она укрыла путника, не спросив, кто он. Она согрела его, не ожидая награды. Она отдала ему всё, что у неё было, — свои ветви, свой запах, своё тепло. И сделала это просто так.

Он коснулся ёлки своим посохом, и в тот же миг на её ветвях зажглись тысячи маленьких огоньков — звёздочек, снежинок, искорок. Лес ахнул. Такой красоты он ещё не видел.

— С этого дня, — сказал Дед Мороз, — ты будешь главным деревом зимы. В самый тёмный вечер года люди будут приносить тебя в свои дома. Они будут украшать тебя огнями и игрушками. И под твоими ветвями они будут дарить друг другу подарки — просто так, от всей души. Потому что ты показала, что главное — не сила и не красота, а умение укрыть, согреть и поделиться.

С тех пор ёлка — главное дерево Нового года. И каждый раз, когда мы наряжаем её и зажигаем на ней огни, мы вспоминаем ту давнюю ночь, когда маленькое деревце на опушке сделало то, чего не смогли сделать ни дуб, ни берёза, ни сосна. Оно просто укрыло того, кому было холодно. И это оказалось настоящим волшебством.

Звезда на макушке

Когда ёлка уже стала главным деревом зимы, а люди научились вешать на неё игрушки, случилась одна история, о которой мало кто помнит.

В маленьком городке у моря жила девочка по имени Нина. У неё был папа — моряк. Каждый год он уходил в плавание и возвращался только к весне. Но однажды он не вернулся. Корабль попал в шторм, и с тех пор о папе никто ничего не слышал. Мама говорила: «Он обязательно вернётся», но голос у неё дрожал. А Нина перестала ждать.

В новогоднюю ночь мама поставила в комнате ёлку — небольшую, пушистую, пахнущую смолой. Они украсили её всем, что было: старыми шарами, орехами, бумажными фонариками. Но макушка осталась пустой. Раньше на ней всегда была звезда — папина звезда, которую он привёз из дальнего плавания. Но в этом году мама не смогла её найти. Или не захотела.

Нина сидела у окна и смотрела на море. Оно было тёмным и сердитым. И тогда девочка вышла на улицу, спустилась к берегу и зачерпнула в ладони немного морской воды. Вода была ледяной. Нина принесла её домой, поставила в блюдечко и сказала:

— Пусть хотя бы капля моря будет с нами.

Потом она зажгла свечку, и вдруг капля в блюдечке засветилась. Не ярко, а мягко, как далёкий маяк. И в этом свете Нине показалось, что она видит парусник — маленький, игрушечный, но очень настоящий. Он плыл по блюдечку, качаясь на волнах, которые появлялись сами собой.

Нина ахнула. Она взяла этот светящийся парусник — он оказался совсем не тяжёлым — и повесила его на самую макушку ёлки. И в тот же миг вся ёлка засияла. Игрушки засветились, орехи заблестели, а бумажные фонарики закачались, будто от ветра. А наверху, вместо парусника, горела звезда. Настоящая, морская, путеводная.

Мама вошла в комнату и замерла. Она смотрела на звезду и плакала. Но это были хорошие слёзы.

— Это он, — прошептала мама. — Это его звезда. Он всегда говорил, что моряки находят дорогу домой по звёздам. И если звезда зажглась — значит, он нас видит. Значит, он помнит.

С тех пор в каждом доме на макушке ёлки горит звезда. Не потому, что так принято. А потому, что где-то далеко есть кто-то, кто нас помнит. И эта звезда — как маяк: она говорит «я здесь», «я с тобой», «я вернусь».

А Нина... Нина выросла и стала художницей. Она рисует море и звёзды. И каждый год в новогоднюю ночь она ставит на макушку ёлки маленький светящийся парусник. Потому что чудеса случаются. Особенно если в них верить.

Кошечка из книжки

В одном городе жила девочка по имени Соня. Ей было шесть лет, и она очень часто болела. То простуда, то ангина, то ещё какая-нибудь напасть. Врачи разводили руками и говорили: «Слабая иммунная система, ничего не поделаешь, перерастёт». Мама поила её тёплым молоком с мёдом, папа читал книжки, а Соня лежала в постели и смотрела в окно, как другие дети катаются с горки.

Но самым большим горем Сони было даже не это. Самым большим горем было то, что у неё не было кошки. Она очень хотела кошку — пушистую, тёплую, которая бы мурлыкала у неё на коленях и спала бы в ногах. Но у Сони была аллергия на котов. Настоящая, подтверждённая анализом. Мама с папой давно решили: никаких кошек. Вместо кошки они подарили ей книжку с картинками — «Большая энциклопедия кошек». Соня знала её наизусть. Она рассматривала каждую картинку, гладила страницы пальцами и мечтала: «Вот бы эта кошка ожила. Вот бы она спрыгнула со страницы и пришла ко мне».