Kitabı oxu: «Сочувствую ее темным духам… (1-12)»

КОНЕЦ СВЕТА

Тайна Виктории Физерфлай

- Что ты задумала?

- Я? Ничего.

В тонких, можно сказать, утонченных пальцах находилось что-то синее и поразительно знакомое.

- Лилия, тебе не обмануть меня!

- Тебе не идет называть меня Лилией. - Лилия поспешно спрятала синий предмет в сумку.

- Даже не прячь, Ли, я все видела!

Следом - более яростное:

- Отдай его! Он мой!

- Что ты задумала, Эми? - спросила Лилия. - Ты пишешь про меня гадости?

- Ты не должна это читать! - В голосе Эми проступило отчаяние.

- Что ты там скрываешь? - спросила Лилия.

Она чем-то напоминала лисицу. Белую лисицу - потому что она была блондинкой.

- Неужели я наконец-то все узнаю?

Песец, переехавший в теплую Австралию.

Эми ничего не ответила; широкие зеленые глаза на невзрачном лице.

- Ли, пожалуйста!

Лилия отошла от Эми, уселась на скамью, скрестила ноги и взглянула на сокурсницу с подозрением.

- Хорошо. Я не буду ничего читать. Сама скажи.

- Я не... я не могу. - Голос Эми дрожал.

Лилия потянулась к своей сумке, открыла ее...

- Нет, нет! Постой!

- Я жду. - Глаза Лилии угрожающе замерцали, сумку она положила перед собой.

- Но только... Ты должна пообещать, что никто ничего не узнает.

Лилия задумалась перед ответом.

- Зависит от того, насколько все серьезно.

- Все очень серьезно. Ты никому не должна говорить... Пообещай мне.

- Хорошо, обещаю, - небрежно бросила Лилия.

- Поклянись.

Еле слышный голос Эми был пронизан страхом. Тонкие, но не столь утонченные как у Лилии, пальцы неукротимо дрожали. Зеленые глаза умоляюще смотрели на Лилию.

- Эми!..

Реакция подруги несколько пугала, поэтому Лилия не смогла дать иной ответ.

- Хорошо, я клянусь. Эми, в чем же дело? - Голос Лилии звучал куда более сердечнее чем раньше.

- Отдай мне его для начала. - Эми протянула к сумке руку. А Лилия прижала сумку к себе.

- Сперва скажи, что же произ...

- Ну хватит! - истерично вскрикнула Эми.

Лилия вытащила из сумки книжицу и отдала ее подруге. Это был дневник - толстая тетрадь с синей обложкой, на которой была нарисована роза. У основания розы лежало перо. Рисунок явно был сделан от руки.

Подпись в нижнем углу дневника гласила "Виктория Физерфлай".

Испытывая громадное облегчение, Эми положила дневник в свою сумку.

- А теперь, Эми, расскажи мне, что же случилось.

- Мне надо... собраться с мыслями.

Эми осмотрелась по сторонам. Они находились в пустой аудитории университета. Уставшие - от hooklove, а не от пар - студенты ушли на перерыв, оставив после себя звенящую тишину, прерываемую лишь

пререканиями Эми и Лилии. Сквозь окна аудитории пробивался яркий солнечный свет. Блики солнца отражались на бледном лице Эми.

С мыслями она так и не собралась.

- Эми?

- Меня бросил Дерек! - выпалила Эми, и с силой сжала свою сумку.

Лилия еле-еле сдержала смешок. Надо же, великая тайна!

- Ну... ну и что, он просто недостоин тебя, - неискренне сказала Лилия.

Ощутив фальшивость своих слов, она поспешно добавила:

- Мне кажется, тот длинноволосый, что с ним тусовался на боулинге, обра...

- И я видела, как убили человека. - Слова против воли слетели с губ Эми, она тут же отвела от Лилии взгляд.

- Кого? Когда? - В голосе Лилии зазвучала неподдельная тревога, и Эми подняла глаза.

- Можно я не буду... подробности описывать?

- Просто скажи, что случилось! Ты три дня сама не своя, стала замкнутой - имею ввиду, более замкнутой, чем обычно - получила CP* по всем самостоятельным, глаза постоянно мокрые на пустом месте. Я же волнуюсь!

Эми пристально посмотрела на подругу. По правде говоря, Лилию она не считала такой уж хорошей подругой. Эми полагала, что Лилия дружит с ней только ради помощи в учебе. Но поскольку Лилия была единственной, кто с ней так или иначе дружил, Эми доверяла ей некоторые тайны. Вернее, ей приходилось доверять Лилии некоторые тайны. Только некоторые...

Но...

Эту тайну она не собиралась доверять Лилии. Вообще никому. Кроме дневника.

Но...

Сказанных слов уже не вернуть...

- Эми? - Лилия встала со скамьи и взяла ее за руку. Эми стала говорить.

- Это случилось три дня назад... - Каждое слово давалось Эми с трудом. - Я была с Дереком... Также с нами были его друзья. Те же, что с ним были на боулинге, помнишь? Ну конечно ты помнишь, этот Сайрус все время до тебя домогается... В общем мы поехали к...

Тут она запнулась.

- К кому? - спросила Лилия.

- К одному человеку. Можно без имен? Не хочу...не хочу имен. Пусть все это будет абстрактным, как бы ко мне не относящимся... тем более они именам не обрадуются, - попросила Эми и, дождавшись кивка подруги, продолжила. - Я и Дерек остались в машине. Двое его друзей отправились к... к человеку, к которому мы приехали. Я и Дер...

- Стоп, - прервала ее Лилия. - Зачем ты вообще с ними поехала к этому человеку?

- Это была машина Дерека, мы договорились с ним встретиться и...

- Тогда как его друзья там оказались? - снова перебила ее Лилия.

- Это долгая история. Дерек с кем-то из них говорил по телефону. Деталей не помню, помню, что он упоминал чей-то рак... Потом их разговор прервался, Дерек перезванивал раз двадцать, но трубку не брали. Дерек сказал мне, что ему нужно срочно отлучиться. Я спросила зачем, он не ответил, он просто завел машину и поехал. Лишь на полпути Дерек сказал, что он должен своим друзьям. Наверное, поэтому Дерек выглядел смущенным, когда их увидел, не знаю. Он их подобрал... И... и...

- И? - поторопила Лилия.

- Мы оказались возле дома Фо... возле дома этого человека. Друзья Дерека вышли. Мы остались в машине вдвоем. Мы молчали где-то минуту. Неожиданно Дерек признался, что он меня не любит, никогда не любил, и вряд ли когда-либо полюбит... - Тут Эми шмыгнула носом и замолчала.

Молчание длилось примерно минуту. Потом Лилия тактично сказала:

- Я понимаю, что тебе сложно об этом говорить, но поверь, когда ты все расскажешь, все без утайки, тебе станет легче. - Она ласково погладила подругу по руке. - Гораздо легче.

- Да... да, возможно... Я жутко расстроилась и выскочила из машины, Дерек пытался меня остановить, но я только ускорила шаг. Я проходила мимо двери, за которой были слышны громкие голоса. Это друзья Дерека спорили с этим человеком о чем-то. Тут дверь внезапно открылась, и прямо на меня упал этот... человек. Весь... в крови.

Голос Эми становился все более неуверенным. Лилия приобняла ее.

- Продолжай, пожалуйста, не держи все это в с...

- Раны были резаные... словно от ножа. Много ран было. Они выскочили на улицу... друзья Дерека... Один из них велел мне никому об этом не говорить, иначе... - Эми провела указательным пальцем по шее. - А раненый... он вскоре умер на моих глазах. Я стояла и смотрела на все это, не в силах пошевелиться. Тот... который предупреждал меня... он велел мне убраться. Я убежала оттуда...

Наступило молчание. В глазах Эми покоились невыплаканные слезы. Девушка молча прикрыла лицо ладонями. Лилии было сложно переваривать все услышанное. Хоть она видела этих парней всего один раз, лишь извращенца Сайруса видела чаще, сложно было поверить, что они на такое способны...

- Кого они убили? - наконец спросила Лилия. - Ты его знала, этого человека? Как его звали?

- Я же говорила, что не хочу имен! - всхлипнула Эми. - Я не хочу даже думать об этом, а ты хочешь, что я вспоминала детали и смаковала подробности? Я же не хотела затевать этот разговор, ты меня заставила...

- Прости, я не думала, что настолько все серьезно. Если бы я знала...

- Ты бы все равно спросила! - громко воскликнула Эми. Голос ее эхом раздался от стен пустой аудитории. Она убрала ладони от лица и глазами, полными все еще не выплаканных слез, уставилась на подругу. Та отступила от Эми и ответила ей ошарашенным взглядом. - Тебе все равно, что я чувствую, тебе важно почему я так себя чувствую, чтобы понять, как меня успокоить, чтобы я, наконец, пришла в свое обычное состояние - состояние наивной дурочки-уродины, которая поможет Ли, когда Ли ее помощь понадобится...

- Это совсем не так... - Лилия меньше всего ожидала таких слов от подруги.

- Так! - не дала договорить ей Эми. - Именно так! Я твоя подруга тогда, когда тебе от меня что-то надо. Близятся экзамены - "Эми - моя подруга, позову-ка ее на боулинг". Экзамены кончились - "Эми? Кто такая Эми? Эта та уродина, с которой никто не общается, над которой можно поржать, причем необязательно за ее спиной?.."

- Эми! - Лилия была потрясена до глубины души таким поворотом событий. - Я никогда не...

- Я знаю, что ты смеялась надо мной! - Невыплаканные слезы втянулись в глазные протоки, а хрупкий голос с каждым словом становился крепче, от него исходило холодной яростью. - Я слышала все это, когда зашла в туалет. Два дня назад. Там были ты и Ребекка... Вы не могли меня видеть. Поэтому и голоса не понижали. Ребекка сказала, что Дерек врет мне, как врал ей, Стефани, Эрике и кому-то там еще, а ты... - Эми ткнула в Лилию пальцем. - ты была в ярости от того, что он предпочел меня, а не тебя. Ты сказала, что Дерек должно быть слепой, раз вместо тебя выбрал низкорослую задротшу. Еще ты сказала, что Дерек, даже будучи пьяным, со мной не переспит. Что ж... ты не ошибалась...

- Я, я... - лепетала Лилия. - Послушай...

- Конечно, все твои слова подействовали на меня не так, как увиденное мной убийство, - словно не слыша Лилию, продолжала Эми. Голос ее слегка дрожал, но звучал уверенно. - Ты же ко мне относишься как... как к пустышке, и я это знаю. Ты звала меня гулять с собой, чтобы на моем фоне казаться красивее. Тебе же всегда было наплевать на меня, а теперь... теперь тебе вдруг стало интересно мое самочувствие. Можешь мне объяснить, почему?

- То, что с тобой произошло, не могло оставить меня равнодушной, - Лилия нахмурилась, и рука, державшая сумку, нервно дернулась.

- Ты не могла бы узнать, что со мной произошло, если бы не взяла мой дневник! - Эми с презрением глядела на подругу, судя по всему, уже бывшую. Каждая черточка ее некрасивого лица сквозила ненавистью - такой ее Лилия никогда не видела. - Тебе обязательно, обязательно надо было вынудить меня открыться тебе. Ну вот... я открылась. Тебе легче стало? Думаю, нет. Думаю, ты понимаешь, что после всего этого вряд ли я тебе буду помогать в учебе, исправлять все твои огрехи, как ты считаешь?

- Эми, пожалуйста, прости меня за тот случай! - тонким голосом произнесла Лилия. - Тот с Ребеккой два дня назад. Я... это все она. Если бы я все это знала тогда, знала, что же с тобой произошло, я бы...

- Не стала обсуждать тебя с Ребеккой, - окончила за нее Эми. - Да, правильно, я все понимаю. За спиной обмывать мне кости непозволительно только тогда, когда на моих глазах кого-то убивают. А в обычный день - да, пожалуйста, сколько угодно. Тешьте свое самолюбие дальше...

- Я не это имела ввиду...

- Да уже не важно, что ты там имела ввиду, - пренебрежительно бросила Эми. - Я знаю, как ты относишься ко мне, поэтому врать сейчас бессмысленно. Только ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. - Эми всматривалась в лицо Лилии, уголки ее губ слегка подрагивали. - Ты... читала мой дневник?

- Нет.

Эми продолжала пристально смотреть на Лилию.

- Нет, Эми, я правду тебе говорю, - поспешила добавить Лилия.

Теперь взгляд Эми был устремлен поверх головы Лилии. Глаза ее почему-то расширились.

- Эми? - неуверенно произнесла Лилия.

Эми слегка наклонила голову набок, зрачки ее зеленых глаз были по-прежнему расширены.

- Я... я хотела прочитать, - стыдливо призналась Лилия. - но ты сразу заметила, что я взяла дневник, и... Эми, ты меня слышишь?

- Посмотри...туда. - Эми указала в сторону окна, находящегося за спиной Лилии.

Лилия обернулась и, прищуриваясь, посмотрела в окно. Щуриться нужды не было - солнце побледнело, полуденный свет потонул в неизвестном сумраке. Безоблачное небо сделалось пепельным, высоко в небосводе виднелись какие-то завихрения, сравнимые с гигантским роем насекомых. Пейзаж за окном вдруг стал серым, прежде яркий день внезапно лишился всех своих красок. Замерев, девушки, смотрели на это необычное зрелище, приоткрыв рты.

- Что это? - спросила Лилия.

Эми в ответ покачала головой, не отрывая глаз от неба.

Серые вихри вращались все быстрее. Они сталкивались друг с другом в небе, сливаясь воедино и не прекращая свое движение. Постепенно завихрения образовали собой облака, скорость движения которых неукротимо возрастала. Таинственные облака, также как и вихри, собирались вместе, переплетались в одно целое, временами разъединяясь, неизменно становясь все больше, приближаясь все ближе...

- Что это такое? Похоже на... даже не знаю на что. Эми, что это может быть? - испуганно спросила Лилия.

- Я не знаю...

Эми подошла к окну и открыла его. В аудиторию ворвался неприятный запах - похожий на запах гари. Он быстро наполнил собой все помещение. Помимо запаха в аудиторию проникло нечто, вроде тумана. Он был наполнен густой, странно мерцающей пылью. Серые песчинки тумана плавно опускались на пустые скамьи аудитории.

- Закрой окно! - воскликнула Лилия и закашлялась, но в этом призыве нужды не было, рука Эми уже захлопнула створку. Резкий зловонный запах пропал, но остался его неприятный осадок. Эми, прислонившись к окну, внимательно посмотрела - но не на небо, а на улицу внизу. Она увидела нескольких людей, которые прикрывали нос ладонями, либо воротником одежды. Другие же пристально смотрели в небо. На тех немногих лицах, которые Эми сумела разглядеть, читался страх. Кое-где послышался крик. Медленно, но верно за окном разгонялась суматоха. Лилия тоже подошла к окну и своими глазами лицезрела все происходящее. С нескрываемым ужасом она обернулась к Эми.

- Нам лучше уйти отсюда, - испуганно сказала Эми. - Найти кого-нибудь из преподавателей.

- Идем.

Девушки оторвались от окна и поспешили к двери. Открыв дверь, они выскочили в коридор, который уже наполнился паникующими и не очень студентами из соседней аудитории. Повсюду слышались взволнованные голоса.

- Что за туман?

- Вы чувствовали этот запах? Будто кто-то сжигает тайваньские айфоны...

- Видели, что на улице происходит? Торнадо в небе, как из фильмов об апокалипсисе...

- А вдруг это и есть начало апокалипсиса? - в шутку предположил какой-то коренастый студент. - Вдруг этот туман превратит нас в зомбарей?..

Эми и Лилия взглянули друг на друга, явно не зная что думать.

Вторжение в душу

- Грайсберг! Гиллан!

К Эми и Лилии подошла низенькая пухлая женщина с прической под горшок на широкой голове - куратор эминой группы, миссис Хелмсфилд.

- Я вас никак не могла найти! Где вы пропадали?

- Были в 134 аудитории, - ответила Лилия. - Звонка на следующую пару не было...

- И вряд ли будет. Немедленно следуйте в 108 аудиторию, вся наша группа уже там. А вы, - обратилась декан к студентам, выскочившим из соседней аудитории. - направляйтесь в 201 кабинет. Профессора Фохё вновь сегодня нет, вас там ожидает профессор Шайстер.

Студенты рванулись в указанном им направлении. Эми и Лилия пошли в противоположную сторону, за ними семенила миссис Хелмсфилд.

Сто восьмая аудитория звенела от шума студентов. Все те, кто не зависал в hooklove, оживленно обсуждали невиданное явление, происходящее за стенами университета. Увидев своего декана, студенты немного притихли. Миссис Хелмсфилд встала за трибуну. Эми и Лилия направились к своим одногруппникам. Лилия села отдельно от Эми, рядом с девушкой с каштановыми волосами и о чем-то с ней зашепталась.

"С Ребеккой села, значит? Твоя мнимая дружба столь бессмысленна, как узор беккиных ногтей" - со злостью и горечью подумала Эми.

Миссис Хелмсфилд повернулась к студентам. Шепот мгновенно прекратился.

- В данный момент никому не разрешается покидать территорию университета. Таково распоряжение ректора. Туман, если его так можно назвать, содержит в себе неопознанные токсичные вещества. Причины появления тумана пока не установлены, известно, что такого рода явление происходит не только в Мельбурне, но и по всей Виктории. Пока данное явление не пройдет или, по крайней мере, не ослабнет, ни в коем случае не покидайте стен университета.

Посмотрев на испуганные и в то же недовольные лица студентов, декан поспешила добавить:

- Позвоните своим семьям, скажите, что с вами все в порядке. Будем надеяться, что в ближайшее время будут установлены причины появления неизвестного тумана. Сейчас я вас ненадолго покину, мне надо поговорить с ректором. Повторюсь, - Миссис Хелмсфилд окинула строгим взором группу своих подопечных, и взгляд ее задержался на светловолосом курчавом юноше со вздернутым носом, который уткнулся в свой телефон. - никто не должен покидать стен университета... Тайгер!

Курчавый юноша оторвал голову от телефона и посмотрел на преподавателя, будто не понимая, чем заслужил ее внимание.

- Да, миссис Хелмсфилд?

- Ты услышал все, что я сейчас сказала?

- Да, миссис Хелмсфилд.

С секунду миссис Хелмсфилд всматривалась в Тайгера, потом обвела взглядом всю аудиторию и чуть дрогнувшим голосом произнесла:

- Помните о своей безопасности.

Декан развернулась на каблуках и покинула аудиторию. Некоторые из студентов смотрели в окно на творившийся внизу хаос, кое-кто звонил своим близким. Юноша по имени Тайгер, едва скрылась спина декана за дверью, громким звучным голосом произнес:

- Даже старуха Хелмсфилд не может сказать, что это за чертовщина. Она явно сама этим напугана. Сидят тут профессора, учат всякой ереси, а как что-то реальное происходит, то они не знают что говорить.

- Брось, - осадил его рослый студент, сидевший неподалеку. - Не только она, вообще никто не знает, что происходит. В интернете, - он помахал своим телефоном, - ничего по этому поводу не сообщается, лишь ссылаются на чудилу-анонима из hooklove, только и всего.

- Ну да, - хмыкнул Тайгер. - Как ее там...тефтонская бомба...

- Тектоническая, - поправила пара-тройка голосов.

- По-моему, эти странные облака идут к нам с севера, - задумчиво произнес один из студентов, вглядываясь в небо за окном.

- Ну конечно, - усмехнулся Тайгер. - Катастрофы и прочая дребедень вроде мигрантов и неизлечимых болячек всегда приходят к нам из Азии.

Девушка с каштановыми волосами, к которой подсела Лилия, угодливо засмеялась. Студентка с азиатской внешностью, стоявшая возле окна, развернулась и, сильно нахмурившись, посмотрела на Тайгера. Тот ее взгляд заметил:

- А что, Моу, не так, что ли? Лихорадки, эбола, птичий грипп - все это безобразие исходит с ваших этих Вьетнамов и Корей.

- Все это пришло с Африки, - хмуро произнесла Эми. Расисткие речи Тайгера, к тому же его банальная неграмотность, приличино набили Эми оскомину за все годы обучения с ним.

- Да какая разница - Африка, Азия, одна и та же хрень! - небрежно отмахнулся Тайгер. - Только тебе, Эмочка, есть до этой чепухи дело.

- Ну, конечно ей есть до этого дело! - вмешалась каштановолосая студентка, сидевшая между Лилией и Тайгером. Она презрительно уставилась на Эми. - Девушки, у которых нет опыта с парнями, всегда себя считают самыми умными.

Многие студентки, услышав это, звонко рассмеялись. Некоторые юноши глумливо усмехнулись, рослый студент неодобрительно покачал головой, а Лилия, в полном смущении, старалась не смотреть на Эми.

Сама Эми к подобному выпаду отнеслась спокойно.

- Зато твоего опыта, Бекки, на весь универ хватит.

Наступила звенящая тишина. Кто-то из студентов картинно протянул: "О-оу!". Студенты и студентки мигом обернулись к Бекки - посмотреть на ее реакцию, ведь она была заводилой в группе и такого рода заявления слышать не привыкла. Ребекка смерила Эми уничижающим взглядом и спокойно - что, видимо, стоило ей огромных усилий - произнесла:

- Зависть, Эмочка, - нехорошая штука. Смотри, как бы она не погубила тебя. Я же не виновата, что ты такая сирая и убогая, и поэтому никому не нравишься....

- Зато ты каждому парню нравишься, - так же спокойно парировала Эми. - Нравишься всего лишь на раз. Потом ты вынуждена искать другого.

Ребекка вскочила на ноги. Она смотрела на Эми так, будто бы хотела ее задушить. Тайгер поднял глаза и жадно уставился на Ребекку, явно желая увидеть драку. По другую сторону от стоявшей студентки Лилия жестами призывала Эми больше ничего подобного не говорить.

- Тебе нравится рассуждать о вещах, в которых ты ничего не понимаешь, - сквозь зубы процедила Ребекка. - Ты сама хочешь оказаться на моем месте, быть хотя бы вполовину как я...

- Даже не знаю, что хуже - быть полной дурой, как ты, или на половину.

- Да на тебя в жизни никто не посмотрит!

- На тебя тоже не каждый смотрит. - Эми привстала и, чуть наклонив голову, добавила. - Тайгер, например. Сколько бы ты не пыталась ему понравиться, сколько бы ты к нему не подсаживалась, своей мобилке он уделяет больше внимания чем тебе.

Ребекка густо покраснела. Тайгер от удивления широко открыл рот и стал пялиться на пламенеющие щеки Ребекки. Лилия, бросив на Эми осуждающий взгляд, спрятала лицо в ладони.

- Лилия! Ты не могла держать язык за зубами? - Ребекка была вне себя. Ярость в ней смешалась с крайним смущением.

- Лилия ничего мне не говорила, - соврала Эми, чтобы выгородить подругу. - Я догадалась. А своей реакцией ты только подтвердила мои догадки...

Ребекка рванулась к Эми и хотела схватить ее за ворот блузки, но рослый студент мигом вскочил и поймал тянувшуюся к Эми руку. Та отступила от нападавшей на нее сокурсницы и одарила ее пренебрежительным взглядом - тем самым, которым Ребекка обычно одаривает ее при каждой встрече. Ребекка дергалась и пыталась наступить на ноги юноше, который ее остановил. "До чего же приятно - доводить тебя до белого каления!" - злорадно подумала Эми, которой такое поведение было несвойственно. Она испытывала эту необычную радость впервые.

- Бекки, не дури! - пытался урезонить Ребекку студент, которому было сложно с ней совладать.

- Фред, отпусти! - отмахнулась от него Ребекка.

- Отпущу, если пообещаешь не нападать на Эми, - спокойно проговорил Фред. - В любой момент может вернуться Хелмсфилд. К тому же, тебя что ничего больше не волнует? Например, ядовитый туман за окном?

- Ладно, ладно, не буду я ее трогать... Да отпусти же ты наконец!

Фред отпустил Ребекку. Та со злобой посмотрела на него, потерла покрасневшее запястье и обернулась к Эми. Ее каштановые волосы растрепались и почти полностью закрыли лоб, Ребекка смахнула их рукой. Появившиеся из-под волос глаза теперь смотрели на Эми по-другому - помимо ненависти в них почему-то читалось самолюбие - и это Эми совсем не понравилось.

С мгновение они смотрели друг на друга. Никто из студентов уже не смотрел на загадочный, ставший густоватым, туман, все их взоры были обращены на конфликтующих студенток. Тайгер, открыв рот, не отрываясь смотрел на Ребекку, словно до этого ее никогда не видел. Внезапно Ребекка произнесла:

- Ты думаешь, я не смогу тебя заткнуть, умная ты наша? - Она неприятно улыбнулась. - Я могу сделать тебе очень больно, даже не трогая тебя...

- Может, ты успокоишься, наконец? - не выдержал Фред.

- Не вмешивайся! - воскликнула Ребекка. - Создается впечатление, будто ты, Фред, неравнодушен к ней!

Тайгер усмехнулся, прикрыв ладонью рот. Фред сердито обернулся к нему, и Тайгер вмиг обрел серьезную мину. Эми мельком взглянула на Фреда. Его лицо слегка потемнело, он отошел от Ребекки к окну и стал смотреть на темно-серый туман, который к тому моменту стал еще гуще чем прежде.

"Вряд ли Фред неравнодушен ко мне." - ушла Эми в свои мысли. - "Он, конечно, относится ко мне лучше всех остальных, но он делает это по доброте душевной, а не по любви или той же дружбе. Если бы я для него что-то представляла, то он давно бы..."

- Так вот, Эми, - Громкий возглас Ребекки оторвал девушку от внезапно охвативших ее раздумий. - Я не буду вступать с тобой в перепалку, скажу тебе всего лишь два слова, после чего ты сама поймешь чего стоишь. Всего лишь два, - Ребекка набрала в грудь воздух и выдержала паузу, - слова.

"Говори, корова, не тяни" - раздраженно подумала Эми и собралась озвучить свою мысль вслух, как вдруг она услышала:

- Дерек Страйкс.

Пальцами Ребекка почему-то обозначила кавычки.

- Эми что, употребляет? - вырвалось у Тайгера, не обратившего на "кавычки" никакого внимания.

Все перевели взгляд на Тайгера - тот прикрыл рот ладонью.

- Наверное, перепутал, извиняюсь! - быстро сказал он и повернулся к окну.

"Сам ты употребляешь, идиот!" - зло подумала Эми, но вслух не произнесла - сказанное Ребеккой выбило ее из колеи...

Что-то внутри у Эми неприятно повернулось. Ей вдруг стало очень жарко, она почувствовала колючий пот у себя на спине. Эми агрессивно посмотрела на Лилию - та выглядела потрясенной и еле-еле слышно проговорила:

- Я ничего не говорила...

- Лилия ничего мне не говорила, - подтвердила Ребекка. - про Страйкса. А про дневничок твой рассказала достаточно. Так что я бы на твоем месте сумку без присмотра не оставляла... Виктория Физерфлай.

Лилия встала и, стараясь избегать чьих бы-то не было взглядов, подошла к окну и, став в такую же позу, как и Фред, начала всматриваться в ставший уже непроглядным туман. Остальные студенты тоже стояли у окон и испуганно переговаривались друг с другом, обсуждая удивительную аномалию, которая казалась теперь совсем уж устрашающей. Эми данный туман уже не пугал - и без него все было скверно. Она чувствовала, словно кто-то ворвался к ней в душу и все перевернул в ней верх дном, и данное ощущение погасило все иные чувства, которые были перед этим. Дневник, дневник, который знает о ней больше чем кто-либо другой, стал оскверненным, после того как побывал в руках этой легкомысленной девицы, взявшей его ради забавы. А Лилия! Гнусная Лилия, неумеющая хранить секреты. Подруга так называемая! Дерек, тот самый Дерек, пустослов, который разбил ее сердце ради забавы. А его друзья... гнусные убийцы! Совершили убийство прямо на ее глазах. Столько крови она никогда не видела... "Почему же все эти люди окружают меня? Почему это происходит со мной?"

Вопрос, полный злобы и отчаяния, отчетливо прозвучал у Эми в голове. Уголки ее зеленых глаз вдруг стали мокрыми - невыплаканные ранее слезы именно сейчас решили вырваться наружу. Ощущение совершенной беспомощности охватило Эми с головы до ног. Не обращая внимания на испуганные пересуды, доносившиеся от студентов, она резко развернулась и направилась к выходу.

Странная радость

Эми громко хлопнула дверью. Длинный коридор казался непривычно пустым - все, даже самые задиристые студенты, послушно находились в аудиториях.

Смотря себе под ноги тяжелыми от слез глазами, девушка ускорила шаг и почти бегом пронеслась через весь коридор, как вдруг в кого-то врезалась.

- Ой, простите! - Эми подняла глаза и с ужасом увидела знакомую стрижку под горшок.

- Гиллан! Куда вы спешите? - удивленно и с осуждением спросила миссис Хелмсфилд. - Вы должны быть в аудитории!

Девушка старательно отводила взгляд от преподавателя. Ее глаза, полные слез, скользнули по огромной сумке, которую миссис Хелмсфилд держала в руках, и тут же уставились в пол. Капельки с коротких ресниц орошали фланелевую рубашку.

- Я... мне... мне нужно в туалет, - промямлила она.

- В такое время? - удивилась миссис Хелмсфилд. - Сейчас вы должны быть в 208 аудитории!

- Вы же сказали не покидать стен университета, я же их... - обреченный вздох... - не покидаю. - Эми старалась изо всех сил говорить обычным тоном, но голос очень дрожал, дыхание стало прерывистым.

Миссис Хелмсфилд сочувственно кивнула.

- Девочка моя, не переживайте! - ласково сказала она. - Не стоит так расстраиваться! Уже установлены причины появления Серого Тумана, и в скором времени, он будет ликвидирован.

- П...правда? - Эми совершенно забыла об аномалии за стенами университета. - Серый Туман?

- Так его успели прозвать австралийские журналисты. Данное явление, хоть оно и глобальное, прекратится, и для этого будут предприняты определенные меры.

- Правда? - повторила Эми, думающая совсем о другом.

- Ну конечно! - Куратор улыбнулась своей студентке. - Профессор Ричардсон, наш ректор, сообщил, что по сведениям, полученным совсем недавно от австралийского научного центра, источником Серого Тумана являются вихреобразные облака. Думаю, вы и сами обо этом знаете. Поэтому решено облака разогнать, с помощью авиации, в сторону Антарктиды, где низкая температура замедлит скорость вращения облаков и локализует их в удаленной от нас местности.

- Э... хорошо, - произнесла Эми, явно не уловившая сути сказанного. Миссис Хелмсфилд проверяла содержимое сумки, которую принесла с собой, а Эми, улучив момент, вытирала уголком манжеты слезы с глаз.

- Милочка моя, давайте вернемся в аудиторию...

- Нет, мне правда нужно в туалет...

- Я хотела объявить студентам о эвакуации, все меры для этого предусмотрены. Плюс...

- Я быстро, миссис Хелмсфилд, - прошептала Эми. - Правда.

Миссис Хелмсфилд кивнула, ободряюще похлопала девушку по плечу и поспешила в аудиторию. Преподавателя немного клонило вправо - из-за тяжести сумки, подумала студентка. С уходом куратора нутро Эми вновь наполнилось исступленной болью и яростью.

"Ребекка, ты наглая стерва! Да даже в дневнике, будь он пустым, было бы больше мыслей, чем в твоей тупой голове, тупая ты дура!"

Эми закрылась в туалете и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Себе она никогда не нравилась. "Куда мне до Лилии или Ребекки?" - все время думала Эми. Вроде бы уродливой и не назовешь - большие зеленые глаза и длинные прямые русые волосы, заплетенные в косу. Но в лице отсутствовала некая гармония - слишком большие скулы, длинный нос и неприятный шрам внизу подбородка - подарок детства. Достоинство в виде зеленых глаз Эми не подчеркивала - она старалась избегать взглядов парней в связи со своею, ненавистной ею самою, застенчивостью. Стараясь лишний не придаваться грустным мыслям, Эми снова смахнула слезы, достала из сумки дневник и открыла его. "Гнусная тварь" - в очередной раз вспомнила о Ребекке Эми, держа дневник словно питомца, которого смертельно ранили.

"Небольшое место для радости"

Когда тебе будет плохо, Виктория Ф., читай с этой страницы. Незачем тебе заострять внимание на всякие мелочи, лелеять свои обиды...

Глаза Эми метнулись к нижним строчкам.

24-го апреля 2021 г.

Бекки поссорилась со своим парнем, Майком, или как его там. Слышала, как она кричала на него в свой планшет. Обвиняла его в том, что он не уделяет ей внимание. Потом она швырнула свой планшет в стену. Экран у него разбился. У планшета. Планшет, кстати, не дешевый, в отличий от самой Бекки...

26-го апреля 2021 г.

Бекки разозлилась, что ее папенька не может (а может и не хочет) купить ей новый планшет. Пожаловалась Ли насчет этого. Ли, естественно, поделилась со мной - скоро начнутся экзамены, в начале мая будет общая история, и бедная Лилечка, оказывается, ничего не знает, потому и налаживает со мной дружеский контакт. Поделилась, кстати, с нескрываемым злорадством. Ладненько, помочь-то я ей помогу, главное, чтобы таких приятных мелочей вроде разбитых Беккиных планшетов, было побольше...

Эми перелистнула страницу.

4-го мая 2021 г.

Я успешно сдала экзамен по общей истории. Разумеется, на HD*. Профессор Фохё, всегда к мне доброжелательно относившийся, и здесь себе не изменил: дополнительных вопросов не задавал, даже позволил себе намекнуть на Шепарда и его якобы пристальный взгляд, якобы обращенный на меня. Жаль, но взгляды Фреда вряд ли что-то означают... Ли сдала на D* - благодаря мне, конечно же. Но она все равно была чуть-чуть недовольна, явно хотела большей оценки, но такова ее натура, она всегда хочет большего, даже если на это большее не способна. Так или иначе, еще в понедельник она позвала меня с собой на боулинг, я согласилась, но, думаю, будет скучно. Ли отчаянно хочет кого-то закадрить после расставания с Ламбертом (не думаю, что боулинг лучшее для этого место, а в "лучшее для этого место" я идти не хочу). Еще она говорила, что какой-то полудурок к ней клеится, но она все время его отшивает. (Женщины! Сами женщины не могут понять логику других женщин!). Поэтому одна на боулинг Ли идти не хочет. Бекки будет ее оттенять, та "русалочка" с третьего курса не сможет пойти, она в больнице от передозировки какого-то успокоительного, так что компанию составлю ей я, ведь я не буду перетягивать внимание ослепительных красавчиков, которые, по мнению Ли, будут к ней подкатывать, едва она переступит порог игрового зала...

5-го мая 2021 г.

ИНОГДА БЫТЬ ДУРОЙ ТАК ПРИЯТНО...

ОСОБЕННО, КОГДА ЕСТЬ ПАРЕНЬ, КОТОРОМУ ЭТО НРАВИТСЯ!

ДА-ДА!!

У МЕНЯ ПОЯВИЛСЯ ПАРЕНЬ!!!

ЕГО ЗОВУТ ДЕРЕК. ОН САМ КО МНЕ ПОДОШЕЛ, КОГДА МЫ С ЛИ СИДЕЛИ ЗА СТОЛИКОМ, СЪЕВ ВСЕ ВАНИЛЬНОЕ МОРОЖЕНОЕ. ДЕРЕК САМ КО МНЕ ПОДОШЕЛ (тавталогия, но такая приятная!), ПРЕДСТАВИЛСЯ И ПРИГЛАСИЛ НА ДОРОЖКУ. ОТ УДИВЛЕНИЯ ЧЕЛЮСТЬ У ЛИ УПАЛА НА ПОЛ!(ну... упала бы, если бы у нее наряду с мозгами, не было бы челюстных мышц!). В ОБЩЕМ, МЫ ПОИГРАЛИ В БОУЛИНГ, Я ВЫБИЛА ТРИ СТРАЙКА ПОДРЯД, В ОТЛИЧИЕ ОТ САМОГО ДЕРЕКА ЕГО ДРУЗЬЯ БЫЛИ ИЗРЯДНО ПОДВЫПИВШИЕ, И ОДИН ИЗ НИХ, КОТОРЫЙ ВСЕ ВРЕМЯ ПРИСТАВАЛ К ЛИ, ВНОВЬ ПЫТАЛСЯ ПРИУДАРИТЬ ЗА НЕЙ, НО ТА БЫЛА СОВСЕМ НЕ В НАСТРОЕНИИ И ВНОВЬ ОТКАЗАЛА ЕМУ, ТОТ НИ КАПЕЛЬКИ НЕ РАССТРОИЛСЯ, ЧТО ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ ОГОРЧИЛО ЛИ. ОНА ВСКОЧИЛА С МЕСТА И УШЛА КУДА-ТО. НА МГНОВЕНИЕ, МНЕ СТАЛО ЖАЛЬ ЕЕ, НО ЕЙ МЕНЯ, БУДЬ Я НА ЕЕ МЕСТЕ, ЖАЛКО НЕ БЫЛО БЫ. НИСКОЛЕЧКИ. ТАК ЧТО ОСТАТОК ВЕЧЕРА Я ПРОВЕЛА ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО, В ПРИЯТНОЙ КОМПАНИИ ДЕРЕКА...

Что-то громыхнуло снаружи, эхом отражаясь от стен пустого туалета. Эми испуганно посмотрела по сторонам. Источник шума ее взору не представился. Эми мельком глянула в окно - Серый Туман стал пепельно-черным и более густым, чем прежде.

"Прогнать этот мрак к самой Антарктиде?"- с равнодушием вспомнила Эми слова миссис Хелмсфилд. - "Ну удачи."

Тут же она вспомнила слова куратора о предстоящей эвакуации студентов и собственном обещании вернуться в скором времени в аудиторию.

- Надо дочитать...самой убедиться, - вслух сказала Эми и продолжила чтение.

...В ПРИЯТНОЙ КОМПАНИИ ДЕРЕКА. ДЕРЕК ПРОВОДИЛ МЕНЯ ДО ДОМА. У НЕГО СВОЯ МАШИНА, В МОДЕЛЯХ Я НЕ РАЗБИРАЮСЬ, НО С ВИДУ ОЧЕНЬ КРАСИВАЯ, БЕЛОГО ЦВЕТА. ОН ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ НА ПРОЩАНИЕ... В ЩЕЧКУ ПРАВДА, НО Я ЖЕ НЕ РЕБЕККА, ЧТОБЫ СПАТЬ С ПАРНЕМ НА ПЕРВОМ ЖЕ СВИДАНИИ! МОЕ СЕРДЦЕ ГОТОВО БЫЛО РАЗОРВАТЬСЯ ОТ СЧАСТЬЯ, НО НЕ РАЗОРВАЛОСЬ, РАЗ УЖ Я ПИШУ ЭТИ СТРОКИ... ТАК ЧТО, МОЙ ДОРОГОЙ ДНЕВНИК, Я СМОТРЮ В ЗАВТРАШНИЙ ДЕНЬ С ОЧЕНЬ БОЛЬШИМИ НАДЕЖДАМИ И НАДЕЮСЬ, ВИКТОРИЯ Ф. СОВСЕМ СКОРО ЯВИТ ЛУЧШУЮ "СЕБЯ" ТОМУ, КОМУ ОНА БУДЕТ ИСКРЕННЕ НЕБЕЗРАЗЛИЧНА!

Далее в дневнике было несколько зачеркнутых предложений. Эми внимательно прочитала их и с разочарованием осознала ужасную истину.

"Лили разболтала Ребекке о Дереке! В дневнике нет ни одного упоминания о нашем скором разрыве. Даже не указана его фамилия! Эми даже не знала, что фамилия у Дерека Страйк. О отношениях Эми знала только Ли. Она все рассказала Ребекке! Зная, как я ее ненавижу!" - Эми с силой ударила ладонью по зеркалу. - "Но не могла же она рассказать о... об убийстве." - Эми судорожно перечитала (насколько это было возможно) зачеркнутые строчки и с облегчением убедилась, что имена убийц и убитого не указаны - стало быть, эту запись можно расценивать как безотносительный бред. - "Читала ли Ребекка на самом деле мой дневник или это всего лишь блеф, основанный на рассказах Лилии?" - Эми вспомнила как Лилия подсела к Ребекке, вспомнила их перешептывания, которые были совсем уж непродолжительными: Ребекка то и дело засматривалась на Тайгера и вряд ли даже слушала свою подругу. - "Тогда как же она узнала про Страйкса, про то, что упоминание его имени сильно заденет меня?"

Эми положила дневник обратно в сумку и вновь взглянула на себя в отражении. Горячие слезы с новой силой брызнули из ее зеленых глаз, она облокотилась на раковину и зарыдала. Ее плач, долгий и неукротимый, эхом отдаваясь от стен, несомненно, был слышен на весь коридор. Ей нужно освободить все то, что внутри накопилось, одного дневника для этого мало, нужен человек, которому можно довериться, который бы поддержал в трудную минуту, которому можно будет рассказать все: о грязной недоброжелательнице, о гнусной предательнице, о подлом обманщике и... о хладнокровных убийцах, с которыми тот подлый обманщик якшался. Рассказать все без утайки, не скрывая имен, не боясь, что ее секреты услышат не те уши...

Вдруг Эми ясным взором посмотрела в зеркало. В ее голове пронеслось, как молния:

"Фред!"

Словно прозрев, она смыла водой из-под крана свои горькие слезы и собралась уходить, как вдруг...

БУМ.

Громыхнуло снова, да с такой силой, что выбило стекло в туалете. Черный непроглядный туман ворвался в помещение в компании с едким, похожим на гарь, запахом. Эми зажала ладонью нос и покинула туалет, постаравшись как можно плотнее закрыть дверь. Ощущая дикий страх внутри, уже не связанный с ее личными переживаниями, Эми в миг пролетела весь коридор и остановилась у 208 аудитории. Дверь аудитории внезапно открылась, чуть не сбив девушку с ног, и перед ней предстала миссис Хелмсфилд с чем-то белым на лице. Присмотревшись, Эми поняла, что это защитная маска. Такая была на лице у каждого студента. Они столпились у выхода и оживленно переговаривались, без зазрения совести показывая пальцами на заплаканную Эми.

- Гиллан! Почему так долго! Вы видели, что творится на улице?

- Я.. я...- залепетала Эми.

- Не важно, берите вот это. - Куратор протянула ей маску. - Обязательный атрибут для эвакуации. Ситуация резко ухудшилась, появился гром, источники которого пока непонятны... Надевайте маску, ищите себе пару, автобусы ждут снаружи.

- А куда мы поедем? - спросила Эми, надев повязку на лицо.

- Пока не знаю. Группы, разбейтесь на пары! - обратилась преподаватель к студентам.

"Пока не знаю? А как же разгон облаков, разговоры про то, что туман локализуют?" - спросила Эми про себя.

- Быстрее, у нас нет времени, разбейтесь по парам! - командовала миссис Хелмсфилд. - Тайгер, если еще раз сделаешь такое с маской, я у тебя ее отберу... Поторапливайтесь!

Студенты, толкаясь и перешептываясь, начали строиться по парам. Лилия стояла рядом с Ребеккой, которая, как не без удовольствия отметила Эми, огорченно посмотрела в спину Тайгеру, ставшему в пару с кучерявым и слегка метросексуальным Эндрю из паралелльной группы. Сама Эми всматривалась в толпу и почти сразу же увидела того, кого хотела увидеть: Фред, на правах самого крепкого студента курса, держал в руках большую сумку, которую Эми видела у миссис Хелмсфилд, и стоял совсем близко к декану и, что самое радостное, стоял пока без пары. Робея, Эми подошла к нему.

- Можно я стану с тобой?

- Конечно, - слегка удивленно ответил Фред.

Студенты начали шествие по коридору, уже наполнившемуся другими группами, пытающимися не создавать толпу, что впрочем у них не получалось: у выхода на лестницу образовалась давка. Белые маски не могли скрыть недовольство, недоумение и страх, распределенные в толпе в равных порциях. Проходя мимо одной из аудиторий, Эми разглядела внутри черный дымок, проникший в помещение, в глаза ей попалась трещина на одном из окон. Дверь той аудитории поспешно закрыли.

- Ничего себе, - протянул Фред, тоже увидевший дымок.

Тут же раздался новый толчок, сильнее предыдущих, пол до ногами задрожал, лампы, освещающие коридоры, лопнули. Наступил полумрак, вызванный еще тем, что туман за окном, ставший непроглядным, скрыл дневной свет.

Кто-то из девушек вскрикнул. Началась суматоха, толпа у выхода буйно зашевелилась, каждый стремился выбраться наружу. Преподаватели пытались держать строй, криком призывали своих подопечных соблюдать спокойствие, но тщетно. Большинство из студентов махнули рукой на порядок и столпились возле прохода, стараясь прорваться сквозь ораву таких же столпившихся студентов, как и они.

- Почему все так стремятся удрать? - недоумевал Фред. - Неужели лучше глотать эту гарь снаружи? Или же автобусы уедут без нас, а заберут только первых прибежавших?

- Правильно мыслишь, Шепард! - гордо произнесла миссис Хелмсфилд, чья группа выглядела самой собранной. - Паника - самый главный враг в таких ситуациях.

Раздался четвертый, оглушительный толчок. Всех студентов и преподавателей качнуло в сторону, словно они находились на палубе корабля во время шторма. Несколько студенток вскрикнуло, среди них была Ребекка; даже сквозь полумрак было заметно, как она побледнела. Все стекла в коридоре выбило. Студенты, уклоняясь от осколков, прикрывали головы руками. Лопнувшие ранее лампы упали на пол и окончательно разбились. Одну из дверей сорвало с петель, она рухнула на пол, едва не придавив какого-то парня. В коридор ворвался черный дым, что вызвало очередной всплеск испуганных вскриков и, вдобавок к нему, бурную потасовку у лестницы. Преподаватели надрывали глотки, пытаясь хоть как-то это исправить.

- Успокойтесь, вы только загораживаете всем проход! - кричали они обезумевшей толпе. - Хватит думать только о себе!

Бесполезно. Более того, группа миссис Хелмсфилд в один миг потеряла звание самой организованной, когда Ребекка выскочила из строя и побежала в обратную сторону. Ее примеру последовали все ее подружки, в том числе и Лилия.

"Хочешь через черный ход удрать?" - подумала Эми, мысленно радуясь что Ребекка испугалась сильнее чем она. Миссис Хелмсфилд громко крикнула убегавшим.

- Вернитесь назад! Вернитесь! Через черный ход эвакуируются студенты из левого крыла, их гораздо больше!

В строй вернулась только одна девушка. Остальные проигнорировали куратора и вскоре скрылись за поворотом.

- Не вздумайте удрать! - грозно сказала миссис Хелмсфилд Тайгеру и Эндрю, которые повернулись и задумчиво посмотрели в сторону убежавших.

Вновь оглушительно громыхнуло, так же громко как и в прошлый раз. Черный туман окутал весь коридор и различить что-либо стало очень сложно. О никакой собранности и речи идти не могло - даже преподаватели, забыв про своих подопечных, сами рванулись к выходу. Сквозь туман стали различаться мерцающие прямоугольники - студенты пытались осветить себе путь мобильными телефонами. Эми ощутила, как страх подступил к горлу, в появившемся слабом свете она различила Фреда и ухватила его за руку.

- Что будем делать?

- Будем проталкиваться к выходу, что еще остается, - ответил Фред.

Освещая путь телефонами, Эми и Фред втиснулись в самую гущу толпы. Едкий запах стал ощутим даже сквозь защитные маски. Постепенно толпа у выхода становилась меньше, пробираться стало гораздо легче. Эми и Фред начали спуск по лестнице, как вдруг сверху на них что-то рухнуло. Фред покачнулся, а Эми потеряла равновесие и упала. Противный дым ворвался в ее ноздри, и Эми с ужасом осознала что защитная маска соскользнула с лица. Она попыталась найти маску на ощупь, но наткнулась на пытающего встать студента и поняла, что именно этот студент споткнулся на ступеньках и сбил ее с ног.

- Ты в порядке? - взволнованно спросил Фред, помогая девушке встать.

- Фред, я потеряла маску! Надо ее найти, - задыхаясь, произнесла Эми.

- Прикрой лицо рукой, в такой темноте ее не найдешь, только время потеряем, да и нас затоптают. Давай выйдем на улицу, будет свободнее, я посмотрю в сумке Хелмсфилд, там должны быть еще маски. Пойдем, скорее, скорее!

Эми и Фред ускорили шаг в сторону главного выхода. Добравшись до него, они обнаружили, что двери снесены, видимо, паникующим наплывом студентов. Выскочив наружу, Эми и Фред стали в стороне от мчавшейся позади их толпы, и Фред стал лихорадочно копаться в сумке. Тем временем Эми, чьей главной защитой была ее маленькая ладонь, ощутила приступ тошноты и сильное головокружение. Запах гари так глубоко проник в ее легкие, что казалось, он останется там навсегда. Эми начало шатать, и, чтобы не упасть, она оперилась на Фреда.

- Тебе плохо? - испуганно произнес он, прекратив поиски. - Держи, возьми мою маску, нам надо сесть в автобус.

- А как же ты?

- Тебе она нужнее.

- Но...

- Бери маску, тут до автобуса рукой подать!

Ослабшими руками Эми надела маску Фреда. Дышать стало гораздо легче. Вместе с ним она побежала к трем зеленым автобусам, располагавшимся неподалеку, которые уже были наполнены студентами. Эми обернулась назад и увидела стремительный поток людей, мчавшихся в их направлении. Как же все они уедут?

- Почему автобусов так мало? - воскликнула Эми. - Как мы все отсюда уедем? Фред, как ты... Фред?

Фред вдруг остановился. Даже сквозь непроглядную темень было видно, что лицо его позеленело. Он согнулся пополам и стал кашлять, содрогаясь всем телом.

- Фред, - Эми подошла к юноше и взяла у него сумку. Она была для нее очень тяжелой, и девушке пришлось оставить ее на земле. - Фред, держись, нам осталось чуть-чуть до автобуса, совсем чу...

Остаток ее фразы потонул в очередном громыхании, которое на открытой местности звучало еще более устрашающе, чем в самом здании. Лампы негорящего фонаря лопнули над их головами. Те окна, что чудом уцелели во время прошлых толчков, разбились - все до единого стали поливать темноту дождем из своих осколков.

- Фред, давай! - Эми уже тащила тяжелого сокурсника на своем плече, прикрыв ладонью его лицо. - Еще чуть-чуть! - Фред почти безжизненно волочился за ней, кашляя прямо в руку девушке. Отчаявшись, Эми обернулась и крикнула нагнавшей их толпе.

- Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Никто не откликнулся. Все пытались сесть в автобус, который уже провис под тяжестью заполнивших его студентов. Толпа грубо спихивала друг друга, слышались вопли в перемешку с жалобами и ругательствами. Один из автобусов уже уехал - скорее всего, водитель не посчитал нужным испытывать автобус на прочность такими пассажирами. Всеми силами Эми пыталась дотащить Фреда до оставшихся машин, но сил у нее совсем не осталось. Ее ноги подкосились, она рухнула на землю, потянув за собой юношу, которого все еще пробивал пугающий кашель. Приподнимаясь, Эми взглянула на Фреда. Зеленоватая кожа приобрела синюшний оттенок, песчинки тумана оседали на его ничем не защищенном лице. Понимая, чем это может для нее обернуться, Эми стянула со своего лица маску, надела на Фреда и, стараясь не дышать удушающим воздухом, попыталась встать. Лишь на одно мгновение она вспустила в свои легкие мерзкий запах гари, отчего упала на колени, инстиктивно уперевшись руками в тело Фреда. Тот не пошевелился.

- Фред, поднимайся, надо подниматься!

Ноль реакции.

- Фред, пожалуйста, вставай!

Все еще никакой реакции.

- Фред, - в голосе Эми слышались слезы. - нет... только не это.

Его тело не подавало никаких признаков жизни. Эми с силой завопила:

- Тут человек умирает, неужели всем насрать?!

Голос ее был слишком слаб от угара, а окружающий ее шум - слишком громким. В непроглядном тумане, усиливающимся каждую минуту, вряд ли различишь хрупкую девушку, склонившуюся над бесчувственным телом. Послышался шум мотора - очередной автобус покинул территорию университета. Ощущая неприятное жжение в легких, Эми стянула с лица Фреда маску, одела ее, чувствуя себя при этом последней тварью, и вновь попыталась стать на ноги. Как только это у нее получилось, за своей спиной она услышала шаги.

Это были шаги миссис Хелмсфилд.

- Гиллан, что случилось? Где Шепард? У него была сумка с медикаментами, там Моу потеряла сознание... Боже мой! - Тут ее взгляд упал на бездыханного Фреда. - Что с ним?

- Он...он... - Эми начала икать и ничего больше произнести не смогла.

Миссис Хелмсфилд склонилась над Фредом. Ее правая щека нервно дрожала. Под рубашкой она прощупала пульс студента и облегченно произнесла.

- Он жив, Эми. Потерял сознание. Почему он без маски?

Чувство стыда захлестнуло Эми с головы до ног. Если бы она не потеряла свою маску, Фред не лежал бы сейчас без сознания. А она даже не догадалась проверить пульс и сразу же ее отобрала! Подавляя слезы и подступившую икоту, Эми слабым голосом выдавила.

- Потерялась... маска... в давке.

Миссис Хелмсфилд снисходительно приобняла Эми.

- Ладно, милочка, где вы оставили медикаменты?

- Там... где-то там. - Эми махнула рукой в темноту, туда, где, как она думала, находилась оставленная ею сумка. Миссис Хелмсфилд направилась к указанному месту. В голове у Эми возник непрошенный вопрос: "Зачем так много медикаментов для эвакуации?"

Куратор вернулась спустя пять минут, успевшие стать для Эми вечностью. Всю эту вечность Эми сидела рядом с Фредом и пыталась привести его в сознание, одновременно прикрывая его лицо, что не позволяло вредному воздуху попасть в его пока еще работающие легкие.

- Сумки нет! Посмотрела все вокруг. Видимо кто-то ее забрал. Но я не уверена, в дыму ничего не разберешь... Я даже твоего лица не вижу, не то, что темную сумку...

- Простите, миссис Хелмсфилд, я тащила Фреда, а сумка была слишком тяжелой... - поспешила оправдаться Эми.

- Я тебя не виню. Этот, извини меня за честность, апокалипсис, подкрался незаметно. Все молчат, никто не говорит в чем причина его появления, лишь ссылаются на ваш "дегенеративный" hooklove.

- Вы видели кого-нибудь еще из нашей группы? - крикнула Эми - она чувствовала, что буквально утопает в шуме катастрофы, разбавленного паникой.

- С нашей группы я так никого не нашла, кроме Моу... Черт, она там лежит без сознания! - вспомнила миссис Хелмсфилд. - Давай попробуем поднять Фреда и пойдем к Моу, надеюсь, она пришла в себя. Будем держаться вместе, на эти автобусы надеяться без толку...

Больших усилий стоило немолодому преподавателю и ослабшей студентке поднять рослого Фреда на ноги. Схватив юношу за плечи с обеих сторон, они потащили его обратно, в сторону университета.

- Миссис Хелмсфилд, почему так мало автобусов? Тут еще очень много студентов.

- Я не знаю. Профессор Ричардсон сказал, что приедет семь автобусов. Может быть, возникли проблемы в дороге? Неудивительно, при таком-то кошмаре, с такой-то видимостью...

Видимость действительно была отвратной. Спустя несколько минут она вовсе пропала, различить других студентов в такой тьме стало нереально. Потерявшую сознание Моу найти пока не получилось, Фред так и висел на плечах изрядно вымотавшихся Эми и миссис Хемфилд. Сознание студентки разрывала ужасная мысль: вдруг Фред погиб, погиб по ее вине, по ее оплошности. Если это так, то вина лежит только на ней. Хоть Эми и старалась прикрывать его дыхательные пути, она понимала, что этого недостаточно: ведь она сама, оставшись без маски, едва не рухнула в обморок, хотя старалась не дышать, как только могла. Давящие мысли вдруг прервал звук мотора - уехал последний автобус, оставив позади Эми, Фреда, миссис Хелмсфилд, лежащую где-то без сознания Моу и еще более полусотни студентов в ужасающем полумраке с невозможностью его покинуть.

"Как же автобус поедет до... да куда бы то не было?" - щурясь, подумала Эми, но открыть рот не решилась, так как к Серому Туману, прозванному так австралийскими журналистами и уже не соответствующему своему названию, присоединился сильный ветер, шум которого лишал возможности воспринимать какие-либо звуки. Крик людей и гул ветра слились в единый фон, серая пыль кружилась в густом мраке, напоминая все тот же пресловутый гигансткий рой насекомых. Внезапно Эми осознала - это те же вихри, которые они с Лилией увидели далеко-далеко в небе, стоя в пустой аудитории. "Просто эти облака опустились вниз" - беззвучно прошептала Эми.

- Давай присядем, - предложила изрядно уставшая миссис Хелмсфилд, когда они почувствовали под ногами ступеньки, с которых начинался вход в университет. Эми обессилено кивнула в ответ.

Они сели, перед этим аккуратно положив Фреда на ступеньки. Эми достала из сумки ножницы, отрезала правый рукав рубашки и перевязала им лицо Фреда так, чтобы он прикрывал его нос и рот. Уверенности в том, что он еще живой, не было - грудь его не вздымалась от дыхания, а проверить пульс в окружающем шуме и мраке стало абсолютно невозможным. "Как же тебе раньше в голову это не пришло?" - ругала себя Эми, одновременно с этим испытывая благодарность к Фреду, отдавшему ей свою маску, едва она лишилась своей.

- Когда же все это кончится? - наконец спросила она - вернее, прокричала - понимая, впрочем, что точного ответа не услышит.

- Когда нибудь это обязательно пройдет...

- Когда-нибудь... - обреченно повторила Эми.

Раздался очередной грохот, громче чем все остальные до этого вместе взятые. Студентка и куратор соскользнули со ступенек вниз: толчок был невероятной силы. Здание университета задрожало, асфальт под их ногами треснул. Эми и миссис Хелмсфилд ошарашенно вскочили и в ужасе ахнули: рука Фреда оказалась в появившейся расщелине. Они поспешили поднять его, но не получилось: ветер, шумевший до этого, в долю секунды усилился в несколько раз. Стало невозможно противостоять ему; Эми согнулась в три погибели, чтобы не быть, в прямом смысле слова, унесенной ветром. Она взглянула в даль и ужаснулась: к ним громадной лавиной приближался всепоглащающий ураган, который был намного чернее, чем окружающий их туман. Эми в один миг осознала простую истину: ей суждено умереть. Либо быть подхваченной неостановимым порывом, либо задохнутся от пыли, беспрерывно вертевшейся в воздухе. Ничто в лице Эми не дрогнуло: она вспомнила все издевательства перенесенные ею в прошлом, все обиды, нанесенные ей врагами и друзьями, свое безрадостное детство и такую же безрадостную юность. Вспомнила Дерека, вспомнила увиденное три дня назад убийство, вспомнила окровавленный труп, рухнувший к ее ногам. И ощутила как все ее страхи перебивает странная радость, возникшая у нее в груди...

- Я знаю, когда это кончится, - тихо сказала Эми, обращаясь, конечно, к себе, не к миссис Хелмсфилд. - Сейчас.

КИРПИЧИ

Украденное время

Последний, тридцатый день по Весам 121 года Эры Становления.

Холодное солнце возвышается над хмурыми облаками, озаряя бледным сиянием центральную площадь Кенинг Хора - Олдтаун. Равнодушный солнечный свет отражается от серых зданий и попадает на пустой сквер, где растут мрачные узловатые деревья. Второго солнца словно бы и не было - его затянуло белесыми тучами. Олдтаун кажется совершенно пустым - лишь две-три неясные тени блуждают по площади, и то они спешно скрываются - удаляются, видимо, по своим срочным и неотложным делам. Здания по периметру площади кажутся совершенно невысокими, за исключением одной-единственной башни, величественно возвышающейся над остальными строениями, роняющей огромную тень, которая делит Олдтаун на два равных прямоугольника.

На самом верху башни в своем пышно украшенном кабинете за столом с искусной резьбой восседал Итан Грид - глава государства под названием Гриверс и мэр столицы Гриверса Кенинг Хора. Правитель держал перед глазами лист бумаги, написанный от руки, и, углубившись в чтение, легонько постукивал пальцами по рукоятке меча, лежавшего перед ним. Луч солнца, проникащий в окна замка, отражался от лезвия меча прямо в разбитые очки мужчины, сидевшего напротив Грида. Тот старательно отводил взгляд от навязчивого мерцания и, также как и Грид, стучал пальцами по своему колену, но в свою очередь от переизбытка волнения. Глаза гостя словно убегали от меча - по стенду с холодным оружием самой разнообразной формы на стене, висящим рядом средневековым доспехам, портрету молодой и запредельно красивой брюнетки и распластанной по полу шкуре пантеры. В то же время глаза Грида видели перед собой слова, выведенные старательным аккуратным почерком.

"... Серый Туман стремительно революционировал в Серый Ураган и непозволительно долго нависал над Южным полушарием Земли. Северное полушарие затонуло в результате межконтинентального дрейфа, потому существование там Серого Урагана обосновать невозможно. Но учитывая масштабность Серого Урагана, смело можно предположить что Ураган буйствовал и там. Причиной Серого Урагана послужил первый и последний на данный момент случай применения тектонической бомбы, вызвавшей искусственное землетрясение. Последствия оказались необратимыми - никто не мог предвидеть, что литосферные плиты расколятся и начнут движение с неожиданно быстрой для такого явления скоростью. Так началась Эра Стремительных Дрейфов, продолжавшаяся более семидесяти лет, в результате которых лицо Земли изменилось до неузнаваемости. Материки, ранее известные как Евразия и Северная Америка, исчезли под водами Мирового океана, Южно-американская и Африканская плиты расколились; одни осколки плит затонули, другие сместились в сторону севера, третьи накренились, образовав дыры в океанической коре, вызвав при этом громадные, высотой в километр, океанические гейзеры. За семьдесят четыре года облик Земли претерпевал изменения гораздо интенсивнее, чем за последние миллионы лет достановленческой эпохи.

Эра Дрейфов продолжалась до 9 года д.э.С (2091 год по старому счислению). Движение литосферных плит постепенно ослабевало, Земля приобретала современный вид. Началась эра Становления, которая продолжается по сей день. Первое столетие эры Становления было прозвано Пыльным веком - огромные насыпи песка образовались на территории Австралии, на единственном оставшимся пригодном для жизни материке. Данная пыль является напоминанием о прошедшем апокалипсисе, являющимся апокалипсисом не из-за своей масштабности, а из-за внезапности своего появления.

Пыль (П.С.Х.Э - Rd (родерикий)) обладала удивительным свойством - энергия каждого атома пылинки была невообразимо огромной при его расщеплении. От этой пыли удалось избавиться, но ее остатки сохранились в Дэдлэнде на Инсул-Вите (Сингрипаксе).

Радиоактивная энергия, находящаяся в одной лишь пылинке настолько огромна, что при расщеплении его атома, освободившаяся энергия достигает сверхсветовой скорости, что в теории позволяет изменить структуру пространственно-временного континуума..."

- Что все это значит, Криц? - поинтересовался Грид.

- Вы, наверное, еще не дочитали, господин правитель? - взволнованно заметил Криц.

- Я имел в виду не твою научную деятельность. Почему тебя привезли ростовщики? И, хаос, как ты смог узнать номер секретаря моего секретаря?

- Этот научный труд перевернет весь мир! - взволнованно выпалил Криц. - Все ученые Паксбрайта выстроются в очередь к дьяволу для продажи души за такое...

- Не притворяйся, что не слышал моих вопросов, Криц!

Криц вздохнул и тут же набрал воздуха в грудь:

- Номер услышал от Ридли Пасса. С ним я обсуждал реализацию моего суперпроекта, - Криц кивнул на свою рукопись. - Он обещал мне устроить встречу с вами. Я дал ему понять, что в детали суперпроекта я смогу посвятить только вас.

- Занятно. Ты знаешь Ридли Пасса. Тогда откуда у тебя проблемы с ростовщиками?

- Любое научное открытие стоит денег, - ответил Криц. - А деньги расходуются гораздо быстрее, чем свершаются творения.

- Да? - недоверчиво протянул Грид. - Почему же тогда ты не направился в Паксбрайт, где бы тебя с удовольствием проспонсировал Шелтер?

- Э...э... Потому что, если бы вы узнали, что я из Спелсера и что мой суперпроект попал в чужое государство без вашего ведома, вы приложили бы все усилия, чтобы меня найти.

- Интересно, интересно, - произнес Грид, хотя его тон свидетельствовал об обратном. - Тогда почему же в твоей работе расписано о Сером Урагане? О причинах его появления знает даже ребенок.

- Видите ли, вся моя работа базируется на исследовании пыли, оставшейся после Серого Урагана, который изменил судьбу человечества. Я посчитал нужным отразить данный исторический момент в своей работе, так как его последствия сыграли важнейшую роль в проведенной мною работе.

- Последствия в виде огромного скопления пыли? - фыркнул Грид.

- Это не обычная пыль, - спокойно сказал Криц. - Это пыль из недр Земли. Точнее, из ее мантии. Раскол плит пробил земную кору, и пыль, подхваченная ураганом взмылась высоко в небо, а затем осела на территории Сингрипакса, которую тогда называли Австралией. Об этом в моей работе подробно рассказано. Пыль нам хорошо известна, это родерикий, а вот энергия, высвобождающаяся в результате ее расщепления - поистине небывалое открытие, я уверен, что ученые Паксбрайта об этом не знают и даже не догадываются.

- Интересно, - лениво протянул Грид. - Очень интересно. И как же можно использовать эту пыль?

- Я ее уже использовал, - гордо сообщил Криц и взглянул правителю в глаза. - Основываясь на возможностях этой пыли я...

Нарочно выдержав паузу, он торжественно произнес:

- Я создал машину времени.

- Что? - переспросил Грид, не веря своим ушам.

- Да, вы расслышали верно. Расщепление протонов потребовало много усилий, однако...

- Где она сейчас? - перебил Грид, подавшись вперед на своем роскошном троне.

- Ее... похитили, - ответил Криц и отвел взгляд. Он явно не хотел услышать этот вопрос так сразу. Болезненного цвета руки вцепились в подлокотники.

- Кто похитил? - вкрадчиво спросил правитель и впился взглядом в ученого. Тот с явным усилием перевел глаза на Грида и произнес:

- Мой... мой брат.

- Где он?

- Боюсь, что он... в прошлом. Либо уже в будущем.

Серо-голубые глаза прожигали дыры на побледневшем лице изобретателя. Такая вещь, как машина времени, просто должна храниться у него! У него, ни у кого другого. Братец Крица может натворить такого с этой машиной... Он может просто не допустить существование самого Грида, занять его трон, править Гриверсом или же всем Сингрипаксом! Этого он допустить не мог, никак не мог...

Но надо держать себя в руках. Возможно Криц просто шарлатан, и никакой машины времени не существует. Возможно, он просто шантажирует своего правителя самим фактом существования данного устройства и придумал для этого целую легенду, настолько убедительную, что она позволила ему встретиться со своим правителем лицом к лицу, в его же кабинете, и ему же врать прямо в глаза...

- Я не верю тебе, Криц, - сказал Грид, стараясь держаться холодно. - Самой машины нет, она с твоих слов находится в другом времени. Чем ты можешь доказать, что она действительно существует?

- Чертежи, у меня есть чертежи, - быстро ответил Криц. - Они находятся в моей спелсерской лаборатории.

- Значит, ты сможешь создать новую машину времени? - спросил Грид.

- На это потребуется очень много времени! Сперва нужно добыть пыль, она находится в Дэдлэнде, затем...

- Я не хочу слушать лекций о твоей машине времени! - резко оборвал его Грид. - Ты ученый, а не я. Мне нужен результат. Как бы там не было, создание второй машины времени должно затратить меньше времени, чем создание первой. Логично, не так ли?

- Да, логично. Но...

- И когда же ты предоставишь мне новую машину?

- Возможно, она не понадобится. Возможно... получится добыть украденную машину.

- И как ты себе это представляешь? Твой брат сейчас неизвестно... когда.

- Когда я понял, что мне никак не избежать угона, я запустил противоугонный модулятор в Крайслере. Это автомобиль, - уточнил Криц, увидев приподнятые брови Грида. - Так что, вероятнее всего, моего брата откинет обратно в прошлое.

- Вероятнее всего?

- С высокой долей вероятности.

- Почему ты в этом уверен?

- Я знаю свою машину, я предусмотрел возможный вариант использования моего изобретения в корыстных целях, поэтому уверен, что Элиаса отбросит в наше время...

- Элиаса?

- Так зовут моего брата, - пояснил Криц. - Элиас Родерик Криц, позор моей семьи, семьи выдающихся ученых, которые свои изобретения направляли на общее благо, а не себе в угоду.

- Что-то я не слышал о вашей выдающейся семье ученых, - с сомнением сказал Грид.

- Они же все работали в Сантифике в Паксбрайте.

- Ты же сказал, что ты из Спелсера. - Правителя все сильнее одолевали сомнения. Какой-то нечистый, этот Криц!

- Я живу там, - сказал изобретатель, глядя на меч, лежащий на столе. - Но вся моя семья родом из Итиана. И занимались научными исследованиями в Сантифике, где приветствуются научные эксперименты.

- Почему же ты покинул родительское гнездо? - спросил Грид.

- Чтобы довершить мою работу над проектом. Все ученые из Сантифики такие пронырливые. Я уверен, что они захотели бы моей славы. Вот я и переехал в Спелсер, чтобы в атмосфере секретности закончить свой проект.

- Как же твой брат обо всем узнал, о том, где ты и над чем работаешь?

- Это же мой брат, - с сожалением произнес Криц. - Я ему доверял. Это было моей ошибкой. Если бы я знал...

Грид призадумался. Что-то здесь не сходилось.

- Вернемся к твоей машине, - прервал правитель ученого. - Ты смог запустить противоугонный... что-то там, не суть важна. Ты его запустил, чтобы помешать своему братцу угнать машину времени. То есть у тебя было - как это не парадоксально - время. Почему же ты не предотвратил сам угон?

- Чтобы он не смог ввести вас в заблуждение. Ему ничего не стоило явиться к вам, через того же Ридли Пасса, и сказать, что он изобрел машину времени, сказать все то же, что и я, только поменять наши роли местами. Он бы так и поступил. Я теперь понял, каков он. К тому же я считаю, что Элиас должен ответить за свои действия, и лучшее наказание сможет определить только канцлер Гриверса.

При последних словах Криц слегка склонил голову, но сразу же дернулся в сторону от режущего взгляд луча солнца, отразившегося от меча.

- Потому ты и позволил ему удрать на своей машине, чтобы у тебя было время сообщить мне об угоне и не дать себя опорочить? - заключил Грид.

- Совершенно верно, - подтвердил Криц.

- И когда же твоего брата откинет в прошлое?

- В первый день по Скорпиону, в шесть после полудня, - отчеканил изобретатель.

- Завтра? - переспросил Грид. Точность ответа, несомненно, поразила и без того возбужденного канцлера. Эмоции Грида очевидно прописались на лице, что придало уверенности Крицу, голос изобретателя звучал теперь гораздо уверенее.

- Да. У нас будет время его поймать. И... именно поэтому я пришел к вам за помощью.

- Разумеется, я тебе помогу, - сказал Грид под впечатлением от ученого и его изобретения. - Я отправлю на поимку твоего неродивого брата ООНовцев.

- Лучшего я и не мог ожидать, правитель, - произнес Криц, вновь склонив голову, опять щурясь от солнца.

- Только куда твоего братца откинет, где его искать?

- Не могу знать, - ответил Криц, открыв глаза. - В процессоре Крайслера имеется встроенная карта Сингрипакса. С ее помощью можно задать место пребывания. Я ее не до конца проработал, потому возможны погрешности. Элиаса, по моим расчетам, должно отбросить в радиусе двух-трех километров, не дальше.

- То есть, - Гриду хотелось прояснить один момент. - данный... Крайслер можно использовать для телепортации?

- Да, но нужно поправить одну деталь в проточном двигателе, чтобы не было погрешностей в изменении пространства. Изначально, я не планировал такую функцию, возможность телепортации я обнаружил на последней стадии разработок - это, так сказать, следствие, дополнительный плюс моего проекта.

- И какое же местоположение ты задал?

- Бэттери-Филд, вблизи Кенинг Хора.

- Отлично. - Грид взял меч и, резко встав, рассек им воздух над собой. Криц в страхе отпрянул на стуле. - Мой ООН будет патрулировать Бэттери-Филд и окружающую его территорию. Как выглядит Крайслер, и как он... материлизуется?

Криц замялся. Вид немолодого Грида, так ловко орудующего клинком, лишил его дара речи и уверенности в себе.

- Ну? - постучал клинком по столу Грид. - Чего молчишь, я тебе вопрос задал!

- Кхм, кхм... Я не знаю, как машина ведет себя в момент переноса во времени, я ее не испытывал. Не было еще возможности. Но я вам гарантирую что завтра в шесть часов она появится.

- А вдруг она не появится? - сжимая меч, спросил Грид. К нему опять вернулась подозрительность. - Вдруг в ней есть погрешность, и что-то пойдет не так? Что если твой брат будет путешествовать во времени и изменять ход истории?

- Если бы у меня были сомнения, правитель, - смущенно начал Криц. - я не просил бы у вас помощи и не тратил ваше время. Поэтому...

- Скажи-ка мне вот что Криц, - перебил его Грид, указав острием меча в тощую грудь ученого. - Если бы твой брат не угнал машину времени, ты бы показал ее мне?

- Конечно, правитель. Такое открытие...

- А мне кажется, - задумчиво протянул Грид, с любовью смотря на клинок. - ты бы сохранил все в тайне, мне бы ничего не сообщил и переделал бы ход истории себе в угоду.

- Вовсе нет, повелитель, - испуганно выдавил Криц. - Все свои изобретения моя семья направляет на общее благо! Элиас своим поступком опорочил нашу фамилию. Но я верен нашим традициям и свое изобретение никогда - никогда - не стал бы использовать в корыстных целях!

Серо-голубые глаза смотрели на меч с любовью. Блестящая работа одного из мастеров Сантифики была прислана Шелтером на сорокапятилетие правителя Гриверса. Как ласково переливался солнечный луч на лезвии, как удобно держался в руке черенок, украшенный змеей... Змея обвивала рукоять оружия и грозно смотрела на своего хозяина, высунув язык... Как бы Грид ни ненавидел этих назойливых всезнаек с Паксбрайта, свое дело они знали, новые изобретения и реконструкции старинных памятников из давно гинувших эпох получались великолепными... Вряд ли отпрыск Крицов мог напортачить с машиной времени, имея в предках столь головастых гениев. Грид покосился на Крица. Тот выглядел напуганным, словно ожидая, что клинок в любой момент разрежет его череп как арбуз, и изобретательный мозг развалится на извилины, обрызгав шкуру пантеры, лежащую на полу.

Правитель уложил меч в ножны, прикрепленные к доспехам висящим на стене, и уселся на свой великолепный трон. Взгляд его устремился на Крица. Ученый, конечно же, чувствовал неловкость, но прд стеклами разбитых очков, в серо-желтых глазах читалось облегчение, вызванное отсутствием нависающего над ним холодного оружия.

- Так или иначе, - медленно произнес Грид. - о твоем устройстве мне теперь известно. Ты же описал как выглядит Крайслер? - Правитель ткнул пальцем в лежавшие на столе бумаги.

Криц в ответ кивнул.

- Надеюсь, машина приметная?

Снова кивок.

- Ее сразу же узнают.

- Отлично. Нам удастся схватить твоего брата и машину времени, если ты, конечно, не ошибся в своих расчетах. Машину доставят прямиком ко мне. Я буду держать ее у себя... на всякий случай. Ты получишь неплохое вознаграждение и домик в Грейсайде - заведешь себе семью и сделаешь головастиков наподобие себя, которые будут радовать весь Гриверс своими изобретениями. Десять поколений Крицов - и Гриверс станет просвещеннее Паксбрайта. Неплохую перспективку я обрисовал, да?

- Было бы замечательно, - сказал Криц, обрадовавший услышанному.

- Но что же мы будем делать с твоим неродивым братцом? - спросил Грид.

Криц немного смутился.

- А какие идеи у вас на этот счет? - спросил ученый.

- Он твой брат, поэтому я спрашиваю тебя.

- Если вы его не убьете, то...

- Что-то? - переспросил Грид. - Я не Бейл, я просто так людей не убиваю.

- Извините, я не хотел вас...

- Обидеть? - окончил за него Грид. - Дружище, если бы ты меня обидел, я бы тебя убил.

Криц смолк. Волны страха вновь накатили на него.

- Да шучу я! - рассмеялся Грид. - Ты бы видел свое лицо со стороны - тоже бы рассмеялся. И дело даже не в твоих идиотских очках. Но вернемся к твоему брату. Элиасу Родерику Крицу - да, я сразу запомнил его имя. Как только он окажется у меня, я продам его Бейлу.

- Продадите? - осторожно спросил Криц. - А... что с ним будет?

- Я скажу так - убийство намного гуманнее. У Бейла есть свои... слабости. Да, и у него они есть. Даже при наличии такой безграничной власти. Мы должны потакать его слабостям, поэтому порадуем Бейла твоим братиком. Таким образом мы укрепим с Синистером дружеские отношения.

Криц заколебался. Ему захотелось разузнать о слабостях Бейла, но его желание осталось где-то в чертогах разума.

- Я не стану задерживать тебя, Криц. - Грид привстал и протянул изобретателю руку. Тот ее боязливо пожал. - Завтра, ближе к шести мои люди с тобой свяжутся и перевезут тебя в небольшое помещение, где ты будешь совершенствовать свою машину, сделаешь так, чтобы в ней не было никаких погрешностей, добавишь еще каких-нибудь примочек. Сегодня я выделю для тебя одну из своих гостевых комнат, где ты будешь набираться сил перед предстоящей работой. Никто тебя тревожить не будет - кроме, возможно, моих перфекцинаток-охранниц. - Грид даже лукаво подмигнул Крицу, от столь великодушного жеста ученый потрясенно стал кивать головой. - Докладывать о работе ты будешь лично мне. Никто не должен узнать о машине времени. Ты меня понял?

Криц закончил кивать.

- Да. - Ученый поправил сбившиеся очки, пальцем вдавил обратно чуть было не выскочивший из оправы осколок.

- Ну что ж... Тогда гостевая комната на первом этаже полностью в твоем распоряжении.

Криц направился к двери и потянул за ручку, как Грид его окликнул.

- Постой! Тебя и вправду не волнует, что будет с твоим братом?

Криц обернулся. Лицо его выражало страх и презрение одновременно.

- Чем хуже ему будет - тем лучше, - сказал он.

- Хорошие отношения у тебя с братом, - задумчиво произнес Грид. - Но если завтра в шесть вечера он не объявится в Бэттери-Филде и его окрестностях, то сам узнаешь все о слабостях Бейла. От первоисточника.

Криц побледнел. Вглядываясь в точку над головой Грида, он сказал:

- Слабости Бейла - не самый главный страх для меня, правитель.

Он быстро покинул кабинет Грида, чуть не сбив с ног высокую девушку, стоявшую возле двери. Криц шел стремительно, смотря себе под ноги, прекрасно понимая, какими неприятностями может обернутся его задумка. Как же много зависит от изобретения, одна неточность, связанная с ним - и все, его существование превратится в ад!..

...Тем временем Грид стоял в кабинете, думая о Крице, его странных словах, его неправильном отношении к слабостям Бейла, о созданной им машине времени и о новых перспективах, которые эта машина может открыть...

...От размышлений канцлера отвлек аккуратный стук в дверь...

Два дня из жизни узурпатора

День 1. (22.10.121 э.С.)

Сикстенбург - столица Синистера, самый благополучный город Лаценты. Если, конечно, слово "благополучный" уместно применять в отношении городов Синистера. В Сикстенбурге живут самые значимые государственные деятели - иными словами, те, чьи семьи веками соблюдали все законы, издаваемые одной и той же династией протекторов - родом Бейлов. Бейлы полностью подчинили себе все экономические и политические структуры, их власть была недальновидной и милитализированной - и поэтому такой непоколебимой. Ходили даже слухи, что предками Бейлов были зараженные пыльной лихорадкой зомби. Слухи, разумеется, появлялись за пределами Синистера - в самой "Темной Обители" одна такая мысль может показаться смертельно опасной. Любые попытки изменить действующий строй Синистера пресекались жесточайшим образом. Жестокость и тирания рода Бейлов с каждым новым правителем неустанно прогрессировала. Поэтому все предыдущие Бейлы казались сопливыми детьми на фоне нынешного протектора, последнего из рода великих диктаторов, Сикстена Бейла.

Сикстен Бейл был высоким плотнотелым мужчиной с седыми волосами и аккуратной бородой, где еще проглядывались темные волосы. Серые глаза под густыми бровями всегда источали животную злость, лицезреть которую без содрогания было практически невозможно. Бейл всегда ходил в черном одеянии, напоминая каждому смертному, что ад есть, и он всегда рядом, пока рядом Бейл.

Наиболее любимым времяпреповождением тирана являлось посещение синистерской - и поэтому самой заполненной в мире - тюрьмы под Винкуллы. Тюрьма находилась на острове к востоку от Лаценты, и добраться до нее можно было лишь на корабле. Жителям Достановленческой эпохи, конечно, пришло бы на ум сравнение с Алькатрасом, но в Синистере, к счастью, не знают, что до них тоже существовали люди.

В Винкуллах содержались не только закоренелые преступники, достойные высшей меры наказания. Наряду с ними находились провинившиеся по незначительным пустякам горожане, просто неугодные по разным причинам Бейлу, либо же прибывшие в страну эмигранты, которых, к слову сказать, почти не было: добровольно мигрировать в Синистер могли разве что самоубийцы. В тюрьму заключались даже родственники приговоренных, близкие и дальние, пожилые и совсем юные. Срока кроме пожизненного в Винкуллах не существовало. Нередки случаи рождения детей в стенах тюрьмы, как правило с дефектами или внешними уродствами; антисанитария - слишком мягкое слово для описания здешних условий. Надзиратели и охранники носили противогазы, чтобы защититься от запаха, проникающего сквозь решетки - столь скверная вонь была вызвана не столько антисанитарией, сколько запахом трупной гнили, обволакивающим воздух - хоронить заключенных здесь не принято.

Сикстену Бейлу доставляло особое удовольствие наблюдать за страданиями несчастных узников. Каждый измученный вздох, каждое лицо с болезненными нарывами, каждые пустые глазницы и посиневшие конечности - все это наполняло Бейла энергией, заряжало его и взбадривало лучше любого известного наркотика. Бейлу даже не нуждался в женщинах - чужие муки и страдания заменяли ему плотские утехи.

В один из дней Верховный протектор - так официально звучала должность Сикстена Бейла - решил немного расслабиться, и для этого он направился в тюрьму. Для разъездов, которые требуют покинуть резиденцию, Бейл всегда брал с собой свою охрану - двое крепких громил, облаченных во все черное, с тяжелыми автоматами наперевес. Хоть правитель и понимал, что страх и непререкаемый авторитет, который вызывала его фигура, сами по себе являются охраной, он всегда окружал себя дополнительной защитой, чтобы усилить и без того сильное впечатление.

Правитель прибыл в тюрьму. Услужливые надзиратели распахнули перед ним огромные врата с ржавыми цепями, и Бейл вошел внутрь. Винкуллы представляли собой темные коридоры, длиною в несколько километров. Потолки в коридорах быль столь высоки, что невозможно понять, где они кончаются - их окутывала беспросветная тьма, создавая ощущение безвездной ночи. В слабым синеватом освещении, исходящем от пола, отражались толстые решетки, покрытые трупным наростом несчастных, годами умиравшими в этих камерах. Запах здесь был просто непереносимым. Противогазы были одеты на всех - черные на стражниках тюрьмы и охранниках Бейла, синие на надзирателях и должностных лицах, белые - на обслуживающем персонале. Без защиты дыхательных путей находились только заключенные и сам Бейл. Он в противогазе не нуждался - ему служили таблетки, сделанные на заказ и защищавшие от смрада. Ему их прислал Йоханн Шелтер, главный консул Паксбрайта в знак "длительного и плодотворного сотрудничества Синистера и Паксбрайта". Бейл терпеть не мог ни Паксбрайт, ни его научные открытия. Из всех гостинцев, присланных Шелтером, только таблетки, заглушающие запах, полюбились протектору.

Бейл прохаживался вдоль коридора и вглядывался в лица узников, находившихся по ту сторону решетки. Те стояли на коленях перед ним с выражением глубокого почтения своему диктатору. В другой позе перед Бейлом стоять запрещалось - за это сурово наказывали. Правитель прижимался к решеткам и втягивал ноздрями отвратный запах, который он не мог почувствовать. Ох, насколько это же сладостно - упиваться чужими страхами и страданиями, которые превращали воздух Винкулл в почти материальный липкий холод.

Бейл подолгу всматривался в лицо каждого из узников. Протектор посещал Винкуллы раз в месяц, но иногда и два, и три, и даже пять - посещал всякий раз, когда испытывал потребность в маленьком празднике. И всякий раз лица узников были разными, но всегда похожими. У всех были впалые щеки, бледные как у скелетов руки, грязные спутанные волосы и следы неведомых болезней на истощенных телах. В камерах вдоль стен возвышалась бесформенная гора мертвых тел - с каждым новым визитом Бейла гора значительно увеличивалась в размерах. Основания горы составляли разложившиеся тела, у некоторых из них не хватало конечностей - голод доводил некоторых заключенных до безумия... Бейл всегда смотрел с симпатией на безрукую и безногую падаль - чьи-то каннибальские наклонности не могли вызвать у Бейла ничего кроме как симпатии.

Бейл осмотрел камеры по левую сторону от себя, развернулся и стал осматривать сторону правую. В правом отделении находились те, кто попал сюда совсем недавно, поэтому их внешний вид гораздо больше походил на человеческий, чем у товарищей по несчастью напротив. "Свежие" узники стояли на коленях и прикрывали носы ладонями - к мерзкому запаху покасложно привыкнуть, но для этого у них, разумеется, будет уйма времени. Взгляд Бейла стал внимательнее - надзиратели понимали, что это означает. Сейчас Верховный протектор будет выбирать тех, кто отправится с ним в Сикстентбург.

- Мне нужно шестеро заключенных, - наконец сказал Бейл. Голос был холодным, прорезающим воздух, что-то веющее в нем внушало ощущение безнадежности. - Три женщины, молодые. И дети - тоже трое. Мальчики.

- Вы уже выбрали? - осторожно спросил надзиратель.

- Нет, - ответил Бейл. - Поручаю выбрать вам. Я буду ждать на улице. У вас ровно пять минут. Постарайтесь, чтобы они мне... понравились.

Протектор и его стража направилась к выходу. Надзиратель открыл двери камеры и вошел внутрь.

Спустя три минуты надзиратель вывел на улицу шестерых узников. Они щурились при виде дневного света, от которого успели отвыкнуть в тюрьме. Их тощие руки и ноги обвивали кандалы с ржавыми цепями. Обессиленым узникам тяжесть кандалов была непомерной, они облокачивались друг на друга и еле-еле перебирали ногами при ходьбе. Бейл оценивающе взглянул на женщин и детей.

- Неплохо... - Бейл посмотрел на цифры, высеченные на лбу надзирателя, - 21313, совсем неплохо. Вкус у тебя есть. Не такие... хилые. В прошлый раз совсем кошмарные были. Ты сохранил свою должность, 21313.

21313, чей нумерованный лоб покрылся испариной, облегченно вздохнул и подобострастно поклонился.

- Займитесь пленниками, - велел Бейл своей охране. - Мне надо выспаться.

Стража усадила до смерти испуганных узников в трюм корабля. Протектор забрался на капитанский мостик, закрылся в своей каюте и мгновенно уснул. Чувство блаженного предвкушения наполняло сердце Бейла - если слово "сердце" было уместно по отношению к Бейлу.

День 2. (23.10.121 э.С.)

Бейл сидел у себя в кабинете и ждал звонка. Ему должен позвонить Шелтер. От этого звонка Бейл ждет очень многого. Если все пройдет удачно, территория Синистера значительно увеличится. В ведении Бейла окажутся две провинции Паксбрайта - Энтребьен и Ориенфорт. Данные провинции имеют развитую инфраструктуру, ни один регион Синистера, даже Лацента, с ней не сравнится. К тому же Бейл давно хотел проводить политику экспансии, надо же с чего-то начинать, а регионы Шелтера - самая удобная для этого платформа. Он знает Шелтера, знает, что он не допустит войны любой ценой, поэтому Бейл не ожидает иного ответа, кроме как согласия.

Раздался стук в дверь.

- Войдите, - рявкнул Бейл.

В кабинет вошла морщинистая женщина с завитыми седоватыми волосами. В руках у нее был небольшой сверток. На ее лице помимо морщин виднелись рубцы разной формы. Часы на левой руке, по форме напоминающие женскую перчатку, мерцали частым красным цветом от встроенных внутри индикаторов.

- Вам посылка, господин протектор, - сказала женщина, смотря себе под ноги, и положила сверток перед Бейлом.

- Свободна, - не глядя на нее произнес Бейл и развернул посылку. Женщина спешно удалилась.

В свертке находился большой золотой ключ и письмо, написанное от руки. Бейл узнал в нем почерк Грида.

Дорогой мистер Бейл, Верховный протектор Синистера.

Как и обещал, присылаю Вам ключ от Кенинг Хора. Вы теперь являетесь почетным горожанином столицы Гриверса, крупнейшего города Эры Становления, славного Кенинг Хора...

- Крупнейшего? - вслух сказал Бейл. - Это только пока.

...Квантовая почта славится своей скоростью, надеюсь к обеду Вы сможете получить письмо. Сожалею, что Вы не смогли лично присутствовать на официальной конфедерации Трех Великих Держав, надеюсь, в следующий раз Вы будете свободны и порадуете всех должностных лиц своим присутствием.

Я знаю об одном Вашем, так сказать, увлечении. Спешу Вас обрадовать - я смогу отправить к вам очень подходящего для вашего увлечения человека. Действительно подходящего. Он ученый из Сантифики. Его фамилия Криц, он изобрел одну вещь, направленную на уничтожение Сингрипакса. Что-то вроде водородной бомбы. Представляете себе? К счастью, мои славные ООНовцы поймали ученого в Кенинг Хоре (городе, в котором, напомню, Вы являетесь почетным горожанином), и к не меньшему счастью, бомба была незамедлительно обезврежена. Потенциальная угроза сразу же миновала. Посоветовавшись с сенаторами, мы вынесли горе-ученому смертный приговор. Но... позже я подумал и решил, что есть вещи намного худшие, чем смерть. Я вдруг вспомнил о Вас и Вашем увлечении. За символическую плату в пятьдесят тысяч сквелларов я готов отдать ученого в Ваше распоряжение. Уверен, от такого Вы не откажетесь. Вам обязательно понравится.

Прошу дать ответ как можно скорее. Можете позвонить на мой телефон.

С уважением

Итан Грид, канцлер Гриверса, мэр Кенинг Хора.

"Ретивый ученый к моему столу?" - воодушевленно подумал Бейл. - "Просто замечательно."

Квантовое письмо, разумеется, возбудили в Бейле аппетит, лишь одна фраза вызвала в животном мозгу подозрение. Протектор привык считать в черепах, поэтому не мог понять - пятьдесят тысяч сквелларов это много или мало?

Протектор набрал номер телефона Грида. Спустя несколько гудков из трубки прозвучал елейный голос:

- Здравствуйте, протектор Сикстен! Вы получили мое письмо?

- Да, получил, и очень вовремя, - ответил Бейл. - Еще обед не принесли. Польщен тем фактом, что теперь я являюсь почетным горожанином важного славного города.

- Что вы, что вы, для нас это огромная честь! - сказал Грид. - Как вам предложение, связанное с ученым?

- Предложение очень заманчивое, - ответил Бейл. - Учеными с Сантифики меня не баловали. Я готов его принять у себя за установленную цену. Правда, сколько это в...

- Ох, протектор Сикстен, в черепах это не так уж и много...

- Что ж, это хорошо...

- Хорошо? Да это превосходно! В самое ближайшее время ученый окажется у вас...

- Хотелось бы уточнить одну деталь, - сказал Бейл. - Как ученого из Сантифики занесло в Гриверс?

- Его поймали в Кенинг Хоре, когда он перевозил свою бомбу. Скорее всего, другие ученые из Сантифики заподозрили неладное, вот он и решил покинуть Паксбрайт. Мои доблестные ООНовцы, как всегда, сработали оперативно. Теперь наш ученый смиренно ожидает своей участи.

- Водородная бомба точно обезврежена?

- Абсолютно. Сам ученый ее обезвредил. Вернее, ему пришлось ее обезвредить.

- Отлично. И вы посчитали нужным отправить ученого мне?.. Замечательно. Как же все таки я рад, что вы узнали о моем увлечении, господин канцлер!

- Да, так уж получилось! Вышло совершенно случайно, но в лучш... - Голос Грида внезапно оборвался. - Мелисса, я уже не раз обсуждал с тобой эту тему! - крикнул канцлер кому-то. - Этот маргинал недостоин тебя! Разве ты не слышишь, у меня сейчас архиважный разговор!.. Извините, протектор Сикстен! - снова произнес Грид в трубку. - Порой дети бывают такими неблагодарными...

- Хорошо, что у меня нет детей, - мрачно заметил Бейл.

- Наверняка, они у вас еще будут. Синистеру нужны наследники...

- Для этого нет достойной женщины, - резко сказал Бейл.

- Вам виднее, протектор Сикстен. Но вернемся к ученому. Как я уже и говорил, ученый опасности не представляет, и совсем скоро он будет у вас...

- С этим ученым все понятно. Что говорил Шелтер на конфедерации Трех Великих Держав? - спросил Бейл. Тембр его голоса резко перешел от учтивого к суховато-деловому.

- То же, что и всегда, - с легким раздражением ответил Грид. - Про сохранность миров, про необходимость беречь людей, которых осталось так мало. Вы ничего не упустили, пропустив конфедерацию, господин протектор.

- Про Энтербьен и Ориентфорт он что-либо говорил?

- Нет, - призадумался на мгновение Грид. - Нет, я ничего об этом не слышал.

- Понятно. - В голосе Бейла появился холодок, тот самый, который возникает у него при общении с подчиненными. - Жду вашего ученого. - Холодок тут же исчез, к голосу вернулась учтивость. - Надеюсь, он будет... свежим.

- О да, не сомневайтесь, господин протектор. Всего хорошего!

- Вам того же.

Бейл положил трубку и посмотрел на карту Сингрипакса, висевшую на стене. Провинции Энтербьен и Ориентфорт, окрашенные в цвет Паксбрайта, будили в нем агрессивно настроенное чудовище.

"Прошло два дня, а этот сукин сын не звонит! Это на него не похоже. Мне это смертельно не нравится!"

Ярость в нем нарастался все сильней и сильней. Если вдруг унять ее было не под силу, протектор всегда вспоминал о том, что помогало ему расслабиться. От том, что бросало в дрожь всех его подданых при одном только упоминании. О своем увлечении...

- 71355! - крикнул Бейл.

...О своих слабостях...

Снова вошла женщина с седыми волосами и рубцами на лице.

- Я слушаю вас, протектор Сикстен.

- Сколько их осталось?

- Четверо, - смотря под ноги, ответила 71355.

- Приведи одного из них.

- К-кого именно? - дрогнувшим голосом спросила женщина.

Бейл на секунду задумался.

- Мальчика. Сегодня я хочу мальчика.

- Но там не один мальчик. - 71355 вдруг затряслась всем телом.

- Изнутри они все как один... Быстрее!

71355 в спешке убежала.

Через три минуты дверь кабинета вновь открылась, и на пороге возник устрашающего вида толстый японец-мясник в окровавленном фартуке, с тесаком в руке. Лысый, безобразный, с высеченными на лбу цифрами, с руками наподобие окороков - мясник резко контрастировал с холодным убранством кабинета Бейла. Не меньший контраст вызывал худенький мальчик в тюремной робе, которого мясник держал свободной рукой. С глаз мальчонки струились слезы.

Бейл привстал. Все его нутро наполнилось безмерной эйфорией. Предвкушение от предстоящего полностью затмило его разум.

- Начинать? - безучастно спросил мясник.

- Нет, нет, не сейчас. - Бейл хотел продлить ту безумную радость, наполнявшую его изнутри. Он встал и подошел к огромному приемнику. Повернул рычаг - и из колонок, стоящих по обе стороны от приемника, прозвучала увертюра некой неоклассической группы - странная и пугающая смесь органа и флейты. Мясник заправил тесак за пояс и закрыл уши руками. Мальчишка тоже прижал к ушам ладони, но тут же его ноги подогнулись, он рухнул на колени и стал кричать. Даже мясник стал дрожать от жуткой мелодии, высасывающей жизнь из этой комнаты. Взмахивая руками, подобно спятившему дирижеру, Бейл медленно подошел к ребенку и по-отцовски (если это слово применимо по отношению к Бейлу) спросил:

- Да-а... Судя по твоему лбу, ты не из Синистера. Как тебя зовут, мальчик?

- И...и...

- Может, ты не услышал вопрос? - мягко спросил Бейл. - Разрешаю тебе открыть уши. И тебе, 32123, кстати тоже.

Мальчик и мясник синхронно опустили руки.

- Какое у тебя имя? - повторил Бейл вопрос.

- И...и...и... - Смесь ужаса и телесных конвульсий свела ребенка с ума: его огромные глаза бешено вращались во впалых глазницах.

- Ну что же такое? - ласково сказал Бейл. - Не может же твое имя состоять из одной буквы...

- И...Итан, - заикаясь, пролепетал мальчик.

- Итан, - нежно повторил Бейл. - Как замечательно. Ты носишь имя главы чужого государства, ты знаешь это?

Мальчик ничего не ответил, лишь продолжал всхлипывать. Мясник схватил мальчонку за тощее запястье, словно тот собирался убегать.

- А какая твоя фамилия?

- С...С...Саммерсен.

- Жаль, что не Грид, - притворно вздохнул Бейл. - Хотя... я бы этому не удивился. Вообще, сложно чему-то удивляться, когда самому есть чем удивить. Вот допустим, Итан, что твоя фамилия Грид. Вот как ты, Итан, считаешь, что людей удивит больше - то, что ты тоже Итан Грид, или то, что я... обожаю сырую человечину?

Мальчик снова ничего не ответил, он, заливаясь слезами, обмяк в мощной хватке мясника. Орган и флейта - в этой музыке чувствулось что-то еще, и этот неуловимый инструмент убийственно действовал на всех, кроме Бейла.

- Жаль, - снова сказал Бейл. - Я бы с радостью услышал твое мнение... Начинай, - кивнул он мяснику.

Блеск лезвия, тупой удар, а затем ужасающий, пробирающий до костей вопль... Впрочем, вопль тут же стих. Следом послышались глухие неритмичные удары, перебиваемые, несомненно, звуками отрываемых конечностей. 71355, сидевшая за столом возле двери кабинета Бейла, в ужасе прижала ладони ко рту. Конечно, такое ей приходилось слышать не раз, но все же, это не те звуки, к которым можно привыкнуть.

Цугцванг

Пышные облака укрыли собой естественное солнце. Но столицу Паксбрайта - Сионвиль - всегда озарял яркий теплый солнечный свет. Те же пышные облака клубились над другим, искусственным солнцем, дающему тепло всему городу. Деревья, как животные к водопою, тянулись к неживому источнику света. Свет ласково переливался на стенах жемчужных куполообразных домов. В одном из таких домов, ничем не отличающихся от других, находилась резиденция главного консула Паксбрайта - Йоханна Шелтера.

Шелтер был мужчиной среднего роста, худой, с прямой осанкой. По возрасту - чуть более пятидесяти лет. Он носил очки с тонкой овальной оправой, седые редкие волосы зачесывал назад. Шелтер любил посещать музеи, так что этот светлый - то есть, самый обычный - день он решил посвятить своему любимому занятию.

Самым любимым музеем Шелтера был МЭПМ. Музей Эпох Прошлого Мира заслуженно носил звание "главного памятника науки и техники" Сингрипакса. В нем хранились все уцелевшие после Серого Урагана реликвии: двигатели поездов, крылья самолетов, лопасти вертолетов, двигатели внутреннего сгорания, инжекторные системы подачи топлива - все то, что в нынешнюю эпоху не приносило никакую пользу. Эти артефакты служили лишь напоминанием о цивилизации, существовавшей до Серого Урагана. Находки прошлого постоянно отправлялись в научные центры для детального реконструирования и создания на их основе различных изобретений. Главной мечтой Шелтера является кругосветное путешествие с бригадой самых лучших ученых Сантифики в поисках других памятников забытой эпохи. Для снаряжения подобной экспедиции требуется флотилия, но появление даже одного корабля спровоцирует войну со Синистером, агрессивно настроенному к подобного рода действиям и, к несчастью, обладающему на данный момент самыми мощными и организованными военными ресурсами.

Шелтер, славящийся своим пацифизмом, никогда не допустит войны и никогда не пожертвует гражданами своей страны для научных интересов, пусть и направленных на благо. "Благо, полученное пролитием крови, не является таковым" - часто говорил Шелтер на своих выступлениях. Этим качеством Шелтера часто пользовались Бейл и Грид для получения личной выгоды. Сам главный консул всячески искал выход из сложившейся ситуации, где любое неверное решение означало бы начало открытого военного конфликта. Ученые из Сантифики предлагали ему на основе имеющихся материалов разработать ядерную бомбу, чтобы усилить влияние Паксбрайта на мировой арене, но сам Шелтер от этого отказывался, приводя в пример аналогичную по мощности бомбу, которая два столетия назад уничтожила почти все население Земли.

Еще месяц назад Шелтер обещал связаться с Бейлом, чтобы решить вопрос по поводу двух провинций Паксбрайта - Бейл желал присоединить их к своей державе, так как Синистер, по его мнению, недостаточно развит. Бейл объяснял этот факт невыгодным территориальным положением Синистера. Он считал, что земли Синистера, хоть и обширные, имеют неблагоприятные погодные условия, особенно это касалось севера, где стояла вечная мерзлота. Свою деспотичную политику, как причину слабого развития Синистера, Бейл почему-то в расчет не брал. С позиции Шелтера пойти на условия Бейла означало лишиться влияния на свои государственные структуры, очередная поблажка соседу лишь указывала на слабость Шелтера, как лидера. Принимая во внимание личные качества Шелтера, сегодняшнюю ситуацию на мировой арене, возможные последствия отказа более сильному в военном плане оппоненту, можно с точностью сказать, что сложившие обстоятельства не играли на руку консулу при любом раскладе. Война ему казалась лишь вопросом времени, и шансов выиграть ее он не видел. Бейл попросту перебил бы все население Паксбрайта, да и поддержки ждать не от кого; Грид, лидер третьего из существующих государств, как полагал Шелтер, занял бы нейтральную позицию, а позже присоединился бы к стране, у которой наибольшие шансы на победу, то есть, к Синистеру.

Главный консул неоднократно собирал заседания в ратуше в центре Сионвиля, но идеи, предлагаемые другими консулами, казались избитыми и никак не решали проблему. Все изложенные ими варианты давно были обдуманы и откинуты самим Шелтером. Так что решением проблемы Шелтер считал лишь один вариант: как можно дольше оттягивать неизбежное, хотя оттягивать дальше было некуда. Сикстен Бейл поставил вопрос ребром - увеличение Синистера за счет уменьшения Паксбрайта. Отдать свои территории жестокому узурпатору вроде Бейла? Этого Шелтер не мог допустить. Слишком долго эти провинции расцветали, чтобы просто взять и отдать их на растерзание тоталитарному режиму Синистера... Нужно предложить Бейлу что-то другое, равноценное этому.

Но что?

Много времени Шелтер проводил в раздумьях, но ответа на вопрос не нашел. Ученые Сантифики оригинальностью не блещут - предлагают отдать протектору что-нибудь из новейших изобретений, либо секретные формулы неизвестных доселе веществ. Бейла, отличающегося луддизмом и примитивизмом, все эти новшества раздражают, о чем прекрасно знал Шелтер. Узурпатор попросту уничтожит любую новинку, если это, конечно, не сверхопасное оружие, способное еще больше укрепить его власть.

"Лучше бы я был простым ученым." - порой думал Шелтер.

Но кто тогда бы правил Паксбрайтом? У кого еще хватит ума, выдержки и тактичности идти на компромиссы и сохранять при этом свое лицо, не прогибаясь перед более могучим противником?

"Лучше я, чем кто-то другой." - В подобных рассуждениях Шелтер постоянно прибегал к такому умозаключению. Так и сейчас, стоя перед пустой (почему-то?) книжной подставкой, консул в который раз пытался найти наилучшее решение сложившейся проблемы, но решения как такового он просто-напросто не видел.

Шелтер взглянул на свои часы. Часы поистине уникальные, с 24х часовым циферблатом, подарок Итана Грида в знак признательности за избавление его дочери от симптомов пыльной лихорадки...

Главный консул перешел к другому стеллажу, где покоилась треснувшая спутниковая тарелка, на которой располагался сломанный станок для стрижки овец - и вновь предался нерадостным раздумиям. Никогда еще при посещении музея консул думал не о научном потенциале выставленных экспонатов, а о надвигающейся угрозе в виде мощной армии Бейла, подступающей к северным границам Паксбрайта.

Тут к Шелтеру подошел сухопарый лысый старичок в полужидкой хлопчатой рубашке.

- Йоханн, можно вас?

- Да? - отвлекся от тарелки Шелтер.

- К вам гость. Говорит по важному делу. Он сказал, что знает, что вы посетите музей, и теперь он ожидает вас в моем кабинете. Хочет поговорить с вами наедине.

- Причину визита гость вам не называл?

- Нет. Просто сказал, что пришел по очень важному делу.

"Важное дело? Что может быть важнее нестабильной мировой обстановки?" - подумал Шелтер.

- Спасибо, Финзгеффель. Проведите меня к вашему кабинету.

- Разумеется.

Шелтер и Финзгеффель прошли через весь музей к узкой двери в конце коридора. Старичок открыл дверь, приглашая Шелтера внутрь, а сам ушел обратно в зал музея.

В кабинете сидел молодой человек в белом халате с толстой папкой с документами в руках. Он взволнованно оглянулся, когда вошел Шелтер, и привстал.

- Господин Шелтер! Рад, что вы уделили мне время.

- Чем могу быть обязан? - вежливо спросил Шелтер, проходя вдоль кабинета к окну, с которого открывался вид на живописный парк.

- Извините, что отвлек вас от ваших дел, господин Шелтер. Не думаю, что достоин таких привилегий...

- Что вы, успокойтесь, - произнес Шелтер, смотря на небольшое озеро в центре парка. - Все мы в равной степени достойны привилегий, независимо от нашего статуса в обществе.

- Хорошо... спасибо. Я хочу с вами поговорить по поводу моего недавнего открытия...

Шелтер повернулся и посмотрел на гостя.

- Ваше имя, будьте добры?

- Ларри Майлз.

- Так вот, Ларри, вы, я уверен, знаете, что изобретения и открытия регистрируют в научном центре, который, как раз, находится недалеко отсюда. В центре на втором этаже находится кабинет патентов.

- Да, конечно же, я знаю это, я как раз оттуда. Мое открытие не зарегистрировали, так как оно было сочтено... антинаучным.

Шелтер приподнял брови.

- Вы хотите, чтобы я убедил высший свет ученых Сантифики в обратном?

- Нет, мистер Шелтер, я просто хочу, чтобы вы меня послушали.

Он вытащил из толстой папки лист и протянул Шелтеру. Как оказалось, это был снимок. На нем был изобажен призрак - полупрозрачный, черных тонов, по виду немолодой мужчина. Ноги его слегка не доставали до земли, но стояли ровно, будто бы на твердой поверхности. На его теле находились пятна в области груди, сквозь которые просвечивалась стоявшая позади псевдодеревянная стена.

- Позвольте узнать, что же это такое? - недоуменно спросил Шелтер.

- Это мой отец, - ответил Майлз. - Его уже нет в живых. Убит в Спелсере десять лет назад.

- Извините.

- Его застрелили. Видите, - Майлз указал на просветы в груди у призрака. - Здесь находились пулевые отверстия.

- Я все же не понимаю...

- Я знаю, что вам непонятно. Ученый совет также был в недоумении. На фото - призрак моего отца. Снимок сделан неделю назад. Причем сделан он был не в Спелсере, где его убили и не в Тентазии, где он был кремирован, а здесь, в Сионвиле.

- И что вы думаете по этому поводу? - спросил Шелтер.

- Я думаю, что он появился в тот момент, когда я думал о нем, - ответил Майлз.

- И вы его запечатлили?

- Да.

- Как вы его увидели?

- Я не знаю.

- В смысле? - удивился главный консул.

- Я испытывал один препарат под названием "Канцерфецит" - он убивает раковые клетки на любой стадии. Превращает их в клетки, способные к регенерации. Это последнее открытие Келендры Криц, правда недоработанное. Келендра не успела его доработать, так как сама страдала от рака.

- Я знаю, - тихо сказал Шелтер и почему-то виновато отвел от ученого взгляд. - Собрание ее научных трудов, оставленное Паксбрайту, является важнейшим базисом для разработки новейших технологий.

- Несомненно. Младший сын Келлендры и наследник ее трудов, Рей, столкнулся с личными проблемами, он не смог довести до конца работу над препаратом. Я предложил Рею помощь, я искренне хотел, чтобы старания Келлендры не ушли впустую. Рей согласился. Более года я изучал свойства Канцерфецита. После некоторых изменений я решил его попробовать, так как у меня недавно обнаружили раковую опухоль.

- Сочувствую.

- Я попробовал совсем немного Канцерфецита, но этого хватило, чтобы спустя некоторое время после приема я увидел его... Своего отца.

- И вы его засняли? - спросил Шелтер.

- Нет. Не в тот раз. Тогда я решил, что это галлюцинация, вызванная препаратом. Потом я вернулся к доработке Канцерфецита. Я решил его еще раз испытать на свой страх и риск. И я вновь увидел своего отца. В этот раз с ним была еще моя мать, которая лет десять назад умерла. Они разговаривали со мной, правда, совсем недолго. Вскоре они пропали.

- Растворились или просто ушли, как обычные люди?

- Прозрачные дыры, вроде тех, которые изображены здесь, - Майлз указал на фотографию отца, - стали расширяться, излучая при этом яркий свет. Вскоре свет стал ослепительно ярким, я зажмурился, и мои родители исчезли - растворились, если этот термин здесь уместен.

- И о чем вы говорили с родителями?

- Простите, этого я не могу сказать, - ответил Майлз.

- Как вам угодно, - сказал Шелтер. - Но мне хотелось бы кое-что прояснить. Вы полагаете, что препарат Келендры Криц вызывает галлюцинации?

- Нет, - задумчиво произнес Майлз. - Я уверен, что это не галлюцинации - ведь галлюцинации на пленке не отбражаются. - Он указал на снимок в руках Шелтера

- Вашей матери на снимке нет, - сказал Шелтер, взглянув на фото. - Значит, вы вновь опопробовали препарат, в третий раз?

- Совершенно верно. В третий раз я принял Канцерфецит. У меня был с собой фотоаппарат, так что я сделал снимок. До того момента я был убежден, что это лишь видение. Каково же было мое удивление, когда дух моего отца отобразился на пленке. У меня нет ни малейшего представления о том, как так получилось. В научном центре тоже объяснений не нашли. Там снимок сочли за фотомонтаж.

- Потому то вы и решили поговорить со мной? - спросил Шелтер. - Чтобы я убедил научный центр в обратном?

- Не совсем. Я считаю, что в Канцерфеците есть скрытый потенциал. Его структуру можно переработать и вывести новый препарат. Тогда появится возможность говорить с умершими. Это научный прецедент, уверен, что в прошлой эпохе об этом ничего не знали.

- Вы меня заинтриговали, - сказал Шелтер, но образ злобной армии Бейла, как назойливая муха, маячил у него в голове. - Что же вы от меня хотите?

- Необходимо... финансирование. - Майлзу ощущал скованность, произнося эти слова. - Необходимо изучить все свойства препарата, его структуру и имеющийся в нем потенциал. Необходимо выяснить принцип его работы и развить его возможности. Тогда на выходе мы получим поистине уникальное открытие. Появится к примеру возможность поговорить с людьми, погибшими во время апокалипсиса, узнать все тайны прошлого мира, направить новые данные на пользу Паксбрайта - в общем, появится возможность по максимуму воспользоваться опытом наших предков.

- Что ж, это действительно интересно, - сказал Шелтер. - Прецедентов вашему открытию действительно нет. Откровенно говоря, его и научным сложно назвать. Сейчас, по крайней мере. Я понимаю, почему вас прохладно приняли в научном центре. Но в Паксбрайте нестабильная ситуация, связанная с нашим... северным соседом. Поэтому, к сожалению, я не смогу выделить денежных средств для доработки проекта Келендры Криц.

Майлз, судя по всему, ожидал подобного ответа. На его лице мелькнула тень разочарования, которая, впрочем, тут же пропала. Ученый спокойно сказал:

- Я знаю о намерениях Синистера. Но можно же обратиться к опыту предков? С помощью моего открытия? Может, полученные от них идеи помогут разрешить сложившуюся ситуацию во внешней политике Паксбрайта?

Шелтер на мгновение задумался. Идея Майлза, безусловно, привлекательная. Но тут есть некоторые нюансы. Он сказал:

- Сколько времени уйдет на доработку Канцерфецита?

- Я не могу сказать. Все зависит от результатов исследований. На систематизацию галлюцинаций от Канцерфецита могут уйти недели, а то и месяцы. Чтобы выявить свойства, описанные в моем трактате, - Майлз помахал толстой папкой в руке, - ушло семь месяцев.

- Боюсь, мистер Майлз, - без нажима сказал Шелтер, - времени у нас совсем нет. Извините.

- Но никто не исключает того факта, - поспешил поправиться Майлз. - что нужный эффект будет достигнут в самые кратчайшие сроки.

- Мне очень жаль, - с сочувствием произнес Шелтер. - но я не могу полагаться на случай, когда речь идет о безопасности государства. Извините.

Майлз развернулся и посмотрел на озеро. Солнечные блики отражались от мирной глади. Окружающие озеро хризантемы слегка колыхались от легкого ветерка, цветочный аромат попадал через окно в стены главного памятника науки. Глядя в окно, Майлз сказал:

- Какой хороший день сегодня. Жаль, что вскоре мы можем лишиться всего этого. Мистер Шелтер. - Ученый развернулся и, нахмурившись, посмотрел на главного консула. - Я сделаю все возможное, чтобы сохранить такие дни.

- Я рад это слышать, - гордо сказал Шелтер. - Вы - настоящий человек, а это звучит куда лучше, чем гражданин. Но как бы там не было с вашими испытаниями, оформить патент на Канцерфецит вы сможете прямо сейчас - скажите в научном центре, что я замолвил за вас словечко.

- Благодарю вас, мистер Шелтер, но не стоит, - отрывисто произнес Майлз. - Патент на Канцерфецит должен принадлежать Рею Крицу. Я бы с радостью поделился с ними своими открытиями, но он куда-то пропал - ни в научном центре, ни в Итиане, никто его не видел.

- Месяц назад здесь в музее был Элиас, - задумчиво сказал Шелтер. - Финзгеффель сказал, что он забрал один экспонат для научного эксперимента. Обещал вернуть его через мгновение - да, так и сказал - через мгновение, - добавил Шелтер, увидев поднявшиеся от удивления брови Майлза, - но так и не вернул и сам куда-то исчез. Надеюсь, что с ним и Реем все в порядке.

Майлз кивнул, затем приоткрыл рот, словно хотел что-то заявить, но сказал лишь:

- Спасибо за уделенное мне время, мистер Шелтер.

- Спасибо за исследования, которыми вы со мной поделились. Всего доброго.

Майлз покинул кабинет. Перед уходом Шелтер поймал его взгляд, в нем читались нацеленность и разочарование одновременно. Тяжело вздохнув, Шелтер вновь посмотрел в окно.

Что правда, то правда - день поистине был чудесный. Едва пышные облака покинули голубое небо, как два солнца - искусственное и появившееся естественное - стали соревноваться друг с другом в яркости. Расцветшие кусты рододендрона и смородины, росшие вдоль узких вымощенных гравием тропинок, слегка покачивались на теплом ветерке. Тяжело осознавать, что это, возможно, один из последних подобных деньков. И пока решение проблемы не найдено, но пока есть такие деньки, лучшим вариантом будет насладиться ими...

Шелтер вновь взглянул на часы.

11.59.57; 11.59.58; 11.59.59...

РАК

Расставание на расстоянии

12.00.00

Зазвонил телефон. Недовольно бормоча себе под нос, он отключил его и перевернулся на другой бок. Будильник не давал ему как следует выспаться. Прошедшая ночь была довольно напряженная, он пришел домой только под утро. Нет, он не был завзятым тусовщиком - всю прошлую ночь он пытался взломать входной замок, чтобы пробраться внутрь дома. И нет, он не был каким-то домушником - он просто хотел забрать то, что считал по праву своим. И дом, в который он хотел пробраться, был когда-то его домом. И перестал быть таковым по вине лишь одного человека...

Его отчима...

Он ненавидел своего отчима. Не было такого человека, которого он презирал бы так же сильно, как его. Человека, чье присутствие вызывало бы одинаково равные страх и ненависть. Поэтому ночь - самое подходящее время, чтобы забрать то, что он очень любил, у того, кого он патологически не переносил. "Желать тебе смерти - это меньшее, что я могу желать" - часто думал он.

Он...

Майкл Бернс.

После очередного конфликта отчим забрал мотоцикл, который когда-то купил Майклу в порыве желания понравиться его матери. Конфискацию отчим обосновывал тем, что мотоцикл был приобретен за его деньги. Это произошло, когда Майкл был на работе, расстроенная мать ему позвонила и все рассказала. Правда это было уже после того, как Майкл написал заявление о краже и собирался отправиться в участок. По документам мотоцикл принадлежал отчиму, поэтому Майкл не смог предъявить обвинение в краже. Обессиленый от ярости, Майкл решил угнать мотоцикл, а для этого ему необходимо было забрать ключи и экипировку, которые находились в его некогда родном доме.

Майкл основательно подготовился к ограблению. Отвертки, булавки, заточки, складной нож - все это оказалось бесполезным даже перед входной дверью. Майкл посещал множество сайтов, посвященных грабежам и способам проникновения внутрь - но все тщетно. Майкл не предвидел, что защита дома будет настолько надежной. Хотя чему, собственно, удивляться - преподавая в Мельбурнском университете историю, а в свободное время занимаясь писательством, отчим имел солидный доход, а потому основательно позаботился о безопасности своего жилища. Так что Майкл смог проникнуть только на небольшой садовой участок, по неосторожности испачкав газон. Полночи "грабитель" только и делал, что заметал свои многочисленные следы, а остаток ночного бдения ушел на ненависть к себе за неодоцененность возможностей врага. Вернувшись домой где-то в пятом часу утра, Майкл, полный злобы и усталости, просто рухнул на кровать и, не снимая одежды, мгновенно уснул.

12.10.00

Телефон навязчиво будил своего владельца, Майкл снова отключил его. Как же хорошо - лежать в приятной полудреме, не думать ни о чем, не встречать напасти очередного дня, не задумываться о своих прошлых неудачах, просто лежать и предаваться сладкому забвению...

12.20.00

Майкл спросонья осознал, что будильник на телефоне можно отключить насовсем, а не ставить на повторный звонок. Едва он собрался это сделать, как телефон вновь зазвонил. Это был не будильник. "Р.Бэлор" значилось на дисплее.

Сонность в один миг пропала. Почувствовав внутренний подъем, Майкл подскочил на кровати, откашлялся и бодрым голосом произнес:

- Да, Бекки, привет!

- Привет, - раздалось из трубки. - Чем занимаешься?

- Да так, - уклончиво ответил Майкл. - Не могу нормально выспаться, все из-за треклятой работы. Как учеба?

- Учеба как учеба, - так же уклончиво сообщила Ребекка. - Нам надо поговорить.

- Я смогу подъехать к трем к универу...

- Не стоит, - холодно произнесла Ребекка. Майкл заметил этот холодок в ее голосе, и его внутренний подъем пропал так же быстро, как появился.

- Что-то случилось? - осторожно спросил он.

- Нет... Хотя да, случилось. - Майкл почувствовал, как Ребекка набирает воздух в грудь. - Майк... Нам нужно расстаться.

Что-то неприятное подвернулось у Майкла в животе. Несколько секунд он пытался вспомнить свои последние проступки, побудившие Ребекку бросить его.

- Отлично, - сухо сказал Майкл, так ничего не вспомнив.

- Отлично?... Да ты... - Ребекка задыхалась от возмущения. - Тебе все равно, что ли?

- Да, мне все равно, - как можно равнодушнее произнес Майкл.

- Так вот почему ты не уделяешь мне внимания? - кричала Ребекка. - Вот почему ты не писал мне, не звонил?

- Да, именно поэтому, - зевая, ответил Майкл. - Что-то еще?

- Да! Ты редкостный мудак!

- Может еще что-нибудь?

- Больше не пиши мне!

- Я же и так не писал тебе...

Прежде чем связь оборвалась, Майкл услышал глухой удар и звонкий шум, будто что-то упало на твердый пол. "Планшет свой швырнула, психопатка?" - раздосадовано подумал Майкл, лег на кровать и невидящим взглядом уставился в потолок.

Он считал правильным показать Ребекке свое равнодушие. Не стоило ей давать понять, будто она для него что-то значит. Майкл был даже рад, что не видел ее - иначе эмоции вырвались бы наружу, их гораздо легче скрыть на расстоянии. Но непонятное и неприятное чувство снедало его изнутри - обида, смешанная с разочарованием, облегчением и некой апатией.

"Она меня бросила".

Но почему? Почему после двух месяцев конфетного периода все так скверно кончилось? Почему же она не захотела сказать ему все это в лицо? Неужели ей было все равно? Неужели свое равнодушие она скрыла за притворными эмоциями, в то время как Майкл поступил в точности наоборот? Неужели после двух месяцев он не заслужил ее пощечины, ее слез или хотя бы ее яростный взгляд? Заслужил лишь минутный разговор, оборвавшийся так внезапно?

"Я сам во всем виноват."

Да. Фальшь Майкла сыграла с ним злую шутку. Разочарование в гамме чувств уступило место депрессии, облегчение исчезло, а апатия, напротив, усилилась. От сладкой полудремы не осталось ни следа. Майкл стал осознавать - его задел не сам факт расставания, а то, каким оно получилось.

"Надо было показать ей, что мне не все равно."

Но Майкл не хотел этого делать. Ребекку он по-настоящему не любил - ее он воспринимал как безличный объект, на который можно направлять свои неискренние чувства. Зачем Майкл так поступал - он и сам понять не мог. Наверное потому, что хотел иметь рядом с собой чуткую верную девушку, способную понять его, ради которой он смог бы изменить себя, свои принципы и избавиться от той желчи внутри себя, которую он и лелеял и ненавидел одновременно. Искать в Ребекке ту самую, думать, что нашел ее и стараться не признаться себе в том, что это неправда - два месяца Майкл считал это лучшим вариантом построения отношений. Майкл считал, что любовь сама придет, что наигранность в общении медленно перерастет в неподдельное чувство привязанности, и Ребекка сама собой превратится в ту самую и осознает, как же дорог для нее Майкл.

Чем больше проходило времени, тем сильнее Майкл понимал, что выбранный путь построения отношений неверен. В последние дни он хотел расстаться с Ребеккой, ждал подходящего момента, но когда же этот момент настал, Майкл испытал совсем не те эмоции, какие ожидал.

"Если я не любил ее, почему же тогда я сейчас парюсь?"

Майкл пытался разложить по полочкам все свои чувства и найти объяснение каждому, но ничего не получалось. Что ж, значит надо принять все как есть. Постараться найти плюсы в неуютных эмоциях, обуревавших его сознание. Да, Ребекка - красивая привлекательная девушка. Самооценка Майкла невольно поднималась, когда он катался с ней на мотоцикле, а она сидела позади и крепко держалась за его талию; когда он просто шел с ней рядом, и ей (его девушке!) оборачивались вслед. Но вместе с этим у нее была куча друзей и подруг, которых Майкл непереваривал; достаточно вспомнить Лилию, ее идиотский смех и корявое кокетство. Да и сама Ребекка была достаточно ветреной и поверхностной. Она с головой погружалась в социальные сети, постоянно повторяла цитаты современных недофилософов, считала себя умной и тонко чувствующей натурой, но все ее разговоры сводились либо к покупке очередной безделушки, либо к выбору необычного узора для ногтей, который обычно красовался на ногтях ее подруг. Общих интересов у них не было - когда они были вместе, Ребекка рассказывала ему о своих бесполезных покупках и распускала сплетни о своих знакомых, словно Майкл был не ее парнем, а очередной подружкой. Майкл ей поддакивал, при этом его мысли как правило были с его любимым мотоциклом, который на данный момент находился у отчима...

Отчим... Волна ненависти к нему мгновенно смыла все мысли, связанные с Ребеккой. Он отравил ему детство, помешал поступить в университет, отобрал у него родительский дом, его мать, а теперь и мотоцикл! И это после стольких лет затишья! Всего один конфликт - и утихшая в нем ярость в один миг взбушевалась с новой силой. Ощущалась она гораздо ярче, поскольку Майкл успел отвыкнуть от подобного рода эмоций.

"Надо что-то делать."

Но что? Договориться с отчимом не получится - взаимная неприязнь такой степени отвергает любые компромиссы. Майкл пробовал поговорить с матерью, но разговоры успехом не увенчались - мать сделала свой выбор, когда сообщила Майклу, что нашла для него съемную квартиру. У матери и отчима есть общий ребенок - Клод, он на два года младше Майкла и уже как год юридически ребенком не считается. Сводные братья, на удивление, ладили неплохо, но Майкл знал, что Клоду не удастся разубедить отчима, несмотря на ту сильнейшую отцовскую любовь, которую тот проявлял к своему сыну и которой напрочь был лишен Майкл.

12.30.00

Майкл осознал, что не убрал повторный сигнал будильника на телефоне. Сна не было не в одном глазу - Майкл чувствовал неуютный огонь в своих кулаках и подступающую горечь в горле. Он вспомнил крики Ребекки - и горечь мгновенно усилилась. "Да, день начался совсем не так, как хотелось" - мрачно подумал Майкл, отключил наконец таки будильник на телефоне и встал с кровати.

Чем занятся сегодня - Майкл понятия не имел. Был бы мотоцикл - он с удовольствием умчался на нем куда-нибудь вдаль по шоссе. А так Майкл хотел написать Ребекке, пригласить ее куда-нибудь, но длительный перерыв в общении с ней обернулся внезапным расставанием. Расставание на расстоянии... Майкл был немного огорчен, он хотел взглянуть в глаза Ребекки, понять, чувствует ли она что-нибудь к нему... Но что было, то прошло, не стоит уделять внимание человеку, который никогда для него ничего не значил, есть более важная проблема, решения которой пока нет...

"Пойду в кафешку" - решил Майкл. Ничего лучше он придумать не смог.

Телефон зазвонил вновь. Майкл ожидал увидеть имя Ребекки на дисплее, услышать от нее причину их разрыва, перемешанную с очередной порцией криков. Но вместо "Р.Бэлор" на дисплее значилось "Амалия".

Майкл тяжело вздохнул. Звонки от этого человека поступали очень редко, как правило ничего хорошего они не предвещали. Он поднял трубку:

- Да, мам.

- Привет, сынок, - произнес слабый голос. - Как ты поживаешь?

- Нормально, - соврал Майкл: голос матери смутил его и напугал одновременно. - А как у тебя дела?

- Это не для телефонного разговора, - сказала Амалия. - У тебя есть на сегодня планы?

- Полагаю, что нет.

- Я могу к тебе подъехать? - Голос матери становился все тише и тише.

- Да... Что с голосом? Ты заболела? - встревоженно спросил Майкл.

- Я же сказала, это не телефонный разговор, - чуть громче, но так же слабо произнесла Амалия. - Мне надо тебя увидеть.

- Что же случилось? - нетерпеливо спросил Майкл.

- Не упрямься, ты все узнаешь. Я смогу приехать к трем часам. Тебя это устроит?

- Ты точно сможешь доехать? - В воображении Майкла нарисовалась инвалидная коляска, в которой сидела его умирающая мать, он мигом отогнал эту ужасающую мысль. - Может, лучше мне приехать?

- Нет, не надо, - чуть слышно произнесла Амалия. - Фила лучше сейчас не злить; к нам вчера пытались проникнуть воры, сейчас полицейские обшаривают участок в поисках улик. Лучше приеду я.

- Да плевать я хотел на Фила и его воров, - выпалил Майкл, ощущая дискомфорт, вызванный услышанной новостью. - Тебе явно нездоровится, не стоит тебе приезжать самой.

- Не переживай, доехать я смогу, - сказала мать. - В три часа тебя устроит?

- Устроит.

- До встречи.

Майкл сел на кровать и обхватил голову руками. Только этого не хватало. Его мать, судя по всему, тяжело больна, решила его проведать, впервые за три месяца. Значит, все действительно серьезно.

Майкл усмехнулся. Расставание с Ребеккой сейчас казалось ему пустяком, в сравнении с ослабшим голосом матери. Майкл по-новому взглянул на свою попытку ограбить отчима - если мать узнала бы, что он к этому причастен, вряд ли бы она это перенесла. К тому же он пытался вспомнить о уликах, которые ищет полиция - Майкл был уверен, что все его следы уничтожены. Тогда что же полиция сможет найти? Чувство дискомфорта глубоко засело внутри Майкла, больше сидеть он не мог, он встал и направился в душевую.

Его взгляд наткнулся на зеркало в душевой. Увидев свое отражение, Майкл стал его внимательно изучать. Он был небрит . "Было бы неловко встречаться с Бекки с такой щетиной, хорошо, что мы расстались, хотя бы можно не бриться" - сардонически подумал Майкл, но бритву все-таки взял. За время бритья Майкл тщательно проанализировал свой внешний вид - темные волосы едва доставали до плеч, кожа была бледной, даже чуть пожелтевшей, под глазами залегли мешки, сами глаза были впалыми - юноша явно не бодроствовал последнее время.

"Мать подумает, что я совсем опустился" - с этими мыслями Майкл разделся, зашел в душевую кабинку, открыл воду и, чувствуя, как приятная теплая вода согревает его тело, на мгновенье забыл о всех невзгодах, случившихся с ним в течение последних двенадцати часов.