Томас Манн — один из моих любимых писателей, а «Волшебная гора» входит в мою личную пятёрку лучших книг вообще. Поэтому к Маннам я пришла из чистого фанатизма. А получила книгу о том, как одна из самых известных семей Германии за несколько месяцев лишается дома, страны и иллюзии, что с цивилизованными людьми ничего по-настоящему страшного случиться не может.
В феврале 1933 года Томас Манн уезжает из Мюнхена. Обычная поездка незаметно превращается в эмиграцию. Вернуться всё ещё можно технически — но практически уже нельзя.
Гитлер получает власть, оппозицию уничтожают, книги сжигают, евреев начинают вытеснять из общественной жизни, а несогласных назначают предателями. Германия стремительно сходит с ума, но людям кажется, что это временное помрачение. Ну не может же подобный абсурд длиться долго.
Как выяснится, ещё как может.
Лето Манны проводят в Санари на юге Франции. Рядом — Лион и Марта Фейхтвангер, Бертольт Брехт, Олдос и Мария Хаксли, Арнольд и Беатриса Цвейг, Сибилла Бедфорд и ещё половина европейского культурного пантеона.
Санари в этой книге — залитая солнцем приёмная катастрофы. Все купаются, устраивают обеды, влюбляются, изменяют, обсуждают литературу и разворачивают свежие газеты из Германии.
Лион Фейхтвангер очень точно описывает этот разрыв: в благостном покое Средиземноморья трудно поверить, что всего в двадцати часах езды находится «страна-кошмар».
Герои думают, что пережидают короткий приступ безумия. Читатель знает: приступ продлится двенадцать лет, охватит половину мира и закончится миллионами смертей.
Пока на террасах Санари сервируют обеды, Манны пытаются спасти остатки прежней жизни: деньги, мебель, библиотеку, рукописи и дневники Томаса. За дневники он переживает особенно — там слишком много личного, включая записи о его гомоэротических увлечениях.
Их мюнхенский дом конфискуют. Родители Кати, принадлежавшие к одной из богатейших семей Мюнхена и имевшие еврейские корни, тоже лишаются своего дворца и имущества. Деньги, положение и связи прекрасно защищают человека в нормальном государстве. В безумном они лишь составляют опись того, что у него можно отнять.
Отдельное открытие книги для меня — Катя Манн. Томас здесь великий писатель, сложный муж и довольно беспомощный глава семейства. А Катя — человек, благодаря которому всё это семейство вообще не рассыпается по дороге. Если Томас Манн — памятник немецкой литературе, то Катя — инженерная конструкция, благодаря которой этот памятник не рухнул.
Иллиес пишет историю не как экскурсовод. Она у него не марширует по странице колонной дат, а лежит на террасе в купальном костюме, щурится на солнце и нервно разворачивает газету.
Он знает, как падала тень на стол, что читал Манн после утреннего купания и кто в кого был тайно или не очень тайно влюблён. Великие писатели перестают быть бронзовыми бюстами и оказываются тщеславными, раздражительными, смешными, ревнивыми и испуганными людьми. Такими наблюдать за ними гораздо интереснее.
Последняя глава называется «Потом». Очень короткое и очень беспощадное слово.
Потом Манны уедут в Цюрих, а затем в США. Многие санарийские соседи снова встретятся в Калифорнии. Виллу во время войны взорвут немецкие оккупационные войска. Мюнхенский дом Маннов превратят в общежитие для беженцев, и вернувшийся в город Томас не захочет на него смотреть. Судьбы некоторых детей и друзей семьи сложатся трагически.
Никакого возвращения к прежней жизни не будет. Будет только новая — собранная из того, что удалось спасти.
Эту книгу невозможно читать исключительно как историю 1933 года. Не потому, что разные времена следует механически сравнивать, а потому, что у общественного безумия слишком узнаваемая грамматика. Сначала людей делят на своих и предателей. Потом отнимают право говорить. Затем — работу, имущество, книги, дом и страну. А окружающие до последнего повторяют, что всё это скоро закончится.
Солнце в Санари заходит медленно и красиво. История справляется гораздо быстрее.
Şərhlər, 1 rəy