Kitabı oxu: «Непрожитая жизнь. Том второй.»

Позволь мне быть твоим другом…

Он ждал этого двадцать пять лет.

Теперь она в его руках.

Пролог

Грудь мужчины, лежавшего на полу, тяжело вздымалась и опадала. Он был жив, сомнений не возникало. Он слышал отдалённые голоса. Боль простреливала всё тело, ему хотелось застонать, но он понимал, что этого делать нельзя. Распластавшись на полу на спине, он старался сообразить, что делать дальше. Разум его оглушался диким звоном, и казалось, что тяжёлые удары, подобные ударам отбойного молотка, до сих пор сыпятся на его тело. Он мог бы просто сдаться, понимая, что всё кончено – он проиграл. Но в его планы это не входило.

Новая жизнь

1

Прошло уже пять лет. Почему Огнев подумал об этом именно сегодня? Он словно начал новый отсчёт. Двадцать пять лет прошло с гибели Лины, и пять лет — с кровавых разборок в его тёмном холле, когда он не смог спасти Киру. Мог бы, но не смог, и сам был на волосок от смерти.

Его серый подвал пустовал уже полтора года, он планировал замуровать его, но почему-то постоянно откладывал.

Волкодав уехал полгода назад. Они прожили бок о бок долгую жизнь, их связывала крепкая мужская дружба, а не просто рабочие отношения. Первой причиной для принятия такого решения стало то, что Огнев, взвесив все «за» и «против», всё-таки решил отойти от дел. Мусорщик и его кровавый след канули в Лету. В охраннике он не нуждался, машину мог водить сам. И Лёша понимал, что пришло время отдалиться друг от друга. Хотя, нужно признать, оба сложно переживали стадию принятия, но где-то глубоко внутри понимали, что это неизбежно. Они поддерживали связь, и постепенно жизнь входила в новое русло. Никто из них не возвращался к событиям прошлого.

Огнев чувствовал, как сдал физически и морально за эти пять лет. Он и раньше не отличался бешеным желанием жить полной жизнью, а сейчас и вовсе. Он искренне не понимал, за что бог даёт ему здоровье и время, ведь всё для мужчины превратилось в затхлый тлен. Возможно, это было его персональное наказание за все грехи. В своём большом доме он был совершенно один. Грозная домоправительница приходила теперь два раза в неделю. Одинокий мужчина мало в чём нуждался. День сменялся вечером, за ним приходила ночь. Но для Огнева это не имело никакого смысла. Для него всё слилось в тягучее бессмысленное существование в ожидании собственной смерти.

Сейчас он смотрел на конверт, который пришёл сегодня. Он не отличался от других таких же, приходивших все последние пять лет, иногда раз в три месяца, иногда раз в полгода. Все конверты были обычными, на них числился лишь его адрес и разные почтовые штемпеля со всех концов России. Он вскрыл конверт, уже точно зная, что увидит внутри. Такой же белый листок бумаги в половину листа формата А4, а на нём три точки. Больше ничего. Только это немое многоточие. Он много думал о том, кому понадобилось слать всё это, а главное зачем. Никаких угроз, никаких просьб. Только многоточие. Он понимал, что многоточие ставят тогда, когда что-то ещё не закончено. Но никак не мог понять, кто стоит за этими письмами. В первые полтора года он отчаянно старался докопаться до истины, но тщетно. Теперь же он вскрывал каждый конверт, ожидая, что добавится что-то новое, но ничего не происходило.

2

Это было обычное утро, ничем не отличающееся от многих других. Огнев пил кофе на кухне, смотря в окно, когда раздался телефонный звонок с незнакомого номера. Он медлил, раздумывая, отвечать или нет. Внутри в центре груди неожиданно стало зарождаться смутное беспокойство. Он не мог объяснить себе этого чувства, но ответил на звонок, искренне надеясь, что он не успеет, и их разъединят.

— Да, — глубоко вздохнул он. На том конце раздавалось слабое шуршание, и отчётливо слышалось сбивчивое дыхание. Он уже хотел отключить вызов, как вдруг:

— Помогите мне, — услышал он слабый, едва различимый шёпот.

— Кто это? — буркнул он, ему пришлось напрячь слух.

— Помогите же мне, — голос стал чуть громче, и тут сорвался на тихие всхлипывания. В нём сквозило неописуемое отчаяние. — Помогите же… Вы нужны мне…

Дух у мужчины перехватило, он прижал трубку к уху, причиняя себе боль, так словно это могло сократить расстояние между ним и абонентом. Во рту всё пересохло, он судорожно стал хватать воздух ртом, не веря в происходящее. Жалкие доли секунды, его сердце замерло и вдруг стало так бешено колотиться, что в груди зажгло. Он широко распахнул глаза и прошептал, понимая, что всё это бред:

— Кира… — он услышал её рыдания в ответ.

— Я… не могу говорить… помогите…

— Кира… — прошептал он дрожащими губами, не в силах взять себя в руки. — Кира… Где ты? Скажи мне, где ты? Кира!

Но соединение было разорвано, он глупо смотрел на потемневший экран. И готов был поклясться, что это звонок с того света, потому что это лишь очередной бред его воспалённого и усталого разума.

— Этого не может быть! Этого не может быть! — твердил он себе вслух, а сам странно косился на экран смартфона. — Этого не может быть!

Ему стало трудно дышать, в порыве эмоций он выскочил на крыльцо, ему отчаянно хотелось вдохнуть полной грудью, а к глазам отчего-то подкатили предательские слёзы. Он провалился в ту ночь, когда прижимал к себе её бездыханное тело.

Ему хотелось броситься туда, в далёкий сад, где рос колючий кустарник, под которым тихо покоилось её тело. Он сам, своими руками опускал его в эту могилу, и своими же руками закопал, оставив после неё лишь бугор влажной земли. Позднее высадил туда этот злополучный кустарник, как она и просила. И теперь он задыхался от избытка навалившихся чувств. Если бы его сейчас спросили, что это было, он ответил бы просто, что сошёл с ума, что окончательно слетел с катушек в своей никчёмной жизни.

С огромным трудом на ватных ногах он вернулся в кухню и схватил телефон, набрал последний звонивший номер. Абонент недоступен. Мужчина вновь и вновь нажимал на кнопку вызова, но ничего не менялось. Он не мог успокоиться, понимая всю бессмысленность своих действий. И в голове его, оглушая, громко стучало только её имя.

После сотни неудачных попыток дозвониться до неизвестного абонента он хотел набрать единственного друга, но остановил себя. Что он мог ему сказать? Что разговаривал с погибшей пять лет назад девушкой? Что он слышал её голос так же явственно, как и самого себя? Это было за гранью реальности. Этого не могло быть. Ему просто показалось. Он хорошо знал, что его мозг очень ловко умеет играть с ним, превращая желаемое в действительное.

Огнев кое-как доплёлся до кабинета, где рухнул в своё кресло за рабочим столом. Слишком много информации буквально в двух услышанных только что словах. Он сидел в полной тишине полчаса, пока мозг не перестал дрожать от эмоций, сводя его с ума. И только тогда он пролистал телефонный справочник и набрал один из контактов.

— Доброго, — произнёс он, услышав удивлённый голос на другом конце. — Пробей мне один номерок. Да, всё, что сможешь найти. На почту? Да, вышли. В кротчайшие сроки.

Он сбросил звонок и нахмурился, помассировав ноющие виски. Немного придя в себя, он уже гораздо отчётливее понимал, что этого просто не может быть. Его взгляд скользнул по рабочему столу и остановился на листке бумаги с загадочным многоточием. «А если она?» — мелькнула непроизвольная мысль, и сердце вновь рвануло в пляс, вызывая неприятное жжение в грудной клетке. Огнев застонал. Это было невозможно. Он точно знал, что она погибла, как и его первая супруга. Боль воспоминаний, неопределённость в настоящем лезли под его кожу, выворачивая сознание наизнанку. Неудержимо захотелось выпить, но он терпеливо ждал. Через пару часов электронная почта оповестила уведомлением о новом письме. Его пальцы непроизвольно дрожали, когда он кликал мышкой. Ему не были знакомы ни фамилия, ни имя. Он долго изучал геолокацию, максимально приближённую к точке. Он был уверен в человеке, которому звонил. Он смотрел на знакомые буквы и ничего не понимал. В секунду в виске что-то прострелило, он вновь бросился к конверту со злополучным листком бумаги, попутно, раскидывая всё на столе. Удивительным было то, что название города совпадало с чёрным оттиском штемпеля на последнем конверте. Это было неожиданным и странным наблюдением. Его словно сама судьба вела туда, где он должен был оказаться. Он знал, что ведёт себя опрометчиво и глупо, но ничего не мог с собой поделать. Её тихий шёпот с этой мольбой о помощи кружил в его воспалённом болью мозгу. Он уже однажды не смог ей помочь и ни за что на свете не хотел повторять эту ошибку.

В порыве этих раздумий он вновь хотел позвонить Волкодаву, но, потянувшись к телефону, остановил сам себя. Он посчитал это слишком глупым и преждевременным, решив сначала всё проверить.

3

Самолёт приземлился в аэропорту. Голова Огнева раскалывалась. Он осмотрелся по сторонам и отправился на выход, чтобы сесть в такси. Водитель оказался разговорчивым, и без каких-либо проблем поделился с пассажиром, где находится то место, куда мужчина хотел попасть, хоть и совершенно не мог представить, что его там ждёт. Он с интересом наблюдал за пейзажами незнакомого ему большого города, в котором он никогда не бывал, а путь его лежал дальше, в гораздо меньший по размеру городок с очень скромной численностью населения. Он усиленно отгонял от себя любые мысли, будь они хорошие или плохие. Он старался сосредоточиться на цели этого внезапного путешествия. Его устраивало, что сегодня водитель оказался особенно болтливым, ему это было на руку. Только так он мог узнать побольше об этих незнакомых местах бескрайнего Урала. Он ощущал такое необъяснимое внутреннее напряжение, тонко предчувствуя, что впереди ничего хорошего. И нисколько не стыдясь, он немного боялся того, что его ждёт.

В пути он провёл два часа. Проехав небольшой, но очень развитый городок полностью, Огнев отметил, что он чем-то напоминает то место, в котором жил он сам. Сейчас они заехали в небольшой коттеджный посёлок, расположенный за городом. Дома здесь были в похожем стиле, аккуратные улочки с ухоженными насаждениями, детские площадки, на которых бегали ребятишки, и мамочки прогуливались с колясками. Огнев удивился такой картинной идиллии незнакомого посёлка. Машинально он нахмурился, а таксист подал голос:

— Дальше нужно спрашивать, — полуобернувшись к пассажиру сказал он. — Покажете карту, может, местные смогут вас поточнее сориентировать.

Огнев кивнул, ему не хотелось ни с кем разговаривать. Как и вообще где-то лишний раз светить своим лицом. Местный житель внимательно посмотрел на точку на карте, почесал в затылке, и в глазах его словно зажёгся огонёк, дающий надежду:

— Скорее всего это там, на окраине посёлка. Там есть только два дома, дорога через лес. И у каждого дома приличная территория. Там живут те, кто предпочитает уединение, — странно хихикнул он. А Огнев вспомнил о своём доме, выстроенном по такому же принципу. — В самом дальнем не живут постоянно, насколько я знаю. Дом стоит на берегу озера. Приезжают туда наездами. А хозяина того дома, что ближе к цивилизации, я знаю, он здесь проживает с основания посёлка.

Огнев вежливо откланялся и почему-то уже точно был уверен, что ему в самый отдалённый дом. Тревога только усилилась. Он переговорил с хозяином первого дома, приветливым мужчиной, который с удовольствием занимался своим подсобным хозяйством, и рассказал всё, что знал о втором доме. Информации было немного.

Такси проехало дальше, упираясь в покосившийся забор. Мужчина вышел из машины.

— Давайте, я вас подожду, — опустив стекло, спросил таксист, с явной заботой в голосе.

— Думаю, что не стоит, — неуверенно ответил Огнев, нахмурившись ещё больше.

— А если там никого нет? — вновь спросил таксист. — Обратно-то топать пешком прилично.

Огнев посмотрел на лиственный лес, приветливо шуршащий кронами, но тревога уже подкатила к самому горлу, усиливая нервное беспокойство. Он понимал, что водитель прав, но внутренним чутьём был уверен, что он именно там, где нужно.

— Давайте сделаем так, — подал голос водитель. — Я вернусь в посёлок и часок побуду там. Если что-то не срастётся, наберите меня, и я за вами вернусь. Если не позвоните, то я отчаливаю. И спасибо за приятную поездку. — Он протянул Огневу визитку, тот взял её и едва заметно кивнул на прощание.

Машина отъехала. И Огневу показалось, что всё вокруг вдруг стало тревожно сужаться, словно хотело взять нового гостя в своё кольцо. Он торопливо шагал по направлению к дому.

Дом был обычным двухэтажным строением из светлого кирпича, очень похожий на такие же дома в посёлке. Территория была не особо ухожена. Огнев искренне радовался, что не встретил собак, подобных своим. За домом располагалось озеро, и гость был уверен, что к нему организован цивилизованный подход. Вечерело. Лес шумел, птицы словно переговаривались между собой. Здесь было хорошо и спокойно. Мужчина ещё немного постоял, стараясь осмотреться вокруг. Чуть поодаль располагался большой амбар, в котором вполне можно было расположить транспорт и навскидку даже целый трактор. Ещё немного помявшись, он поднялся на веранду и неуверенно постучал в дверь, сознавая, что не представляет с чего начать разговор с хозяином.

Здрасте, мне тут из вашего дома звонила моя жена, которую я похоронил аж пять лет назад. И похоронил – это сильно сказано! Закопал на территории дома, как собаку.

Огнев закатил глаза, стараясь больше ни о чём не думать, а действовать по ситуации. К его изумлению дверь приоткрылась внутрь, но никто не вышел. Казалось, что она была открыта какой-то неведомой силой. Он невольно поёжился, обращаясь к хозяину и пугливо просовывая голову в щель, отчего-то уверенный, что неизвестный зверь непременно вцепится в него и оторвёт её. Никто ему не ответил, он приоткрыл дверь, входя в прихожую, где царили потёмки. Он вновь позвал хозяина, предупреждая, что он не вор, а просто хочет поговорить. Но в доме стояла нереальная тишина, словно из него выкачали все звуки. Огнев в очередной раз поёжился, но прошёл дальше в полутёмный холл, вновь обращаясь к немому и невидимому хозяину. Он понимал, что дверь бы не оставили открытой, если бы дом пустовал. Но путешествовать по дому дальше он не планировал, уже жалея, что отпустил таксиста.

В эту секунду боковым зрением он заметил мелькнувшую тень, оповестившую тишину едва различимым шуршанием. Мурашки скользнули по коже, мгновенно похолодевшей, а волосы на затылке встали дыбом. На подобное он не мог рассчитывать. Было в этом что-то жуткое с нотками мистики, но он во всё это не верил. Медленно оборачиваясь, он увидел, как тень ринулась на него, замахиваясь чем-то большим, но при этом не издавая ни звука. Он испытал настоящий ужас, не успевая соображать, лишь выставив руку, защищаясь. Удар пришёлся именно по этой жалкой преграде, он не был настолько сильным, но всё-таки болезненным. Огнев взвыл, стараясь понять, что происходит. Но некто уже продолжал нападение, и новый удар вновь обрушился на уже пострадавшую руку Огнева, которую он машинально выставил, стараясь минимизировать физический ущерб. Но теперь она безвольно повисла вдоль тела, как и вторая рука, потому что то, что увидел мужчина, разорвало его сознание на атомы. Он замер, забыв обо всём, распахнув глаза от удивления, потрясения и шока. Новый тяжёлый удар пришёлся по затылку, Огнев уже не мог больше соображать. Темнота опутала разум, а тело рухнуло на пол. И не было больше ни чувств, ни боли.

Из рук девушки выпала бита, с громким стуком ударяясь о кафельный пол. Она же медленно осела у бесчувственного тела мужчины, закрывая лицо руками, и плечи её стали содрогаться от беззвучных рыданий. В своей памяти она провалилась в прошлое, на пять лет назад, когда ещё надеялась на светлое будущее и новую жизнь.

4

Огнев пришёл в себя, хотя казалось, что он на том свете. В незнакомом помещении царил полумрак, только слабый свет луны проникал сквозь единственное окно. Он сидел на полу, пытаясь хоть что-то сообразить. Непроизвольно тяжело застонал, прикасаясь к разрывающемуся затылку, куда пришёлся последний мощный удар. Ощупал шишку и закрыл глаза. Нестерпимо ныла рука, он медленно пошевелил ею, чтобы убедиться в отсутствии перелома. Аккуратно закатал рукав рубашки: гематома уже начинала наливаться и темнеть. И только сейчас он ощутил непривычную противоестественную тяжесть в районе щиколотки на левой ноге. Он остолбенел, ощущая, как его резко бросило в холодный пот. Тело затряслось само собой, он не верил своим глазам. Всё это походило на кадры плохого фильма ужасов. Его щиколотку обхватывали кандалы, самые настоящие металлические кандалы, похожие на средневековую «игрушку». От этого широкого браслета тянулась внушительная крупная цепь, конец которой был намертво вмурован прямо в стену, так, словно этот дом построили вокруг неё. Мужчина подёргал оковы, поднимаясь и изучая их. И всё это было вполне реальным и выглядело устрашающе. Цепь была длинной, а браслет оковывал ногу достаточно плотно, при этом не сжимал щиколотку, но освободиться от кандалов возможным не представлялось. Огнев безуспешно попытался, всё ещё не веря в происходящее. Металлические звенья громко позвякивали и издавали неприятный лязгающий звук, когда он исследовал незнакомое место. Он спокойно добрался до окна, оценил немаленький матрас, который валялся на полу в ожидании нового хозяина. Окно было из прочного материала, обычные стёкла чем-то предусмотрительно заменили. Мужчина попробовал разбить его, ударяясь плечом и нанося удары кулаками, но быстро пришёл к выводу, что это глупо, а материал чем-то похож на плексиглас. Комната была небольшой, на стенах обыкновенные обои с геометрическим рисунком, и кроме единственного матраса и ведра больше ничего здесь не было. Повертевшись, осматриваясь, Огнев отправился к двери, но длины цепи не хватило. Он раздосадованно пнул воздух ногой, выругавшись вслух, временно забыв о ноющей руке и затылке. Вернулся к окну, подтащил матрас в угол и уселся на него, внимательно смотря в камеру, вмонтированную в угол потолка и смотрела прямо на него. Он точно знал, что таким образом был обзор на всё его место заточения.

Он тихо усмехнулся, опуская разрывающуюся от боли голову на руки, вспоминая о своём подвале с серой комнатой. Созданные им условия содержания явно были гораздо лучше. Мужчина старался осмыслить то, что произошло. Могла ли это быть Кира? Или же всё-таки это опять плод его больного воображения? Сейчас он не мог бы с уверенностью утверждать, что именно она напала на него. Всё это было слишком нереальным, и в то же время реальнее некуда. И ему было страшно, как бы он ни старался храбриться, чтобы сохранить остатки самообладания, но ему было чертовски страшно, и даже жутко. Он ещё раз осмотрел пострадавшую руку, убеждаясь, что страшнее наливающейся гематомы ничего не произошло. Он закатал второй рукав, отметив, что исчез его пиджак, а также ремень вместе с обувью. Он был самым настоящим заключённым в этой одиночной камере, пока не понимая, что происходит, но интуитивно чувствуя, что ничего хорошего его не ждёт после столь тёплого женского приёма.

Голова болела, он думал о том, кто мог посылать ему злополучные письма, и кто стоял за всем этим бредом. Одновременно он старался отогнать мысли о том, что нужно было в это сомнительное путешествие взять с собой Волкодава. Он закрыл глаза, прислушиваясь к собственному сердцебиению. В полном одиночестве и недоумении он постепенно погрузился в поверхностный сон, в котором в плотном тумане кружились фрагменты его разбитого прошлого.

Девушка тихо приоткрыла дверь в комнату, заглянув, после чего бесшумно прошла, не сводя встревоженного взгляда с пленника. В её руках был поднос с импровизированным завтраком. В груди сердце пропускало удары, заставляя все внутренности мелко дрожать и сжиматься от волнения и страха. Она хотела просто поставить завтрак на пол и сбежать, пока сидящий у стены мужчина не проснулся, но почему-то не смогла. Её тянуло к нему, она не видела его пять лет. Он сильно сдал, очень постарел, осунулся и едва ли был похож на себя прежнего. Женское сердце замерло, она знала, что тоже приложила свою руку к этим изменениям.

Она присела перед мужчиной, отставив поднос в сторону, аккуратно прикасаясь кончиками пальцев к его бледному лицу. Её дыхание моментально сбилось. Она не думала, что когда-нибудь сможет вновь его увидеть.

Огнев с трудом открыл глаза, стараясь осмыслить, что происходит. Взгляд его медленно фокусировался на силуэте напротив. Он узнал бы её из многомиллионной толпы. Зрачки его расширились, он замер, забывая вдохнуть. Сердце резко рвануло из груди, причиняя боль. Он не смог себя проконтролировать и захватил ладонями её лицо. Такое знакомое и такое странно чужое. От неожиданности она издала громкий вздох. По их коже расползались мурашки, градус значительно повысился. Она была исхудавшей, очень бледной, жутко заморённой: её скулы заострились, выпирающие ключицы выглядели гротескными, а глаза казались ещё больше, чем были на самом деле, но потеряли свой насыщенный цвет . Так она выглядела в первые дни заточения в его подвале, когда устраивала демонстративную голодовку. Он смотрел и не верил своим глазам. Это была Кира, его жена, которую он закопал своими руками в могилу в собственном саду.

Всё продолжалось минуты три, после чего мужчина осознал всё. Ярость мощным потоком снесла первоначальную трепетную плотину, в него мгновенно вселился дьявол. Она была жива, она вчера наносила ему удары, стараясь причинить вред. Огнев озверел, позволяя яростному порыву вытеснить всё остальное.

Одним рывком он схватил её за горло обеими руками, опрокидывая спиной на пол, нависая над ней всем телом. Глаза его сверкали ненавистью и непониманием одновременно. Кира не сопротивлялась, она лишь успела громко взвизгнуть. И теперь просто принимала происходящее как данность. Она закрыла глаза, судорожно стараясь получить хоть каплю кислорода, пока Огнев сжимал свою хватку на её тонкой шее. Она задыхалась, тело начинало биться против её воли, но борьба её была слабой. Огнев же, стиснув зубы, сжимал пальцы ещё сильнее, цедя ругательства совершенно бессознательно, полностью охваченный собственными эмоциями. Постепенно девушка перешла на отчаянный хрип, тёмные пятна всполохами закрывали остатки разума, она распахнула глаза, которые на побагровевшем лице казались нереальными. И мужчина разжал хватку, отшатнувшись и уставившись на жертву тупым, ничего не соображающим взглядом. Он тяжело дышал, но воздуха катастрофически не хватало, словно это его с остервенением душили пару секунд назад. Глаза мужчины были широко распахнуты, он смотрел на неё, не понимая, что происходит. Потому что всё это походило на бред сумасшедшего, а не на новую реальность.

Кира перевернулась на бок, поджав колени к груди, сворачиваясь в позу эмбриона, и заплакала. Беззвучно зарыдала, он видел, как дрожит и содрогается её тело, но словно оцепенел, вмёрз в своё место на полу.

— Я не понимаю, за что ты так со мной… — выдавил он из себя, не узнавая свой голос.