Kitabı oxu: «О вере славян»

Name: О вере славян
Author: Евгений Анатольевич Небольсин
ISBN: 978-5-6053405-7-7

Şrift:

Протоиерей Иоанн Меендорф в своём «Введении в святоотеческое богословие» (Мн.: Лучи Софии, 2001, с. 155) частично раскрывает главную мысль данной книги: «Учение Василия Великого об устройстве мира (космология) излагается в его комментариях к первой главе книги Бытия ("Шестоднев"). Эти комментарии представляют собой блестящий пример того, как умный и образованный богослов использовал современные ему достижения познания для защиты проповеди христианства. <…> Он прекрасно понимал, что нет никакого конфликта между научной информацией и библейским откровением (конфликт искусственно нагнетается в наше время, ибо Библия не является (не претендует являться) источником научной информации».
Если духоносные Отцы Церкви увидят в этих работах ересь, то пусть внесут нужные исправления и приведут к должному. Работа над этой темой далека от завершения, но приходится публиковать то, что есть, ибо всякая «ложка дорога к обеду».

Без Истины жизни нет. Истину лучше всего узнать от праведного старца и руководствоваться его наставлениями. В противном случае Истина рождается в спорах, в кровавых в том же числе. Либо то, либо то, чего-то третьего нет. Незнание Истины и её законов от ответственности не освобождает. Представьте себе общество начала двадцатого века. Старец поучает детей, собравшихся вокруг него. И вдруг приходит некий, который показывает чудеса электричества, термодинамики. Старец ничего ему не может противопоставить, кроме требования послушания у старших, опытных духовников. Эта книга призвана ликвидировать этот пробел и вернуть детей к своим родителям – такая поддержка действующей власти и президенту.

Перед вами образец того, как можно провести исследования родной старины для тех народов, которые проживают на территории нашей необъятной Родины. Надо людям каждой национальности возродить тот путь к счастью, который естественным образом сложился как уникальный вид аскезы (уникально сформированный способ жизни во Царстве Небесном уже при земном бытии) на протяжении многих времён, и при этом оставаться в пределах учения мировой религиозной концепции. Поэтому поступаю так, как поступали наши предки былой Руси. Русские всегда переводили Слово Истины на родной язык этих людей, ибо русский ставил себе целью не порабощение, а спасение души каждой личности. Поддержим авторитет наших старейшин.
Следует сделать важное замечание о том, что с приходом христианства разрушения древних устоев славянской веры произойти не могло, ибо веру поменять в народе невозможно. Можно её только захламить или, наоборот, очистить. А так как христианство прочно закрепилось и даже преумножилось, то сей факт свидетельствует только об одном: имело место быть очищение, то есть комфортное для разума обобщение всякого верования и возможность для любящего сердца Духом Святым принять мир таким, каков он есть. Появились новые формулировки хорошо забытого старого. Только и всего.
В древней вере славян каждое слово было именем, которое как-то сопрягалось с остальной структурой мировосприятия. То есть, подчёркивая какой-то оттенок Творца, каждое слово имело и хранило родство с богословским направлением. Вне согласия с остальным телом структуры веры никакое слово возникнуть не может и не могло. А так как оное в структуре миропонимания, то его нельзя было менять на иностранное, ибо этой инородностью ломается в умах картина мира. Из-за этого рушилось здание понимания схематорики спасения и представлений о Боге, а также шло отчуждение научного анализа от религии.
Да, указательные знаки верного пути должны быть только на родном языке, или нет смысла их ставить. А с другой стороны, человек в молитвах общается с Персоной, с Творцом. Нес природой Его, а с Личностью Всевышнего, для души коей естественны радость, скорби, любовь, терзания. Следовательно, в момент единения с Богом всякое осмысление должно исчезнуть в небытие, ибо всё свершилось. Да, очень важно знать о том, где Бог и как к Нему идти, но нельзя путать «дорожный указатель направления» с Ним Самим. Системность структуры мировосприятия, какой бы оная сверхгениально красивой ни была, личностью не является. А потому не имеет значения, на каком языке произносится молитва, но лишь бы оная была услышана. То есть иностранное слово перестаёт быть инородным только в этом случае, и только в этом случае оное живительно сказывается на душе человека, ибо не напоминает о мире через связь со структурой.
Итак, одно дополняет другое – древняя вера славян ведёт к Богу, а христианство – образ бытия в Боге. Данный момент актуален во все времена бытия человечества, но почему-то его игнорируют, давая приоритеты то тому, то этому. Конечно, стихийным образом системность веры в прежнем, самом древнем, варианте постоянно восстанавливается, но это уже новые формы на новых понятийных языковых системах. Надо только быть готовым к этому и уметь прогнозировать дальнейшее течение мысли. Об этом в этой книге тоже сказано.

Вступление

Бог один. А потому, взирая на Него, радостью становимся одним целым, и только в этом случае «кольчугой начинает звенеть русская речь».

Необходимо адаптировать современные самые сложные научные высказывания в богословии, а именно в доступной даже для простолюдинов простоте изложения. Ведь в простоте мир предстаёт в единстве, в коем частный случай данной узкой специализации анализа – только лишь ничтожно малая составляющая единого целого. Можно видеть то, кок оная гармонирует с единым целым бытия. А с другой стороны, адаптировать сложный научный понятийный язык анализа в богословии важно и для самого богословия. Ведь очень часто духовники сгущают краски для лучшего восприятия проповеди о Боге, чем также в какой-то ситуации учение в данной трактовке оказывается крайностью. Одно без другого – это как голова без тела. Нет трезвости мышления в богословии без фактического материала науки. И, наоборот, нет трезвого мышления в анализе научных фактов без богословия. Неполное учение становится покушением на убийство целого народа. Если говорить иначе, то надо соединить Вершину вершин с её подножием в основании. Ибо у Вершины вершин её подножие имеет также значимость полноты и цельности. Это единство двух крайних составляющих и есть полнота радости жизни – единство контрастов.

Жизнь – это реалия Царства Небесного, в которой надо научиться жить всем и передать сие следующим поколениям. Этот труд – утверждение порядка в стране – и служит как помощь действующему президенту для укрепления власти в стране. Делает наш лик притягательным для мирового сообщества.

Следует сказать о том, что в будущем будет много археологических открытий. Но, какими бы революционными они ни были, оные не должны отходить от жизненной линии, да и как-то опровергать изложенное здесь, в данной брошюре, не смогут. Они будут нанизаны на этот основополагающий смысл, как-то подчеркнут его новые контрасты, дополнят фактами, усилят восприятие и так далее. Изначально каждый учёный должен об этом помнить, и давать себе отчёт, и вести свои суждения в пределах этого русла.

Перед вами научное эссе. Темы, поднятые в данной работе, были актуальны всегда, и в самом начале зарождения цивилизации, и сегодня, и будут иметь значение в будущем вечно. Для начала сделаем самые общие вводные установки, отталкиваясь от коих мы дадим определения о полноте радости жизни.

Бог сотворил мир от переизбытка любви. Он возжелал, чтобы чуточку больше было радости. Нет никакого иного смысла у этого бытия, но только пусть всё будет хорошо и счастливо. Сообразность данному акту имеет абсолютно всё во Вселенной. Радостью сотворён мир, радостью же всё в нём имеет бытие, радостью стоит и утверждается.

В этой книге примеры того, как исполнен этот Закон. И сразу хочу сказать важное о том, что в своём богословии следую традициям древних, ясно говорящих. Это язык не образов, кои требуют принимать постулаты на веру, а понятийная речь схем взаимодействия, принципов работы и устроения Вселенной. Это тоже важно. Словом, это тот язык, которым позднее пользовались русские иконописцы для символичного изложения священных текстов.

Если человек счастлив, то хочет жить вечно, даже если он весь в увечьях и в условиях самого сурового климата.

А вот с душевной травмой не может протянуть и часа. Исходя из этого, человечество стремится к высотам Вершины, выбирает трудные дороги. Лишь бы душа смотрела на мир с высоты. Радость души толкает на любые подвиги.

Данный труд повествует о путях богословия самых древних людей. Хоть и неразборчиво, но всё же виден путь сближения человечества с Центром мира, коим является Благодать Духа Святого. Каждый народ идёт к этому своей уникальной дорогой. Благодать Духа Святого – это то, обладая чем, личность исполняет все законы бытия радостью Царства Небесного.

Исходя из сказанного, начнём суждения. Счастье и радость – это природа человека в чистом виде, а потому только счастье в Боге является естественной скрепой единства людей, единственным активатором подвижничества любой тяжести и всецельной полноты самоотдачи в жертвенности. Если люди счастливы в Боге, то легко терпят самую беспощадную деспотию и даже её не замечают. Если народ счастлив, то даже самая несовершенная форма хозяйствования или самая несправедливая система распределения ценностей и даже самая несовершенная законодательная база не помешают государственной безопасности крепко стоять на ногах. Народ даже не заметит дискомфорта, причиняемого любым стеснением свобод, ибо всё остаётся в границах утверждения живого. И наоборот: если нет в государстве счастья, то самая лояльная система становится самой зловещей деспотией, диктатурой, культом личности. Если нет радости, то никакие репрессии, никакие самые совершенные системы надзора не смогут удержать мир в стране. Жизнь всегда непредсказуема, а потому будут всегда те, кому нужен карантин для восстановления здоровья, то есть счастья. Радость и деспотия всегда идут вместе. В присутствии радости сил на удержание порядка уходит бесконечно мало и люди сами разбираются в своих делах полюбовно. А если радости нет, то репрессивный аппарат поглотит всё и вся, а затем иссякнет. То есть мир живёт радостью, деспотия коей нужна по необходимости. В золотой середине между этими озвученными крайностями деспотии места почти нет. Так жили русские. Всё новое – это всегда хорошо забытое старое, а потому не будем изобретать велосипед, а вспомним свою национальную древность.

Древние считали, что мир вокруг нас – это Царство Небесное, в реалии коего надо вписаться и своей природой радости быть частью Его, Бога, Источника всякой радости и счастья на Земле. Вот тут возникает очень важный для нас вопрос: откуда такие мысли? Чтобы так думать, необходимы основания. Причём речь идёт не о логически верных суждениях, а о реальном опыте жизни в высшей экзальтации счастья. И ведь человек не имел достижений научного прогресса, послабляющего тяготы суровой жизни в жесточайшем, казалось бы, естественном отборе. Более того, что мы видим? Мы видим только внешнее проявление внутреннего мира. Мы видим процесс высшей экзальтации переживаемого счастья с дальнейшими попытками усиления оного умышленным нагнетанием тягот бытия: люди негой телесности не озабочены, даже наоборот, строят памятники древней цивилизации, кои отличаются грандиозностью масштабов, величественны даже по нашим современным меркам. А ведь это всё – ручной труд. Древний мир (в самой высокой интенсивности физических нагрузок) противопоставляет себя нашему времени (изнеженности жизни). Попробуем разобраться в этих вопросах на страницах данной книги.

В самом начале примем как аксиому, что природа человека – радость в самом чистом виде. Таким образом, перед нами встаёт важное определение мира. Кроме счастья, нет ничего. В этой системе многогранный мир представлен отсутствием трагедий. Представьте, что вы бросили камень счастья. И вот он летит и на своём пути не встречает никаких препятствий, всё – пустота. В таком образе предстаёт мир, если мы позиционируем себя в его Центре абсолютного счастья, согласно вере древних. Повторюсь, что в данной системе для счастья нет никаких препятствий и всё в этом смысле есть пустота, отсутствие горя.

Мир представлен, с одной стороны, вариацией пустоты, а с другой – множественностью бесконечности. С одной стороны, горя и страданий нет, а с другой стороны, тот же самый мир, согласно мнению людей, – исчадие ада, в котором человек создаёт условия, в коих тирания психики сведена к минимуму (посредством научного прогресса).

Человек – это ещё и психика, для которой счастьем является только покой. То есть для психики нет бесконечного многоцветия контрастов, но только одно положение – покой. Психика травмируется отсутствием покоя. Иными словами, перед нами стоит задача представить мир в состоянии покоя психики, то есть абсолютной телесно распознаваемой пустоты.

То, что мир бесконечно многогранный, мы видим телесными очами. Также опытным путём осознали и то, что мир полон зла. Но как же тогда оный был создан для счастья и как носитель счастья? На самом деле мир остался тем, чем он был всегда. Изменились мы. Итак, перед нами стоит задача – представить мир в том виде, в каком его представляли древние северяне, благодаря чему жизнь счастьем и радостью торжествовала над смертью даже в суровых условиях Севера.

Из того, что личность – счастье в самом чистом виде, следует простой вывод: необходимо очищать от всего инородного. Можно сказать иначе эту мысль, во множестве вариаций представив суть вещей. Сие есть пришедшая из славянской древности главная идея всех мировых религий. Да и современный научный анализ не изменил этому принципу и, несмотря на свой атеизм, следует теми же тропами.

Итак, этот мир вокруг нас имеет бытие, так как сообразен радости как в общем плане, так и во множестве своих частностей. Можно сказать, что каждая из вариаций – специфически звучащее имя счастья. Нам остаётся только привести примеры таких вариаций, то есть сказать это слово – «счастье» – на языках из разных понятийных систем. Это нужно сделать, ибо тогда перед нашим взором более явственно предстанут очертания конкретики определения Царства Небесного.

Исходя из сказанного, перед нами двойственность. Если человек счастлив естественным единством с Богом, то мир предстаёт для него совершенным, то есть его как носителя зла не существует. А если единения с Богом нет, то счастью людей постоянно что-то мешает, появляется мотивация движения к лучшему (сберечь то, что есть). А вместе с ней – и всё сопутствующее: борьба за выживание, естественный отбор и эволюция.

Теперь для ясности понимания главной мысли немного из жизни с художественным вымыслом.

В моей молодости был такой случай. В нашем городе часто проходят выставки местных мастеров живописи. В одной из них принимал участие мой давний знакомый. Когда я узнал об этом, мне стало интересно, и потому решил её посетить в ближайшие дни. Картин было много, но работы моего знакомого нигде не было. Тогда связался с ним по телефону, и вот мы вместе стоим перед его широким полотном. Почему-то картина висела вверх ногами, и называлась оная тоже иначе: «Мужчина перелезает через забор, потому что он забыл ключи дома». Организаторы художественной выставки потеряли сопроводительные документы, а потому на свой страх и риск проявили инициативу. На самом деле перед нами какой-то человек и вроде бы куда-то лезет. Так бывает. Рисовал одно, а получилось другое. И надо сказать, хорошо у него вышло. Многие специалисты уже успели заметить выдающийся талант начинающего художника и даже фотографировались на фоне этой самой большой картины выставочного зала. Не только потому, что художник был евреем и те, кто восхищался его шедевром и делал записи в книге выставки, тоже были евреями. Нет совсем. Заметен был также глубокий смысл реалистично изображённого сюжета и в том, что, чтобы люди не уходили далеко в своих рассуждениях и не было разнобоя, организаторы дали картине такое подробное поясняющее название. На самом-то деле великий пейзажист пытался донести публике красоту Вселенной, созерцая спокойное море, открывающееся между двумя скалами, парусник, чайки и восходящее солнце. Много красок и света. Если бы художник взял простой карандаш и на чистом листе всё это изобразил схематично, то не возникло бы такой путаницы, всё было бы ясно и понятно. Но тогда картина потеряла бы свою художественную ценность и привлекательность.

Просто природа прекрасного всегда имеет множество граней, и если мы хотим подчеркнуть какую-то одну из них, то неизбежно все остальные уходят на второй план и выпадают из поля зрения. Когда мы хотим выразить какую-то грань прекрасного, то берём один набор инструментов. А для выражения иной стороны той же красоты – другой, соответственно. Но все формы выражения красоты не противоречат друг другу, не исключают, а взаимно дополняют друг друга. Поэтому мир надо принимать таким, каков он есть, но в то же время, чтобы понимать его, жизненно важно искать ту позицию созерцания, стоя на которой все эти противоречия становятся взаимным дополнением. Этот полюс безальтернативный, он один и единственный. Все другие точки созерцания являют взаимоисключающие противоречия. Давайте же дадим определения этой точке созерцания Вселенной.

Есть мысль у древних греков, что за множеством картин не видно общего вида. Если вы ходите по лесу и собираете грибы, то перед вашим взором много деревьев, травы, какие-то овраги, ручьи и так далее. Но за всем этим не видно того, что открыто человеку с высоты птичьего полёта. Но с высоты не разглядеть грибов, прячущихся в траве и валежнике. Другой пример. Представим себе, что мы стоим вплотную к полотну великого русского живописца Айвазовского. Вблизи перед нашим взором предстаёт множество разноцветных высохших бугорков масляной краски. За этим соцветием увидеть одну единую структуру не представляется возможным. Хотя, конечно, возникают какие-то ассоциации в нашем воображении. Как это обычно бывает, мы переворачиваем мир вверх дном и потом в собственный дом лезем через забор. Но это воображение остаётся далеко от истины, ибо нужно отойти от картины на некоторое расстояние. Только в этом случае перед нами явственно раскрывается замысел гениального художника.

Почему важно дистанцироваться? Дело всё в том, что по грехопадению человек получил воспаление, кое отразилось на возможностях познавать мир. Мы теперь имеем сильное и даже почти абсолютное ограничение сектора обзора. То есть видим не всё сразу, как это было во Царстве Божьем, а только малую область, что стоит перед нашим взором. Мы зрим мир вокруг нас через собственное ограниченное первородным грехом ничтожество «замочной скважины» закрытой двери входа во Царство Небесное. А потому, чтобы видеть всё целиком в этой картине мира, надо занять такую точку обозрения, созерцая через кою в поле зрения ограниченной возможностью физиологии попадает весь рисунок бытия. То есть необходимо стоять на расстоянии, как можно дальше, чтобы видеть в малом великое, ибо издали великое умещается в узкий сектор способности восприятия.

Божественная высота имеет также иное имя – оная есть ещё и Начало начал. Именно поэтому все математические теории человеком позиционируются в нулевой отметке отсчёта начала всего, а не где-то в бесконечности координат. Начало начал хорошо умещается в нашем секторе мировосприятия. Через Начало начал видны все его прообразы в развитии. Для выражения Истины такой понятийный язык удобоприемлемый.

Итак, каждый в себе несёт эту высоту. При этом следует сказать о том, что у каждого нет своей индивидуальной вершины, ибо оная на всех одна общая и единственная. Индивидуальным остаётся только путь восхождения на неё. Покорившим её открывается один и тот же вид как в самом начале начал, так и ныне, и так будет всегда. Чтобы понимать понятийный язык философа, богослова, автора книги, необходимо уже стоять на этой Вершине. Почему это важно? Дело в том, что многие слова имеют несколько значений, из-за чего возникает самая тяжёлая задача для тех, кто делает перевод текста на свой родной язык или пытается трактовать смысл высказывания. Текст возник как свидетельство о Боге, но если личность не с Творцом, то вездесущей двусмысленностью слов человек может уйти далеко от Него. То есть, чтобы верно понимать автора священных текстов, надо уже быть на этой высоте, единой для всего и вся высоте. Ведь автор, когда излагал свои мысли, был в близости с Творцом, стоя именно на этой всеобщей Вершине вершин. Благодаря этому мысль сама по себе сообразуется с естественным для мира порядком вещей. Именно это предопределило столь высокую живучесть и актуальность учения на протяжении стольких времён. Итак, чтобы не извратить генеральной идеи мыслителя и, может быть, даже дополнить то, что утрачено в его текстах, или уже адаптированно к сложившейся ситуации довести его мысль до полноты верного понимания сути бытия, необходимо покорить Вершину вершин. Точно так же дело обстоит и с текстами древнего славянского наследия. Надо быть тем древним русским человеком, при этом стоя на Вершине вершин, чтобы влезть в эту древнюю рубаху религиозного оформления единства с Богом.

Да, надо сказать, в этой национальной одежде уже много дыр, но время не властно над живым телом народа, над его Священной Высотой. Поэтому, когда примеряешь на себя ветхие рубахи, легко реконструировать их. Ведь становится ясным то, какими и где должны быть недостающие фрагменты в этих доспехах древнего воина. Иными словами, надо быть на Вершине вершин, чтобы понять то, что русская речь в самом чистом её виде – это совокупность священных текстов мощной, единой, целостной религиозной концепции, сообразной с естественным порядком вещей. Повторюсь ещё раз, что надо быть на этой единой для всего мира высоте, ведь с неё каждому открывается один и тот же вид на окружающую Вселенную, как в те далёкие времена, так и ныне, так и во веки веков. Остаётся только самим подняться до высоты и дошедшую до нас веру, представленную нам в виде фрагментарности изложения Истины, восстановить в единую религиозную доктрину. Это оказалось актуальным в наши дни.

Предварительно ответим теперь на вопрос, который также важен для определения точки созерцания. Что есть красота? Представьте себе, что вы идёте по дороге и встречаете своего давнего друга детства. С ним связаны лучшие годы вашей жизни. Вы не виделись много лет и теперь не можете наговориться от радости встречи. А теперь другой случай. Вы идёте по этой же дороге и видите не своего давнего приятеля, а его тело или даже часть его тела. Не дай Бог нам никому такой встречи, ибо нас охватывает ужас. Теперь мы не пожимаем этой ладони и нет в нашей душе радости, а горе терзает нашу душу. То есть мы радуемся не телу и не какой-то части его, а тому, что заключено в этом теле, – мы рады только живой душе, живой личности. Такова же природа познания всего и вся – нас в ней радует только личность и ничего более. Опосредованно событий и природных явлений перед нами предстаёт Личность. Если мы смотрим на мир (на какое-то явление или событие) и узнаём в нём самого себя, своё личностное отражение, то мы счастливы. Всё исчезает, но остаётся только специфично явленный лик. (Позже именно это увидим в природе молитвы.)

Хорошо сие показано в Священном Писании. Бог творит Адама, и Адам произносит речь Богу. Потом Адам говорит слова Еве, жене своей. Перед нами межличностные отношения первого Семейства, и ничего, кроме этого и вне межличностных семейных отношений, нет в бытии. (Бесконечные прообразы сего мы увидим во всей Вселенной.) Есть только личности, общающиеся между собой опосредованно множественных понятийных языковых систем. То есть всё остальное вокруг нас имеет бытие в пределах межличностных отношений и средств такого общения, общих точек соприкосновения с Творцом. В Писании сказано также о том, что Адам даёт имена всему живому, ибо видел в них самого себя – видел личностные характерные черты. Ведь Сам Творец видит в человеке Самого Себя и входит в отношения с человеком, как с Самим Собой. В этом Его власть над человеком. Хорошо сие понимали древние первобытные люди, о чём свидетельствует нам археология, изучающая множественные памятники тех времён. К примеру, меня поразил один из рисунков наскальной живописи. Изображён мамонт, в голове коего находится маленький человечек. Древний художник часто наблюдал за поведением этих величественных животных, и он был поражён тем, что в их отношениях между собой много человечного. Древний видел, как они между собой ладят, как ухаживают друг за другом, как совместно заботятся о детёнышах, как спешат друг к другу на помощь, как скорбят об утратах. Он смотрел на них и видел в них самого себя – личность. И потому думал, что в голове их сидит маленький человечек. Видение самого себя, то есть видеть личность даже в животном, – это значит любить всё то, в чём человек узнал себя. Он ко всему живому относится как к самому себе, на равных, как к личности – только любовью, а потому всё живое отвечает человеку взаимностью. Вселенная откликается любовью к нам. Это удостоило человека быть исполином на Земле. Хотя так тоже нельзя говорить, ибо исполином он уже пришёл на Землю.

Человек, любящий всё вокруг, смог одомашнить и приручить животный мир, окультурить растения. И ныне человек не изменил своему предназначению, ибо учёный смотрит во внутренний мир материи и пытается в нём, в его физических явлениях узнать самого себя. И если он вдруг видит характерные личностные черты, к примеру в ядерных процессах, он кричит от радости: «Эврика! Нашёл! Нашёл! Ура!» Человек теперь смог приручить даже материю. Учёного радует не материя, а то, что за ней стоит, – Личность Творца. Он нашёл ещё одну точку соприкосновения с Ним, и этим появилась возможность в большей полноте быть во Царстве Небесном уже здесь, при нашем земном бытии. И вот она поднимается и начинает принимать образ личности всё явственнее и явственнее. Человек теперь обращает свой взор даже в глубины морские и глубины космоса. Ищет там самого себя, чтобы любить и получить отклик взаимностью. Всё вокруг нас есть жизнь, и именно это и только это доказывают нам учёные, нашедшие даже в самых малых микронах бытия характерные для личности черты.

Итак, перед нами личности и общение между ними. Каждое слово в их отношениях может иметь только одно значение: «Я люблю тебя». Это есть связь, и это есть условие бытия связи. Это «люблю тебя» принимает самые различные оттенки, даже если мы рассказываем о том, сколько стоит коровье молоко и масло в магазине. Этот смысл словосочетания «люблю тебя» заложен даже в самом малом микроне бытия, ибо всякая частица мира несёт в себе отношение личностей или является связью их либо образом беседы личностей между собой. Вне этого ничего нет, ведь это «люблю тебя» постоянно звучит в семейных отношениях Предвечного совета, причастником коего через Христа стал человек. А потому в каждом микроне бытия мы видим эту исповедь о согласии Трёх, вне коего нет ничего в бытии – для бытия во всём должно быть Триединство Бога Троицы. Прошлое – настоящее – будущее. Ширина – высота – длина. И так далее. Нельзя как-то оставить в стороне и всякий научный анализ, произведение искусства, политическое требование или экономическую выгоду. То есть всякая, самая продвинутая, научная доктрина так и остаётся тем самым словом признания в любви одной личности другой. Это есть естественный порядок вещей и условие жизни вообще.

Но есть страшная опасность. Наука – это такое дышло: куда повернул, туда и вышло. И теперь слово любви превращается в диаметральное смысловое наполнение. Это так же, как в той сказке, когда царю поднесли приказ о казни или помиловании бедняка. «Казнить нельзя помиловать» – где поставить запятую? Ничего не меняется в порядке слов, но меняется смысл на противоположный. Вот тут надо стоять за государственную безопасность страны и народа, да и вообще всего мира на Земле. Ведь в жизни всё меняется, и «запятая» постоянно норовит перескочить и встать перед словом «нельзя». Со «снежной лавиной» лучше всего бороться в самом начале её схождения, чтобы не посылать лучших людей в кровавую бойню.

С другой стороны, не всё так однозначно. Летом 2019 года мне посчастливилось услышать простые гениальные мысли. Они были озвучены не профессорами или академиками, а простой школьницей из подмосковного города Чехова. Юная поэтесса отличалась не только красотой и белизной волос, но ещё и умом. После моих речей она мне сказала: «Мы верим тем, кого любим». В моей трактовке это выглядит так: «Вы нам много тут интересного рассказываете, и всё как бы логически обосновано, научно. Но нам заложили в ум знания те, кого мы любим, и они нас любят. Пусть там много лжи, но каждая реалия всегда имеет двоичность в смыслах, то есть двусмысленностью наделена даже откровенная ложь. А так как любовь видит только своё подобие, то и в откровенной лжи мы найдём свой мостик в будущее. Любовь разрушает ложь». Просто и ясно. Всё в мире относительно, но если для философа сие есть смертельный приговор, то для любящего сердца это – лазейка из самого безвыходного положения. Таков же и образ учёного – это любящая личность, которая во всеобщей относительности ищет твердыню постоянства, свойственную Закону Постоянства (Сохранения). Любовью человек найдёт на абсолютно чёрном малые оттенки белого, а ненависть обнаружит и на Солнце чёрные пятна. Любовью личность видит всю картину бытия в целом, не переворачивая её, и в собственный дом идёт через дверь.

Мне подумалось, к чему тогда я всю эту свою жизнь писал сие, если любовь разрушает любую ложь и видит выход из любой ситуации? Просто надо любить и просить любви у Бога, стать монахом и стяжать Благодать Духа Святого, всё сильнее и сильнее углубляясь в стихию Божественной Любви, чтобы видеть пути жизни даже там, где её, казалось бы, нет. И этими дорогами жизни вести за собой людей. Вот такая Диана К. из города Чехова.

В этом же явлен стиль русского рукопашного боя: так же надо иметь способность видеть белое там, где всё мрачное и чёрное. В этом случае во всякой брани один должен найти способ примириться с другим и даже поддержать ненавидящего нас, помочь встать ему рядом на пути к жизни. Ведь он упал, а потому идёт против тебя за помощью так, как ему это естественно, – он упал, то есть болен и потому творит своё же подобие. Да так помочь, чтобы и самому не быть покалеченным. Вот тут начинается возрастание в силе ума и духа. Бог даёт ум и силу только ради этого… (На этой мысли художественный вымысел закончен, и продолжим обсуждение сказанных идей.)

Как уже сказано, жизнь – это Вершина бытия, и вид, который открывается с неё, единый, одинаковый для всех людей, оказавшихся на ней. И оный тот же как в самые первые времена человечества, так и сегодня, так будет всегда. Поэтому человек, стоящий на этой Высоте в любую эпоху, ничего нового увидеть не мог, а потому нового не принесёт людям, но открыл только то, что оказалось хорошо забытым старым. Понятийный язык со временем постоянно меняется, а потому приходится постоянно перефразировать одну и ту же мысль, адаптировать под возникшую реальность, подстраивать под возможности её понимать новым поколениям. Иными словами, то, что выражали древнейшие космогонические мифы, позднее трансформировалось в философском наследии Древней Греции, потом уже древнее учение славян эпизодически или обрывочно явлено в богословских исканиях и философии Европы Средневековья. Ныне тот же самый открывшийся взору вид пытаются раскрыть учёные на ещё более узкоспециализированном понятийном языке научного анализа математики, физики и вообще всех наук. Но всё осмысляемое так и остаётся ещё одной новой формой изложения того же самого вида, который зрел самый первый человек на Земле. За пределы простоты мировосприятия древних мы никогда вылезти не сможем. Иными словами, да, эволюция движется от простого к сложному, но движение сие только в одном направлении: к более сложному свидетельству о Боге, сообразуясь Ему во всё более и более сложных формах. Вне данного плана ничего нет.

Этот момент наглядно виден на примере из окружающей природы. У нас на Урале есть скальные изваяния высотой более 30 метров. Их называют «Семь Братьев». Когда-то в этих краях был мощный горный массив. В течение многих тысячелетий вода и ветер разрушали его, превратили в песок и гальку. Но разрушалась только менее устойчивая к воздействиям порода, а то, что разрушению не поддалось, приняло вид высоких каменных исполинов. Так вот, речь пойдёт о самом верхнем крае этих скал. Эволюция «роста» столбов, обусловленная разрушением, на самом деле идёт не к небу, а вниз, к центру Земли. Они не растут, а углубляются, своим верхним краем оставаясь в прежней близости к Солнцу. Сообразно сему идёт становление жизни. Бог не становится более совершенным, а более совершенными или более усложнёнными становятся формы подобия Ему. Верх так и остался до сей поры частью того горного ландшафта, коим были горы в те далёкие времена, а вот нижняя часть от простого к сложному процессом углубления захватывает всё больше и больше материи. Радость бытия только одним способом торжествует – оная остаётся ничем не тронутой. Оная есть недотрога. Именно таким оная рождает человека. Образ её несёт человек. Этот образ несёт в себе любое счастливое сообщество, в этом устойчивость государственности. Радость – это есть жизнь в иной трактовке, а потому жизнь эволюционно проходит нетронутой, то есть мимо всех воздействий, и в пределах этого коридора идёт развитие всех форм жизни. ПАСХА. Тот самый древний «горный массив» так и остался в нашей природе, и мы, человеки, остаёмся жителями именно этого мира, но уже в ином образе.

Мы живём в нём посредством трудов в поте лица и посредством скорбей. Тут очень важно показать то, как выглядит мир скорбей, чтобы была ясность. Малыш, увидев своих маму и папу, бежит к ним изо всех сил. Одни скажут, что он несчастный, ибо ему приходится перенапрягать все фибры его тела. Другие скажут, что у него нарушены права человека. Третьи, четвёртые. И только тот, который порадуется за малыша, будет верно мыслить и ведать об Истине. Мир в динамике только счастьем о встретившихся любящих сердцах, и вычленять что-то из контекста всего остального – это тоже форма покушения на преступление.
Или другой пример. Некто попал в яму. Это заметил прохожий. Он спускает вниз к нему верёвку и тащит из ямы пострадавшего. Казалось бы, всё адекватно, но… появляются некие, кто позиционирует себя совсем иначе. Они видят противостояние и рассматривают пути решения. Одни требуют отдать верёвку тому, кто упал в яму, другие считают, что верёвка, по высшей справедливости, принадлежит тому, кто наверху, а третьи – надо верёвку поделить пополам. Так или иначе все солидарны в одном – оставить несчастного в яме. Если присмотреться к деятельности КПСС, то мы увидим именно стремление к равноправию и всеобщей справедливости. Иными словами, очень важно в каждом научном утверждении верно позиционировать точку созерцания. Она должна соответствовать только одному положению, в коем имеет место живительный порядок вещей – один спасает другого. Или вот другой пример. Женщина носит в себе плод. Понятное дело, что ей в эти дни особенно тяжело. Но, вместо того чтобы поддержать будущую роженицу в её подвиге, некие начинают её «вразумлять» её правом убить в себе дитя. И во имя цивилизованности и свободы женщины толкают её на преступление против человечности. Как всё это знакомо – это лозунги всех революций.
В мире всё относительно, но жить мы можем при одном только условии – торжестве жизни над смертью. И только такой порядок вещей может быть принят к рассмотрению во всяком научном анализе – необходимо дать жизни самовыразиться.

Мы являемся самым полным свидетельством о том изначальном мире нетронутого счастья, принимая образ именно недосягаемости его: у нас нет достоинств для противостояния чему-либо, но у нас есть дар видеть путь, в границах коего мы природой можем остаться самими собой, то есть радостью, кою не омрачать можно только одним способом – не трогать её, ибо оная недотрога. Человек – это такой атлант, который держит на руках своих это небо в самом себе.

Вот тут очень важно заметить, что все радости человека находятся в нём самом. Если личность сама в себе потерялась, то придут те, кто будет продавать самих себя самим себе, чтобы сделать бизнес. А государство таких потерянных в самих себе людей продаёт самим себе, чтобы поддерживать бюджет и нейтрализовать всякие попытки собраться для достижения инородной миропорядку цели. Так вот, надо научить людей жить в своей радости без посредников.

Учёный не изменяет сему, то есть ищет именно это – самого себя и познаёт самого себя.

Только позиционирует себя иначе – собой он называет всю Вселенную и познаёт самого себя в её образе и в её масштабах. Тело – это видимая часть души. Таким образом, в жизни людей, познающих себя в молитве, возникает духовный комфорт, а познающих себя во вселенских масштабах – комфортные бытовые условия. Если личность познаёт себя во флоре и фауне, то флора и фауна становятся одомашненными. Но в любом случае везде речь идёт только о самопознании.

Он ищет того, кем был, и в то же время – того, кем является ныне. Он ищет во внутреннем мире материи образ той части, то есть образ того верхнего края, который когда-то был частью того изначального «древнего горного массива» и который в бесконечных прообразах неизбежно носит в себе мир до сей поры. А потому исследователь не поднимается в своих поисках шаг за шагом всё выше и выше к Вершине вершин, а, оставаясь самим собой, Вершиной вершин, спускается ниже только по связующей линии всё и вся, нити первоначального бытия, приобщая к своей изначальной грани бесконечной радости больше и больше природы.

А вот теперь есть смысл вспомнить о том изначальном посыле, с которого мы начали обсуждение. Бог создал мир для того, чтобы было больше счастья. Поэтому, чем дальше учёный продвигается в своих исследованиях, тем больше охват природы, коя оказывается подчинённой Закону, посредством коего природа сообразна той самой изначальной радости – красоте бытия Царства Небесного до грехопадения. То есть больше природы оказывается сообразной счастью Творца – это и есть тот самый образ изначального желания Творца – стимул жизни. Учёный продвигается по этой связующей всё бытие нити и дальше в глубины бездны, чтобы стать сообщником Богу в Его бесконечном счастье. Счастлива личность только в одном случае – если оная позиционируется на этой священной линии, связующей всё и вся. (Сама по себе линия сия – иное имя Центра всего и вся.)

Так во всём и везде. Нам это важно обозначить, ведь к изначальной природе высшего счастья необходимо причастить, присовокупить, приобщить каждый микрон бытия даже в аду бездны. Сие важно практиковать. К примеру, марафонец, бегущий по дистанции, не сможет преодолеть её, если в этот момент не живёт на самом верхнем крае собственной природы, сообразуя ей, её радости переживаемую физическую нагрузку. Благодаря этому нагрузка, сообразовавшись радости, перестаёт быть адом и становится блаженством, ещё одной формой богословия в реалии счастья.

Более того, не посягая на радость, а даже потворствуя ей и усиливая её. Счастье усиливается оттого, что больше природы сообразуется с радостью, то есть становится ещё более полным переживанием счастья.

Ниже мы рассмотрим физику этого парадокса, в коем тяжёлая физическая нагрузка перерождается в ещё одну форму стимуляции единого центра нашей природы счастья. Для ясности понимания скажу, что люди ради активации этого центра идут на супружескую близость.

Архиважно, чтобы точка позиционирования жизни была на прежней высоте, то есть была и оставалась недотрогой и частью того самого изначального рая, когда первый человек был во Царстве Небесном. Говоря иносказательно: как исполины-атланты держат небо, так и каменные столбы держат свой верхний край на той же прежней высоте и в той же близости к Небу. Ведь благодаря своему богословию Радости эти каменные изваяния попали в поле зрения человека, как красота и религиозное откровение богословия. (Это и есть главная идея или суть древней славянской аскезы, являющейся ныне освобождением России.) Из всего вышесказанного получается, что выше молитвы монаха и крестьянского в первобытном укладе труда нет ничего у человечества, ибо нет иной более сильной активации всех граней нашей природы. Вообще надо сказать, что эволюция – это шествие дорогами в пределах генеральной линии жизненной радости. Практика именно это доказывает. Поэтому учёный в исследованиях ищет только сей путь становления, и ему ошибаться никак нельзя. И вот этот момент, утверждение жизни (счастья), сообразуя мироздание естеству самой Вершины вершин, становится ключевым в формировании древней славянской религии, перешедшей потом в бесконечные вариации верований по всему миру. Научный анализ не оказался исключением.

Вершина вершин имеет много имён, и победа – одно из них. Дадим определение этому имени, ибо оное наиболее востребовано для изложения древних устоев славян.

Для физика имя Вершины вершин звучит иначе, посредством посылов из иного понятийного языка.

Это важно, ибо без общих формулировок язык древних ошибочно предстаёт перед современным учёным обыкновенным набором символов и знаков. Победа – это не довление одной личности над другой. Победа – это торжество жизни над смертью для всех живущих. Причём победа в самом чистом виде – это торжество над смертью радостью ребёнка, улыбкой младенца на руках матери. Весь мир торжествует над смертью только одним, сорадуясь веселью младенца. Это не пустые слова, а самый священный Закон бытия не только мироздания, но и каждого микрона его внутренней вселенной. Таково ещё одно имя Вершины вершин на актуальном для современности формате понятийного языка миропонимания. Продвинутые разработки в науке, или верный тактический манёвр в бою, или что-то там ещё сверх-сверх приложится само по себе, ибо везде надо видеть путь жизни в торжестве над смертью и идти по нему, радуясь счастью младенца и счастьем младенца. Имя этого пути – улыбка на устах младенца. Жизнь пробивает себе дорогу в будущее счастьем детей. Только любовью можно видеть путь истины в неизведанных мирах науки. Анализ – это тоже любовь в иной трактовке, звучащей в малопривычной специфике. То есть только в границах любви можно делать научные открытия, принимать верные решения и этим миротворить общество. Иными словами, монархия – это не форма правления страной, а соучастие в радости жизни августейшей семьи. Монархия – это в чистом виде живой огонь лампады этой любви, образец господства жизни над смертью посредством радости августейшего младенца. Эта лампада своим светом разрывает тьму, и народ, созерцая мир через эту призму, видит пути, в пределах коих улыбка младенца – естественное. Это и есть образ непобедимости Руси, это и есть полнота народной молитвы Богу и торжество жизни над смертью не деяниями супергероев, а природой человечности в самом чистом виде – радостью детей на руках матери. Ориентир всем, кто в брани, в бою, на фронте поднялся в атаку, а также и тем, кто в научном поиске, и так далее.

Бог не даёт довлеть одной личности над другой. Он даёт только радость, с коей хочется жить вечно вне зависимости от деящегося вокруг. Такова суть победы над всем – в этом Его торжество. Если пленённый не оказался счастлив своим пленом в этом образе торжества над смертью, то у победителя победы нет. Если радость есть, то поражение становится началом победы. А если радости нет, то победа становится началом поражения. Бог требует делиться своей радостью со всеми – это и есть суть любой брани, в коей один делится радостью с другим и торжествуют все. То есть лучше всего делиться мирно, чем творить то же самое, но уже войной.

Для тех, кто несёт в себе радость, победа – это начало служения в прообразе крестного пути Христа на Голгофу. Радостью победитель оказывается в рабстве у побеждённого, то есть победитель должен стать рабом у побеждённого, счастьем и радостью служить побеждённому. И если победитель не испытывает счастья в служении побеждённому, то и победа его – чистая видимость.

Как уже сказано, человек – это природа радости в чистом виде. Её надо раскопать каждому в себе и потом дать ей раскрыться в окружающем нас бытии. В этой фразе вся реалия жизни и активатор эволюции. Только ради этого в бытии имеет место тяжёлый физический труд. Оный призван очищать именно природу счастья, освобождать закрепощённую телесной необузданностью радость, отчего люди, раскрепостив свою реальную природу, получают то, чем сами являются, – экстаз. Очищение – это когда природа принимает образ Бога, Его радости – таково ещё одно определение эволюции жизни во Вселенной. Чем сильнее очищение, тем выше экзальтация оного.

Представьте себе, что вы носите на ногах обувь меньшего размера. И вот вы снимаете туфли и чувствуете облегчение. Примерно такова природа оргазма во всех его проявлениях, только в нашем случае речь идёт о раскрепощении (освобождении) психики посредством Сису у народов Скандинавии, медитации в Китае, практики достижения Ра у славян. Но сразу следует обратить внимание на то, что такое определение неполное, и вот тут-то опасность неполноты исповеди о Боге и о Его счастье. Сам по себе экстаз, выход из себя – это только лишь первый шаг, в котором ясно зрим важное очертание-направление дальнейшего движения, также освобождения. Природа человека – это такая матрёшка, в коей спрятаны другие фигурки. То есть душа – это тоже есть «туфли малого размера», из коих дух жаждет освободиться. Православные это называют Небом. Так вот, просто молитва во время трудов – это хорошо, но надо вести умную работу, в самом себе искать выход на следующее Небо (достать или дать Ра = радость). Без прикосновения к Высоте Неба человек теряет веру и начинает падение. Итак, читатель с этой минуты должен понять: для счастья необходимо не просто читать молитвы, а подняться всем сердцем через молитву на следующее Небо. Это сие великое, а потому даётся не сразу, нужно время. После возникает естественное желание большего, после чего хочется отдать этому свою жизнь – нормальное развитие личности. (Забегая вперёд. Слово «радость» имеет смысловое родство со словом «радение» и «рождение», а также «достичь, достать Ра».)

У каждого православного обязан быть личный духовный наставник. Духовный отец призван расковырять природу счастья в личности и дать ей свободу парения в пределах мирного сосуществования и безопасности всего сообщества. Он должен помочь осознать важное, что самая высочайшая динамика физических нагрузок появилась в бытии только как процесс освобождения духа, скованного телом, темницей души. А также духовник должен научить беречь связь с Небом в таком образе на дорогах судьбы. Без этого человека-путеводителя народ выродится в междоусобице и растлении.

Определения жизни

Для того чтобы вести обсуждения этой темы, необходимо сформировать верные посылы и дать определения жизни с разных точек зрения, в самых разнообразных сферах. Для ясности хочу привести слова известного в Древней Греции мыслителя – Ксенофана. Он говорил, что если бы коровы умели рисовать, то богов изображали бы с бычьими головами. Иными словами, понятия «жизнь» и «Бог» в каждой сфере бытия имеют свой специфический образ выражения (уникально сложенное имя).

Для наглядности хотелось бы образно привести мысли Алексея Фёдоровича Лосева¹. Вот в тихом море закат солнца, светящийся круг коего – это одна форма выражения звезды. Как только оный прикасается к горизонту, то изменяется среда, и в новой реалии перед нами возникает иной образ того же самого объекта – светящаяся дорожка по водной глади от солнца к нашим ногам. Изменилась природа проявления – изменился и образ выражения. Но и светящийся круг, и светящаяся дорожка – разные вариации проявления одного и того же – солнца. Точно так же формируются разные имена Бога и жизни. При этом и то, и другое, и все они присутствуют одновременно в одном. То есть Бог один и един. Единовременны образы выражения Его в одном. Это важно нам будет для того, чтобы понять природу человека и конструировать радость жизни в самом себе, выстраивать путь достижения Ра.

После всего сказанного есть смысл сформировать верные посылы. Разделим мир на две составляющие: познаваемое и непознаваемое. Дадим определение каждой из них: и природе познания, и природе непознаваемого. Третьего нет в природе вещей.

Что такое познание?

На самом деле ответ на такие вопросы имеет приоритетное значение, ведь тайну космогонии древних не раскрыть без верного понимания сего.

Для ясности выражения основной мысли разделим вопрос на две составляющие. Это будет правильно, ибо наша природа двойственная и каждой составляющей её естественно по-своему утверждать радость бытия: надо беречь радость чистоплотностью; надо стяжать радость или нагнетать её больше и больше. И то и другое имеет значение. Сначала слово о чистоте.

Представьте себе, что перед вами свежее яблоко. Оное без повреждений может пролежать очень долго. Можно даже сказать, относительно вечно (несколько месяцев назовём относительной вечностью), и гниль не коснётся его, если мы будем его хранить в хороших условиях и не нарушим защитного слоя – кожуры. Предположим, что мы познаём мир только через одно чувство (не слышим, не видим, не можем ощутить запах и так далее) – можем познать его только органами распознания вкуса и только через вкус. Ощущаем вкус – значит, есть предмет; нет вкуса – нет яблока. Оное не существует, пока мы его не распознали органами чувств. Это непознанное называют пустотой. Как только почувствовали вкус, так сразу объект в нашем восприятии становится реально существующим. (Так рассматривать природу познания удобно, чтобы не отвлекаться и не смешивать одно с другим.) А потом легко сие перенесём на все иные способы познания, ибо все виды, то есть все иные способы идентификации, имеют общность. Все они, по сути, одинаковы: от нервных окончаний тела идёт сигнал по нервным каналам в один и тот же мозговой центр сбора информации. Нам здесь важно, что в таком вот виде свежее, цельное, не тронутое порчей яблоко для организма является жизнью, и пока фрукт живой, он является вкусовой пустотой. Вывод: всё живое органами распознания вкуса не распознаётся.

Чтобы узнать, как работает трактор, надо его разобрать. Чтобы узнать, как устроен организм, надо проникнуть в его утробу, то есть умертвить живое. Чтобы узнать, как устроен мир, надо проникнуть в его нутро и разложить на составляющие. И так далее. Но будет ли жить этот мир после познания? Мы видим только то, что оказалось в процессе распада, – мы видим только уже мёртвое. Потому, если нет разрушения, – пустота. Такова природа познания.

Исходя из этих слов, становится очевидно, что Бог невидимый потому, что у Него нет процессов разложения, распада, расщепления – нет отмирания. Он живой. По этой причине познавать или знать правду может только Бог. Ибо наша природа познания требует разрушений, после чего утраченного уже не вернуть. Бог же ищет в нас не злое, в отличие от нас, а Своё подобие – вечное живое, неразрушимое. Если Он нас познаёт, то мы живём вечно. Именно в этом причина неизбежности Голгофы Христовой, ибо мы для познания пытались разрушить Самого Бога.

Распад имеет много выражений, со свойственной каждому из них спецификой проявления. К примеру, процесс распада – это ещё и просто выход из равновесия. Палка из положения вертикального равновесия начала падение – мы понимаем, что было первоначально равновесие по вертикали. Если палка не падает, то законы кинематики её «не видят», ибо в состоянии равновесия оная им не подчиняется. А точнее, подчиняется, но весь функционал кинематического корпуса сведён к нолю. В границах ноля нам даже непонятно, что именно перед нами. А может быть, это не палка совсем, а вкопанный столб. В пределах прообраза этой пустоты, выраженной палкой, стоящей в равновесии, разворачивается весь сюжет мироздания.

Но почему оная так себя ведёт? Потому что она – мёртвый предмет. «Живая палка», наоборот, «стремится» вернуться в исходное положение вертикали, тянется к небу. Ведь наш организм в постоянном борении, стремится удержать состояние равновесия своего здоровья. Если болезнь выводит здоровье из равновесия и склоняет к логически верному (есть ли логика в борениях, если всё это опять будет в земле), то живое возвращает (пусть недолго, но стоять и жить просто так, для радости, ибо ничего, кроме счастья, не надо и не имеет смысла). Перед нами уже не просто пустота, не поддающаяся познанию, а в пределах этой непознаваемости (пустоты) целая бесконечная динамика становления до подобия Ему.

Этот межзвёздный вакуум представлен чувственной пустотой, но на самом-то деле, исходя из предыдущих суждений, перед нами не пустота, а живое тело, в коем вовсю клокочет бурливая динамика прекрасного – не тронутая тлением жизнь (живое яблоко). Сказочный мир, полный цветов и любви. Как только эта пустота разрушается, так сразу предстаёт перед нами как чувственно распознаваемая реальность – мы видим звезду. Ведь на Солнце как раз идут процессы распада. Так же как и на всех видимых ночью звёздах вселенной. Итак, всё вокруг – это пустота вакуума и звёзды.

Причём сам по себе распад в наших телесных глазах – это реальность, ибо телесно распознаётся. Мы видим (распознаём) эти материальные вещи только потому, что в них тоже идут процессы разложения атомов на составляющие. Отсюда радиационный фон. Таким образом, в дальнейших суждениях мы должны иметь ясное представление о природе познания.

Человек на самом деле есть Вселенная, в которой мы воспринимаем только собственные воспаления. Мы чувствуем свой палец только потому, что в нём идут процессы отмирания живых тканей. Если же палец здоров, то его как бы не существует. Его нет, потому что он здоров. (Бог – это абсолют здоровья.) Несмотря на то что он не распознаётся, он в пределах чувственной пустоты имеет бытие как абсолютно здоровая часть нашего тела. (Это важно для практики достижения Ра – мы её ищем в себе.) Сообразно этому, когда взираем на Бога молитвой, мир пропадает потому, что оный оказывается на естественном для нашего счастья месте – выздоравливает вся Вселенная. Созерцая мир через абсолют здоровья Творца (как здоровый палец, по Л. Толстому), мы видим здоровье – мир исчезает во время молитвы, ибо он, созерцаемый через Бога, не имеет разрушения, а переходит из одного состояния в другое (циклами).

Для обсуждения изучаемой нами темы полезно будет дать определение точке. Если мы внимательно приглядимся к этому самому элементарному математическому понятию, то можем распознать в ней свойства, в границах коих эволюционирует весь космос. Точка – это не крупинка, а программа развития Вселенной в самом чистом виде, а потому всё вокруг несёт в себе все её свойства и всё имеет образ и подобие точки. Мы же уделим внимание только тем её граням, кои востребованы спецификой наших тем обсуждения.

Психика в состоянии покоя

Для того чтобы иметь верное представление о природе человека, необходимо выстроить некоторую пирамиду, в коей, как на осевой стержень или как на белую линию первообраза, нанизаны все определения о Боге и жизни. Это так же, как солнце на закате, не изменяя себе, предстаёт то светящимся кругом, то сияющей дорожкой, стелющейся по безмятежному морю от горизонта к нашим ногам. Разные образы одного и того же нанизаны на одно и то же – на первообраз, на Солнце.

Нам интересно для обсуждения свойство Образа Творца – покой. У покоя есть иные прообразы: постоянство, пустота, тишина, темнота, отсутствие изменений и так далее. Покой, пустота.

Дело всё в том, что психике свойственно пребывать в двух состояниях – либо покоя, либо возбуждения. Её активность явлена только в этой сфере. Если человек ничего не видит, не слышит, не чувствует, то сие не значит, что его психика в раздражении. Если душа в состоянии покоя, то всё окружающее для неё – пустота. Соответственно, радость – это когда у нас хорошее настроение и покой на душе, и личность стремится к этому. В пределах данного состояния психики идёт эволюционное формирование жизни на Земле в привычном нам образе. Более того, эволюционное формирование происходить будет вечно и никогда не изменит именно данному направлению – жизнь совершенствуется в пределах этого «стояния» «в вертикальном положении покоя» радости в аду.

Что такое пустота на языке других понятийных систем

Для того чтобы выразить суть православной веры, следует обратить внимание на Голгофу Христову Чем силён ад? Ничем, кроме боли и скорби (тирании психики). Бог не даёт облегчения участи, а даёт радость жизни (успокоение как образ будущего), посредством коей жить хочется и бороться за жизнь даже в аду. Сын Божий показывает нам, что Он терпит страдания и у Него есть силы сказать важное слово – «Свершилось», то есть ад утратил своё жало и радость возможна теперь и здесь.

Это важно нам заметить для того, чтобы практиковать достижения Ра в древнеславянском образе во время тягот крестьянского труда. Соединить две крайности. Чем больше природы между ними, тем сильнее переживаемая радость.

Рассмотрим в контексте происходящего с нами, когда молимся. Окружающий мир, вся Вселенная, выпадает из поля зрения. Мироздание как бы раздвигается, и перед нами предстаёт Личность Творца или личность собеседника. Всё уходит на второй план. Вопрос в другом. Исчезает только этот материальный мир? Проведём эксперимент. Допустим, что мы бежим марафонскую дистанцию. Если в этот момент обратиться к Богу, то точно так же мир раздвигается, всё исчезает, включая и наши страдания на дистанции, и перед нами Личность Творца. Да, действительно, человек перестаёт чувствовать нагрузку, ибо оная своим сообразием пустоте становится такой же составляющей нашей физиологии, как и работа сердца, лёгких и всего остального. Тяжесть бытия исчезает, становится невидимой, не воспринимается, как и работа органов в нашем организме. Всё работает без отвлечения нашего внимания. Вновь обратимся к Евангелию и увидим сие на Голгофе.

Распятый на Кресте Спаситель, сообразно сказанному в предыдущем абзаце, спрашивает: «Отче, почто оставил Меня». Он испытывает мучения. Предпоследний возглас: «Свершилось». И потом уже говорит Отцу Небесному: «Отче, в Руки Твои отдаю дух Свой» – и умирает. Последние слова мог произнести только счастливый человек, обретший счастье. Марафонец, которому известна реакция Вселенной в момент беседы личностей между собой, увидит в этом следующее: не только мучение во время бега по дальней дистанции, но даже всеобщее поношение, все вариации мучений и душевных терзаний отступают или раздвигаются так же, как раздвигается мироздание в момент молитвы Богу, и перед взором встаёт Личность Господа, Абсолют радости и счастья. В слове Спасителя «Свершилось» он увидит себя. Это не медитация йогина, который ищет в себе освобождение. Это моление. Отныне телесные и душевные стимулы утрачивают свою власть над личностью. Душа с Богом становится самодостаточной во всём высшей радостью, неподкупной и стойкой. На кого смотришь, того образ и принимаешь. Очень важно смотреть на Абсолют счастья и на Максимум радости в высшей степени, чтобы принимать его образ в этот момент. Ведь куда смотришь, отражение того и принимаешь.

Дело всё в том, что попавшее в поле досягаемости Бога сообразуется Ему, Его радости, и, как ещё один образ счастья, радует сердце, и становится составляющей счастья. Зло, попав в Божественное Лоно, сообразуется добру и начинает подчёркивать доселе неизвестные грани, недоступные разуму, глубинные черты Творца. Бог славит Себя, с помощью зла раскрывает Себя более глубоко. Под влиянием Бога зло начинает богословствовать на свойственной себе специфике – это есть общее определение всех форм научного поиска. То есть мир перестаёт быть злом, а ещё одной гранью Рая Небесного (и наоборот, без Него даже Рай – зло). Вот это слово Спасителя – «Свершилось» – исповедует нам о том, что даже Его Голгофа, попав в досягаемость Отца Небесного, становится теперь частью Рая.

Для чего нам важно выразить природу молитвы? Дело всё в том, что всё вокруг по воле Божьей, а потому при беседе с Личностью Творца мир становится таким, каким его задумал Творец. Вселенная предстаёт не попавшей в поле зрения обрывочностью (согласно природе познания, мы можем созерцать только процессы отмирания), а без разрушений, цельной и живой. Всё пропадает, сообразуясь пустоте, нолю или постоянству. И ведь входит в сообразность именно этой же пустоте не только окружающий мир, но и организм живого тела, да и само общество становится государственным образованием ради этого, чтобы раствориться в небытие для беседующих между сбой личностей Бога и человека. Свобода только в пределах общественной безопасности. Итак, всякий порядок внутреннего мира материи, научно-техническая революция, физиология, здоровье, формы хозяйствования, бытовые условия и комфорт сообразуются с пустотой ради того, чтобы не мешать, то есть ради наиболее полного единства беседующих личностей Творца и человека. Сообразуются именно с этим исчезновением мира, происходящим в момент обращения человека к Богу. И вообще материального мира для сфер межличностного общения не существует, ибо мы живём вне телесных чувств и можем распознавать единство между собой, как будто и нет ни этих стен, ни этих расстояний, ни времени. Тишина должна быть, когда один говорит что-то Другому. Это есть самый высший комфорт духа. Можно рассматривать множество ракурсов, но нам важен сам факт: само бытие мира уже есть образ и подобие этой самой тишины, коя возникает при беседе личностей человека и Творца. Замолкает всё вокруг. Природа пустоты в любой вариации проявления, как сопряжение молитве человека Богу, оказалась во главе угла. Иными словами, бытие в самых различных бесконечных вариациях – это уже есть молитва Творцу или, может быть, даже Сам Он. Всё имеет место быть только как моление Ему. Точкой отсчёта для всякого анализа в науке и для любой науки – именно акт молитвенной беседы двух личностей, человека и Творца. Здесь позиционируются все начала координат мира, мысли и научного поиска. Вне молитвенного образа ничего не существует или тут же отмирает.

Вот этот момент сорастворения с небытием Вселенной во время молитвы нам важно заметить, ибо, повторюсь, перед нами именно вот здесь, в молитве, отправная точка отсчёта всего того, что поддаётся анализу во всём том, что мы называем наукой. Ина некоторых примерах показать учёному сообществу то, как мир оказывается сообразным пустоте, тишине в молении. Парадокс, но это так, ибо сами по себе понятия пустоты, ноля и постоянства без молитвы оказываются в подвешенном состоянии и ни к чему не привязаны, а потому без такой привязи предстают перед нашим взором одной из вариаций хаоса (к примеру, ноль – это такая же цифра, как и все иные, коих множество, а порядок – частный случай хаоса, всё относительно, ничего нет точного и абсолютного). А на самом деле должны быть верно расставлены приоритеты.

К примеру, некий путник, гуляя по лесу, услышал зов о помощи. И вот перед ним глубокая яма, в коей сидит несчастный. Он достаёт верёвку и спускает к нему один конец, чтобы вытянуть его, держась за другой. Вдруг появляются «доброжелатели». Перед ними двое тянут верёвку в свою сторону. Один требует отдать верёвку пострадавшему. Другой – разделить её справедливо поровну. Третий говорит о том, что верёвка исторически принадлежит хозяину. Полемика бурная. Но при любом исходе споров пострадавший останется в яме. Да, учёный вправе выбрать себе любую точку позиционирования. Может быть, это удобно для анализа. Но в конечном счёте приоритетной остаться должна только точка мировосприятия путника и пострадавшего.
Или, к примеру, будущая роженица попала в поле зрения борца за права человека. И, проявив сострадание к ней, он провоцирует её к прекращению беременности. Может быть, удобнее размножаться клонированием, но так как нет радости, то точку зрения надо принять именно будущей роженицы. Истина человека поднимает – такое у неё свойство. Именно по этой причине в этой всеобщей бесконечной относительности всего мы позиционируем себя только в одном-единственном утверждении жизни. Исходя из сказанного, чтобы не утонуть во всеобщей относительности, образ мировосприятия мы будем строить согласно именно этому принципу. Итак, продолжим.

Каждая фибра бытия Вселенной жаждет или стремится раствориться, стать уникальным, свойственным себе выражением пустоты, чтобы быть в Боге, с Богом и у Бога. Именно этим пустота динамична, ибо в её пределах клокочет бурный поток бесконечной жизни процесса моления Творцу. (Наглядно сие хорошо отражено в математике, ведь образов постоянства-пустоты здесь бесчисленное множество.) Покой или пустота – сие есть естественное для природы молитвы условие. Он же есть тот самый изначальный верхний край Вселенной, коим было когда-то бытие её и от которого начала своё развитие эволюция всех форм. Подобное порождает своё подобие: пустота рождает только образы пустоты в бесконечных вариациях.

Точка – граница в самом чистом виде. И тут двойственность: с одной стороны, точка – составляющая Царства Небесного, то есть в её пределах работают законы жизни и вечной радости; с другой стороны (мы работаем в этой сфере), точка – начало развития разрушения и подчиняется законам распада.

Вот здесь бы хотел обратить внимание тех, кто профессионально занимается исследованиями физики. В определённых границах какое-то время после начала начал, после начала распада явление имеет подобие первообразу. Сколько длятся эти мгновения… может, для нас мириады лет, а может, и больше. Но образ Божий в них наиболее сильно распознаётся.

То есть граница в точке – это такое абсолютное ограничение, в природе коего нет чего-то иного, кроме границы. Следовательно, всякое развитие из точки будет нести в себе эту печать, составляющую обе природы точки, – будет иметь ограничение, кое мы называем формами. Подобное рождает своё подобие – данное оформление Закона Сохранения никто не отменял. Вопрос состоит в том, как эта точка, как свойство «граница» в абсолютно чистом виде, в бесконечных проявлениях вписывается в естество Божественного и как оное исповедует о Нём, при этом оставаясь по природе абсолютно малым. То есть как осуществляется её двойственность, в коей мир несёт в себе сообразность точке и при этом является составляющей Царства Небесного и счастья Его. Это нам важно для того, чтобы понимать то, как мир, сообразуясь с Богом, молится Ему через человека и остаётся Царством Небесным. Этими суждениями мы можем высветить ещё одну сторону практики достижения высшего Ра, предстающего взору страданиями и даже мукой. Мир без Бога стремится зажать нас в абсолютную ничтожную малость, а с Богом даже точка становится целой Вселенной Царства Небесного.

Противоречиями наполнен мир. Бог – это Сущность. Это Живое тело, в пределах коего противоречия друг друга дополняют. А без него эти же противоречия друг друга исключают. Мы принимаем в себя Бога в момент Святого Причастия, чтобы всё мироздание стало нашим гармоничным дополнением. И теряем причастность к Его Телу, когда зломыслим и грешим. Научный анализ – одна из этих попыток стать частью Тела Христова, но без молитвы Его Отцу.

Созерцаем мир через призму своего ограничения, данного Богом ради спасения, из-за воспаления первородным грехом. Созерцая мир через воспаление, мы можем видеть вокруг только соприродное воспалению – воспаление. Мир полон страданий и борьбы за выживание. То есть, созерцая мир через ограничение в самом чистом виде (через точку), мы можем распознавать в нём только то, что имеет соприродное родство с этим ничтожеством ограничения, – привычно созерцаемый нами мир в границах форм. А так как Царство Небесное в себе воспаления не несёт, то его космос предстаёт перед нами двойственно: либо отсутствием границ (пустотой вакуума межзвёздного пространства), либо через посредника – ничтожество ограничения природы распада и разрушений. А именно – в виде атомов и светящихся точек в окружающей темноте безграничного космического пространства. Ведь постоянство – вечное по определению, и в бесконечно великом нет перемен во всём, а изменчивость – диаметральность постоянству, а потому ограничено Им до ничтожно малого и временного. Постоянство – абсолютно великое Божественное, то есть простор бесконечный, а разрушение – это ничтожество низменной природы греха, а потому ограничено до абсолюта точки. Бог абсолютно великий и вездесущий, всегда рядом и даже в нас самих. Радость всегда бесконечно велика, а зло как измена радости, как диаметральность всегда бесконечно ограничено Богом – точка (ноль, то есть зла нет), в которой происходят процессы разложения. Такова природа звёзд, если созерцать мир, стоя на той стороне двойственности естества точки – на природе изменчивости и распада.

Исходя из сказанного, необходимо сделать важный вывод, столь нужный для молитвенного делания. Когда мы обращаемся к Богу, то наивно надеемся, что лицезрим Его чувственной природой, то есть по неведению наделяем Его природу воспалением или ищем в Нём злое. Но на самом-то деле Он абсолютно здоров, а потому видимым быть не может. Ведь видеть мы можем только то, чем наделены сами, имеем представление, то есть больны – воспаление. То есть мы видим свой палец на руке, если оный болит от ушиба. Бог же здоров и потому видимым быть не может.

Отсюда это сходство молитвы с медитацией в буддизме.

С другой стороны, мы видим миры, которые отстоят от нас на множество световых лет. Почему мы их видим? Потому что, наверное, там воспаление нашего организма. Это наш воспалённый палец. То, что не является нашим телом, видеть, распознавать неспособны. Телесно мы зрим только самих себя. По определению, если бесконечная пустота постоянством не имеет границ, то почему наше здоровое тело должно иметь пределы, оное тоже не имеет границ. Ведь оное – составляющая Царства Небесного, и оное здоровое? Ограничена в свободах только смерть, то есть в заточении абсолютно ограниченном.

Можно сказать иначе. Без жертв история не пишется. Если было падение человечества, то будут шрамы, оставшиеся от него, – природа памяти. А всякое падение – горе и слёзы. Мир Царства Небесного падений не имеет, а потому и нет горя, и нет следов, оставленных злом, и писать не о чем, а потому без ошибок историю писать невозможно. Схоже с воспалённым пальцем на руке? Да. Просто перефразировали.

О природе познания тут сказано не всё. Удобнее о ней говорить в процессе изложения других мыслей, в коих мы рассматриваем природу человека с других сторон. (Можете перейти к главе «Берег – река».)

Природа пустоты

Что мы имеем? Аксиому: пространство с его пустотой вездесущее. По этой причине печать его должна лежать везде, где есть присутствие оного, – везде и в каждом микроне бытия. Если это так, то как её распознать в окружающих предметах? Чтобы увидеть отличительные оттенки пространства на всём в мироздании, озвучим некоторые характерные её свойства. Пустота.

Пустота – это постоянство в самом чистом виде, ибо в ней вообще нет никаких различий и отличий. Абсолют. Постоянство есть общее естество для того и другого: и для самой пустоты, и для всех предметов мироздания. Константа, посредством коей пустота в явлениях заявляет о себе во Вселенной, – распознаётся. Если говорить в общем, то человек называет это законом природы или закономерностью. А мы распознаём в константе Бога. Таким образом, присутствие константы в определении закона свидетельствует о родстве события с постоянством пустоты пространства.

Природа постоянства – одна, способов её выражения – множество. Постоянство – это такое имя вечности Бога, кое в каждой сфере определения звучит по-разному, в свойственной ей специфике. Самое сложное – это верно произнести имя Творца на понятийном языке исследуемого явления, с его уникальными особенностями. Обычно сие становится новым открытием Бога (научным – в том числе). Приведу такой пример: числа «смотрят» на ноль и «видят» в нём одно общее для всех чисел – отсутствие величины, нет изменений, постоянство. Для чисел системы координат имя Бога звучит так – ноль. Как-то иначе в этом узком спектре мировосприятия посылами из числового пространства слово «Бог» звучать не может (в числе нет свойств: цвета, запаха и так далее, а только величина). Что такое величина в антропоморфном понимании? Мы счастливы оттого, что нет утрат, то есть если величина потерь равна нолю. Согласно природе познания, мы видим только то, что стало утратой (разрушение жизненного порядка), а постоянство в абсолюте, то есть отсутствие утрат, свойственно только Богу. То есть математика – это такой срез, в коем рассказывается нам о Боге, только с помощью вот таких понятий исчислений. Это важно произнести, ведь постоянство радует психику. Это грань Царства Небесного, в коем всё не имеет утрат, ибо всё вечно. Постоянство – это важное условие для счастья Вселенной, а потому всё в этом мире видимое: оттенки, различные вариации выражения, способы проявления и так далее, и тому подобное одного-единственного – постоянства. Всё стремится быть постоянным, чтобы этим не мешать беседе человеческой личности с Личностью Божественной.

Для лучшего понимания того, как звучит имя Творца на других понятийных наречиях, приведём наглядный пример. Бог – это Личность. Он никогда не ошибается. Следовательно, если нет ошибок, то психика в покое, радость её души ничто не тревожит. Счастье есть. Ошибка всегда есть разрушение – по определению. Таким образом, пустота – это отсутствие ошибок, благодаря чему нет разрушения (такова природа межзвёздного вакуума и звёзд, кои есть процессы ядерного распада). Так вот, нам необходимо выразить именно пустоту. Если мы пожелаем нарисовать пустоту (специфичное имя счастья) на листе бумаги, то задача как бы представляется невыполнимой, номы знаем, что есть нечто общее как для пустоты, так и для геометрической фигуры. Изобразим пустоту, выражая именно это общее. Это постоянство. Пустота – это постоянство в самом чистом виде. Нет в пустоте абсолютно никаких различий.

Итак, чертим. Линия в каждой последующей точке изменяет своё направление на постоянную величину – один и тот же угол отклонения. Постоянство изменения угла даёт свойственный для геометрии образ выражения постоянства – окружность. То есть окружность и пустота пространства – это одно и то же на разных языках понятий и в разных природах проявления. То есть пустота рождает своё же подобие – пустоту. Если изменим формулировку, то получим, что постоянство (пустота) рождает только постоянство (пустоту). Сие заявляет о себе как реальность во множестве вариаций (окружность, сфера, парабола – некоторые из них). В пределах сего разыгрывается весь сюжет мироздания. Ведь если мы приглядимся к процессу взаимодействия любых тел, то увидим, что постоянство переходит из одного состояния в другое, оставаясь константой в деле и контрастом всему иному. А ведь перед нами тот же Закон Сохранения, только в наиболее общем выражении. Именно этим окружающее пространство «требует» подобия себе, чтобы явление было вечным, как и само пространство. Если явление неподобно пространству, то есть пустоте, через это свойство, то не может быть совечным ему и отторгается как инородность. Явление либо уходит в небытие совсем, либо вновь становится подобным пространству. Именно по этой причине всё вокруг есть либо пустой вакуум, либо в каждом микроне и в космосе всё, что не вакуум, – это прообразы пустоты: окружности, сферы и так далее. То есть если позиционироваться на спокойном состоянии психики, то в поле зрения покоя попадают образы покоя: межзвёздная пустота и сферические объекты в круговых вращениях (галактики, звёзды, планеты; то есть, не зная, как мир устроен, мы можем его нарисовать сами: они круглые в пустоте и если движутся, то по кругу). А теперь можем и так сказать: всё должно быть счастьем в данной грани проявления – покое для психики.

Об этом же можно сказать иначе. Постоянство – это такая сфера бытия, приобщение к коей делает явление постоянным, то есть оное обнаруживает себя как совечность нашему земному сознанию. Появляется закон, в коем константа указует на то, что явление соприродно постоянству пустоты пространства в данном уникально сложенном образе. Какое-то альтернативное сему утратило своё бытие – разрушилось.

Но применительно к обсуждению нашей темы мне хочется обратить внимание на другое. На то, как одно не исключает другого, а дополняет его. Об этом мы говорим, когда обсуждаем практику постижения радости в процессе тяжёлого физического труда. Из пустоты небытия вычленяется её подобие, наделённое двумя природами в одном: бытием и небытием. Причём одно оказывается составляющей частью другого. Пустота и реалия бытия идут вместе, сочетаясь в сопряжении (этот момент мы увидим, когда начнём говорить о том, что из лени вычленяется трудовая деятельность, при этом не утрачиваясь, а оставаясь в ней в естественном для радости жизни порядке вещей: из небытия возникает бытие). Далее это выразится в формулу: пустота = противоречия дополняют друг друга не сами по себе, а только радостью бытия и взаимно исключаются во зле. Реалия пустоты как была, так и остаётся в любом из двух случаев.

Итак, мы установили важное: пустота и её образы выражения никак не третируют психику, что является важным для полноты единения личностей Бога и человека. Это всё нам нужно будет знать, когда будем конструировать комфорт для радости бытия в земных реалиях. Просто понятию пустоты мы дадим иное имя, адаптированное к спокойному состоянию психики человека. Для чего нам важно говорить о пустоте? Важно, ибо всё идёт из изначальной установки, кою мы сформировали: если человек счастлив (душевный покой – составляющая счастья), то хочет жить вечно в любых реалиях; если в душе травма психики, то не может жить и часа, даже в Раю. Мир вокруг нас – пустота (вакуума и иных образов её). Мир так и остался Царством Небесным с его бесконечным счастьем, а потому нам важно видеть то, как оное явлено в свойственных для естества природы выражениях, чтобы в эту бесконечную радость вписаться уже здесь, на Земле, причём в моменты страшных тягот жизни (даже на Голгофе Христовой).

Итак, образов выражения пустоты через её свойство постоянства множество, но для аскетической практики в богообщении нам понадобится только одно имя постоянства пустоты – цикличность, цикл, период. Это тоже окружности, но уже в ином природном выражении, и они так же, как окружность, несут в себе тот же образ постоянства пустоты пространства.

Для чего нам важно верно называть Бога специфическими именами? Назвать имя Творца – это создать полноту исповеди о Боге в рамках данного умозаключения. Возникает ясное понимание причины устойчивого, стабильного живительного порядка вещей в ещё одном сообразовании с Единым Богом. Ведь сам факт того, что явление возникло в бытии, свидетельствует о том, что сообразование с Ним есть. В границах этих суждений сему сопутствует весь спектр Царства Небесного, и, главное, человек получает возможность занять своё место в Нём – видит то место, где он счастлив, и своей творческой деятельностью следует именно туда.

Таким же образом, чтобы понять веру древних, необходимо произнести слово «Бог» на всех известных наречиях с помощью свойственных им смысловых конструктов. Верное выражение Его сообразует нас с Ним в данной специфике определения и мировосприятия.

Это ещё не всё, ибо для большей ясности понимания необходимо произнести такое имя Божье, кое позволяет созерцать мир в единстве. То есть позволяет видеть всё то, что эту Вселенную соединяет: Он один и в одиночестве Своём единый. Иными словами, созерцая мир через единого Бога, творение в Его образе едино, и едино только через Него, то есть всё связано между собой в Нём и через Него. Только единение всего в Нём является нормой и естественным положением вещей. Связь без Него инородна естеству природы. То есть очень важно сказать о том, что всё в Нём соединяется только и только в животворящем образе Его и в естественных для радости приоритетах значимости. Всё то, что имеет бытие во всех проявлениях, как-то присутствует в Нём. При этом одно не исключает другого как злое. А только как доброе, одно всегда дополняет другое в радости бытия и радостью бытия. Нет ничего лишнего, но при этом всё на своём месте ради утверждения торжества счастья.

Это важно понимать для того, чтобы видеть в ближнем не врага, а ещё одного возрадовавшегося о Боге воина, стоящего за естественный для Царства Небесного порядок вещей в земных пределах уже при нашей земной жизни.

Сие очень важно сказать, ибо верное понимание этого вопроса позволяет в естественном для Бога и нас образе счастья и радости соединить то, что между собой вроде бы соединить невозможно, как крайние противоположности. Во зле всё друг другу противоречит и взаимно исключает. В добре всё взаимно дополняется до живительной полноты счастья. То есть всё вокруг нас необходимо правильно расставить на естественное для счастья и радости жизни место. Противоречий бесчисленное множество во всём, но из всего этого сонмища для освещения нашей темы следует вычленить только те, кои адаптированы к нашей повседневности, к чаяниям любящего трудового сердца. То есть обратим внимание только на те, кои возникают в душе человека в минуты самых сложных испытаний: быть или не быть, работать или не работать. Или как соединить в себе лень и труд, сладкий сон на диване дома с тем, что в данный момент приходится совершать марш-бросок с полной выкладкой, а ведь эти противоречия должны быть как-то сочленёнными.

Радостью все крайности мира взаимно дополняются и становятся одним целым. Если будете в горах, то обратите внимание на то, как представлен горный массив издали. Сплошная стена, вершиной упирающаяся в облака. Кажется, что «забор до неба» не преодолеть, но чем ближе горный массив, тем отчётливее различимы очертания перевалов. А на ближних подступах видны дороги и тропы через хребет. Это такой закон, требующий только радостью о вечной жизни не падать духом, а подойти поближе к смерти, чтобы увидеть её и обуздать. Везде надо найти такой путь, который позволяет соединить невозможное с нашими возможностями. Таково условие жизни и такова природа торжества над смертью. Пасха – способность абсолютно малыми возможностями преодолеть абсолютно невозможное. Противоречие разрешается силой счастья.

Может ли огонь гореть в деревянной избе? Сразу возникает страшное в уме, но мы-то уже много тысяч лет знаем, что может. Причём безопасно для живущих. Победа над смертью была в тот момент, когда человек перестал бежать от огня, подошёл поближе и взял в руку горящую на самом конце ветку. Потом он, владея огнём, смог победить холод и голод в условиях Севера. Опять радостью, коя возможна только о вечности жизни: соединены противоречия.

В секцию бокса пришёл новичок. Ему говорят, чтобы он не был трусом. Нужна сила духа. А так ли это? Великий Василий Ломаченко не боится выходить на ринг, но это не означает, что он не трус. Он мастерски уходит от ударов по голове и туловищу, то есть трусость всё-таки нужна для сбережения здоровья и психического комфорта. Если есть дорога через мост, то надо идти. А если нет её, то остановись. Всё просто и благоразумно. При чём тут смелость? Сила духа нужна для того, чтобы приблизиться к опасности и победить её обузданием оной. Точно так же идти на самые тяжёлые физические трудовые нагрузки можно, но сообразно тому, как боксёр выходит на бой с самым сильным противником. То есть отдыхать, работая даже в тяжбе. Он, ввергая себя в трудность, каждую секунду пребывает там, где ему безопасно для его здоровья. Так и в процессе работы: надо быть там, где можно спать.

Если мы погрузимся в сферы жизнедеятельности древнего человека, то появится необходимость богословствовать уже жизненными посылами в понятийной системе «трудолюбие – леность». Как-то надо совместить одно с другим: пребывая в лени, много работать? Следуя уже выработанному в предыдущих абзацах формату суждений, человек своей ленью должен быть и во сне, и в динамике физических нагрузок. И опять радостью надо соединить одно и другое, чтобы каждое взяло своё в этом мире счастья без вреда для другого, без взаимного исключения. Лень должна быть и несением нагрузки одновременно, ибо каждая из них – составляющие грани нашей природы.

1.При работе над книгой использовались труды А. Ф. Лосева «Хаос и структура» и «Диалектика мифа».

Pulsuz fraqment bitdi.