Kitabı oxu: «Император с Фронтира. Раскол Империи»

Глава 1

Я сидел во главе стола, сомкнув руки в замок, и внимательно смотрел на собравшихся в бункере. Мой малый совет — люди и ксеносы, которые так или иначе связали свои жизни со мной и моим Домом. Усталость на их лицах читалась без труда. Вот уже несколько недель кряду мы занимались спешным наращиванием военных мускулов и подготовкой к грядущей буре.

Империя трещала по швам. Гибель верхушки власти вмиг обнажила все внутренние проблемы и без того не слишком монолитного государства. Младший сводный брат Венеры уцелел и был коронован почти сразу после того, как в столичную систему прибыл глава Дома Виридис. Именно он провозгласил себя регентом как «наиболее подходящий кандидат». Казалось бы, это должно было погасить назревающий конфликт между Великими Домами и остальной аристократией. Но, как и предполагал Рен, выбор регента устроил далеко не всех. Тем более что за его кандидатуру проголосовала лишь незначительная часть малых и Великих Домов.

Тем не менее новый правитель формально вступил в свои права, а регент принял бразды правления до момента совершеннолетия молодого императора. Но, как я и предполагал, всё оказалось не так просто. Присягу новому правителю приносить не спешили, а некоторые Дома в открытую заявили, что регентом должна стать Первая Принцесса и никто другой. По праву крови и потому, что до момента рождения кронпринца именно Венера была прямой наследницей Трона. Аргументов в пользу этого хватало с избытком. Но тот факт, что она стала женой «бывшего опального аристократа», всё усложнял. Если бы её действительно назначили регентом, политический и военный вес моего Дома взлетел бы до небес, а такое возвышение мало кому пришлось бы по душе.

Великие Дома категорически отвергли эту идею, чем спровоцировали немало недовольства среди аристократии рангом пониже. Малые Дома перестали выступать монолитно, всё чаще открыто высказываясь против решений правящей верхушки. Рен уже докладывал о новых тайных союзах и альянсах, спешно формирующихся среди многочисленных малых домов с одной-единственной целью: противостоять гегемонии Великих Домов.

Это было ещё не всё. По всей галактике вспыхивали восстания. Угнетённые расы ксеносов всё чаще брались за оружие. Было ясно, что кто-то щедро их подпитывает кредитами и военным снаряжением со стороны. Будь то целенаправленная помощь одних Домов для дестабилизации своих заклятых врагов, или же скрытая интервенция соседних звёздных государств — подобное не могло оставаться незамеченным. Сначала новоиспечённый Регент Трона пытался подавлять эти вспышки исключительно силовыми методами, направляя в полыхающие системы целые ударные флоты.

Однако и в Имперском флоте тоже было не всё гладко. Офицеры роптали и всё чаще поднимали неудобные вопросы: чьи именно приказы они выполняют — законного императора и Трона или выскочки-Регента? Участились случаи откровенного саботажа. То эскадра задержится на марше и не нанесёт удар вовремя, то отступит, так и не завершив миссию, а то и вовсе откажется выполнять поставленную боевую задачу.

Конечно, такое неповиновение неминуемо наказывалось. Высшее командование лишалось своих насиженных мест, сменяясь кадрами, лояльными не Трону, а лично Регенту. Подобное, безусловно, не могло остаться незамеченным и вызывало всё большее недовольство даже среди Великих Домов.

Я отчасти понимал мотивы герцога Виридиса — он любой ценой хотел удержать военную мощь в руках Трона. И совсем не факт, что он делал это исключительно из желания узурпировать власть. Я вполне мог допустить, что его истинные цели были предельно ясны и прагматичны: сберечь флоты, стабилизировать ситуацию в секторах и в будущем передать бразды правления подросшему императору.

Но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в ад. Все его жёсткие шаги лишь сильнее дестабилизировали ситуацию, неумолимо подталкивая Империю к гражданской войне. Если в первые дни этого политического хаоса аналитики Рена ещё давали какие-то шансы на мирное урегулирование, то с каждой неделей они таяли на глазах. И в какой-то момент просто не осталось сомнений в том, что скоро полыхнёт вся Империя.

Сейчас государство напоминало гигантскую пороховую бочку, забытую в центре полыхающего склада. Одна случайная искра, один неосторожный язычок пламени — и глобального взрыва не миновать. И кто-то обязательно высечет эту искру, после чего галактика уже никогда не будет прежней.

— … я всё же настаиваю на том, чтобы рассматривать захват системы Золотого Солнца как приоритетную задачу. Именно там находится верфь, без которой нам банально не выстоять в грядущем конфликте. Кроме того, расположение этой системы крайне выгодно с точки зрения стратегии, если рассматривать Центральные Миры как основной источник угрозы. А стабильно работающий гипермаяк позволит сократить время на переброску наших сил в случае экстренной необходимости, — Адриан отложил инфопланшет на край стола и устало опустился в кресло.

— Безусловно, нам нужна собственная инфраструктура, но если мы сейчас силой возьмём систему, велика вероятность, что нас объявят зачинщиками мятежа. Напоминаю: смерть императора может показаться посторонним слишком уж выгодной для нас, — Рен поднялся, привлекая к себе внимание собравшихся.

— С какой стати? — нахмурился Русаков, командующий наземными силами Раграса.

— Потому что, господин Русаков, наш герцог женат на Первой Принцессе. В Империи уже вовсю ползут слухи о том, что именно Дом Валиант приложил руку к гибели правителя. Если, к примеру, Её Высочество взойдёт на пост Регента, то бывший изгнанник фактически получит власть над всем государством, — спокойно пояснил Рен.

— Чушь. Принцесса прекрасно знает, что герцог непричастен, и к её слову прислушаются многие.

— Это сейчас неважно, — отрезал я, пресекая зарождающийся спор. — Но я согласен с Адрианом. Нам жизненно необходима инфраструктура, которая позволит Дому существовать автономно. Сейчас в Империи творится форменный бардак, и неизвестно, сколько времени осталось до того момента, когда полыхнёт по-настоящему.

Адриан согласно кивнул.

Я перевёл взгляд на Шуйского. Рен выглядел измотанным — даже сеансы в медкапсуле уже не справлялись с хронической усталостью главы разведки. Из полумрака бункера неслышно возник Ричард и молча наполнил мою опустевшую чашку горячим чаем. Благодарно кивнув секретарю, я вновь оглядел совет.

— Но и Рен абсолютно прав. Если мы просто ввалимся в соседнюю систему с пушками наперевес, это непременно сочтут актом открытой агрессии против новоявленного Императора и Трона.

— Не все ли равно? — Крейн беспечно пожал плечами. Достав из кармана плоскую коробочку, он извлёк оттуда белую пластину стимулятора и закинул в рот. Поморщился от химического вкуса, быстро прожевал и продолжил: — Империя уже летит в тартарары. Ты сам сказал, что тотальная война лишь вопрос времени. Часть имперского флота уже открыто плюёт на приказы Регента. Да даже если мы сейчас решим подмять под себя весь Фронтир, Трон физически не сможет нам помешать. У них сейчас полно проблем помимо нас.

Я задумался. А ведь мой новоиспечённый адмирал прав. Трону сейчас совершенно не до нас. И пока мы в открытую не двинем эскадры на Центральные Миры, чтобы силой вырвать регентство для Принцессы, в нашу сторону даже не посмотрят. До поры до времени. К тому же всем прекрасно известно, кто именно сейчас де-факто заправляет верфями Золотого Солнца. Если мы не возьмём систему под жёсткий контроль, это сделает кто-то другой. В руках пиратов и разномастного наёмничьего отребья она долго не продержится.

Вспомнив о Венере, я тяжело вздохнул. После известия о гибели отца она с головой ушла в рутину планетарного губернатора, явно стремясь утопить горе в бесконечной работе. Но вместе с тем она полностью отстранилась от любой большой политики, переложив груз этих решений на мои плечи. И я прекрасно её понимал. Сейчас её фигура в глазах лоялистов приобрела чуть ли не сакральный статус. Стоит ей сказать лишь слово — и добрая половина Империи встанет под её знамёна.

Только вот она этого явно не желала. По крайней мере, не сейчас. Любые попытки обсудить с ней престолонаследие неизменно наталкивались на глухую стену. Никто, кроме маленькой Лики, не мог говорить с ней на отвлечённые темы. Именно поэтому на текущем совете кресло моей жены пустовало.

Сделав глоток терпкого травяного настоя, я, наконец, нарушил повисшую над столом тишину:

— Резонно. Придётся рискнуть. Рен, как нам минимизировать возмущение остальной аристократии?

Шуйский явно не одобрял такой спешки, но спорить больше не стал — все свои аргументы он уже выложил. Безопасник на несколько секунд задумался, а затем по-деловому пожал плечами:

— Значит, не будем называть это военным захватом. Всем и так понятно, кто в Золотом Солнце держит реальную власть. Назовём операцию миротворческой. Скажем, «восстановление законного порядка» или «защита имперского протектората от пиратской угрозы». И если нас открыто поддержит хоть кто-то из Великих Домов — пусть даже формально, просто на бумаге, — этого вполне хватит, чтобы заткнуть рты недовольным.

— Намекаешь на Дом Люмен? — прищурился я.

— Иных вариантов у нас пока нет. Остальные Дома только плетут интриги и раскидывают сети, а вот госпожа Люмен ранее весьма недвусмысленно выражала готовность к сотрудничеству с Раграсом.

— Это было до того, как галактика сошла с ума, — отозвался я, сильно сомневаясь, что Великий Дом так легко подпишется на откровенную авантюру.

— Нам ничего не стоит аккуратно прощупать почву через её посланника, который всё ещё находится у нас на планете, — парировал Рен.

— Хорошо, я займусь этим вопросом, — я посмотрел на Рину.

Инженер-лааарискай чувствовала себя на совещании явно не в своей тарелке. Это было заметно по тому, как мышка тревожно прижимала круглые уши к голове. Бывший старший механик «Тени», а ныне руководитель проекта «Колосс», откровенно не любила все эти политические дрязги. Она хотела побыстрее отчитаться и как можно скорее покинуть душное помещение бункера.

Я негромко хмыкнул. «Колосс» был ещё одним амбициозным проектом, который нещадно сжирал скудные средства системы. После того как мы притащили на орбиту трофейный «Бастион», на закрытом совещании в узком составе — я, Рен и Крейн — было принято решение восстановить эту махину и глубоко модернизировать. Официально проект «Колосс» был у всех на слуху, но львиная доля его спецификаций оставалась под строжайшим грифом секретности.

Главного инженера долго искать не пришлось. Рина, которой мы лишь примерно накидали план и идеи, почти сразу выдала готовое техническое решение. И вскоре мышка стала отвечать за ремонт шарообразного линкора уже лично.

— Рина, что с «Бастионом»? Когда он будет в боеспособном состоянии? — спросил я.

Инженер дёрнула ушком, посмотрела в мою сторону и, деловито поправив лапкой усы, заговорила, привычным жестом активировав над столом голографическую проекцию огромного шара:

— После замены реактора на современный аналог нам удалось восстановить энергообеспечение примерно на двадцать процентов от номинальной мощности. Для достижения полного объёма работы щитовых установок и компенсаторов требуется замена почти семидесяти процентов узлов. Те, что сейчас находятся на корабле, не обслуживались годами и эксплуатировались на износ. Но даже в текущем состоянии «Колосс» способен прикрыть флот своими щитами на короткий промежуток времени.

На проекции стали окрашиваться различные сектора, наглядно показывая уровень восстановления в той или иной части корпуса. Большая его часть светилась тревожным красным или жёлтым. Зелёных, полностью рабочих зон было удручающе мало.

— Однако больших возможностей сейчас от него ждать не стоит, магистрали просто не выдержат нагрузки, — резюмировала инженер.

— Что по комплектации москитного флота? — задал я следующий вопрос.

— С этим всё паршиво. На открытом рынке не продаются автономные боевые дроны имперского образца, поэтому восполнить потери нам просто негде, — вмешался в разговор Адриан, в чьи обязанности теперь входила комплектация флота. — Конечно, после последнего боя около четырёхсот уцелевших единиц вернулись в ангары носителя, но нужно как минимум вдвое больше. Базовая комплектация «Бастиона», то есть теперь уже «Колосса», составляет почти две с половиной тысячи единиц.

— Заменить, как я понимаю, нечем, — резюмировал я.

— Ага, совершенно нечем. Поэтому сейчас от гордого звания «корабль-носитель» осталось только одно название.

— Однако, учитывая наши планы, уже идёт активное переоснащение ангаров, чтобы вместо дронов там можно было разместить боевые мехи, а также ракетные и торпедные установки автономного сброса, — добавила Рина, напомнив о собственной идее.

Рина предложила весьма интересное решение проблемы пустующих сот. Она придумала модернизировать их для перевозки и сброса не только москитного флота, но и других крайне полезных в бою сюрпризов. Например, ракетных или торпедных платформ автономного запуска. Фактически это были бронированные контейнеры с примитивным зачатком ИИ, которые просто отстреливались в открытый космос. Форсажные двигатели, аналогичные тем, что используются на наших мехах, выводили эти пусковые установки на заданную позицию, после чего происходил массированный залп. В каждом таком «ящике» скрывалось двадцать ракет или пятнадцать тяжёлых торпед. Это нехитрое и довольно дешёвое в производстве изобретение позволяло нам наносить болезненные удары с самых неожиданных ракурсов.

Но был у этого решения и существенный минус: общий ударный кулак москитного флота «Колосса» уменьшался почти на сорок процентов от базовой вместимости. Оно и неудивительно: ведь изрядную часть ангаров пришлось кардинально переделывать для обслуживания этих пусковых контейнеров.

— И как успехи на этом поприще? — поинтересовался я.

— Работы идут. Если верить отчётам… — лааарискай опустила взгляд на свой инфопланшет, сверяясь с цифрами, и добавила: — Переоснащение завершено на тридцать два процента. Полная переделка ангаров завершится через двенадцать дней.

— А ускорить процесс никак нельзя? — спросил Рен, который явно заинтересовался тактическим потенциалом этой задумки.

— Увы. Это было бы возможно, будь у нас нормальная орбитальная верфь, а так большую часть монтажа инженерам приходится выполнять по старинке, едва ли не вручную. Мы и так опережаем график на двадцать один процент.

— Хорошо. Спасибо, Рина. Можешь быть свободна.

Мышка только этого и ждала. Она быстро вскочила с кресла, смахнула проекцию корабля и, слегка поклонившись в мою сторону, поспешно покинула помещение, явно стремясь как можно скорее вернуться на орбиту к своей работе. Я посмотрел на закрывшуюся за ней дверь. Рина почти никогда не задерживалась на поверхности, предпочитая планетарному простору тесное нутро инженерных палуб.

Переведя взгляд, я кивнул Русакову, который ждал возможности взять слово. Он грузно поднялся, поправил новый мундир с генеральскими знаками отличия, коротко откашлялся, перелистнул пару страниц на своём инфопланшете и заговорил:

— Силы Раграса растут, нанятые инструкторы сполна отрабатывают свои кредиты. В первую очередь формируются десантно-штурмовые легионы, — на слове «легионы» Геннадий непривычно запнулся.

Вообще, идея изменить название крупных войсковых соединений с «корпусов» на «легионы» была моей личной прихотью. Изначально это так и преподносилось, но мысль быстро подхватил Рен, а затем, на удивление, и Русаков. Правда, генерал ещё не до конца привык к новой терминологии. Таким образом, мы не отходили от общеимперской сути комплектования наземной армии — внутренне структура оставалась прежней, — но в то же время символически отдалялись от Империи, подчёркивая свою обособленность.

— Поставка вооружения и техники идёт в штатном режиме, пусть и не без накладок. То транзитный груз пропадёт, то логистика подведёт. Но всё в пределах допустимой погрешности, — продолжил Русаков. — Нам придётся вести наступательную войну на мирах с самыми разными климатическими условиями. Поэтому в основном закупается техника с высокой проходимостью. Хотелось бы, конечно, переоснастить солдат по последнему слову техники, но и машины прошлого поколения — весьма достойный и надёжный вариант.

Русаков отложил планшет, всем своим видом показывая, что больше ему докладывать не о чем. Я удовлетворённо кивнул, и генерал опустился в кресло.

А я в очередной раз задумался о том, как стремительно всё меняется. Совсем недавно у меня за душой не было ничего, кроме единственного корвета и верного друга. А теперь я сижу во главе стола и буднично выслушиваю доклады о формировании собственной полномасштабной армии.

— В общем, так. Готовимся к тому, чтобы войти в систему Золотого Солнца своими силами, — я обвёл совет жёстким взглядом. — Это значит, что флот должен быть в стопроцентной боевой готовности, а наземные части готовы к немедленной высадке и сражению на поверхности. Крейн, твоя задача — продумать тактику космического боя с учётом присутствия в ордере уязвимых десантных транспортов. На этом объявляю экстренное совещание штаба закрытым.

***

Я вдохнул ночной воздух Раграса полной грудью. Климатические установки купола отлично освежали и увлажняли сухой планетарный воздух. Ночное небо, как и всегда, делилось почти надвое: в одной его части царила непроглядная тьма, сквозь которую едва просвечивали очень далёкие звёзды. В другой, словно в противовес этой пустоте, космос сиял мириадами мерцающих светил. Завораживающее зрелище.

Я выбрался в парк, разбитый недалеко от центральной площади. Он занимал изрядный кусок территории и утопал в зелени. Вообще, парка тут изначально не было, но после того как Раграс-Прайм подвергся орбитальной бомбардировке, эту часть купола перестроили — и не без участия Венеры. Парк стал местом памяти: именно сюда перенесли уцелевшие стены, густо исписанные именами погибших. Неведомый мне ландшафтный дизайнер очень умело вплёл искорёженные обломки в органическую структуру парка.

Порой мне жизненно необходимо было побыть в тишине. В последнее время я почти не спал, держась в основном на стимуляторах и коротких сеансах в медкапсуле, работая на износ даже по ночам. Всё-таки подготовка к полномасштабной войне, когда у тебя в активе почти ничего нет, — дело крайне непростое, требующее колоссальных усилий, как от подчинённых, так и от тебя самого. Но иногда я всё же выбирался сюда, ложился на короткую зелёную траву с фиолетовым отливом и просто смотрел в тёмное небо ночного купола.

— Я не помешаю? — раздался тихий, безмерно усталый голос Венеры.

Приподнявшись на локтях, я удивлённо посмотрел на жену. Её появление в этом месте не было чем-то необычным. Но то, что она сама подошла и заговорила первой, да ещё и явно не по рабочему вопросу, действительно удивляло. Я сел и покачал головой:

— Нет, устраивайся, — и я жестом указал на траву рядом с собой.

Девушка не стала привередничать и плавно опустилась на газон. Она была одета в лёгкий бело-красный комбинезон, а длинные каштановые волосы, как всегда, были собраны в сложную причёску, скреплённую заколками.

Это был наш первый личный разговор с того самого момента, как она узнала о гибели отца. Первый, не связанный с её губернаторскими обязанностями или моими военными планами. Да и обстановка совсем не располагала к тому, чтобы говорить о делах.

— Можно я задам вопрос? — Она повернула голову в мою сторону.

В уголках её глаз блеснули непрошеные слёзы, но я не стал акцентировать на этом внимание. Лишь пожал плечами и кивнул:

— Спрашивай.

— Как ты справился со смертью родителей?

Вопрос оказался одновременно и простым, и невероятно сложным. С одной стороны, в нём не было ничего философского. Но с другой — я не мог с ходу на него ответить. Потому что и сам до конца этого не понимал.

— Не знаю, — честно признался я. — Может, потому, что решил заместить боль всепоглощающим желанием мести. А может, потому, что на Фронтире банально не было времени на грусть. Трудно сказать.

— Маму я почти не помню. Поэтому воспоминания о ней не вызывают у меня таких сильных эмоций. Но вот папа… Папа был огромной частью моей жизни, — тихо проговорила девушка, поднимая голову и глядя в фальшивое небо. — А теперь его не стало.

Для меня смерть Императора была, скорее, политической удачей и шансом перекроить расстановку сил. Но вот для Венеры всё было с точностью до наоборот. Я задумался, невольно вспоминая, каково было мне самому в тот момент, когда пришло осознание непоправимого — того, что произошло с моим Домом и моей семьёй.

— Это навсегда останется с тобой. И боль, и воспоминания, — выдал я, сам не до конца понимая, откуда в моей голове взялась эта мысль. — Только с болью ты со временем научишься жить.

Венера повернула ко мне лицо, слабо улыбнулась и коротко кивнула.

— Скорее всего, ты прав.

Она грациозно поднялась, посмотрела на меня сверху вниз, снова уголками губ изобразила улыбку и добавила:

— Спасибо.

После чего молча удалилась, оставив меня в растрёпанных чувствах. Я интуитивно чувствовал, что этот короткий разговор был критически важен — и для неё, и для меня. В наших отношениях что-то неуловимо изменилось. Тяжело вздохнув, я вновь опустился на прохладную траву и снова перевел взгляд на далёкие звёзды.

Глава 2

Медицинский центр на самой окраине центрального сектора купола сейчас напоминал осаждённую военную базу. Вокруг него выстроилось сразу несколько эшелонов обороны из бойцов Первого Легиона, чья главная задача отныне и навсегда — защита самого Раграса. Только вот в организации этой «базы» имелась весьма специфическая странность. Ощетинившийся стволами периметр был направлен не вовне, против тех, кто попытается прорваться внутрь, а строго внутрь — против того, кто захочет отсюда выйти.

Кольца оцепления выстраивались по принципу максимальной изоляции. Первое, самое близкое к зданию кольцо, развёрнутое в нескольких десятках метров от стен, состояло исключительно из бездушной автоматики: четыре тяжёлые штурмовые платформы АБП-41 «Цербер», спаренные автономные турели и даже несколько миномётных расчётов под управлением ИИ. Ни одного живого существа, чьи мозги можно было бы выжечь ментальным ударом.

Второй и третий рубежи держали люди и ксеносы. Второй рубеж находился за пределами максимальной дистанции того удара, который мы зафиксировали на корвете. Операторы «Церберов» сидели за пультами на третьем, самом отдалённом кольце, а вот на втором расположился Марс со своими проверенными парнями, усиленными взводами новобранцев Первого Легиона, уже понюхавших пороху.

Весь этот сектор был наглухо отрезан от остального города. Гражданских сюда не подпускали на пушечный выстрел — внутри периметра находились лишь немногочисленный медперсонал с высшим допуском да военные.

И ради кого такие беспрецедентные меры предосторожности? Ради одного-единственного человека, прямо сейчас запертого в стазисе темпорального поля внутри медицинской капсулы. Ради хрупкой беловолосой девчонки, которая одним лишь усилием воли сумела вырубить половину экипажа боевого корвета и едва не убила меня самого. Возможно, со стороны такая оборона казалась паранойей, но я не считал эти меры лишними. Пока мы не поймём природу её силы, она остаётся смертельно опасным и абсолютно неизученным противником.

Я коротко кивнул постовому на внешнем КПП, предъявил личный голопропуск и прошёл через рамку сканера. Метров через десять начиналась зона второго кольца обороны, где меня уже дожидался Марс.

— Приветствую, шеф! — огромный ракси, облачённый в новенькую тяжёлую броню с гербом Дома Валиант и серебряными крыльями Первого Легиона на наплечнике, размашисто махнул лапой, привлекая к себе внимание.

Я невольно хмыкнул. Можно подумать, у меня был хоть единый шанс его не заметить. Поди пропусти такую грозную рыжую тушу, возвышающуюся над стандартными укреплениями. Подойдя ближе, я с чувством пожал его массивную лапу.

— Рад видеть, Марс, — я искренне улыбнулся старому боевому товарищу.

Марс неплохо устроился на новом месте. Бывший наёмник стремительно взлетел по карьерной лестнице, особенно после того, как перешёл под начало Русакова. Генерал намётанным глазом разглядел в нём толкового командира, так что очень скоро ракси получил майорский чин и возглавил тот самый Первый Легион.

Да, формально я сам отдал распоряжение не пускать ксеносов на высшие командные посты в армии и на флоте. Но мне на стол регулярно ложились личные дела талантливых офицеров, и для некоторых из них я делал исключения, продвигая выше установленного потолка. Проверенный в боях Марс стал одним из первых в этом списке.

— Проблем не было? — спросил я, кивком указывая на здание медцентра за его спиной.

— Не-а, всё тихо. Мелисса тебя уже заждалась, — утробно хохотнул Марс.

— Представляю.

Хлопнув бывшего наёмника по массивному наплечнику, я проскользнул между ним и створом ворот, двинувшись дальше — к последнему, внутреннему рубежу обороны.

— Не скучай, — бросил я через плечо на прощание.

Последний пропускной пункт был полностью автономным. Синий луч сканера скользнул по моему телу с ног до головы, после чего терминал приветственно мигнул зелёным, сообщая, что путь свободен.

Бросив короткий взгляд назад, я заметил, как Марс деловито общался с кем-то из подчинённых. Бывшие шахтёры на удивление быстро вживались в роли кадровых военных — и не только их. Вообще, Раграс уже не был лишь сырьевым придатком, где население не имело никакого значения. Конечно, добыча гелиона не прекращалась ни на минуту и шла в штатном режиме. Просто что-то неуловимо менялось в самих людях и ксеносах, населяющих эту систему.

Отбросив посторонние мысли, я пересёк внутренний периметр и подошёл к дверям Центра. Створки бесшумно разъехались в стороны, впуская меня в гулкий, неуютно пустой вестибюль. Это была совсем новая постройка, возведённая уже после бомбардировки планеты. Здание предназначалось для сугубо гражданских целей, но более подходящего места для содержания нашей пленницы — тем более в её состоянии — я просто не мог найти.

Чёткий стук каблуков эхом разносился по пустому коридору. Навстречу мне шла женщина примерно сорока циклов на вид, с чёрными как смоль волосами, собранными в тугой высокий хвост. На переносице — очки с проекционными линзами, поверх белого медицинского комбинезона с эмблемой службы накинут такой же белоснежный халат. Мелисса Ванхайрт. Врач, ксенолог и биолог, специалист высочайшего класса. Переманить её из Имперской Академии было непросто, да и весьма недёшево. Но, получив предварительные данные о том, с чем именно ей предстоит работать, она согласилась почти моментально.

Собрав команду из таких же фанатичных учёных, Мелисса получила полный карт-бланш на изучение способностей пленницы. С одним лишь условием: исследования не должны навредить беловолосой особе. Мне совершенно не хотелось записывать уникума с подобным даром в свои кровные враги. Более того, я рассчитывал со временем переманить её на свою сторону. Однако для начала нужно подготовиться к будущим встречам с такими, как мы с ней.

— Милорд, я жду уже пятнадцать минут, — остановившись, сухо проговорила Мелисса и укоризненно поправила очки.

— Простите, госпожа Ванхайрт, пришлось срочно решать ряд сложных вопросов. Всё готово? — не дожидаясь ответа, я зашагал дальше по коридору.

— Да, всё готово к её пробуждению. Состояние пациентки стабильное, кризиса удалось избежать. Однако её организм, хоть и похож на человеческий, имеет ряд любопытных отличий, — начала было докладывать Мелисса, поравнявшись со мной.

— Госпожа Ванхайрт, вы мне об этом уже говорили. Семь раз, — я легко улыбнулся.

— Да? Что-то не припомню, — задумчиво протянула учёная.

Мы остановились перед массивными дверями, которые поверх штатной обшивки были кустарно усилены бронепластинами. При нашем приближении створки не шелохнулись, а на настенном терминале зловеще горел красный крест, предупреждая, что дальнейший проход возможен только по спецдопуску. Мелисса шагнула вперёд, достала из кармана халата белый пластик ключ-карты и приложила к считывателю. Сенсор несколько раз мигнул, пискнул зелёным, и тяжёлая дверь с тихим гулом поползла в сторону, пропуская нас внутрь.

— Да, именно семь раз, — мягко напомнил я. — Вам удалось выяснить что-то конкретное о природе её способностей?

— Пока немного. Очевидно, что это генетическая мутация, но, к сожалению, пока мы не приведём её в сознание и не снимем показания мозга в активном состоянии, точных данных не будет. Есть, конечно, ещё один надёжный способ, но вы его категорически отвергли.

— Разумеется. Препарировать её мы не будем, — спокойно отрезал я.

Мы шли по коридору, пока не достигли лифта, а затем, спустившись на пару этажей, вышли в просторный зал. Здесь уже вовсю кипела работа: сновали люди и ксеносы. Все они, как и Мелисса, были одеты в белые комбинезоны с синей эмблемой медицинской службы — чашей, обвитой змеями на фоне расправленных крыльев. Древний символ, точного происхождения которого я не знал.

К нам навстречу шагнул немолодой ракси. Его некогда рыжая шерсть почти полностью поседела. Сколько циклов насчитывал этот старик, оставалось загадкой, но Мелисса ручалась, что лучшего специалиста по генетике в секторе просто не сыскать.

— Добрый день, милорд, — он склонил голову. Не слишком низко, но вполне достаточно, чтобы выказать почтение.

— Шаргс, как подготовка? — деловито спросила Ванхайрт, принимая из когтистых лап ракси инфопланшет.

— Всё готово к пробуждению объекта, — пророкотал генетик, жестом указывая во вторую половину зала.

Изначально этот уровень проектировался под реанимационный блок с медицинскими капсулами для тяжелобольных и раненых. Теперь же обширное помещение разделили надвое. Первая зона была плотно заставлена лабораторными столами, гудящими приборами, проекционными экранами и прочим исследовательским оборудованием. Вторая же половина отсекалась мерцающим силовым полем, за которым в самом центре возвышалась одна-единственная капсула. Воздух вокруг неё заметно дрожал и преломлялся от работы темпоральных излучателей, прямо сейчас замедляющих само течение времени внутри саркофага.

Древняя технология, которая так и не получила широкого распространения. Слишком нестабильная для военного применения и баснословно дорогая в производстве. Однако в экстренной медицине она оказалась поистине незаменимой. Именно в этой капсуле в своё время перевозили Венеру. Вот уж не думал, что трофейное оборудование пригодится мне в таком специфическом ключе!

— Милорд, вы уверены, что вам действительно нужно идти внутрь? Может, не стоит рисковать?

Внезапный голос Райры заставил Мелиссу и Шаргса синхронно вздрогнуть. Оба учёных нервно покосились на самку ракси, словно соткавшуюся из воздуха прямо у них за спинами. Телохранительница окинула их холодным, презрительным взглядом, задержалась на сородиче-генетике и негромко, предупреждающе рыкнула, после чего вновь посмотрела на меня.

Я уже привык к подобным её выходкам. Глава моей личной охраны была истинной хищной кошкой — двигалась абсолютно бесшумно и умела сливаться с тенями. Связанная со мной клятвой на крови и контрольными нанитами, она выполняла свою работу безупречно. Да, я постепенно завоёвывал её уважение, но искренней, слепой преданности с её стороны ещё не было. Впрочем, это оставалось лишь вопросом времени.

Зачем мне вообще идти на такой риск? Всё просто: в прошлый раз я единственный смог выстоять под ментальным ударом нашей пленницы.

Мелисса долго и с каким-то нездоровым энтузиазмом изучала и меня самого. Результаты оказались более чем странными. Из многостраничного отчёта, под завязку набитого научной тарабарщиной, я уяснил главное: со мной действительно что-то произошло. Не настолько критичное, чтобы мешать жить, но достаточно заметное, чтобы всерьёз озадачить сразу нескольких ведущих специалистов.

Особенно их заинтересовало биоклеймо. Точнее, то, что от него осталось. Оно не исчезло в привычном смысле — искусственные изменения словно окончательно срослись с моей базовой генетикой, перестав восприниматься как нечто чужеродное. Ни Мелисса, ни Шаргс пока не могли толком объяснить, как именно произошла эта ассимиляция. Зато в одном оба учёных сходились безоговорочно: стандартные контуры биометрической идентификации, включая защитные системы гиперврат, больше не должны распознавать во мне изгнанника.

Теоретически дорога в Центральные Миры снова была для меня открыта. Впрочем, проверять эту гипотезу на собственной шкуре я пока не спешил.

— Я не знаю точно, что именно произошло тогда на корвете. Но я смог устоять перед её ментальным ударом. Мелисса, давай начинать, — я решительным шагом направился к гудящему барьеру.

Остановившись в шаге от силовой завесы, я положил ладонь на рукоять игольника в поясной кобуре, проверяя, насколько легко оружие выходит из пазов, и обернулся к Ванхайрт. Та уже заняла место у главной голографической консоли, быстро вводя известные лишь ей одной комбинации команд.

Поле перед лицом мигнуло, а затем плавно разошлось в стороны, открывая узкий проход. Не медля ни секунды, я переступил порог. За спиной тут же с тихим треском сомкнулась энергетическая стена, наглухо отрезая меня от остальной лаборатории и моментально приглушая все внешние звуки.

— До пробуждения тридцать секунд. Выравниваю темпоральное искажение, — раздался из-под потолка слегка искажённый динамиками голос Мелиссы.

Я поднял голову и, прищурившись от яркого света ламп, заметил небольшой сферический дрон, зависший под самой обшивкой и мерно мигающий красным глазком камеры. Скорее всего, таких летающих наблюдателей в этом изолированном боксе висело с десяток, не считая целой россыпи скрытых датчиков и биосенсоров.

— Двадцать секунд, — бесстрастно отсчитал голос сверху.

Через некоторое время лёгкое искажение воздуха сошло на нет — темпоральные поля окончательно схлопнулись. Ещё несколько томительных секунд, и тяжёлая крышка капсулы, издав тихое шипение разгерметизации, стала плавно отходить в сторону.

Девушка с белыми волосами пришла в себя почти сразу после того, как тяжёлая крышка полностью отъехала в сторону. Несколько секунд она, прищурив глаза, всматривалась в потолок, откуда разливался яркий свет, после чего села и медленно стала спускаться с ложемента капсулы. Босая ступня коснулась холодного пола, и узница резко отдёрнула ногу, будто обожглась, но затем всё же опустила её до конца. Следом ступила вторая, и вот девушка уже стояла рядом с открытым саркофагом абсолютно нагая.

Ну да, в эти капсулы погружаются в чём мать родила — отчасти поэтому они мне никогда не нравились. Но того требовала технология: мол, так наногель лучше обволакивает тело и способствует ускоренной регенерации. Хотя в глубине души я был твёрдо уверен, что медики просто редкие извращенцы.

Девушку её нагота, казалось, ничуть не смущала. Густые белые волосы спадали водопадом по плечам, спине и груди, почти полностью прикрывая точёную фигуру. Она медленно осмотрелась: мазнула взглядом по мерцающему барьеру, что отделял бокс от остальной лаборатории, затем равнодушно скользнула по мне и продолжила изучать обстановку. Но уже в следующую долю секунды резко вернула взгляд обратно.

Её фиолетовые глаза словно вспыхнули потусторонним пламенем, а белые пряди вокруг лица вдруг начали невесомо подниматься, зажив своей жизнью. Я уже видел такое — в тот самый момент, когда в ангаре корвета она ударила своей силой по всем, кто находился внутри. Моё тело отреагировало на смертельную угрозу раньше, чем в голове успела оформиться осознанная мысль. Ладонь привычно легла на рукоять игольника, одним слитным движением срывая его с магнитных захватов кобуры.

Чёрное дуло пистолета, снаряжённого тяжёлыми вольфрамовыми иглами, способными прошить броню штурмового скафа, смотрело точно в лоб пленницы. Мне потребовалось приложить колоссальное усилие воли, чтобы недожать спусковой крючок до упора — палец на нём заметно подрагивал от напряжения.

— Что окажется быстрее: твои способности или вольфрамовый штырь, который разнесёт тебе голову? — спокойно, почти буднично поинтересовался я.

Девушка замерла. Она неотрывно смотрела на воронёный ствол, буквально впившись взглядом в мой палец на спуске. Эта немая дуэль длилась несколько секунд, но они казались бесконечно долгим. Сквозь гул энергетического поля я глухо, но отчётливо слышал, как по ту сторону барьера защёлкали предохранители винтовок моей личной гвардии. Райра явно не собиралась выпускать девчонку живой, если той всё-таки удастся меня нейтрализовать. И почему-то я был уверен, что взбешённую самку ракси не остановит даже прямой ментальный удар.

— Я тебе не враг, — негромко добавил я.

Пленница, наконец, перевела взгляд со ствола в мои глаза. Неестественное сияние её радужки постепенно угасало, а парящие волосы плавно опустились обратно на плечи. Удивительное, почти невозможное зрелище. Но это происходило наяву. Я на собственной шкуре испытал, на что способна эта хрупкая особа, и прекрасно отдавал себе отчёт, какая угроза от неё исходит.

Чисто логически её следовало пристрелить ещё там, на палубе корвета, пока она была без сознания — просто от греха подальше. Но со стратегической точки зрения такой уникальный дар мог принести нам огромную пользу. И только этот холодный расчёт удерживал меня от того, чтобы не спустить курок прямо сейчас.

— Можно одеться? — спросила она. Голос у неё оказался мягким, глубоким и на удивление приятным.

— Конечно, — я кивком указал на небольшой столик за капсулой, где лежал её чёрный комбинезон, аккуратно сложенный.

Её экипировку мы, разумеется, тоже тщательно изучили. Комбинезон был соткан из необычного полимера, поглощающего львиную долю падающего света, отчего его чернота казалась поистине космической, бездонной. Подобный состав нашим базам данных был неизвестен. Мелисса с горящими глазами предлагала расщепить образец на атомы, чтобы попытаться синтезировать аналог, но в итоге мы сошлись на поверхностном сканировании и компьютерном моделировании с нуля. Впрочем, пока особых успехов на этом поприще учёные не добились.

Девушка обернулась, коротко кивнула и, подойдя к столику, принялась буднично натягивать чёрный комбез прямо на голое тело. Я же медленно опустил пистолет, вернул его на магнитный захват пояса и поднял руку с оттопыренным большим пальцем, подавая знак остальным: мол, отбой, всё под контролем. Впрочем, Райра за барьером так и не расслабилась, продолжая держать штурмовую винтовку наготове.

Покончив с одеванием и небрежно поправив растрепавшиеся волосы, узница вновь повернулась ко мне:

— Если я попытаюсь что-то выкинуть, меня ведь сразу убьют? И ты наверняка основательно подготовился к тому, что я попробую сбежать, так что шансов у меня почти нет? — выдала она серию вполне очевидных вопросов.

Я молча кивнул. Девушка тонко улыбнулась, шутливо подняла ладони вверх и, чуть склонив голову к плечу, двусмысленно протянула:

— Тогда я официально сдаюсь в плен, герцог. Допрос устроишь прямо здесь или в более… уединённом месте?

— В другом. Вон та дверь ведёт в допросную, там и поговорим, — ответил я, указывая на дальнюю глухую стену бокса.

Она опустила руки и лёгкой походкой послушно направилась в указанную сторону.

Уже через пару минут мы сидели друг напротив друга в небольшой смежной комнате. Кроме массивного стола и двух металлических кресел, наскоро, но намертво впаянных в пол, здесь не было абсолютно ничего. Голые стены, один-единственный выход. Ну и целая гроздь скрытых сенсоров и парящих под потолком дронов наблюдения.

Пленница изящно опустилась в кресло, закинула ногу на ногу и вальяжно откинулась на жёсткую спинку. Я же занял место напротив, положил сцепленные руки на холодную столешницу и пристально посмотрел на неё.

— Кто ты?

— Террис. Меня зовут Террис, — охотно ответила она. — Но, герцог, хочу сразу расставить точки над i: я не помню своего прошлого. Ни кто я, ни откуда родом, ни как именно получила свои способности. Все мои осознанные воспоминания связаны исключительно с Синдикатом. Поэтому пытать меня на этот счёт бессмысленно — я всё равно ничего не скажу, потому что сама не знаю, — она небрежно пожала плечами.

— Хорошо, Террис. Эту тему пока оставим, — я спокойно кивнул, принимая правила игры.

Не то чтобы я ей безоговорочно поверил. Нет, верить людям на слово я разучился уже давно, особенно здесь, на Фронтире. Скорее, я понимал, что она в любом случае не ответит на эти вопросы сейчас, даже если её амнезия — чистой воды выдумка. В конце концов, это была первичная беседа, а не жёсткий допрос с применением спецхимии. Пока мне хотелось просто прощупать почву и понять, насколько она вообще склонна к диалогу.

— Тогда спрошу о том, что ты знать обязана. Почему меня хотели взять живым?

Террис встретила мой взгляд. Некоторое время она внимательно, с каким-то детским любопытством изучала моё лицо, а затем усмехнулась:

— Потому что «Вектору» хорошо заплатили за тебя. По правде говоря, заказ был на твою голову и на то, чтобы твой сектор не укрепился. Но нашим верхам захотелось сорвать двойной куш. Ты очень больно наступил им на хвост, когда разгромил передовую группу. Вот командованию и взбрело в голову взять тебя тёпленьким, чтобы сначала срубить выкуп с твоих сторонников, а уже потом закрыть основной контракт, — она снова равнодушно повела плечом.

— И для этого они отправили тебя? — задумчиво уточнил я.

— Да. Изначально мы вообще не рассчитывали, что ты лично поведёшь этот флот. Но — о чудо! — ты оказался прямо там. Потом мы полагали, что ты будешь безвылазно сидеть под бронёй своего крейсера, и уже прикидывали план абордажа этой посудины. А ты вдруг сам выскочил в открытый космос. Вот только у того пиратского сброда, что дали нам в поддержку, не оказалось ни единого пилота, способного управлять трофейным мехом. Никого, кроме меня. Вот так мы с тобой и встретились.

— Ты пилотировала имперский мех, предварительно взломав его систему защиты?

— Взломав? — она искренне удивилась, вскинув белые брови. — Любая система всегда воспринимает меня как свою. Мне незачем их ломать, они сами пускают меня внутрь.

«Система воспринимает как свою». Что-то очень похожее происходило и со мной в те моменты, когда я пробивался сквозь защищённые протоколы чужих машин. Террис говорила об этом так легко и буднично, словно чужая электроника и впрямь не видела в ней угрозы. Будто ледяные барьеры ИИ вообще ей не сопротивлялись. Ответов не прибавилось — напротив, возникла куча новых вопросов, но их время ещё не пришло.

— Почему ты так легко всё это рассказываешь?

— А почему нет? — криво усмехнулась девушка. — Мне никогда не нравились эти напыщенные олухи из «Вектора». Просто они слишком крепко держали меня на поводке, я не могла вот так запросто развернуться и уйти. И не спрашивай, как именно — не отвечу. Но сейчас я официально твой военный трофей. И в Синдикате, и у наёмников это прекрасно поймут. А значит, прежние обязательства обнулились. Не вижу ни одной причины выгораживать бывших хозяев.

Она откинула со лба непослушный белый локон и, чуть подавшись вперёд, добавила:

— Можно теперь и я спрошу?

Я коротко кивнул.

— То, как ты двигался в том бою… Раньше я с таким не сталкивалась. Все имперские аристократы и их цепные псы, что попадались мне прежде, были неплохими бойцами, но в пилотировании они тебе в подмётки не годились. Ты сражался так, будто… будто ты сам и есть эта машина. Слился с ней воедино. Как ты это делаешь?

Теперь уже настала моя очередь пожимать плечами. Знать бы самому ответ на этот проклятый вопрос! Чем больше я об этом думал, тем меньше понимал. Пока что я не мог объяснить эту странность даже самому себе.

— Не знаю. Честно, не знаю, — прямо ответил я. — В бою оно выходит как-то само собой. Словами не передать.

— Что ж, тогда можешь гордиться: ты первый, кому я уступила в дуэли. Пусть в самом конце ты сыграл не совсем по правилам, — Террис снова загадочно улыбнулась.

— Ты знаешь, кто именно нанял «Вектор» для моего устранения? — спросил я. Ответ на этот вопрос мог бы многое прояснить.

— Нет. Такую информацию нам не предоставляют. Рядовым исполнителям это неинтересно. Может, кто-то из верхушки и знает заказчика, но, думаю, даже там всё шло через цепочку посредников. Никто не станет так глупо подставляться. А «Вектору» глубоко плевать, от кого приходят контракты, главное — чтобы кредиты платили исправно.

Я медленно кивнул. Нечто подобное я и предполагал. Истинный кукловод ни за что не станет открывать лицо перед такими тёмными дельцами. Возможно, со временем нам и удастся распутать этот клубок из посредников и подставных фигур, но сперва нужно нащупать самое первое звено цепи. А этого не добиться, пока «Вектор» не будет разгромлен. Вот и получается, что, помимо нарастающего хаоса в Империи и грядущей гражданской войны, на мне всё ещё висит нерешённый вопрос с этим синдикатом.

Именно поэтому стратегическая значимость Золотого Солнца возрастала многократно. Система служила одним из главных логистических хабов для пиратских формирований, включая «Вектор». Взять её под жёсткий контроль стало для нас первоочередной задачей.

— Как я и думал. Что вообще можешь рассказать о «Векторе»?

— Мало что. Знаю координаты пары перевалочных баз. Верхушку синдиката в глаза не видела — я числилась в ударной эскадре Миража. Тот ещё пират до мозга костей, держит под собой один из самых крупных боевых кулаков «Вектора», но, по правде говоря, в масштабах всей организации он мелковатая сошка. В Совет его так и не пустили. Пожалуй, это всё, что я могу сказать.

— Этот Мираж может знать кого-то из Совета лично?

Террис задумалась. Кажется, вопрос оказался непростым. У меня вообще сложилось впечатление, что девушка, хоть и считалась штучным, крайне ценным активом, во внутреннюю кухню пиратского сборища допущена не была.

— Скорее всего, да. Но, полагаю, он успел свалить ещё до того, как всё пошло наперекосяк. Крайне скользкий тип, свою шкуру бережёт превыше всего, — криво хмыкнула беловолосая.

— Думаю, на этом пока всё, — я поднялся из-за стола, намереваясь покинуть допросную.

— А что дальше?

Остановившись у самой двери, я обернулся и посмотрел на пленницу. Что дальше? Признаться, у меня и самого пока не было готового ответа. Мне хотелось вписать эту необычную девушку в свою собственную историю, сделать частью силы Дома, но доверия к ней не было ни на грош. Выпускать на свободу столь опасного человека — чистой воды безумие. К тому же имелась ещё одна проблема: я не мог связать её клятвой и контрольными нанитами, подобно тому как поступил с Райрой. Точнее, заставить-то мог, но вот сработает ли стандартный поводок на её изменённом организме, я не знал. Риски, сплошные риски.

— Пока задержишься здесь, под наблюдением Первого Легиона и медиков. Со временем я решу, что с тобой делать.

— Я не против, хоть нормально отдохну, — сладко потянувшись в кресле, отозвалась Террис. — Но требую хорошую кровать и приличную еду.

— Будет. Но, Террис, не советую со мной играть. Если понадобится, я тебя убью, — спокойно и холодно добавил я.

— Знаю, — просто ответила беловолосая.

Я покинул комнату, направляясь к выходу из медицинского комплекса. Ответов я получил меньше, чем рассчитывал. Зато один вопрос теперь особенно неприятно свербил в голове.

Если любая имперская система воспринимала Террис как свою… то почему нечто очень похожее происходило и со мной?

Глава 3

— До выхода из прыжка две минуты, — доложил навигатор.

Я стоял на командном мостике «Колосса», наблюдая за тем, как на обзорных экранах начинают сжиматься всполохи гипертуннеля, готовясь выплюнуть нас из подпространства в реальный космос. Бывший «Бастион» стал фактическим флагманом моей эскадры — летающей крепостью с колоссальной живучестью, многократно превышающей показатели любого из наших крейсеров.

Добиться поддержки Дома Люмен, пусть и чисто формальной, всё же удалось. Не сказать, правда, что эта услуга обошлась мне бесплатно. Вскоре после нашего обращения к её представителю на Раграсе госпожа Люмен лично вышла со мной на связь. Она внимательно выслушала мои предложения, после чего почти сразу перешла к делу:

— Мой дорогой герцог, я, безусловно, рада, что вы готовы видеть во мне союзника. Не сочтите за грубость, но подобный шаг со стороны Дома Валиант многие расценят как открытый мятеж. Сами понимаете, насколько сейчас в Империи всё нестабильно, — она изящно приподняла ладонь, мягко пресекая мою попытку возразить. — Однако мы можем прийти к компромиссу, если вы уступите Дому Люмен, скажем, пятьдесят процентов активов новой системы.

В итоге после напряжённого торга мы сошлись на тридцати процентах, что, откровенно говоря, тоже было весьма жирным куском пирога. Госпожа Люмен осталась вполне довольна, и что-то мне подсказывало: она с самого начала намеренно задрала планку до половины только ради того, чтобы без особых проблем получить свои реальные тридцать. Крайне опасная женщина. По итогу я получил нужный электронный документ, заверенный личной подписью герцогини Орианы Люмен.

Прыжок в систему Золотого Солнца осуществлялся тремя боевыми ордерами моего флота, усиленными несколькими кораблями поддержки наёмников и даже парочкой более-менее целых вымпелов, ранее отбитых у пиратов. Да, на время проведения операции мы фактически оголяли Раграс, оставляя его без прикрытия собственных сил. Но иного выбора у нас попросту не было. К тому же Тхараг заверил меня, что «Рука Гхарда» будет защищать вложенные в систему активы до последнего — даже от регулярных сил Империи. У меня не было причин сомневаться в словах вожака наёмников.

Помимо ударных кораблей, в общем строю шли и тяжёлые войсковые транспорты. Их задача сводилась к одному — доставке недавно сформированных Второго и Третьего легионов, а также наземной бронетехники, которая потребуется десанту при высадке на поверхность.

Вообще, аналитики Шуйского склонялись к тому, что полномасштабное силовое вмешательство в системе может и не понадобиться. Лишь незначительный процент в их расчётах указывал на жёсткий сценарий, при котором нам придётся наводить порядок огнём. В остальных вариантах всё должно было пройти относительно гладко.

А вот Крейн, напротив, не сомневался: криминальные синдикаты, глубоко пустившие корни в Золотом Солнце, не позволят нам здесь хозяйничать и наверняка попытаются выбить незваных гостей. Что же до местного губернатора и небольшого гарнизона имперских войск, базировавшегося в системе, то мы даже не рассматривали их в качестве серьёзной угрозы.

— Выход через десять… девять… восемь… — навигатор начал обратный отсчёт, вслух дублируя бегущие на экранах цифры.

На счёте «ноль» пространство за обзорными иллюминаторами схлопнулось, поплыло, а затем резко прояснилось. Нашу армаду выплюнуло в реальный космос на самой окраине системы. Крейн тут же разразился серией коротких отрывистых команд, перестраивая вышедшие из прыжка корабли в походный ордер. Мы не планировали вступать в бой прямо с порога — скорее рассчитывали поиграть мускулами на подходе к планете и её орбитальным станциям.

Наше появление, разумеется, не осталось незамеченным. Часть одиночных транспортников, совершавших рутинные внутрисистемные рейсы, тут же бросилась врассыпную, спешно меняя курс и уходя подальше от неизвестного ударного флота. Другие, наоборот, предпочли погасить скорость, легли в дрейф и принялись отчаянно транслировать в эфир коды нейтралитета — в слабой надежде, что незваные гости не распылят их на атомы просто потому, что могут.

— Адмирал, фиксирую множественные запросы на идентификацию! Гражданские суда поголовно фонят сигналами нейтралитета, — доложил офицер связи.

Крейн бросил на меня быстрый вопросительный взгляд и, получив в ответ едва заметный кивок, жёстко скомандовал:

— На запросы не отвечать. Флоту держать строй и начать сближение с планетой.

Мы неспешно, но уверенно двинулись вглубь обитаемой зоны, полностью игнорируя мелкие гражданские судёнышки, капитаны которых сейчас наверняка переводили дух от облегчения. Тем временем на тактической проекции системы обозначилось движение: на курс перехвата легли около десятка патрульных вымпелов местного имперского гарнизона. Они буквально жгли двигатели на предельном форсаже в отчаянном желании перерезать нам траекторию подхода к планете. Впрочем, открывать огонь патрульные не спешили, прекрасно понимая, что при таком раскладе бой для них закончится, не успев начаться.

— Прямой запрос на связь от флагмана имперского гарнизона! Требуют немедленной идентификации!

— Вывести на главный экран! — распорядился я.

На одном из проекционных экранов сменилась картинка: вместо обзора звёздного пространства возникла рубка имперского корабля. На нас взирал немолодой лысоватый мужчина с бегающими глазками и весьма внушительными габаритами. Типичный зажравшийся тыловик, который, помимо казённых харчей, явно не прочь перекусить и с чужого стола. Мундир Имперского флота, который по уставу должен сидеть как вторая кожа, на его раздавшейся туше выглядел откровенно нелепо и едва сходился на животе.

Командир прищурился и тут же, без всякого намёка на уставное приветствие, разразился бранью:

— Что вы за сброд?! Как посмели без предупреждения притащиться в мою систему таким составом?! Вы там совсем ополоумели? Проблем ищете, пиратское отребье?!

Хмыкнув, я заметил, как дёрнулась скула Крейна в попытке подавить вспышку холодной ярости. Я полностью разделял праведный гнев своего адмирала. Кем бы ни числился этот заплывший жиром вояка, здесь он мнил себя не просто хозяином, а местным божком. Вполне возможно, что планетарный губернатор сидел в своём кресле исключительно как ширма для отвода глаз — как Трона, так и мелких пиратских баронов, — а реальными делами в системе ворочал именно этот боров.

— Ты не забылся, офицер? — ледяным тоном произнёс Крейн. В его голосе звенела такая угроза, что вахтенные на нашем собственном мостике невольно поёжились.

— Что?! — опешил толстяк.

— Перед тобой герцог Валиант и адмирал его флота. И ты смеешь открывать на нас пасть, называя отребьем? На эшафот захотел, биомусор?

Командующий гарнизоном прищурился ещё сильнее, мазнул по мне цепким взглядом, а затем уставился на Крейна, внимательно разглядывая крой его формы и адмиральские знаки отличия. Через секунду на мясистом лице расплылась кривая, глумливая ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего.

— Да плевать мне с высокой орбиты, кто ты такой! И на выродка-аристократа тоже плевать! — нагло бросил он. — В этой системе действуют другие законы. Разворачивайте свои корыта и убирайтесь восвояси, пока сюда не нагрянули силы, способные распылить вас на атомы!

— Имперский флот тебе на выручку не придёт, — процедил Крейн, уже с видимым трудом сдерживая бешенство.

Я был не в восторге от тона этой беседы, но вмешиваться не спешил, позволяя адмиралу самостоятельно вытянуть из наглеца нужную нам информацию. На физиономии толстяка вновь проступила мерзкая ухмылка, от которой меня внутренне передёрнуло. Не нравился мне этот тип, очень не нравился. Придётся заняться им лично, как только представится удобный случай.

— А я об имперцах и не говорил, — самодовольно хохотнул боров. — Уж поверь: я только что отправил сигнал тем, кто куда опаснее далёкого Трона.

— Ты только что открыто сознался в государственной измене и преступлении против Трона и имперских законов? — всё так же холодно поинтересовался Крейн.

— Я повторяю для тупых: разворачивайтесь и валите в небытие, отродья! — рявкнул боров, нагло проигнорировав вопрос.

У адмирала заходили желваки — он явно собирался высказать прямо в эту заплывшую рожу всё, что думает о самом тыловике и его ультиматумах. Но, почувствовав на плече мою ладонь, Крейн скосил на меня взгляд, коротко кивнул и сделал шаг в сторону, уступая место перед главным визором и передавая слово.

В бытность вольным наёмником и мародёром я, пусть и редко, но всё же заглядывал в Золотое Солнце. Тогда меня мало волновало его внутреннее устройство. Да, я знал, что формально здесь сидят ставленники Империи, хотя на самом деле всем заправляли пиратские бароны да синдикаты. В те времена мне было глубоко плевать на местную политику. Свою главную задачу этот перевалочный пункт исправно выполнял: быстрый ремонт, новые контракты — и снова в путь. Других дел в здешних краях у меня в то время не было. Но если бы мне тогда довелось лично пересечься с этим хряком, я бы непременно проделал в его туше ряд новых дырок — только чтобы проверить, не сдуется ли он со свистом, как пробитый шар.

— Ты забыл своё место? — тихо и совершенно спокойно произнёс я, намеренно копируя старую манеру речи Рена из тех времён, когда он отыгрывал роль чистокровного аристократа.

Именно так говорят те, кто привык, что каждое их слово услышат даже в грохоте орбитальной бомбардировки. Толстяк вновь уставился на меня своими глазками-бусинками. Его круглая башка и без того напоминала кожаный мяч, а от прищура сходство только усилилось.

— Это я тебе сейчас укажу твоё место! — огрызнулся тыловик. — То, что твой род восстановили в правах после предательства, ещё не даёт тебе права на моё уважение!

Приподняв бровь, я покосился на Крейна. Адмирал демонстративно развёл руками: мол, сам в полном шоке от такой незамутнённой наглости. Я снова перевёл взгляд на экран.

— Значит, ты знаешь, кто перед тобой, но всё равно хамишь? Ну, тогда слушай внимательно, жиртрест. Я тебя убью. За неуважение ко мне и моим людям. Хочешь сохранить свою жалкую шкуру — убирайся из системы прямо сейчас.

Не дожидаясь ответа, я коротким жестом приказал связисту оборвать канал.

Когда на главном визоре вновь развернулась тактическая карта системы, я повернулся к командующему флотом:

— Все входящие запросы игнорировать. Любое судно, которое попытается преградить путь эскадре, уничтожать без предупреждения. Запись этого разговора немедленно отправить в общеимперские реестры. Официально объявляем систему мятежной: местный гарнизон открыто выступил против законного аристократа Трона. Разговаривать с ними мы будем только после того, как подавим любое вооружённое сопротивление.

Крейн коротко кивнул, повернулся к офицеру связи и хорошо поставленным командирским голосом отчеканил:

— Выполнять. Попутно передать приказ второму ордеру: их приоритетная задача — сопроводить и любой ценой прикрыть десантные транспорты вплоть до выхода на орбиту планеты. Всем остальным вымпелам — боевая готовность ноль!

Отдав распоряжения, адмирал опустился в своё тактическое кресло, погружаясь в прямое нейроподключение.

С тех пор, как я стал герцогом, Адриан был первым, кому я предоставил право синхронизации с корабельными системами по протоколу вассала. Не считая, конечно, Харга, у которого доступ к нашему корвету имелся ещё со времён вольной жизни на Фронтире.

Суть этой процедуры заключалась в том, что при первичной инициализации сюзерен и его вассал подключаются к ядру управления одновременно. В этот миг система, опираясь на базовый генетический код хозяина, формирует уникальный цифровой слепок — персональный ключ допуска для конкретного человека. Передать его третьему лицу или обойти защиту с помощью ментального внушения, спецхимии и прочих уловок технически невозможно. Если вынести за скобки мой собственный аномальный случай и странную беловолосую девчонку, я вообще никогда не слышал, чтобы кому-то удавалось взломать имперскую защиту по крови.

Модули прямой нейросинхронизации теперь стояли как на самом «Колоссе», так и на наших лёгких крейсерах, но полноценный допуск к ним пока имел только Крейн.

Я опустился в массивное чёрное кресло, украшенное странными символами. Оно стояло на мостике и прежде, скорее всего, предназначалось для капитана. Однако сейчас, после монтажа отдельного ложемента для синхронизации, этот антрацитовый трон перешёл в моё распоряжение. Вмешиваться в работу адмирала или других офицеров своего нового флота я не собирался. Хотя, признаться честно, мне безумно хотелось самому вновь оказаться за штурвалом пилота или на месте командира корабля. Но, увы, нынешний статус обязывал быть куда менее безрассудным. Моя «Тень», верой и правдой прослужившая мне столько циклов, осталась под началом Харга — на корвет как раз набрали свежую команду. Старый товарищ официально получил должность капитана, а сам вымпел приписали к тому самому второму ордеру.

Движением руки я вызвал дублирующую проекцию системы с расстановкой наших сил. Мы шли к планете ровным строем, готовые в любой момент перестроиться для огневого соприкосновения с противником. Немногочисленные силы Золотого Солнца тем временем стремительно отходили к высокой орбите — толстяк явно вознамерился и впрямь дать нам бой. То ли он был слишком уверен в скорой помощи неведомых покровителей, то ли оказался клиническим дураком. В любом случае десятки патрульных катеров и несколько базирующихся здесь крейсеров спешно группировались под защитой орбитальных крепостей. Последних тут оказалось целых четыре штуки. Две из них уже находились на нашей стороне планеты, а оставшиеся две, нещадно насилуя двигатели, ползли по орбите к зоне будущего столкновения.

Вскоре эскадра получила короткую команду от адмирала и начала синхронно разворачиваться в боевой порядок. Основным ударным кулаком сейчас выступали первый и третий ордера, прикрывать которые предстояло самому «Колоссу». Я ощутил лёгкое покалывание на коже от колоссального объёма энергии, который реакторы принялись накачивать в контуры накопителей.

По палубам прокатился глухой басовитый гул — и на тактической проекции перед нами вспыхнула полусфера силового щита. Адриан явно рассудил, что не стоит лишний раз мучить старую машину, ещё не прошедшую полную модернизацию, и развернул защитный барьер только по направлению к противнику. В тыл нам бить всё равно было некому, к тому же в арьергарде сейчас шёл второй ордер, прикрывающий десантные транспорты.

— Нас снова вызывают! Сигнал идёт с поверхности планеты! — доложил офицер связи, молодой ракси.

Почесав затылок, я стал прикидывать, стоит ли вообще отвечать. С одной стороны, я сам только что отдал чёткий приказ игнорировать любые входящие запросы. Но с другой — мне стало чертовски интересно, кто именно пытается до нас достучаться. Неужели местный губернатор, наконец, проснулся и решил пойти наперекор зажравшемуся командиру гарнизона? Или всё же нет?

Я бросил быстрый взгляд на отметку орбитальной станции, где базировался корпус имперских сил. От её стыковочных узлов вниз потянулся стремительный ручеёк челноков, спешно перебрасывающих личный состав на планету. Далеко не все имперцы горели желанием безвылазно торчать на наземных военных базах, предпочитая как отдыхать, так и постоянно жить на вполне комфортабельной орбитальной платформе.

— Вывести на экран, — скомандовал я.

На моём терминале возникло лицо фарианца. Очень знакомое лицо. Мои губы невольно растянулись в хитрой усмешке, а смотрящий на меня Вилли несколько секунд недоверчиво щурился, словно пытался убедиться, что перед ним действительно я. Задумчиво почесав массивным пальцем подбородок, он наконец произнёс:

— Вот уж кого точно не ожидал здесь встретить, так это тебя, Волк. Наслышан о твоих похождениях, — хмыкнул громила. — Никогда бы не подумал, что ты из Великих. Всегда считал, что твой потолок — какой-нибудь вшивый барон в изгнании. А тут, смотри-ка, как высоко запрыгнул.

— Тебе ли рассуждать о скрытности, мой старый друг?

Разумеется, никакими друзьями мы не были, да и расстались в прошлый раз, мягко говоря, не слишком тепло, но сейчас я намеренно использовал именно такое обращение.

Фарианец басовито рассмеялся, раздражённо отмахнулся от кого-то за кадром, словно от назойливой мухи, и продолжил:

— Тут ты прав. Ты отыгрывал свою роль, я — свою, лишних вопросов мы друг другу не задавали, и на том спасибо. Итак, мне тут поручили выяснить, что именно ты задумал.

— Кто поручил? — перебил я, прежде чем Вилли успел развить мысль.

— Формально — планетарный губернатор, — тут же отозвался мой бывший связной.

— А если без формальностей? — с прищуром поинтересовался я.

— Да ты и сам прекрасно знаешь, кто здесь реальный хозяин. Система принадлежит Совету свободных баронов, и доли в этом бизнесе у всех равные.

— Скорее, теневые рынки сбыта, — поправил я.

— Детали не так важны. Суть вопроса не меняется: что ты задумал? Верхушка хочет ясности. Сам понимаешь: бароны — люди деловые и готовы с тобой потолковать.

— Чтобы потянуть время до подхода основных сил? — усмехнулся я.

На скулах громилы отчётливо перекатились желваки. Ему определённо не нравилось ни то, что именно его вытолкнули вести эти переговоры, ни то, насколько хорошо я осведомлен о внутренней кухне сектора. Окажись на моём месте любой другой столичный лорд со своим флотом, Вилли, может, и сумел бы запудрить ему мозги. Но со мной такие дешёвые трюки не проходили — игра для местных хозяев жизни резко усложнялась.

— Послушай, Волк, мы ведь с тобой оба люди деловые. Может, отбросим это прощупывание границ и сразу перейдём к сути? Тебе явно что-то нужно в нашей системе, а значит, всегда найдётся почва для торга. Не так ли? — подавив вспышку раздражения, более миролюбиво выдал Вилли.

Я медленно кивнул. В прошлом, какими бы сложными ни складывались наши с фарианцем отношения, в итоге они неизменно оказывались взаимовыгодными. По-своему, конечно: далеко не всегда эта прибыль измерялась в кредитах, но в накладе никто не оставался. И если теневые хозяева системы сами просят о разговоре, разумнее всего пойти им навстречу.

Вот только я сомневался, что кто-то всерьёз станет соблюдать любые достигнутые здесь договорённости. Да я и за себя в этом плане поручиться бы не смог. Слишком уж лакомый кусок лежал перед нами, чтобы удержаться от соблазна отхватить его целиком.

— Место для диалога есть всегда. И ты прав: мне действительно кое-что нужно.

— Ну вот, совсем другое дело! — заметно повеселел Вилли, довольно потирая массивные ладони. — Бери с собой кого посчитаешь нужным и спускайся на поверхность. Обсудим всё чинно, за бокалом хорошего тарайского вина.

— Притормози, Вилли. Я не говорил, что согласен на переговоры и тем более на визит к вам в логово. Скорее, я просто озвучу свои условия, которые твоим баронам придётся принять. При любом из возможных исходов.

Вилли прищурился и на несколько секунд замолчал. По его лицу скользнула тень глухого раздражения: попытка перетянуть разговор на своё поле провалилась, а значит, выслушать меня всё же придётся. Насколько серьезно воспримут мои слова сам фарианец или теневые бароны этой дыры, меня не волновало. Сейчас требовалось продемонстрировать силу. Не просто укоризненно погрозить пальцем, а отвесить такую звонкую оплеуху, чтобы всё вокруг раз и навсегда усвоили: Дом Валиант ни с кем церемониться не станет.

Усмешка окончательно сошла с моего лица, взгляд посуровел, а в осанке проступила холодная аристократическая выправка.

— И чего же ты хочешь? — с подчёркнутой осторожностью спросил Вилли.

— Всё предельно просто. У тех, кто мнит себя хозяевами этой системы, есть три пути. Первый — собрать самое ценное и в ближайший час убраться отсюда восвояси. Даю слово: пока это время не выйдет, беглецов никто пальцем не тронет. Второй — присягнуть мне лично, признать мою законную власть и сохранить остатки прежнего влияния. И, наконец, третий — сдохнуть в попытке меня остановить.

— Волк, ты хоть понимаешь, чего требуешь? Это ведь не просто пиратский сброд, тут сидят серьёзные ребята… — начал было Вилли, но я поднял руку, останавливая его.

— Я знаю. Даже догадываюсь, что среди них окопался «Вектор» и другие немаленькие синдикаты. Но я пришёл сюда навести порядок. Свой порядок. Грядёт буря, Вилли, и я намерен быть к ней готовым. Поэтому у тебя есть ровно час, чтобы вернуться с ответом. На этом всё.

Резким жестом прервав канал связи, я обратился к Крейну, будучи уверенным, что даже в режиме синхронизации он меня прекрасно слышит:

— Флоту — часовая готовность. По окончании этого срока мы начинаем операцию.

Через час на связь, естественно, никто так и не вышел. Как и предупреждал Вилли, мои условия оказались заведомо невыполнимыми для тех, кто привык безраздельно заправлять в этой системе.

Одно меня всерьёз настораживало: почему и наземный имперский корпус, и местный патрульный флот все как один встали на сторону откровенных мятежников? Мне слабо верилось, что гарнизон продался синдикатам поголовно. Хотя ещё в бытность наёмником я не раз слышал о странных «несчастных случаях», когда чересчур принципиальные офицеры внезапно оказывались за бортом без скафандра.

Коротко вздохнув, я скомандовал:

— Крейн, постарайся минимизировать ущерб среди регулярных частей. По имперским кораблям работаем прицельно — только чтобы лишить хода и вывести из строя. Десанту передай то же самое: при высадке по возможности не устраивать кровавую баню.

Такое решение диктовалось ещё и холодным политическим расчётом. Я ведь действовал без прямой санкции нынешнего Императора — а точнее, правящего от его имени регента. Поэтому, даже опираясь на покровительство Дома Люмен и официально выступая за восстановление законного порядка, я не мог превращать операцию в бессмысленную бойню и личную вендетту против солдат Трона.

Серия коротких цифровых пакетов от адмирала мгновенно разлетелась по капитанским мостикам эскадры. Я тоже развернул на своём терминале копию боевой директивы:

«Первому ордеру — подавить орбитальную группировку противника. Приоритетная задача — вывести из боя планетарные крепости. В качестве усиления придать Первому ордеру корабли поддержки “Руки Гхарда”. Третьему ордеру — связать боем мобильные вымпелы гарнизона и обеспечить проход войсковых транспортов под прикрытием Второго ордера на рубеж десантирования штурмовых сил».

Свернув окно со сводкой, я перевёл взгляд на тактическую карту. Схватка начнётся с минуты на минуту. Покончить с местной обороной требовалось до того, как в систему ворвутся основные силы пиратских баронов. В том, что они непременно явятся, сомнений не было. Жаль, конечно, что в составе моего флота пока не имелось специализированных судов радиоэлектронной борьбы, способных наглухо забить в секторе любую связь, включая гиперпространственную. Впрочем, это оставалось лишь вопросом времени.