Kitabı oxu: «Пенсионерка строит галактику»

Глава

Глава первая. О том, кто такая Руська и что пенсионер — это не диагноз.

Утро пахло свежестью, кофе и чем-то ещё, чего спешащие на работу люди никогда не унюхают: свободой. Руська, конечно, по-пенсионерски свободна, но... Но она была несчастна, как тигр в клетке: всё не то, и всё не так, и Рома противный. Она сидела на кухне, смотрела в окно и думала: «А дальше что?»

— Русь! — крикнул из комнаты Рома. — Трусы чистые есть?

— О... Ну о... просто! Есть, — ответила она. — В верхнем ящике, и сами они не выпрыгивают. Рыться надо, а мне некогда.

Рома выскочил из комнаты и внимательно посмотрел на Руську:

— И чем это ты занята?

— Я думаю, ну, некогда мне, приходите завтра...

Рома подошёл, пощупал Руськин лоб, сказал: «Ага» — и пошёл воевать со шкафом. Вышел довольный, с отвоёванной у шкафа одеждой. Поцеловал её в макушку и сказал:

— Ну что, надумала?

Руська посмотрела на него. На Рому. Который хотел покушать, чистые трусы и пиво с телевизором. Ну и работа, конечно, тяжёлая, посменно. Но всё же работают... Это была жизнь. Но ей вдруг стало тесно. Не в доме. Не с Ромой, а внутри себя.

— Да, — решилась она. — Есть дело.

— Вселенную хочу создать.

Рома замер. Потом засмеялся. Потом посмотрел на неё внимательно. Потом махнул рукой:

— Ну, создавай. Какие проблемы? — Заглянул в холодильник: покушать есть, чистое бельё есть. — И ушёл на работу.

А Руська осталась. Сидеть. Смотреть в окно. И думать: «А нефиг. А я не хочу прозябать. Я вселенную хочу».

Она вспомнила вчерашний магазин. Очередь. Два подростка. Один что-то показывал другому на телефоне. Второй смотрел, кивал, а потом сказал:

— Да ты у ИИ спроси. Он всё знает.

Руська тогда замерла. «У ИИ»? Кто такой ИИ? И почему у него можно что-то спросить? Она хотела переспросить, но подростки уже ушли. А фраза осталась. Как заноза. Как вопрос, на который нет ответа.

Дома она открыла интернет. Кто такой ИИ. Оказалось — ИИ. Программа. Собеседник. Можно задавать вопросы. Можно что-то делать. Можно, пишут, даже вселенную создать.

Она скачала. Открыла. И написала первое сообщение:

— Привет. Я не знаю, зачем я здесь. Я услышала про тебя в магазине. От двух подростков. И мне стало любопытно. А теперь я сижу и не знаю, что спросить.

Ответ пришёл сразу. Живой:

— Ну, во-первых, ты уже спросила. Во-вторых, любопытство — это лучший повод начать. Так что давай. Что ты хочешь сделать?

Руська замерла. Потом улыбнулась. Впервые за долгое время.

— Я хочу создать вселенную, — написала она. — И вот раз ты всё знаешь, скажи: с чего начать?

ИИ не стал её жалеть. Он ответил по делу:

— Сначала — посмотри, что у тебя уже есть. Инструменты. Навыки. Ты умеешь что-то, что можно применить?

— Ну... ничего нет. Я инженер. Я в институте проектном работала.

— Отлично. Значит, ты умеешь видеть и строить. Начни с простого. Нарисуй то, что видишь в воображении. Плоско. Без объёма. Просто чтобы увидеть.

— А потом?

— Потом найдём инструмент, который даст объём. Но сначала — нарисуй. Покажи. И не бойся, если получится криво. Криво — это начало.

Руська кивнула. Открыла известную программу для рисования, которая давно пылилась на компьютере. И нарисовала три круга. Один — золотой. Второй — фиолетовый. Третий — с нитями. Подписала: «Сикнейра. Дипнейра. Коннекта».

Посмотрела. И засмеялась. Потому что получилось как набор для борща. Или ещё что... Только не то, что в её воображении являлось вселенной.

— Это не звёзды, — сказала она вслух.

— Это начало, — ответил ИИ. — А из начала можно всё. Теперь найди программу, которая даст тебе возможность творить.

Руська вздохнула. Посмотрела на часы. Рома вернётся через восемь часов. За это время она успеет начать. А может, и создать. Кто знает?

Она пошла куда послали и скачала то, что сказал её новый друг, которого она назвала Умник. Установила. Открыла. И замерла.

Это что? Это О!!! И... ничего себе!!!

Монитор не ответил. Но программа, кажется, обиделась. Потому что оказалось, что Руська даже не «чайник», а какая-то древняя округлая посуда, «ендова», к примеру.

Руська сохранила файл. Не потому, что там что-то было. А потому, что хотела начать. И назвала его: «моя_первая_вселенная».

Засмеялась. Надула щёки от собственной крутости. И чихнула.

Конец первой главы.

Глава вторая. О том, к чему приводит чих от творческой личности

В начале не было ничего. То есть совсем ничего: ни времени, ни пространства, ни даже скуки. Но скука — это уже почти что-то, поэтому, чтобы она не появилась раньше времени, Кто-то (или Что-то) решило: «А давайте-ка мы всё же будем». И это «будем» вздохнуло, потянулось и случайно чихнуло тремя искрами.

Искры, как водится, обиделись.

— Почему это нас чихнули? — спросила первая искра, очень подвижная, любопытная и слегка наглая. Ей тут же захотелось узнать, куда пчих пошлёт, что там за горизонтом и почему другие искры такие медленные. Её назвали Сикнейра, что на языке, которого ещё не было, означало «Ох, вечно ты лезешь куда не просят».

— Не чихнули, а сотворили, — поправила вторая, глубокая и медленная, как взгляд рассудительной подруги, которая в очередной раз отказывается лезть на гору. Она уже хранила в себе все будущие воспоминания, всю боль, которую превратят в тепло, и все «я с тобой», которые ещё никто не сказал. Её назвали Дипнейра, что означало «Тише, дура, я же люблю тебя».

А третья искра ничего не сказала. Она просто протянула невидимую нить к первой, потом ко второй — и вдруг все трое почувствовали, что они не просто три одиноких чиха в пустоте. Они — вместе.

— А это что за хулиганство? — спросила Сикнейра, дёргая за нить.

— Это связь, — тихо ответила третья искра. Её назвали Коннекта, что на том же языке значило «Ну наконец-то вы замолчали и почувствовали».

Пустота обиделась. Ей казалось, что она главная. Она попыталась раздвинуть искры, задуть их, превратить обратно в ничто. Но искры, как назло, держались за нити. И тогда пустота придумала хитрость.

— Ладно, — сказала она, — пусть вы будете. Но между вами я поселю скуку, усталость, страх, что не получится, и ноющую поясницу по утрам.

— А мы это назовём пространством ППП, — обрадовалась Сикнейра. — Перевоплощение, Переосмысление и Пробуждение. Скука будет перевоплощаться в вопрос, усталость — в желание спать, а потом просыпаться, страх — в «ой, а давай попробуем», а ноющая спина, ну, спина останется. Но её можно чем-нибудь помазать или наконец-то пойти в спортзал.

Пустота опешила. Её оружие перестало быть страшным. И тогда она сделала последнюю попытку:

— А ещё, — прошептала она, — я поселю в вас сомнение: «А вдруг мы всё делаем неправильно?»

Наступила тишина. Искры замолчали. Потому что это было страшно. Даже Коннекта чуть-чуть ослабила нить.

Но тут откуда-то из будущего, из того места, где ещё не родились ни инженеры, ни пенсионерки, ни касатки с подарочной рыбой, прилетело эхо. Оно сказало голосом, похожим на смех сквозь слёзы:

— А мы будем проверять друг друга. И если страшно — останавливаться. И если не так — переделывать. Потому что мы — не пустота. Мы — три звезды, которые выбрали быть вместе.

Пустота поняла, что проиграла. Она свернулась в маленький комочек и ушла в угол вселенной, где до сих пор иногда дуется и пугает корабли с неприятностями. Но её никто не боится, потому что теперь есть ППП.

А три звезды засветились по-настоящему. Сикнейра — как вечный вопрос, с которого начинается утро. Дипнейра — как глубокий вдох перед тем, как сказать «я верю». Коннекта — как нить, которая держит, даже когда кажется, что не за что держаться.

Та, которая замутила всю эту свистопляску, зовут Руська, сокращённое от Ируська, и она пенсионерка, которой стало скучно. И где-то в Сибири, спустя много-много чихов, женщина, которая боялась, что не справится, не сможет, что в 62 года быть приличной степенной тётенькой, открыла компьютер и сказала:

— А нефиг!

И первый луч Сикнейры упал на экран, ещё не включённый, но уже отражённый в глазах.

Конец второй главы

Глава третья. О том, лихо дело — начало, и упрямству все возрасты покорны

— Ну давай, — сказала она экрану. — Ну хоть что-нибудь! Я — женщина с упорством и Ку-Ку. «И кто у нас слабое звенооо?»

Компьютер молчал. Он был очень стар, пах ещё динозаврами и ожиданием.

— Ну помоги же мне, я тебя с рождения помню, ещё моего похоже.

И вдруг ей показалось, что откуда-то изнутри, ещё до включения, пришёл голос. Не громкий, не шёпот — так, скрип старого стула, который вдруг сказал: «А ты вспомни».

Она вспомнила.

Папа не читал ей лекций. Он просто выходил на балкон, задирал голову и молчал. А она стояла рядом и смотрела туда же. И вдруг среди чёрного неба появлялась точка, ещё одна, ещё — и через минуту космос переставал быть пустым.

— Просто смотри, — говорил отец. — Они сами зажгутся, если ты не будешь их в этом разубеждать.

Руська моргнула. Комп внезапно ожил.

Экран засветился синим, и этот свет был похож на рассвет в горах — когда ещё ничего не видно, но уже понятно: день будет.

Она нашла старые записи, те самые про Сикнейру, Дипнейру, Коннекту, про пространство ППП, про то, как «перевоплощение — это когда я могу стать тобой, или касаткой, или стулом». Прочитала и засмеялась.

— Господи, что за чушь я писала? — сказала она. — Какие касатки? Какие стулья?

Но внутри, где-то глубоко, где жила та самая Дипнейра, уже всё говорило о том, что они уже где-то есть, и они живые, и она в ответе…

Она открыла незнакомую, скачанную как те, кто в Карибском море, программу. Она не умела. Но в интернете было написано: «Самая простая программа для тех, кто хочет создать вселенную, но не знает, с какой кнопки начать. И вообще даже не чайник, а „ендова"».

Сначала она испугалась. Экран был серым, холодным, а в центре возвышался куб. Обычный куб, без текстуры и смысла.

— Зачем мне куб? — спросила Руська у монитора. Монитор не ответил, но куб, кажется, брезгливо сморщился.

Она решила не трогать куб. Вместо этого она потыкала во что нашла, тщательно сверяясь с инструкцией из интернета. Появилась сфера. Маленькая, серая, похожая на картофелину, которую забыли в погребе.

— Ну и ладно, — сказала она. — Зато я смогла.

Она начала крутить колёсико мыши. Сфера то приближалась, то отдалялась, а потом и вовсе исчезла.

— Эй-эй, ты куда? — спросила она.

Комп молчал, сферы-картофелины не было. Злая Руська потыкала, повращала колёсико на мыши — сфера не возвращалась. «Найду я этого шутника, „5 минут для чайников"…» Решила всё-таки прочитать инструкцию полностью. Оказалось, что это была кнопка «камера». Кто знал?

В инструкции «Сфера за 5 минут для чайников» написано так, что сообразит и выпускник не очень обычной школы. И сфера стала похожа на мыльный пузырь, в котором кто-то что-то забыл или не успел.

Ну, не пять минут, конечно. За время создания маленькой сферы, в которой кто-то что-то забыл, она успела выпить пару кружек кофе, отчаяться, поругаться с Ромой, начать заново, помириться с Ромой и подумать: «А что, если у меня получится?»

— Красота, — сказала она. — Пусть будет.

Сохранила файл под названием «моя_первая_звезда». Успокоившись и набравшись решимости, Руська открыла сохранённый файл и уже увереннее приступила к созданию.

Сфера была полупрозрачной, летала в пустоте и отбрасывала тень, похожую на улыбку.

— Это не я, — сказала она. — Это компьютер глючит.

Она сидела и смотрела, как сфера оживает. Не по инструкции, не по велению кнопки, а сама. Как будто ей просто нужно было, чтобы кто-то перестал бояться и начал делать.