Kitabı oxu: «Завтра я стану огнём»

Şrift:

* * *

Глава 1. В которой я обманываю, но всё идёт не по плану

Я снова едва не провалилась в маленькое пламя в подсвечнике – оно внезапно разгорелось до размеров целой комнаты.

Пришлось много раз моргнуть, чтобы это ощущение пропало и чтобы не казалось, будто огнём охвачены и я, сидящая за столом, и вся моя семья, которая собралась на торжественный прощальный ужин в мою честь.

– Ке-е-ей, – громко протянул на ухо Тавиан. – Прекрати пропадать, мы тут вообще-то о тебе говорим.

– А? – Я очнулась окончательно и осмотрелась по сторонам.

Напротив, убрав со лба тёмные волосы, нахмурился и откинулся на спинку стула отец. Мама взглянула на меня исподлобья, будто с опаской, и ясный взгляд её больших карих глаз наполнился тревогой, а губы поджались.

Я глубоко вдохнула, возвращая себе контроль. Мы дома – в нашем светлом, просторном поместье среди тростниковых плантаций. Вокруг несколько слуг, на столе сервиз из тонкого серебра и ужин: запечёная рыба с заправкой из смеси специй и тростникового сахара, пирог из тростникового сахара с корицей, печенье из тростникового сахара… Нет, здесь не всё сделано из тростникового сахара, по крайней мере, вино мы пьём из винограда.

Мои родители богаты, но я знаю, какую цену они заплатили за эти земли двадцать лет назад. Тогда мой отец, Риан ди Мори, только начинал путь – и, чтобы защитить свою избранницу, вынужден был раскрыть правду, что он – маг. Он смог уберечь маму, наследницу этих земель, от мага-чужака, который хотел подчинить её своей извращённой власти…

Я медленно перевела взгляд с одного лица на другое, и каждое казалось мне чрезмерно участливым, аж до дурноты: переживают за меня, хоть и пытаются это скрыть.

– С возвращением, – покачал бокалом старший брат, сидевший по правую руку. – Что и стоило доказать.

– Что? Кому… доказать? – Я повернулась в его сторону и услышала невеселый смешок отца.

Тавиан склонился ко мне и громко прошептал на весь зал с ухмылкой:

– Что ты не в себе, кроха.

Кроха! Я уже давно не кроха, только он, похоже, не заметил!

– Всё со мной в порядке, – привычно отмахнулась я от брата и пихнула его плечом. – Лучше за собой следи. Вон, смотри, чуть стакан не уронил.

Тавиан молча поджал губы. Он знал, что иногда его левая рука теряет чувствительность и немеет, и злился, когда это замечали. Впрочем, это ничуть не мешало ему заигрывать со всеми девушками нашего общества, даже самыми знатными.

Хотя его травмы, как бы он ни злился, были ерундой – по сравнению с тем, что могла сотворить я, если теряла контроль.

Когда позволяла огню слишком многое.

– Кейсара, – обратился отец чуть устало, – ты как?

Я вздохнула, покрутила в руке вилку, взглянула на нож в другой. Надо было поесть, но не то что кусок в горло не лез – даже смотреть на еду было нехорошо.

– Нормально. Простите, совершенно не чувствую аппетита сегодня, так душно…

Подхватив веер, я даже обмахнулась пару раз, посетовав вслух, что старинное украшение над столом, которое раскручивалось слугами и дарило долгожданный ветерок, уже совсем слабо спасает.

Поднявшись из-за стола, я добрела до кресла у окна. Мари с ворчанием убрала мой недопитый бокал и оставленную еду, но я только отвернулась к окну, отвлекая на себя внимание и давая верной служанке незаметно вытащить из-под тарелки предназначенную ей записку.

– Позвольте мне остаться, – сделала я ещё попытку, но даже мать не вступилась, только сокрушённо покачала головой.

Взор её стал горьким, но я знала, что она не будет открыто спорить с отцом. Только вовсе не потому, что была покорной его мнению, а потому что полностью во всем доверяла: они оба считали, что мне нужна помощь.

Отец, ставший одним из крупнейших плантаторов, в последнее время всё чаще говорил не об урожае тростника, убытках из-за небывалой жары в этом году. Даже почти позабыл о любимых лошадях и выездке: всё внимание – на заботу о людях и семье.

Новые завоевания императора Сиркха, агрессивный набор людей с магическим даром в рекруты, ещё более жёсткие законы, ущемляющие права не-магов… Вот и сейчас, кажется, с этого начался ужин – когда отец с силой сжал в пальцах приборы и знакомым образом опустил голову, готовый броситься в бой за тех, кто ему дорог.

И вместе с тем его открытый, проницательный взгляд чёрных глаз то и дело падал на меня или маму.

Мы с ней так похожи: кудрявые волосы, жгучие глаза, страсть к лошадям, несносный характер и вспыльчивость, с которой сложно было управляться, особенно таким благовоспитанным девушкам из высшего общества, какой являлась я.

Магии только у мамы не было – но была своя сила, почти ведьминская. Говорили, она не изменилась – всё та же Ясмин, непокорная, гордая, прославившаяся тем, что защитила поместье от магов-захватчиков. Иногда мне казалось, что она едва ли не моя ровесница – со смехом возилась со мной, выбирала платья, частенько приходила поговорить по душам. Никто не ждал, что свободолюбивая Ясмин с рождением детей станет примерной хозяйкой и матушкой. Она и не стала – сохранила свой нрав, о котором уже слагали легенды.

– Кейсара ди Мори. Ты сама знаешь, что больше мы не имеем права тянуть. – Отец вздохнул, поднимаясь из-за стола. – В конце концов, ты уже взрослая, тебе почти восемнадцать, сама понимаешь. Мы сделали, что могли, но этого оказалось недостаточно.

Голос отца, мягкий и раскатистый, стал твёрже, хотя я всё равно слышала в нём сопереживание. Интересно, после того как пострадал на службе его старший сын – всё равно готов отдать и дочь отправить этой же дорогой?

– Три года – это слишком долго!

Три года обучения у дарханов в этом проклятом, почти военном, суровом монастыре – это три года моей жизни, полные лишений и отказов от всего, к чему я привыкла.

И это только меньшее из зол, ведь после обучения я могу попасть в армию на передовую, пострадать, как мой брат, или ещё хуже. А может, пострадают и другие.

– Мы тоже думали, что обойдётся, – вздохнула мама и поднялась из-за стола, – но ты сама видишь, что это не так.

– Мы можем попробовать ещё, нанять другого… учителя.

Чем закончилось моё обучение с прошлым наставником, в семье вспоминать было не принято. Мало того что это было больно, но ещё и нанесло большой вред репутации всей нашей семьи, и только сейчас, спустя несколько лет, соседи и благородные господа из столицы смилостивились, приняли во внимание мою тогда юность и готовы были снова приветствовать нас со всем уважением, как прежде.

– Нет, Кей. Дарханы сказали, что должно быть так, – произнёс отец.

– Они не боги!

– Они – наместники богов, – со странным смешком возразил он. Затем подошёл ко мне ближе и уселся на подлокотник кресла, и я невольно остановила взгляд на следах ожогов, уродливо ползущих по его правой руке: кисти и выше до локтя. – По крайней мере, они в это верят.

– А ты?

– А я тоже – наместник, – насмешливо взглянул отец.

Я состроила ему физиономию, хоть не могла не признать его силу. Папа был красив для своего возраста: вызывающе темноволосый, без единой седой пряди, подтянутый и загорелый, с блестящими глазами, а ведь ему за сорок. Но маги умеют сохранять молодость гораздо дольше.

Это было той тихой радостью, которая грела душу, – должны же у меня быть хоть какие-то преимущества, а не только страдания!

У отца, в отличие от меня, вместо стихийного дара была связь с живой энергией, как и у Тавиана. Они оба проходили обучение у дарханов и сейчас, когда маги стали у власти и во главе всей огромной Ивварской империи, легко находили применение своей силе.

Мой же огненный дар требовал непрестанного контроля, что удавалось всё хуже, а подходящих дарханов из древнего ордена, обладающих тайными знаниями, на Корсакийских островах найти не удалось.

Я снова оглядела лица всех собравшихся в гостиной.

Тавиан – гордец и хитрец, похожий на отца статью и взглядом, как ни в чём не бывало уплетал горячий ужин. Брат был старше меня всего на год с небольшим, а на его плечи уже взвалили немало дел. Наследник! Будущий глава рода ди Мори.

Это от меня пока можно избавиться.

– Прямо семейка богов, не иначе, – буркнула я.

Мама фыркнула. Ну да, у неё дара не было. Однако даже сейчас, когда в империи каждый маг считал себя приближённым к богам, её это ничуть не смущало.

– Может, вы мне лучше мужа найдёте? – безнадёжно подняла я голову, вопрошая то ли у родных, то ли у самих богов. – Уеду в глушь, не буду никому мешать, вы обо мне позабудете, как и все дарханы, вместе взятые.

– Замуж? Ну нет, сестра, с твоим характером в монастырь тебя отправить куда проще, – хохотнул братец.

– Иди ты!

– Лично готов проводить тебя в путешествие, – галантно склонил он голову.

Всё решено – я обвела взглядом их лица. Не надо владеть другой магией, чтобы это прочитать.

– А если я всё равно откажусь и сбегу?

Мама посмотрела на отца и выразительно округлила глаза, как будто вела разговор с ним наедине, а не в моем присутствии:

– Как у нас родилась такая упрямая дочь?

Отец повернулся к ней с его вечной дразнящей улыбкой и выразительно приподнял бровь – до того красноречиво, что даже я хмыкнула.

– Я не настолько!.. – возразила с жаром мама, но передумала спорить.

Отец многозначительно промолчал, а затем снова обратился ко мне и произнёс вкрадчиво:

– Это последняя возможность разобраться с даром. Я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. И прости, что я не могу сам тебе помочь. Ни я, ни твой брат, ни другие учителя на острове. Ты же знаешь, мы пробовали.

– Хорошо, – покорно улыбнулась я, успокаивая всех разом. – Ладно. Я поеду.

– Так просто? – недоверчиво скрестила руки на груди мама и посмотрела так проницательно, как умеют, наверное, все матери, запросто считывающие враньё.

– Ради вас.

– Утром приедет человек от них, который будет тебя сопровождать, – ещё разглядывал меня с подозрением отец. – Ты собрала оставшиеся вещи? Ты готова?

– Да, отец, – мило улыбнулась я.

И соврала. Но вся семья так же старательно делала вид, будто верит в моё неожиданное послушание. Мы все играли в эту игру, возможно, чтобы ещё немного побыть вместе. Все эти дурацкие шуточки, подначивания брата, милые препирания родителей – мне будет этого ужасно не хватать. Только бы не выдать себя слезами.

Надеюсь, это действительно пустит их по ложному следу, поэтому в записке для Мари я уточнила время ночной встречи. Готовилась я давно, так что всё должно пройти гладко.

Некоторое время мы обсуждали будущее – как всё сложится, когда я уеду, как пройдёт служба, которую теперь обязаны нести все маги, и мужчины, и женщины. Новый закон не оставлял никому и шанса на поблажки: после обучения – ещё как минимум два года одарённые проводят под знаменем империи.

Тавиан учился четыре года, возвращаясь домой всего пару раз, и ещё полтора – до ранения – служил в армии на Итене. Он никогда не рассказывал подробности, не любил вспоминать об этом. Никто не любил.

Император Сиркх за двадцать лет правления подавил не одно восстание – и против своей власти, и против магов в целом. Но слухи говорили, что теперь он собирает армию куда серьёзнее – на случай войны с коалицией северных стран, которым власть магов – растущая, как и границы нашей империи – давно была поперёк горла.

И стать очередной деталькой в его сверкающей, огненной военной машине было бы для меня худшим кошмаром. Потому что я не верю в то, что он говорит. Не верю в его мечту, в его порядок, в его светлое будущее.

Но и выбора у меня будто бы нет.

Остаться – нельзя. Остаться – подвести всех, снова поставить под угрозу семью, их репутацию и помешать всем делам, не говоря уж о том, чтобы снова стать опасной для чьей-то жизни.

А я не хочу быть врагом для тех, кого больше всего люблю. Так что решено.

В коридоре я поймала Мари, с подсвечником в руках спешащую на третий этаж.

– Госпожа, – склонилась служанка, глядя на меня украдкой.

– Ты готова? – строго спросила я, точно таким же тоном, каким спрашивал меня отец.

Поймала себя на этом и улыбнулась, чувствуя, как щиплет глаза.

– Конечно… Но, может…

– Это моя последняя попытка. Клянусь. Всё пройдёт хорошо.

Я ушла из дома так тихо, что не скрипнула ни одна доска.

Каждый из семьи пожелал мне спокойной ночи, один за другим заглядывали в комнату – словно я снова та самая маленькая Кейсара, полная эмоций и страхов, которая не может уснуть без маминого голоса и папиных объятий.

Даже Тавиан заглянул, отвесил лёгкий щелчок, что-то снова глупо пошутил и посоветовал утром не спать слишком долго – дарханы не ждут. Он, возможно, единственный, кто почувствовал подвох. Или просто не хотел прощаться.

Когда весь дом затих, я на цыпочках прошла по комнате, проверяя, не скрипит ли пол. Забрала сумку – лёгкую, собранную заранее – и стала действовать по плану.

Оделась просто, почти по-деревенски: скромное льняное платье, сшитое бабушкой по моим меркам, – высокий ворот с тонким кружевом, мягкая юбка, не стесняющая движений. Накидку спрятала в сумку, заколола основную массу волос в небрежный пучок на макушке, нацепила небольшую шляпку с козырьком от солнца.

Я уезжаю не как наследница или невеста с богатым приданым, лишь как та, кто хочет исчезнуть на время. Проведу несколько лет в тишине и с учителем, которому я могу доверять. Подальше от политики, Иввара и армии – пусть для многих это была бы великая честь!

Скрепя сердце я уходила из любимого дома, ступая в благоухающую цветами ночную темноту, к стрёкоту сверчков под звёздами. Мне восемнадцать, и я уже не могу надеяться на других. Пора самой определять свою судьбу.

Добравшись до внешней границы сада, я всё-таки обернулась. Наверху, в открытом окне, лениво колыхалась занавеска – там, где уже наверняка посапывал братец. То-то будет у него удивление, когда утром поднимется на уши весь дом. Казалось, Тавиан всё же поверил, что я послушаюсь наставлений и отправлюсь к дарханам в монастырь – они ведь прижали меня к стене.

Хотя он и прошёл обучение, и добился уважения, и отслужил в армии, и уже почти стал отцовской правой рукой… всё равно, где-то внутри наверняка жгло – что особая сила досталась мне. Нестабильной, капризной, взбалмошной – по их мнению.

Будь моя воля – я бы с радостью поменялась. Отдала бы ему этот огонь, эту ответственность. Пусть бы он носил на теле мои шрамы, пусть бы он уходил этой ночью, а не я.

Но, клянусь Ао и Теа, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы магия стала мне послушна – и чтобы я заняла равное место с отцом и братом, среди тех, кому благоволят боги.

Я вышла из тени эвкалиптов – и экипаж оказался там, где и должен был быть: в укромном месте за рощей, с приоткрытой крышей. Днём она спасала от палящего солнца, ночью впускала звёзды и ветер в лицо.

Кучер сидел молча, ждал. Я быстро забралась внутрь, поправила шляпу, низко опустив поля.

– Трогай, – сказала я.

Ночью экипаж скользил словно тень по знакомым дорожкам, унося всё дальше от дома. Но успех моего «побега» зависел от того, удалось ли намекнуть родителям на ложную цель. Я постоянно оглядывалась, но вокруг никого не было, ни впереди, ни позади.

Прощайте, любимые плантации, прощай, дом, так уютно мерцающий крохотными огнями в ночи, прощайте, эвкалиптовые рощи и холмы, прощай, бурный океан, голубой в полдень и загадочно-тёмный после заката солнца.

Только с Великими Духами острова я прощаться не собиралась, как и с нашей старой верой, как и с традициями, уходящими в глубь веков – туда, в самую первоначальную нашу суть, о которой пели наши ведуньи и рассказывали легенды.

Я упрямо поджала губы.

Спустя полчаса впереди показался дом Арона – бывшего учителя Тавиана, по совместительству ставшего и моим наставником. Мага с разрешением дарханов и человека, которого я однажды – слишком сильно – полюбила.

Достаточно взрослый, опытный, он пытался научить меня контролю, но я срывалась раз за разом. Он работал с живой энергией, а во мне жил огонь – и когда он вырывался, я могла испепелить всё.

Даже Тавиан в тот день, устав наблюдать за нашими бесполезными попытками и давать под руку свои, несомненно бесценные, советы, давно ушёл, и мы с Ароном остались наедине в самом большом бальном зале нашего поместья.
Об этом уже ходили слухи, и отец грозился запретить уроки, последним требованием стало присутствие моего брата и других наблюдателей.
– Я не могу… – прошептала я, сдаваясь чувствам. – Это будто сильнее меня.
– А я не могу тебе помочь, – ответил он.
Но, глядя в мои глаза, поднёс пальцы к подбородку и вдруг… поцеловал. Мягко, будто прощаясь. Будто извиняясь за своё бессилие.
Поцелуй вместо обучения, поцелуй, чтобы отвлечь меня от идеи владения стихийной магией, которой я одержима.
Я задержала дыхание, застыла, не шевелясь, но от этого мягкого прикосновения внутри вспыхнула такая буря, что захотелось кричать. Я не успела. Не успела взять себя в руки, не успела что-то выдохнуть, первый, столь желанный прежде, поцелуй превратил меня не в трепетную, дрожащую от чувств влюблённую девушку, а в раскалённую фурию.
Разом полыхнул огонь во всех светильниках. Я закричала, чувствуя, что теряю контроль. Огонь, растущий изнутри, пронёсся обжигающей волной и смёл всё, что подчинялось его власти: ткани, обшивку стен, огромные гардины на окнах…
Меня вытащил отец – без сознания. Арон едва не погиб, и, конечно, вокруг поползли самые некрасивые версии, отчего так произошло, а некоторые припоминали прегрешения моей матери, что однажды сожгла урожай тростника, защищая себя и свои земли от вторжения мага с севера.

– Сюда, госпожа? – хрипло уточнил кучер и кашлянул пару раз, привлекая моё внимание, когда мы оказались неподалёку от знакомого дома.

Мне показалось, что в его голосе даже прозвучала насмешка. Но нет, старик возничий верен и предан нашей семье много лет. Мари обещала, что он будет держать язык за зубами даже под пытками.

Так хотелось сказать: «Да, поворачивай!».

«Я обязательно вернусь», – прошептала я себе под нос одними губами.

– Нет! – быстро и тихо приказала я кучеру, пока мы оставались незаметными в этом лесу на маленькой тропе. – Мы едем в другое место.

– Как прикажете, – пожал плечами кучер, коротко на меня оглянувшись в темноте. – Куда?

Я назвала указанное ведуньей место, выслушала недоумённое цоканье языком, но вожжи послушно взметнулись, и верная кобылка повезла нас ещё дальше. Откинувшись назад, я глядела на ночное небо и мелькающие вокруг высокие деревья с густыми кронами.

Воздух стал прохладней этой ночью, и я наслаждалась каждым мгновением, в которое ветерок ласкал разгорячённую кожу, раздувал пряди волос и заставлял веки закрываться. Всего немного подремать – прежде чем я окажусь в условленном месте в самой дикой и заброшенной части острова, у Нидейлы, старой ведуньи. Она обещала, что поможет мне с даром.

Я лучше пропаду для остального мира и обучусь всему сама, не представляя опасность для окружающих. И докажу, что мне не нужны для этого дарханы, их чуждые законы и другой край…

* * *

– Госпожа, доброе утро, – проговорил чей-то незнакомый голос.

– Что, уже завтрак? – пробормотала я сонно, пытаясь понять, где нахожусь.

А когда распахнула глаза, резко вскочила, больно стукнувшись макушкой о крышу экипажа. Солнце светило прямо в лицо и слепило так, что разбудивший казался тёмным силуэтом.

Я всё проспала?! Где… я?

И только глубоко вдохнув, я поняла, что так пахнет море. Мы на пристани, а шумит не листва в лесу, а волны и голоса моряков на берегу.

Прикрыв глаза от солнца, я осознала, что передо мной на козлах сидит кучер в капюшоне. Тот самый, кто всю ночь должен был везти до места встречи с Нидейлой, чтобы потом мы ушли с ведуньей в горы.

Кучер стянул капюшон и обернулся. Но это был не наш преданный и хорошо знакомый возничий!

– Кто ты? – Я замерла, гадая, что вообще происходит.

Мужчина легко спрыгнул на землю и подошёл к ступеньке экипажа. Он был довольно высок и светловолос, причём волосы, скрученные в жгуты, были собраны на затылке в хитрый хвост, оголяя выбритые виски. В ушах тускло блеснули серьги серебряного цвета, по несколько тонких колец в каждом. И глаза под тёмными, вразлёт, бровями у него были вызывающие светло-серые, такие редкие в наших краях. Нахальные, яркие, любопытные сверх меры. Чужеземец!

Он остановился передо мной и нравоучительно заметил:

– Когда хочешь сбежать – внимательнее смотри, с кем едешь.

Краем глаза я видела, что на пристани уже многолюдно, но никого из знакомых не было. А неподалёку покачивался большой трёхмачтовый корабль, явно готовый к отплытию, хотя солнце едва встало над горизонтом.

– Откуда… откуда ты вообще взялся?!

Я, стараясь не выдавать намерения, искала способ незаметно сбежать от похитителя. Здоровый и наверняка недалёкий лоб, всего-то лет на пять старше меня! Он выглядит опасным, но, может, удастся…

– Не беги, госпожа, – усмехнулся он, читая мои мысли, и угрожающе положил обе руки поперёк прохода, отрезая пути отступления. – Не выйдет. Покатались – и хватит.

Он не выглядел слишком мощным, скорее был ловкий, жилистый, однако при этом шириной своих плеч каким-то образом перегораживал едва ли не всю дорогу.

Ещё немного – и как маленькую будет ловить обеими руками, не давая сбежать. Я чувствовала себя такой униженной и обманутой, что от негодования вцепилась в край сиденья.

– Где мой кучер?

– Попросил подменить… на денёк, – подмигнул мне светловолосый нахал.

– Ты… значит, это ты был всю дорогу?!

– Ну не всю. Чуть позже, как ты уснула. Пришлось сперва некоторое время следовать за вами верхом, о юная непокорная госпожа. И уже потом перехватить управление.

Я чуть было не задохнулась от возмущения. Я же видела, что меня искали у дома Арона, всё было продумано, они не должны были догадаться!

– Твоя семья хорошо тебя знает, – улыбнулся незнакомец, разглядывая меня, чуть щурясь на солнце за деревьями.

– Они издеваются…

Я окончательно передумала бежать и бессильно откинулась на спинку сиденья.

– А теперь нам пора. Корабль скоро уходит.

Сероглазый протянул руку, раскрыв широкую ладонь. Я не торопилась её принимать. Они всё знали! Знали, что я попытаюсь сбежать. Знали, куда и как. Неужели Мари случайно проболталась? Нашли записку? Или куда проще: отец слишком хорошо научился читать мои чувства – и они для него как открытая книга.

Я постаралась взять себя в руки и заговорила повелительным тоном:

– Значит, ты тот самый человек от дарханов, который должен был прибыть утром и сопроводить в монастырь?

Он сделал вид, что задумался, склонив голову набок, и его собранные в хвост русые волосы качнулись на ветру. Великие Духи, да он больше похож на пирата с этими серьгами и причёской, чем на мудрого дархана.

– Сейчас утро. Я прибыл. Так что всё верно.

Если бы у меня под рукой было что-то, чем можно было запустить в это смеющееся надо мной лицо – я бы с большим удовольствием это сделала! И плевать на воспитание, хорошие манеры благородной кирии и прочие отягчающие обстоятельства.

Я думала, за мной прибудет по крайней мере солидный дархан или кто-то вроде тех, что должны служить в монастырях, а за мной отправили выскочку, который понятия не имеет, как вести себя в приличном обществе!

Степень моего негодования, должно быть, была написана у меня на лице, потому что сероглазый наглец сделался ещё веселее, но руку протягивать не перестал.

– Мой брат уже отдал свой долг дарханам. Зачем вам я?

– Я должен только сопроводить, – пожал он плечами и упрямо протянул руку ещё дальше, не давая мне выбора. – Там и спросишь.

Я схватилась за его руку со всей силы и спрыгнула из экипажа, не разжимая хватки. Пусть не думает, что я нежная слабая девочка, над которой можно издеваться всю дорогу. Раз меня так ценят, что объявили охоту и устроили это представление, пусть потрудятся относиться с уважением.

– О, юная кирия, вы сильны, точно львица, – не смог промолчать «кучер», встряхивая ладонь. – Ещё немного, и вы сломали бы мне пальцы.

Я обернулась к нему так, что несколько несобранных в пучок прядей взметнулись, и уставилась на наглеца лишь самую малость – снизу вверх.

– Вы правы. Мое имя Кейсара ди Мори, и именно это оно означает: львица.

Сероглазый довольно усмехнулся и сложил руки на груди, наблюдая, как я забираю из экипажа свои вещи.

Что ж. Путешествие обещает быть длинным.

Письмо от Тавиана № 1
Халэ ашир, таарвен!¹
Как и договаривались – приезжай в назначенный час, не позже. Если задержишься, она обязательно найдёт способ выскользнуть, и будешь потом гоняться за ней по всему Южному архипелагу.
Я бы сказал, что она готова к академии, но, скорее, академия пусть готовится к ней. Будь с ней построже, если сможешь. А то у нас дома ей всё сходило с рук – особенно когда эта принцесса начинает прикидываться, что ничего не понимает.
P.S. Предупреждаю заранее: будет смотреть невинными глазами и делать вид, что она вся из благоразумия. Не верь. Эта девчонка научилась прятать рогатину за спиной ещё до того, как научилась читать. Удачи тебе.
P.P.S. Ты точно готов в это ввязаться?
Т.