Kitabı oxu: «Незримый убийца»

Редактор серии Л. Латышова

© Державина Е. И., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Кто не помнит прошлого, обречен пережить его вновь.

Джордж Сантаяна

Все события и персонажи в книге вымышлены, совпадения случайны.

Пролог

На тропинке валялся присыпанный снегом ботинок. Слегка поношенный, но добротный, кожаный, с толстой подошвой. Лесничий поискал взглядом второй – а что, еще одна пара обуви ему бы не помешала – и не нашел. Может, где-то в снегу лежит? Он огляделся: ничего. Кругом – белый ковер, рябой от хвойных иголок, темные стволы да заснеженные ветки, сквозь которые слепило холодное солнце. Но что-то чужое закралось в этот монотонный пейзаж, будто на нетронутый, чистый лист поставили кляксу.

Лесничий прищурился. То ли зрение его подвело, то ли и правда возле старой сосны что-то краснело. Никак рябина? Вот только тут сосняк да низкий подлесок, откуда ей взяться?..

Силясь рассмотреть, он свернул с тропинки, сделал несколько шагов по рыхлым сугробам, проваливаясь по колено. И замер.

На снегу багровела кровь, а из-под лапника торчали чьи-то босые ноги…

Глава 1

14 февраля 2019 года

То, какой сегодня день, Марк Аси́мов обнаружил лишь на выходе из метро, где огромное плюшевое сердце, зябко переминаясь с ноги на ногу, раздавало всем без разбора рекламные листовки. Марк машинально сунул одну в карман куртки, плотнее затянул шарф и зашагал по заснеженному Тверскому бульвару.

Теперь он невольно обращал внимание на развешенные вдоль улицы гирлянды в форме сердечек, на витрины, украшенные розами и купидонами. И на разодетых по случаю девушек – те наверняка уже предвкушали романтический вечер, в то время как их избранники делали кассу цветочным и ювелирным магазинам. Этот день словно был создан, чтобы загнать мужчин в угол. И с некоторым облегчением Марк подумал, что в нынешнем году подобная участь его миновала.

Пока в стареньких проводных наушниках Эдди Кларк¹ отыгрывал свой лучший гитарный рифф, Марк дошел до входа в ресторан «Граф Лапшинъ», достал мобильный и посмотрел на часы. Как всегда, он пришел немного раньше – до встречи оставалось десять минут. Решив скоротать их за чашечкой кофе, он стряхнул с куртки снег и открыл тяжелую стеклянную дверь. Пахнуло теплом и дорогой древесиной.

Девушка-хостес, похожая на длинноволосую русалку в бархатном темно-зеленом платье, приветливо улыбнулась:

– Добрый день! Вы заказывали столик?

– У меня встреча с Ульяной Ерохиной.

– Проходите, вас уже ожидают.

Марк сдал куртку в гардероб и поправил перед зеркалом светлые, слегка отросшие пряди. Затем последовал за хостес в просторный зал, где под высоким лепным потолком льдинками хрусталя сверкала люстра. Прямо под ней, на подиуме, точно айсберг, возвышался белый рояль. В каждой детали интерьера – золоченых молдингах и карнизах, столах в белоснежных скатертях, букетах чайных роз в прозрачных вазах – читалось благородное величие, достойное дворянской усадьбы. Недаром ресторан «Граф Лапшинъ» входил в топ-10 лучших заведений столицы по версии популярного туристического портала. А еще принадлежал отцу Ульяны, известному ресторатору Виктору Ерохину. Так что к визиту Марк подготовился заранее: сменил джемпер на белую рубашку, расчехлил серый твидовый пиджак и достал новые черные джинсы, купленные пару лет назад. Однако теперь, шагая за хостес по лакированному дворцовому паркету, жалел, что не надел официальный костюм.

Миновав распахнутые двустворчатые двери, они вошли в следующий зал. Здесь царила камерная атмосфера английских гостиных: темно-графитовые обои, винные шкафы из старого дуба, тяжелые изумрудные портьеры на окнах.

Возле одного из них за круглым столом сидела Ульяна. Она порывисто поднялась Марку навстречу:

– Марк Юрьевич, спасибо, что согласились прийти!

Девушка оказалась моложе, чем ему представлялось во время их телефонного разговора, – примерно лет двадцати пяти. В черном брючном костюме и белой блузе, с собранными в аккуратный хвост пшеничными волосами, она походила скорее на старшеклассницу, пришедшую на экзамен, чем на дочку успешного бизнесмена.

– Очень рада с вами познакомиться. – Она робко ответила на рукопожатие. – Простите, что отвлекла вас в такой день.

– А что сегодня за день? – не понял Марк.

– Вроде как праздник, День всех влюбленных.

– Ах это, – усмехнулся он. – Все в порядке, я не праздную.

– Я тоже, – смущенно кивнула Ульяна, усаживаясь обратно. Ее щеки вдруг заалели, и веснушки на тонкой переносице стали заметнее. – Вы не против, если мы закажем обед, а пока его готовят – поговорим?

Когда официант принял заказ и скрылся за дверью, она сложила руки перед собой и серьезно взглянула на Марка.

– Как я говорила по телефону, полтора месяца назад пропал мой отец, Виктор Ерохин… – Голос Ульяны дрогнул. – Полиция его до сих пор ищет. И не только полиция – я обращалась к нескольким частным детективам, но пока все без результата. И тогда я решилась позвонить вам. Марк Юрьевич, мне кажется, вы наша последняя надежда!

– Если можно, просто Марк, – с улыбкой поправил он. Хотелось верить, что Ульяна называла его по имени-отчеству из уважения, а не потому, что в свои тридцать семь он выглядел стариком. – Спасибо за доверие, Ульяна, но почему ваш выбор пал именно на меня? Все же я журналист, а не частный сыщик…

– Потому что вы как никто умеете искать пропавших людей! Я читала, как блестяще вы раскрыли дело той девушки, Анжелики², хотя она исчезла почти десять лет назад.

– Но результаты моих расследований, как правило, попадают в СМИ, – напомнил Марк. – Вы готовы к возможной огласке?

– Безусловно, готовы! – без колебаний отозвалась Ульяна. – Возможно, именно благодаря огласке мы сможем вернуть папу. Поэтому я сразу обозначила, что мы дадим вам право на публикацию, если, конечно, наша ситуация окажется для вас настолько интересной. Кроме этого, в случае успеха мы выплатим вам вознаграждение.

Она назвала сумму, от которой отказался бы только дурак. Тем более Марку эти деньги точно бы не помешали. Конечно, в глазах коллег и знакомых он слыл успешным писателем, чей новый детектив «Двуликая правда» раскупили еще на этапе предзаказа. На самом же деле аванс за книгу оказался не слишком большим – еще бы, ведь он не писал больше десяти лет, – а работа журналиста-фрилансера не приносила столько денег, чтобы о них не думать. Все чаще появлялись мысли вернуться в наем, вызывая при этом уныние и кислый привкус во рту.

Ульяна глубоко вздохнула:

– Итак, с чего лучше начать? А то я немного теряюсь.

Марк разблокировал мобильный, отметив про себя ее слегка старомодную манеру речи, как у выпускницы института благородных девиц.

– Начните с того дня, когда исчез ваш отец, – подсказал он.

Из СМИ Марк знал, что это случилось вскоре после Нового года: Виктор Ерохин вышел из своего офиса в Олсуфьевском переулке и пропал. Журналисты до сих пор строили догадки на этот счет, одна другой интереснее: одни писали, что известный ресторатор скрывается от кредиторов, другие – что серьезно болен и решил отойти от дел. Упоминали и конкурентов, с которыми Ерохин вел войну уже несколько лет.

Ульяна с опаской покосилась на телефон Марка.

– Вы включите диктофон?

– Только если вы не против.

– Мне бы не хотелось…

– Тогда буду записывать в заметки, – успокоил ее Марк, открывая мобильное приложение «Блокнот».

Ульяна кивнула и скомкала льняную салфетку.

– В тот день, третьего января, – начала она, – папа уехал с утра на работу – на праздниках у нас самое горячее время, – а домой уже не вернулся.

– Кто и когда видел Виктора в последний раз?

– Тимур, охранник нашего офиса. Больше там никого не было – праздники как-никак. Папа проработал примерно до шести, потом попрощался с Тимуром и пошел в наш второй ресторан «Рябчикоff», тут недалеко. Но так там и не появился…

Марк сделал запись в заметках и спросил:

– Вы сразу обратились в полицию?

Ульяна будто смутилась.

– Нет… Мама подала заявление примерно через полторы недели. Я хотела раньше, но она сказала подождать – мало ли, вдруг папа просто куда-то уехал.

– Забыв предупредить вас? – удивился он.

– Обычно папа не ставит нас в известность о своих передвижениях. Самое большое, на что можно рассчитывать, – это свериться с его электронным календарем, чтобы назначить встречу. Мы вместе работаем, – пояснила Ульяна. – Я помогаю с рекламой и маркетингом наших ресторанов – у нас их три. И есть еще сеть пекарен «Хлебосолофф», но там своя пиар-служба.

Накануне Марк изучил сайты каждого из ресторанов Виктора Ерохина. Оформленные в едином лаконичном стиле, они тем не менее отличались цветовой гаммой, вторившей оттенкам интерьера: белому в «Графе Лапшине», алому в «Рябчикоff» в Хамовниках и бледно-голубому в подмосковном «Княжьем пире». В разделе «меню» размещались стилизованные под масляную живопись фотографии аппетитных блюд. В галерее – многочисленные портреты Виктора Ерохина с гостями, в основном знаменитостями.

Вряд ли предприниматель такого масштаба позволил бы себе выпасть из бизнеса, никого не предупредив…

– Когда ваша мама поняла, что пора идти в полицию? – спросил Марк.

Ульяна сцепила руки на столе.

– Когда праздники кончились, а папа так и не появился, хотя в его календаре значилась масса рабочих встреч. Кроме того, он всегда, при любых обстоятельствах, каждый понедельник устраивает собрания с персоналом, объезжая по очереди все три ресторана. Но папа никуда не приехал, и мама поняла: что-то случилось!

«Если это так – может быть уже поздно», – подумал Марк и уточнил:

– Полиции удалось разблокировать его мобильный?

– Да. Но ничего, связанного с его исчезновением, они не нашли… – Ульяна вдруг запнулась и замолчала.

– Но нашли что-то еще, верно?

Она потупила взгляд, ее светлые ресницы задрожали.

Марк подался вперед и как можно мягче произнес:

– Ульяна, я понимаю, нелегко посвящать в семейные дела чужого человека. Но если вы доверите мне поиски вашего отца, то сделать это придется.

– Вы, несомненно, правы. Однако это не связано с причиной его исчезновения…

– Вы боитесь, что я напишу про вашу частную жизнь? – догадался он.

Ульяна подняла на Марка растерянный взгляд.

– Это ведь ваша обязанность как журналиста – вытаскивать на свет чужие секреты. А как выяснилось, и у нас в семье есть свои…

– По закону я не вправе разглашать такие сведения без вашего согласия. И не собираюсь лезть туда, куда вы не дадите мне доступ, – заверил ее Марк.

Она кивнула и снова отвела взгляд.

– В общем, в полиции выяснили, что… что у папы есть связь на стороне. Поэтому сначала его не сильно искали – вдруг он всего-навсего уехал к этой женщине.

– Вы знаете, кто она?

– Нет, папа ее тщательно скрывал, – проговорила Ульяна, рассматривая сложный узор на фарфоровой тарелке. – В его телефонной книжке эта девушка записана как Саша, но по переписке стало понятно, в каком она статусе… Ей не дозвонились: абонент оказался недоступен. В полиции сказали, что номер – левый. Хорошо еще, журналисты ничего не прознали, они и так достаточно грязи на папу вылили… Ой! – Ульяна прикрыла рот ладонью и виновато посмотрела на Марка. – Простите, я не вас имела в виду.

Он понимающе улыбнулся:

– Все в порядке. Наша братия по-разному зарабатывает себе на хлеб.

– И все же я не должна была…

Появился официант, прервав поток ее извинений, и расставил на столе блюда с мясным и сырным ассорти, фаршированные икрой перепелиные яйца, тарталетки с салатом и хлебную корзину. Из пузатого запотевшего кувшина он разлил по бокалам ягодный лимонад.

– Давайте ненадолго прервемся? – с надеждой предложила Ульяна, отламывая бочок у пышного бублика. Кажется, она все еще чувствовала себя неловко и ухватилась за него как за спасательный круг.

Марк не стал возражать, и какое-то время они ели молча.

Наконец, прожевав солоноватый, в меру перченый кусочек восхитительной буженины, он спросил:

– В свете того, что вы рассказали, могу я узнать, какие отношения у ваших родителей?

Ульяна медленно отпила лимонад, словно собираясь с мыслями.

– Они любят друг друга, – ответила она. – Просто сейчас у них небольшой семейный кризис. На самом деле семья для папы всегда была на первом месте, всегда! Вся эта работа по выходным, сложный график – все исключительно для нашего благополучия.

В ее голосе появилась какая-то новая интонация – наверное, эти слова Ульяна уже не раз слышала от матери. И Марк вдруг понял, что ей стыдно за своего отца.

– Давайте вернемся к поискам Виктора, – предложил он. – По телефону вы упоминали некие угрозы.

– Да, именно поэтому я и решилась обратиться к вам. Сейчас все покажу. – Ульяна потянулась к сумке, стоящей на бархатной подставке, и выудила оттуда мобильный. – Вот. – Она развернула к нему экран с фотографией записки. – Полицейские нашли это вместе с телефоном в ящике папиного стола.

Марк видел такие в кино. Слова и буквы, вырезанные из журналов и не слишком аккуратно приклеенные на желтоватую бумагу, складывались в послание: «Ты дорого заплатишь за свои грехи. Цена за них уже назначена».

– Неизвестно, когда папа получил это. Нам он ничего не сказал.

– У вас есть предположения, кто ему угрожал? – спросил Марк, отрываясь от записки. Он не понаслышке знал, как неприятно читать угрозы в свой адрес.

Лицо Ульяны приобрело сосредоточенное выражение.

– Да. Наши конкуренты: владелец ресторана «Князь Борщев» со своими грязными пиарщиками. Они копируют все наши особенности: меню, интерьер, концепцию, даже название похожим сделали. Более того, если мы придумываем что-то новое для «Лапшина» – все тут же внедряется в «Борщеве», причем иногда раньше, чем у нас!

– Как же они узнаю́т? – Марк записал в заметки название ресторана-конкурента.

Ульяна покачала головой:

– Мы не знаем. Наша служба безопасности искала источник утечки, но ничего не нашла. Я думаю, докладывает кто-то из персонала. Эти «борщевики» – такие же вездесущие и ядовитые – уже однажды пытались переманить нашего шефа, но он предан отцу. И тогда они стали открыто нам вредить.

Марк заинтересованно приподнял брови:

– И как же?

– Я вам сейчас покажу!

Ульяна подождала, пока официант, принесший пирожки и суп-лапшу, покинет зал. Затем нашла какое-то видео в телефоне и положила его на стол перед Марком.

– Это снято три месяца назад одним из посетителей. Вскоре запись попала в интернет.

Ульяна нажала на воспроизведение.

На экране появился столик у окна, за ним сидела хорошо одетая женщина с выражением крайней брезгливости на лице. Рядом стоял официант и что-то разглядывал в ее тарелке.

– Вы его видите? – требовательно спрашивала у него посетительница.

Тот еле слышно мямлил:

– Да, но… Я не знаю, откуда…

Женщина вскочила, уронив салфетку на пол.

– Вы издеваетесь? По-моему, не я должна объяснять, откуда у вас в еде насекомые! Страшно представить, что было в том салате, который я только что съела. Кажется, меня тошнит… – Она поднесла руку ко рту.

Официант в ужасе переводил взгляд с ее лица на тарелку, продолжая оправдываться:

– Это какое-то недоразумение. У нас нет тараканов! Мы следим за санитарными нормами и…

Не слушая его, женщина схватила сумочку и направилась прямо в сторону камеры. Официант поспешил за ней:

– Позвольте загладить эту ситуацию и подарить вам ужин на двоих…

– Вот еще! – на ходу прокричала гостья. – Ноги моей здесь больше не будет! – Затем развернулась и ткнула в него пальцем: – И имейте в виду: я сообщу о вас в потребнадзор!

Запись прервалась.

– Видите? – Ульяна пытливо взглянула на Марка.

– Да, неприятная мадам. Считаете, это происки конкурентов?

– Ну вы же не верите, что у нас и правда водятся тараканы?

– Конечно, нет! – поспешил успокоить ее Марк. – Но, может, это обычная любительница поесть на халяву?

– Мы бы так и решили, если бы это не произошло дважды в течение одной недели. А на следующее утро мы попали в новости. Как думаете, что про нас написали?

Он нахмурился:

– Могу представить.

– Есть и другие случаи. Эти вредители оставляют лживые отзывы в интернете, натравливают на нас проверки, устраивают скандалы. Звонят с разных номеров, чтобы забронировать столик, а на деле никто не приходит, хотя кухня готовилась к полному залу. Это очень разорительно! И еще постоянно спекулируют отравлениями. Например, один гость заявил, что мы якобы подсунули ему уксус вместо воды. И почему-то снова СМИ узнали о его претензиях едва ли не раньше нас. – Ульяна перевела дыхание. Вся ее робость и стеснительность исчезли, голос окреп, румянец на щеках засветился еще сильнее. – В итоге пришлось усилить охрану и буквально на каждом шагу повесить камеры, правда, это не особо помогает. Наша репутация уже под угрозой! Но этого им было мало, и теперь они взялись за папу…

– И как же?

– Они его похитили!.. – Голос Ульяны задрожал и сорвался. Она схватила салфетку и прижала к лицу. – Извините, – глухо пробормотала она. – Я каждый день только и думаю что о папе…

Марк вздохнул про себя. Он терпеть не мог женских слез: плачущая женщина неизменно вызывала в нем ощущение беспомощности. Особенно когда причиной расстройства, пусть и косвенно, становился он сам.

– И что по этому поводу думают в полиции? – осторожно поинтересовался он.

– Что Зосимов, владелец «Борщева», никак не причастен к исчезновению папы, – вздохнула Ульяна. – Но я так не считаю! Ведь он спит и видит, чтобы окончательно развалить наш бизнес. Конечно, в каждом ресторане есть свой управляющий, и вроде бы работа не сильно нарушилась и идет по намеченному папой плану. Но, понимаете, все как будто начинает хромать: в нужное время не принимаются правильные решения, отменяются важные встречи. Персонал растерян… Кажется, вот-вот – и все окончательно рухнет, потому что папа вот так внезапно исчез… – По ее вдруг побледневшим щекам снова потекли слезы.

– Хотите, сделаем паузу? – деликатно предложил Марк.

Ульяна кивнула.

– Да, хорошая идея. Тем более суп скоро остынет. – Она придвинула к себе высокую тарелку. – Это наша фирменная лапша, готовим ее по особому секретному рецепту. Попробуйте – не пожалеете.

Она не лукавила, и суп оказался лучшим, что Марк ел за последнее время. Этот вкус даже ненадолго вернул его в детство, когда бабушка колдовала на кухне: замешивала плотное тесто, раскатывала его огромной деревянной скалкой и резала на длинные, похожие на водоросли полоски, которые после сушки превращались в ту самую лапшу.

От горячего на щеки Ульяны возвратился румянец, она успокоилась и вернулась к разговору:

– Не одна я считаю, что во всей этой ситуации замешаны конкуренты. Богдан, начальник нашей службы безопасности, со мной полностью согласен. К слову, он одобрил идею обратиться именно к вам, ведь огласки «борщевики» боятся больше всего. Он это точно знает – Богдан работает с нами уже много лет и застал те времена, когда папа и Зосимов еще дружили. Но как это часто бывает, дружба продлилась до тех пор, пока им нечего было делить.

– И что же они не поделили?

– Территорию, – печально улыбнулась Ульяна. – Но об этом вам лучше расспросить Богдана. Будете чай?..

Поговорив еще немного, они завершили обед умопомрачительным «Наполеоном» и обещанием Марка дать скорый ответ: берется ли он за поиски Виктора Ерохина.

Глава 2

К тому времени как Марк добрался домой в Южное Бутово, уже стемнело. Возле метро тарахтела ярко-оранжевая снегоуборочная машина, оставляя по бокам сугробы рыхлого снега, и в свете фонарей он казался желтым, словно старая вата. От деревьев расползались корявые сизые тени.

У подъезда возились грузчики, пытаясь затащить в дом пианино. Марк придержал им дверь и поднялся пешком на третий этаж в свою однокомнатную квартиру. Ее он чуть не лишился в прошлом году, когда внезапно возник давний кредитор, но жилье спас гонорар от благодарных близких Анжелики. И единственное, что Марк позволил себе купить «на сдачу» от выплаты долга, – это новую кофеварку.

Сказав себе за это в очередной раз спасибо, Марк сделал американо и пристроил кружку рядом с ноутбуком на тесном столе. Затем открыл браузер и поискал «ресторан князь борщев». Стоило зайти на сайт, как тут же из динамиков ноутбука донеслась какая-то заунывная народная песня, а на расписанном под хохлому экране засияли золотом цветы и жар-птицы.

Марк пробежался взглядом по стандартным разделам меню, где особенно выделялся заголовок «Пресса о нас», заполненный статьями о ресторане и многочисленными интервью его владельца Андрея Зосимова. Одно из них, с самым большим количеством просмотров, вышло на федеральном канале в рамках передачи об особенностях национальной кухни. Прямо в студии перед жаровней колдовали повара в накрахмаленных белых колпаках, пока в другой части зала ведущий в строгом костюме и красном галстуке задавал гостю вопросы:

– Андрей Евгеньевич, сегодня наши шеф-повара готовят тот самый именитый борщ, которым угощаются гости вашего ресторана. И наверняка телезрители уже замерли перед экранами с блокнотом в руках, чтобы записать ваш фирменный рецепт. Расскажите, чем же он отличается от классического?

Зосимов сложил короткие ручки на выступающем животе и напутственно произнес:

– Главное – это не перегружать суп специями и дать раскрыться его собственному вкусу…

Он походил на Весельчака У из мультфильма про тайны Третьей планеты и на первый взгляд выглядел совершенно безобидно: маленький, пухленький, с залысинами на приплюснутой, как тыква, голове, большими круглыми очками и виноватой улыбкой.

– И есть еще одна хитрость, – продолжал владелец «Борщева», – бульон не должен кипеть, только томиться на самом маленьком огне. Тогда он получается прозрачным и насыщенным.

Ведущий обратился к зрителям:

– Ну что ж, пока в нашей студийной кастрюле неторопливо томится борщ, давайте заглянем на внутреннюю кухню ресторанного бизнеса. Слышал, что там кипят настоящие страсти. – Он снова повернулся к Зосимову: – Андрей Евгеньевич, сильна ли конкуренция в вашем сегменте? Я имею в виду рестораны русской кухни.

Тот довольно хохотнул:

– Могу вас заверить, что мы вне любой конкуренции!

– Это несомненно! – покивал ведущий. – Однако в прошлом году в звании лучшего ресторана русской кухни вас обошел «Граф Лапшинъ». Я слышал, что с его владельцем у вас не особо дружеские отношения. Ваши рестораны очень похожи и расположены в одном районе, поэтому вы находитесь, так сказать, в постоянной борьбе… Телезрителям будет очень интересно узнать, как отвоевывают свое место под солнцем два, не побоюсь этого слова, гиганта национальной кухни.

Зосимов нервно рассмеялся:

– Да что тут рассказывать! Когда мы открывали ресторан «Князь Борщев», таких мест в Москве было раз-два и обчелся. «Лапшин» вообще слыл обычной столовой. Я же к тому времени уже несколько лет успешно развивал сеть бистро, так что дела у «Борщева» пошли очень хорошо, в гору, я бы сказал. И кое-кто решил воспользоваться примером более опытных коллег.

В глазах ведущего загорелся алчный до сенсации огонек.

– Вы утверждаете, что Ерохин украл у вас концепцию?

Зосимов махнул рукой:

– Упаси господь! Что вы! Никто ничего не крал, конечно. Но внимательный посетитель без труда заметит сходство и в меню, и в интерьере. Или вот, например, недавно мы ввели вечера классической музыки – и скоро в Лапшине начались такие же концерты. А мы и не против, пожалуйста, нам не жалко! Все равно гости проголосуют рублем. – Зосимов тоненько рассмеялся. – Кстати, наша выручка выросла на семьдесят процентов по сравнению с прошлым годом и продолжает расти. В то время как у «Лапшина» дела, насколько я знаю, идут не так весело, несмотря на все его звания…

На этих словах Марк усмехнулся. Какое уж тут веселье, когда приходится тратить массу средств, чтобы чуть ли не ежедневно обороняться от таких вот предпринимателей.

Ведущий склонил голову набок и с любопытством спросил:

– Почему же при схожих концепциях вы обходите своих конкурентов? В чем ваш секрет?

Довольный Зосимов поерзал в кресле.

– Ну, всех секретов я, само собой, не раскрою. Скажу лишь, что главное – это следование нашим национальным традициям. Ведь какое у нас исконно русское блюдо? Борщ! Вот что предпочитает наш человек! Вот что закажет иностранный гость, чтобы познакомиться с нашей кухней, – борщ, а не какую-то там лапшу. К слову, ее вообще китайцы придумали. А борщу почти пятьсот лет! – Он поднял вверх указательный палец. – Еще в шестнадцатом веке о нем на Руси писали. Да все российское дворянство на борще вскормлено с пеленок, и понятно почему: народ выбирает лучшее!

Ведущий сверкнул улыбкой:

– Пользуясь случаем, не хотите зарыть, так сказать, топор войны и помириться с вашим конкурентом?

Зосимов пожевал губами.

– Это произойдет лишь тогда, когда люди перестанут довольствоваться объедками с барского стола и придумают что-то свое. А до тех пор Борщев Лапшину не товарищ. Правда, Вить? – ласково произнес он, глядя прямо в камеру, однако его взгляд остался серьезным. – И наше терпение все же не безгранично: еще немного – и придется принимать ответные меры…

На этой напряженной ноте ведущий предложил посмотреть, что происходит на студийной кухне, и в кадре появился повар, сосредоточенно шинкующий капусту.

Марк нажал на «стоп» и посмотрел дату интервью: оно вышло в эфир незадолго до Нового две тысячи девятнадцатого года. Зосимов словно провоцировал Ерохина на публичный конфликт. А его последние слова в каком-то смысле звучали как скрытая угроза.

Отхлебнув несладкий кофе, Марк погуглил, что за награду получил «Граф Лапшинъ», обойдя своего главного конкурента.

Не успел он просмотреть результаты поиска, как наверху послышался грохот, следом раздался обиженный детский плач и визгливые крики какой-то женщины. Неужели новые соседи? Мелькнула мысль сходить за наушниками, тем более под музыку ему всегда работалось лучше. Но было лень.

Стараясь не отвлекаться, Марк кликнул на первую статью, датированную сентябрем восемнадцатого года.

«В эти выходные состоялось вручение престижной премии в сфере ресторанного бизнеса Russian Gourmet 2017. В номинации “Лучший ресторан русской кухни” победил великолепный “Граф Лапшинъ”, принадлежащий Виктору Ерохину, основателю сети отелей, владельцу пекарен “Хлебосолофф” и ресторанов в Москве и ближайшем Подмосковье.

Свой путь в сфере гастрономии Ерохин начал еще в 2006 году. Благодаря удачному расположению “Граф Лапшинъ” быстро приобрел популярность среди туристов. Когда же на должность шеф-повара пригласили выпускника легендарной школы кулинарного искусства École Ritz Escoffier³ Эдуара Павли, “Граф Лапшинъ” завоевал сердца самых взыскательных жителей столицы. Затем последовало открытие “Рябчикоff” и “Княжьего пира” с похожей концепцией, так полюбившейся гостям: сочетание европейской и русской кухонь, современных тенденций и элегантной классики. И вот наконец, заслуженная награда…”

Над головой послышался скрежет и лязг – наверное, двигали мебель. «Хоть бы полы пожалели», – ворчливо подумал Марк, снова погружаясь в чтение.

«Виктор Ерохин рассказал нам, что не собирается останавливаться на достигнутом и уже планирует открытие нового ресторана. В будущем к нему присоединятся сыновья Всеволод и Святослав. Пока же они получают образование в престижных учебных заведениях Европы, и Виктор не раз упоминал, что возлагает на них большие надежды по развитию семейного дела…»

Топот детских ног и пронзительный собачий лай уничтожили остатки тишины. Марк сдался – сходил в комнату за беспроводными наушниками с идеальным шумоподавлением и выбрал на телефоне второй альбом «Металлики». Первые басы вступления к For Whom the Bell Tolls⁴ тут же стерли другие звуки, и Марк вернулся к поискам. Просматривая фотографии с мероприятий, он заметил, что Виктор Ерохин всегда позировал без семьи. Должно быть, тщательно оберегал от прессы личную жизнь.

Марк кликнул на очередной снимок – репортаж с какого-то светского раута, проходившего в ресторане «Княжий пир» на Новой Риге. Виктор Ерохин, одетый в смокинг и красный галстук-бабочку, стоял рядом с группой китайцев, не выделяясь среди них ни ростом, ни комплекцией. Этот тщедушный человек со светло-русыми волосами и неожиданно темными, точно приклеенными к худому лицу усами, совершенно не походил на строгого семьянина и владельца успешного бизнеса. Ульяна рассказывала, что ее отец был самым настоящим трудоголиком. Но Марк знал: такие люди часто только прикрываются благополучием семьи, хотя главное для них – реализация непомерных амбиций.

Отсюда возникал вопрос: мог ли Виктор вот так запросто бросить свое любимое детище и окунуться с головой в новые отношения? Вряд ли. А значит, оставалась вероятность, что он исчез не по своей воле.

Продолжая листать колонку светских новостей, Марк внезапно наткнулся на свою собственную фотографию с презентации последнего романа. Одетый в черную водолазку и все тот же серый твидовый пиджак, он стоял на сцене, держа в руках книгу. Благодаря мастерству фотографа, а может, удачному освещению, он неплохо получился: убранные со лба светлые волосы, прямой взгляд зеленовато-серых глаз, гладко выбритый квадратный подбородок с ямкой, которая почему-то так нравилась женщинам.

Но заголовок под фото все портил: «Иногда они возвращаются. Вот только зачем?»

С нехорошим предчувствием Марк кликнул на статью.

«В начале февраля в Москве произошло знаменательное событие – презентация книги Марка Асимова “Двуликая правда”. Наверное, вы спросите, кто это. В свое время Асимов слыл довольно успешным писателем детективов, но в какой-то момент исчез с книжных полок. Поговаривали, что “литературные рабы”, писавшие за него все эти годы, отказались от дальнейшей работы с капризным автором, а новые заломили такую цену, что писателю пришлось сменить творчество на карьеру журналиста в средненьком журнале “Открытый взгляд”. И наконец, спустя десять лет Асимов вернулся, представив читателям новый роман. Вот только работа в сомнительном СМИ явно не пошла ему на пользу. Конечно, автор постарался на славу и выдал четыре сотни страниц текста. Но на этот раз шедевра не получилось. Слишком долгое и скучное начало, схематичные персонажи, похожие на безэмоциональных солдатиков, затянутый и неправдоподобный сюжет – такое годится разве что в виде сценария для заурядного ТВ. По итогам прочтения этого опуса становится ясно: книга вышла в печать лишь за счет грамотного пиара от известного издательства и раскрученного, хоть и позабытого имени автора…»

С минуту Марк пялился на экран, борясь с желанием захлопнуть крышку ноутбука. Кажется, он порядком отвык от критики. Но больше, чем плохие отзывы, его беспокоило то, как эта статья попала в колонку светской хроники, куда не так-то легко пробиться. Значит, постарался кто-то с хорошими связями.

Погуглив автора статьи, некоего Лаврентия Пухова, Марк убедился, что это первый материал, выложенный им в Сети, по крайней мере, под этим именем. Так кто же за ним скрывался на самом деле?

Марк откинулся на спинку стула, все еще глядя на экран. Выпав однажды из литературной тусовки, он особо не стремился обратно. Но и не мог игнорировать намеки и сплетни, долетавшие до него, словно ядовитые стрелы, и удивительно походившие на содержание этой статьи. А пускал их не кто иной, как Александр Канаев – автор детективных бестселлеров и по совместительству любовь всей жизни бывшей жены Марка. «Алекс Великолепный» не только увел его жену и читателей – он почти присвоил его дочь, и Марк приложил немало усилий, чтобы Лиза снова называла его папой.

Он отхлебнул еле теплый американо, который вдруг оказался особенно горьким. Десять лет – ровно столько потребовалось ему, чтобы забыть грязный развод и помои, вылитые на него в СМИ. Десять лет, чтобы отпустить прошлое и снова писать.

Резко отодвинув стул, Марк встал, взял с подоконника сигареты и закурил.

Если бы не дело Анжелики, раскрытое им с таким успехом в прошлом году, он бы по-прежнему работал в «сомнительном СМИ» и терпел придирки от главреда. Но та история многое изменила. Оставив на его душе глубокий рубец, она легла в основу романа «Двуликая правда», лучшего в его писательской карьере. И, вероятно, последнего: любая новая идея казалась ему фальшивкой, фантиком, в котором ничего нет. В отличие от реальных событий.

Марк прислонился лбом к оконному стеклу, ощущая, как холод забирается под кожу. От него ждали новых книг и сенсаций, а он перебивался статьями о коррупционерах и банкротстве очередного застройщика и ждал настоящую историю. Такую, как дело Анжелики…

Да, знал бы Алекс, в какой творческой заднице он сейчас оказался, – не тратил бы деньги на заказные статьи.

Обернувшись, Марк бросил взгляд на открытый экран ноутбука. В этой истории с Ерохиным определенно был потенциал. Вот только пропавших людей ищут годами, и чаще всего безуспешно, поэтому поиски могли ни к чему не привести. Или могли закончиться очень быстро, когда блудный глава семейства, нагулявшись, вернется домой, а Марк отправится писать очередную плохо оплачиваемую статью.

В наушниках гулко и безжалостно бились ударные, в голове – противная мысль: «И куда ты снова лезешь? В прошлый раз тебе просто повезло…»

Марк выдохнул в приоткрытое окно струйку дыма. Но если посмотреть с другой стороны – что он теряет, кроме своего времени? Времени, которое он все равно потратит на раздумья: остаться в свободном плавании или причалить к очередной редакции.

Значит, решено.

Марк взял мобильный и, не оставляя себе шансов передумать, отправил Ульяне сообщение: «Готов приступить к поискам вашего отца».

Глава 3

Зимние Патриаршие встретили Марка промозглым ветром и заледеневшим прудом с наряженной елкой посередине.

Этот модный и самый богемный район столицы – Патрики, как его называли местные жители, – славился дорогой недвижимостью, топовыми ресторанами и бутиками, где продавались сумки по цене простенькой легковушки. Этакий элитный клуб, членство в котором можно получить лишь вместе с ключами от квартиры.

Марк повернул с Малой Бронной и оказался у входа в закрытый двор. Набрав на воротах нужный код, он пересек уставленную блестящими иномарками парковку и поднялся на второй этаж невысокого кирпичного дома.

На пороге квартиры его встречала Ульяна. Одетая в шелковую блузу цвета зеленого яблока и классические бежевые брюки, она выглядела элегантно и в то же время очень юно. Она предложила Марку домашние туфли, отдаленно напоминавшие тапочки, из мягкой коричневой кожи и проводила в гостиную размером с две его однушки. Стены с пестрыми английскими обоями, резная темная мебель, сложные драпировки на окнах и множество картин – отсюда словно выкачали воздух, заменив его на предметы роскоши.

В одном из эркеров расположилось пианино, по виду антикварное. В другом – массивный и очень длинный обеденный стол. Так и представлялось, как горничная в белом переднике подает домочадцам первое в глубоких тарелках, непременно разливая его из пузатой супницы. Почему-то супница представилась лучше всего.

Ульяна жестом показала на один из кремовых диванов, стоящих напротив друг друга.

– Мама скоро подойдет, а пока я организую нам чай. Или вы пьете кофе?

– Спасибо, кофе будет в самый раз.

Она скрылась за тяжелыми раздвижными дверями, и оттуда на миг пахну́ло чем-то сладковато-сдобным.

Почти одновременно в гостиную влетела моложавая женщина с безупречным темным каре и красными губами в тон длинной юбке в шотландскую клетку. На фоне ее черного джемпера белел холеный пушистый шпиц, зажатый у хозяйки под мышкой. Увидев постороннего, он хрипло залаял.

Марк поднялся, чтобы поприветствовать Софью Ерохину:

– Добрый день!

– Добрый, – бросила она и уселась напротив, пристроив собаку рядом. – Пуффи, прекрати!

Тявкнув напоследок, шпиц улегся на диван возле хозяйки.

Марк уловил пряный душноватый аромат ее духов, напоминающих о турецком базаре в жаркий полдень.

– Что ж, не буду скрывать: дочь неприятно меня удивила вашим визитом, – начала Софья высоким резким голосом. – Она знает, что я не одобряю эту ее затею с привлечением журналистов к нашим семейным делам. Не поймите меня превратно, – добавила она с оттенком извинения в голосе, – я, конечно же, переживаю за своего мужа. Но его поисками занимаются компетентные органы, которым я рассказала все, что знаю.

Уловив акцент на «компетентных органах», Марк понял, что его не принимают всерьез.

– Обычно мы с полицией не мешаем друг другу, – заметил он. – К тому же из-за нехватки времени они будут только рады, если им кто-то поможет.

– Я понимаю. – Софья покрутила на пальце кольцо с большим зеленым камнем, вероятно, изумрудом. – Но и вы меня поймите: как я могу рассказать первому встречному… – Она запнулась, потом поправилась: – …Малознакомому человеку о нашей семье? Тем более журналисту!

Марк развел руками:

– У нас с вами общая цель – найти Виктора Ерохина. Поэтому без информации не обойтись.

Софья склонила голову набок.

– Я слышала о ваших заслугах, Марк, вы, конечно же, молодец, – произнесла она с легким снисхождением, будто похвалила свою собаку. – Однако наш случай совершенно не по вашему профилю.

– Вы не верите, что с Виктором что-то случилось?

– Ну, что-то явно случилось. Правда, не думаю, что это связано с криминалом.

– Зачем же вы обращались в полицию? – поинтересовался Марк.

Она вскинула идеальные брови.

– Чтобы его нашли, конечно же!

– Вы полагаете, он по-прежнему у любовницы?

Софья выпрямила и без того ровную спину. В наступившей тишине из-за закрытой двери послышалось звяканье посуды.

– Разве вас это касается? – наконец процедила она, прищурив карие, подведенные стрелками глаза.

– Теперь да, – без колебаний ответил Марк. – Раз Ульяна наняла меня…

– Это все ее блажь и пустая трата денег! – прервала его Софья. – Кстати, она очень опрометчиво пообещала вам право на публикацию. Я категорически против! И не собираюсь впутывать дочь в эту грязь из жизни ее отца…

Софья замолкла, потому что в комнату вернулась Ульяна с серебряным подносом, уставленным чашками из розоватого фарфора, кофейником, молочником и блюдом со всякой выпечкой. Лежащий возле хозяйки шпиц встрепенулся и начал принюхиваться.

Ульяна опустилась на диван возле матери и принялась разливать напитки. Теперь, когда они обе сидели рядом, Марк разглядел их бесспорное сходство: заостренные лица с четко очерченными губами в форме бантика и аристократическими прямыми носами. А вот глаза Ульяне достались от отца – такие же голубые.

– Спасибо. – Марк взял чашку за тонкую неудобную ручку и сделал глоток. – Вкусный кофе.

– Я рада, – натянуто улыбнулась Ульяна и посмотрела на мать. – Вы уже начали обсуждать… ситуацию с папой?

– Еще не успели, – отозвалась Софья, медленно помешивая сахар. – Марк как раз рассказывал о себе. Так откуда вы, говорите, родом? – спросила она с нарочитым участием.

– Эм-м… из Москвы, – после секундного замешательства ответил он.

– Надо же, такая редкость в наше время встретить коренного москвича.

– Еще бы не редкость! – послышался хриплый голос, и в дверях появилась пожилая женщина, тяжело опираясь на трость. При разговоре она мягко грассировала. – Даже мы с твоим отцом из Сибири.

Ульяна просияла:

– Томочка!

Софья же сжала алые губы в тонкую линию и отставила чашку.

– Мама, зачем ты встала?

– Доктор сказал, мне нужно расхаживать ногу.

«Томочка» приковыляла к столу и грузно опустилась на диван возле Марка, расправив длинные полы жилета цвета спелой черники в тон модным широким брюкам.

Это была статная женщина примерно семидесяти лет, которую язык не повернулся бы назвать бабушкой. Легкий макияж умело освежал довольно гладкое для ее возраста лицо, разве что заметные морщинки разбегались от уголков серых внимательных глаз. Убранные в высокий пучок седые волосы и аккуратный маникюр на унизанных перстнями пальцах завершали тщательно продуманный образ.

– Представь меня гостю, – потребовала она у Софьи.

– Мама, это Марк, журналист, – нехотя произнесла та. – Марк, это Тамара Терентьевна.

– Бабушка недавно повредила колено и временно перебралась к нам, – пояснила Ульяна и с нежностью на нее посмотрела. – Тебе чай, как всегда, по-английски?

– Да, милая, будь добра. – Затем Тамара Терентьевна обратилась к Марку: – Насколько я знаю, Уля обрисовала вам ситуацию в общих чертах, но я бы хотела дополнить. Скоро уж два месяца, как от Виктора ни слуху ни духу. У нас в семье разные мнения на этот счет. – С этими словами она бросила выразительный взгляд на дочь, которая изучала что-то в своем телефоне. – Вот только полиция до сих пор его не нашла. И это наводит на определенные мысли.

– Видимо, плохо ищут, – пробормотала Софья, не отрываясь от экрана мобильного.

– Поэтому я и попросила Марка помочь нам, – отозвалась Ульяна, подавая бабушке чай с молоком.

– Ну и как вы считаете, Марк? Найдем мы Виктора? – спросила та.

– Чем больше информации я соберу, тем больше шансов обнаружить хоть какую-то зацепку.

– Значит, у нас не остается выбора. Так что спрашивайте, не стесняйтесь.

Тамара Терентьевна произнесла это таким тоном, что Марк понял: на этот раз ее дочь не станет уклоняться от ответа.

– Спасибо за доверие. – Он открыл заготовленные вопросы на телефоне и задал первый из них: – Софья, подскажите, вместе с Виктором что-то пропало? Вещи или документы?

Она безразлично пожала плечами:

– Все сумки и чемоданы на месте. Одежда на первый взгляд тоже, но для него не проблема купить новую. Документы и рабочий ноутбук он всегда возит с собой.

– Деньги?

– В полиции проверили – никаких списаний с карт не проводилось. А сколько у него было наличных, я понятия не имею.

– Как мне известно, Виктор также владеет сетью отелей, – припомнил Марк. – Мог ли он воспользоваться своим положением и заселиться в один из них под чужим именем?

– Мне кажется, папа бы так не поступил, – осторожно заметила Ульяна. – Ведь новость о его исчезновении сразу попала в СМИ, а в отеле его мог кто-то узнать и сообщить в полицию.

– К тому же он продал половину своей доли и вышел из управления бизнесом еще четыре года назад. Только дивиденды получает. Нет, мой муженек наверняка прячется в каком-то более надежном месте, – саркастически добавила Софья и снова уставилась в экран смартфона.

Марк заметил, как при этих словах Ульяна не удержалась и слегка поморщилась.

– Дело об убийстве не заводили? – уточнил он.

– Нет, – подтвердила Ульяна, – папа просто в розыске. В возбуждении дела отказали, потому что в записке нет прямой угрозы. И еще эта ситуация с… – она запнулась и покосилась на мать, – …другой женщиной.

Тамара Терентьевна отставила чашку.

– Вот что я скажу: мой зять, конечно, кобель…

Софья оторвала глаза от телефона:

– Мама!

– …но тем не менее человек хороший. Слова дурного от него ни разу не слышала. Наоборот, всегда вежлив, учтив. Бывает, правда, в воспитании палку перегибает.

– Уж лучше так, чем тотальная вседозволенность, – парировала Софья, возвращая собаку себе на колени. – Взгляни на молодежь – им же больше ничего не надо, кроме компьютерных игр и бесконечных тусовок. А мы с Виктором хотим, чтобы из детей получился толк, а для этого нужно немало постараться. К тому же твои внуки при деле и, между прочим, не жалуются!

– Птичка в клетке красиво поет, но счастлива ли она? – покачала головой Тамара Терентьевна, на что Софья театрально закатила глаза, а Ульяна уткнулась в свою чашку.

Ее мать раздражала Марка все больше.

Он открыл в телефоне записку с угрозами и положил его на стол экраном вверх.

– Софья, что вы об этом думаете?

Та неопределенно повела плечом.

– Что ему угрожали, что же еще?

– Вы не связываете эту записку с его исчезновением?

– Конечно, нет! Мы же не в кино, где богатого бизнесмена похищают, чтобы потребовать выкуп. Вы хотите знать, при чем тут записка? Я вам скажу! – Софья яростно стиснула шпица, и тот пискнул. – Его шантажировали! Прознали, что мой дражайший супруг наставил мне рога, и решили вымогать у него деньги «за все грехи», это же ясно из контекста.

– Зачем же Виктору им платить? – возразил Марк. – Вряд ли он так боялся испорченной репутации.

– Лишиться своего ненаглядного бизнеса, вот чего он боялся! Мы не заключали брачный контракт, а значит, при разводе половина достанется мне. Шантажисты понимали, что он не захочет делиться, и доили его, пока я не узнала об измене.

– А потом шантаж прекратился?

– Скорее всего. Муж меня ни во что не посвящал, и я могу лишь догадываться, как развивались события после нашего… – Она запнулась и замолчала.

– Вашего разговора? – догадался Марк.

– …после того, как всплыла его измена, – запоздало поправилась Софья. – Я узнала о ней, когда полиция разблокировала его телефон – прочитала все эти переписки – ну, вы понимаете какие.

Марк вскинул бровь:

– К этому моменту Виктор уже пропал, как же он мог во что-то вас посвятить? Думаю, вы узнали об измене раньше.

– Я не… – начала растерянно Софья.

– Ты говорила с папой об этой женщине?! – воскликнула Ульяна.

– Детка, это наше с ним личное дело!..

– Погоди! – вмешалась Тамара Терентьевна. – Ты же сказала полиции, что ничего не знала. Получается, ты их обманула?

Софья выглядела загнанной в угол.

– А искали бы они его, скажи я по-другому? – с вызовом спросила она. – Эка невидаль: муж-изменник решает уйти от жены!

Ульяна умоляюще взглянула на мать:

– Ты же знаешь, папа никогда бы не бросил…

– Я вообще ничего не знаю! – огрызнулась та, но тут же смягчила тон: – Детка, бизнес и так работает без него как часы. Он может позволить себе любой, даже самый длительный отпуск!

– Я имела в виду семью…

– Семью?! – фыркнула Софья. – По-моему, он ее давно бросил! На первом месте у него только работа.

– Но ведь ты сама говорила, что он это для нас…

– Да, говорила! Оправдывала его, хотела как лучше. Но теперь вижу, что зря. А вот ты готова выгораживать любимого папочку, а на мать тебе наплевать!

На глазах Ульяны выступили слезы.

– Зачем ты снова ее шпыняешь? – рассердилась Тамара Терентьевна. – Разве девочка виновата в поступках отца?

– Мне показалось или это мой дом? – От холода в голосе Софьи даже Марку стало не по себе. – И я пока еще могу делать здесь то, что посчитаю нужным.

Тамара Терентьевна смерила дочь долгим взглядом и с трудом поднялась с дивана, опираясь на трость.

– Что-то тут становится душно. Когда закончите, Марк, жду вас в своей светелке, Уля покажет дорогу.

Пока она ковыляла к двери, Софья отщипнула от булки маленький кусочек и принялась кормить им собаку.

– Держи, Пуффи, хорошая девочка…

Ульяна съежилась рядом, вцепившись в чашку, и Марк подумал, что эти три женщины явно продолжили какой-то давний спор, однако снова ни о чем не договорились. На секунду закралась мысль: уж не сбежал ли Виктор от них подальше?

Дождавшись, пока мать выйдет за дверь, Софья подхватила шпица на руки и встала.

– Что ж, мне тоже пора: водитель уже минут десять как подал машину. Приятно было познакомиться, Марк. Надеюсь, ваши поиски окажутся продуктивными. – Она повернулась к Ульяне: – Если что, я в салоне у Эми. Должны подвезти персидскую коллекцию ковров. Ты, кажется, хотела один для «Рябчикова», в сигарную комнату?

– Спасибо, ковры пока подождут, – не глядя на мать, откликнулась притихшая Ульяна.

– Ну как знаешь. Потом не плачь, что все раскупили! – И с этими словами Софья удалилась.

– Мне жаль, что разговор пошел не туда, – проговорил Марк, искренне сочувствуя Ульяне.

– Вы ни при чем, – вздохнула та с печальным смирением, – я ведь сама хотела, чтобы она вам что-нибудь рассказала. А теперь и не знаю – вдруг она права и папа просто нас бросил…

– Тогда с ним наверняка все в порядке, – попытался подбодрить ее Марк.

– Да, – слабо улыбнулась Ульяна. – Но вы все равно продолжайте его поиски, ладно?

Марк кивнул и допил остатки кофе.

– Прово́дите меня к бабушке? Хочу задать ей пару вопросов.

Ульяна повела его по длинному коридору, вдоль которого тянулись массивные книжные шкафы, мимо кабинета и тренажерного зала в приватную часть квартиры. Без сопровождения здесь легко можно было заблудиться.

Остановившись возле одной из закрытых дверей, Ульяна постучала. Раздалось хриплое: «Входите!»

Она заглянула в комнату:

– Томочка, это мы. Вы пока поговорите, я присоединюсь к вам позже, – пропустила Марка вперед и ушла.

Тамара Терентьевна сидела спиной к окну в клубах сизого дыма. Она курила, раскладывая пасьянс, и в своем черничном одеянии напомнила Марку гусеницу из «Алисы в Стране чудес».

– Садитесь, Марк, – указала она на стул напротив. – Вы уж простите мою дочь. У нее, как бы это сказать… переходный возраст, если вы понимаете, о чем я. Да и юбилей скоро – пятьдесят, это вам не шутки. Вот и кидается на всех. Ничего, пройдет время, и она смирится. Возраст – это не самое страшное, куда хуже, когда начинают барахлить твои запчасти. – Тамара Терентьевна хмыкнула и постучала по колену. – К тому же Софья нервничает из-за мужа. Сама небось понимает, что дело не только в пресловутой любовнице, поэтому и психует.

– Все в порядке, – заверил ее Марк. – Спасибо, что согласились поговорить.

– А я и рада! Все равно сижу тут целыми днями одна, пока Уля на работе, скучаю.

– Вы давно переехали?

– В середине декабря. Сделала всем «подарочек» к Новому году, нечего сказать. – Тамара Терентьевна неодобрительно покачала головой. – Поверьте, я бы с радостью осталась дома, но Софья сама предложила к ним перебраться, никто ее за язык не тянул. Ну ничего, вот Виктора найдем, и ноги моей тут больше не будет – ни больной, ни здоровой! И Улю я у них заберу, – ткнула она пальцем в сторону двери, – а то совсем девчонку своими семейными дрязгами замучили!

Марк решил не уточнять, почему Ульяна до сих пор не живет отдельно, и перешел к главному:

– Тамара Терентьевна, вы не замечали ничего странного перед исчезновением Виктора? Подозрительные звонки, визиты гостей? Может, он как-то нетипично себя вел?

– Да я толком его и не видела. Слава богу, вышла из того возраста, когда надо вставать с петухами и куда-то бежать. Из комнаты выползаю ближе к полудню, уже в пустую квартиру, чтобы лишний раз никому не мешать.

– А Софья? Мне казалось, она не работает.

Тамара Терентьевна усмехнулась:

– Конечно, не работает. Но у нее то фитнес-зал, то салон, то какие-то дела с подружками – целыми днями пропадает где-то. Так что дай бог к вечеру все соберутся. Правда, зять частенько на работе задерживается. И, как выяснилось, не только там. – Она иронично приподняла брови и, затянувшись, выпустила изо рта идеальное колечко.

Марку тоже хотелось курить, однако он не рискнул добавить в эту комнату с наглухо закрытыми окнами еще больше едкого дыма.

– Когда вы видели Виктора в последний раз? – спросил он.

– На Новый год. Праздновали в «Графе Лапшине». Вся семья собралась, даже внуки из-за границы приехали: Сева и Святик учатся во Франции, постигают азы управления ресторанами, – пояснила она. – Отец прочит им блестящую карьеру.

– А Ульяне?

– А Ульяне – шиш с маслом. – Тамара Терентьевна пристроила окурок в пепельнице и повертела в пальцах бубновый туз, прежде чем положить его на стол к остальным картам. – Виктор считает, что ресторанное дело – исключительно мужской бизнес. И что его дочь – всего лишь потенциальная жена какого-нибудь олигарха или перспективного политика, кого уж там он подберет. И никому не интересно, что девочка блестяще Сорбонну окончила, знает в совершенстве три языка, что у нее есть свои собственные мечты! Куда там… – Она с досадой махнула рукой. – Пристроил ее к себе поближе, чтоб была под контролем, и конечно, не поинтересовался, нравится ей это или нет.

А вот и ответ на незаданный вопрос… Марк все больше жалел Ульяну.

– Во время праздника вы не заметили между Виктором и Софьей какого-то напряжения?

– Сложно сказать. В последние годы между ними постоянно чувствовалось «какое-то напряжение». Думаю, все шло к разводу… Так-так, и что у нас тут за новости? – пробормотала она, настороженно разглядывая пиковую восьмерку.

– О, так вы гадаете? – понял наконец Марк.

– А то! И вам могу. – Тамара Терентьевна протянула ладонь. – Позолотите ручку? Да шучу я, шучу! – сипло рассмеялась она, видя его замешательство. – Денег ни с кого не беру. Но если захотите, милости прошу – погадаю.

– Буду иметь в виду, – вежливо отказался Марк.

– Вот вы не верите, а в этом что-то есть. Софья уже давно знает, что от меня ничего не скроешь – все равно карты расскажут правду. Вон, когда у пикового короля червонный интерес выпал, я сразу ей так и сказала: присматривай за своим мужем, вот-вот налево пойдет. Как видите, так и вышло.

– И что же говорят ваши карты по поводу его дальнейшей судьбы? – с улыбкой поинтересовался Марк.

Тамара Терентьевна помрачнела:

– Вообще-то ничего хорошего…

Тут дверь с грохотом распахнулась, и в комнату шагнула белая, точно мрамор, Ульяна.

– Мне звонили из морга. Возле нашей старой дачи под Можайском нашли труп… Мама не берет трубку, и меня вызывают на опознание.

Глава 4

Следователь собрал бумаги в стопку и, выравнивая, постучал ими о стол.

– Вы готовы? – спросил он, поочередно глядя то на Ульяну, то на Марка.

Последние два часа они просидели в кабинете с казенной мебелью и стенами, обшитыми панелями из ДСП. Такой запросто встретишь в районной управе или собесе, но этот находился в судебно-медицинском морге.

Все это время следователь расспрашивал Ульяну об особых приметах ее отца, одежде, в которую тот был одет в день исчезновения, привычках и маршруте передвижений. Когда вопросы кончились – начал рассказывать, как проводится опознание, как сильно меняется внешность человека после смерти, а отсутствие мимики не дает узнать родные черты. С каждой новой подробностью Ульяна все больше бледнела и всхлипывала, постепенно смиряясь с грядущей неизбежностью.

– Готова. – Она медленно кивнула.

Следователь прочистил горло:

– Должен еще раз предупредить. Тело какое-то время пролежало в лесу, прежде чем его обнаружил местный лесничий. С одной стороны, оно хорошо сохранилось благодаря минусовой температуре. С другой же… – Он замялся. – Как я сказал, внешность после смерти сильно меняется, к тому же из-за переохлаждения кожа на лице покрылась багровыми пятнами. Все это может затруднить идентификацию, так что прошу вас не спешить с выводами.

Ульяна сглотнула и несмело спросила:

– От чего он умер?

– Предварительная причина смерти – гипотермия, то есть переохлаждение. Больше пока не скажу, – развел следователь руками, – еще ждем заключение судебно-медицинской экспертизы.

– Могу уточнить один момент? – вклинился Марк. – Почему потребовалось опознание? Ведь полиция приезжала к Виктору Ерохину и домой, и в офис, снимала его отпечатки пальцев – значит, они должны быть в базе.

– По базе совпадений не нашли. А что там за отпечатки в московском розыске – только им известно, может, сняли чьи-то чужие. Так что ориентировались на фото. Ну что, пойдемте? – Следователь покосился на Ульяну, потом перевел взгляд на Марка: – Вы с нами?

– Конечно, – без колебаний произнес тот. Во времена своей недолгой работы в органах он сполна насмотрелся на трупы. Так что понимал, с чем Ульяне придется столкнуться, и сам вызвался сопровождать ее в морг.

Но Ульяна запротестовала:

– Нет-нет, не нужно! Вы и так мне очень помогли, Марк. Теперь я сама…

Она поспешила за следователем. Вскоре железная дверь захлопнулась за ними, на время отсекая Марка от чужой боли.

В ожидании он принялся расхаживать по длинному коридору, прикидывая в уме порядок дальнейших действий: сперва нужно привести девушку в чувство, затем отвезти домой и вручить родственникам. Ну а дальнейшая судьба ее семьи – уже не его дело.

Из раздумий Марка вывело шуршание по ту сторону двери. Через мгновение она распахнулась, и в его объятия упала бледная Ульяна.

– Это не он… – пробормотала она бескровными губами, прежде чем потерять сознание.

Спустя полчаса в кабинет, где Марк отпаивал порозовевшую Ульяну сладким горячим чаем, влетела Софья. Кинув на него осуждающий взгляд, будто это он виновник их бед, она принялась успокаивать дочь. Марк же отправился пешком до ближайшей железнодорожной станции. В Можайск они ехали на такси, но тратить несколько тысяч в обратную сторону он не собирался, а машин каршеринга поблизости не нашлось.

Снег скрипел под ногами, как раскрошенный пенопласт, пока Марк шагал по плохо расчищенной улице и неожиданно для себя думал об Ульяне. Его поразила ее беззащитность и в то же время какая-то упрямая стойкость – стойкость человека, привыкшего молча смиряться с чужими решениями. Обычно же Марк ценил в женщинах другое – независимость и свободу. Необременительные романы с ними заканчивались так же легко, как начинались, и без лишних сожалений каждый шел своей дорогой. Дважды сделав исключение, Марк дорого за это поплатился, а заодно усвоил: личную жизнь и работу нужно разделять. И конечно, не собирался крутить роман со своей клиенткой.

Внезапно он ощутил злость на отца Ульяны. Всего за пару часов ей пришлось почти похоронить родного человека и вновь обрести надежду. Что ж, если Виктор и правда ошивался у любовницы, пора бы ему вернуться: еще одно подобное опознание – и его дочери потребуется медицинская помощь.

Закурив, Марк замедлил шаг – до электрички в Москву оставалось еще добрых полчаса.

Интересно, каково это – любить своего отца?..

Человек, которого он когда-то называл папой, исчез из его жизни больше двадцати лет назад. И все, что было до, Марк предпочел бы забыть: запах перегара, звон битого стекла, крики на кухне. Отца с багровым лицом, сломанную мамину руку. Свои детские беспомощные слезы от того, что не может ее защитить.

Когда родители наконец развелись, он чувствовал только радость и облегчение. Ни боли, ни утраты. Лишь ненависть – вместо любви.

Ульяне повезло куда больше: отец ей был нужен любым, поэтому Марк собирался сделать все возможное, чтобы его найти.

Глава 5

В четверг утром Марк вышел из метро и свернул в тихий, впавший в зимнюю летаргию переулок. Сонные старинные дома, заснеженные палисадники, скамейки в сугробах – и ни души, лишь нахохленные воробьи на голых ветках. По пути все же встретился закутанный в шарф дворник, который ловко шкрябал асфальт какой-то дореволюционной метлой из торчащих во все стороны прутьев. Марк словно перенесся на сотню лет назад – того и гляди из-за поворота покажутся сани, и извозчик в тулупе нахлестнет уставшую лошадь.

Нужный Марку дом заметно возвышался над остальными. Серой каменной глыбой из фасада выступал отдельный вход. Рядом с дверью дерзко поблескивала металлом современная табличка «Управляющая компания “Ерохин-групп”».

В просторном мраморном вестибюле уже ждал низкорослый, крепко сбитый мужчина с ежиком коротких белых волос, похожих на колючки кактуса.

– Богдан Мацкевич, начальник службы безопасности, – представился он и крепко пожал Марку руку. Тот заметил на тыльной стороне квадратной ладони татуировку военной разведки – летучую мышь и парашют. – Ульяна попросила вам все рассказать и показать. Так что пройдемте.

Богдан набрал на железной двери сложный код и посторонился, пропуская Марка вперед в небольшой, напичканный техникой зал. Одна из его стен была сплошь увешана экранами, посередине стоял овальный стол в окружении десятка стульев, в углу – пульт управления, за которым сидел какой-то сотрудник.

– Это наш штаб. Хозяин уделяет много внимания безопасности, так что еще до атаки конкурентов мы оборудовали рестораны системой видеонаблюдения, – не без гордости рассказывал Богдан. – Камеры размещены так, чтобы контролировать парковку, зону входа, ну и остальные помещения внутри. – Он подвел Марка к пульту и указал на сенсорную панель. – Везде незаметно дежурят наши ребята, почти все – бывшие сотрудники органов. И конечно, есть тревожные кнопки.

– Часто срабатывают? – уточнил Марк, наклоняясь к панели – не то чтобы он хотел что-то рассмотреть, скорее не любил возвышаться над собеседником, сильно уступающим ему в росте.

Богдан поджал губы:

– В последнее время – да.

Марк присел на край стола.

– Расскажите, с чего вообще началась эта история с конкурентами.

– С личной обиды, как это часто бывает: когда-то Виктор Ильич хорошо знал Зосимова, владельца «Князя Борщева». То ли проекты совместные мутили, то ли еще что. А потом оба вцепились в одно помещение, то самое, где сейчас размещается «Граф Лапшинъ». – Богдан неодобрительно покачал головой. – Будто в Москве мало места. В общем, Зосимов нехило обозлился и затеял игру в конкуренцию: открыл похожий ресторан и стал переманивать клиентов. Поначалу мы смотрели на это сквозь пальцы. Дела шли в гору, а злопыхателей и так хватало. Но все обострилось несколько лет назад, когда Зосимов выписал из Нижнего Новгорода Ингу Плетневу.

Богдан прошелся взад-вперед перед экранами, засунув руки в карманы джинсов.

– Мы наводили справки: в Нижнем эта дамочка работала в ресторанчике на набережной, возле кремля. И за пару лет выкурила всех конкурентов в округе. Знаете как? Подосланные посетители, попадая в ресторан, переодевались в туалете в бомжей и брызгались характерными «духами», а потом возвращались в зал.

– Серьезно? – невольно хмыкнул Марк.

– Абсолютно! Можете представить, что там творилось? – Богдан вздохнул. – В общем, эта Инга – настоящая акула черного пиара. И здесь, в Москве, ей было где развернуться, так что и атаки на «Лапшина» вышли на новый уровень: публичные скандалы, негативные отзывы, нападки в СМИ. Фокус с бомжами у нас, кстати, не прокатил – мои ребята перехватили их на выходе из уборной. Тогда «борщевики» устроили нам хакерскую атаку – хотели увести базу клиентов.

Марк приподнял брови:

– Надеюсь, безуспешно?

– Обошлось. К тому времени мы уже поставили новую систему безопасности, она хорошо отработала и пресекла взлом.

– Ульяна говорила, что конкуренты как-то узнают обо всех идеях для «Лапшина», – вспомнил Марк.

Богдан угрюмо кивнул:

– Да, Зосимов постоянно нас опережает. Стоит только подумать о чем-то, например, а не устроить ли в одном из ресторанов съемки фильма или пригласить знаменитость, как в «Борщеве» это тут же внедряют. Явно орудует крот, правда, кто – так и не нашли, хотя персонал даже на полиграф гоняли. Но это ладно, – досадливо махнул рукой Богдан. – Намного хуже дела обстоят с фейковыми посетителями. Давайте пройдем в мой офис, покажу вам еще кое-что…

Они перешли из штаба в небольшой, на удивление аскетичный кабинет: железный шкаф, пара стульев, длинный письменный стол. И лишь три гигантских монитора на нем подсказывали, чем именно занимается его хозяин.

Богдан с легкостью поднял один из стульев и поставил бок о бок со своим креслом. Затем ввел пароль доступа, и экраны ожили, транслируя записи с камер наблюдения – таких же, как в большом зале.

– Кофе, чай? – поинтересовался он у Марка, поднимая трубку стационарного телефона.

Попросив у секретаря два американо, Богдан открыл видеоархив и вывел на центральный монитор первое изображение: знакомую Марку посетительницу с насекомым в тарелке, снятую в этот раз на камеру под потолком.

– Эту женщину вы уже видели. А за неделю до ее визита случился похожий инцидент вот с этим товарищем. – Богдан добавил на экран еще одно фото, на этот раз мужчины средних лет с застывшим возмущением на лице. – Тоже таракана в салате нашел. Обоих мы потом выловили на форуме тайных покупателей. Может, знаете, это такие люди, кто проверяет разные заведения. Обычно их привлекает сам ресторан, чтобы улучшить свой сервис, выявить косяки персонала. Но эти, – ткнул он в экран, все больше распаляясь, – совершенно точно зосимовские засланцы! Скандалят, привлекают внимание гостей, пытаются просочиться на кухню. Иногда просто едят и даже оплачивают счет, а потом выкладывают в интернет самые уродские фото с плохим отзывом. И заранее их выявить невозможно!..

Коротко постучав, в кабинет несмело заглянула секретарша. Поставив на стол поднос, она бесшумно исчезла.

– Угощайтесь! – все еще громогласно предложил Богдан, сграбастав с подноса огромную кружку.

– Спасибо. – Марк взял свою, такую же внушительную – не чета тем крошечным чашечкам, которые обычно подавали в приемных. – Каждый раз к вам приходят разные люди?

– Да, у охраны уже есть длиннющий черный список. Правда, один экземпляр к нам зачастил. Как раз собирался вам показать.

Богдан вернул кофе на стол и пощелкал мышкой, открывая сразу на трех экранах с десяток уличных фотографий.

Везде с различных ракурсов был снят один и тот же высокий и тощий, как шланг, парень лет двадцати. В неприметной черной куртке с натянутым на лоб капюшоном, джинсах и темных кроссовках он сливался с остальными прохожими.

– Первый раз его засекли еще осенью. – Богдан ткнул пальцем в один из снимков. – Не факт, что он не приходил раньше, может, не попал на камеры или мы проморгали. Потом бывал регулярно, причем не только в «Графе», но и в других наших ресторанах, и не по одному разу.

– Как посетитель? – уточнил Марк, сделав глоток. Американо оказался на редкость достойным.

– Нет, все время крутился возле входа, заглядывал в окна или наблюдал за рестораном издалека. В последний раз он приходил сюда, к офису, примерно за неделю до Нового года.

Богдан вывел на экран крупное изображение, и Марк рассмотрел парня получше. Маленькие глазки терялись на широком, как блин, лице, скудная бородка сливалась с воротником куртки. В следующую секунду изображение ожило. Парень кусал губы и нервно расхаживал по тротуару. Изо рта вырывались клубы пара, и от холода он постоянно тер руки без перчаток, как если бы смывал с них мыло. Через минуту к нему направился охранник. Парень дернулся с места и скрылся за пределы видимости камеры.

– Быстро бегает, Тимур его упустил, – с сожалением проговорил Богдан. Он щедро насыпал в свою кружку сахара и теперь тщательно его размешивал, позвякивая ложкой.

– Получилось установить, кто он? – без особой надежды спросил Марк.

– Нет. Пытались пробить по базам через знакомых ребят, но все, что удалось нарыть, – это несколько эпизодов в метро. И то потому, что его засекла камера распознавания лиц – такие пока что есть только там.

– Что, по-вашему, высматривал этот тип?

Не вынимая ложки, Богдан громко отхлебнул кофе и мрачно произнес:

– Он появлялся там, куда приезжал шеф.

Марк отставил свою кружку на стол.

– Вы сказали об этом полиции?

– Да, они вызывали Тимура. Он как раз дежурил третьего января и видел шефа последним. Правда, не уверен, что эта информация им поможет, раз они даже дело не завели.

Марк внимательно посмотрел на безопасника:

– Богдан, у вас есть своя версия, что случилось с Виктором?

Тот помедлил перед тем, как ответить:

– Есть, конечно, определенные мысли. Не зря же Зосимов тратит свои кровные на всю эту массовку и другие махинации, лишь бы потопить конкурентов. Кто знает, на что он еще способен?.. К тому же в последнее время стало как-то подозрительно тихо. В смысле, вся эта чернушная движуха как-то сошла на нет, стоило хозяину исчезнуть. Тут я солидарен с Ульяной Викторовной – все это наводит на определенные мысли.

– Но полиция их проверяла и не нашла никакой связи…

Богдан фыркнул:

– Ну, вы не хуже меня знаете, как они могут работать. Так что мы с ребятами не стали сидеть сложа руки и тоже решили проверить Зосимова и его команду. – С этими словами он выудил из верхнего ящика стола тонкую папку и протянул Марку. – Правда, ни черта не нашли. Так, мелкие финансовые грешки, ничего серьезного. Можете делать с этим что хотите – мы возражать не будем. А вот чего-то посерьезнее на них нет, – с сожалением подытожил Богдан. – Всю грязную работу они делают чужими руками.

Марк машинально полистал копии отчетов и прочей скучной бухгалтерии.

– А что насчет этой пиарщицы, Инги?

– Да что… – Богдан потер лоб. – Изучили ее соцсети, связывались с бывшими работодателями. Ни компромата, ни жалоб. Безупречный работник, мать ее! Даже переманить пытались: предложили липовое место в крутом ресторане, чтобы подорвать доверие Зосимова. Но не повелась, – с досадой добавил он. – А что, хотите с ней поговорить?

– Все пиарщики любят журналистов, – усмехнулся Марк, сохраняя в мобильный рабочий номер Инги.

Попрощавшись вскоре с безопасником Ерохина, он вышел на по-прежнему безлюдную улицу. Вставил наушники, накинул капюшон от пронизывающего ветра и пошел в сторону ресторана «Рябчикоff», известного московским гурманам идеальными стейками. Именно туда отправился Виктор в день своего исчезновения: по прямой до перекрестка и направо к Фрунзенской набережной. Уличная камера засняла его выходящим из офиса, а в объектив следующей, расположенной на проспекте, он так и не попал. Этот отрезок пути Марк прошел, отмечая про себя подозрительные дворы, гаражи, подъезды. Слишком много вариантов, куда Виктор мог зайти по дороге.

Под гулкий рокот гитары Тони Айомми⁵ Марк пересек Комсомольский проспект. Пурга то и дело колюче хлестала щеки, норовила забраться под куртку, и он поднял воротник выше.

Парень с видео не выходил у него из головы. Следил ли он за Виктором в тот день, третьего января? Причастен ли к его исчезновению? И какую роль играет Зосимов в этой истории?

В своих размышлениях Марк не заметил, как оказался на набережной. «Рябчикоff» размещался на первом этаже сталинки с видом на Москву-реку. У входа – присыпанные снегом туи, напротив – тихий бульвар и детская площадка: качели вросли в снег, горки прятались под сугробами, и все будто бы впало в анабиоз до весны.

Марк достал мобильный и взглянул на часы: путь от офиса занял не больше пятнадцати минут, и это с учетом остановок.

Не откладывая на потом, он набрал пиарщицу Зосимова – как минимум, с ней следовало познакомиться.

– Ресторан «Князь Борщев», чем могу помочь? – пропела девушка на том конце трубки.

– Я журналист, хотел бы поговорить с Ингой Плетневой по поводу интервью…

– Должна вас огорчить, но она уволилась. Соединить вас с исполняющим обязанности пиар-директора?

– Нет-нет, спасибо. Я перезвоню позже.

Закурив, Марк натянул перчатки и зашагал к метро «Парк культуры». В вагоне он поймал местный Wi-Fi и погуглил имя Инги. Как он и думал, та уже вышла на новую работу и теперь пиарила какую-то галерею на Старом Арбате. По одной из ссылок Марка тут же догнала реклама предстоящего в эту пятницу грандиозного события: выставки «Пять океанов вкуса» – совместного проекта этой галереи и модного гастробара. Он открыл прикрепленный пресс-релиз.

«Гастрономическая одиссея “Пять океанов вкуса”. Пять миров, пять культур, пять чувств. Мы собрали лучшие кулинарные традиции мира и соединили их в одном пространстве, где вкусы обретают форму, а гастрономия становится искусством. Для аккредитации журналистов обращайтесь на почту пиар-отдела».

Глава 6

Вдоль стен мерцали неоном прозрачные трубки, и зал, залитый холодным голубым светом, напоминал гигантский солярий. В ультрафиолете официанты казались тенями – только их белые перчатки и подносы с напитками плыли в темноте, будто сами по себе. Из динамиков раздавались странные звуки, словно кто-то играл на арфе под скрип ржавых петель.

Марк взял бокал шампанского и двинулся вдоль витрины, где громоздилась битая посуда, разрисованная мрачноватым граффити. Медная табличка за стеклом гласила: «Стол № 5», и он невольно задумался, что этим хотел сказать автор.

Обогнув ледяную глыбу, на которой подавались устрицы и морские ежи, Марк заметил Ингу Плетневу – ее он без труда узнал по фото из Сети. Высокая, с модной короткой стрижкой и в черном шелковом комбинезоне с открытой спиной – она будто сошла со страниц глянцевого журнала. В одной руке Инга держала мобильный, в другой – стопку буклетов.

Подождав, пока она завершит разговор с седовласым мужчиной в дорогом костюме, Марк подошел ближе.

– Интересное мероприятие, вы согласны? – произнес Марк, добавив в голос оттенок восхищения.

– Благодарю, мы старались. – Девушка одарила его дежурной улыбкой.

– О, так вы?..

– Инга Плетнева, пиар-директор галереи. – Она на секунду отвлеклась на экран телефона и неохотно сунула его в карман комбинезона.

– Марк Асимов, журналист, – представился он, на этот раз уловив в ее взгляде куда больше заинтересованности. – Я совершенно серьезно! Такой размах… Ваше мероприятие заслуживает первой полосы светской хроники. Кстати, мой знакомый обозреватель Лаврентий Пухов как раз собирался прийти. – Марк посмотрел по сторонам и добавил: – Хотя, наверное, будет лучше, если он застрянет в пробке.

– Почему же? – приподняла брови Инга.

– После его статьи вашей репутации наверняка потребуется отбеливатель. Один, м-м-м, ресторатор отмывается до сих пор…

– Боже, как они надоели! – Она скривила губы, с тревогой окидывая взглядом зал. – Каждый фуд-блогер мнит себя искушенным критиком, хотя не может отличить фуа-гра от куриной печенки.

– Не волнуйтесь. – Марк слегка наклонился к ней, доверительно понизив голос: – Я видел тут его любимый апероль и морских ежей с пармезаном. После третьей порции и того, и другого он начнет восхищаться даже посудой.

Инга заметно расслабилась.

– Тогда распоряжусь подать ему еще и гребешков с трюфельным маслом – пусть утонет в океане восторга!

Марк кивнул в сторону инсталляции из гигантских суши:

– Кстати, про океан. Почему именно он?

– Это метафора. – Инга двинулась вдоль экспозиции, негласно приглашая Марка на импровизированную экскурсию. – Здесь мы с вами можем полностью погрузиться в гастрономию, как в океан. И с каждым нашим шагом плавно раскрываются все пять органов чувств. Зрение – и мы видим ультрамарин водных глубин. Запахи, звуки, вкус – много вкуса! И наконец, осязание, оно в самом дальнем зале. Вы уже там были?

– Пока нет, перевариваю впечатления от ультрамарина, – отозвался Марк, наблюдая, как ее губы снова растягиваются в улыбке. Похоже, пора переходить к «главному блюду». – Кстати, мне кажется, или я уже видел вас где-то пару лет назад? – Он потер лоб. – Может, на очередной ресторанной премии?

Инга пожала плечами:

– Возможно. Я тогда работала в одном московском ресторане.

– Точно! Вы ведь были пиарщиком «Борщева»?

– Верно.

– Наслышан о ваших разборках с «Графом Лапшиным». Здесь, наверное, куда спокойнее? – спросил Марк, поведя бокалом.

– Тем, кто хочет покоя, не место в ресторанном бизнесе. – Инга прикрыла глаза и покачала головой. – Та еще мясорубка.

– Да, я читал про Ерохина, – проговорил Марк, наблюдая за ее реакцией. – Ужасная история, конечно… К вам, кажется, даже полиция приходила?

Ее взгляд мгновенно стал осторожным.

– Вы много знаете для обычного гостя.

– Профдеформация, – пригубив шампанское, усмехнулся Марк. – Тем более о его исчезновении не написал только ленивый.

Инга собиралась что-то сказать, но передумала: к ним направлялась сухопарая дама с платиновыми волосами и серьгами размером с музейные экспонаты. Судя по всему, хозяйка галереи.

– Инга, darling, – проговорила та неожиданным баритоном. – Где твоя обещанная съемочная группа? Ты же говорила, что к восьми здесь будет вся пресса.

– Они уже в пути, – натянуто улыбнулась Инга, – у нас еще как минимум полчаса…

– И я как раз беру у вашего пиар-директора эксклюзивное интервью, – вклинился Марк, одарив даму своей самой обаятельной улыбкой. – Хочу успеть до того, как сюда ворвется толпа моих голодных до искусства коллег.

– О, тогда не буду вас отвлекать! И пусть расскажет вам про нашу новую художницу! – распорядилась дама, ткнув костлявым пальцем в сторону невнятной экспозиции с пустыми металлическими клетками, и отошла к бару.

Дождавшись, пока они с Ингой вновь окажутся одни, Марк прямо спросил:

– Почему вместе с Ерохиным исчезла вся ваша пиар-активность? Ведь вы с Зосимовым так рьяно топили своего конкурента.

Она вскинула брови:

– Это что, допрос?

– Обычная светская беседа, пока за нами наблюдают. – Марк слегка кивнул в сторону бара, где хозяйка галереи отдавала какие-то распоряжения, то и дело бросая на них заинтересованные взгляды.

Как он и рассчитывал, Инга не рискнула слинять перед ее носом. Повернувшись к Марку, она выдавила сухую улыбку:

– Я к тому времени уже уволилась. Так что без понятия, с чего это Зосимов включил заднюю. И как по мне – зря, – презрительно добавила она. – Бизнес без хозяина уязвим, надо было пользоваться моментом.

– Некоторые считают, что ваш босс мог быть к этому причастен…

– Да бросьте! – Инга недоуменно рассмеялась. – Максимум, на что он способен, – это выделить приличный бюджет и наблюдать со стороны, как его конкурент идет ко дну. А Ерохин просто слинял с тонущего корабля.

– Не слишком ли радикально? Бросить бизнес, семью…

Краем глаза Марк заметил, как хозяйка галереи уплыла в соседний зал.

От Инги это тоже не скрылось.

– Вопрос не по адресу – я отмываю репутацию, а не чужую совесть, – холодно произнесла она и демонстративно посмотрела на массивные мужские часы на запястье. – Кажется, мы с вами заболтались, скоро прибудет настоящая пресса. Если же захотите что-то еще узнать о выставке – моя рабочая почта в буклете.

С этими словами Инга вручила Марку брошюру и ушла. Он же остался стоять в раздумьях у огромной ракушки, наполненной «жемчугом» из перламутровой карамели.

Все меньше верилось, что Ерохин стал жертвой конкурентных разборок, да и в полиции наверняка что-то бы уже раскопали. Их визит, похоже, и стал той самой причиной, по которой акула черного пиара элегантно уплыла в другой океан, а Зосимов предпочел притормозить, чтобы не оказаться крайним.

Вот только у Марка по-прежнему не было ни следов, ни зацепок – Ерохин будто канул в воду, не оставив на поверхности ни одного круга.

Глава 7

На обратном пути из галереи Марк заглянул в супермаркет, чтобы закупиться на неделю тем, что легко приготовить: полуфабрикаты, пельмени, сосиски. Все как у обычных людей, без трюфелей и фуа-гра.

Нагруженный пакетами, он сошел с дороги, чтобы срезать путь через хорошо освещенную, утоптанную в снегу тропинку. У помойки копались два бомжа. В сторонке высились стопки потрепанных книг, которые их явно не интересовали – судя по крупной надписи «КПСС» на одной из них, кто-то отправил в утиль давнее советское прошлое.

Уже на подходе к дому Марк ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и оглянулся. Метрах в шести, прямо под фонарем, стоял мужчина, засунув руки в карманы старомодного длинного пальто, и без стеснения разглядывал Марка. Что-то знакомое улавливалось в сутулой, но все еще высокой фигуре, вытянутом морщинистом лице, сощуренных от ветра глазах.

Мужчина сделал шаг навстречу.

– Марк, ты узнал меня? – Его голос слегка дрожал, как будто слова с трудом шли из горла.

Воспоминания обрушились, подобно снежной лавине, мешая вдохнуть острый морозный воздух. Отец…

– Да, – выдавил Марк. – Что тебе нужно?

– Хочу поговорить. – Отец сделал еще один шаг к нему и снова остановился. Так подходит к человеку дворовый пес – осторожно, с опаской, не зная, чего ждать.

– О чем?

Отец, казалось, смутился.

– Нам есть о чем, сын. Столько всего случилось за эти годы…

– Согласен, можем поговорить, – холодно произнес Марк. – Например, о том, как ты издевался над матерью. Как сотни раз обещал завязать, а потом напивался до белой горячки. Как обменял на бутылку ее обручальное кольцо…

– Я все понимаю, Марк. Понимаю, что ты на меня в обиде, – понурив голову, согласился отец. Дрожащими пальцами он вынул из кармана коробок спичек и пачку сигарет, достал одну губами и, прищурив правый глаз, прикурил.

Марка вдруг резануло воспоминание: отец, покачиваясь, стоит в трусах и майке на маленькой кухне. Мать сидит за столом, обхватив голову руками. Рядом валяется пустой кошелек – отец снова пропил все, что мама отложила на несколько недель – и куцый букетик оранжевых тюльпанов. Отец смотрит в сторону Марка, его затуманенный алкоголем взгляд равнодушно скользит по его лицу. Потом берет с холодильника пачку сигарет, достает одну губами, чиркает спичкой, прищурив правый глаз, и цедит сквозь зубы: «Я ей цветы, а она нос воротит. З-зараза…»

Марк сжал челюсти и взглянул на человека, из-за которого его детство превратилось в кошмар. Из-за которого мать рыдала ночами в подушку, а сам он мечтал поскорее вырасти, чтобы защитить ее от таких, как он…

Но что от него осталось? Желтушный цвет кожи – вероятно, больная печень. Морщинистые руки с потрескавшимися от табака ногтями. Седина на поредевших волосах.

– В обиде? – Марк криво ухмыльнулся. – Обижаются на тех, кто хоть что-то да значит. Мне же на тебя плевать!

Он развернулся и быстро пошел к дому, надеясь, что отец не отправится за ним. С каждым шагом Марк чувствовал, как в нем поднимается гнев и обида, которую только что отрицал. Как этот человек посмел вот так легко появиться в его жизни спустя двадцать лет, да еще с требованием уделить ему время? А не пошел бы он!..

Влетев в подъезд, Марк взбежал по лестнице на третий этаж к себе в квартиру и привалился спиной к закрытой двери. Будто ему снова двенадцать и в его комнату вот-вот ворвется отец. На двери детской не было замка, и Марк подпирал ее стулом. Сначала дергалась ручка, все сильнее и сильнее. Потом шла череда ударов, грозящих сорвать дверь с петель. «Открой, это п-папа!» Но Марк знал, что будет, если его пустить: сначала шмон на полках в поисках его карманных денег, потом пьяные жалобы на мать и на жизнь. В конце концов отец вспомнит о воспитании и в ход пойдет ремень с тяжелой пряжкой, а кончится все мамиными слезами.

Она почему-то все это терпела, хотела «вырастить мальчика в полноценной семье». Однако их семья никогда такой не была.

– Ничтожество, – процедил Марк, скидывая ботинки.

В тишине раздалась мелодия входящего вызова. Вздрогнув, он взглянул на экран – звонила Ульяна.

– Марк, сегодня нас вызывали в Можайск к новому следователю… – Ее голос звучал напряженно. – Оказывается, тот мужчина, которого нашли возле нашей дачи, – папин давний приятель Олег Потапов. В морге я его, конечно, не узнала: когда мы виделись в последний раз, я была еще ребенком.

Вот так новости!

Марк прошел на кухню и, сев за стол, открыл ноутбук.

– Как это выяснили?

– Когда дядя Олег не вернулся домой, его жена обратилась в полицию с заявлением, и ее тоже отправили на опознание.

– Известно, когда он пропал?

– Следователь нам не сказал. Но это еще не все… – Ульяна нервно вздохнула. – У нас на даче нашли недавние следы взлома: кто-то вскрыл замок и проник в дом. Полиция говорит, внутри валялась жженая бумага и обугленные толстые ветки. Наверное, хотели спалить дом.

– Или там грелись бомжи, – предположил Марк, вбивая в файл новую информацию. Мелькнула мысль: «А не Потапов ли обчистил дачу приятеля, а потом насмерть замерз в лесу?» – Что-то пропало? – спросил он.

– Там нечему пропадать – дача давно заброшена, даже электричества нет. Папа держит ее как инвестицию: цена на землю постоянно растет. Сам он много лет туда не ездит, но иногда созванивается с соседом. Тот следит, чтобы к нам никто не влезал, а если дом вскрывают – вешает новый замок. Может, и в этот раз снова бомжи, или… Или это не простое совпадение, и тогда смерть дяди Олега как-то связана с исчезновением папы… – Ульяна замолчала, и в трубке раздались ее приглушенные всхлипывания.

«Если это так, – подумал Марк, – то шансы найти Виктора живым стремительно тают».

– Дай-ка мне телефон, – послышался резкий голос ее матери. – Марк? Я тут подумала… – Софья немного поколебалась, – …что вам стоит продолжать поиски Виктора. Мы боимся, что с ним и правда приключилась беда. Кажется, и следователь так считает: он попросил написать новое заявление на розыск, на этот раз по месту нахождения нашей дачи в Сверчково.

– Вы знаете, как зовут следователя?

– Секунду… Зуров Аркадий Семенович.

Записав его имя, Марк встал, чтобы включить кофеварку.

Софья откашлялась.

– В общем, возвращаясь к нашему разговору недельной давности… – Она вздохнула. – Должна признать: вы были правы. За неделю до Нового года я сказала мужу, что мне обо всем известно. Просто не могла держать все это в себе.

– Как он отреагировал?

– Как мне показалось – с некоторым облегчением. В итоге мы решили развестись.

Где-то на заднем фоне охнула Ульяна.

– Да, детка, такова жизнь, – устало сказала Софья в сторону.

Кофеварка утробно заурчала, выплескивая американо в большую кружку.

Марк покосился на пачку сигарет на подоконнике, но передумал: перед глазами все еще стоял отец в облаке дыма.

– О чем вы с Виктором договорились?

– Да ни о чем! – фыркнула Софья. – Пришли к выводу, что развод – единственный выход. Но впереди еще долгий процесс раздела имущества. Я начала искать адвоката, а Виктор сбежал.

– И вы посчитали – к любовнице? – уточнил Марк. Все это выглядело каким-то нелогичным: уходя из семьи, мужчины обычно не бросают работу или бизнес. И не забывают мобильные телефоны.

Он услышал, как на том конце линии хлопнула дверь, и догадался, что Софья предпочла продолжить разговор в одиночестве.

– Да! – произнесла она громким шепотом. – Я ведь сама потребовала, чтобы он убирался из нашего дома. Пригрозила, что отсужу половину бизнеса и развалю его к чертовой матери! Я была в ярости! Мало того что он завел себе какую-то женщину, так еще и готов ради нее разрушить нашу жизнь!

Забрав кружку с кофе, Марк вернулся за ноутбук.

– Зачем же тогда вы пошли в полицию, если сами его прогнали?

Кажется, это прозвучало резковато, и Софья повысила голос:

– Я же не знала, что он исчезнет, поставив на уши всех – меня, детей, персонал. Я злилась, понимаете? Злилась, что он где-то там прохлаждается, а тут все за него переживают! Еще на глаза попалась эта записка. Получается, из-за его несдержанности в… в отношениях под угрозой можем оказаться мы все! Вот и пошла в полицию, чтобы его поскорее нашли и вернули обратно. До недавнего времени я искренне считала, что он нас попросту бросил. Но теперь… Мне все это очень не нравится, Марк. И я правда боюсь за Виктора! – Ее голос первый раз дрогнул.

Марк так и не понял, притворялась ли она или действительно волновалась, но на всякий случай он смягчил тон:

– Постарайтесь себя не накручивать, пока рано делать выводы.

– Постараюсь, – прошептала Софья.

– Ульяна сказала, ваш муж знал Олега Потапова. Вы были с ним знакомы?

– Да, со всей их компанией, которой они дружили еще со школы. С кем-то муж до сих пор поддерживает отношения, например с Димой Черных. С кем-то, в том числе с Олегом, пути разошлись.

Марк записал в файл еще одно новое имя и спросил:

– У вас остались контакты кого-то из родных Потапова?

– Есть телефон его жены. Мы сегодня пересеклись с ней в следственном отделе и обменялись номерами мобильных. И между нами… – Софья сделала паузу, словно подбирая слова. – Это было просто ужасное зрелище!

– Могу представить, каково ей сейчас…

– Я не о том, – перебила Софья. – Понимаете, она как не от мира сего. Четверо детей, один из них инвалид, так что живет за счет социальных пособий. – В ее тоне Марк уловил плохо скрываемое осуждение. – Судя по всему, Олег тоже совсем скатился: перебивался какой-то временной подработкой, пил, и, кажется, жена вместе с ним – знаете ли, этот характерный запах… В общем, не очень приятная личность, и я бы не стала ей особенно верить, – предостерегла его Софья и продиктовала номер телефона Надежды Потаповой.

Глава 8

К платформе подъехал пустой поезд и за минуту набился желающими уехать в это субботнее утро из замкадного Южного Бутова в центр. Большинство пассажиров привычно уткнулись в смартфоны, кто-то прикрыл глаза, досматривая сны.

Марк зевнул и покачнулся вместе с вагоном. Полночи он слушал, как плакал соседский младенец, и время от времени ему басовито вторил его старший брат. Обычно Марку не мешали громкие звуки, он спокойно засыпал даже под отбойный молоток. Детский плач оказался исключением: Марк ворочался с боку на бок, невольно вспоминая бессонные ночи, когда почти шестнадцать лет назад носил маленькую дочь на руках, давая жене поспать. В итоге, провалявшись до трех утра, он нацепил накладные наушники и все же уснул, однако из-за неудобной позы совсем не выспался.

Через час Марк вышел из метро на другом конце Москвы. Незнакомый район походил на декорации к фильму о постапокалипсисе: разбитые дороги и сетчатые заборы, за которыми лязгала строительная техника, угрюмые незаселенные новостройки и старые пятиэтажки. В одной из них и жила Надежда Потапова. Узнав, что Марк помогает семье Ерохиных, вдова очень быстро согласилась на разговор, и теперь Марк опасался, что встреча не оправдает ее ожиданий.

– Проходите, проходите! – приветствовала его Надежда на пороге своей квартиры.

В коридоре едко пахло жареным луком. Они прошли в гостиную, заставленную картонными коробками и каким-то хламом. Из-за частокола деревьев за окном комнату окутывал полумрак. Хотелось включить свет, но хозяйка предпочла этого не делать. Она отодвинула в сторону кучу детской одежды и опустилась на низкий продавленный диван, тут же заскрипевший под ее весом. Поправив полы темного балахона, не слишком скрывавшего ее внушительные объемы, Надежда одышливо произнесла:

– Все не доберусь до глажки: нет никаких сил!

Марк сел рядом. На тумбочке рядом с диваном он заметил стакан, накрытый куском черного хлеба, и портрет мужчины с траурным уголком на рамке. Олегу Потапову на фотографии было лет сорок. Взгляд исподлобья, светлые волнистые волосы с прямым пробором, туго затянутый галстук.

– Еще раз примите мои соболезнования, – сказал Марк.

Надежда подняла на него глаза и тут же снова уставилась на свои руки, стиснутые на коленях.

– Спасибо. Все не могу поверить, что мужа больше нет… Даже детям до сих пор не сказала. Отправила их к сестре, хотела похороны организовать, всех его приятелей вот обзвонила. – Она дрожащими пальцами заправила за ухо прядь пепельно-русых волос. – Только Олежу все не отдают, хотя нашли его еще семнадцатого числа, в воскресенье. Все разные исследования проводят. Говорят, пришлось долго оттаивать тело, и до сих пор точное время смерти назвать не могут. Вот…

Марк понимающе кивнул.

– Чаще всего день смерти совпадает с днем, когда человек пропал.

– А я и не знаю – когда, – смутилась вдова. – Он же сперва на работу поехал.

– Какого числа?

– Четырнадцатого февраля. Ближе к вечеру ему позвонили на мобильный. Он быстро собрался. Сказал – вызвали на ночную халтурку, что-то там перетаскать, – и уехал. Вот… К утру не вернулся, а телефон недоступен. Я думала: ну мало ли что, может, с коллегами после работы выпить остался… – Надежда неопределенно пожала плечами – вероятно, такие посиделки не были редкостью. – Через два дня он тоже не появился, и я поняла: что-то случилось. Ведь Олежка всегда предупреждал, если где-то надолго задерживался, а тут как уехал – ни слуху ни духу!

– Когда вы пошли в полицию?

– Как положено, спустя три дня.

Марк едва удержался от вздоха разочарования. Наследие советского времени – выжидать пресловутые три дня – все еще жило в памяти людей, хотя сами правоохранители бесконечно твердили: первые сутки после исчезновения самые важные.

– Вы сказали, он уехал на подработку. А основная работа у него была?

– Да, Олежа кладовщиком работал. Правда, в одном месте долго не задерживался: вылетал за пьянку. – Надежда потеребила подол балахона. – Пока искал новое место – брал подработку: то грузчиком, то разнорабочим. Иногда бомбилой на нашем старом «Опеле». Вот… Но вы не думайте, что он один впахивал. На мне весь дом держится, дети, а я тут с ними одна целыми днями!

Ее было по-настоящему жаль, однако все, что Марк мог сейчас сделать, – это посочувствовать:

– Понимаю, как тяжело вам приходится…

– А будет еще хуже! – Надежда подняла на Марка растерянный взгляд. – Младшей постоянно лекарства нужны, реабилитация. Она инвалид, ДЦП. Старшие, трое мальчишек, растут как на дрожжах, болеют часто. Не представляю, как без мужа их всех поднимать в одиночку?! – Она подалась вперед. – Я Софье Ерохиной все о нас рассказала, ведь у нее тоже муж пропал. И знаете что? Она даже помощи никакой не предложила! А сама вся из себя такая звезда, в люксе с головы до ног!

Теперь Марк уловил тот характерный запах перегара, о котором упоминала Софья в их телефонном разговоре. Возможно, Надежда, как и муж, любила выпить. Или пыталась справиться с потерей близкого человека, заглушая, как могла, эту боль.

Марк решил сменить тему.

– Вы знали Софью раньше, до встречи в полиции?

– Нет конечно! Куда нам, убогим, с такими якшаться, – с едкой иронией проговорила Надежда.

– А Виктора Ерохина, ее мужа?

– Нет. Олежа с ним давно уж связь потерял, еще до нашего знакомства. Только про их дружбу немного рассказывал. Вот…

– А с мужем вы познакомились?..

– Двенадцать лет осенью отпраздновали, – сдавленно пробормотала она и, достав откуда-то из складок балахона платок, шумно высморкалась.

«Столько лет не общался, но зачем-то поехал в Сверчково…» – заметил про себя Марк, открывая блокнот в телефоне.

– У вас есть предположения, что мог делать ваш муж возле дачи Ерохина? – спросил он.

– Понятия не имею. Может, знакомства какие-то там остались еще со времен их дружбы… Или вообще специально Олежу туда заманили да убили, как и Ерохина этого!

Марк опешил:

– Почему вы так решили?

– Так это не я, это следователь так считает. А вы не знали? – забеспокоилась вдруг Надежда. – Вы сказали, что ищете Виктора Ерохина. И я думала, вам все известно…

– Не переживайте, я действительно помогаю в поисках Виктора, – заверил ее Марк, правда, не уточнив – кому. – Но я неофициальный помощник, ведь следствию запрещено делиться результатами с кем-то еще.

– Да-да, мне как раз не разрешили рассказывать о расследовании. Я даже расписку писала!

– Вот видите! Все так быстро меняется, и скорее всего, часть моей информации уже устарела. Значит, Олег умер не от переохлаждения?

– От него. Но сначала кто-то проломил ему череп. – Надежда судорожно всхлипнула. – Олежа, скорее всего, потерял сознание и… и замерз… насмерть…

Она поднесла дрожащие пальцы ко рту, и Марк заметил, как она побледнела.

– Вам нехорошо?

– Немного. Давление, небось, упало, – прошелестела вдова, привалившись к спинке дивана. – Принесите, пожалуйста, воды. На столе в кухне…

Марк быстро вернулся с полным стаканом, прихватив заодно весь графин.

Надежда жадно выпила больше половины. Над губой появилась испарина, огромная грудь часто и тяжело вздымалась под черной тканью.

Марк потянулся за телефоном:

– Вызвать скорую?

– Не надо, – запротестовала Надежда и допила остатки воды. – Можно еще?

Он снова наполнил стакан. Похоже, на сегодня их разговор закончился.

– Наверное, мне лучше уйти?

– Нет, давайте продолжим! – хрипло возразила Надежда и отерла платком влажный лоб. – Ради Олежи надо во всем разобраться! Мне правда полегчало.

Марк внимательно на нее посмотрел, оценивая, не притворяется ли она.

Та слабо улыбнулась:

– Что вы еще хотели узнать?

– Вы упоминали, что обзванивали приятелей мужа. У вас остались номера их телефонов?

– Были, в Олежиной телефонной книжке, но полиция ее себе забрала. Хорошо, я всех обзвонить успела: Олежин-то мобильный пропал вместе с контактами.

– Его украли?

– Да, но Димкины у меня есть – и номер, и адрес в Одинцово. Он мне с похоронами обещал помочь.

– Димка?..

– Дима Черных. Хороший человек – единственный, кто Олежу всегда поддерживал. То работу подбросит, то продукты привезет. Про остальных я только по рассказам мужа знаю: дружили со школы да потом разбежались кто куда. Один вон ресторатором сделался, другой дома строит. А Димка простой такой, добрый, хоть и бизнесом занимается. Вот…

«Тот самый Черных, который общался с Ерохиным», – вспомнил Марк слова Софьи. Записав его адрес и телефон, он огляделся и, не найдя то, что искал, спросил:

– У вас сохранились какие-то фотографии со времен их дружбы?

– Что-то есть. – Надежда поднялась, опираясь рукой о спинку дивана. – Пойдемте, все в спальне.

В тесной комнатке еле умещались две кровати – родительская и детская, застеленная цветастым пледом, – узкий, как гроб, платяной шкаф и заваленный вещами стул. На стене вместо картин висели приколотые кнопками детские рисунки. Хрупкий маленький мир, в который без спроса вошла смерть.

– Садитесь прямо на кровать.

Надежда боком протиснулась к шкафу, распахнула верхнюю дверцу и принялась рыться на полке. На нее посыпались какие-то бумажки, но вскоре она нашла фотоальбом.

– Держите. – Надежда уселась на мягкий матрас рядом с Марком, отчего тот подпрыгнул, как на батуте.

Первая черно-белая фотография была сделана на крыльце школы. Мальчики в форме, девочки в фартуках и белых кружевных воротничках, так преображавших убогие коричневые платья. Под фото чья-то рука старательно вывела: «1978 г. 8 “А” класс».

– Здесь вся их компания училась, но я могу узнать лишь Олежу и Диму, – пояснила Надежда.

Марк продолжил листать альбом и вскоре нашел снимок Олега, на этот раз в военной форме цвета гороха. Рядом стояли парни в обычной одежде. «1982 г. Я, Дима, Руслан, Гриша, Федя, Витя», – прочитал Марк.

– Олежу первого из всей компании в армию забрали, потому как он всех постарше, – сообщила Надежда. – Тут его проводы. А на будущий год уже остальные ребята служить пошли.

Похоже, она приготовилась подробно рассказывать о каждом снимке.

– Может, тут есть что-то посвежее? – уточнил Марк.

– Секунду. – Надежда открыла альбом с конца.

На фотографии, подписанной «2006 г., Витин ресторан», он сразу узнал интерьер «Графа Лапшина». По одну сторону длинного стола сидели все те же теперь уже повзрослевшие сорокалетние мужчины. Виктор Ерохин на правах хозяина занял место с торца.

– Вот Дима. – Она ткнула пальцем в одутловатого бритого мужчину: развалившись на стуле, тот по-свойски закинул огромную руку на плечо худого Олега Потапова. Марк разглядел змею, окольцевавшую толстое запястье. Вторая рептилия выглядывала из-под ворота джинсовой рубашки, словно хотела обвить бычью шею Черных. – Виктора вы и так знаете, а про остальных не подскажу: понятия не имею, кто из них кто.

Марк сфотографировал снимок на телефон, закрыл альбом и поднялся.

– Что ж, думаю, на этом все. Спасибо, Надежда, вы очень мне помогли.

Она вышла следом за ним в темную прихожую и прислонилась к стене, наблюдая, как он натягивает ботинки. Затем робко произнесла:

– Могу я попросить вас кое о чем?

– Конечно.

– Пожалуйста, найдите этих ублюдков. Олеже уже ничего не поможет, но я хочу, чтобы они сели!

– Я сделаю все возможное, – заверил ее Марк, надевая куртку.

Поддавшись внезапному порыву, он достал из кармана кошелек, выгреб оттуда всю наличность, какая была, и протянул вдове:

– Примите еще раз мои соболезнования.

Кажется, она этого не ожидала. Впрочем, как и он сам от себя.

– Что вы, не нужно!..

– Пожалуйста. – Марк взял ее потную ладонь и вложил в нее купюры. – Для ваших детей.

Глаза Надежды вновь увлажнились. Она смяла деньги в кулаке, прижала к груди и еле слышно прошептала: «Спасибо».

Спускаясь по лестнице, этажом ниже Марк заприметил старушку, которая шустро шмыгнула за дверь своей квартиры, однако так ее и не закрыла. Что ж, отлично: любопытные соседи – идеальные свидетели.

– Добрый день! – громко поздоровался Марк.

– Это вы мне? – Старушка опасливо выглянула из своего укрытия, глазки-буравчики тут же впились в Марка.

– Да. Вот заходил к вашим соседям по поводу смерти Олега Семеновича Потапова.

– А, из милиции наконец пожаловали! – Как Марк и рассчитывал, она пошире распахнула дверь. – Вот, видите, до чего наш Олежек допился?

Значит, полиция с ней еще не говорила, и не факт, что будет.

– Пока рано делать какие-то выводы, – строго проговорил Марк, вживаясь в образ.

– Да пошто ждать? Они же со своим дружком-уголовником постоянно тут колобродили!

– Это каким?

– Весь такой разрисованный, здоровый, как боров! Частенько к Олежке таскался.

Марк разблокировал телефон и увеличил фотографию Черных из «Лапшина».

– Он, он! – радостно сообщила старушка, тыча сухим пальцем в экран. – А я Надьке говорила: не с теми Олежа связался, ой не с теми!

– Чем же он вам не нравился?

– Да окаянный он! С чертом дружбу водит, вот вам истинный крест! – Она тщательно перекрестилась. – Как ни придет, Олежка на следующий день сам не свой: воет, беснуется, Надька на него орет, дети плачут! Дом-то старый, стенки тонюсенькие, все слыхать. Недавно они тут в колидоре шушукались. Вы не подумайте чего, я не подслушивала! Я помойку выносить на улицу ходила, а эти двое, значит, стоят шепчутся. Я хоть и старая, а слух сохранила, и память у меня еще о-го-го, даром что восемьдесят второй годок пошел! – Соседка лукаво прищурилась, явно ожидая дальнейших расспросов.

– Так, и что вы услышали? – подыграл Марк.

– Кто-то из них сказал: «Он нас сдаст с потрохами!» Потом что-то еще, непонятно, и дальше: «Значит, будем решать…» Вот так-то!

Марк нахмурился:

– Когда приходил этот, в татуировках, помните?

– С месяц назад, – уверенно ответила соседка.

– Вы очень ценный свидетель, – похвалил ее Марк, быстро записывая услышанное, и старушка засветилась, как лампочка Ильича. – Полагаю, вам придется повторить все то же самое для… моего коллеги.

– Повторим-повторим, – закивала она. – Не беспокойтесь, ничего не забуду! Вона сколько времени прошло, все помню! У меня, знаете, память-то еще о-го-го!..

Выйдя из подъезда, Марк открыл свои записи с именем следователя по делу Олега Потапова. Пора было с ним поговорить.