Kitabı oxu: «Хозяйка проклятого поместья: рецепт исцеления»

Введение. Скальпель, шприц и немного магии

Анна открыла глаза и увидела плесень.

Она не поняла этого сразу. Сначала был просто чужой потолок — высокий, с тёмными балками и паутиной по углам. Потом — чужой запах: сырой, затхлый, с примесью чего‑то сладковатого, как гниющие фрукты. И только потом, сфокусировав взгляд на стене, она заметила её. Чёрную, пушистую, расползающуюся из‑за гобелена хищными щупальцами.

— Плесень, — сказала Анна вслух. — Чёрная плесень. Прекрасно.

Она села на кровати. Тело слушалось странно. Руки были не её — слишком тонкие, слишком бледные, с ухоженными ногтями. Ни одного шрама от ожогов или случайных порезов. Руки человека, который никогда не держал скальпель.

Последнее, что помнила Анна Ветрова, тридцатипятилетний хирург общего профиля, — это ординаторская, продавленный диван и дикая усталость после суточной смены. Четыре плановых операции, одна экстренная, и ни минуты сна. Она закрыла глаза на секунду. Всего на секунду.

А проснулась здесь.

В чужом теле. В чужой комнате. В чужом мире.

С плесенью на стенах.

Другая на её месте, вероятно, закричала бы. Упала в обморок. Начала щипать себя за щёку, проверяя, не сон ли это. Анна не стала. Не потому, что была смелой. Просто за двенадцать лет в хирургии она усвоила главное правило: паника убивает быстрее болезни. Крики и истерика — это тахикардия и выброс кортизола, мешающие думать. В критической ситуации первым делом оцениваешь витальные функции.

Пульс — есть. Ровный, хорошего наполнения.

Дыхание — ровное.

Сознание — ясное.

Значит, работаем.

Она встала, подошла к стене и потрогала плесень пальцем. Та была влажной и пахла землёй. В её прошлой жизни было дело: молодая пара купила квартиру в старом фонде, сделала евроремонт, закатала всё гипсокартоном. Через год оба попали в больницу с тяжёлой астмой. Причина — чёрная плесень, спрятанная за красивыми панелями. Споры грибка попадали в лёгкие, вызывали хроническое воспаление, разрушали иммунитет. В запущенных случаях заканчивалось отёком лёгких.

И вот теперь она стоит в комнате, где этой плесенью можно заразить целый госпиталь.

Чужие воспоминания начали просачиваться в сознание, словно вода сквозь треснувшую штукатурку. Её звали Аннет Вейн. Девятнадцать лет. Дочь разорившегося графа, которую сослали в родовое гнездо — подальше от столицы, где её претензии на наследство никого не волновали. Поместье называлось Чахлое гнездо. Все его владельцы быстро чахли и умирали. Местные считали его проклятым.

Анна улыбнулась. Впервые за это утро.

— Не проклятие, — сказала она своему отражению в мутном стекле. — Антисанитария. Ну что ж, графиня, будем лечить.

И она засучила рукава.

Эта книга — история о том, как современный врач оказалась в мире магии, проклятий и средневековой антисанитарии. О том, как скальпель и знание анатомии оказались сильнее колдовства. О том, как из руин можно построить клинику, а из запуганных слуг — команду профессионалов.

Она для тех, кто устал ждать чудес и готов создавать их своими руками. Для тех, кто верит, что знание — это сила, а чистота — залог здоровья. Для тех, кто любит истории о сильных женщинах, уютном обустройстве быта и щепотке романтики.

Впереди семь глав. Мы пройдём путь от первого осмотра «проклятого» поместья до открытия Королевской Медицинской Академии. Будет плесень, ядовитый плющ, магический паразит, вредный призрак‑алхимик, суровый инквизитор и операция, которая изменит всё.

Добро пожаловать в Чахлое гнездо. У нас тут антисанитария, но мы работаем над этим.

Глава 1. Клиническая смерть и история болезни поместья

Утро в проклятом поместье наступило неожиданно. То есть формально оно наступило по расписанию, как и везде в этом мире, — с первыми лучами солнца. Но для Анны, привыкшей засыпать под гул аппаратов ИВЛ и просыпаться от писка пейджера, местный рассвет стал сюрпризом.

Её разбудил кашель.

Не её собственный. Хриплый, лающий кашель доносился снизу, из‑под лестницы. Анна села на кровати. Тело всё ещё ощущалось чужим, но к этому уже добавилась лёгкая ломота в мышцах — она вчера явно перенапрягла непривычную к физическому труду аристократическую спину, таская воду и выгребая грязь.

Рядом с кроватью, прямо в воздухе, висел призрак.

Она обнаружила его вчера, когда спустилась в подвал. Теодор — так он представился — был алхимиком при жизни, а после смерти остался привязан к поместью. Он был прозрачным, в старомодном камзоле с пятнами от химикатов и с ртутной каплей на кончике носа. Призрак смотрел на неё с любопытством и скепсисом одновременно.

— Доброе утро, — сказала Анна. — Вы храпели.

— Призраки не храпят! — возмутился Теодор. — Я медитировал!

— Звучало как храп. Ладно, ведите меня вниз. Там кто‑то кашляет так, будто у него в бронхах поселился ёж.

В каморке под лестницей, на куче тряпья, лежал старик. Он был сморщенный, как прошлогоднее яблоко, и такой же высохший. Каждое дыхание давалось ему с трудом. Грудная клетка ходила ходуном, на губах пузырилась слюна.

— Доброе утро, — спокойно сказала Анна. — Опишите симптомы. Голова болит? Температура? Мокрота при кашле есть?

Старик уставился на неё выцветшими глазами. Он явно ожидал чего угодно — криков, слёз, проклятий. Но не спокойного допроса.

— Ваша милость... — просипел он. — Простите... Томас уж неделю как не встаёт... Бронхи проклятые...

— Томас, значит. Очень приятно. Я Анна. В смысле, леди Аннет, но это неважно. Слушайте внимательно. Во‑первых, поднимитесь. Лежать плашмя с влажным кашлем — верный путь к застойной пневмонии. Вам нужно полусидячее положение. Во‑вторых, это ведро я сейчас вынесу. Запах аммиака раздражает бронхи и усиливает кашлевой рефлекс. В‑третьих, кто в этом доме отвечает за кухню?

— Дык... Марта... кухарка...

— Прекрасно. Познакомлюсь с Мартой. А вас, Томас, я вылечу. Не магией, не молитвами. Вы мне просто доверьтесь.

Она вышла из каморки и сразу наткнулась на Теодора.

— Ты действительно собралась его лечить? — спросил призрак. — Он же одной ногой в могиле.

— Пока пациент дышит, его можно лечить, — отрезала Анна. — А теперь показывайте, где тут кухня. И заодно расскажите, что у вас тут за плесень на стенах. Похоже на чёрную, а может, и стахиботрис — неважно, всё равно гадость. Кто‑нибудь пробовал её убрать?

Теодор задумался, потеребив ртутную каплю.

— Пробовали. Маги приезжали, читали заклинания. Не помогло. Говорили — проклятие.

— Проклятие, — хмыкнула Анна. — Плесень — это грибок, Теодор. У него нет души и нет магии. У него есть споры, мицелий и благоприятная среда. Убери среду — убери грибок. Школьный курс биологии. Впрочем, у вас тут школ нет, я понимаю.