Kitabı oxu: «Зона Поражения»
Глава
I
«Убежище – есть все!» – первые слова, которые слышал ребенок, научившийся едва различать человеческую речь. И действительно в этом безжалостном мире, мире, что пережил так много бед можно было полагаться только на сородичей из Убежища. Кто если не они, такие же бедные, изнуренные и больные, помогут тебе?
Падение в абсолютной тьме… Лишь изредка слышны собственные мысли. Как я здесь оказалась, почему? Последнее, что помню это злоба, холодная и бессильная. Я пыталась обхватить себя руками, скрепя зубами сжать, что было сил, но это не помогало. Совершенно одна… Нынешняя тьма не пугала, видела уже ее не раз. Не верю в жизнь после смерти, но верю в смерть при жизни. Я была уже мертва, причем задолго до этой темноты, она меня нисколько не пугала.
Продолжаю падать, закрывая глаза, в забытии, и слышу голос:
…Не закрывай…
Что это было, я никогда не слышала столь прекрасного голоса, будто сама надежда продолжала звать:
…Тянись к свету…
Напрягла глаза что было сил, должна была увидеть, должна была понять, должна была тянуться:
…Не сдавайся, ищи…
Ведь вокруг абсолютная тьма… Но что-то подсказывало мне вытянуть руки вперед, как вдруг в ней зажглось пламя! Оно горело тускло, но согревало и освещало все вокруг.
…Храни его…
Я стала различать людей, падающих во мрак, они летели совершенно беззвучно. Присмотревшись, можно было даже увидеть, как безразлично их глаза взирают в бездну, пытаясь вглядываться в пустоту. Кричу, что есть сил, но достать до них не могу, они продолжают падать безучастные ко всему…
…Стой, ты ведь можешь стоять…
Этот голос внушал надежду. Перестаю падать, крепко стою на ногах. Остальные продолжали лететь в бездну, их было много, слишком много…
…На свет, иди на свет…
Перед собой я увидела небольшое пламя, к которому пошла без раздумий, без сомнений, без сожалений.
Вперед…
На свет…
Не останавливаясь ни на миг…
Все шла…
И шла…
В абсолютной тьме…
Я шла…
Забыв обо всем…
Шла…
Резкий крик «Подъем!» оборвал провидение. Что это было, сон? Ли́са ели-ели приоткрыла глаза. Она сидела, обхватив винтовку руками и замотавшись в плед. Похоже время отдыха подошло к концу и нужно было выходить на смену. Разматываться не очень хотелось, только так можно было сохранить хоть немного тепла в этом, оборудованном под склад, переходе. Все же усилием воли она поднялась на ноги, перемотав плед вокруг торса и вскинув на плечо винтовку, отправилась на дежурство.
Брр, ну и сон! – буркнула себе под нос выбираясь из псевдоказемата. Хотя такие сны были здесь чем-то повседневным, и удивляться такому мало кто будет. Излучение в Красной зоне очень быстро доводило людей до сумасшествия, спать долго не получалось, а сам сон был больше похож на дремоту, но очень реальный. Многие проснувшись уже не могли приди в здравый рассудок, и это лишь одна из многих проблем, что приходилось ежедневно решать жителям Убежища.
– Так Лисёк, Вовка и Нурик бегом на шестой пост, у них с боезапасом плоховато. – Суровый на вид мужик стоял на распредпункте и выдавал назначения. Молодняк как правило таскал медикаменты, еду и прочее необходимое снаряжение. Каждый из названных подошел к ящикам с патронами и начинали распихивать небольшие свертки по своим рюкзакам. Сколько и чего надо пихать все уже давно знали. Загрузившись, безрадостно побежали, если надо что-то срочно доставлять – значит был бой!
– Ребят пять минут и должны быть на посту, слышал, что его в последнее время чаще других пытаются пробить, надеюсь, что отбились. – Вовка говорил с явным напряжением, впрочем, без этого обойтись в нынешние дни трудно.
Ребята побежали. Шестой аванпост был самым северным и на него обычно приходилась все мощь атакующих, но и защитники были не из простаков – туда отправляли стреляных бойцов, доказавших, что они скорее умрут нежели сдадут пост. Да и вооружение самое солидное из всех запасов Убежища: где это видано чтобы два пулемета, стационарный огнемет и даже АГС!
Убежище было по существу тяжело укрепленным лагерем. После Катастрофы сюда прибились люди из соседних районов города, кто по тем или иным причинам не смог эвакуироваться. Очень скоро они поняли, что мир потерян и теперь все что еще можно сделать – постараться прожить как можно дольше. Многие тогда стали заниматься мародёрством и грабить все что плохо лежало, практически сразу после катаклизма. Первым делом возвели стены, поставили палатки, и собрали все что только могли со всей округи. Нашли и раздали оружие, укрепились и стали ждать помощь. И это было одной из главнейших ошибок – помощь, естественно, не пришла! Зато пришло аномально багряное небо и начали меркнуть цвета, люди стали сходить с ума… Было тяжело мыслить, голова все больше тяжелела день ото дня, нормально спать в таких условиях просто невозможно. Как будто этого было мало, вскоре стали появляться потусторонние голоса и даже образы, рябь в глазах не утихала. Сначала выжившие думали, что нехватка продовольствия и медикаментов была их самой большой напастью, наивные. Потом думали, что мародеры и бандиты, эх глупцы. Но затем… Красная Зона переплюнула их всех. Она сокрушила веру, растоптала амбиции, спустила все надежды на выживание в трубу. Но даже она не была самой страшной из проблем…
– Лисёк, ты что-то совсем как черепаха сегодня, быстрее! – Вова подгонял остальных. – Кузню нужно пройти как можно быстрее!
После пробежки вдоль еле дышащей внутренней стены, они подходили к Кузне. Этот, величественный по современным меркам, павильон был мини фабрикой, даром нового времени. Лиса не очень разбиралась в том, что это такое, да и привычного обучения здесь не велось. Обо всем рассказывали очень коротко, порой больше обозначали важность того или иного сооружения, лишь в общих чертах говоря, как оно устроено. Есть небольшие фермы, есть жилые помещения, есть госпиталь, есть подземные переходы, в которых можно было хоть ненадолго отдохнуть от того пагубного воздействия что оказывала Красная Зона. Ну и конечно же Кузня – пожалуй, сердце всего Убежища! В этом павильоне работали сотни человек, выпуская самую разнообразную продукцию, какая только нужна была выжившим. Здесь чинили, шили, собирали и делали еще кучу всяких нужных штук. Каждый раз проходя через Кузню у Лисы перехватывало дыхание, ни в одном другом месте в Убежище нельзя было встретить так много людей разом. Здесь не отдыхали никогда. Пожертвовать электричеством могли, и регулярно жертвовали во всех заведениях Убежища, но только здесь и днем и ночью можно было слышать гул десятков генераторов, работающих разом.
– Самый настоящий подарок господа! – начал Нурик, который испытывал неподдельный интерес к Кузне, он уже давно был подмастерьем и в скором времени собирался идти работать на постоянной основе. – Бог нас конечно наказал, но не бросать же ему, своих любимых деток на произвол судьбы. Подумать только, его подарок позволяет перерабатывать металл в любой другой. Эка невидаль, если бы не это чудо мы бы уже, похоже, совсем загнулись.
– Ты про что вообще, какой Бог, он то тут причем? – спросила Лиса без всякого интереса. Ей было совсем не до высоких материй в мире, где чтобы жить приходиться самому превращаться в механизм: почти не спать, немного есть и все время думать, что вот-вот двинешь кони.
– Да как какой, дурочка?! Только он мог совершить такой катаклизм, дать испытания людям! Мне об этом настоятельница говорила. Он проверяет нашу веру. Ну как Великий Потоп, только теперь другое, совсем другое, но суть та же. Апокалипсис короче, Судный День, ну или что-то в этом роде. Ну и подарок его, а чей же еще? Сердце нашей Кузни, сплавляет любые металлы, и меняет одни на другие. Кинул в него ржавую железяку, а она, оп, и в стальной лист превратилась. Ну вообще-то, конечно, не совсем так легко, как я описал. Там процесс целый, я просто пока еще не знаю, не допущен, но что штука эта чудеса творит это уж точно.
– Заканчивай трепаться! – скомандовал Вова – Скоро будем на посту, и глядите в оба, выходим из внутренней стены.
Убежище состояло из двух рядов стен, внутренняя защищала самые важные сооружения, ну а весь удар приходился на внешнюю. Построены стены были из всего что было под рукой, а качество оставляло желать лучшего. У главного совета были идеи перестроить стену, используя стальные листы из Кузни, но тогда бы пришлось переключить ее работу только на это дело, что было просто непозволительно. Поэтому стену только подлатывали все время, и хоть она и состояла в основном из всякого мусора свою функцию выполняла исправно. Хотя то и дело отправляли рембригады к разным прохудившимся участкам, но других способов выжить не было. Стена не была монолитной полосой, так как Убежище находилось внутри города. Разрушенные во время Катастрофы здания, также давали какую никакую защиту. Ну а стенами перекрывали улицы и широкие проемы между этими зданиями, надеясь на то, что всю эту конструкцию удастся удержать. Из-за того, что стену могли в любой момент прорвать, почти все жители Убежища, что могли держать оружие несли воинскую повинность. Их всех с детства учили стрельбе и штыковому бою. Конечно оружие было так себе, в массе однозарядные винтовки, гладкоствольные ружья, пистолеты и всяческие новоделы. Первоначально у кого что было, среди первых людей в Убежище были полицейские, казаки и даже дезертировавшие военные. Худо-бедно что-то да собрали, очень скоро начал включаться инженерный гений и принялись собирать оружие кустарями. Ну а после того как освоили Кузню смогли даже самые простые винтовки освоить. Автоматика была большим раритетом, и на территории Убежища почти не встречалась. Патроны нужно было экономить, поэтому предпочли вернуться к винтовочному оружию, где один мощный выстрел был предпочтительнее скорострельности. Хотя в нынешних условиях рана была почти всегда смертельна, поэтому больше одного меткого выстрела, как правило, и не требовалось. Но это для людей, а тут водилось всякое…
Помогли немного люди из разных группировок, что основали свои крепости вокруг старого города, в основном именно они притащили все тяжелое оружие. Встреча кого-то извне была одним из самых радостных событий. Эти люди рассказывали, что вне города жить проще, хоть и тоже не сахар. Они стали приносить оружие и продовольствие, а также забирать немощных, у них в Убежище была крайне незавидная судьба… Тот, кто не работает, кто не может принести пользу, не помогает выжить, в общем…
Хотя людей до этого уже встречали, и даже встречают до сих пор. Сначала мародеры и банды, но потом…Красная Зона выжигает мозги, заставляет людей сходить с ума, дуреть, иногда даже превращаться во что-то мерзкое, безумное, развратное для человеческого восприятия. Многие чтобы окончательно не слететь с катушек ударялись в неистовую веру, это помогает. В мире где больно просто мыслить, это выход. Людей, которые жили вне Убежища, окончательно потерявших способность к рациональному мышлению, прозвали просто культистами. Замотанные в белые балахоны с повязками вокруг голов, они, кричащие мантры и проклятия, неся молву о перерождении человека, вселяли страх в неокрепшие умы защитников Убежища. Но и к ним со временем привыкли, хоть и до сих пор от их вида пробирала дрожь. Они были плохо организованы, и безумно, с фанатичной яростью бросались на укрепления. Культисты в основном делились на два типа, их малая часть пыталась в тактику, да и вооружена была не плохо, однозарядные винтовки, кое у кого даже гранаты. Большая же часть бежала в лоб, вооруженная большими тесаками и прочим холодным оружием. Как враги они не представляли большой опасности, но психический эффект оказывали знатный. И были бы они слабым противником, если бы приходили только они одни…
– Мы на точке, готовность! – Вновь скомандовал Вова – Оружие на изготовку! Что-то тут совсем тихо, не нравится мне это. – Застава была пуста. Следы крови, разбросанные гильзы, недавно был бой. Все молча продвигались к стене. Вроде нет пролома. Вова схватил стационарную рацию, и сразу начал докладывать о произошедшем. Лиса и Нур стали на стену, прожектор был разбит, пришлось вглядываться во тьму. Гнетущую тишину разбивали крики Вовы, пытающегося вызвать сюда подкрепление.
– Надо уходить, срочно уходить! – Нур начинал истереть – Они тут, они нас убьют, они нас сожрут!
– Заткнись! – Вова, вызвав подкрепление забрался на стену и схватив Нура за грудки, начал трясти что было силы! – Мы ждем тут до подхода наших, если не удержим они прорвутся внутрь!
– Их убили, убили! Они же лучшие, а их убили! Их нет! Нет! Господи спаси, Господи помилую! – Нур опустился на колени и начал молится, невзирая на крики Вовы. Тот, не зная, что делать, озирался по сторонам, и увидев пулемет ринулся к нему, пытаясь стань наизготовку. Орудие еще не остыло, и лишь завидев, что боезапас пуст, он тут же скинул сумку, судорожно перезаряжаясь.
Лиса всматривалась во тьму, пытаясь хоть что-то разобрать. Но это было тщетно, тот самый бог не наградил ее хорошим зрением, из-за чего винтовка была хоть и положена, но почти бесполезна в ее руках. Здоровье тоже не богатырское, маленькая и хрупкая девушка чудом дожила до восемнадцатилетия в таком суровом мире. Но сейчас она начала, что-то замечать, словно маленький огонек… По наитию стала целиться, готовая спустить курок, как вдруг рядом появился еще один – ее прошиб форменный ужас! Это не огонь надежды, это – смерть…
Тут же она спустила курок, и услышала страшный рёв боли – каким-то неведомым образом попала в глаз. Однако нечто с диким воем запрыгнуло на стену, и только тут это существо можно было разглядеть. Двухметровое четверорукое чудовище, покрытое панцирем, высовывая язык словно змея, схватило Нура и принялось рвать его на части. Лиса от страха упала навзничь, пытаясь вставить патрон в казённик, в шоковом состоянии еле перебирая руками. Она теряла драгоценное время, в тщетной попытке спасти своего несчастного друга. Сейчас она видела так хорошо, как никогда в жизни, гримасу ужаса на лице своего товарища, его отчаяние и боль. Раздалась очередь – заработал пулемет! Вова прорешетил тварь, оторвав ему своим залпом ноги! Но оно, используя сильные ручищи тут же ринулось на стрелка. Тварь, накинувшись сверху, стала потрошить новую жертву! Усилием воли он продолжал стрелять, пока еще был боезапас. И вскоре все стихло…
Лиса не могла опустить винтовку, перед ней жестоко расправились с ее друзьями. Мгновение ока и их жизни забрал этот новый мир. Но вдруг тварь начала шевелится, Лиса инстинктивно нажала на курок, но подлая пуля отрекошетила от панциря. Тварь развернулась и поползла на нее, три лапы были перебиты, и существо подтягивало себя одной оставшейся. Оскалившись, в крови, оно желало лишь одного – убить! Лиса начала перезаряжаться, но тварь неумолимо приближалась…
7 метров
Патрон в винтовке, спуск и тишина, забыла затвор
6 метров
Лязг затвора…Выстрел! Ползет… Глаз этой твари источает такую ненависть, такую жажду крови…
5 метров
Новый патрон, выпал из рук
4 метра
Патрон, лязг, выстрел…
3 метра
Ползет… Нет, новый патрон!
2 метра
Быстрее
Метр…
Лиса вонзила штык твари в морду, но уже слишком поздно, тяжелая, уродливая лапа опустилась на девчушку, принеся с собой лишь тьму и… смерть? Этот мир не терпит слабых, этот мир забирает недостойных, этот мир теперь наша забавная реальность. Этот мир лишь тьма, и надежды в нем больше нет…
Глава
II
– Товарищ Вознесенский, рапорт, шестой пост! – начальнику штаба докладывал уже не молодой мужчина. Кое-как прихрамывая, он прибежал в управление. Хотя бы так, но приносить пользу должны все, старости в Убежище не существовало. Вознесенский отреагировал на новости с нескрываемым энтузиазмом, похоже, что нервы у начштаба начинали сдавать.
– Наконец-то, докладывай давай, что там?!
– На заставе приняли бой, одни трупы, живых не видно. Прожекторы разбиты, только внутреннее освещение. Труп Абера, четырехрукий. Судя по ранам у ребят, его лап дело. Тел погранов нет.
– Твою же… – Вознесенский выругался и начал искать папироску. Закурив, он продолжил – Живых нет… день все лучше и лучше. Трупы только мелких? Проверили может жив кто? Хотя даже если жив…
– Не могу знать Виктор Владимирович, наши как до заставы добрались, сразу рапорт дали. Как периметр оцепят, еще раз на связь выйдут. Что-то в последнее время твари прут со всех сторон, но этот прям здоровый! Доконать нас похоже решили.
– Похоже… – Вознесенский сел и начал массировать виски, только за сегодня три атаки, одна из которых такая тяжелая. Ему как одному из самых ответственных лиц Убежища спать, похоже, по должности не положено.
Но аберы в последнее время и впрямь активизировались. Эти твари были самых разных форм и размеров, ныне почти вся флора и фауна превратилась во что-то непонятное и непотребное. Но даже среди мутантов эти были самыми мерзкими. Они в основном все были непохожи друг на друга, но некоторые встречались по нескольку раз, их в Убежище называли тварями, монстрами, нечистью, упырями, в общем как только не называли. Аберами их кличут пришлые, если быть точнее, то Аберрациями, мол их там какие-то ученые так прозвали. Люди тут выживать пытаются, а у них там ученые видите ли, всегда думал Вознесенский.
– Виктор Владимирович, разрешите дол…
– Что там?
– Похоже, что есть выжившие, девчонка, что в группе курьеров. Целая и невредимая, она тварь штыком добила. Периметр оцеплен, кроме прожекторов все в норме. Ребята на дежурство стали!
– Слава богу! Так девку ко мне, на распредцентр! Хотя… дайте ей передохнуть маленько и накормить, потом тогда сразу на восточные врата, а на пост рембригаду, пуст свет восстановят.
– Уже распорядился тов…
Вознесенский вышел из штаба, и вновь закурил, первый раз за день он чувствовал облегчение. Он даже позволил себе улыбнутся.
Лиса почти ничего не чувствовала, шок сменился осознанием того что она еще жива. Вот только зачем, и надолго ли? В госпиталь ее не отправили, ран не было, а вот поспать дали. Пару часов… Для нынешнего времени это почти роскошь. И накормили, еда была как всегда отвратной, сухари, и пресная каша из непонятно чего, продовольствие в основном везут из-за города. Но сегодня был праздничный стол, дали тушенку, обычно мясом кормят в особые дни. Вести им счет, правда, только в штабе могут. Вот она вся награда еда и сон, за почти подвиг – удержание заставы! «Хотя герой то не я, Вовка все сделал, и теперь землю грызет» – подумала Лиса, роняя слезы над тарелкой. Ее единственных приятелей сегодня не стало. Она легла в кровать, свернулась гусеничкой и снова зарыдала. Этот мир учит быть суровым, учит держаться и не поддаваться эмоциям. И завтра она снова будет разносить патроны, но это будет потом, а сейчас горькие слёзы бегут по ее веснушчатым щекам. Слёзы утраты, слезы осознания тщетности…
Сон не шёл, почти все время она рыдала. Стоило только успокоится и закрыть глаза, как она видела жуткую сцену смерти ребят, и этот глаз, полный жажды убивать. Вздрагивала и вновь начинала рыдать. И снова, и снова… Несмотря на ее желание быть сильной, она лишь маленькая девчонка.
Быстро собралась, никто не скажет со стороны, что рыдала. Этого никто не должен видеть, здесь так не принято, здесь не живут, выживают, и жители Убежища не плачут. Ей необходимо прибыть к Восточным вратам как можно быстрее, а значит самый краткий путь через Сады. Это комплекс жилых бараков, госпиталь и фермы. Выращивают всякое, по большей части лекарственные травы, чтобы хотя бы легкие болезни не перебили всех в Убежище. Рядом с госпиталем небольшая пристань в реку, туда отправляться в последний путь умершие, или те, кто больше недееспособен… Ужас, но это реалии, если врач говорит, что помочь уже ни можем, то участь незавидна. И сегодня в этот путь отправиться Вова и Нур, и никаких похорон, никаких церемоний, просто трупы в воду. В Саду они родились, здесь и отправиться в последнюю дорогу. Лисе даже не дадут быть там, потому как даже сейчас она идет на новое задание.
– А, прибыла – Вознесенский стоял перед группой бойцов, одетых в специальную униформу. Людей из Убежища распознать было не сложно, они носили кто что может. Изредка, когда привозили одежду, в основном ватники, можно было встретить подобие униформы. Сам Вознесенский хоть и был одним из главных лиц в Убежище, военным уж точно главным, носил простой свитер и джинсы. Людей в Убежище было немного и в основном все друг друга знали, поэтому можно было обойтись без знаков различия.
– Здравия желаю, прибыла по вашему распоряжению. – Лиса разглядывала людей в форме. Они все были одеты в темно синие куртки с нашитыми желтыми шевронами в виде значка химического оружия с подписью «Тень». Это одна из легендарных группировок, первая что установила контакт с людьми из Убежища, они присылали оружие, системы защиты, медикаменты, провиант и другое. Вооружены были самозарядными винтовками, ручным пулеметом и прочими, казавшимися для человека из Убежища, оружейными излишествами. Поверх курток были бронежилеты с разгрузкой, на поясах можно было увидеть противогазы. «Настоящие!» – подумалось Лиське, после Катастрофы дожди и снег стали очень грязными, вызывая ужасные токсичные испарения. Если дождь, то идти без защиты было равно смерти, причем в страшных корчах. В Убежище нашлось всего пару противогазов, да и то разваливающихся, поэтому выкручивались как могли: повязки, примитивные респираторы, но в основном сидели в норах, пытаясь переждать смертельный дождь. Лишь одинокие посты продолжали зорко нести стражу. В любом случае внешний вид этой группы производил впечатление. «Нам бы такое вооружение и никакой враг не страшен, и жилось бы полегче» – думалось Лисе. Самое удивительное, что все это снаряжение смогли сделать, в нашем сегодняшнем мире.
– Значит так – начал Вознесенский – ты идешь с этой группой в их крепость. Там твоя задача разыскать полковника Колесова и передать ему вот этот пакет с посланием. Тут строго секретно, лично в руки, потом с этим же караваном обратно.
– Почему я товарищ начштаба? – Лиса была в растерянности, она конечно ждала нового приказа, но такое. Отправить в далекие земли, это должна была быть ее самая длинная доставка.
– Потому что приказ, и потому что у меня мало людей. Тебя потрепали, вот пройдешься, выполнишь поручение, передохнешь, так сказать. Эти ребята очень мощные, в обиду тебя не дадут. Вот рюкзак тебе, там паек, фляга, и некоторые медикаменты. Это особое задание, если послание в срок не получат об эвакуации можно забыть. Очень важно, поняла?
– Поняла… я вас не подведу товарищ начштаба!
– Не меня, всех нас не подведи. – Вознесенский опустил руку ей на плечо, и посмотрел в глаза, в его взгляде была грусть, словно взваливает непосильную ношу на ребенка. – Ну иди.
– Поняла, а палатка и респиратор?
– Все тебе выдадут, иди-иди. – Провожая взглядом, томно и тяжело, как будто отпуская близкого человека в последний путь, Вознесенский смотрел как караван отходить через ворота. – С богом дочка, надеюсь доберешься…
Группа из одиннадцати человек, включая Лису выдвинулась из Убежища. Впереди их ждал нелегкий путь полный неизвестно чего. Лиса повернулась, смотря с тоской на закрывающиеся врата Убежища, на свой дом. И хоть это место не было уютной гаванью, и хоть все восемнадцать лет там, тянулись так мучительно долго, Убежище давало людям надежду. Жить, работать, даже чего-то добиться там было можно. Тяжело, адски тяжело, но такова современная жизнь. И все же, пытаясь вспомнить родных людей Лиса все время натыкалась на образ воспитательницы в Саду, лицо никак не всплывает в памяти. Но вот голос, такой тихий и спокойный, казалось он мог успокоить любого, может быть даже унять ту тревогу в сердце, что только нарастает в груди Лисы. А еще она помнила руки воспитательницы – грубые и мозолистые, руки знавшие тяжелый труд. Но как только они касались щеки или волос Лисы, она чувствовала такую легкость, на которую была не способна не одна ткань. И в голове вертелся вопрос, как такие грубые руки могут быть столь нежными? Ласка, подаренная воспитательницей, успокаивала многих детей из Убежища, дарила их беспокойным снам мир, давала надежду, ободряла любовью. Дети, рожденные после Катастрофы, не знали родителей, по крайней мере здесь. Их отцы и матери так же, как и все работали, на детей просто не было времени, и для них все взрослые со временем становились родителями. При всем ужасе бытия люди в Убежище стали родными друг другу, готовыми отдать жизнь за другого. В последнее время их становилось все меньше, бойцы Тени помаленьку забирали детей и немощных, но иногда и пополнение приходило, добровольцы из самых разных мест, они рассказывали много нового и необычного. Говорили даже, что жить за городом в разы проще, что там научились выращивать пищу в относительно больших масштабах, построили мануфактуры, говорят, что там даже массово читают книги. Правда сама Лиса очень немногое слышала, в основном эти ребята были солдатами, так что времени торчать на постах и слушать байки было мало. В любом случае она ожидала увидеть новый мир.
– Привет, я Петруха, так, а тебя как звать? – к ней подошел молодой симпатичный парень из отряда. Голубоглазый и волосы светлые, на лице с искренняя улыбка, в общем и целом, он всем видом располагал молоденькую девчонку к себе. – Ты нас не бойся, мы уж точно защитим тебя и всех вас, мы, конечно не рейнджеры, но тоже ребятки хоть куда, экспедиционный корпус, между прочим! – сказав это он демонстративно побряцал пулеметом.
– Рейнджеры? Корпус? – Лиса приподняла бровь, в парне было что-то привлекательное, к тому же отряд был хорошо вооружен, ей захотелось порасспросить солдата как можно больше.
– Ермоленко! – командир выругался и грозно взглянул на обоих. – Мы на территории врага, смотреть в оба, идем осторожно, но быстро. Пробежим Старый город, в Пограниче поболтаете!
– Есть! – Молодой человек сначала отстранился, но потом все же спросил. – А все-таки Гюльчатай, как звать?
– Лиса, можно Лиська, как нравиться короче. – Робко улыбнулась и отвела глаза.
– Лисёк значит, ну будем знакомы.
Слова командира отряда подтвердились очень скоро, кокетливое настояние пропало у всех. Красная зона берет свое, в отличие от Убежища здесь не скрыться от пагубного воздействия, давящего на нервы, Психофона. Цвета, и доселе, тусклые стали еще больше меркнуть, в голове стал появляться шум, думать было все тяжелее. Через какое-то время командир приказал всем принять по какой-то таблетке, подошел к Лисе и тоже ей всучил:
– Это психический протектор, на время станет лучше, постарайся не потерять сознание.
Идти было трудно, тело избывало от давившего тяжестью груза, казавшегося чрезмерным, а от воздействия Красной зоны начинал уже натурально плавится мозг. Спрятаться было просто негде: дома вокруг были в удручающем состоянии, многие обрушенные или с огромными зияющими дырами. Переждать можно было только под землей, но поблизости ничего напоминающего подземку даже близко не было. К тому же начался дождь, хоть и несильный он все равно доставлял массу неудобств. Смертельных «неудобств». Лисе сразу выдали комплект запасных перчаток и противогаз. Теперь ко всем проблемам добавилось еще и тяжелое дыхание. «Просто прекрасно!» – промелькнуло у Лисы. Да и видимость ухудшалась, великолепное начало пути, что сказать!
– Всем быть наготове! Огонь без команды! – Отдающий металлом голос командира перепугал Лису, она уже было подумала, что на них напали, но к счастью это только готовность. Люди вряд ли станут атаковать в дождь: видимость плохая, повреждения костюма или противогаза хоть и не означают смерть сразу, но могут привести к серьезным проблемам со здоровьем, что в нынешних условиях очень опасно. В общем такой негласный закон, даже культисты его особо не нарушают. Чего не скажешь об аберах, у многих появился орган типа жабров, что фильтрует токсичный воздух, да и шкуры у них плотные, кислотный дождь сильно не навредит. Они часто охотятся в это время, что делает бывшее когда-то безобидным погодное явление еще опаснее…
Долгое время дождь не утихал, да и когда стихнет испарения еще где-то час не дают снять противогаз. Но даже с этими проблемами группа тихо и мирно вышла из города, они добрались до загородных холмов где стали на небольшой отдых. Светлело, ночной мрак отступал…
– Ну все Желтая зона, час на отдых и двинули, к ночи должны быть в Пограниче… – командир продолжал раздавать указания, а Петр, тем временем, все ближе подсаживался к Лисе.
– Желтая Зона, это что? – Она спросила, не дожидаясь того, что Ермоленко начнет разговор, а он опять приветливо улыбался.
– Ну короче, все что нам после Катастрофы осталось находится в трех разных зонах. Ну Красную ты знаешь, а еще есть Зелёная и Желтая. Зеленая – это тихая гавань по сравнению со всеми другими, ни аберов, ни давления на мозги, дожди там легче и реже, ну благодать короче. Там правда ни Кузниц, ни симбионтов нет, в этом плане очень бедный край. Большую часть деревни занимают и теплицы, много теплиц, короче сельскохозяйственные угодья. В основном там сидят бывшие армейцы и казаки. А вот с Желтой, поинтереснее будет, я бы даже сказал золотая зона. Там нет такого излучения по башке, как в Красной, а в остальном полный фарш, все пакости этого мира налицо. Зато куча симбионтов, кузниц, разных полезных растений и штук. Наш интендант Максим в этом плане может больше рассказать. Ну и есть еще одна зона – Черная. Хрен его знает, что это такое, но она нас кругом окружает, не дает выйти за пределы изученных земель. Говорят, там излучение туши свет! Люди, что пройти пытались потом разорванные и изуродованные на границе валяются, там какие-то твари живут, похоже, что наши аберы по сравнению с ними просто детский лепет. Не изучено, короче, ни черта.
– А кто из них этот ваш интендант? – Лисе стало интересно, ей нравилось общаться с Петром. И узнавать, что представляет из себя наружный мир было безумно занимательно.
– Макс? Он сейчас в Пограниче сидит, ему с нами нельзя.
– Почему это нельзя?
– Так у него симбионт есть. – отмахнулся Петр, похоже ему не очень понравилось, что девчонка интересуется каким-то другим парнем, хоть перед ней есть такой красавец.
– Что за симбионт? Ты уже упоминал, как раз хотела спросить?
– Аа, точно, ты же из Красной, не знаешь. Да в общем это такая штука, как бы объяснить? Хм, короче, шарик такой интересный, внутри любого живого существа живет, как паразит, но не совсем. Он живет за твой счет, питается, а взамен улучшает свойства организма. Ну там раны заживают, сильнее или быстрее становишься, некоторые даже могут током бить или еще чего в этом роде. Их короче целая куча, одни редкие, другие нет. Под них даже оружие пилят разное, очень полезная штука в общем, только вот раз установил, потом хрен отцепишь, надо операцию проводить, а многие и на совсем с ними остаются. Да и по Красной с ними не погуляешь, они жутко боятся этого воздействия на мозги. С ним ты бы даже в город зайти не смогла. Ну или смогла, но ненадолго. Вот так вот.
– Сколько же интересных штук еще есть?! – Лиса расплылась в улыбке, казалось, что перед ней простилается целый, новый мир. – Столько еще всего хочу спросить!
– В Пограниче спросишь. – Петр подмигнул ей. – Похоже надо уже двигать.
– А что такое Погранич?
– Да деревня такая, перед городом. Наша перевальная база. Там безопасно, скоро придем уже.
Отряд начал собирать вещи, уже скоро начнется другой мир. Скоро я увижу все то, о чем рассказывал Петруша, скоро можно будет увидеть воочию и симбионтов, и новые кузни, и деревню, в которой безопасно. Ее радостные размышления прервал резкий и до боли страшный крик, вернувший ее с небес на землю: «Граната!». Что-то и вправду упало с неба, и в мгновение ока разорвалось, превратив трех стоявших рядом бойцов в кровавое месиво. Осколок гранаты повредил Лисе щеку, оставил глубокий порез. И только сейчас она осознала, что безоружна, появилось то старое страшное чувство. Затем увидела медный луч, что ополовинил еще двух ребят, вновь это чувство. «Да что же это?! Так быстро…» – сорвалось с ее губ.
– В ружье! – Орал командир. Тут же заработал пулемет. – О, нет! Не может быть, их здесь не должно быть! – Враг которого не ожидали стремительно надвигался…
Глава
III
Пулемет вовремя открыл огонь по наступавшим, Петруха в мгновение ока из веселого паренька превратился в серьезного стрелка. Хотя его выстрелы лишь позволили придавить наступающих к земле, инициатива была перехвачена у врагов. Лиса подползла к одному из мертвых бойцов и вытащила из его остывающих рук винтовку. «Я тоже могу, нет буду полезной!» – пронеслось у нее в голове. Поползла дальше, к позициям корпуса. Она пыталась рассмотреть нападающих, но это было тщетно, даже если бы они стояли в полный рост для нее все-равно это были расплывчатые фигуры в черном. Брошена еще одна граната, но выкурить залегшую пехоту уже не так-то просто, похоже они решили поменять стратегию, и один из нападающих выкинул что-то перед собой. Сноп искр и все затянуло густым дымом.
– Завеса твари! – Командир судорожно пытался придумать, как отбиться от неприятеля. Они возникли из ниоткуда и за секунду уполовинили личный состав. – Там один из Грехов, он, сука, и метнул гранаты! Сейчас пойдет в рукопашную! Еще расчет адептов с лазкой, на вон том холме. У них интервал в тридцать секунд, Мартынов, Коптев, закидайте их к чертям бабахами! А эту тварь мы тут примем, девчонка держись подальше, бойцы штыки примкнуть!
Как только двое отползли, из дыма вырвалось нечто закованное с головы до пят в черно-красную броню, на которой в области сердца был вытравлен символ в виде паука, безжалостно набросившегося на свою жертву. Это нечто точно не было человеком, люди, при всем желании, не могут двигаться так быстро и ловко, даже без брони. Его тут же встретили дружным ружейным залпом, подкрепленным пулеметным огнем! Существо рухнуло, но не похоже, что ему нанесли фатальные повреждения. Вновь луч вырвался из завесы, и лег прямо рядом с командиром, вырывая клочья земли. Ругань, теневцы опять залегли. В эту же секунду существо встало и вновь продолжило свой бег! На холме послышались взрывы и крики, там началась заруба. Черная тварь была уже около командира, тот смог лишь выстрелить в упор по печени и похоже нанес сильные повреждения, но расплата за это пришла сразу же! Удар латной рукавицей в лицо, командир тут же обмяк и рухнул навзничь. Лиса, Петр и боец имени которого она не знала разом открыли огонь, а существо в один прыжок оказалось около солдата. Он пытался ударить тварь штыком, но тот мигом перехватил его, и рубанув воздух ладонью, ударил ребром по горлу. Послышалось лишь хрипло булькающее «Помогите!», упав на колени и схватившись за горло, солдат задыхался. Лиса увидела его глаза, испуганные глаза… Он отказывался верить, что через несколько мгновений умрет, этот ужас внезапной смерти – Лиса вновь видела его!
– Да сдохни уже тварина! – Крик Петра заглушил стрекочущий пулемет, существо не выдержало и превратилось в продырявленную массу. На холме было тихо, бой окончен…
– Хоронить не будем. – Петр смотрел на мертвых товарищей с глубоким сожалением и болью. Ему еще не доводилось терять так много сослуживцев разом. Они хоть и не были элитой, но нападать на отряд хорошо вооруженных бойцов было чистым безумием, даже аберрации бы прикинули шансы, если они вообще могут это делать, а это были люди… – Культисты, поганые животные!
– Я таких никогда не видела. – Лиса стояла вновь в шоке, эти глаза… боль и отчаяние, такое дикое нежелание умирать. Эти глаза… За что, мир? За что?
– И не должна была, это их элита. Их никогда не было на восточных рубежах, Барьер отражает всю их мощь, да что же это такое? – Петр дрожащими руками вытащил самокрутку из деревянного портсигара, затем еще одну и предложил Лисе. Закурили. – Кто знает откуда у них технологии, говорят, что их бред про перерождение не такой уж и бред. Может быть, может быть… Те на горе очень мощные типы, таскают всегда тяжелое оружие, лазерное причем. Да таких технологий, говорят, до Катастрофы не было. Мы у них эти пушки как трофеи забираем, разбираем, а воссоздать почти никак. Жрет дорогой Светокуб на боезапас, что это не спрашивай сам хреново знаю. У Макса спросишь. А этот… – Петр затянулся и стал показывать на существо в черной броне, паук на которой, лишился своих лап, теперь вместо них зияли дыры. – Короче это не люди, очередной абер, как человек, но не человек, только внешне похож. Настоящая машина для убийства, это мы еще здорово разменялись девять к четырем. Эти твари взводы кладут за милую душу. Короче идти надо быстрее и в штаб докладывать.
Петр грустно смотрел на разрушенное оружие культистов, было бы целое, хотя бы какая-то польза, а так… Боезапас для пулемета тоже кончился, пришлось это все оставлять, столько дорогостоящего оружия и снаряжения.
– Может если успеем сообщить, то люди с Погранича заберут, а нет так и добро пропадет. – Петр выругался, контраст между весёлым парнем и мрачным солдатом был разительный. Но они и понятно.
Идти старались как можно быстрее, разрушенный пригород, лес, поляна, лес, лес, лес… Вдалеке показался частокол. Растертые в кровь ноги, усталость и желание упасть и уснуть. Лиса чувствовала такое впервые, голова не гудела, наконец-то можно было поспать. После пережитого за последнее время, она была морально и физически истощена. Силы покидали с огромной скоростью, она давно уже вышла за все разумные пределы. Отряд отправился глубокой ночью, утром бой, и вот уже смеркается. Шли молча… у каждого на уме свое, их сейчас объединяла мысль о том переживут ли они следующий день.
О смерти страшно думать, наш мозг старается избегать этого вопроса. Любой человек знает, что рано или поздно покинет этот бренный мир, но почему-то это кажется чем-то таким далеким. И если уж умирать, то в окружении семьи, друзей. Или же на пике славы, будучи героем-освободителем, что отдает жизнь за дело спасения человечества, воином, готовым пасть в битве с достойным врагом, фанатиком готовым отправиться к своему богу. Только так и никак иначе, чтобы хоть как-то облегчить думы об этом, мы героизируем нашу кончину, и вот вроде уже и нестрашно. Но в реальном мире смерть другая, она всегда приходит не вовремя, как бы не готовился к ней, как бы не утешал себя, ты умрешь, возможно в страшных муках. Ты будешь отказываться верить, но смерть, настигнувшая столь внезапно, второго шанса не дает. Казалось в этом проклятом мире все уже давно смирились с тем, что могут вот так погибнуть, но страшно, так страшно, что до дрожи в коленях, до ужаса, до онемения. Человек смертен, и как часто бывает, внезапно смертен…
Зачем же тогда жить? Продлевать жалкое бремя, бремя постоянного страха, боли. «Какое же тут удовольствие от такой жизни?» – проплыло у Лисы в голове. Но для чего-то же надо…
Путников встречали местные. Они столпились группой человек двадцать. Ребята выставили оружие, но против такого количества это было бесполезно.
– Это парни местного Цапо. – Петр вскинул винтовку. – Отряд они не трогали, но похоже сейчас решились сволочи, как только начну стрелять беги в лес. Если со мной что-то случиться ты обязана, слышишь обязана, доложить Колесову, что на восточных границах были культисты с Грехом, ясно? Только я прошу, не подведи, от этого зависят жизни многих людей!
– Эй, господа хорошие, куда путь держите? – Один из толпы заговорил перед ребятами. Посасывая папироску, он чувствовал себя похоже, как никогда уверенно. Ведь за спиной стояли братки, вооруженные кто чем, тем не менее для изнеможённых это были грозные противники. – Мы тут с братвой решили в Погранич зарулить, Кастет за хрустом отправил, а тут надо же какие кадры нарисовались!
– Кастет разве не говорил нас не трогать?! Не сказал, что с вами будет? Я могу рассказать! – Петр демонстративно дернул затвор.
– Спокойно фраер, спокойно. Он говорил десять рыл. – бандит язвительно стал считать, тыкая пальцем. – Раз. Два. Опа, что-то мало, недобор. Кастет не любит недобор. А тут у нас что? – он перевел взгляд на Лису и начал ехидно улыбаться. – Мадме…мамз…а вот, мамзель, разрешите вашу ручку?
– Ты мне тут пошути еще! – Петр достал из кармана гранату. – Еще шаг и я вас твари всех тут положу!
– Да тихо ты фраер, тихо. – Урка продолжал медленно подходить к Лисе…
Выстрел!
Нервы Ермоленко не выдержали, он отскочил на несколько метров, выдернул чеку и бросил ее в толпу, сам же при этом продолжил стрелять, упав на землю. Растерявшиеся урки бросились было от гранаты, но взрыв не заставил себя долго ждать. Половина банды отправилась к праотцам, несколько из них включая главаря набросились на Петра. Он в рукопашной отделал двоих, но удар сзади по голове сделал свое дело. Лиса отбежала на небольшое расстояние, но поняв, что не сможет скрыться, и что похоже она провалила задание Убежища. Горечь и разочарование вмиг превратились в гнев, она вскинула винтовку:
Выстрел! – Мимо!
Выстрел! – и один из бегущих на нее урок упал наземь.
Выстрел! – Вновь мимо!
Выстрел! – Мимо!!!
Они уже близко и вот с такого расстояния у нее есть шансы
Выстрел! – Труп
Выстрел! – Рана
Выстрел! – Труп
Выстрел! – В молоко
Выстрел! – Труп
Выстрел! – Труп
Выстрел! – Нет выстрела, патроны…
Ее быстро повалили на землю, и разоружили, пару пинков в живот и оплеух, и без того истощенная она уже не могла сопротивляться.
– На фарш ее! – они стали переглядываться. – Хотя нет сначала мы тебя за братков то накажем, а потом ты будешь просить, чтобы тебя убили быстро!
– Нет! – Все начали недоуменно смотреть на вожака. – Нет я сказал!
– Бугор почему нет?
– Кастету ее потащим, он нас за баблом отправлял, мы сейчас не спросим ни с кого! Он нас прям там всех приставит. Хоть бабу ему, эта вроде ничего такая, красивую бабу хрен где найдешь.
– Бугор не по понятиям, она столько наших положила, сначала нам хотя бы, а потом Кастету.
– На нож ваш подранки поставлю! – Урка уже чуть ли не хрипел от злобы и разочарования, и сам хотел попробовать девчонку, но осознание, что отвечать головой будет в первую очередь он быстро привело его в чувство.
Бандиты подчинились, Лису очень быстро связали, надели повязку на рот. Все вещи отняли, сознание угасало. Печальный итог.
– А с этой сукой, что делать? – указывали на лежащего без сознания Петра, похоже, что и его участь незавидна…
– В расход его…
Последнее, что видела Лиса – как Петра утаскивали за ноги в лес. Они пережили такое, но не смогли отбиться от каких-то урок. Из-за деревьев раздался выстрел. Один простой выстрел какого-то бандита. Еще одна жизнь. Так жалко. Так быстро. Так легко.
Лиса уже не соображала, все было в бреду, глаза закрывались…
– Петруша…
И это был предел…
Глава
IV
– Жалкий подранок! Кто вытащил тебя из батраков? – Главный урка получил с размаху по лицу. Ударивший был очень крупного телосложения, толстый, если не сказать жирный бородатый мужик. Он с яростью избивал своего нерадивого подчиненного. – Ты! Ты! Ты хоть в курсе, что ты натворил? Я убью тебя, ей-богу прибью!
– Кастет, так получилось, зато смотри какую бабу тебе притащили. – Еще один удар, урка переходил уже на скулеж. – Я сейчас братву соберу, и мы вмиг деревню на лавэ поставим!
– Что мне твоя баба, тварь! Что мне твоя братва? Ой господь столько лет живу, а таких идиотов я еще не видел. Ты паскуда, что думаешь я разбойник какой? Али может бандюган? Да я с такой падалью как ты в одном поле – бородач продолжил избиение. – …не сяду. Да чтобы мне, честному крестьянину ставить кого-то на, прости господи, лавэ. Да в жизнь такому не бывать. Слушай сюда, гниль, я честно работаю, я честно тружусь, я честно хожу в часовню. Да только где ж мне со всем поспеть: меленку крутить надо, за теплицами ухаживать надо, за скотиной смотреть надо, хозяйство развивать надо! На все рук не напасешься, вот мне мужики с деревни и помогают. А все почему? Авторитет у меня, понимаешь!
– Так, Кастет, ты же им в рост даешь, вот они и помогают. – Бородач при этих словах еще больше распалился и уже с дикой руганью принялся пинать несчастного урку, тот скулил и извивался, но слово вставить не смел. Выпустив гнев, бородач отпил из стоявшей в углу кухни бочки и продолжил спокойным голосом:
– Вот то-то же, если б ты понимал мои заботы, ты вот думаешь тебе больно? Нет, мне сейчас больно! Для такого как я, авторитет это святое, то что бог мне выдал, чтобы наши деревеньки развивать, понимаешь? В рост то в рост, но в этом деле же, сам понимаешь, главное не дать, главное вернуть. Мне же не жалко, ей-богу, все для людей. И пусть не возвращают, да они и не могут, пусть работают, честное слово, пущай только работают. Я их знаю, ленивое быдло у нас здесь народец, вот в Казакии там да! Там у мужика руки золотые, там пашут, а у нас, тьфу! Ну вот я им работать и помогаю, богоугодное же дело!
– Богоугодное… – простонал урка.
– Ну вот, а я, о чем? Вот только из-за тебя похоже проблемы теперь будут с этим делом. Как прознают об этом, так и решат, что можно теперь не отдавать, да и бог с ним отдавать, и свое есть. А вот работать теперь кто будет? Кто ты что ли? Из тебя работник, как из меня нехристь. Все умерла деревня… Пшол вон!
Как только урка убрался из дома, бородач еще раз зачерпнул из бочки. А после со словами «Ай, ладно!» спустился в погреб и принес оттуда самогонку. Горькой настойкой он заливался не долго, обдумывая что теперь делать с деревней. «Другие может на авось, а вот Погранич точно взбунтуется, они и так в последнее время много себе позволяют, видите ли караваны у них, тьфу!» – гневные мысли все никак не кончались – «А как пойдет молва, и что тогда, надо что-то делать». Плюнув на пустые думы, Кастет пошел в комнату, где лежала Лиса, и принялся ее разглядывать.
Маленькая, даже сказать хрупкая девчушка лежала на большой двуспальной кровати. Нос хоть и был картошкой, но очень аккуратненький, то же самое касалось и губ, а на щеках, покрытых веснушками проступали ямочки. Ее черные волосы были сплетены в длиннущую косу. Традиция Убежища, девушки почти всегда собирали волосы в косы, даже в это тяжелое время, женщины старались подчеркнуть свою природную красоту. В Убежище два раза в неделю проводили банные дни, когда позволяли труженикам хоть немного отдохнуть. Да и вообще, несмотря на адские условия люди, в особенности девушки всегда старались блюсти чистоту, ведь от этого зависит здоровье, а тратить драгоценные лекарства они себе позволить не могут. Однако сейчас после суток в дороге, после большого стресса и избиения она была не в лучшей форме. Но даже так ее внешность была настолько отлична от местных крестьянских дам, более рослых, крепко сбитых, и куда более массивных, что она выглядела словно детская куколка. Да и пьяный в дрязг Кастет сейчас руководствовался только одним желанием, и не замечал ничего кроме лежащей перед ним женщины.
Лиса чувствовала, что кто-то настойчиво пытается снять с нее одежду. Открыв глаза, она увидела отвратное зрелище. Над ней нависал огромный боров, что пытался снять с нее брюки, пыхтя перегаром и роняя слюни. Ее охватил сильный страх, не зная, что делать она лежала почти неподвижно, стараясь не дышать. Этот ужас, чувство полной беспомощности. Какое унижение и боль. Но она не хотела этого, она чувствовала, как вновь падает в бездну, как безучастны ее глаза. Как хочется только одного – забвения… И что же вот она судьба спасительницы Убежища? Вот она героическая поэма нашего времени, вот что бывает, когда маленькая и слабая девчонка пытается сделать хоть что-то? «Но почему тогда именно меня выбрали на столь сложное задание? Да нет, я ведь должна была идти с группой, они должны были меня защищать! Одна я так никчемна!» – крутилось в голове у Лисы.
По щекам начали бежать слезы, и тут промелькнула одна лишь мысль: «Если сейчас сдамся – то провалю свое задание, опозорю людей Убежища!». Она начала отпихивать борова, но куда ей, и в жизнь его не поднять. Стала колотить по спине, но он похоже в пьяном угаре ничего не замечал. Она резко ударила его в пах, бородач заревел, что было силы! Судорожно принялась оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия, но ничего подходящего кроме лампы, до которой она не могла дотянуться. Боров перешел в наступление с криком: «Тварь!» – замахнулся, чтобы вырубить ее. Единственное, что в ту же секунду промелькнула в голове – «Брошь!». Мигом сняла с косы и хотела выколоть ему глаз, но промахнулась и попала в нос. Бородач вновь сел с изумленным видом, до него не сразу дошло. Лиса, собравшись со всеми доступными силами, ударила ногой по своему импровизированному оружию, и разорвала ему нос окончательно. Дикий вой раздался на весь дом, обезумевший от боли Кастет орал что было силы. Она попыталась было бежать, но бородач схватил ее рукой за косу, и с дикой яростью ударил ее головой об косяк тумбы. Сознание помутилось, но этот удар почему-то вызвал не новый страх, а приступ гнева. Лиса схватила стоящую на тумбе лампу и что было силы разбила ее о голову борова, упав навзничь он немного притих. У нее в сознании внезапно промелькнул образ Петра, и она начала избивать лампой Кастета. Острые края разбившийся стеклянной части и тяжелое основание превратили лицо местного авторитета в сплошное месиво. Слышался лишь надрывный хрип, захлебываясь кровавой пеной он остался лежать в оставшейся без света комнатушке.
Лиса начала метаться по дому с одной мыслью об утерянном послании. Сейчас для нее это была первостепенная задача. Дом Кастета представлял собой целые хоромы, также сильно отличавшиеся от казарм Убежища, как человеческий дом от собачьей конуры. Она набрела на подвал где лежало столько еды, что хватило бы на месяц всем ее соратникам. «И это только ему одному?» – выпалила она с хода. На столе посреди комнаты увидела небольшую наплечную сумку, рядом с которой лежал ее письмо из пакета с посланием, оно было вскрыто, и похоже Кастет уже знал, что там. Но он издыхает, поэтому задание по-прежнему секретное. В сумке лежало два каких-то свертка, оглядевшись Лиса увидела висящую на стене винтовку, а рядом с ней россыпь патронов, закинув патроны в сумку и схватив винтовку, она бросилась бежать прочь из этого особняка.
Покидая слободу Лиса увидела, как растревоженные односельчане бежали к дому Кастета. Сейчас нужно было как можно быстрее добраться до Погранича. Там ждал Максим – интендант, который мог бы помочь добраться куда надо. Но куда идти? Сейчас в любом случае прочь от прибитого бородача, прочь от пережитого страха.
Местность была довольно лесистая, однако местными были протоптаны довольно удобные тропы и даже дороги, одной из которых Лиса и стала придерживаться. Погода в новом мире обычно не блистала мягкостью, большую часть года было примерно средняя осень, перебивающиеся на несколько месяцев зимы и короткое лето. Обычно было весьма прохладно, температура редко превышала десять градусов, а зимой случался даже минус, правда не сильный, пять градусов ниже нуля не более. И только в короткий период лета, который шел примерно две, а то и три недели температура могла дойти до двадцати. Но в целом было холодно, что еще больше накладывало отпечаток на жизнь, особенно зимой, когда мог выпасть небольшой снежок, который, как и дождь не сулил ничего хорошего. Весна же ничуть не отличалась от осени, в Убежище это точно не было видно. Внешний вид мира почти не менялся: в основном серое, затянутое тучами небо, с иногда багровыми вкраплениями, по которым можно было понять в какой зоне ты находишься. Флора была преимущественно хвойная, что и давало хоть какую-то зелень, но и обычные деревья сохранились, вернее, как обычные, все в этом мире изменилось. Листья были крайне малы, и имели, как правило, золотисто-красный оттенок, для чего они служили мало кто знал – солнце не видели уже многие годы. Но мир не вымирал, а менялся, менялось все в нем, превращаясь во что-то совершенно новое. В любом случае о деревьях Лиса знала очень мало, она видела разные растения и даже какие-то деревья в Саду, закрытые под куполами и имеющими искусственное освещение. Воспитательница говорила, что это старые деревья и таких в мире больше нет.
Устав бежать и убедившись, что погони нет Лиська решила сделать небольшой привал. Она присела к довольно ветвистому дереву и начала размышлять о ситуации в которой была. Расклад, мягко сказать не очень: ее плед украли урки, вместе с рюкзаком и провизией, особенная проблема это отсутствие противогаза – хоть дождь в лесу можно переждать под сенью, от испарений не спрячешься, а вечно серое небо не скажет, когда, собственно, грянет беда. Также доставлял проблем висок, который ныл после удара об тумбу, кратковременный выброс адреналина позволил об этом не думать, но сейчас голова у нее просто раскалывалась. Ну и куда собственно идти, где пункт назначения? Решение было простое – найти того, кто подскажет дорогу, но вдруг это очередной бандит?
Чтобы хоть как-то отвлечься Лиса стала разглядывать винтовку. Она была очень интересно сделана, первое на что стоило обратить внимание – это цвет деревянных частей – бронзовый, цвет старого дерева. Любое нынешнее оружие, что использует современные деревянные детали очень темного, иногда прямо чёрного цвета. А это значит, что оно было сделано, скорее всего еще до Катастрофы, очень раритетное оружие. К винтовке прилагалась оптика, так что из нее можно было стрелять на приличное расстояние, но в ее руках этот бонус был совершенно бесполезен. «Если б не мои глаза…» – как Лисе в тот момент с грустью подумалось. У винтовки был магазин, но судя по затворной части нужно было вручную перезаряжаться. «Удобнее конечно, чем вставлять по одному патрону, но грубоватый затвор». Штыка к винтовке не прилагалось, да и искать его времени было немного, а даже если бы нашла толку от него в ее руках нету, от слова совсем. Она начала считать патроны, всего 28 штук, немного конечно, тем более что сама винтовка была пуста. Немного приловчившись она поняла, как ее правильно заряжать. И хотя патронов не очень много, ей вспомнилась банда, у которой лишь у немногих был огнестрел – самые примитивные самопалы, ну а большее их число было вооружено дубинами, кастетами и прочим хламом, так что на дистанции у нее есть шанс, правда для этого надо еще попасть. И если с автоматической винтовкой это сделать еще можно, то вот из подобных шанс попасть был только на крайне близких дистанциях.
Отложив винтовку стала разглядывать странные тряпичные свертки, которые были в сумке. Раскрыв их, она увидела нечто интересное – маленькие, размером с пуговку шары от которых расходятся длинные и тонкие как нити щупальца, у каждого по десять таких щупалок по кругу и два более массивных сверху, у одного по бокам, у другого в передней части.
– Должно быть это те самые симбионты. – В этот момент ей подумалось, что их можно использовать, чтобы добраться до цели, чтобы выжить. Но тут же промелькнули слова Петруши о том, что с ними путь в Красную зону закрыт. – Нет, нельзя, надо будет вернуться в Убежище!
Как только она дотронулась до шара, он начал шевелиться, обвив одной из щупалок ее палец. Второй то же начал шевелиться, что сразу напугало Лису, она тут же прикрыла их тканью. Замерли. Но интерес взял свое и она вновь развернула сверток, они медленно пришли в движение. Крайне медленно, обвивая ее руку, они начали ползти вверх. Она не хотела их использовать, но с интересом наблюдала как эти существа двигаются. «А может все-таки…?» – витала в ее голове навязчивая мысль. Ей было забавно наблюдать как эти мелкие колобки неуклюже ползут по руке, нужно было решаться.
«Если их использовать, то дороги домой не будет, проход в Красную зону закрыт раз и навсегда, Петруша говорил, что их сложно изъять. Но что если без них невозможно будет добраться? Наши ребята надеются на меня, им больше неоткуда ждать помощи. И Петруша говорил, я должна доставить донесение в их штаб! Если не сделаю…» – в ее голове боролись две идеи, и при каждом упоминании Петра она чувствовала себя обязанной, он отдал жизнь, что бы она убежала, а она не смогла. Чувство презрения и жалости к себе не покидали ее никогда, ведь с момента как она появилась на свет она была слаба. Невозможность защитить близких ей людей из Убежища, привела к тому, что она стала смотреть на мир сквозь пальцы, пыталась отстраниться. Но каждый раз видя смерть людей вокруг она понимала, что хочет жить, и что она должна бороться пока не исполнит долг.
Существа уже доползли до плеча и стали залезать под одежду, она расстегнула куртку и рубаху – надо решаться, либо снимать и убирать их, либо дальше наблюдать. Внезапно она увидела руки воспитательницы. «Мама…» – на мгновение промелькнуло в голове, и она сама того, не подозревая одним мигом сняла существ и дрожащими руками завернула обратно в ткань. «Я так хочу тебя увидеть, хотя бы еще разок…» – из ее глаз хлынули слезы, вновь чувство жалости к себе, страх и нерешительность. «Но как же я смогу спасти их, если не сделаю? Как?!» – она продолжала плакать, неуверенно посматривая на сверток. Все ее нутро говорило, что она должна, но страх не давал ей сделать задуманное.
– Успокоиться, успокоиться… тихо, тихо… – На глазах вновь проступали слезы, Лиса с силой дала себе оплеуху, и со злобой, сквозь зубы выдала. – Я сказала тихо! Я спокойна, спокойна, я смогу, все смогу.
Немного поуспокоившись, стала тянуться к сверткам. «Если я выполню задание, нас ведь эвакуируют. Больше не будет Красной зоны, а значит я их увижу!» – Эта мысль окончательно подняла ей настроение, и дала уверенность в том, что симбионты нужны. Когда знаешь, что должен сделать, становится проще принимать такие решения. Она взяла колобки в руку, они вновь активизировались. «Вроде как лезли под одежду» – посадила их на грудь, существа медленно стали с нее сползать, Лиса внимательно наблюдала. Один из них пустил свои щупалки под грудью, сделав небольшой надрез, пролез внутрь, причем это было очень стремительно, она невольно вскрикнула, однако затем боль прекратилась. Лиса ничего не чувствовала, кроме небольшого дискомфорта – наверное своими щупальцами существо ввело обезболивающее, второй колобок, поспешно пролез в тот же надрез, и они оба скрылись внутри нее. Она прижала ткань к ране, чтобы остановить кровь, ничего болезненного или странного не было, кровь свернулась очень быстро, оставив лишь небольшой рубец.
– И что теперь? – Действительно, что? Ей никто не рассказывал, как работать с этими штуками, когда начнут действовать и какой от них вообще эффект она не знала. Петруша говорил о силе или заживлении ран, это бы точно пригодилось. Она даже начала думать, что сможет в рукопашную справиться с каким-нибудь здоровяком. Эй стало очень спокойно на душе, самое страшное позади. Она мысленно хвалила себя, что все-таки смогла принять решение, хотя правильное оно или нет будет видно дальше. Стало сильно клонить в сон, все-таки за последнее время столько всего было, да и за прошлый раз, когда она отрубилась полноценно отдохнуть не получилось. Глаза сами закрывались, и, хотя она прекрасно знала, что спать нельзя, но сил сопротивляться уже не было…
Сон был очень глубокий, отдельные образы и ничего более. Но хотя бы нет этих ужасных лиц, обезображенных болью. Только такой сон, глубокий и крепкий мог позволить забыться, не думать о пережитых ужасах. Только так можно было почувствовать умиротворение, только так можно ощутить себя живым… Проснувшись Лиса чувствовала странные ощущения в глазах и ушах, голова по-прежнему раскалывалась, и просыпаться не было никакого желания. Встав и застегнув одежду, она начала собираться.
– Уснула с расстёгнутой рубашкой и на земле, такая дура, а если заболею? – Корила себя она. – Надо идт…
Внезапно жуткая боль охватила ее голову, скорчило и скрючило, она упала на колени, а затем и на спину. Руки судорожно впились в землю, она стала выдирать ее клоками, тело дрожало. Лиса стала кричать, сердце вновь забилось в бешеном темпе, страх обуял ее полностью. «Я умру?!» – первое что пришло в голову, глаза пульсировали, чувство что их выжигают раскаленным железом. Она начала тереть их, сильно надавливая, что на долю секунды убирало боль. Их страшно было даже открыть, мысли путались, этот мир вновь дал о себе знать. Такой же болью отдавали и уши, такое чувство как будто их отрывали на живую, и внезапно все звуки померкли. Она осталась наедине со своими мыслями, в хтоническом порядке бегающими в голове. «Что это?! Что это?! Что это?!» – все что могло посетить в этот момент. Она извивалась как могла, хватала руками листья на земле, терла глаза и уши. Она кричала, что есть сил, но не слышала свой крик. Чувство боли задавило всякую осторожность, шумом можно было привлечь кого-нибудь, а сейчас она не в состоянии дать отпор. Прикасаясь к ушам, она чувствовала что-то теплое и жидкое, должно быть кровь. Невероятным усилием воли она заставила себя открыть глаза, чтобы проверить что это, но вокруг была лишь тьма…
Ни света, ни звука, у нее не осталось ничего…
Глава
V
Журчание. Зелень. Тепло. Небольшой деревянный домик у реки. Странно, его цвет совсем нетусклый. Так ярко, что это? Солнце? То самое про которое рассказывают старожилы? Мои ноги в воде – эта речка совсем не похожа на ту что в Убежище, мелкая она что-то. А вода прозрачная-прозрачная. Так приятно, прохладный поток. Спокойствие… Что это за место? Я здесь впервые, но почему я тут? Умерла? Это тот самый рай, про который нам рассказывали в церкви? Вот оно что… Тогда ясно почему я больше не боюсь, это конец. Тут так хорошо…
– Лисёна! Лисёна! – Меня кто-то позвал? Такой приятный, такой знакомый голос. Надо подойти к дому. – Лисёна! Кушать!
– Да иду уже, иду!
Этот домик вдруг стал беседкой, внутри которой стоял стол и за ним сидела женщина. Лица не видно, кто же это? За столом было много разных блюд. А этот голос, меня так называл лишь один человек:
– Мама…?
– Ну и чего мы так долго? Вот раковина, мой руки и садись кушать. – Почему…, почему я не вижу лица? Но это точно она, ее голос, ее повадки, ее…руки!
– Мама…
– Да солнышко? Чего ты, зачем слезки пускаешь? Иди сюда, дай вытру, вот так. Садись кушать.
– Это и вправду ты? Я тебя столько не видела уже!
– Сколько не видела, чай минут пятнадцать, пока в реке ноги полоскала, ты в теньке была, голову не напекло?
– Это не правда, это же не правда?! Я была под деревом в лесу, Убежище, задание, группа, Петруша… Что произошло?
– Вот фантазерка, ну точно перегрелась, сиди тут я за лекарством схожу. – Она ушла. Это же не по-настоящему, не может быть. Но мама… я так рада ее видеть. Я хочу быть здесь, остаться здесь. Тут так хорошо…
Но как же задание? Как я могу бросить их? Нельзя, никак нельзя, я должна вернутся, я должна… Что это? Опять слезы? Такая никудышная, я все испортила. Опять… Всегда все порчу, никогда ничего нормально не выходит. Всех подвела…
– Так, а ну-ка соберись истеричка! Я должна вернутся. Должна…
Что это? Огонек? И его даже солнце не перекрывает. Точно я должна идти, на огонь! Я должна!
– Лисёна! Ты куда? Ну ка немедленно вернись, там опасно! Слышишь!
– Мама, мамочка, прости! Я тебя спасу! Я должна!
Выстрел!
Лиса лежала, скорчившись от боли на сырой земле, обхватила руками ноги. Её лицо было перепачкано кровью, она скрежетала зубами. Похоже, что все кончилось, боль ушла.
Выстрел!
Она открыла глаза, и приподняла голову над землей, к лицу пристали несколько листьев, зевота напала. «Что это со мной было?» – в голове снова стали появляться мысли. Руки все в крови, она взяла ткань, в которую были завернуты симбионты и пыталась их оттереть. Слух и зрение вернулись в норму, можно было выдохнуть, самое страшное позади.
Выстрел!
«Кто стреляет, может бандиты? Интересно сколько я лежала, они уже, наверное, давно меня ищут?» – Она мигом вскочила, закинув винтовку на плечо, побежала к предполагаемым выстрелам. Очень хотелось есть, изнывая от голода, живот пел китовые песни. «Убила бы за кусок хлеба, да с тушеночкой. Или кашу… Любую только кашу, а может бульон?» – Поймала себя на мысли что не время думать о еде, но кушать смерть как хотелось.
Выстрел!
«Да где же они? Сколько можно бежать?» – Она неслась во весь опор, стрельба становилась все отчетливей, но она никак не могла дойти до места. А между тем Лиса стала слышать уже и перебранку вместе со звуком хлестких ударов. Рукопашная! Добежав до края леса увидела опушку, причем весьма приличного размера. Она машинально вскинула винтовку и принялась смотреть за боем через оптику. Перед ней было четыре человека, еще двое лежало поверженными, судя по форме один был против троих. Несколько весьма молодых людей в серо-черной форме держали винтовки с примкнутыми штыками, направляя на своего противника. У них не было ни сумок, ни противогазов, ни другого оружия или снаряжения. Их противник же был одет в зеленый комбинезон, поверх которого висел хорошего вида бронежилет, его рюкзак валялся в десяти метрах поодаль. Мужчина был старше средних лет, с явно просачивающейся сединой в волосах, он внимательно смотрел за движениями троицы. В руках держал лишь саблю, и явно проигрывая в огневой мощи, каким-то образом двоих то уложил! Причем на них не было ран от огнестрела или порезов, однако от их тел исходил пар, даже скорее дым.
– Ну шо дед, пришло твое время! – Начал один из серых. – Ох ты нам, собака, кровя попил! Сдаешься, так и быть, сильно бить не будем, почти целый до Есаула доедешь!
– Что, молодчики, не взять вам старого казака? Забыли уже как шашку в руке держать. Ну ничего, айда, к нам на заставу, может даже мужчинами станете, не сразу правда, сначала по сраке наполучаете, а вот потом… – Мужик явно издевался над молодыми, перекидывая шашку из одной руки в другую. Он достал небольшую плеть и приготовился к выпаду.
– Ты, мразь, еще пошути тут! Мало вас предателей нам на голову! По тебе нагайка плачет, и ее ты сейчас и получи…
Не успел он договорить свою фразу, как старик прыгнул в один подход на расстояние удара саблей, молодчик не растерялся и заблокировал атаку винтовкой, ей правда сразу «поплохело». Но тут старик, отпрыгнув на метр, из-за спины ударил того плетью. Эффект от нее был неожиданный – парня затрясло, и упав, задрожал в диких конвульсиях.
– Не плохо, молодчик, неплохо. Знай наших! – Однако после этого один из серых выстрелил из винтовки, попав зеленому в грудь. Попятившись он опрокинулся на землю.
– Ну и что ты натворил? – Между серыми началась перебранка. – Был же четкий приказ Есаула – доставить живим! Эх, вот теперь выслушивать его нагоняй, опять!
– А я что? Не стрельнул, он бы нас всех положил!
– Не положил, ты что за себя постоять не можешь. Что прям как баба, слушать противно!
– Но он же…
– Что он, да он? Тьфу, ты казак или кто? Анархист он плешивый. Как мы против Теневцев будем драться, если нас всякие беззаконники бьют? Его должны при всех наказать! Чтобы видели, что мы найдем и покараем любого, кто выступать поперек будет!
– Так, а может он жив еще?
– Даже если и жив с дыркой в грудине вряд ли доедет…
Серые опустили винтовки и тут же новый удар плетью по стрелявшему, конвульсии и падение, второй стреляет немедленно, однако зеленый каким-то образом все равно вскакивает на ноги и замахивается саблей. Не успевая перезарядиться серый выставил винтовку со штыком! Оба замирают в непосредственной близости. Один удар решит исход боя…
– Ох, сынку, опусти винтовку, не хочу тебя губить. Лучше получишь от начальника нагоняй, чем смерть! – По действиям зеленого видно, что он куда опытнее, особенно в рукопашной. – Не пристало помирать молодым, тебе еще к нам на заставу ехать учится!
– Не пристало помирать? Ты пятерых положил, собака, смотрите какой человеколюб, молодость он пожалел. А ты меня не жалей, я здесь по долгу, помереть готов! Да только вот ты сдохнешь, сука, хоть мне и пропишут! Заколю, падла!
Из кустов на опушке был выстрел. Винтовка серого разлетелась на кусочки, и он ошарашенный начал вертеть головой по сторонам. Зеленый отбросил саблю и с криком «Посмотрим теперь тебя на кулаках!» – бросился в атаку. Его опыт был виден сразу, не получив ни одного удара, он тем не менее хорошенько отколошматил серого. Тот поверженный свалился оземь, ознаменуя окончательную победу зеленого. Скинув разорванный бронежилет, он сел и закурил. Хорошенько затянувшись выдал:
– Ох спасибо тебе, мил человек, не хотел я грех на душу брать. Юнцы они еще совсем. Ты выйти познакомится не хочешь, я не кусаюсь? – Зеленый развел руками, его сабля лежала метрах в пяти от него, нагайка тоже на земле, огнестрела не было видно.
Лиса осторожно вышла из своего укрытия, держа его на мушке, и аккуратно подбираясь поближе. Но видя его скорость и прыгучесть решила, что уж лучше держаться поодаль, чтобы хватило времени выстрелить. Бронежилет он скинул, так что этот выстрел уже может его убить наверняка.
– Я не знаю кто ты такой. Ближе не подойду, я на звук выстрелов прибежала, а тут вы. В общем, кто ты такой, почему драка была? – Лиса старалась придать своему голосу более грозный вид, но все равно получилось как-то неуверенно.
– Ох какая краса, не думал я, что ангел придет на выручку. Что ж ты, голуба, тут одна ходишь. Земли не самые мирные. – Он широко улыбался. – Меня Шевчуком звать, казак я с Сечи.
– Ты не ответил, что за драка, какая еще Сечь? – Лиса напряглась, и крепче сжала винтовку.
– Аа, ты не местная, а сама откуда будешь? Сечь это наша застава казацкая, мост мы малый стережем от поганцев. А с этими у нас давняя неприязнь, они из Войска Казачьего. Мы за них всю работу делаем, рубежи северные бережем, а они нас предателями считают, странный народец. Духу в них мало.
– Я из Убежища, слышал о таком? – Лиса начала потихоньку доверять этому казаку. Решила, что будет неплохо расспросить его, может в Погранич дорогу укажет.
– Как не слышать, слышал. Да вот только, сдается мне, лукавишь ты. Не хорошо, голуба! – Его лицо стало серьезным, Лиса вновь вскинула винтовку.
– С чего ты так решил? Я с поручением, мне в Погранич надо, не хочешь верить, твое дело. Но если знаешь туда дорогу, скажи.
– Ох, не кипятись, голуба, морщины рано будут! – Он смотрел с прищуром, но голос его подобрел. – Я может старый стал, не знаю, чего, да вот только с симбионтами по городу старому не побродишь. А ты видела себя?
– А что со мной не так?
Шевчук указал пальцем над головой и пожал плечами. Лиса медленно потянула руку вверх и прикоснулась к чему-то мягкому и немного влажному. Она начала дрожащей рукой ощупывать нарост на голове, который был очень мягким и податливым, перевела руку на другую строну и там оказался такой же треугольный нарост. Ее тут же охватила паника, она опустила винтовку, и начала уже двумя руками ощупывать эти новообразования. Они очень напоминали – уши! Да точно такие же как она уже видела, кошки! Это кошачьи уши.
– Тихо, голуба, спокойно, ты чего это, недавно что ли? Все хорошо, хорошо – Он аккуратно подошел и обнял ее, пытаясь, успокоить. – Ай, голуба, такая красивая ты с этими ушами, все хорошо. Сейчас подожди. – Он подобрал свою саблю и дал ей, на отполированной поверхности она легко разглядела свои новые уши, и не только их. Ее зрачки ярко зеленого цвета уже не были человеческими. Такие есть у кошек, узкая прорезь, а сами глаза как будто стали больше.
– Это симбионты?
– А то думаю, шо ты на меня такой рысью смотришь, ай хыщница. – Шевчук забрал саблю. – Судя по всему недавно да?
– Да, я не знала, что с ними делать, ну вот как-то получилось. – Лиса была в шоке, только сейчас она поняла почему так долго бежала на звук, ее уши стали острее слышать. Да и видела она все необычайно четко, спросонья не разобрала, но теперь отчетливо понимает, что мир больше не расплывается. Она видит, и видит хорошо.
– Ну а звать то тебя как, голуба?
– Лиса я. – Она пришла в себя и взяла винтовку.
– Очень приятно, познакомится. Нет правда, молодняк еще, не хотел грех на душу брать, а ты так подсобила. Ну услуга за услугу, в Погранич говоришь надо, довезу конечно. А ты как теперь в Убежище попадешь?
– Никак… – С горечью в голосе сказала Лиса, теперь это её сила и ее проклятье. – Но я должна выполнить свое поручение.
Шевчук лишь кивнул. Он молча перетащил всех серых под сень близстоящего дерева, взял свой рюкзак, бронежилет распотрошил, ткань снял и свернул, постучал по бронеплите и покачал головой.
– Эх хорошая была, поганцы испортили. – Он перевел взгляд на Лису. – У нас винтовки не очень хорошие делают, а пули так вообще, слабые, но плиту теперь мне только в большом арсенале исправят. Вот гады, не пробили, но попортили.
– А ты с ними что сделал? Не убивал же? А как тогда?
– А это мой помощник, уже сколько с ним хожу, из целой уймы передряг спасал. Симбионты они разные бывают, мой вот электричеством шарахнуть может. – Шевчук продемонстрировал электродугу меж пальцев. – А их вырубил просто, надеюсь не помрут молодчики.
– Ты сказал довезешь, на чем?
Шевчук махнул рукой, и они вышли из леса к дороге, возле которой паслись семеро коней. Шесть из них было нагружено различным снаряжением, в том числе противогазами. «Так вот почему они были налегке» – сразу возникла мысль. Шевчук подошел к одному из коней и начал его поглаживать по длинной мускулистой шее. Лиса видела их только на различных картинках, когда была маленькой. Ей всегда казалось, что все старые животные вымерли и остались лишь разные аберы. Лошади правда все же отличались от тех, что были на картинках, их шеи оканчивались специальными дыхательными органами. Довольно широкие щели – жабры, с помощью которых можно фильтровать едкий воздух во время дождя.
– Это мой горемыка. – Шевчук прислонил голову к крупной шее животного. – Тайфуном зову! Гордое имя, как раз для такого бесстрашного зверя. Ну-с, залезаем.
– А ехать долго?
– Если на шаге, то минут двадцать. Запрыгивай! – Шевчук подал руку, и усадил Лису позади себя. – Бррр, ну брат, поехали!
– А что за задание у тебя такое в Пограниче?
– Найти надо кое-кого, остальное секрет. – Лиса осматривалась по сторонам, теперь она могла видеть все в самых мельчайших деталях. И хотя мир вокруг был все таким же серым, в нем прибавилось новых красок.
Доехали да деревни они довольно быстро. Лиса хоть и видела этот массивный бревенчатый забор мельком, все же успела хорошенько запомнить. Въехали они без каких бы то было проблем, похоже Шевчука тут знали. Деревня была небольшая внутри: с десяток изб, сараи и большущий амбар. Доехав до центра деревни, обратила внимание на кузницу, самую обыкновенную, где трудился обычный работяга, отбивая огромным молотком какую-то железяку. Люди кругом были одеты в ватники, и обычную льняную одежду. Шевчук сказал, что люди здесь довольно богатые, и по меркам местных деревень у них прям «роскошная жизнь».
– Погранич стоит удобно, конечно. Самая западная из местных деревень, тут группировок то и особо нет, и вот местные по деревням и сорганизовываются. Восток в основном зеленый, они харчи выращивают, одежальчик, травы да грибы, махорка у них хорошая, конечно. Так и живут, ну а Погранич желтый, зато, не минуя его на восток не пройти. На севере пригород хоть и красный, но довольно спокойный, на юг кордон армейских, а на западе земли казаков, ну и туда дальше Бастион, они по реке торгуют. Вот и поэтому деньга у них неплохая водится.
– Что за Одежальчик, кто такие армейские и Бастион? – Лиса пожимала плечами, у нее вновь разогревался интерес к этому миру.
– Ну Одежальчик – трава такая, растет хорошо, как вата, из нее мы нитки делаем. Ну а потом одежду, разумеется. Армейские это группировка, до Катастрофы армия и была, они весь юг контролируют, а он зеленый между прочим, там тоже деревни, только вместо цапо, ну бандитов местных, там коменданты орудуют, тоже своеобразные бандиты. Ну и Бастион – это союз четырех группировок: Барьер, Красная Звезда, Лазурит и Тень. Правильно он называется Последний Бастион, они в самом центре в Желтой зоне.
– Тень? А как туда добраться? – Услышав знакомое слово Лиса обрадовалась, наконец-то ей повезло, и она узнает путь.
– А кто спрашивает вообще? – На голос из-за спины обернулись и Шевчук, и Лиса, перед ними стоял молодой и весьма рослый парень с глубоко посаженными глазами и квадратной головой, скулы были очень остры, лицо приятное и не вызывало тревоги, интеллигентный вид располагал к себе. Он был в синей куртке с капюшоном и разгрузкой на которой было два шеврона, один уже знакомый Лисе знак химического оружия. А другой в виде красной звезды, на котором был шар с четырьмя ножками.
– Вы Максим? Интендант Максим? Я вас и ищу!
– Так, повторю вопрос, вы кто? – Он нахмурил лицо, похоже стал переживать по поводу того, что его узнали. Не мудрено, ведь вся его группа пропала на днях, и он должен быть обеспокоен.
– Меня зовут Лиса, я из Убежища. Мы вышли с вашей группой пару дней назад, к сожалению, я потеряла счет времени, когда точно. У меня есть информация как для вас, так и для вашего начальства. Но поговорить мы должны наедине.
Максим молча кивнул, и позвал ее за собой в небольшой дом. Лиса спрыгнула с коня:
– Спасибо, что довез, ну вот тот человек, с которым я увидится была должна.
– Тебе спасибо, голуба, был рад познакомится. Я еще немного тут побуду и восвояси. Будете в наших краях милости просим!
– Потеря целой группы… да еще грехи на восточных рубежах города, мда, ЧП так ЧП. Гонцам в старости за такие вести головы рубили. Как будто мало проблем так еще и это. – Максим отреагировал на новости весьма спокойно, хоть и сильно огорчился, было видно, что он не был близок с группой. – Я занимаюсь обеспечением караванов экспедиционного корпуса, но вести, мягко говоря, не обнадеживают. Значит так. Вместе отправимся в Бастион, там сама обо всем доложишь.
– Хорошо, когда выдвигаемся?
– Прямо сейч… – Не успел Максим договорить, как в комнату ворвался один из местных, запыханным голосом, едва отдышавшись он завопил:
– Подцапочники идут, прохиндеев собрали тьму целую. Вместе с Кастетом идут, он злой, говорят, как собака. Что делать, господин интендант, где ваши молодчики, они же нас защитят? – Так Кастет жив? Но после всего того что он получил по лицу он должен был отдать концы. Невозможно! Лиса вновь почувствовала то страшное чувство в груди.
– Как будто не было проблем, так еще и ваши бандюганы. Что ж сейчас нам никто не поможет. Будем держать оборону!
Глава
VI
– Да какие там права? Никаких прав у них нет ни на землю, ни на что еще. – Говорил староста деревни на собрании. – Они, кровопийцы такие, ни черта не делают! Этак в каждой деревни парочка есть, случается, что теплицу снесет, мало ли что зверь какой или бывает, что еще, так что делать честному человеку, идешь к такому прохиндею и просишь в долг. А они ж твари хитрые, возьмёшь мешок, а отдавать два, и попробуй повозмущаться ихнии прихвостни вмиг тебе объяснят. У нас еще не так страшно, а вот другие деревни: Тарус, Лопня, Кижинь – все, бесы подмяли под себя. Мужики говорят, Кастет казаков на армейских натравливает, то одним помогает, то другим. Погранич то вроде ничейный, но он тут свои шашни крутит во всю. Казачки уже пытались к себе Погранич присоединить, ну так он им харчи перекрыл – ушли. Мы на вас братишки так надеялись! – Староста жалостливо посмотрел на Максима, похоже, что к Кастету и его людям он симпатии точно не питал, в отличие от теневцев. – Крыша над головой и харчи, но чтоб и духу этих прохиндеев не было, такой был уговор!
– Видишь, как получилось отец, отряда больше нет. Похоже поэтому они и активизировались.
– Акти… чего? – Старик смотрел на Максима в недоумении
– Начала действовать, решил похоже Кастет вас окончательно подмять.
– Да нет, он хоть и мироед, но не бандит. Он хитро поступает, нет дескать чего отдавать, ну что же не последнее то отнимать, подсоби маленько, а я тебе и долг прощу. Да вот только не простит, так и работают на него целыми деревнями, а он только жиреет, чтоб бес ему в ребро!
– В любом случае нужно бандитам силу показать, может и без боя обойдемся. Отец собери всех мужичков на деревни, кто готов оружие держать, и чем вооружится сообрази, мы тут обсудим что дальше делать будем.
– Поганый мы народец. – Староста развернулся и пошел к выходу, грустно бурча себе под нос. – Судный день, померло сколько, а мы все цапаемся, прости господи…
– Я знаю зачем идет. – Лиса вновь взяла слово, они с Максимом остались одни в избе. – Он меня пытался… я ему лицо разбила, и вещи свистнула, мстить идет.
– А почему сюда, ты же можешь быть где угодно. Да и собирать столько народу. Нет тут что-то серьезнее, мне кажется, что раз его людей перед Пограничем разбили то он решил, что здесь будут собираться все его противники. Заодно на деревенских можно злобу выместить. Подцапочники – те, кто под ним ходят, оборванцы простые, вооружены посредственно, да и выучки никакой. Мы можем попробовать сами их разбить, если до драки дойдет.
Ребята вышли во внутренний двор деревни, беготня и гул, народ тащил что мог, вооружался чем было. Сама деревня была защищена в разы хуже Убежища, и дело даже не в том, что у местных было меньше оружия, в первую очередь проблема в оборонительных сооружениях. Трехметровая бревенчатая стена хоть и является защитой, но уж точно не из неприступных. Ни рва, ни башен, ни бойниц, больше кажется, что она нужна для того чтобы скотина не разбегалась. Хотя и с оружием тоже было все крайне посредственно: грубо сделанные, даже по меркам этого времени самострелы, луки, топоры, кастеты, заточки и прочий сельхоз инструмент. Местный кузнец вышел в простецкой кольчуге, и в спешке приматывал селянам на грудь металлические плиты, пытаясь с помощью веревок посадить их как можно жестче. Излюбленная одежда деревенских – ватник, была какой никакой защитой. Его делали из того самого растения, название которого недавно узнала Лиса. Причем набивали довольно туго, а сам по себе материал, был похож на очень плотную вату, от всяких заточек и ударов простеньких дубин защитить вполне мог. Эта одежда и в Убежище была очень распространена и любима, массово завозившись караванами с востока.
– Я этих крысаков терпеть не могу, я вам тоже помогу! – Окликнул Лису Шевчук, на голове у него была надета ушанка, а на поверх своего комбинезона нацепил кожаный дублет. Он держал в руках старый сильно потертый пистолет-пулемет, которым явно заинтересовался Максим. – Один диск остался, но если повалят толпой, то сразу их приговорю. Отца моего один из этих со свету сжил, у меня с ними свой разговор.
– Шпагин? – Максим разглядывал оружие Шевчука и даже попросил дать его подержать, покрутить. Его явно интересовало оружие, он с большим любопытством осматривал трофей Лисы десять минут назад, и с придыханием рассказал, что этой винтовке уже больше ста пятидесяти лет, а она все так же надежна. – Нет ну разве не чудо техники? Просто, дешево и сердито!
– Ну мы называем его Пэпэш, у нас в Войске заводик сделали и там клепают такие штукенции, только вот с патронами беда совсем, сами по себе слабенькие и дорого получается горстями. – Шевчук хоть и ругал оружие, но в его речи все-таки проскакивала симпатия, как будто его что-то связывало с этим автоматом. – Против чокнутых с севера хорошо идет, мы их специально на Сечь таскаем сколько можем.
– А вот про эту самую Сечь ты в прошлый раз не рассказал. – Лисе безумно нравилось узнавать что-то новое об этом мире, который оказался в разы больше ее самых смелых представлений.
– Та шо ж я, ну это, голуба, застава такая, казацкая. Не знаю кто название придумал, говорят в былые времена такая была, да на весь мир гремела! Мы малый мост в город стережем. Находимся на самом севере территории Войска, сразу за Вольницей, это заречный пригород старого города, столица казаков. Ну мы по большей части туда ушли чтобы жизнью ратной пожить, свободной… В самом Войске все строго: родился в семье казака – будешь на коне скакать да шашкой рубать, ну а ежели крестьянином, то тут уж брат, судьбинушка такая значит. Ну вот многие и бегут от таких порядков, и семью новую находят, братство целое. Есть у нас и совсем анархисты, а есть и те, кто пытается сказать, что мы отдельная группировка, чуть ли не народ отдельный – сечевцы! По мне так брехня, у нас просто жизнь другая, мы рубеж стережем и нас особо не трогают, но и признавать то не хотят, а снаряжение, патроны, оружие, еду сами добывайте, как хотите. Ну нам периодически заносят от Бастиона, что, как сама понимаешь, люто не нравится Войсковой верхушке. Но по большей части сами барахлимся, то в красную лезем, то со своей тащим, что можем, это тоже нас не красит особо. Поэтому молодежь сейчас, люто ненавидят Войско, порядки, законы там, ну и вообще образ жизни, все-таки есть с чем сравнить, у нас опасно, но вроде как воля. А молодому то что надо? Доброй битвы, да попойки! И некоторые дуреют, начинают с казаками воевать, и до крови подчас, где ж такое видано?
«Идуть!»
Крик не предвещающий ничего хорошего. Максим отдал распоряжение Лисе занять точку для стрельбы в лесополосе близ Погранича, чтобы она могла в случае чего выщелкнуть парочку самых рьяных из нападающих. Отдав приказы о том где кому и как стоять сам взобрался на стену и приготовился к переговорам. Шевчук вместе с группой из самых хорошо вооруженных стали на страже врат.
«Может получится договориться?» – мелькало у него в голове, но увидев приближающихся, всякая надежда на мир исчезла. Кастет шел сюда не как цапо, а как настоящий завоеватель. Он ехал впереди двух колонн в богато украшенной телеге. Даже издали было видно, кто здесь хозяин жизни, красный кафтан в черной повозке, среди серой толпы сразу бросался в глаза. Было видно, что голова изрядно помята и вся перемотана. Но интерес был больше в колоннах за его спиной. Первая полностью укомплектована подцапочниками – людьми которые выполняли все грязные поручения своего начальника: выбивали долги, грабили, насиловали, убивали неугодных, следили чтобы батраки цапо работали исправно. Вооружены очень скудно: самопалы, примитивные арбалеты, всякие дубины, и прочие инструменты нанесения тяжких телесных, а вот защитное снаряжение у них было неплохое относительно региона, кожаные и железные нагрудники, примитивные шлемы, у многих были видны простенькие респираторы, а также разные подсумки с неизвестным содержимым. Но их самым страшным оружием была численность – не менее ста человек! Для нынешнего времени это уже полноценная «армия» особенно для этих мест, ведь, считай, население небольшой деревни! Похоже он собрал их со всей окрестности, а может и со всего востока.
Но интересней была вторая колонна, впереди шли закованные в цепи Аберрации, их тут называли Выродки. Две двухметровые громадины со следами увечий, их специально морили голодом, а потом натравливали на разных… ну на кого надо. Выродки были сильноизменёнными людьми, с длиннющими, достигающими земли лапищами, которые венчали огромные когти, больше напоминающими ножи, их пасти, усеянные кровоточащими клыками, вырабатывали особо едкую слюну, мощный токсин, убивающий человека за пару минут. Но Максим был твердо уверен, что они больше для деморализующего эффекта, выпустить их значит устроить массовую резню, что не очень-то выгодно для Кастета.
Позади же еле плелся небольшой трактор, завешенный листами железа в качестве брони. Наверху в виде башенки стоял станковый пулемет, что было, наверное, самым мощным оружием в руках этой импровизированной армии. Он был крайне медлительным, скорее всего патронов к пулемету и топлива в обрез, но у обороняющихся просто не было средств его уничтожить или повредить. И это была большая проблема.
Собрать это войско дело вовсе не тривиальное. По сути восточные земли были крайне разрознены, и находились в Зеленой зоне. Здесь комфортнее всего существовать человеку, однако очень мало особых аномалий, что называют Кузнями. А по существу весь восток – это аграрный регион, состоящий из множества деревень, объединятся им просто незачем было. Имея практически монополию на поставку ткани, местные жили преимущественно в достатке по сравнению с землями казаков и армии. Да и расположение им благоволило, на юго-востоке было своеобразное море, а на западе река – перешеек между ними занимал Погранич, единственное место через которое можно было пройти на восток. Большую часть произведенной продукции сами же крестьяне и потребляли, но был и излишек, на который выменивали всякое полезное, от лекарств до некоторых машин. Ведали торговлей старосты, но появившиеся цапо – самые зажиточные из крестьян, быстро занимали эти должности подметая под себя всю деревню. Но тот, кто привел этих людей, был похоже царь всех цапо, ибо, только обладая всей полнотой власти над востоком можно было привести столько народу!
– Боярин светлоликий, в старину только так звали самого достойного мужа! Радуйтесь объединению востока, радуйтесь порядку, радуйтесь тому что голод и бандитизм навсегда покинут эти края! – Начал кричать один из шестерок Кастета, он властно окинул взглядом Погранич и встал, готовясь говорить.
– Добре деньку сородичи! Как видите я пострадал, пострадал за нас за всех, за то, чтобы ни один крестьянин больше не страдал. Но господь милостив, одной рукой, наказывая за грешность, нас простых людей, он одаривает другой, он любит нас и желает нам богатства духовного. Господь отнял у меня лицо, но дал несравнимо больше, он дал мне истинный путь! Он явился ко мне и сказал, что надо объединять восток, что я как самый последовательный его слуга должен возглавить это. Старосты всех деревень востока склонились пред такой великой целью и даровали мне титул Боярина! Мы почти объединились, вы последние, братья мои. И мы ставшие одним целым установим новый порядок, не позволим больше никому хозяйствовать на нашей земле!
– И потому, ты такой добряк привел все эту ораву сюда? – Крикнул кто-то со стены. – Мы тебя хорошо знаем, ты обобрал до нитки три деревни и у нас народ поразорил. Доколе, супостат, ты будешь мозолить глаза, поди прочь!
Послышались одобрительные крики, хотя народ здесь явно недооценивает силы пришедших, деревню похоже придется сдать. Но одна только наглая ложь этого цапо так сильно раззадоривала защитников, что они готовы были рискнуть и сразится.
– Все эти добрые молодцы – рать со всего востока! Они здесь, чтобы показать вам на что мы способны вместе! Но вы тоже должны понимать, что достичь такого – великий труд! Труд, который мы должны делить между собой. Сколько среди вас таких, кто хочет переложить труд, ответственность на людей из других деревень? Но мы должны нести это бремя вместе, во славу господа! Во славу Востока!
На все призывы Кастета защитники отвечали улюлюканьем и криками «Прочь!», разгневанный он сказал:
– Что ж Погранич, вижу вы отрицаете наше святое дело, плюете на господа нашего спасителя. Вы испорчены, порок лености и разгильдяйства затуманил ваш разум, терпеть такого святотатства мы не будем. Мы преподадим вам урок!
Кастет отдал приказ, подцапочники лавиной ринулись на деревню, Выродков еще держали на привязи, а вот трактор на полном ходу, если это вообще можно было назвать полным ходом, поехал в ворота. Со стены начали отстреливаться, но и снизу не отставали, появились первые жертвы. Нападающие были лучше вооружены, их было больше, Максим заметил небольшой отряд с мушкетами, они поджигали фитили, что говорило – вооружались чем могли. Макс имел в рукаве пару козырей, и первый он поспешил использовать сразу, парочка гранат. Они скосили приличное число нападающих, хотя некоторые и встали обратно на ноги! Даже оружие, сделанное в Тени в массе своей, уступало старому, хотя были и редкие исключения. Несмотря на довольно неплохой эффект, Максим думал, что использует их куда лучше. В этот же момент трактор, разогнавшись на свой максимум, врезался в ворота протаранив их. Тут же открыв огонь из пулемета – защитников стало резко меньше, погиб кузнец, сжимая свой тяжелый молот, в прорыв немедленно хлынула толпа. Однако уже с противоположной стороны открылся автоматический огонь, Шевчук не жалел боезапас массово открывая вакансии для новых подцапочников. Барабан опустел, однако первая волна атаковавших захлебнулась.
Лиса видела подобное уже не в первый раз, ей хорошо запомнились волны фанатиков, что в трансовом припадке неслись на стену. Их ярость, их самоотверженность, их ненависть. Но культистов не считали за людей, с ними невозможно было говорить, будучи пойманными они пытались как можно быстрее покончить с собой, желательно убив еще хоть кого-нибудь. Сейчас же она наблюдала за побоищем двух непримиримых групп людей.
С самого начала она хотела застрелись Кастета, однако его закрывал трактор, стоящий так, что с ее позиции было невозможно попасть. А выйти из лесополосы, значит демаскировать себя, и, несмотря на свои новые апгрейды одна против разъяренной толпы она бы не сдюжила никак. Когда же трактор отъехал, Кастет скрылся за большими и высокими бортами своей командирской телеги. «Какое невезенье!» – Лиса знала, что один хороший выстрел мог решить исход боя, но ей так и не удалось его произвести. Но даром она время тоже не теряла, отстреливая некоторых из нападавших. И к счастью ее выстрелы никто не видел и не слышал из-за разгара боя. Никто из людей…
Подцапочники продолжали бежать во врата, всем оставшимся защитникам стен пришлось тоже смещаться, похоже, что финал будет разыгран именно там. Шевчук остался без патронов, однако с саблей наперевес ожидал за углом кузницы пока к нему подойдут поближе. Под прикрытием башенного пулемета урки смело продвигались вперед, они были уже уверенны, что всякое сопротивление сломлено. Максим вместе с остатками защитников готовились принять бой в улочке, он держал в руках странного вида конструкцию, напоминающую здоровый радиатор, от которого отходила труба вместе с необычной продолговатой маской, он нацепил ее на лицо и шею. Они почти подошли к углу за кузницей.
3 метра – Шевчук крепче сжимает саблю, Максим показывает ему на пальцах сколько до выпада.
2 метра – Все готовы! Ждем…
Метр…
Один из защитников закричал, отвлекая внимание наступавших – есть секунда! Максим выбежал перед нападающими и с силой ударил своим оружием о землю, пронзив жутким воплем нападавших! О, что тут произошло: урки побросали оружие и будто скошенные, попадали наземь, те что остались стоять на ногах, судорожно кричали, пытаясь закрыть уши. Звуковая волна – второй козырь интенданта! Защитники подбежав поближе принялись рубить нападавших! Селяне, будто одичавшие валили урок на землю и полосовали им лица, рубили, косили, стреляли – годы несправедливости, годы унижений и рабского труда и эта обида выплеснулась своей самой мерзкой частью. Пулеметчик на тракторе похоже не пострадал, и тут же открыл огонь, но стрелять ему было суждено недолго. Шевчук уже лез на башенку, и секунда отделяла жизнь от смерти. Занесенная сабля стала решающим ударом! Те, кто мог бежать, поспешили немедленно ретироваться, в панике они, затаптывая друг друга, спасали свои гнилые шкуры.
Максим забравшись на врата констатировал – Погранич выстоял! Войска объединенного востока разбиты и спасаются бегством, Кастета уже и след простыл… Но деревня была в печальном состоянии, пробитые врата, повсюду трупы, деревня потеряла очень много защитников, и судьба ее теперь подвисла в воздухе. Молва о том, что людей Кастета можно было разбить даст людям надежду на избавление от гнета цапо и зацепившись за нее они готовы будут дать бой. «Как же до такого дошло? Что же мы натворили…» – осматривал поле боя один из селян.
Дождь…
Уже давненько его не было. Максим быстро отстегнул маску от своего оружия, и навинтил на нее шланг с фильтром и остался стоять на стене, молча осматривая округу. Хотелось курить… Такие сражения редки, очень редки в это время. Обычно битвы – это не большие перестрелки между различными группками или даже просто бряцанье оружием. Но в последнее время люди все больше ожесточались, не желая терпеть сложившийся порядок вещей. Видимость ухудшалась, селяне, нацепив респираторы начали быстро убирать трупы, Шевчук помогал. Теперь деревне предстояло восстановиться после бойни.
Дождь…
– А где Гаврила? – сказал один из селян крутя по сторонам головой. – Только что здесь был. Гаврила! Гаврила!
– Гаврила! Гаврила! – Поддержали остальные
– Нас же вроде девять было? Один, два, три, четыре, пять, шесть, сем… Как же так?
Дождь усиливался…
– Выродки… – Максим сказал себе под нос с огромным испугом, ведь их он тоже не видел, как и Кастета. Эта оплошность, это глупость может им всем стоить жизни. Он начал кричать. – Выродки!
Оставшиеся сомкнули ряды, интендант присоединился к ним. Противогазы, респираторы и очки мешали обзору, твари могли наброситься откуда угодно. Итак, шансы: Шевчук без патронов с саблей, использовать симбионт в дождь он не может, Максим не сможет использовать свое симбиотическое оружие ближайшие полчаса, у селян топоры, и косы, огнестрел у одного и то он не успеет его перезарядить после первого выстрела.
– Медленно идем в избу, там баррикадируемся, спина к спине, у твари инстинкт на толпу не нападет, пока не поймет, что мы ей ничего сделать не можем. – Максим пытался судорожно всматриваться в дождь, из-за испарений появилась небольшая зеленая дымка, он затаил дыхание. – Медленно…
Они начали пятиться, дождь глушил звуки, враг мог атаковать откуда угодно. Страх настолько пропитал их, что никто не делал лишних движений, их шаг замедлился, они, словно восковые фигуры, боясь сделать лишнее движение ступали с крайней осторожностью.
Дождь…
«Тварь не нападет… тварь не нападет… тварь не нападет… сволочной дождь, ни черта не видно! Все будет хорошо… Только бы дойти да избы. Чутка осталось всего каких-то десять метров, аккуратно, аккуратно. Вот уже меньше, не нападет! Слушай, слушай, где же оно? Пять метров, уже почти, тихонько, тихонечко. Не дышать, слушай. Что это? Там в конце, эта фигура… о нет, это тварь. Смотрит… это оно…»
Шум дождя… тишина… тварь растворилась в дожде…
Хруст!
Звук!
Смерть!
Они перестали шевелиться, все замерли. Что же будет дальше…только шум падающих капель. Огромная когтистая лапа, рассекая струи воды, опустилась на Максима…
Дождь окрасился кровью…
Глава
VII
«Я убью эту тварь!» – Лиса мчалась как могла, догоняя повозку Кастета. За все эти жертвы, он должен заплатить кровью. Как только цапо увидел свое поражение, сразу же поспешил ретироваться, а Лиса решила, что пока он жив, победы не будет. О как сладка будет месть, жаль, что ты умрешь так быстро! Кастет отъезжал медленно и вальяжно, рассуждая что же теперь ему делать, из-за такого поражения с него спросят, с другой стороны он сохранил Выродков, да и если честно не очень-то хотелось их использовать. Лиса уже была на позиции, сейчас его было видно полностью. Прицел… Еще пару секунд, еще совсем капельку…
Выстрел!
Пуля попала в изголовье и срикошетила в руку сидящего на повозке прислужника, что пытался закрепить контр-трос, связывающий одного из Выродков. Испугавшиеся стрельбы снайпера, еще не осознавали, что настоящий ужас находится радом с ними. Одна из тварей дернула освободившийся трос и словно хлыстом, рассекла воздух, располовинив одного из прислужников, удерживающего массивные цепи. Второй подцапочник бросился бежать. Тварь резким скачком тут же настигла его и одним ударом когтистой лапы оголила позвоночник. Мгновенно в бегство пустились мужики, державшие второго монстра, но его еще удерживал трос, привязанный к телеге. Но удар по тросу освободил и это чудовище, которое тут же устремилось за своими охранниками. Кастет молился. Бешено крестясь он наблюдал из-под повязки на лице свою смерть, склонившуюся над ним. Но молитвы не были услышаны, весь лес наполнился криками его агонии, чудовище заживо потрошило и поедало свою жертву. Таких предсмертных мук не пожелаешь никому, даже самому мерзкому и гнусному человеку. Кастет вновь принялся молиться, но, агонизируя, теперь молил не о спасении, но об избавлении.
Выстрел!
Её пуля прекратила боль… Гримасы этого человека Лиса не увидела, но все равно отчетливо себе ее представила. Кастет не собирался умирать, и уж тем более сегодня в окружении маленькой армии приспешников он не мог представить себе такой конец. Тварь услышала… Медленно обернувшись она смотрела прямо на Лису, хоть и между ними было приличное расстояние, тварь словно знала, откуда стреляли, эти впавшие глаза, зияющая дыра вместо носа, череп, туго обтянутый кожей, словно мстительный, сверхъестественный дух, оно хотело убивать!
Выстрел!
Бешеный фонтан крови и плоти, оторванная нижняя челюсть и дикий, яростный вой, необузданный гнев чудовища сейчас направлялся на стрелка. «Черт!» – пуля попала несколько ниже раздробив ужасную челюсть, которая повисла на тоненьком куске плоти. Лиса видела, как тварь с огромной скоростью вбегает в лес, нужно было срочно что-то предпринимать. «Дерево! Точно залезть на дерево и попробовать стрелять оттуда!» – Сказано сделано, она уже слышала приближение твари. Выродок был уже в сотне метров, прицел…
Начинался дождь…
В эту секунду мысли Лисы стали предательски сбиваться. «Что делать? Защиты нет, даже если я убью тварь…» – Она продолжала целиться, незащищенные руки уже обжигало, пару минут и дышать будет невозможно. И все же надо решаться!
Выстрел!
Рука дернулась, и пуля пробила твари грудь, Выродок отлетел на землю вновь издав вопль. Щелк затвора.
Выстрел!
Пробита нога, но стрелять уже больше нельзя. Судорожно накидывая капюшон, она съехала с дерева, ободрав себе все руки. Плюхнувшись на землю, еще под сенью, она распахнула куртку и оторвав подол рубахи, плотно обвязала вокруг рта и носа. Теперь бегом искать любую нору, что угодно, еще минута и на поверхности дышать будет нечем. «Пожалуйста, пусть хоть что-то подвернется!» – она бегло осматривала окрестности, носясь туда-сюда. Внезапно ее взгляд привлёк небольшой холм, на краю которого стояло дерево с раскидистыми корнями. Меж ними было спасительное углубление, Лиса бросилась туда в полубреде, это место оказалось хорошей защитой против дождя, она разворошила опавшие гнилые листья и засыпала себя с головой. Спасение! И на секунду лишь закрыв глаза, ей вновь стал сниться необычный сон…
– Вы последний оплот, вы Бастион, вы надежда всего человечества на воскрешение! – В огромном зале, выступал перед несколькими сотнями человек молодой юноша, его речь была страстной и пылкой, он вкладывал в каждое слово определенную интонацию, подчеркивая значимость своих слов, словно играя на струнах душ собравшихся, он внушал им. – Надежда! Оглянитесь, товарищи! Все это построили мы, Катастрофа, масштаб которой сравним разве что с Великим Потопом, растоптала человечество. Она отобрала у нас космос, повернула вспять прогресс, сегодня слово «Человек» не звучит гордо! Мы были сломлены, мы были испуганны, мы были в смятении… – Зал поник, люди тупили взгляды в землю. – Но смотрите, смотрите же! Кто отстроил этот зал из руин?
– Мы! – Скандировала толпа!
– Кто возвел Великие Кузни?
– Мы!
– Кто на пепелище мира, смог построить новый?
– Мы!
– Так знайте, что Человек будет вновь звучать гордо! Люди, объединенные одной целью, люди трудящийся без устали на дело восстановления цивилизации, вот наше самое главное сокровище! Слава труду, слава упорству, слава человеку!
– Слава! Слава человеку! Слава мужеству!
– Мы восставшие из пепла! Нас не сломить, Бастион это мы!
– Ураааа…
Кто они? Лиса не могла разобрать в полудреме, но она отчетливо видела себя в толпе. Вновь, как и в родной Кузне можно было разглядеть этих людей: уставшие и перепачканные, с огромными мозолями на руках и морщинами на лице – их глаза сейчас светились. Кем они были? Что создавали? И для чего это кричали? Столько вопросов и так мало ответов… На этих мыслях Лиса окончательно упала в царство Морфея.
Разрыв!
И смерть проходит мимо. Максим видел, как огромная уродливая лапа, с тяжестью опустившаяся на стоящего рядом селянина, порвала ему брюхо. Они бросились в ближайшую избу, без раздумий, без команды, лишь синхронно бежали. Животный ужас охватывал сердца, мысли просто исчезли, сейчас они были словно в темном туннеле, и распахнутая дверь избы была единственным светом, выходом, которого они так желали.
Однако добежать всем было не суждено, как только они бросились, тварь немедленно прыгнула, чтобы преградить некоторым дорогу, всего пару секунд и вот уже второй прощается со своими внутренностями, существо немедленно разворачивается и хватает за ногу еще одного бедолагу. Подтянув к себе селянина Выродок вцепляется своими зубами ему в голову, словно раскусывая виноградину. Алый сок окропил бегущих… И вот они внутри…тяжеленный засов в глазах остатков защитников Погранича сейчас выглядел как непреодолимая броня. Пытались отдышаться и решить, что делать дальше, сейчас они были в западне. Вскрик одно из селян, вновь привел в состояние ужаса всех оставшихся в живых – в углу комнаты был растерзанный в фарш человек, видно одна из первых жертв Выродка. Тварь пыталась выбить дверь, стук и скреб, но к счастью их защита была довольно массивной.
– Как только просохну – начал Шевчук – Я эту скотину так отделаю!
– Ты же безоружный сейчас. – Максим и остальные упали на пол. Он сел напротив окна, облокотившись на стену. – Главная скотина тут только одна – Кастет! Как же у него духу хватило их выпустить? Хорошо хоть окошко маленькое, не пролезет тварь.
– Их?! Тварей несколько, что ли было? – Максим на вопрос молча кивнул, селяне сидели, обхватив ноги и нашёптывали молитвы, даже если выживут вряд ли уже будут дееспособными.
– Да двое, но второго, что-то не видно, может решил только одного на нас натравить, вроде как хватит.
Шевчук только хмыкнул, начав скручивать себе самокрутку. Внезапно присмотревшись к окну Максим увидел гримасу смерти. Испуская клубы пара, на сидящих внутри пристально смотрело слегка обтянутое кожей чудовище. Выродок лишь наблюдал, тяжело и пронзительно дыша, его маленькие глубоко посаженные глаза пытались рассмотреть всех присутствующих. Тварь прижалась к стеклу, не издавая ни звука. Максим замер, пытаясь вновь не шевелится, сейчас они смотрели друг на друга, один взирал в лицо самой смерти, другой, руководствуясь своими неведомыми причинами разглядывал жертву!
Тварь отринула от стекла и стала бродить по залитой в кровь улице, теперь к мутному окошку уже прильнул Максим. Существо медленно бродило среди куч трупов, с большим интересом разглядывая их. Никакого глумлежа над трупами, оно просто шло, тихо покачиваясь. Внезапно Выродок начал пристально разглядывать свои окровавленные лапы, а также поднимал взгляд на небо. Кровь – небо, небо – кровь, небо… Осознает ли тварь что-нибудь? Осталось ли в ней что-то человеческое, что движет ею? Максим смотрел, затаивая дыхание, было что-то извращенно прекрасное в этом, что-то порочное и одновременно возвышенное, что-то что человеку пока еще не дано понять…
Дождь стих…
Раскуривая уже четвертую папироску, Шевчук собирался с мыслями, Максим что-то разглядывал, а селяне окончательно сошли с ума, читая молитвы и заговоры. Похоже, что они никогда не сталкивались с чем-то подобным, Выродки водятся далеко на востоке, а местные аберы им и в подметки не годятся.
– Пора… – Шевчук затушил папироску и направился к выходу, его никто не останавливал. Максим лишь одобрительно кивнул, забрав у одного из селян топор. Отварив засов они медленно, чтобы не привлекать внимания твари вышли. Существо обернулось, и доселе непонятная Максиму гримаса сразу же изменилась – теперь в ней отчетливо была видна жажда крови. Шевчук не одевал противогаз, при вдыхании испарений можно было продержаться пару минут, похоже он ему был не очень нужен.
– Держись в стороне, могу зацепить! – Тварь бросилась, что было сил, но Шевчук и вида не подал, он лишь отодвинул ногу назад, став в упор и вытянул в полусгибе руки, сейчас его лицо было максимально сосредоточенным. Максим не знал, что он собирается делать, но когда ты вооружен, когда знаешь способности врага, то никто не страшен. Теперь убийство твари лишь цель, к которой необходимо применить усилие, а не какой-то неведомый мистический враг!
Тварь приближалась в бешеном темпе, а Шевчук стоял неподвижно зажмурившись. «Выродок же нас порвет!» – Максим начал судорожно думать, что переоценил способности своего напарника.
– Чего же ты стоишь, он нас убьет!
7 метров…
5…
2…
Тишина и шипение…
Все что видел Максим это яркую вспышку, сопровождаемую снопом искр, и тварь, что, отлетев на пару метров, с искореженным воем и в диких конвульсиях, цеплялась за жизнь! Переведя взгляд на Шевчука было видно, как у того мерцали глаза. Упав на одно колено, он был тотально истощен.
– Надо передохнуть, кончай его сам! – Он, надев противогаз, сел на землю. Похоже, ближайшее время он будет недееспособен.
Максим осторожно подобрался к твари, все что сейчас он видел – агонию и испуганные глаза! Похоже даже такое ужасно гротескное создание боится смерти! Его организм не слушается, лапы извиваются в немыслимых направлениях. Максиму даже стало в какой-то степени его жаль, но…
Удар! Удар! Удар! Удар! Удар! Удар… – Он бил его безжалостно, стараясь как можно быстрее умертвить это существо, сам не зная то ли из сострадания, то ли из ненависти, то ли из-за страха, но подсознательно хотелось, чтобы все закончилось. Максим замахнулся, чтобы нанести последний, решающий удар! Все кончено!
Удар!
Тварь собравшись с силами хлестанула Максима своей культей, сбив его с ног. Неизвестно, что двигало этим Выродком, но он смог даже привстать. Измученное болью, с ужасными рубленными ранами, существо цеплялось за жизнь.
Выстрел!
Голова, некогда грозной твари, превратилась в лопнувший шарик, из которого вырвался алый фонтан. Туша медленно опустилась на землю. Все кончено! Максим увидел на входе в деревню группу очень неплохо вооруженных бойцов. Они были в зеленом: добротные бронежилеты, в одинаково хорошем состоянии, причем бронежилеты тяжелые, способные остановить нынешнюю винтовочную пулю. Белые в цвет кости противогазы, крепкие шлемы и огромные древние, созданные еще до Катастрофы рюкзаки – мечта любого сталкера или путешественника. «Такие бы нам в корпус!» – промелькнуло у Максима. Они были вооружены автоматическим оружием, все без исключения, такое могла себе позволить лишь одна группировка – Армия! Гонимые Красной зоной, они покинули город и решили собрать все силы региона в одном месте, им удалось объединить самую крупную территорию среди всех группировок, но продвинутся в Желтую зону они не смогли. Военные сохранили даже несколько танков и вертолетов, топливо для которых они покупают через различных посредников. Но самое главное они сохранили огромное количество оружия, снаряжения и медикаментов, на основе которых ученные спустя годы восстановили древние технологии и научились воссоздавать полезные вещи утраченной цивилизации. Мощь Армии была неоспорима, она дважды пыталась установить контроль над текущей обитаемой зоной, и в обоих случаях лишь совместные усилия всех без исключения нелояльных Армии группировок смогли их остановить. Сейчас они остепенились и поутихли, постоянные военные действия ведут только с казаками за эти территории. Похоже, что на южном кордоне услышали битву и решили привести сюда группу быстрого реагирования.
– Оцепить периметр! Сопротивления не встретили, доложить на кордон, чтобы привели сюда группу захвата! – Один из военных отдавал приказы своим сослуживцам, они давно хотели взять Погранич, и вот похоже им представился такой случай. Он обратился к Максиму. – Что здесь произошло?
– Один из цапо подмял под себя народ и решил силой взять Погранич, ну у него не получилось, как видишь. – Максим пожимал плечами, с одной стороны факт того, что столь важный пункт достанется противникам его группировки очень напрягал, с другой стороны стоило радоваться, что все закончилось.
– Кастет? – Военный внимательно разглядывал Максима и заметив его шевроны насторожился. – Впрочем можешь не отвечать, это не так важно, а вот ты мужик пойдешь с нами.
– Выбора я так понимаю у меня нет?
– Есть, можешь… – он указал на раскуроченный труп селянина. – Повторить его судьбу!
– Вашбродие! Подкрепление скоро прибудет! – подбежавший молодой солдат отрапортовал. – Из местных только дети и бабы, мужиков почти нет, парочка сбрендивших только. Так же задержали казака, он без сил, не сопротивляется. Прикажете расстрелять?
– Отставить, тащи его сюда, допрошу обоих и на кордон.
– Есть!
Выстоять в такой битве и все равно утратить стратегическую точку, Максим сидел с опустошёнными глазами. День явно складывался не в его пользу.
Выстрел! Несколько выстрелов! Полноценная стрельба!
Казаки! – донеслось откуда-то с края деревни, похоже Погранич еще продолжает сопротивляться. Военные побежали на боевые посты, Максим воспользовавшись тем что молодой солдат отвернулся, использовал свой симбионт, закричав в упор. Боец повалился на землю, пытаясь зажимать уши.
– Бежим! – Шевчук подобрал автомат солдата, и они оба ринулись из деревни, Максим успел схватить валяющиеся поблизости боевое устройство, которым он тогда оглушил толпу. Бежали и не оглядывались, у военных теперь заботы покрупнее. Погранич не сдается, и битва за него только начинается!
«Где же Лиса? Живая еще?» – Максим старался думать на бегу, теперь нужно было ее найти…
Глава
VIII
Сон отступил. Лиса лежала в горе листьев и лесного мусора не в силах что-либо предпринять. Она не ела уже несколько дней, голод забирал последнее. «И вправду сколько уже?» – размышляла в полубреде. Хочется пить, есть и спать. Причем спать не на голой земле, не свалившись от истощения и сумасшедшего стресса, ей было нужно немного – просто постель и безопасность. Покидая Красную зону казалось, что жизнь здесь куда проще, ведь за городом ты не сходишь ежесекундно с ума, здесь ведь живут люди вполне себе размеренной жизнью. Она присела, опершись на стенку углубления, и смотрела стеклянными глазами на клубящиеся пары сизого дыма – она скоро задохнется! Да можно временно пережить используя повязки и прячась в такие места, но если ничего не придумать, то чистый воздух кончится, благо уснув она сократила его потребление. Руки были обожжены, сознание покидало, все тело ломило от неудобного сна. И все же одно чувство позволяло ей оставаться в сознании – гнев! Она была зла на себя, за столь глупый конец, зла на то, что тело испытывало дикую боль, но еще больше она была зла на существо, которое шуршало в десятке метров от норы. Выродок не сдох, более того эта тварь продолжала ползать по окрестностям, издавая то стоны боли, то рев ненависти. С помощью своих новых ушей она точно могла определить, как он далеко, и что существо в критическом состоянии. Она нащупала на земле кремень, и сжала его до такой силы, что разрезала руку. «Больно…» – пытаясь привести себя в чувство она стала бить тупой стороной камня по ноге. Лиса еще могла побороться, она знала, что может.
Смерть здесь не приемлема, кто если не она донесет послание, кто если не она спасет Убежище, разве есть еще не занятые люди, разве есть те, кто может бросить свой пост и дойти до самой Тени? Нет, людей в Убежище не хватает, и разбазариваться ими штаб не имеет право. «Если буду сидеть здесь я задохнусь, должна хотя бы попробовать». Никто другой…
– Вставай! – Боль, удушье, голод, жажда… – Вставай! – Страх, нежелание умирать…
Вставай…
Она выползла из норы, губительный сизый дым мешал обзору, но ее уши делали всю работу. Медленно она пошла в сторону Выродка, пытаясь задерживать дыхание, ноги сплетались и еле держали ее маленькое истощенное тельце. Увидев ползущую тварь, она оперлась на дерево и попыталась прицелиться, в глазах все двоилось, руки не могли нормально держать винтовку. Промазала! Дрожащими руками она перезарядилась. «Ближе, надо подойти ближе!» – стоя в трех метрах, повторила процедуру. И снова мимо! Нужно подойти в упор. Когда Выродок развернулся, он увидел лишь два широко раскрытых кислотно-едких глаза, взгляд убийцы, взгляд смерти…
Выстрел!
Лиса упала на колени, сил было совсем немного. Вернее, они давно закончились, лишь воля держала ее в сознании, но осталось недолго. На то, чтобы выйти к дороге уже не осталось времени, она скоро задохнется…
Но есть одно безумное чувство, которое можно использовать в ту секунду, когда становится вопрос между жизнью и смертью. Это желание выжить любой ценой! Интересно, но это чувство проявляется как правило у людей, которым их собственная жизнь уже и не так важна. Вера в завтрашний день, в свои силы, в долг, что не сломить даже самой смерти. Когда твоя жизнь способна спасти многие, когда ответственность на твоих плечах столь велика, что отступает смерть. И приходят силы, неизвестно откуда, ненадолго, совсем чуть-чуть, необходимые лишь для особого последнего рывка, для осознания, что не все потеряно, для продолжения борьбы. И даже в кромешной тьме, пламя надежды не гаснет, если ты знаешь ради чего тебе жизнь, знаешь и ради чего умирать…
И в этой тьме угасающего сознания она вновь увидела огонек! Слабую искру, что разожжет неугасаемое пламя! Всего лишь искру надежды…
«Фильтр!» – отчетливая и отрезвляющая мысль, словно удар током! Неизвестно откуда, но силы вновь наполняли ее тело. Опираясь на винтовку, она пристально осмотрела тущу своего побежденного врага. Жабры – вот оно! Аберы ведь могут фильтровать едкие испарения, и сейчас этот орган был ей жизненно необходим. Буквально вгрызаясь в плоть умершей твари, используя кремень, ногти, зубы, она вырубала себе шанс на исполнение долга! Разорвав мышцы и кожу Лиса достала свое сокровище, она приложила жабры под свою импровизированную повязку, пусть и плохо, но она могла дышать! В рот попала еще теплая чуть солоноватая кровь, все ее пищевые рецепторы возбудились от капель этой живительной влаги, она начинала оживать, теперь шанс есть, теперь она может побороться, она не сдалась…
Однако сознание было все равно туманным, пришлось по памяти, еле-еле ковыляя, идти к дороге. Она покидала этот негостеприимный лес, покидала его победительницей, и над своим врагом, и над чудовищем, и над собой…
– Стой, кто идет! – Разъезд казаков увидел, как из леса на дорогу выбралась мелкая девчушка, с окровавленной маской. Ярко зеленые глаза смотрели сквозь них, словно пытаясь прозреть душу. Лишь опираясь на винтовку, она могла хоть как-то устоять.
– Деревня…напали…твари…
– Эй, что с тобой, девица? – Один из казаков, спрыгнув с коня, осмотрел ее тело. И поняв, что угрозы не представляет, снял с поклажи второй противогаз, тут же нацепив на обезображенное истощением личико. –Ранена, отвезем к Хорунжему.
Усадив ее перед собой на коня, они поскакали в ставку. Она представляла собой небольшой временный лагерь, состоящий из стойбища для коней, палаток и небольшого количества разных техничек. Лису привели в чувство и попытались допросить. В полубредовом состоянии она рассказала все, что знала про ситуацию в Пограниче.
– Кляте коня тоби в сраку! Армяки будут на хуторе с минуты на минуту, Василий собирай хлопцев и по коням! В лагере пускай остается Алексашка и Прохор. А этим прохиндеям не отдадим и пяди свободной земли! – Глава отдал приказ, казаки с большим энтузиазмом поддержали и начали спешно собираться.
Они покинули лагерь через десять минут, молодой казак, что остался на стороже, отнес на руках Лису до казарменной палатки и уложил в постель. Вскипятив на костре воды, он начал отмывать ее. Сердце молодого парня наполнялось восторгом, а мозг похабными мыслями от созерцания голого женского тела. Но честь ему, закончив водные процедуры и в волю налюбовавшись, он надел на нее новую чистую рубаху и накрыл пледом. Его напарник был на посту, и молодому была дана редкая возможность пообщаться с молоденькой девушкой, в казачьих войсках их не было.
– Так-с вот держи. – Он приподнял ее и дал какую-то пилюлю с флягой. – Ты хорошенько надышалась дряни всякой, если не выпьешь будешь совсем плохой, а нам такие не нужны! Вот, гарна дивчина, а теперь отбой! Поспи, потом покормлю тебя, а сейчас надо на пост идти, как вернусь мы хорошенько побалакаем.
Молодой казак доброжелательно улыбался, и уложил ее спать. Даже если бы и хотела сопротивляться, то сил уже не было, да и отказывается от такой роскошной обстановки она не хотела. Огромная теплая палатка, с буржуйкой в которой потрескивали дрова, здесь было безопасно, и как только казак вышел она сразу же задремала… Наконец-то покой…
Шевчук и Максим заняли место у дороги в кустах, сейчас нужно было хорошенько отдышаться, а в противогазах это было очень непростой задачей. Они еле унесли ноги – и это хорошо! Но что делать дальше непонятно. В любом случае любопытство обоих привело к тому, что, удобно устроившись они стали наблюдать за идущем боем. Сражения подобного масштаба очень редки, и посмотреть за таким со стороны было крайне увлекательным занятием, тем более что сейчас ничего не угрожало.
– Вояк маловато будет, казаки раздавят. – Начал уверенно Шевчук. – Ох не хотелось бы, чтобы вообще кто-то из этих побеждал, но, ежели что, я болею за своих.
– Солдат же сказал, что это разведбат, а подкрепление если подойдет, то каюк серым. – Максим с интересом разглядывал битву. Он был солидарен с Шевчуком в плане того, что не хотелось бы чтобы такой стратегический пункт переходил к кому-то из этих группировок, но уж если выбирать из этих зол. – Мда, дожили, ну я тогда тоже за казаков, мы с армейскими точно не в ладах, хотя и с Войском тоже вроде в десны не жмемся, но уж лучше действительно они.
– А нет, шельмец, тогда ж никакого спортивного интересу нету. Не можна нам так, давай я за казаков, а ты за армяков. Ну хотя б поставим, шо хошь. – Шевчук подмигивал сквозь огромные стеклянные окуляры, похоже ему хотелось придать простому созерцанию перца. Максим хоть и не был азартен, но быстренько оценив диспозицию и свои шансы, решил, что можно разжиться чем-нибудь полезным.
– А бес с тобой, что хочешь? Я вот слышал про казацкую баню, если «мои» выиграют, как хочешь, а ведешь меня туда, один черт будем через Сечь идти.
– Вот ты как заговорил! Ох, прохиндей, разоришь старика с такими запросами, хорошо, а если мои, то ты мне рому подгонишь, я слыхал, что на свободном острове делают, страсть как хочу попробовать!
– Эту бодягу? – Максим скривился. – Приходи к нам в Город, нормального попробуешь.
Они пожали руки, теперь осталось дождаться кто же одержит вверх. Диспозиция следующая: отряд военных обороняет Погранич, врата в котором разрушены, так что к ним с наскоку могут прорваться. Казаков минимум две дюжины на конях плюс пара техничек с пулеметами. Они стали первой техникой, что начали использовать в новом мире. Навесить на машины броню и поставить пулемет и уже готовое боевое средство, аберов косить и всяких дикарей отпугивать. Но у них одна проблема – медленные, двигатели слабые, топлива не то чтобы много, так что передвигаются крайне тихоходно. Вопрос в скорости же решает кавалерия, в новом мире лошади сразу же вернули свою значимость, как массовое средство передвижения. А как только у них начали, спасибо симбионтам, отрастать жабры, то и использовать можно было всепогодно. Казаки на этом собаку съели, их быстрые и мобильные кавалерийские удары захватили множество разрозненных деревень. Лишь в последние годы. Когда пулеметы стали делаться относительно массово, сила казаков пошатнулась, однако даже так они все еще грозные противники.
Серые также в больших количествах используют симбионты в усиление своих сил и талантов, хоть их технологии и не выдающиеся, все же они остаются одной из самых крупных и сильных группировок.
– Смотри, как рубанул, вот это я понимаю удаль! – Как и предполагалось казаки ломанулись в разрушенные врата. Военные вовремя успели забежать на стену, но не у всех хватило времени. Солдат, прикрывающий своих, отдал жизнь за товарищей. Казаки бодро наступали. У армейских с собой не было пулеметов, а хоть основное оружие и было автоматическим, все состояло из новоделов, и патроны уже не те что были раньше. Современное оружие имеет крайне низкую прицельную дальность, и уменьшенные рожки, для экономии такого редкого боеприпаса. В этом плане они полностью уступали тяжёлым станковым пулеметам, которые могли прижать огнем наступающих к земле, хотя это конечно очень дорогое удовольствие. Но Погранич ключевая деревня, здесь жалеть патроны точно не стоит.
– Та погоди, сейчас они ближе подойдут и те из Кабанчиков их порешат, в деревню дальше врат не пройдут! – Автомат Кабанова был создан на базе прославленного Калашникова армейским конструктором. Первоначальная попытка собрать его из всякого хлама и современных деталей была не очень удачной, но открыла дорогу для целой кучи модификаций, и спустя многие попытки был создан относительно дешевый и надежный вариант. Хотя со временем большинство группировок отказались от массового автоматического оружия и перешли на винтовки, Армия все еще старалась держать марку. На близкой дистанции такое оружие является крайне эффективным, что можно было увидеть в расстреле подошедших казаков. – Ну что съел?
– Та что ж вы так? Ох, дурачины! – Шевчук чуть не крикнул. Повисло небольшое молчание, им обоим стало немного стыдно. – Знаешь, чего-то мы увлеклись. Спор, конечно, не отменяем, но там хоть и черти, а все равно люди.
– И то правда…
У одного из казаков был с собой огнемет и подобравшись поближе он пустил его в дело. От криков боли, что доносились даже до их позиции, у Максима защемило сердце. Вот же смерть заживо сгореть. Парни часто поддаются юношескому запалу и смотрят на войну как на соревнование доблести и удали, но мертвые тела и крики агонии быстро отрезвляют…
– Как дорого, все-таки стоит ром, и как дешево жизнь… Сука ирония! – Казаки окружили деревню, последние военные забежали в арсенал и закрылись там. Битва была недолгой.
Столь ослепительно, столь неожиданно, и столь смертельно красиво со стороны кордона вырвался медный луч, мгновенно распилив одну из техничек. Она, вспыхнув в неистовстве, разорвалась в кошмарном взрыве. Послышались крики казаков, подходило подкрепление военных. Теперь уже серые держали оборону, пытаясь завести оставшуюся техничку за холм. Армия прислала два взвода солдат – вооружены и снаряжены они были значительно хуже, чем разведбат, однако с ними вместе шло такое подкрепление, о котором мог мечтать любой полководец.
– Неужели…нет это точно он! – Максим при виде этой грозной машины даже поднялся на ноги, наплевав на все меры безопасности. – Пепельная Сабля!
– Да, ну бес ним, куда ты вскочил? – Шевчук пытался усадить Максима обратно. – Я вообще слышал, что Световая Сабля, ну и конь ему в хм… Что в нем такого, что ты башкой рискуешь?
– Да как же? У военных всего один Т-80 остался, ну снарядов нет, топлива нет, да его во время разборок группировок подбили, пушку в утиль. А вояки как через кордон стали прорываться у культа пушку лазерную свистнули. Оттащили мастерам, те и приладили, да еще и усилили, и двигло на Светокубе сделали. Ну и в черный перекрасили для солидности, конечно же. Этот красавец режет вражьи машины как масло. – Максим был явно воодушевлен, он пристально разглядывал чудо инженерной мысли, но к сожалению танк был далеко.
– На кубе, это ж сколько эта дура жрет то, где они его столько находят?
– Ну Светокуб штука редкая, по сути только в определенных Кузнях его добыть можно, да и то побольше в западных диких частях, ну где Мрачный лес. Он же по сути, как батарейка, а специальные прессовальные Кузни их и создают.
– То я знаю, но он же не на крошке работает наверняка, а если целый куб, то жуть какой он не дешевый!
Светокуб еще одна загадка нового мира, это объект чаще всего в виде куба, содержащий в себе очень большой заряд электроэнергии. Долгое время люди могли использовать лишь небольшую крошку или вовсе пыль, чтобы заряжать различные устройства, но технологии ведь тоже не стоят на месте и сейчас этот ресурс во всю используется. Вот только его исключительная редкость, тем более, больших кусков, не позволяет применять его повсеместно. Основным источником энергии все также выступают бензогенераторы. Старый бензин быстро испортился и люди вновь погрузились во мрак, которого так боялись. Казалось, эпоха дикости вернулась. Но очень скоро ученные из Красной Звезды установили, что мир очень сильно преобразился. Взамен одним вещам, которые стали смертельно опасными для людей, появились новые, которые значительно облегчили добычу определенных ресурсов или их переработку. Например, Кузни, что стали использовать повсеместно, различные целебные травы, Светокуб, некоторые аберрации и особое растение – Нефтегон, Нефтечок или Масляник, все называют по-разному. На этом дереве растут особые маслянистые плоды, которые сами по себе имеют мало ценности, однако ученые засунули их в Сжим-Кузню и воздействовав на эти плоды высоким давлением они получили некий эквивалент жидкого топлива. У людей вновь появился свет, который был жизненно необходим, не только чтобы не боятся наступления темноты, но, и чтобы развивать тепличное хозяйство. Мир изменился, человек адаптировался, и вновь начал подстраивать все вокруг под себя.
Казаки как могли, отстреливались из своих винтовок, вынужденные вести невыгодную им оборону. Выйти в поле они тоже не могли, автоматический огонь небольшой группки не мог перекрыть мощи пулемета, однако теперь два взвода солдат накроют огненным эхом любую кавалерийскую атаку. Но даже если бы армейские были вооружены только винтовками, всего один залп машины смерти превратит наступление в дымящийся пепел.
Приблизившись к укреплению, атакующие метнули на стены гранаты, то же самое проделали и с той стороны. Небольшие хлопки современных низкокачественных гранат не наносили так уж много вреда по сравнению с их древними аналогами, однако оказаться рядом с гранатой означало однозначно смерть. Солдаты не стали обходить стену до врат под огнем противника, а решили ее просто подорвать. Яркий взрыв разорвал кусок стены с ближайшими к ней избами, и солдаты прорвались внутрь, завязался бой на ближней дистанции. Что происходило внутри ни Шевчук, ни Максим не видели, однако послышался пулемет на тачанке и в перерывах между его стрекотанием звуки сабельного боя. Огнеметчик держал оборону со стены над прорехой, и скорее всего был очень быстро убит, прихватив с собой парочку солдат, вновь были слышны крики заживо горевших. Огонь перекинулся на избы и вскоре Погранич заполыхал. Из врат на полном ходу пыталась вырваться техничка, в кузове которой было три казака. Как только они выехали на открытую местность, новый смертоносный луч настиг свою жертву. Лишь короткая ослепительная вспышка и их настиг конец.
Но Погранич горел, горели уже шесть изб, женщины вместе с детьми на руках бежали, что было сил, военные численность которых сократилась примерно на половину старались взять ситуацию под контроль и сопроводить беженцев. Погранич обратился в факел и скоро не оставит от себя ничего кроме руин и золы. Печальный итог…
– Мда… – Угроза миновала, с придыханием наблюдая за битвой, они и не заметили, как испарения рассосались, можно было снимать противогазы. Шевчук достал свой кисет с махоркой и стал набивать папироску. – Сколько народу полегло…
– Сначала отряд, потом Грехи на рубежах, Погранич сгорел, не день, а какое-то бедствие. – Максим смотрел на горящее село с печалью. Слишком много всего нужно было переварить
– Ну ничего, воля божья. Мне вот чего интересно куда голуба запропастилась? – Шевчук поделился папироской. Курили на фоне пожара.
– А ведь точно. Я ее в лесополосу эту отправил постреливать подцапочников, и по возможности Кастета. Как думаешь, может она за ним увязалась? Или ее…
– Не хочу я плохое думать. Знаешь, мне она девкой, сбитой показалась. Ты не смотри что малявка, духу у нее что надо.
– И глазищи! И ушищи! – Максим по-приятельски пихнул Шевчука в бок, они оба пустили смешок.
– А то глазищи, ущищи, усищи! – Они уже смеялись. Но смех все же был очень нервным, напряженным. – Надобно разыскать, не гоже дивчину одну оставлять.
– А то, только вот где? У меня там все вещи остались. – Максим показал на пламя.
– Так вот то ж, слава богу конягу отправил за деревню, он у меня смышлёный, скорее всего к заставе прибился. А так, тоже все шмотки там.
– А что это ты его на заставу отправляешь, не боишься, что украдут? Да и сечевцы же вроде не то чтобы друзья серячкам?
– Ну он и не совсем на заставе, а окромя нее. Да и эти были вроде бы хлопцы сговорчивые. В любом случае они тут лагерем стояли, а сейчас все мертвые, надобно их добром прибарахлится, чего пропадать.
– Ну значит так и порешили, в лагерь, а потом тогда ее поищем. Патроны есть?
– А то пятнадцать сорванцов! А ты чего это с такой бандурой, оружия шо нема?
– Эта штука нужна к моему симбу, по сути вибрационная ловушка и звуковой усилитель, два в одном. У тебя же тоже есть? Что это?
– Да я как батарейка ходячая, накапливаю заряд и могу шарахнуть, что ей-богу, мало не покажется. Мощность могу больше или меньше делать, но усе что накопилось непосильным трудом все равно за раз уходит. Ну и заряд через меня идет, к малому привык, а вот если сильный, то тряхнет не слабо. Меня вроде как не особо берет, но все равно мало приятного.
– Ампер значит, что ж с таким подспорьем будет веселей, ну раз выяснили все, то двинули, скоро уже ночь будет!
Смеркалось. Лишь пламя и дым – все что сейчас было на месте столь важной деревни. Погранич выстоял, но столь славно закончил свой век…
Глава
IX
– Да погодь ты, обожди, куда! – Молодой казак наблюдал с какой скоростью Лиса набивала себе за обе щеки, принесенную им еду. Грибной навар и простую злаковую кашу! В первый раз он видел, чтобы человек ел с таким удовольствием. – Да хоть прожевывай! Ты извини ни маслица нема, да и суп пустой, но чем богаты, до нас продукты доходят с очень большой задержкой. Отрадно видеть, как девушка кушает с таким задором, аппетит – это хорошо, значит на поправку идешь!
Она молча продолжала есть, сейчас казалось, что это самые вкусные блюда, что ей доводилось пробовать. Нехватка продуктов питания была насущной проблемой для всего нового мира, отсутствие солнца и зараженные почвы стали преградой на пути выживания. Но человек на то и человек, что может приспособить этот мир под себя, по всей Зеленой зоне раскинулись теплицы, для изготовления которых использовали все что могли. Сохраненные зерна пустили в хозяйство, и пусть первое время многое гибло, пусть лишились огромного числа культур, но смогли сохранить сельское хозяйство, и даже приумножить в чем-то. Денно и нощно агрономы выводили новые морозо и химостойкие культуры, с огромным трудом получилось создать свет и систему орошения. Вода была отравлена – заработали фильтры. Холод – оделись, и стали обогревать жилища. Новые, неизвестные болезни – создали лекарства и начали лечиться. Этот мир не сломил человека!
Первое время было страшно, тогда, казалось, все обречено и настал конец. Но организацией люди смогли преодолеть кризис, соединившись в новую мощную силу люди перестали вымирать и вновь, как и в старые времена подняли над башнями свои флаги. Это был крик, вызов новому миру: «Мы не сдаемся, мы будем бороться и в итоге победим! Или уйдем в века, но память о нашем существовании будет жить!»
– Ну-с, давай знакомится, красавица, меня Саша зовут. Казак я рядовой из простых, а ты? Как звать? – Он располагал к себе. Молодой казак ни внешне, ни по поведению не был похож на встреченных ранее серых, что дрались с Шевчуком. Высокий подтянутый мужчина, одетый в приталенную черкеску с газырями, и папахой на голове. Его вытянутое строгое лицо украшали красивые немного завитые усы. Молодые карие глаза смотрели с большим интересом, в них не было ничего лукавого или заносчивого.
– Лиса… Я из Убежища, слышал о таком, иду в Бастион. Про симбионтов можешь не спрашивать, они у меня недавно. – Говорила насторожено, казаки, как она поняла, не союзники Бастиона. Однако Саша не переставал улыбаться.
– Я вот сразу понял, что ты не из этих мест, уж больно не похожа на здешних баб, прошу прощения, женщин. А почему здесь? Расскажешь, что с тобой случилось.
Лиса решила, что ему можно поведать свою историю. Хотя цель задания она опустила, сказав лишь, что пошла с караваном, а вот все остальное рассказала без прикрас. И как они, попалив засаду, и как бежала от Кастета и как обороняли Погранич и как чуть не отдала жизнь из-за Выродка. Саша слушал с большим энтузиазмом, похоже он был парнем лихим и подобное ему было очень интересно.
– Ого-го! Вот это история! Мне искренне жаль твоих друзей… Но зато ты до сих пор на ногах, а это главное. После такого-то выжить, это не каждый тренированный мужик сможет. Ну раз ты свою историю рассказала, то надобно и мне свою. Значит крестьянский я сын с югов, ну что под армией были. Матушка рано богу душу отдала и остались мы втроем: я батька и брат мой старшой Артемка. У нас в Армии вот как заведено, надо служить идти крестьянским детям, а уж потом возвращаться. А братец мой, значится, вот ни в какую не хотел, и сбег в итоге, ну в вольные сталкеры подался, тогда многие у нас так делали. Котомку на плечи, свистнул у отца ружье и вот тебе покоритель свободной жизни. Ну а нам за это жизнь попортили сразу, стали врагами доблестной Армии, у нас в деревне из многих семей так сбегали. И прислали губернатора, вот он муштрой изводил. Там же как, те кто военными офицерами были до Катастрофы потом землю получили, ну а люди которых они оберегали – гражданские, к земле и прикрепились. Вот, мол, такой расклад мы вас стережем, а вы нам еду и прочее делаете. Сначала так и поделились: военные и гражданские, кто хотел в армию, шел, а кто и оттуда к нам приходил, для мирной жизни. Но время то поменялось, и теперь одни крестьяне другие целые дворяне, тьфу! Они даже звания поменяли, раньше товарищи были, а теперь вот господа… – Саша поник головой, похоже, что его это сильно беспокоило.
– Ну, а как ты казаком то стал? Это ж вроде другая группировка? – Лиса спрашивала с неподдельным интересом, его рассказ и вправду вызывал у нее доверие.
– Да какие тут группировки. Группировки – это когда мы все за одно, пускай и должности разные! А это уже государства самые настоящие, вот тебе чернь, вот тебе знать. Знай живи да балуй, тьфу! Да нас совсем тот гад загонял, деревенька то рядом с границей была. Ну а как началась война, казаки то сечевые нашу деревеньку заняли. И сразу же начали рассказывать и про братство, и про свободу, и про то как живет наш брат у них. Ну я ухи то и развесил, наслушался про красивую жизнь и давай шашкой махать и за казацкую власть воевать. Даже симбионтов несколько нашел, правда все отдавал, не люблю я это дело. А отец мне форму нашел, старинную. Служи, говорит сын, делу ратному, делу правильному, брата нашего освобождай от власти этой поганой! Да вот только не знал я тогда, что казаки они тоже разные бывают, и пришел вместо дворянина полковник казацкий и жизнь мало поменялась, только церквушку построили, вера у них значит одна.
– А чего же ты к сечевым не убежал?
– Да вот нашему есаулу я обязан, пока долг есть я тут буду. А как он его мне простит так сразу на Сечь, а может и в Бастион, хотел я посетить те места, брата отыскать.
– А у нас в Убежище все по-другому, нет там господ. Здесь видела некоторых их Цапо кличут.
– Так вот то ж! Мне вот это все так противно, жуть просто, чтобы ты знала! Мне б такую власть, чтоб за нее ни живота, ни головы не жаль положить. Такую власть, чтоб брата нашего из крепости то освободила, чтоб сказала – ты здесь теперь хозяин! И никто бы не помыслил на спину ногу больше ставить! Вот за такую власть я бы все отдал, да где ж ее найти? – И они оба крепко призадумались, разве ж это возможно? Как же так без холопов и господ? Убежище было слишком мало и слабо, чтобы делиться на разные группы. И не сделает ли мирная жизнь за пределами Красной зоны их такими же? Лисе сейчас казалось, что Саша прав во всем, если бы такая власть существовала за нее ничего не жалко отдать.
– Кони вернулись пустые! – В палатку вбежал еще один казак, он был одет в серую шинель и шаровары, так же, как и все встреченные до этого. – Перебили видать их к чертям, шо ж теперь делать?
– И батьку? – Саша подскочил с места и схватил казака за плечи. – Его конь тоже без всадника?
– Пустой, кончили есаула…
Они оба сели на койку, казак достал кисет и начал забивать трубку, взгляды поникли, особенно у Сашки. Лиса уже видела этот взгляд, такой же был у Максима и Петра – потеря надежды, потеря близких и друзей, скупой мужской взгляд устремленный в никуда. Сашка достал из нагрудного кармана, что был под газырями портсигар и тоже закурил. Они молча продолжали смотреть куда-то в даль…
– Добре вести, Прохор, добре, ничего не скажешь. Что делать теперь будешь? – Сказал Сашка с мрачной ухмылкой, он пытался быть стойким, что удавалось с большим трудом.
– А с чего вы решили, что они мертвы? Может просто на коне биться было не с руки и отпустили, или взяли Погранич?
– Плохо ты Лисонька казака знаешь, конь он как правая рука, без него и война не война. Казак без лошади никуда, и, если конь один прискачет, все равно что похоронка.
– Я там со стороны Погранича зарево видал, ежели пошел разговор. В огне деревня, видать Васько постарался. Надо вещи собирать и к станице отходить.
– Надобно, вот и теперь не знаю, Прохор. Раз такое дело я с ней пойду. – Александр указал на Лису, а Прохор лишь скорчился. – Она дивчина сильная, но чувствую по пути нам с ней.
– Как уйти? Совсем? Ты что же это, поганец, решил казаков бросить! – Прохор подскочил и выхватил саблю. – И вот это бабье ушастое тебя растлило? Вот на эту ты променял братский долг!
– А ну-ка Прохор закрой свой поганый рот! – Сашка прыгнул между ней и серым, оружия не обнажил, сабли у него сейчас не было. – Ничего она меня не надоумила, я сам так решил. Ни тебе, никому другому, окромя есаула, я ничего не должен был. Я кровушку достаточно пролил за казаков на войне, хватит! Если обнажил шашку, то готов драться! Так вот знай Прохор я тебя не пощажу! Ни за что, ни про что сгинешь как собака!
– Ай! – Прохор махнул рукой и убрал саблю. – Пропадай черт!
– Руки вверх молодчики! – Внезапно все посмотрели на вход в палатку, на них было нацелено дуло автомата, Прохор нехотя бросил саблю на пол и пнул ее ногой к выходу. Из проема показалась знакомая фигура.
– Шевчук! – Радостно вскрикнула Лиса, за ним вошел Максим. – Ребята вы живы! Я так рада!
– А ты тут какими судьбами, голуба?
Они сидели и обменивались последними новостями, судьба Погранича всех привела в глубокую печаль. Но необходимо было что-то дальше предпринимать. Услышав про гибель отряда Прохор вышел из палатки и стал собираться.
– И нам бы пора? Значит ты тоже хочешь с нами в Бастион? – Максим оценивающе посмотрел на Александра.
– Да я с вами! Мне здесь больше нечего делать, как и в Войске. Дом мой далеко. А так доброе дело сделаю, провожу девушку, а после на Сечь подамся.
– Вот это по-нашему браток! – Шевчук довольный посмотрел на Сашу и похлопал его по плечу. – Эх да коли такое дело, я с вами ребятки, что мне! Старые кости тоже нужно разминать. Тогда собираем вещи, на коней и эгегей!
Они стали брать уже ненужные казакам продукты и снаряжение. Лисе выделили вещмешок, перчатки и противогаз. Патронов для ее винтовки не нашлось, поэтому она взяла небольшой револьвер с двумя барабанами. Одежды для нее не было, и она осталась в своей куртке, надела лишь мужскую рубаху взамен своей порванной. Максим взял запасной китель и накинул его поверх своей узкой куртки, верхняя одежда казаков была весьма просторной.
– Я совсем забыла спросить, знак Тени я знаю, а второй какой? – Лиса показала на нарукавный шеврон.
– А этот, Красная Звезда, военное подразделение ученных. Я учусь там, попутно работаю и приношу необходимые материалы в университет. Бастион он состоит из четырех группировок я же говорил, они вроде как все за одно, но и вроде независимые, поэтому единой формы и знаков Бастиона нет, только по группировкам. А на шевроне первый искусственный спутник Земли, когда его запускали было великое время, человек вырывался в космос. – Максим показал на небо. – Люди из НИИ стараются воссоздать как можно больше древних технологий, ну и новые разрабатывают, чего уж мелочится. Почти все лекарственные препараты, кроме самых простых, разработка нефти, приспособление Светокуба и так далее все заслуга ученых.
– Я слышала про космос, но думала, что это сказка… Уже слышала про Светокуб это что?
– Энергетический кристалл, его получают, закидывая нужные ресурсы в Сжим-Кузню, я всего процесса не знаю, но по сути это мощная батарейка. – Максим отчаянно жестикулировал, объясняя то одно, то другое. Ему было приятно что Лиса такая любознательная, но она спрашивала слишком много. В итоге он отправил ее к выходу, а сам пытался найти хоть какое-то оружие. Александр и Шевчук уже собрались и курили возле выхода из лагеря. – Значит так у нас два пути: либо мы идем по воде на лодках, либо на конях. Думаю, что второй вариант, у нас тут двое казаков, если встретим патрули, то может отделаемся легким испугом, что думаете?
– А что тут думать, верхом заманчиво, конечно, но идея так себе, Прохор отъехал в ставку и скоро будет известно, что я беглец, ну с Шевчуком тоже понятно. Если только с боем прорываться.
– Ну вообще не факт, может быть нас не заметят. – Вмешался в разговор Шевчук. – Да и ежели что бахнем им по бошкам из кричалки Максюши и дела с концом.
– Нам надо несмотря ни на что достичь Бастиона, кровь износу. Как хотите, но меня туда доставьте! – Лиса решила, что тоже имеет право голоса. Послание, затерявшееся в вещах, казаки не вскрыли, или им просто было лень досматривать ее вещи или она выглядела настолько жалко, что досматривать они в спешке не посчитали нужным
– Может для безопасности все же пойдем рекой? Лодки стоят на затоне недалеко отсюда, черт его знает, что там с патрулями.
– Ну тогда на том и порешили!
В итоге команда собралась идти рекой, они вышли полной ночью. Из-за постоянных туч Луны не было видно, что с одной стороны было крайне проблематичным для путников, а с другой обернулось для них неведомым доселе преимуществом. Глаза Лисы прекрасно видели в темноте, она могла вести отряд даже не обладая ни одним источником света. Но ребята все равно до лодки включали фонари, и даже зажгли пару самодельных факелов – передвигаться в полной тьме было просто за гранью человеческой психики. Когда ты привыкаешь, что почти любое явление в этом мире может отправить тебя на тот свет, нужно, хочешь ты того или нет, стараться лишний раз себя обезопасить.
Они шли полчаса с небольшим, перешептываясь по ходу дела. Сашка хорошо вписался в компанию и его воспринимали уже почти без всяких подозрений. Даже в новом мире человеческое достоинство ценилось выше многих материальных благ, ведь человек, на которого ты можешь без опаски положится дорогого стоил. И сейчас это было очень хорошо видно, сложно будучи в грязи, при смерти и в полном бессилии отыгрывать какие-то чуждые тебе роли.
– Ух етить, чернота хоть глаз выколи, хлопята посветите чем, убьюсь ей-богу! Я ж старый, уже слепой почти. Вот бывает скажет приказчик что нам харчи привезли или там еще что интересненького, а как после такого дела утром с больной головой просыпаюсь как ураганом все смело, ни тебе еды, ни тебе инструментов, ни патронов ничего не вижу. Вот так вот и гибнет казачество.
– Та ты просто дед пьешь много, а вот у нас бывает, как сидишь без провианта неделю другую, так сказать последний кусок без соли доедаешь, ждешь, что вот-вот приедет обоз, а в итоге прискачет какой-нибудь черт, кричит что нам якобы харч не привезут и уезжает. А вы вертитесь там как хотите! Всего вам доброго, как говорится! – Сашка рассказывал это с ярым негодованием
На затоне стояла небольшая пристань с несколькими лодками. Явно все современная работа. Местность была освещена разными лампами и даже небольшим точечным прожектором. Вернее, должна была быть освещена, но после сегодняшнего инцидента никто не пришел все это зажечь. От него вела дорога прямо до Погранича, и по сути эта пристань была вторым по важности объектом этой области. Река шла вдоль всей южной границы города и могла соединить все прибрежные группировки, собственно они ее и использовали для транспортировки различных грузов. У них обычно были свои лодки, как правило, моторные, а эти недоразумения выполняли роль запаски для местных селян, например, рыбу, ну или ее сильно изменённый аналог, половить. Река уходила на востоке в море, когда-то искусственно созданное людьми. На западе же она устремлялась далеко за пределы обжитых земель, прямо во владение Черной зоны.
Взяв две лодки, они разбились по парам: Лиса села с Максимом, а Саша с Шевчуком. Оттолкнувшись веслом от пристани, они начали покидать эти края, теперь дорога на запад. Лисе было даже немного грустно, последние несколько дней так сильно врезались ей в память. Взялись за весла и спокойно поплыли к назначенному месту.
– Значит так. Идти надо максимально тихо, на северном берегу культисты и их много! Быстрых лодок у нас нет, поэтому проскочить вряд ли сможем, если нас заметят. По первой на южном берегу будет территория казаков, а нам бы доплыть до Барьера. Тут хоть и темно, но опознаватели мы и так увидим. – На слова Максима все дружно кивнули.
– А что за Барьер, ты уже упоминал его, но подробностей не говорил? – Лиса вновь начала свои расспросы.
– Ты сильно не шуми только, давай полушепотом, тут пока безопасно, но через пять километров будет первая цитадель культа. Эти черти на отвесе его построили, собственно, чтобы в Убежище по воде было не попасть. Барьер – группировка, элитная. Вооружены и снаряжены они лучше многих, но ребята крайне неприветливые. Охраняют самый большой мост из города, в довесок с Конфедератами воюют и в этом тоже будет своя проблемка.
– Конфедераты? И почему проблема, ты же из Бастиона, они что своего не пропустят?
– Ты задаешь слишком много вопросов я на них отвечать не успеваю. Короче, Конфедераты – это союз племен на северо-западе, у них давняя вражда с Барьером, из-за того, что используют негативы. Мм, ясно, предвижу новые вопросы. Негативы, ну как бы так выразится, чтобы поняла, такие симбионты оказывающие негативный эффект на организм, ну а скорее изменяющий его внешний вид. Ну, то есть как у тебя. – Он показал на ее уши. – И вот собственно и проблема, таких как ты они на дух не переносят. Даже то что мы в одном союзе не сильно решает дело, видишь ли, объединение наше, скорее походит на картель, ну вроде как договорились, кто, сколько и чего делает. Ну вот пример: Тень это самая населенная из наших группировок, и они могут людей перекидывать то в одну, то в другую, но даже так ты все равно остаешься гражданином Тени и выполняешь даже на новом месте работы задания из своего штаба. Где-то в чем-то ущемить, а где-то наоборот дать, у того же Барьера нет теперь проблем с набором бойцов, они из остальных туда идут по распределению.
– То есть у всех свои интересы? Это уже не союз, а просто сборище какое-то, как это без общих интересов?
– В том то и дело, что интересы вроде как общие есть, но вот все не так просто. Я ж не знаю, что у начальства на уме вообще, вроде как друг дружке помогаем, но иногда цапаемся что есть силы.
– Это они могут – Донеслось из соседней лодки. – Я слыхал, что Краснозвездных чуть не расформировали, не можно понять, как же так. Наоборот, чем больше людей в ружье, тем сильнее должны быть. Голубчики, походу, хотят друг друга со свету сжить, чтобы только одна группировка над остальными села.
– Ну это не спроста, Красная Звезда когда-то была маленьким отрядом, что ученых оберегала и для них всякие образцы добывала. Но со временем росла и вскоре в университете были главными люди с оружием. Имея такие технологии и полноценную армию, они как-то не очень хотели делиться. Ну а как Бастион появился большинство было распределено кто куда, естественно не без эксцессов, до сих пор банды катаются по территории. Всех, кого могли, переловили, но отдельные ловкачи продолжают бесчинства. В общем наводил Бастион порядок как мог.
– Ай разве наведешь порядок сейчас? – Из темноты донесся голос Сашки. – Для порядка железная дисциплина нужна, там, где она есть нужно чтобы все по струнке ходили. Ну а через время появляются те, кто этой дисциплиной всегда воспользуются в своих интересах, и на них она совершенно не распространяется. Ну и что в итоге – самый жесткий порядок всегда ведет к тому что появляются всякие прохиндеи и всё наоборот разваливается.
– Да и правда таких мудрецов у нас теперь хватает, раньше как-то по проще было. – Максим начал неуклюже оправдывается, все это походило на то, что он согласен с молодым казаком, но не хотел портить репутацию своей организации. – Оно ведь без порядка и нельзя совсем, без этого вы кто? Животные по сути. А сейчас в наши времена без жестких мер так вообще не обойтись.
– Ай молодняк, порядок да дисциплина. Хотите знать где этого в достатке?
– Где? – Хором ответили все…
– А вот на Сечи! Вы, хлопята, думаете, что порядок он только когда над тобой стоят с дубиной. Ц-ц, а вот не так все, порядок там, где…
– Не сорят? – Саша перебил Шевчука, уж очень забавные были его рассуждения. – Какой же порядок на Сечи, там свобода!
– Да угомонись ты, жупел языкастый, порядок там, где его соблюдают не из-под палки. А как же, спросите? Вот когда каждый думает об общем деле, когда каждый знает, что ему помогут и прикроют спину, вот тогда, хлопята, порядок! Вот на Сечи у нас так, там ни хозяев, ни начальников, только атаманы, да и то это ж наш брат. Когда каждый за порядком следит. Вот и будет у вас порядок. А так…
– Это ты Шевчук загнул, как же так может быть, чтобы все думали об одном и том же? О разном у каждого голова болит, вот и получается, что кому-то охранять, а кому-то воровать. – Для Максима такое было сложно представить, говорили, что раньше его родная Тень в чем-то напоминала Сечь, но сейчас…
– А я согласна с Шевчуком. В Убежище все тоже как-то знают, что делать, и делают друг для друга, для общего дела. И вот никому ничего наводить не надо. – Лиса тоже решила включиться в разговор, она мало что понимала в этом новом мире, но при подобных разговорах вспоминалось Убежище.
– А вот у вас в Убежище, что главное? Выжить! А на Сечи удержать мост! Группки то у вас небольшие, задачи простые, условия тяжелые, вот вы и за одно. А у нас то совсем все другое, мы цивилизацию восстанавливаем, а она такой и должна быть, чтобы у каждого свои интересы.
– И на кой ляд, спрашивается, нам такая цивилизация и нужна. Она то вот и довела нас всех до ручки! Мы же все с вами люди простые, и делить нам нечего.
– Вот именно что нечего, а когда будет чего, то и перегрыземся, таков закон природы.
– К черту такую природу и такого человека! Мы ведь не аберы…
Начавшись весело их разговор быстро перешел в напряжение, а затем и в надрывное молчание. Все думали… И вправду зачем быть тем, кто погубил эту цивилизацию, человеком старого образца. До сих пор неизвестно что именно привело к концу света, но одно известно точно – мир сильно изменился, изменились и люди. То, что еще вчера было нормой, сегодня таковой уже не является, и значит порядки тоже должны стать другими. Максим что-то бубнил себе под нос. Казалось, что хоть он и был не согласен с тем что, говорят остальные, мир в котором он живет ему мало нравился. Он медленно греб веслом, думая о его несправедливости, ведь еще вчера все люди в Бастионе были лишь выжившими после ужасной катастрофы, а уже сегодня появились те, кто начал обустраивать свою жизнь за счет других.
Так в тишине они и продолжили плыть. Лиса старалась осматривать окрестности, весь северный берег был в руинах города. В разрушенных зданиях можно было увидеть зажженные факелы и лампы – культисты надежно охраняли берег. Через час они оказались у неприлично высокого здания, расположенного на островке, среди могучей реки, у подножья которого был небольшой причал. Эта крепость, как объяснил Максим, была построена культом, она перекрывает проход к Убежищу с воды. Лиса никогда не видела этой крепости, должно быть проход к ним находится совсем далеко поэтому, наверное, культ никогда не атаковал с моря. В любом случае, воспоминания о доме нахлынули бурным потоком. Теперь, однако, туда больше никогда не вернутся. Оно, наверное, даже к лучшему после эвакуации не придется больше жить в постоянном ужасе. Они миновали крепость и шли дальше, время текло своим чередом, речная же гладь была спокойна как никогда. Бастион уже был совсем скоро. Но чувство тревоги не покидало грудь. Постоянная опаска, что враг находится все еще рядом, что нельзя расслабляется.
– Осталось полтора часа, и мы на мес…
Новая внезапная проблема возникла на горизонте, не дав Максиму договорить. Вновь и вновь опасность, вновь и вновь смерть. «Не будет безопасней и спокойней, не будет проще, не будет покоя…» – эти мысли все чаще одолевали Лису.
Шум. Всполохи. Огонь. Кровь. Вода. Тьма…
Глава
X
Темная густая жидкость обволакивала Лису, погружала и тянула на дно. Вода, много воды! Главное не глотать, ведь она так же, как и дождь заражена токсинами, хоть и не настолько кислотная. Что только что было? С северного берега были слышны выстрелы и всполохи, неужели их заметили? Но как? В любом случае нужно как можно скорее выбираться из воды. В этой тьме ничего нет, кроме существ, что не против полакомится свежими жертвами. Тем более что кровь пущена, и новые Выродки могут прийти чтобы ею полакомится. Она вынырнула из толщи. Стрельба не прекращалась, одна лодка была перевернута, другая разорвана на пополам. Нужно грести к берегу, ни одна нынешняя винтовка до противоположного берега реки прицельно не добьёт.
Все произошло так быстро! Как только открыли огонь, все начали идти к берегу. Рядом со второй лодкой упала граната, рукой такую не докинуть, значит или какое-то устройство, или одна из тех мерзких тварей с которыми Лиса уже встречалась. Она вышла на берег последней. Совсем не хотелось видеть то, что предстало перед глазами: Шевчук вытащил на себе двоих, но его спина была порешена осколками, и если б не дублет, то скорее всего он бы был уже мертв. Отлетая от удара, он ударил Сашку по голове веслом, тот лежал без сознания, а голова его была в крови. Но хуже всего было Максиму, он…
– Закрыл меня собою… – Лиса стояла над своими компаньонами и в панике пыталась придумать, что дальше делать. Они были в тяжелом состоянии и срочно нужна была медицинская помощь. Она начала с дрожью в руках судорожно искать любые, хоть какие-нибудь лекарства, но из всего была лишь одна противотоксинная таблетка у Саши. Лиса сразу же приняла ее, если ей тоже станет плохо, они все погибнут. – На помощь! Кто-нибудь! Тут раненные!
Из-за холма показались двое парней с простенькими самопалами, в ватниках и с лампами. Они не были похожи на казаков или культистов, а скорее напоминали селян из Погранича. «Точно, ведь южный берег за казаками, здесь их поселения!» – Лиса сначала обрадовалась, но потом вспомнила, что идти рекой они решили, как раз-таки чтобы не встречаться с серыми. Ведь они не очень ладят с теневцами, а тут еще беглец и дезертир. Лиса напряглась и сжала винтовку, но все же если это крестьяне, то могут помочь.
– Кто здесь? Кто стрелял? Кто кричал?
– Помогите, нас обстреляли с того берега, они ранены, нужно дотащить их до медпункта!
– Вот напасть чертова, вы кто такие вообще, я ж не знаю, может вы шпионы? – Они направили на нее оружие, было видно, что ребята совсем не умеют, им управляться. – Я верить вам не должен, а как что меня пан-хорунжий на тряпки пустит!
– Помогите, будьте людьми, я их одна не утащу! А они казаки, идем с восточных застав. – Максим надел китель, Саша был в черкеске и только Шевчук был не в форме, хотя для долгих походов по границе это было нормой. Из-за отсутствия специальной одежды и знаков различия могли отчитать только где-нибудь в центральных землях казаков. Она надеялась им поверят.
– Брехня! Что за казак без коня, и почему вы по воде идете? Ну точно шпионы!
– Ах твари! Убью! – Лиса выстрелила из револьвера вверх и направила оба свои оружия на крестьян. Держать винтовку одной рукой ей было непосильно тяжело, но сейчас она забыла о своей силе и телосложении. Спасти ребят, все, о чем она сейчас думала. – Не посмотрю, что крестьяне, не поможете я вас здесь и положу всех! А ну живо взяли и понесли их в деревню!
Они испуганно переглянулись, Лиса в их глазах выглядела сейчас как загнанный зверь, с которым бодаться себе во вред. Опустив оружие, они кивнули и один побежал за подмогой в деревню, а другой начал помогать делать носилки.
Уже минут через пятнадцать, группка мужиков из десяти человек аккуратно несли раненых в свою деревню. Она была еще меньше Погранича, вместо срубных изб здесь были небольшие хатки с крышей из чего-то вроде соломы. Повсюду развешены листовки «Противогаз в каждый дом!», «Седов защитник крестьян» и тд. В самом центре находилось старое кирпичное здание, было видно, что оно сохранилось после Катастрофы. Здесь размещалось управление деревней – ратуша.
– Ох плохо! Ребятам жития не будет. – Самый старый из присутствующих мужчин разглядывал их раны. – Вы на нас не серчайте, от панов совсем жития нету! Ребята перестраховались, а так мы всем путникам рады, но боюсь помочь не сможем.
– Как не сможете? Почему? – Она обескураженно смотрела на поникшие лица. – Как же это?
– У нас, голуба, ни лекарств, ни врачевателей нету. Разве что перевязать сможем, а лекарской науки не обучены. Наши покровители только к завтрему вечеру, дай бог, вернутся. А парни твои уже дух испустят к тому времени.
В комнату вошла молодая девушка с ведрами горячей воды, перевязывали обычной полосой ткани, не было даже простейших бинтов. У ребят началась лихорадка.
– Что совсем неоткуда просить помощи? Другая деревня там или что еще? Где ж вы тогда лечитесь?
– Так и не лечимся почти, народными методами разве что. И то от простецкой хвори, а тут же раны, да отрава, как их лечить, одному богу известно.
– Пожалуйста, подскажите хоть что-то, может быть есть вариант, я готова выполнить любую работу, но на ноги их надо поставить! – Лиса сложила ладони, и жалобно смотрела в глаза старику. Из-за темноты в помещении ее зрачки сильно расширились, и она выглядела, как просящий котенок.
– Вариант то, конечно, есть, но такой что уж всяко проще самому окочурится.
– Что нужно делать? – Ее глаза наполнились решительностью, перед стариком стояла, казалось бы, маленькая девчушка с обычными молодыми косами, румяным веснушчатым лицом. Она больше походила на маленькую декоративную собачку, чем на человека готового решительно идти на все ради своей цели. Но эти глаза…
– Добре, дочка, есть вариант. Значится у нас за селом есть пролесок небольшой, мы там собираем грибы, валежник и прочее нужное. Так вот там изба стоит знахарки местной, она баба с придурью, все свои ритуалы проводит безбожные. Но суть в том, что она нам всякие пилюли да лекарства делает. Вернее, делала. А сейчас совсем чиканулась со своими духами, и в итоге никого к себе не пускает из наших, говорит слабаки мы все и миру конец скоро придет. Хотя может ты с ней и договоришься у вас глаза похожие.
– Как мне ее найти?
– Да вот я пролесок покажу с тропой, по ней пойдешь, к ее избе и придешь. Ты только обожди, возьми одежду сухую у баб наших. Захвораешь дочка.
Она отошла в соседнюю комнату, первые делом сняла и развесила свои вещи, в ратуше было дровяное отопление. Ей принесли женскую одежду местных. Как и полагалось, она была большевата для нее, крестьянские женщины куда крупнее. Лиса попросила поискать что-нибудь еще, вдруг что-то будет. Из вещей, что принесли, она откопала старую и сильно потертую черкеску без газырей, но сильно приталенную, что позволило ей чувствовать себя лучше, чем в женских жупанах, в качестве штанов принесли детские лосины, тысячу раз заштопанные перештопанные. Нехотя пришлось надевать. Также были небольшие ботиночки, местным они не подходили по размеру, а на ней были в самый раз. Ну и плащ выдали с собой, в общем хоть что-нибудь, главное прийти с помощью от знахарки. Она пересобрала винтовку продувая ее от воды и хорошенько протирая. Древнее оружие хорошо разбиралось и было куда надежнее нынешнего. Лязг затвора – работает! Патрон осталось совсем немного всего 12 штук, остальное утонуло в реке. Она завернула их в кожаный кисет, и они на удивление не намокли.
– У тебя есть часов пять, ну может больше, может меньше, тут как бог пошлет. Воды, хлопчики нахлебались, нужно хотя бы от химозы пилюлю.
Лиска вылетела пулей из ратуши и бегом побежала по указанной ей тропе. Пролесок очень быстро затемнел, и был похож на настоящий древний лес. Местные деревья смыкались наверху, переплетаясь своими ветвями, создавая настоящий темный купол. До рассвета было еще пару часов, тут и днем, скорее всего был сущий мрак, а уж ночью-то и подавно. Жить, здесь не обладая ночным зрением крайне сложно, понятно почему знахарка выбрала именно это место, для обладателя такого симбионта все просто превосходно. Лиса разглядывала причудливые деревья, и уходящую в даль тропу. Надо торопиться, кто знает сколько еще продержатся ребята. Вскоре она увидела странный дом, вокруг которого стояли разведенные костры, словно оберег от местных… чего бы то ни было. Стояли кожаные растяжки и просушивались грибы и прочая мелочь. Грибы были единственными растениями, если их можно так назвать, что можно было есть из дикой природы. Они сами по себе мало впитывали токсинов, но даже так их очень хорошо промывали и вываривали. Грибы были известны даже в Убежище, те что росли на покрытых мхом и прочей дрянью поверхностях подземных переходов и некоторых зданий. В Саду их даже научились выращивать, используя как добавку к основному скудному рациону.
Она осторожно подошла к избе, стараясь лишний раз не шуметь. Изнутри доносились звуки каких-то мантр и повторяющихся вскриков. Она услышала пронзительный, леденящий крик: «За дверью!». Лиса испуганно отстранилась, однако тут же дверь распахнулась и за ней стояла худощавая девушка лет 20 с длинными, доходящими до поясницы черными волосами. Она красива, но все перемазана грязью и кровью, на голове был череп-фетиш какого-то местного абера, а одета была в лохмотья. Её кроваво-красные глаза, так похожие на те что были у Лисы, жадно рассматривали гостью, она прикусила губу, и немного цокнула.
– Мне нужна помощь, срочно! – Лиса говорила сумбурно, но мысли ее были ясны. Привести помощь – ключ к проходу в Бастион. Максим не должен умереть, если получится спасти остальных ребят это будет просто замечательно. – Ты же знахарка? У меня трое раненных с пулевыми и осколками!
– Ц-ц-ц, вот кого мне послали, ц-ц-ц, что же делать? – Она сильно нахмурилась и оценивающе осматривала Лису. – Интересно, ц-ц-ц, интересно. Знаешь, что я тебе скажу, за просто так тебе никто помогать не будет, а вот если с работенкой одной подсобишь, то так и быть вылечу, да и еще пилюлек сверху отсыплю, по рукам? – Она начала ехидно ухмыляться.
– И что же за работенка такая?
– Худощавая ты конечно, но выбирать мне сейчас не приходится, завелся у нас тут Дух леса, местные называют – Вендиго! Он всей округи жизнь портит, но мне особенно. Прихлопнешь его, и я помогу!
– Нет, так не пойдет, они там скоро окочурятся, а ты мне тут задания глупые даешь. Совсем уже! Помоги сначала и я все для тебя сделаю!
– Хм, ну ладно… – Скривив недовольную мину, знахарка захлопнула дверь. Лиса стояла в полной растерянности, ребятам нужна срочная помощь, но выбора похоже не было.
– Ладно, я поняла, как этот твой дух выглядит, и где его искать?
– Вот так бы сразу! – Знахарка, открыв дверь, вновь заулыбалась. – Видишь тропу, по ней иди дальше вглубь леса, там его и увидишь, он будет восседать на своем «троне».
– Только сдержи обещание, я мигом.
Сказать было легче, чем сделать. Патронов оставалось маловато, да и что за зверь такой, знахарка не рассказала, кинула лишь пару намеков. Скорее всего очередной абер. Нужно выследить и убить, учитывая прошлый опыт задача хоть и не легкая, но реализуемая. Первым делом необходимо обнаружить и понаблюдать за целью.
Лиса подходила к опушке, которая располагалась снизу, под небольшим холмом, на ней были раскиданы бревна, в самом центре возвышалась небольшая гора костей и распотрошенных трупов – разные аберы, а также люди… Живых не было, сколько же жизней унес этот Вендиго? Что за ужасная тварь смогла это все сделать? И самое главное, где эта тварь?
Лиса затаила дыхание и начала вглядываться в темноту, Вендиго нигде не было. «Может вышел на охоту?» – единственное, что в этот момент крутилось у нее в голове. Она потихоньку продвигалась дальше. Звуки… Казалось, что звуков здесь почти нет, все стихло. Адреналин, начал вырабатываться с бешеной силой, что-то тут не так!
Выстрел!
Мгновение! Затаив даже свое дыхание ушки Лисы стали разбирать какие-то едва различимые звуки – Это был он! Спина! Она развернулась что было сил, и выстрелила на опережение, похоже враг не ожидал такого. Перед ней была почти двухметровая гуманоидная фигура, огромные когти вместе с окровавленными клыками подсказывали что это тварь в мгновение ока может порвать человека. Его вытянутую морду венчали разветвленные рога, а лицо закрывало подобие костяной брони, в этот панцирь была закована грудь и на плечах было что-то вроде мехового ворота, а из спины торчали четыре длинных отростка-щупальца – вот он Вендиго, Дух леса! Нужно было, срочно что-то делать! Издав рев, тварь немного опешила от внезапного выстрела.
Выстрел!
Лиса простреляла ему ногу! Нужно было лишить существо маневренности, все так же, как и с Вырордком. Не успел затвор вернутся для нового выстрела, как два длинных щупальца под нечеловеческий вой устремились за своей жертвой, один рассек Лисе правый бок, а другой щеку, она чудом успела уклониться, вовремя разглядев атаку. Ей ничего не оставалось как спрыгнуть с холма. «Укрытие!» – единственное, что ее сейчас заботило.
Выстрел!
Уже в прыжке она постаралась дать еще один залп, но пуля прошла по касательной головного щитка, и только раззадорила тварь. Лиса кубарем скатилась с холма, наставив себе кучу шишек. Лежа на спине она подняла винтовку и прицелилась на холм, из-за которого показалась морда твари.
Выстрел!
На этот раз пуля пробила ему глаз, вырвав в след за собой сноп искр и крови. «Укрытие! Бревно!» – Она мгновенно поднялась на ноги и побежала к валяющемуся в пяти метрах от нее дереву. «Только бы успеть!» – в воздухе послышался свист затем тело охватила острая боль… Вендиго пустил в ее сторону рой смертоносных шипов. Лиса споткнулась и рухнула на землю. Мгновенно, словно презирая боль, она встала и перепрыгнув через бревно развернулась в боевое положение. Вновь лицезрела существо в перекрестие прицела. Уже приготовившись к новому выстрелу Лиса обомлела – тварь используя свои щупальца, оттолкнулась от холма и сделала гигантский прыжок, очутившись в мгновение ока аккурат за спиной. Его дыхание стало обрывистым, но жутким настолько, что любой взрослый человек застыл бы от ужаса. Просто повернуть голову было страшно, тело оцепенело, и отказывалось слушаться. Похоже конец… снова, снова смерть подбирается так близко…
Лиса сдалась, это было выше ее сил, слезы прокатились по ее щеке. Человеку не дано вытерпеть такое, разве можно сражаться с таким чудовищем на равных? Разве можно… Над ней возникли «серпы» смерти – существо занесло свои щупальца для последнего удара, готового оборвать молодую жизнь. Мгновение ока, лишь свист, брызги крови, одинокая алая капля сорвалась с губ…
Глава
XI
Дым и крики не стихали в селе под названием Бармица уже третьи сутки. Сюда согнали крестьян со всей округи, по меньшей мере из четырех деревень. Пришедшие сюда люди показывали местным, что бывает если не повиноваться властям. За происходящим в селе наблюдали двое высокопоставленных казаков, они стояли на холме рассматривая в бинокли кровавое шоу.
– Их методы, доложу я вам, заставляют кровь кипеть в жилах. – Начал было молодой казак. – Кажется, нужно потерять всякую человечность, чтобы сотворить подобное!
– Кажется – крестись! Они делают свою работу, и делают ее хорошо. – Лениво ответил ему другой. – Не все хотят марать руки, но место они свое знать должны!
– Но разве можно так с людьми! Они же не скотина какая-то, они люди, такие же, как и мы.
– А вот здесь, милок, ты не прав. В корне неправ. Скотина? Хуже, они свиньи, звери в человеческом обличие, грязные, вонючие, грешные. Они должны знать свое место, и тут лучший учитель – выпороть шелудивого пса! И пороть нужно прилюдно, чтобы остальные видели! Да так пороть, чтобы мясо до кости, чтоб от одной грязной мысли чесалось. Нет и не может им быть никакого сострадания, его заслуживают только люди!
– Но ведь они не порют, они… – молодой брезгливо отвернулся
– Так лучше, урок нагляднее и как экономит время! «Плеть» не зря они так называются. Лучшие из лучших, наемники каких поискать, за хорошую плату «выпорют» кого скажут. Ох, молодчики, стать и нервы железные. Таких казаков нам бы, а то повадились нюни пускать. Вот они-то и есть настоящие люди! А эту мерзость жалеть не надо, бабы им еще нарожают. И пускай, так будет с каждым, кто вздумается идти против божьей власти!
– Как скажешь…
В селе творился форменный ад. Голые местные стояли, держа руки за головой, по колено в холодной липкой грязи, после недавнего дождя, она обжигала им ноги. Мимо стройных рядов ходили люди в черной словно смоль форме, которая сидела строго по фигуре. У всех была разная одежда, у кого-то бронежилеты, у кого рабочие комбинезоны, кто-то не снимал своего богато украшенного противогаза, но всех роднил череп на правом плече, человеческий череп… А также плеть, неизменный атрибут этого отряда. Они просто обожали его пускать в дело, то и дело хлестая местных. Один из отряда и вовсе был одет в костяную броню: маска в виде черепа, а также сращенные ребра на нагруднике, обильно окропленные свежей кровью. Он медленно резал прибитого к кресту мужика, истошные вопли которого перекрикивал, один из отряда, одетый во все белое. Причем перебивал он его по-своему, читая выдержки из древних священных текстов:
«Да исчезнут грешники с земли, и беззаконных да не будет более!
Благослови, душа моя, Господа!
Аллилуя!»
Дрожащих от холода, боли и страха ждала и еще одна участь. Тех, кто уже не в силах стоять отволакивал перемазанный копотью и гарью, одетый в фартук наемник. Он прилюдно сжигал местных из огнемета, в его очках отражались агонизирующие тела.
«Нечестивым же нет мира,
и конец их – пламень огненный!»
Откуда-то доносились, женские стоны и детские крики. Все эта какофония криков ужаса сливалась в единый протяжный вой. Плеть пировала, некоторые из их людей весело оттанцовывали и пели похабные песни. Поодаль сидел глава отряда, вкушая дорогостоящий виски, что остался со времен до Катастрофы. Он был одет в строгую серо-черную форму, левый глаз был прикрыт из-за большого шрама. В его руках небольшой томик. Увлеченно читая книгу, он водил головой под древнюю музыку Вагнера, что мелодично изливался из портативного патефона, стоящего рядом. Происходящее вокруг его не заботило, от слова совсем.
– Ваше высокоблагородие мы… – Подошедший наемник в сером стальном шлеме, начал рапортовать.
– Обожди, вот слушай: «Современное человечество утратило чувство верного ранга. – Глава, не отрываясь от книги, отхлебнул из бокала и продолжил. – Поэтому оно перестало верить в идею ранга вообще, поколебало ее, расшатало и попыталось погасить ее совсем: объявить всякий ранг мнимым, произвольным, незаслуживающим ни признания, ни уважения.». – Интересные слова да, что думаешь?
– Верно сказано!
– И вот, казалось бы, написано задолго до начала нашей Катастрофы. А как метко. Эх, что-то я зачитался. – Он отложил книгу и поправил очки, крайне дорогую для нынешнего мира вещь. Очки могли себе позволить, состоятельные люди, или, например, ученные. Они единственные не утратили технологию их производства. Он достал из кармана старинные часы с серебряной цепочкой, на оборотной стороне которых был выгравирован странный герб в виде паука, что скручивал свою сеть в хлесткую плеть. – Рапорт!
– Есть! Здесь почти закончили. Примерно час и приберем за собой. Заказчики передали. – Солдат протянул конверт и удалился. Пока глава читал письмо, к нему подошел еще один наемник. Он был небрит и крайне небрежен, рубаха расстегнута и одежда перемазана. В руках у него была сабля и бутылка вина.
– Что Герцог, новая работенка? Не дают продыху, сволочи! – Он с размаха рубанул саблей, откупорив бутыль и принялся жадно пить, проливая на себя.
– Не быть тебе разведчиком, ты, как всегда, воняешь за версту. – Глава, не отрываясь от письма, достал пачку сигарет и закурил. – Неужели тебе Казанова, не мерзко даже прикасаться к этим свиньям?
– Бабы есть бабы, но эти и правда никакущие, даже девочки у них, бррр, если б не работа…
– Работа? Тебе же это нравится, валятся в дерьме со свиньями.
– Эй, Герцог, твое чистоплюйство поражает, мы все в дерьме! А ты порой больше нашего брата в нем. Я ведь с тобой с самого начала и прекрасно насмотрелся на такое, по сравнению с чем мое маленькое хобби лишь детская шалость. – Казанова заулыбался во весь свой оскал. – Тебе ли осуждать?
– С начала? Ну-ну. Осуждать? Нет для этого у нас есть бог, и его устами нам говорит Папа, а вот, собственно, и он. – К столу подошел священник в компании с поджигателем.
– Бог с нами, братья! Я закончил проповедь. Сколько же грешников все-таки на этой земле, ей-богу, много. – Священник поправил свой пенсне, это был седой старик, испещренный морщинами. Его белоснежная одежда резко выделялась на фоне черно-серых, грязных фигур. Однако череп на плече и плеть за поясом, выдавала в нем принадлежность к этой шайке, а добродушная манера речи так резко контрастирующая с происходящим вокруг, создавала ощущение сюра.
– А вот Папа, послушай, сей святой в моем глазу соринки разбирает, а в своем амбары дохлятины не замечает? А что бог на это говорит?
– А Господь, говорит, что такой падали как ты и нечего наговаривать на достойного мужа. – Старик все продолжал со своей неизменной улыбкой. – Грехи за душой, он искупает праведным делом, а вот ты, антихрись, в своем падении так низок, что и рот бы не открывал. Вдруг из него хлынет такая мерзость, что твоя игрушка отвалится.
– Даже так! – Казанова подскочил к священнику и приставил к нему саблю. – Кончить бы тебя прямо сейчас, чтобы твои заунывные страдания не слушать. Хм, и что это мне упирается в бок, а как же подставить щеку?
– Я за тебя помолюсь не переживай. – Папа приставил к боку агрессора небольшой пистолет.
– А ну закончили! – До сих пор стоявший безучастно огнеметчик, решил вмешаться. – Вы двое баранов, командиры славной Плети, хватит позориться! Герцог, что там с заданием? Если этих к делу не пристроить, то поубивают друг друга ненароком.
– Никакого чувства ранга… – Герцог с ухмылкой поднял глаза на ругающихся перед ним командиров. За спиной у троицы стоял, появившийся буквально из ниоткуда наемник в костяной броне. – Все в сборе значит: Казанова, Папа, Напых, Тихарь. Нашей работой, как всегда, довольны. Пару дней перерыв и снова за дело, в одной деревеньке на берегу заметили необычную активность анархистов. Поручено с ними побеседовать. Сначала накажем, потом разберемся, все как обычно.
– Река – это же зона сечников, неужели казаки решили ими заняться? – Напых недоуменно слушал задание. – Этих свиней уже давно надо спалить к чертовой матери, но что-то неожиданно, война что ли?
– Лучше, Погранич казаки упустили, деревня выгорела под корень. И в этом замешаны какие-то новые анархисты, поручено их не только проучить, но и некоторых живьем взять. Кажется, что-то интересное намечается.
– Погранич сгорел? Ничего себе новости, уже не терпится покумекать с этими свинюшками. – Казанова пришел в неописуемый восторг, остальные продолжили слушать брифинг.
– Что ж я соберу информацию, как дело прояснится сразу же выдвигаемся. – Папа ответил на удивление сухо.
– На том и порешили, разойтись!
Тьма… Обволакивающая пустота… За которой ничего нет… Интересно, когда человек умирает что его ждет? Другой мир, перерождение? А может быть просто забвение? Смерть всегда волновала людей, мы все знаем, что рано или поздно умрем. В смерти человечество всегда искало ответ на главный вопрос – о смысле жизни. Зачем все это, зачем страдания? Зачем боль? Если жизнь одна, то тогда ее нужно прожить максимально хорошо? Или может быть за бытие нам зачисляются баллы, которые помогут роскошно жить на том свете? Если человек узнает ответ на вопрос о сущности смерти это сразу же снимет массу вопросов, о морали, о нормах, о смыслах. А может быть вопросы нужно искать в жизни? Вот допустим, что смерть – это забвение, и что тогда? Живи максимально ярко и богато. А если и так, то тогда возникает другой вопрос – почему одни люди имеют с самого своего рождения все, а другие ничего? Почему жизнь одних рай, тогда как для других ад? Если все просто и за чертой ничего нет, то как надо жить? По морали, совести, закону, а может плюнуть на все и гори оно хтоническим пламенем. Каждый выбирает по себе? Правда? У всех ли в этом бытие есть выбор? Выбирали ли люди конец света? Выбирали ли родиться в Убежище? Выбирали ли жизнь сравнимую с пытками из старых религиозных книжек? А может ну эти смыслы жизни, плевать на выборы и судьбы. Может быть жить надо только сегодняшним днем, настоящим моментом? Может быть выбора как такового вообще нет, и все предопределено заранее и нужно расслабится и просто плыть по течению? Кто знает…
Под открытым звездным небом протянулась река. Звезды…мириады звезд, серые тучи настоящего не дают их увидеть. Звезды стали легендами… Их уже давно никто не видел. Бич современности, мир в котором нет светил. И луна давно покинула людей. Серость. На небе больше нет ничего что могло бы освещать людям путь. Нет больше той природы, что была когда-то домом. Человек вернулся в то время, когда мир стал угрозой. Но теперь без звезд. Если бог есть, то он не может больше смотреть на нас с небес, не увидит он сквозь эти тучи ничего. Если бог есть, то есть и рай, и ад. И чем же таким в этом самом пекле можно напугать современного человека. Любой абер в разы страшнее чертей из самых жутких историй. Вечные муки? Серьезно? Вечная жажда и голод? В аду хоть тепло… Если он есть, то он уже давно на земле, и в этом месте люди научились выживать.
В этой беспробудной тьме зияет маленький огонек. Пламя, что ведет людей. Свет, что приходит в самый ответственный момент, когда кажется, что мрак повсюду. Наступает миг, когда нужно делать выбор. То, что отделяет человека от животного – борьба! Доверится судьбе и сдаться миру, или жить, и возможно даже погибнуть, в стремлении изменить этот мир! Время выбирать…
Мгновение ока, лишь свист, брызги крови, одинокая алая капля сорвалась с губ. Лиса до крови укусила губу, чтобы выбраться из плена страха, и отпрыгнуть от жаждущих смерти щупалец. Доля секунды отделяла ее от всего того человеческого мяса, что сложены небрежной горкой. В прыжке она сделала два выстрела из револьвера, отстрелив твари несколько щупалок. Ее черкеска превратилась в лохмотья, но это дало драгоценные секунды.
Выстрел!
Брызги едкой черной крови окропили землю, тварь упала навзничь, издав стон агонии. Срочная перезарядка, патрон ушел в винтовку, бой не окончен, Вендиго не зря прозвали Духом леса, израненный он лишь наполняется новой злобой.
Патрон – Тварь раскидывает оставшиеся щупальца, чтобы вновь встать, они, извиваясь в дичайших конвульсиях, находят долгожданную опору!
Патрон – Медленно, но верно Вендиго поднимается!
Патрон – Встав в полный рост, тварь осматривает свое окровавленные руки, готовясь к решительному бою!
Патрон – Даже глаза Лисы едва распознали тот стремительный поток, который бросился на нее с одним единственным желанием – убить!
Лиса делает рывок вперед, вновь чудом избегая незавидной участи, сделав небольшой кувырок, стойка.
Выстрел!
Тварь получила прямой прямо в ключицу, задрожала, испустив залп шипов! Лиса отпрыгнула в сторону, залп был неприцельным и колючки пролетели вдалеке. Мгновение. Она прыгнула за лежащее рядом бревно, и вот тварь стрельнула уже новым потоком. Пригнулась за укрытием, лязг затвора, пролетевшая мимо щеки гильза.
Выстрел!
На этот раз Вендиго даже не заметил новой раны. Словно обезумевший бежал напролом, он снес бревно оросив пространство вокруг мелкой щепкой, но рука Лисы была крепка. Цель – сердце!
Выстрел!
Рев существа уже не имел значение, охотника и жертвы больше не было, теперь сражались равные по силе противники. Дух леса занес свою левую когтистую лапу, чтобы ударом выпотрошить маленькое тельце. Но здесь его маневра уже ожидали.
Выстрел!
Лапа взмыла вверх, отделившись от тела. Тварь вновь пошатнувшись пустила свое щупальце в атаку, обхватив ногу Лисы, Вендиго рванул с нечеловеческой мощью подвесив ее вниз головой перед собой. Второе щупальце устремилось к обездвиженной цели!
Выстрел!
Хруст костяного шлема был слышен на весь лес! Пуля вошла аккурат в глаз, вырвав фонтан темной крови. Уродливая личина была обнажена, еще одно попадание и тварь будет сражена!
Выстрел!
Патроны… Лиса судорожно пыталась перезарядиться, пока существо в шоке. Но спасительная пуля падает на землю… Револьвер, залп, вместе с перебитым щупальцем она рухнула на землю. Последний заряд в винтовке, лязг затвора и… Хлестким ударом Вендиго сбил ее с ног. Больше не получится увернуться… Рев агонии, рывок, удар…
Выстрел…
Глава
XII
Пустота… Никаких снов или мыслей. Ничего. Тело так устало, что любое движение отдает болью. Лежа Лиса просто смотрела вверх, сейчас казалось, что она видела звезды, хотя это был самообман и лишь мрачные тучи, украшали небо. Справится с этой гнетущей темнотой не могли даже ее глаза, усталость брала свое, но она не спешила засыпать. «Сколько еще проблем встанет на чертовом пути?» – вопрос без ответа… Хочется просто лежать, и ни о чем не думать вовсе. Все эти переживания, зачем они? Зачем вся эта борьба, если можно просто лежать? Зачем? Были слышны шаги, человеческие шаги. Едва повернув голову Лиса сквозь кусты увидела идущую сюда знахарку. Она шла не спеша, оглядывая поле боя. Увидев поверженного зверя, она лишь проронила «Вот как» и поклонилась. На ее лице была скорбь вперемешку с облегчением. Она молча смотрела на павшего. После, выдохнув она подошла к Лисе и сев рядом, стала обрабатывать ее раны. Сил не было даже на то, чтобы возмущаться самоубийственным заданием. Но тишина продолжилась недолго.
– Мои товарищи…они в деревни…им сначала помоги.
– Ты не должна была выжить! – Резко ответила знахарка, на недоуменное лицо Лисы она, похоже даже не обратила внимание. – Ты оказалась на удивление сильной, я даже подумать не могла, что все так обернется.
– Помоги ребятам…
– Да замолчи ты! – Знахарка прикрикнула, но выдохнув, продолжила спокойно. – Была я уже в твоей деревне, все с ними будет в порядке.
– Хорошо… Если я не должна была выжить, то почему ты меня отправила сюда?
– А разве не ясно? Ц-ц-ц, наивная девка! Пока Дух леса получал подношения, он не трогал деревню, и все жили спокойно.
– Подношение…
– Да подношение, ты не должна была… Впрочем, какая уже разница…
Лиса в мгновение ока вскочила, сбив знахарку, она приставила ей к горлу огромный шип, тот самый, что попал ей в спину. Все тело ныло, каждая частичка отдавала жуткой болью, но Лиса смогла перебороть себя. Она не знала, что сказать, ее обуревала злоба на знахарку, на Вендиго, на то что позволила так просто обмануть себя. Вдавливая шип в горло, она с огромным усилием сдерживала слезы.
– Убери! – Шипела знахарка. – У нас был договор, и я свою часть выполнила!
– Откуда мне знать? Ты же врешь, так же, как и когда сказала мне убить его!
– Я всегда лечила местных. Один умирает, чтобы жили другие! – От этих слов Лиса впала в воспоминания. Как же часто это правило работало в Убежище, как часто эта суровая правда жизни касалась ее окружения. Она слезла со знахарки и прислонилась к лежащему рядом бревну. Шип вложила в свой ботинок, угроза миновала.
– На! – Знахарка протянула ей флягу, жидкость внутри была теплой и приятно пахло травами и хвоей. – Молча пей и слушай! Ты заслужила. Я расскажу кто он такой, и откуда мы здесь.
– Разве не абер? – Лиса с интересом посмотрела на собеседницу, ей не сильно сейчас хотелось узнавать, что это за существо.
– Сказала же молчи! Ц-ц-ц, абер, да. Вот только непростой. Мы пришли из города…
– Вы культисты?! – Лиса вновь направила на знахарку шип, однако сил на этот раз уже практически не было. Она лишь угрожала.
– Да ты заткнешься или нет? – Знахарка закатила глаза и продолжила с недовольством в голосе. – Нет ну никакого уважения к рассказчику. Мне говорить или что?
– Продолжай…
– Да мы из культа, были из культа, потом сбежали. Мы смогли лишь до этого места добраться, и здесь обосновались. В эту деревеньку постоянно заглядывают много не местных: путники, вольные сталкеры, анархисты и прочие. Пропажу в виде пары человек в этих местах стараются не замечать. Зато, когда каратели приезжали, им было кого противопоставить. – Она кивнула на труп Вендиго. – Что теперь делать я не знаю.
– Вот оно что…подожди, а как ты его контролировала? Разве он разумный был?
– Он был моим братом… У нас сохранилась с ним связь, даже обратившись в это, он не нападал на меня и вроде даже слушал…
– Брат?! Как это, разве такое возможно?
– Ты ведь ничего не знаешь о культах так?
– Культах? Их много? Я всегда думала, что один!
– Да много, вернее не совсем так. У нас похожее устройство и единый духовный лидер, но…как бы объяснить. Когда произошла Катастрофа, люди в городе спрятались кто где мог. Когда после багряное небо стало сводить нас с ума, мы перебрались под землю, в переходы. Мы думали, что погибнем, но каким-то неведомым образом явились те, кого называют Вознесёнными. Они словно боги среди людей. Умнейшие, сильнейшие, их не брала никакая хворь, им не страшны багровые тучи, и они могут контролировать Грехи. Они принесли знания, невиданные доселе. Мы стали обустраивать наши жилища, прокопали друг к другу туннели. Мы думали, что спасены, но за это пришлось платить, дорого платить…
– Чем же вы заплатили?
– Своими жизнями… Наши поселения превратились в подобие ульев, небольшие соты, где мужчины отдыхали от непосильно тяжелой работы. Они трудились сутками, в перерывах на еду и вознесение молитв в капищах и подземных храмах. Стали словно механизмами. Их участь была сурова, но не была самой ужасной среди всех. Вознесенные вывели семь видов аберраций, их назвали Грехами. Все Грехи беспрекословно подчинялись своим новым владыкам. Их делали из слабых, увечных и больных. И из женщин, нас превратили в грех похоти, организовав для владык целые гаремы, в которые обычным мужчинам был закрыт доступ. Мы стали наложницами, игрушками для утех и инструментами для создания новых культистов. Нам дали красивые тела, и возможность почти всегда рожать нескольких детей. Но забрали возможность сопротивляется, возможность выбирать и любить. Детей сортировали с рождения, девочек в храмы похоти, здоровых мальчиков на работу, а слабых…
– Неужели Вендиго? – Лиса сейчас сопереживала знахарке всем сердцем, она всю свою жизнь жила в страхе и ненависти перед культистами. Но сейчас ей было их искренне жаль.
– Да, не только. Грехи поделены на семь видов, и если Похоть – это улучшенные люди, то судьба других не так проста. Самых хилых называют Зависть – их тела предназначены для сращивания с разными предметами и машинами, от них остается как правило только мозг, который используют как ядро механизма. Я мало про них знаю… Еще среди нас есть Лень – те кто от рождения обладает слабым умом, их превращают в тупых амбалов, что делают самую тяжелую работу в улье. Но хуже всего приходится Чревоугодию – их тела еще в младенчестве накачивают какой-то дрянью, а потом откармливают до огромных жирных масс, у них нет даже рук или ног, взамен лишь толстые щупальца. И все ради пропитания…
– Вы поедаете своих?! – Лиса произнесла это с диким ужасом. Когда знахарка кивнула, сердце молодой девушки залило кровью. Ей было так больно от осознания всей той безнадежности в жизни культистов, что она невольно начала их жалеть. Мелкие слезинки украсили ее лицо.
– Еще два греха превращены в монстров, оружие беспрекословно сражающиеся за Вознесенных. Гнев – четверорукие мутанты, наши штурмовики, пробивающие культу дорогу к новым землям. Их тела покрыты чешуей и панцирями, а клыки готовы порвать любого. – Лиса вспомнила, как подобное существо умертвило ее друзей, они довольно часто нападали на заставы Убежища. Знахарка показала рукой на труп Вендиго. – А подобные Духу леса именуются Жадностью – это те, кто окончательно лишился рассудка, охотники и стражи культа.
– Мы встретились с одним из Грехов, он был полностью в черной броне, это был один из Лени? – На вопрос Лисы знахарка отрицательно замотала головой.
– Это, если можно так сказать, элитный Грех. Гордыня… Все мужчины в культе носят звание послушников, их используют не только для работы, но и отправляют воевать, ибо лишь так они могут пройти весь цикл перерождения. Посвященные, первая ступень, заматывают головы, или закрывают их масками, их долг служить и, если надо умереть во славу культа. Большинство погибает, но некоторые, совершив, подвиг или просто успешно уничтожая врагов становятся адептами. Им дают черные облачения и наше лучшее оружие, и что самое – главное величайшее право…
– Что за право?
– Вознестись… Стать сверхлюдьми, живыми воплощениями нового человека, ради которого наш мир и был изменен. Но почти никто не проходит испытания, не справившись они превращаются в Гордыню. Сила, скорость и ловкость как у Вознесенных, их раны залечиваются так же стремительно и никакая хворь или багровые тучи их не берут, но цена высока. Они очень мало живут, горят ярко и выгорают быстро. Хотя такая жизнь в сотни раз лучше, чем у всех остальных, это хотя бы жизнь…
– Наш мир изменен ради новых людей, что? Это причина Катастрофы? Не может быть…
– Так нам говорят. Я не знаю правда это или нет. Но наша церковь считает, что Катастрофа должна была изменить мир, это вроде как новая ступень развития людей. В моем улье это называют так пафосно – «Феникс человечества» – старый мир сгорел, чтобы из пепла возникли новые люди…
Повисло долгое и тягостное молчание. Лиса была шокирована рассказом знахарки. Общество людей, что делятся на касты, едят своих, обращая собратьев в монстров. И эти… новые люди, правда ли это? В кого всех превратил этот мир, и на какие ухищрения приходится идти, чтобы просто выжить?
– Зачем ты мне все это рассказываешь? – Лиса неосознанно взбодрилась после описания жизни культистов. Ей всегда казалось, что они уже окончательно поехавшие на фоне Красной зоны нелюди. Казалось, что в них уже давно нет ничего человеческого, безумие с которым они перли на оборонительные позиции, пренебрежение к смерти – это так не свойственно нормальным людям.
– Так…легче что ли. Не знаю, просто хотелось высказаться… – Знахарка опустила глаза. В них можно было увидеть необычайную тоску. Глухую… безэмоциональную боль, которую можно так часто увидеть у жителей Убежища. Так выглядят люди, которые не в силах изменить свое положение, люди, утратившие надежду на светлое будущее. Так выглядят те, кто раз за разом стойко переживает свое горе в бессилии. Лиса уже неоднократно видела такие глаза… в зеркале…
– Нужно уходить, причем быстро! – Лицо знахарки резко изменилось, она стала прислушиваться к шуршанию кустов. Во тьме горело множество мелких глаз, которые рассматривали поле боя с безопасной дистанции. Местные «жители» пожаловали. Вой, словно детский плачь, стал отчетливо слышен. Лиса, несмотря на боль во всем теле, смогла встать на ноги, завороженная этими красными глазами, пыталась рассмотреть приближающихся существ. Небольшие, размером со среднюю собаку, твари выползали из мрака. Их тела были оплетены подобием колючих лоз, передние лапы сильно деформированы, с выпирающими вперед крючьями, пасти напоминали клювы с рядами мелких острых зубов. Лиса инстинктивно вскинула винтовку, приготовившись стрелять. Но польза от нее без патронов сомнительная, нужно бежать.
– Что за твари?
– Падальщики – Знахарка зажгла факел в добавок к своему фонарю. Она тоже была безоружна. – Пришли полакомится царем этих мест, чтоб их! Ц-ц-ц, они боялись его, а теперь…
– Патронов нет, что с ними делать? – Лиса судорожно перебирала варианты, пока волна мелких красных глаз наступала. Они ползли медленно, но с каждой секундой на поляне их становилось все больше.
– Отходим, если повезет, будут пировать Духом леса, если нет…
Девушки медленно двигались назад. Все больше и больше существ вылезало на поляну, они как будто не интересовались ими, постепенно облепливая труп великого абера. Но страх не давал им действовать активно, ведомые запахом крови, они хотели взять свое, но, похоже, даже мертвый Вендиго внушал ужас этим тварям. Окружив его, они все еще боялись подойти поближе, тогда как девушки продолжали отдаляться. Один из падальщиков, начал аккуратно приближаться к поверженному царю, стараясь обнюхивать все вокруг. Подойдя совсем близко он осмелился вонзить свои клыки в еще не остывшее тело. Брызги крови. Чавканье. Царь пал… С безумным остервенением собратья смельчака накинулись на беззащитную плоть, разрывая ее на мельчайшие куски. О, этот вой, бывший словно детский плач, сменившись довольным улюлюканьем, стал слышен на весь лес.
Ушки Лисы подсказали ей что сзади тоже кто-то есть, не успела она развернутся, как между девушек оказалось одно из этих существ. Опоздав на пиршество, этот падальщик принюхивался и присматривался к ним. Факел в руке знахарки сразу отпугнул интерес от нее, и тварь переключила внимание на Лису. Угрожающий рык сковал ее, сейчас она была беззащитна перед этой угрозой. Падальщик стал приближаться. Знахарка сделала резкий выпад, огрев факелом тварь, стоны боли прервали довольный вой остальных существ. Некоторые из них притихли, начиная осматривать, до того не интересовавших их девушек.
– Беги! – Знахарка вновь ударила тварь факелом. Лисе повторять было не нужно, она уже неслась сквозь заросли леса. Казалось, что сил больше не осталось, но желание выжить во что бы то ни стало само несло ее прочь от этих существ. Она ничего не слышала, взгляд был устремлен вперед. «Прочь!» – единственное, что мелькало у нее сейчас в голове. Убежать как можно дальше, скрыться от угрозы. Спастись и донести послание любой ценой! Она не хотела умирать, только не здесь, только не так. Она бежала… Заросли мешали, зацепившись своей черкеской за колючую лозу, она чуть было не перевернулась. Рывок – и верхняя одежда, окончательно изодравшись на клочья, осталась позади. Они преследовали ее. Казалось, что красные глаза повсюду, что сейчас вот-вот и из тьмы выпрыгнет ее погибель. Казалось, что весь лес – смерть! Бежать! Бежать! Бежать! Бежать! Прочь…
Внезапно земля предательски пропала из-под ног, и она кубарем покатилась по склону, собирая все кочки и камни. Лиса с размаху врезалась головой об твердую почву. Тело стонало… Дрожащими руками она ощупала шишку. Кровь. В ушах стоял звон, все на что хватило сил перевернутся и посмотреть в темное небо. Черные, словно смоль, тучи грозно нависали. Небеса слоились и в прорехи между темнотой просачивались синие облака. Они разгоняли ночную пелену, шли на смену мраку. Их становилось все больше, купол ночи отступал. Светало…
Опасный до тварей лес остался позади. Преследования не было. Бежали ли они вообще за ней, или эти глаза были плодом воображения уже не важно. А важно то, что она смогла выбраться. Сейчас можно было немного полежать и посмотреть в небеса. Утро в новом мире никогда не радовало своей красотой. Старожилы рассказывали, что раньше рассвет сопровождался прорывом сквозь ночные облака лучиков света. Сейчас это звучит как легенда, солнце уже давно никто не видел, а уж его предвестников и подавно. Говорят, что в Зеленой зоне, тучи иногда истончаются так, что через них видно, как свет ласкает землю. Но даже так пелена все равно скрывает этот мир. Растения изменились, животные мутировали, люди приспособились.
Глаза закрывать было опасно, засыпать нельзя. Острая боль в висках, сменилась тупой ноющей. Просто смотреть в небо сейчас единственное, что Лиса могла себе позволить. Лежать и отдыхать… Но долго тут оставаться нельзя. Плащ вместе с черкеской остался в лесу, а плотно связанная кофта хоть и грела как могла, но лежать в ней на земле было не лучшем решением, тем более если начнется дождь. Ощупав свой бок, она достала противогаз, стекло сильно потрескалось и в некоторых местах зияли солидные дыры. «Черт!» – неосознанно вырвалось у нее, тем более нужно было искать укрытие. Да и где сейчас деревня еще предстояло выяснить. Одно радовало, знахарка оказала ребятам помощь. Хотелось в это верить. И хоть небо не предвещало беды, люди жили в постоянной готовности что пойдет дождь. И шел он довольно часто. Привычные серые тучи уже почти вытеснили ночную мглу. Надо идти.
Полежав где-то полчаса, пока боль в висках не притупилась, Лиса попыталась встать на ноги. Сделать это было довольно-таки проблематично, тело просто отказывалось слушаться. Опершись на винтовку, ей это все-таки удалось, но просто стоять уже было сложно, а нужно было идти. Вот только куда? Она была у подножия леса, впереди поросшее высокой травой поле, которое простиралось до горизонта. Вдалеке был слегка заметный шлейф из каких-то ветхих зданий, и Лиса решила, что другой дороги у нее все равно нет. Едва перебирая ногами, она побрела в их сторону. Ветер дул не сильный, но с каждым разом пробирал до мурашек. Опираясь на свою импровизированную трость, она медленно шла.
Было непривычно тихо, шум ветра и звон в ушах иногда перебивал странный звук, доносившийся откуда-то издалека. Этот звук был слышен везде и всегда, грузный и глубокий. Как будто мир вокруг вздыхает. Старики говорили, что он появился лишь после Катастрофы. Никто не мог сказать, что это и с чем связано, но иногда можно было услышать самые разные звуки. Звон колокола, раскаты чего-то вроде грома, потрескивания, шуршание, неразборчивые голоса и этот шум. В Красной зоне многие думали, что звуки эти фантомные и являются порождением нашей психики. Но покинув ее Лиса продолжала отчетливо слышать этот тревожный эмбиент. Похоже еще одна причуда нового мира. Катастрофа сильно изменила все к чему прикоснулась. Быть может ученые, в своем НИИ смогут дать ответы на многие вопросы, касательно природы этого мира. Быть может…
Плеяда зданий расположилась вдоль дороги. Многие были разрушены от времени, поросли травой и плющом. Человеческая цивилизация в этих местах уступила. В одном из зданий горел огонь, на который как раз и шла Лиса. Там кто-то есть! Может быть помогут, хотя бы подскажут направление до деревни. Едва ковыляя она думала об Убежище…
Воспоминания из детства, когда им только открыли дорогу из Сада. Суровые воспитатели, и не менее суровые старшие постоянно показывали, что и как делать. Детства как такового у них не было. Лиса вспомнила как они, следя за действиями старших, работали, выполняя разные поручения. И учились, всему что может пригодиться: спортивная подготовка, работа с оружием, специальности, медицина, а главное различные науки.
– Товарищ учитель, зачем мы все это читаем? – Маленькая Лиса показала на старый, затертый от времени учебник по литературе. Произведения древних писателей, живших до Катастрофы, вызывали у многих детей приступы жгучей несправедливости. Мир, в котором они жили отличался от нынешнего настолько же, насколько отличается быт человекоподобной обезьяны от человека. – Где нам это пригодится?
– Значит так… – Начал отвечать учитель, довольно щуплый на вид, тем не менее, внешний вид здесь был, как правило, обманчив. Он, как и любой житель Убежища вернулся с дозора, возможно, пережил очередное потрясение убивая и видя смерть. А может быть просто просидел на посту, никто не знает. И вот теперь еще и основная работа, и на все это нужно найти силы. Все тянули трудовую и воинскую повинность, все работали на пределе. Внешность тут была не главной. Как правило, именно на подобных щуплых плечах и держалось все. Как и всегда до этого, мир строили и определяли неказистые люди. – Для чего вам это? Вопрос, конечно, хороший. Не буду цитировать классиков и попробую объяснить своими словами. Мне кажется, что в этом мы люди… в этом все человечество. Видите ли, вам кажется, что все это не имеет смысла. Ну да, конечно, зачем читать что-то что не имеет отношения к твоей сегодняшней жизни. Нужно лишь работать и в перерывах отдыхать. А работаем мы ребята, право сказать, много. Когда читать то? Но, а вот если пойти от обратного, может вообще не читать? И тогда чем мы, отличаемся от культистов, а чем от аберов? Мы выродимся если не читать, угаснет мысль. И тогда, знаете, от этого проклятого труда мы со временем совсем устанем. И на вопрос зачем мы боремся в один прекрасный момент, ответа дать не сможем. И все, это вырождение, это смерть! Чтение дает нам мысль, дает идею, позволяет размышлять. А это, братцы, делает нас людьми! Жизнь – вечная борьба! Но надо знать за что ты борешься, надо знать, как это делать, а это, братцы, книги! Люди в Убежище живут не ради самого выживания, мы не просто не хотим деградировать как наши соседи из культа, но хотим большего. Хотим, чтобы вновь пришел тот день, когда называется человеком снова станет важно. Чтобы с гордостью носить это в груди. И только через книги, на которые, прошу, уделяйте время, мы сможем понять кто мы есть и куда нам надо идти. Эх, когда-нибудь мы вновь поднимем гордое знамя свободного человека, когда-нибудь мы вновь…
«Человек – это звучит гордо!» Эта фраза часто всплывала у Лисы в голове в последнее время. Многие годы назад она прочла это в старой книге. Неужели это когда-то было так? Ныне человек находится в таких условиях, что ни о какой гордости не может быть и речи. Не верится, что когда-то человек и вправду был царем мира, что когда-то не было угрозы, с которой люди не могли справиться. Когда-то и вправду…
Она подошла к остаткам этой древней цивилизации – ветхие полуразрушенные от времени здания возвышались над ней в полный рост. Когда и зачем люди строили эти теперь уже развалины? Тогда человек был другим, у него не было страха перед природой. Холод только усилился, ветер, прорываясь сквозь эти постройки издавал пугающе завывающие звуки. Но нужно было войти во двор, усталость притупляла первобытный страх перед этими исполинами. Пройдя через тяжелые ворота Лиса оказалась в большом крытом павильоне. Его купол, хоть и был в нескольких местах обрушившимся, все же закрывал от тяжелого неба. Надежное укрытие от дождя и ветра, посередине которого был разожжён костер. Пройдя дальше внутрь павильона Лиса увидела троих сидящих вокруг него людей. Они сразу заприметили ее и вскочили, вскинув оружие.
– Стой кто идет! – Увидев тяжело плетущуюся девушку они опустили пушки, хоть и были все равно готовы в любой момент открыть огонь.
– Я с миром… – Лиса при виде людей почувствовала облегчение. Она стояла неподвижно, рассматривая мужиков. Сейчас ей хотелось лишь отдохнуть и обогреться.
– Ты откуда вообще? Бродяга что ли? Мы из группы Седова. Анархисты. Назовись!
– Я из деревни на берегу. Аберы потрепали.
– Из деревни? На крестьянку ты не похожа.
– Эй Пьеро, кончай уже ее допрашивать. Видишь, девочка устала с дороги. – Один из анархистов убрал оружие, его примеру последовали и другие. – Давай к нам посиди, согрейся!
Лиса робко подошла к ребятам и села к костру, сразу же протянув к нему окоченевшие руки. Анархисты выглядели весьма мирно, они так же вновь уселись вокруг огня, с желанием расспросить гостью. Тот который первым опустил оружие, был одет в грязно-зеленую толстую куртку с капюшоном. Поверх нее была разгрузка, очень хорошее снаряжение для этих мест. У него был пистолет-пулемет на вроде того, каким пользовался Шевчук. Тот которого назвали Пьеро носил плотный ватник, поверх которого располагался легкий бронежилет с каской на голове и толстым шарфом. У него была винтовка точно такая же как у Лисы только темного цвета и без прицела. «Можно попробовать выменять патроны» – сразу всплыло в голове. В нынешних условиях, даже будучи смертельно усталой ей приходилось думать о снаряжении. Третий анархист имел интересную штуку на своей груди, выглядела она как несколько горизонтально расположенных цилиндров и от которых отходили шланги к респиратору – похоже система фильтров. Он был самым молодым из отряда.
– Ну что подруга, рассказывай. – Пьеро передал ей походный плащ, в который она сразу же закуталась. – Замерзла? Ты чего это почти голышом идешь?
– Лиса, меня так зовут. С товарищами мы шли в Бастион по реке. Нас обстреляли культисты. – Она куталась в плащ, лица у анархистов не выражали агрессии.
– Так, а здесь чего?
– Долгая история, шла через лес. Аберы напали по дороги, снаряжение там осталось. Я укрытие искала.
– Вот ты путешественница, конечно! Если мы говорим про одну и туже деревню, то сами в нее направляемся. Как уже говорил мы из группы Седова. Я Крот, это Пьеро и Васек. – Говорил за всех анархист в зеленой куртке. Все ребята были довольно молодые, но точно не зеленые, снаряжение показывало, что они не простые люди. – Так откуда ты, я что-то не понял?
– Из Убежища.
– Серьезно? – Васек очень оживился. – Я думал оно придуманное вообще!
– Нет более чем настоящее.
– А что ты тогда тут делаешь?
– Мне в Бастион надо. По личному вопросу.
– Тю ты. – Начал Пьеро. – А мы считай только оттуда. У нас тут вообще интернациональная бригада, сталкерим понемногу, Васек вот активист у нас, из этих… нетрадиционных.
– Пошел ты! Я из экологов, Лазурит. Если бы не мы все бы давно с голоду сдохли!
– Я думал, что харчи выращивают все, кому не лень. А оно вон как оказывается.
– Да заткнитесь вы! Ты это… их не слушай, мы мир спасаем.
– Ага мир. – Мужики подкалывали Васька. – Мальчиков маленьких вы спасаете, ну или девчонок, кто поприличней. У них там такой содом, что туши свет! Лучшие бордели во всем Бастионе, даже вывески такие!
– Да идите в жопу! Ты их больше слушай, бордели в Содоме есть, а у нас культурно-досуговый центр, и то он в городе.
– Городе? – Лиса удивилась. – Город же в Красной зоне?
– Нее, то уже руины, Старый город. Я тебе про Тень говорю. Как будешь в тех краях сама поймешь. А эти придурки бродяги, там никогда не были, вот и выдумывают всякое.
– Ну да куда уж нам деревне! Я тебе точно говорю, бордель… Там вот все такие изнеженные. – Пьеро смерил Лису взглядом, усмехаясь. – Такое чувство, что ты тоже оттуда. Симпатичные девушки в этих краях редкость. Да и то вы видели местных девушек? Так сразу и не поймешь, смотришь, может абер какой.
– Какой же ты все-таки мудак, бестактный!
– Нихрена себе словечки! Ты вот лучше свой шабильгенератор бы включил и молча его сосал! Посмотри на этого извращенца, ну никуда без бульбулятора своего.
– Вот же идиот! Это фильтр-система. Одна из лучших, между прочим. В Лазурите и не такие делать могут.
– Не знаю, лучше старого доброго противогаза…вряд ли.
– А вот тут не согласен. – Пьеро решил осадить Крота. – Старпер ты конечно, у яйцеголовых защита весьма неплохая. Шлем такой со стеклом, а внутри еще и респиратор. Я по топям за нефтегоном в таком лазил, с обычным противогазом копытца бы быстро откинул.
– Какой я тебе старпер, мы одного возраста. Просто не люблю я эти извращения. А по топям твоим можно и в противогазе пройти.
– Да конечно! Ты там был хоть раз? Я что-то сомневаюсь, химия одна и кислоты полно, там без броника нормального делать нечего.
– Сдается мне гонишь ты. Мрачный там тварь всякую гасит без проблем.
– Мрачный? Серьезно? Ох, дед байке этой уже сколько времени, даже если бы Мрачный и существовал, то бронька у него была бы соответствующая.
– Согласен с Пьеро, зря что ли все это придумывали.
– А что за Мрачный? – Лиса отогревшись с удовольствием слушала за перепалкой ребят. В тепле вновь стали ощущаться силы. Ее интерес пробудился снова.
– А это, ну… легендарный вольный сталкер, один из первых анархистов. Ну так говорят по крайней мере. Слыхал я, что на топях обитает и шушеру всякую отстреливает, хотя живой он или нет никто вообще не знает.
– Да байка это. Ты просто там не был, даже в крутой защите долго в топях не прожить, а он говорят оттуда совсем не выходит.
Они еще долгое время сидели и спорили о разной броне, легендах и подобном. Лиса слушала украдкой, смотря на потрескивающее пламя в которое Пьеро постоянно подбрасывал дровишек. Было так тепло, что боль постепенно отступала. Для людей из Убежища отдых был лучшим лекарством. Васька расщедрился на какую-то непонятную консерву, она была наивкуснейшей из всех что Лиса ела за всю свою жизнь. По крайней мере ей так сейчас казалось. Она откинулась к стене и даже подремала, сна не было, но полежать немного с закрытыми глазами удалось. Ее отдых прервал Крот. Костер почти погас, Васька не было, по звуку, доносившемуся снаружи, начинался дождь.
– Так подруга, нам скоро выдвигаться, пойдем как дождь кончится. Деревня вон там, если тебе интересно. Я бы конечно мог тебя взять с собой, но мы по делу пойдем, а у тебя с собой пусто я смотрю. – Крот, ухмыляясь, внимательно ее осматривал.
– Ну мне все равно туда идти надо. Может вы поделитесь патронами, у меня точно такая же винтовка.
– Интересная ты конечно! – Крот переглянулся с Пьеро, и они оба заулыбались. – Знаешь, патроны они дефицитные вообще-то, давай бартер, ты нам что предложить можешь?
– У меня револьвер есть. – Лиса надеялась на их щедрость, хотя в глубине души знала, что бесплатно ничего не бывает. Но из вещей с собой у нее был лишь револьвер и то пустой. Пьеро взял его и начал пристально осматривать. – Он рабочий, но патронов… У меня больше ничего нет с собой. Как в деревню прибудем, я бы могла еще чего-нибудь раздобыть, если мало. А мне бы с десяток.
– С десяток? Ого, вот это у тебя запросы конечно, одного револьвера мало будет, подруга. Да и как знать, может мы в деревню придем, а ты утекёшь под шумок.
– Но у меня больше ничего нет…
– Как нет? – Крот и Пьеро вновь переглянулись. – У тебя знаешь ли, есть самый важный и нужный товар в наших землях. Если ты понимаешь, о чем я?
Она прекрасно понимала, чего хотели молодые парни. В жизни даже не подумала пользоваться тем что она женщина, если бы не нынешние обстоятельства. Нужно выбирать: либо всеми силами стараться добраться до Бастиона, либо отстаивать свою честь.
– Я…я могу грудь показать. – Лиса покраснела. Она знала, что сейчас без патронов ей не выжить. Ухмылки парней, и горящие глаза показывали, что она угадала с их намерением. – Но только грудь и револьвер! А с вас патроны!
– Вот это разговор! – Пьеро достал из подсумка патроны, отсчитав десять штук он положил их перед ней.
Лиса медленно приподняла свою кофту, сгорая от стыда она оголила грудь. Парни жадно глотали слюну, Крот протянул холодную руку и сжал одну из них. «Так надо, так надо, так надо…» – повторяла она про себя.
– Какие они…аккуратные. Ты когда-нибудь такие видел вообще? Хотя, что я спрашиваю, ты хоть какие-нибудь видел, ты же страшный. Кто тебе даст то в здравом уме? – Крот ощупывал уже обе груди. Лиса вздрагивала от каждого ледяного прикосновения. У нее даже вырвался небольшой стон, что только раззадорило парней.
– Заткнись старик! – Пьеро явно нервничал. – Я их с достатком повидал!
– Помалкивай девственник! – Крот стал жадно лапать молодое тело. Лиса отпихнула его от себя, скрыв кофтой свои прелести.
– Все хватит! Довольны, давайте патроны сюда.
– Нуу, а я только настроился. Новое предложение, давай отойдем ненадолго, а я тебе не только патронов, покушать дадим и противогаз. Как раз запасной, а то как ты будешь идти по дождю?
– Нет, мы так не договаривались. Давайте мои патроны. – Ухмылка с лица Крота пропала, и он, закусив губу, в раздумьях смотрел на нее.
– А черт бы с ним! Такую я еще хрен где найду! – Он плюнул на землю вскинув свое оружие и направив на нее. – Встала! Нет уж подруга я уже настроился.
Лиса послушна встала, тело дрожало. Крот, подгоняя ее в отдаленную комнату крикнул напарнику:
– Постой на стреме, чтобы интеллигент не видел.
– Ты давай там не долго, я тоже хочу.
Комната была абсолютно темной, ни окон, ни лампочки посреди стоял лишь ветхий стол, к которому Крот прислонил ее. Он отложил свое оружие и намотал ее косу себе на руку чтобы не дергалась. Жадно лапая тело, прильнул к груди покусывая соски. Его рука скользнула вниз. Лиса замерла от ужаса, боясь пошевельнутся.
– Такие, как ты не должны ходить одни. Тебе самое место в специальных заведениях, уж больно ты маленькая. Но ты не переживай я буду нежен.
– Пошел ты! – Все на что ей хватило сил, лишь огрызаться перед грузным мужиком, что больше ее в несколько раз.
Крот резко развернул ее, положив на стол. Он стянул с нее лосины и стал ощупывать попу, наслаждаясь моментом, и жадно втягивая воздух. Закинув ее ногу на стол, он стал снимать свои штаны. Отчаявшись Лиса перебирала в голове мысли, что же делать? Ей казалось, что выбраться не получится, но она из последних сил пыталась хоть что-то придумать. Но насильник крепко держал ее за косу – достоинство женщин Убежища, стало главной ее слабостью. «Шип!» – пронеслось эхом в голове, воспользовавшись тем, что Крот был полностью погружен в процесс она аккуратно достала его из своего ботинка, сжав в руке.
– Стой! Можно хотя бы не так! Это мой первый раз. – Она произнесла это так жалостно, что Крот остановился. Похоже он воспринял это как согласие.
– Давай котенок, если первый раз то как хочешь!
Она развернулась к нему и села на стол, раздвинув ноги. Крот с энтузиазмом смотрел на нее, позволяя делать как она хочет.
Кровь…
Он не успел понять, что произошло как шип с характерным хрустом пробил ему шею. Рухнув на пол, он пытался прохрипеть хоть что-то, но Лиса восседая сверху перекрыла ему рот, вдавливая свое смертоносное орудие в горло неудачливого насильника. Его глаза были полны страха, все темнело. По-прежнему сжимая косу, он видел этот взгляд…холодный как сама смерть, полный лишь презрения. Последнее, что он лицезрел…
Лиса сидела на конвульсирующем трупе продолжая методично вдавливать шип, хоть и смысла в этом больше не было. Мертвецкой хваткой Крот вцепился в ее косу, не отпуская свою убийцу. Время остановилось… Лиса пыталась осмыслить что только что произошло. Его глаза остались открытыми, посмертно запечатлев ужас. Как же все-таки внезапно смертен человек. Она чувствовала презрение, не столько к нему, сколько к самой себе. «Слабая, позволила себя одурачить. Мне никогда не добраться до Тени, слишком ничтожная!» – Она убивалась мыслями. Холодеющая рука коснулось ее, вздрогнув она пришла в чувство. Рука, сжимающая косу, вызвала у нее такой гнев, что она столь сильно прикусила свою губу, что алая капля прокатилась по подбородку. «Слабая!» – Вновь повторила она. Вытащив нож с разгрузки Крота, она поднесла его к косе.
«Наши косы символ женской красоты, символ защитниц Убежища!» – Она начала медленно резать свои волосы…
«Мы растим их всю жизнь, так и только так мы показываем, что в этом мире есть место женщине!» – Она методично продолжала…
«Как только мы сострижем наши волосы мы покажем слабость этому миру, мы откажемся от этой культуры, мы…» – Коса осталась в холодной руке…
– Эй, ну что закончил? Моя очередь. – Пьеро поднялся со своего места и направился к комнате. Из распахнувшийся двери вышла Лиса, она держала в руках пистолет-пулемет, ее глаза были пусты. – Вот чер…
Он не успел договорить, рой свинца раскромсал его тело в доли секунды. Бронежилет принял на себя несколько зарядов, но справится со всем потоком он не мог. Лиса подошла поближе и вновь спустила курок, не оставив от его лица и следа. В павильон вбежал Васек пытаясь понять, что происходит. Увидев девушку, заляпанную кровью своего товарища он начал медленно отступать, Лиса перевела ствол и на него. Молодой парень бросился бежать, но выстрелы вмиг достигли его, попав в ноги и спину.
– За что?! Пожалуйста…пожалуйста, умоляю, я не хочу умирать! Пожалуйста! Не хочу! – всхлипывая он полз из последних сил, но его смерть уже стояла над ним…
Закутавшись в плащ Лиса вновь смотрела в костер. Пламя продолжало размеренно потрескивать, выкидывая снопы небольших искр. Она бросила все поленья, что лежали рядом. Слезы катились по ее щекам. Откинувшись на стену, девушка рыдала, она до крови вцепилась в собственную руку, пытаясь справится с накатывавшей истерикой. Скрежет в сердце заглушался болью в голове, тошнота подступала. Она закрыла глаза пытаясь хоть как-то унять эту боль, силы кончились. Одна, тишина, сопровождаемая лишь шумом дождя. Усталость взяла свое…
Глава
XIII
– Ну и где она? – Саша очнулся довольно быстро, голова трещала по швам, но жить в целом можно. Он сразу же разузнал ситуацию и уже был готов отправится вслед за Лисой, но староста его всячески останавливал.
– Ц-ц-ц, на нас всякая лесная шушера напала, я-то с факелом была, а она… Хотя они и особо не гнались за нами. – Знахарка пришла в деревню. Не похоже, чтобы она была сильно обеспокоена случившимся. – Может заблудилась, места то эти не знает.
– Ну что с ней может быть, раз она самого лешего завалила? – Староста сидя на завалинке крутил самокрутку, постоянно охая. – Дивчина то поди боевая, ох как в бой рвалась, да все спасти вас хотела.
– Только вот патронов у нее не осталось, случись чего и отстреляться этой боевой то нечем.
– А ты ее ушища видела, а глазищи? Во такие! Убежит, ежели что.
– Она хоть противогаз то с собой взяла?
– Да кто ж ее помнит, по-моему, взяла. Да и дождик то этот был, тьфу, сопля, а не дождь, больше детей пугать!
– И все же. Даже от такого можно порядком надышатся, и кони двинуть, ты отец я вижу им частенько дышишь, так и помрешь раньше времени!
– А чего б не помереть? Мы молодые народ простой, пока здоровье есть гуляй, а как жопа начинает болеть то можно и на тот свет.
– Ц, ты то молодой? Бога побойся и песок свой собери, я в палату! – Знахарка не успела развернуться как староста шлепнул ее по попе, с довольно смачным звуком. Она подскочила вверх с визгом и зарядила ему смачную оплеуху. Фыркнув, бодрым шагом скрылась за хатами. Сашка рассмеялся в голос и, достав свой кисет, начал готовить ароматную папироску.
– Да ты я вижу в душе еще тот развратник! Хотя правильно, мужчина всегда должен быть боевым. – После этих слов староста вскочил с завалинки и вытянулся по стойке, отдав честь.
– А то! У старого мерина есть еще порох в пороховницах! Не угасла еще молодчинная силушка. Не гнется еще казак!
– Ох отец, балуешь. – Они закурили. – Я помимо Лиски то вот чего пришел… слышал украдкой, что у вас тут анархисты частенько ошиваются, правда?
– Ишь ты, ушастый какой, поди тоже себе что-то там отрастил?
– Отрастил, отец, да только не для слуха это. Но я серьезно. – Старик продолжал улыбаться, посмотрев в глаза Сашка, махнул рукой и снова присел на завалинку.
– Ха, ладно, чего таить то, поверю я тебе, что от казаков ты убег. Да паны эти, пропади они все, уже поперек горла стоят. Жития совсем нет, земля у нас тут не очень. Что из речки тащим, что из леса, что вырастить тут получается, но суки все отбирают, сил уж нет. Ну мы и стали потихоньку ребятишек прикармливать, они знай народ лихой, но нас в обиду еще ни разу не дали. У них Седов главный, уу, лютый мужик. Как кому в глаз плюнет, так пол лица считай нету. С нас берут мало, в основном постой и еда, да и общаются знаешь, как?
– Как?
– Ты представь меня на Вы. Да и ко всем так, не плюють и не бьють. А мы уже привыкли, знаешь. Раньше такого не было, все раньше как-то покультурней что ли были.
– А где они сейчас?
– Да на дело пошли, они серых ведь терпеть не могут. То на заводик налетят, то в гости к панам пожалуют. Скоро должны вернутся. Я ж вас как увидал на берегу, так и решил, что вы новенькие раз к нам за помощью, а оно вон как.
– Смотрю нравятся они тебе, я вот тоже на волю хочу. Душа болит, мне бы шашку в руку и эх!
– Да ты молодой еще, ветреная голова, они ж долго не живут, так и чувствую паны этого терпеть скоро перестанут.
– Сам же старик говорил, что помирать надо молодым, чего ж причитаешь теперь?
– Так это мне надо молодым, а ты б пожил еще чутка, помереть всегда успеешь…
– Я все равно хочу с ними поболтать.
– Да ты иди лучше с девушками поболтай, ты знахарку змею видел? От это ее мама наградила всяким выпуклым! А навоеваться еще успеешь, ты не торопись помирать…
Они и дальше стояли, и рассказывали друг другу всякое. Вдоволь пообщавшись староста стал показывать деревню. Сварганенные наспех из всего что подвернется стены вокруг поселения, простенькие, но уютные хатки. Деревенька хоть и была небогатая, но народ оживленно бегал туда-сюда. Кто нес дежурство, кто работал в теплицах и на фермах. Старик решил провести небольшую лекцию, как, когда и кем было построено то или это.
Темнело. В центре деревни был специально огороженный костер вокруг которого собрались некоторые жители. Его разжигали по особым дням, и знахарка убедила жителей таким образом отдать дань Духу леса. Притащили кто что мог из еды и уселись вокруг жаркого пламени. Питались не богато, зато всем хватало. По такому случаю даже приготовили пару свиней на огне. Знахарка сказала, что ребятам ничего не угрожает и в скором времени они смогут стать на ноги. Староста даже произнес тост за здравие гостей и всех обитателей деревни. Несколько местных девушек уже собирались сходить к посту отнести покушать, как вдруг появился дозорный с криком.
– Хлопята идут!
Староста обрадовался, что анархисты пришли как раз к празднику, но увидели жители лишь одного человека. Лицо скрывалось за капюшоном грязно-зеленой куртки, на спине огромный походный рюкзак по размерам явно не соответствующий своему носителю, фильтр-система и до боли знакомая винтовка с прицелом и пистолет-пулемет за спиной. Опустив капюшон показалась парочка кошачьих ушей.
– Лиса! – Радостно вскрикнул Сашка, она отсоединила респиратор и смотрела на него с радостной улыбкой, из глубоких зеленых глаз проступили слезинки.
– Живой! А ребята как? – Она продолжала улыбаться, Сашка подбежав к ней обнял крепко-накрепко.
– Все хорошо с ними, отдыхают. Знахарка рассказала, что ты… не верится, ты просто чудо!
– Ну вот и славно…
– А откуда все это снаряжение?
– Я так устала если честно, давай потом. – Она осмотрела собравшихся. Староста подошел к ней, пытаясь понять где он раньше видел это снаряжение. – Вы же здесь староста? Пустите на постой? Могу заплатить провиантом или ПП на выбор. Мне бы отдельную комнатку на пару дней с постелью, и чтобы никто не мешал.
– Да что ты дочка, мы гостям не откажем, тем более ты тут у всех на слуху. Мы и собрались то отдать последнюю дань лешему нашему. Конечно тебе комнатку выделим, не хоромы, конечно, но отдохнуть будет где.
– Тогда пойдемте, мне хочется немного побыть одной…
– Лис…
– Побыть одной, хорошо? Давай позже все обсудим.
Они ушли, Саша стоял в недоумении. Нутром он понимал, что она пережила за последние сутки что-то такое… Человеку нужно просто отдохнуть. Но ему хотелось с ней поговорить, поддержать. Казалось, что эта малышка взвалила себе на плечи непосильный груз. Одно было ясно точно – Лиса куда сильнее чем показалась на первый взгляд. Саша вернулся на празднество, сейчас это самое правильное, что он мог сделать, оставить девочку наедине со своими думами, дать отдохнуть.
Не прошло и пары часов, как в деревню вошли анархисты. Человек двадцать пять, все они были довольно неплохо одеты и вооружены. Магазинные винтовки, ПП, фильтр-системы хоть и простенькие, но все же это был уровень. У некоторых бронежилеты, но большая часть ходила в нагрудниках или пришивала разные бронеэлементы к верхней одежде. В условиях маломощных кустарных патронов этой защиты было более чем достаточно. Но даже так в случае встречи с сильным абером или их стаей, или, что еще хуже, в перестрелке со столь же хорошо вооруженной группой полагаться стоило на превентивный удар, укрытия, товарищей ну или на бога там, или удачу. Кроме того, у некоторых членов группы были самые разные, порой весьма вычурные симбиотические стволы. Анархисты начали быстро вливаться в празднества, местные их приветствовали. Но даже среди этой разношерстной толпы сразу же выделился лидер – Седов. Рослый бритый наголо мужчина, четкий шаг и выправка, он незамедлительно раздал команды подчинённым и сразу же стал разыскивать старосту. У него был настоящий автомат, и крайне сложная система масок-респираторов вдобавок к первоклассной броне с разгрузкой – словно древний военачальник он по одному лишь внешнему виду превосходил всех своих подчиненных вместе взятых.
– Аркадий Павлович! – Приветствовал он старосту с ходу, лицо его было невозмутимо, он осматривал всех присутствующих. – По какому поводу гуляем? Почему дозорных так мало, я же говорил, если отмечаете что-то двойные посты ставить!
– Виноват, товарищ верховный главнокомандующий! – Староста выпрямился по стойке и отдал честь. Они смотрели друг другу в глаза, повисла крайне напряженная пауза. – Сей момент исправлю ей-богу, можно только без массовых расстрелов на месте?
– Исполнять!
– Есть! – Староста, казалось, старался тянуться в стойке, что есть сил, взгляд же сурового анархиста был неумолим…
Но это представление продолжилось недолго – они начали синхронно смеяться в голос, причем у Седова оказался крайне дурацкий хохот, который вот нисколько не подходил его суровому образу. Но тем не менее быстро стало понятно кто они такие. Как и любые анархисты они не терпят официоз и строгую субординацию, отчего вскоре Седов вместе со всеми стал предаваться веселью. Саше пришлась эта компания по душе, они незамедлительно стали рассказывать байки и анекдоты. А их налет на поместье зажиточного казацкого полковника представляли чуть ли не военной операцией. Они принесли очень неплохие припасы, которыми не преминули сразу же поделится.
– Аркадий Павлович, слушай, ты наших не видел часом, три дебила от группы отделились тут и пропали. – Спрашивал Седов с огромным удовольствием причмокивая от здоровенного куска мясца, что ему перепало.
– Кого не видел, того не видел. У нас тут только проездом небольшая группа. Отдохнут ребятки и дальше, я их сначала за твоих принял.
– Мать… куда ж они подевались?! Ребята не из тех, кто сбег бы. Да и куда, собственно? Нас тут никто особо не жалует.
– Да никуда не денутся, найдутся голубчики, ежели шо. – Староста по амуниции Лисы косвенно догадывался, что она встретилась с этими ребятами, но не стал ни ее расспрашивать ни Седову говорить.
– Надеюсь… Этот весельчак из этих? Здоровый собака, это ж на каких харчах он так вымахал?
– А то! Посмотри он уже всех твоих хлопцев объел, вот и растет как на дрожжах. – Они снова расхохотались…
Жизнь пошла своим чередом. Время бежало быстро. На ближайшее время группе предстояло остаться здесь. Саша не хотел быть в статусе вечного гостя и помогал всем чем мог. Рубил деревья в лесу, колол дрова, помогал с ремонтом стен, ходил в дежурство. В перерывах общался с седовцами, слушал их истории и учился чему научат. Анархисты отдыхали, деревня жила своей обычной жизнью. Работали в теплицах и на фермах, а по вечерам частенько гуляли и веселились. Седов уговорил старосту повесить их стяг над ратушей – черное полотно с зеленой полосой и подписью «Воля и Жизнь». Аркадий Павлович до последнего сопротивлялся:
– Ох зря мы так! Паны придут и накажут, жесткого накажут. Гулять надо тихо, чтобы никто не видел, а то такое будет!
– Отец, угомонись уже! – Седов старался его всегда успокоить и обнадёжить. – А ребята мои тогда здесь зачем? Мы тут как дома, мы всем панятам таких горячих пропишем в век не забудут!
– То-то и дело, что не забудут…
Музыка в деревни почти не утихала, анархисты хоть и предпочитали бездельничать, все же помогали местным, хоть и с неохотой. Жизнь у селян сильно улучшилась, хотя бы потому что седовцы принесли хорошие запасы топлива, а это сейчас ключ к производству пищи. Генераторы работали без устали давая самое необходимое – свет для тепличных растений, надежду на постоянное пищевое довольствие. Территория казаков располагалось в основном в двух зонах, в зеленой растили пищу, а в желтой был некогда пригород Старого города. Раньше оттуда тащили все что могли, но сейчас там живет командование и основные силы, плюс промышленные зоны. Эта деревня, же находясь в Желтой зоне не могла претендовать на хорошие, по меркам настоящего времени, конечно же, урожаи, но поставляла древесину, что и было основным промыслом. Дерево обменивали на скудные продукты питания, и топливо, того что они тут сами выращивали было недостаточно, чтобы всех прокормить. Но сейчас дела у деревни пошли вверх, хоть и не так как хотелось бы, но все равно лучше, чем было.
Время шло. Шевчук и Максим потихоньку оклемались. Лиса почти не выходила из своего дома, изредка выбираясь к местному портному, Саша так и не мог с ней нормально поговорить, лишь обмениваясь простыми фразами. Нужно было двигаться дальше в земли, контролируемые Барьером. Но пока что все занимались своими делами, поправляя здоровье.
– И куда ты направил того мальчонку? – Шевчук застал Максима на окраине деревни, разговаривающем с местным пареньком.
– Весточка своим, чтобы встретили, нужно выдвигаться.
– Чего ж ты, брат, так спешишь? – Шевчук присел на пень, доставая свой кисет. Уже почти докрутив самокрутку, он отложил ее и начал крутить вторую. – Нам бы здоровье поправить еще, оно ж как бывает поспешишь и только хуже будет.
– Поправим. Ты же помнишь, что ты мне баню обещал? – Шевчук в недоумении смотрел на Максима, пытаясь вспомнить. – Ну что когда парилку ждать?
– Это когда я тебе обещал? Мы, кажись, спорили, и я что-то не помню, чтобы я тебе проспорил.
– Ну так мои вояки твоих казачков как детей покрошили.
– Не помню я такого, припоминаю только как наши вам горячих прописали!
– Это как же не помнишь? Военные отбили атаку на Погранич. Сдается мне съезжаешь ты старый
– Что-то не вижу я флага зеленых над Пограничем. Где ж тогда я тебе проспорил то?
– Там сейчас ничего не увидишь, кроме руин и пепла. Но Первыми отступили то именно казачки.
– А мы разве на то, кто первый отступит спорили? Ох, не помню я такого. Хотя знаешь…я бы тоже попарить косточки не отказался. Да и не только я, молодежь пусть расслабится. А ты мне все равно бутылочку горячей подгонишь! Договорились?
– Уже говорил, как будешь в Городе, угощу. Только будешь ли?
– Не понял?
– Мы через Сечь не пойдем. В Барьер сразу, там мои ребята нас подберут. Мелкая важную информацию несет, я должен ее доставить. А вы с Сашкой казаки все-таки, хоть и беглые, проблемы будут.
– И неужели великий интендант нам скащуху не сделает?
– Не могу ничего обещать, сам не знаю, как все будет.
– Будем посмотреть короче…
Вечерело. Шевчук договорился на баньку, в деревне их было несколько. Ребятам отдали самую большую старой постройки с предбанником и небольшим двориком. Сашка наделал большую кипу дров и раздобыл немного провианта и горячительного. Вся группа впервые, с момента, как они сплавлялись по реке, собралась. Накрыли небольшой столик с различными яствами. Каши, закрутки, речная рыба. Шевчук вызвался пожарить мясо, они настрогали жердей, Саша норовил жарить на открытом огне, но старый казак наказал ему ждать.
– Да обожди ты, сын шакала, почему такой неугомонный? На углях надо, тогда мяско такое нежное становится, с вкусненьким жирком. А сочное какое, мм. Ты вообще не лезь сюда говорю!
– Старый черт жар же уйдет! Ты как мясо пожарить хочешь на углях своих, всех перетравить решил? – Саша недоуменно смотрел на догорающие поленья, пытаясь забрать жерди с мясом. – Ээ, упустил момент, теперь снова костер палить.
– Уйди говорю! Жар будет, да еще какой, я, поверь, разумею, что говорю. У меня батьку знаешь кто был?
– И кто же твой батек?
– Житель гор! – Шевчук поднял палец вверх, при этом состроив такую многозначительную гримасу, что Сашка махнул рукой и сел рядом смотреть за работой мастера. – Это тебе не причиндалами махать! Старинный рецепт, раньше, как отец рассказывал, мясо только, так и готовили, один раз куснешь и по-другому жарить уже не захочешь никогда!
– Да ну тебя старый, так уж и всегда готовили? Мясо тушат в консерву, ну дичьку можно конечно на костре, но чтоб так изгаляться. В это я еще поверю, но чтоб вот так, врешь!
– Богом клянусь! Ты ж не сравнивай, тогда-то мяса было просто некуда девать, выбрасывали, съесть все не могли!
– Да ты я смотрю решил раньше времени чокнуться! Вот что хочешь говори, а, чтобы выбрасывать мясо, в жизнь не поверю!
– Ну вот и представь, как дорого-богато жили. Это у нас сейчас мясо – это праздник, а они-то в еде толк знали. У батьки моего знаешь какой животик был, уу.
– Животики у панов, ты что из зажиточных? – Саша посмотрел на него недоуменно, с долей грусти, что ли. – Отчего ж ты тогда в свободные казаки подался?
– Да какие там зажиточные. В старые времена хорошо жили, еда была это уж точно и вроде как не жаловались. А батька мой такой крупный мужик был, вроде как с харчами после Катастрофы уже напряжно стало, а «запасы» его висели! Ха, какой же он был раньше, я б хотел увидеть. Я ж тогда еще совсем мелочью был.
– Нам бы так…
– Это да, нам бы так…
Они продолжили готовить, Саша с удивлением смотрел на манипуляции с мяском. Оно так шипело, какой же приятный звук. А запах! Слюнки побежали сами по себе, эти капелюшки жирка на нежной слегка подрумяненной еще текстуре мяса. Неожиданно рядом с мужчинами буквально из воздуха материализовалась Лиса. Она сидела на корточках, пуская слюни, подперев свои щеки руками.
– Что готовим?
– Мясо жарим…
– Шашлык… – Ребята ответили синхронно и развернулись от неожиданности. Лиса улыбалась, также завороженная атмосферой мяска.
– Шашлык? Это что?
– Мясо на углях. По традиции гор. Уверяю, что после того как попробуете другого есть не захочется.
– Я еще не начала его есть, но мне уже кажется, что ничего другого мне и не надо совсем!
– Как ты? – Саша все это время переживал за Лису, она была затворницей все это время и старалась по минимуму контактировать с людьми за исключение старосты, и портного. И это было видно. На ней была очень хорошо подогнанная по фигуре кожаная куртка на которой был вышит шеврон в виде дома с деревом – символ Убежища, и черные штаны ей в самый раз.
– Хорошо, знаешь очень хорошо. Мне нужно было немного побыть одной…
– Готова, голуба, к новым подвигам? – Шевчук подмигнул ей. Он немного увлекся, и в костерке вспыхнуло пламя, которое он тут же спрыснул водичкой.
– Всегда готова!
Доготовив мясо, они отправились в предбанник, где их уже ждал Максим вместе с накрытым столом. Он разлил горькую настойку по граненным стаканам. В углу комнаты стоял старый проигрыватель, который крутил пережившую все невзгоды этого мира пластинку с какой-то классической спокойной музыкой. Умиротворяющая атмосфера. Все накинули.
– Ухх, вот это было сильно! По тем же, кстати, законам гор в бане надо было чай пить, а не бухло. – Шевчук пошел в разнос продолжая. – Хотя нынче от чая только название, бурда какая-то, и из чего его только собирают? Я вот еще застал старый чай. Настоящий!
– Да все ты, старый, застал. Что еще расскажешь?
– Чай, конечно, правильно, но не в нашем положении его пить. Чай пьют те, кто могут позволить себе расслабляться не бухая, а мы не в том состоянии. – После странных рассуждений Максима все захохотали, накинувшись на еду. Конечно же главным блюдом было мясо. Лиса укусив первая простонала от удовольствия, невольно намокли глаза, хотелось пустить небольшую слезинку. Такой еды в Убежище и в помине не было.
– Это…так…вкусно…
– Действительно, старый, получилось просто…сказка!
– Рад, что угодил, хлопчики. У меня есть тост. Давайте выпьем за наш, как говорится, свет в конце туннеля, за голубочку, Лисочку! Если б не она, нам бы всем кранты!
– За Лисочку, ураа!
Они продолжили и дальше сидеть, и кушать. Немного погодя, Шевчук и Саша пошли первыми в парилку. Буквально спустя пару минут, Сашка выскочил оттуда с криками и матами, из-за тугой двери валил горячий пар.
– Старый, ты что совсем что ли головой потек? Кадушку целиком на парилку накинул. Там уже печка настоящая! Ну меру ж знать надо! – Саша весь распаренный через пару минут буквально обмяк на диване.
– А тебе, милок, не понравилось, что ли? Лежит тут довольный и возмущается. А париться надо, так чтобы каждый кусочек тела пропекло. Вот это настоящая банька, а не это ваше все. Кто следующий?
Дав немного сауне остыть туда зашел сначала Максим, а потом отдельно Лиса. Горячий пар с первых секунд буквально обволакивал тело. Она просто легла на полотенце и сразу же закатила глаза от жара. В Убежище ничего подобного даже близко не было, общественные бани были чем-то вроде отдельных тазиков куда выливали подогретую воду, и ты ей обливался. Она недолго была наедине с горячим воздухом, мысли, захватившие ее, в последнее время отпустили. Выйдя наружу легла на диван, закрыв глаза. Там было так уютно и спокойно. Здесь же – благодать! Ребята продолжили свой вечер, для каждого из них это было невероятное событие. Сейчас они могли, забыв обо всем на свете, просто отдохнуть.
– Ну что братцы, как пойдем то? Максим ты же весточку своим послал, ты говорил, за нами прибудут или как? – Шевчук откинулся на мягкое кресло, раскурив трубку. Староста дал попользовать свой раритет. Покрошив табак, он стал, причмокивая, пускать клубы ароматного дыма. Время как будто замерло, все лежали распаренные. По красной коже можно было увидеть какую радость сейчас испытывают их тела. Постоянные походы, опасности, перестрелки, а тут наконец-то покой…
– Да послал своего человека, барьеровцы нас должны встретить около разрушенного комплекса. – Максим разлил всем по чарке. – Давайте по маленькой.
– Ух, какая! – Шевчук в отличие от других пил не залпом, а небольшими глотками. – Эх, вы! Перевод продукта только. Так самыч надо глушить, а здесь все-таки вкус есть, растягивать надо.
– Да черт его знает, что они сюда намешали. – Саша пил явно без удовольствия. – Тот же самогон, только с привкусом, бурда бурдой! Бухло надо пить по-молодецки!
– Молодой еще, не понимаешь! – Язвительно сказал Шевчук. – По-молодецки это как?
– А вот так! Залпом! Чего вообще растягивать?
– Так что ж ты тогда? Давай сразу стакан опрокинь, али слабо?
– Это мне то слабо? – Сашка, выдохнув, осушил сразу стакан, занюхивая его соленым огурчиком, благо эти овощи относительно неплохо росли в современном мире.
– Ух, брат, вот это лихость ты выдал! – Шевчук по-отечески постучал его по плечу, Сашка после проделанного фокуса аж присел. – Это, конечно, не отменяет того что ты дурак! Столько пить. Но махнул и вправду неплохо!
Они продолжали сидеть дальше. После выпитого Сашку пришлось срочно эвакуировать в постель. Лиса же продолжала лежать на диване и просто слушала музыку. Шевчук с Максимом о чем-то спорили, она не могла разобрать. Сосредоточившись на переливах табачного дыма, она вспоминала свой дом. Как бы хотелось, чтобы и в Убежище были такие вечера, тепло и сытно, а главное спокойно. Хотя скоро они все покинут то страшное место, и может быть заживут точно такой же деревенькой. Можно будет пригласить и ребят, они вряд ли откажутся. Главное это посадить новый Сад, Шевчук может учить ребят готовить, жарить мясо, и париться в бане. Лисе сейчас захотелось чего-нибудь почитать, спокойную историю про самых простых людей. Как раньше они работали в полях, как уставали и как отдыхали. Просто почитать… Но нужно дойти, доставить послание в Тень. Во чтобы то ни стало, ради тех, кто до сих пор сражается за ее дом! Дойти…
– Уснула похоже. – Шевчук нежно взял ее на руки и отнес в соседнюю комнату отдыха. Накрыв одеялом, он бросил на нее такой сочувствующий взгляд. Взгляд старика, понимающего какие трудности, еще предстоит ей пройти. – Эх, голубочка, маленькая ты еще для этого мира. Мы то пожили, а как вам жить?
– Надо укладываться, завтра непростой переход. А у этого алконавта голова болеть будет, что за люди. Знает же, что идти, нет надо нажраться – Максим решил проронить свою гневную тираду. Они стали убираться и готовится ко сну.
– Да ну, молодой еще, здоровый. Все нормально будет. Я вот только беспокоюсь насчет Барьера, проблем не будет? Мы ведь все-таки казаки, хоть и беглые, а она с ушами своими, эти перцы такое не любят.
– Потерпят! Их задача сопроводить нас до Барьера, там уже с моими пойдем.
– Ну значит на том и порешили…
Пора уходить. Группа собиралась отдельно. Саша пошел что-то спрашивать у Седова, Максим разговаривал со своим курьером, а Лиса собиралась в доме у старосты. Шевчук сидел во дворе покуривая трубку. «Эх, надо отдавать, а ведь такая удобная штука!» – подумалось ему. Почему-то все суетились, и вдруг анархисты забегали со снаряжением. Непорядок. Он решил подойти к дежурному и выяснить обстановку, но не успел он спросить, как…
– Каратели идут! Только что с дальнего наблюдательного поста передали!
– Кто такие?
– Черт его знает, но по форме вылитые наемники, часа через полтора будут здесь.
Седов в самом центре деревни командовал в ружье! Анархисты вместе с деревенскими готовились к бою. Среди них забегал и Саша, которому выдали снаряжение. Он подошел к Шевчуку с суровым лицом.
– Мы остаемся, надо помочь, где Лиса с Максимом?
– Не знаю, хлопчик, поищи у старосты дома.
– Аркадий Павлович, сказал, что она еще полчаса назад как ушла из его хаты. И Максима нигде не видно. Не могли же они…
– Не могли, мы вместе Погранич отбивали! Я пока в порядок себя приведу поищи их, ладушки?
Спокойный вечер кончился. Настала пора реальности, время бороться за жизнь…
Глава
XIV
– Караул – в ружье! – Командовал Седов. Анархисты быстро занимали оборонительные позиции на стенах и вышках в деревне. Стена хоть и была железной, но сделана крайне посредственно и в разы меньше чем то, что было в Пограниче, она не предназначалась для обороны от человеческих боевых групп. Максимум защита от выползших из леса мелких аберов. В ратуше открыли оружейную, куда анархисты стаскивали простенькое трофейное барахло, им сразу же стали вооружать местных.
– Ну вот и началось… – Аркадий Павлович знал, что паны никогда не отдадут им свободу. Знал, что они придут наказывать их за якшанье с анархистами. Но хотелось верить, что их защитят. По крайней мере седовцы были настроены решительно, и вооружены довольно неплохо, что давало надежду, что они будут отгонять мелкие карательные группы.
В современном мире люди давно разделились на тех, кто носит оружие и тех, кто живет относительно мирной жизнью. И у каждой группы были свои преимущества – одни работают, другие защищают. Все, как и должно быть. Должно быть… Но со временем эта защита была извращена до неузнаваемости. Владеющие силой, быстро подмяли под себя гражданских. В условиях тотальной разрухи и опасности первых лет после Катастрофы такой диктат казался оправданным. Но со временем что-то пошло не так. Все чаще стали слышны слова вроде: господин, барин, крестьянин, права имеющий и бесправный. Сначала просто слова, но после властьимущие показали свои клыки. Права человека, в старое время казавшиеся неотъемлемой частью жизни, превратились в пустой звук. Как только люди перестали каждый день отстаивать завоеванные с таким трудом достижения социальных благ, их тут же отобрали! Право сильнейшего – вот объективная реальность теперешнего мира! Некоторые как например анархисты этого не признавали, сея ростки вольнодумия в отдельных деревнях, они подбивали людей на сопротивление. На завоевание своих утраченных благ. И сейчас они готовились показать себя тем, кто пытался сохранить нынешний порядок вещей.
Лиса стояла в полном походном обмундировании, осматривая свою новою броню, она впервые надела ее полностью. Куртку подогнали прямо по фигуре, а вот бронежилет все еще был большеват, лучше уж неудобный, чем его полное отсутствие. Но самым главным приобретением она считала фильтр-систему, крайняя редкость. Их делали небольшими партиями в Лазурите и НИИ, а также некоторые организации, сотрудничающие с армией. Максим сказал, что хоть это не самая совершенная система, что была создана в новом мире, в ней спокойно можно передвигаться в дождь, и даже по загрязненным химическим и радиационным землям. Красная зона слабо изучена, но вот в желтой таких мест полным-полно, и как правило симбионтов собирают именно в таких местах, что требует очень хорошей защиты. В комнату зашел Максим, он был собран по-походному и на его лицо было крайне озадаченно, больше даже опечаленно. Ему нужно было делать тяжёлый выбор. Тот самый в котором оба варианта плохие.
– Возьмем лошадь, надо выдвигаться как можно скорее, нас уже ждут. – Он проверял свое оружие и рюкзак, в его глазах отражалась решимость.
– А ребята где? Я слышала в деревне что-то происходит.
– На деревню идут войска казаков, похоже разборки будут. Нам в них встревать не надо.
– Разборки? Что случилось? Что делать будем?
– План не меняем, выдвигаемся сейчас же. Итак, от графика отклонились. Нужно как можно быстрее прибыть в Тень.
– А ребята? – Лиса почувствовала себя крайне мерзко, ей не хотелось бросать деревню на произвол судьбы.
– Без ребят. Они остаются. Пойдем!
– Пойдем…
У нее на душе было очень погано, деревня, которая приютила их будет захвачена казаками. Но она хотела во чтобы то ни стало спасти Убежище, она обязана была идти, Максим прав они слишком сильно задержались. Но… Уйти – значит подвергнуть судьбе Убежища этих людей. Правильно ли это? Лиса молча шла, не зная ответа, но и не думать об этом она не могла. Они пришли в стойла, где находились несколько лошадей, одну из которых уже подготовил мальчонка, нанятый Максимом.
– Транспорт готов, господин! – Сказал мальчонка, протягивая руки к нему. – Ну что как договаривались. Я выполнил все ваши поручения.
– Да, едешь с нами. Замолвлю за тебя словечко.
– И о чем вы договорились?
– Господин, возьмет меня в Тень. Я не хочу здесь прозябать, спасибо, накушался уже. Там можно хоть кем-то стать, даже не кем-то, а полноценным человеком. Там все друг другу братья, не то что здесь!
– Это правда?
– Да, у нас идет набор в «Железняк», новый спецотряд, как раз ему подойдет. – Максим не отвлекаясь грузил вещи на лошадь
– Нет… Так неправильно! – Лиса была возмущена до глубины души. В первую очередь своим решением. В этом мальчике она увидела свой собственный побег, желание жить иначе, даже если придется бросить остальных. Она думала о таком варианте. Смогла бы бросить всех ради собственного благополучия, предать идеи братства и общности ради себя любимой. Ей всегда казалось, что она никогда так не поступит. И было страшно, а вдруг… – Я остаюсь, как только мы отобьемся я приду куда, скажешь.
– В смысле остаешься? Разве ты не хочешь спасти Убежище? Я думал, что это твоя цель.
– Они сейчас в том же положении, что и те, кто остался в Красной зоне! Я обязана помочь, пойду…
– Стой! – Максим подошел к Лисе. – Нам нужно как можно добраться до моего начальства. Мы не можем задерживаться
– Можем! И задержимся! Помоги мне прошу!
– Помочь? – Максим задумался, опустив глаза, похоже он стоял перед выбором. – Хорошо…помогу.
Лиса заулыбалась, казалось, помочь еще одной деревне это правильное решение. Но хлесткий резкий, словно вспышка молнии, удар заставил ее мозг погрузиться во тьму. Она обмякла в секунду и падающее тело с легкостью подхватил Максим, он водрузил ее на лошадь, и уже был готов сесть верхом как вдруг в стойла ворвался Саша.
– Что здесь происходит?! – Он увидел Лису без сознания и запряженных лошадей, вывод тут же напросился сам собой. – Что ты, псина, себе позволяешь?
– Мы уходим. Сейчас. Даже не думай нас останавливать.
– Никуда ты не пойдешь! – Саша обнажил свою шашку приставив ее к горлу Максима.
– Убери. Я по-хорошему прошу. Ни к чему нам тут железками размахивать. – Максим даже не шелохнулся от опасности быть зарубленным в секунду, но на всякий случай держал руку на кобуре с пистолетом, который передали Барьеровцы.
– По-хорошему, падла? Ты сейчас же ее отпускаешь и можешь валить, коли струсил, на все четыре стороны! – Саша увидел паренька, держащего винтовку. Он был настроен решительно, только ждал, похоже, команды.
– Слушай, ты конечно можешь меня попробовать рубануть, но сам схлопочешь пулю. Мы уходим, мирно. Не к чему нам устраивать разборки перед битвой. Ты же хотел к анархистам, так вот они тебя ждут. У нас свои дела.
– Шевчук говорил, что ты возглавлял оборону Погранича, так почему же отсюда бежишь, поджав хвост. Почему? Не верю, что ты струсил!
– Погранич – важный стратегический объект. Вернее, был им. Можно считать, что самый восточный форпост Тени. Эта деревня для моей группировки значения не имеет.
– И только то. Вот так ты ставишь крест на этих людях? – Саша опустил свое оружие. Его раздирала такая жгучая досада. – Лиса остается, она не в твоей группировке.
– Вот тут ты ошибаешься, она была прикомандирована к моему отряду. У нее нужные мне сведения, да и она сама хочет попасть на ковер к начальству. Она пойдет со мной, хотите ли вы все этого или нет. Это не наша битва, если вы радеете за местных, то защищайте их, я же буду выполнять свой долг.
– Неужели долг превыше жизней?
– Для таких, как ты, нет. Для меня да. Жизни многих поставлены на карту, и выполнить свой долг значит их спасти, и я не буду растрачивать важнейшее время на сиюминутные игры в героев.
– Трус!
– Как скажешь. – Запрыгнув на лошадь они пулей вылетели из деревни под молчаливый взгляд осуждения. Саша считал, что отпускать их он не должен, но и удерживать не сможет.
Он вернулся на оборонительные позиции. Все были уже готовы. Шевчук воспринял новости спокойно, будто знал, что так и будет, лишь тихо буркнув себе что-то под нос. В это время Седов запрыгнув на насыпь перед защитниками решил толкнуть воодушевляющую речь.
– Братцы, в этот тяжелый час мы должны показать на что способны! Все что так любим и чем так дорожим сегодня придется защищать! Я знаю это тяжело. Проще простого убежать, спрятаться в нору и переждать все бури, но это не наш случай! Свою свободу и свой выбор мы будем защищать до конца, кого бы не прислали эти серые! Докажем, что мы не твари дрожащие, что мы люди и с нами стоит считается. Даже если все мы тут поляжем, наш флаг будет гордо развиваться над этой деревней, и быть может когда-нибудь мы повесим его и над другими! Когда-нибудь, я верю, мы будем все свободны, как птицы! За нами правда! По местам, братцы!
Ополчение было готово, все знали почему они держат оружие и за что сейчас будут убивать и умирать. Хотя может быть, во что правда слабо верилось, удастся все решить миром и серые отступят без боя. Вскоре, обойдя лес, показался отряд противника. Все в смоляно-черном с черепами на плечах, конный разъезд прикрывал фланги стройных шеренг, что выстроились перед деревней. Они одновременно вскинули оружие синхронно ударив им по земле, словно приветствуя кого-то. После этого шеренга разомкнулась и из нее выехал человек полностью в белом, его конь соответствовал. Шеренга вновь сомкнулась, и солдаты опять проделали свой непонятный жест.
– Приветствую жителей деревни. Я хотел бы переговорить с вашим старостой.
– Ты откуда будешь? Уж не от панов ли? – Аркадий Павлович встал в полный рост, осматривая противников. Человек сорок, и все неплохо вооружены.
– От панов? Нет. Несколько дней назад мне было видение! Кто мне явился? Архистратиг Михаил! Пламя его клинка пылало, словно ненависть в наших сердцах! Ненависть к лукавому, что соблазняет сердца праведных людей! Он сказал мне: «Сын мой, веди праведников на великую битву! В этой деревне порок достиг своего предела. И нет оправдания нравственному падению этих людей. Образумит их только Господь, позволь им вновь впустить его в сердца. Наставь их на путь истинный!». Так сказал мне божий посланник, и мы его верное воинство пришли сюда по велению наших сердец восстановить справедливость. Выдайте нам посланников дьявола и тогда мы лишь призовем вас к любви!
– Это Плеть… Плеть! Плеть! – Один из деревенских закричал что было силы, бросив винтовку, он начал сначала медленно пятится назад, а затем развернулся и бросился бежать.
– Стой, собака, куда! Вернись, сукин сын! – Он не слышал призывов. Местные начали также пятится назад, руки дрожали.
Выстрел!
– Трусов и паникеров я лично расстреляю на месте! – Аркадий Павлович выстрелил из своего ружья прямо в спину убегающему, он откинулся навзничь и с мерзким хрустом распластался на земле. – А ну, хлопята, держать ружья! Нас тут всех переубивают к черту, если не покажем им кузькину мать!
– Оу! – Папа был восхищен поступком старика. Значит сдаваться они не будут. – Вот ваш ответ ироды? Стреляете своим же в спины? Похоже в своем безбожии вы пали столь низко, что уже убиваете ни за что! Проклятые антихристы, да покарает вас длань господа!
Папа отошёл к стройным шеренгам своих воителей, отдав приказ к началу атаки. С криками они яро ринулись в атаку, тут же нарвавшись на серьезный огонь со стороны обороняющихся. Первые потери заставили их немного отступить и перегруппироваться. Из-за леса вылетела полностью бронированная машина, микроавтобус, выкрашенный в черный цвет с небольшой пулеметной башенкой и установленным во лбу тралом. На полном ходу она протаранила стену и, внеся неразбериху, влетела внутрь деревни. Противотанкового оружия у обороняющихся не было и пулеметная башня, изрыгая свинец и пламя, принялась за жатву. По эту сторону стены некуда было спрятаться от такого обстрела. Каратели пошли в атаку в пролом, и количество стреляющих по ним людей заметно сокращалось. Нужно было срочно что-то делать, Шевчук пытаясь не попасть под обзор башенки подошел на максимально близкое расстояние и разрядил свой симбионт прямо в пулеметчика. Защита в виде стальных листов перед ним, не помогла. Дуга молнии меньше чем за мгновение своим ударом прожгла броню и испепелила противника. Не успел Шевчук нарадоваться, как вдруг увидел, обернувшись, что в проем уже забегают солдаты плети.
Времени на стрельбу не было, и тут бы ему и конец, как со стены спрыгнул Седов вместе с парочкой своих ребят. На нем была маска необычной конструкции, на которой он что-то переключил и буквально выдохнул облако ядовитых испарений. Первые вбежавшие в проем побросали оружие и упав на землю, стали корчиться в ужасных муках. «Симбиотическое оружие» – Подумалось Шевчуку. Манёвр Седова дал ему время вскинуть свой ПП и открыть огонь, положив еще пару бойцов, один из которых, успев крикнуть «Противогазы!», упал замертво. Командир отдал приказ бойцам держать пролом, сам же ринувшись снова на стену.
Из импровизированного броневика, через десантные двери, выбежали новые противники, открыв огонь по спинам анархистов. Проход был для них чист, мешало только облако токсичных газов, которое враги пройдут, как только наденут противогазы. Десант покинув свое транспортное средство, готовился нанести удар по стражам стены. Но тут, не растерявшись, Шевчук встречал их с саблей наперевес. Покромсав двоих и вступив в клин с третьим, старый казак уже видел направленное на него дуло винтовки…
И тут со стены с криком «Айда!» Сашка буквально слетел со стены с шашкой и завязал остальных десантников ближним боем. Вооруженные магазинными винтовками со штыками они были не очень хороши в рукопашной. Один из черных выхватил лопатку, пытаясь ударить Шевчука со спины, но удачный выстрел одного из анархистов, вовремя обратившего внимание на разборки за стеной, прервал жизнь карателя. Основная масса ополчения все еще отстреливала подступающих врагов. Плеть не ждала такого отчаянного сопротивления.
Из ядовитого тумана показались новые штыки, они быстро вбегали внутрь сразу же, открыв огонь по защитникам стены. Но Седов их уже ждал, стоя прямо над проломом, он снова что-то переключил в своей маске. Со скоростью пули в одного из карателей попала едкая жижа, мгновенно оплавляя его одежду, а чуть позже и плоть. Крики агонии заживо разлагающихся карателей наполнили двор.
– Вам, суки, противогазы не помогут! Вам ничего, мать, вашу, уже не поможет! – Седов сделал три выстрела-плевка, после чего присел. Похоже это был лимит его симбионта.
Один из анархистов метнул в проем гранату, которая создала пузырь сжатого воздуха, разорвавшись он раскидал всех нападающих в стороны. «Баротравматическая граната!» – Саша уже видел подобные гранаты-симбионты, и был безумно рад, что таких нет у врагов. Бой продолжался с еще большим ожесточением. Волна наступающих захлебнулась, а всех оглушенных гранатой тут же умертвили.
– Ого-го! – Папа продолжал комментировать успехи своих врагов, похоже он даже немного восхищался. И решил вслух похвалить их. – А вы не такой уж мусор как сразу показалось. Да! Теперь вы насекомые! Но вам это не поможет!
Не успев передохнуть после первой атаки, из-за леса показался второй микроавтобус, с точно такой же компоновкой, но с несколько другим установленным на нем орудием. Когда на полном ходу этот катафалк приблизился к стенам из башенки открыли огонь – снопы искр и небольших разрядов вмиг обуглили нескольких ополченцев. Машина проникла внутрь, опаляя электрическим огнем всех защитников деревни. Зайдя в хороший вираж, бронетранспортер остановился внутри. Сашка запрыгнув на ходу, едва удержался на крутом повороте. Дверцы мгновенно распахнулись, и новая десантная команда вылетела во двор с ходу открывая огонь. Такого удара защитники точно не ждали.
– А теперь вестники божьей воли, накажите оставшихся! – Папа скомандовал коннице бросится в бой, они незамедлительно рванули в атаку. На стенах уже почти никого не осталось и расстрелять новую угрозу было особо некому. Седов с парой ребят не могли остановить эту волну.
Сашка поднявшись на машину, решил, что пора бы уже кончать с этой поганью. Взмах, хлёсткий удар, и голова пулеметчика отправилась в полет. Но сесть за него он не мог, для симбиотического оружия нужен был оператор с таким же или похожим симбионтом. Конница уже ворвалась внутрь, начав рубить оставшихся. Сделав пару плевков Седов немного проредил их ряды, но на всех никаких сил не хватит. Аркадий Павлович из своего ружья тоже приговорил одного. Но конница, достав карабины, начала обстреливать стену. «Электричество!» – как всегда, лишь мимолетная мысль.
– Шевчук! Сюда! – Старый казак вновь хотел обойти с тыла десант, но на этот раз они стали полукругом. Услышав зов своего товарища он под пулями подскочил к бронетранспортеру, Саша помог ему забраться наверх. Едва он сел за орудие, как оно заискрилось и вновь выдало электрическое проклятие, но на этот раз на головы врагов. Пехота превратилась в тлеющий уголь мгновенно, а вот конница ринулась в отчаянную атаку, пытаясь маневрировать. Впрочем, ей это не сильно помогло, зажатая с двух сторон в тесном пространстве деревни она иссякла также быстро, как и появилась.
Почти все ополчение было перебито, горы трупов валялись по всей деревне в пределах пролома. Седов, три анархиста, староста, да Шевчук с Сашкой, все кто остались. Защитники перегруппировались, быстро собрав с убитых патроны, они были готовы к новой волне.
– Что ж, расходники кончились. Признаться, я удивлен. Но кара Господня еще не началась даже! – Папа смотрел на бегающих впопыхах защитников деревни, он кивнул своему спутнику.
С лошади спрыгнул Тихарь. Грузный, закованный в костяную броню, он был готов покарать всех своих врагов. Шел он, медленно осматривая поле боя, пока не добрался до средней дистанции оружия. Седов дал очередь пробив тому грудь и живот, но… он даже не шелохнулся! Продолжая стоять и осматривать всех убитых перед деревней. Весь отряд защитников, кроме Шевчука, ибо его оружие ну никак не могло стрелять так далеко, разом открыли огонь. Огромная туша с хрустом и грохотом медленно и небрежно упала навзничь.
– Грешники, внемлите мне! – Закричал Папа. – Сегодня день, когда вы лицезрите чудо божье! Проклятье на ваши головы, Господь послал своего ангела, чтобы подобно Содому и Гоморре испепелить вас в праведном огне! Перед вами его воплощение, его карающая длань, что сотрет вас с лица его любимой Земли! Именем Бога – Встань и Иди!
И он встал… Медленно и мощно, он поднялся несокрушимый даже градом пуль. И в ужасе смотрели на него глаза защитников деревни. Что-то неестественное, иррациональное и неправильное было во всех его движениях. Тихарь вознес руки к небу, словно пытаясь получить его силу. И то что увидели остатки сил обороны было одновременно по истине захватывающим, грандиозным и до дрожи в коленях ужасным. Страшные сказки ожили и теперь обернулись явью!
– Что за…
– И месть божья свершиться. Если до такого дошло, более моего присутствия здесь не требуется. Спаси Господь их грешные души…
Меньше часа потребовалось Максиму, чтобы добраться до места встречи. Спешившись они отправили лошадей назад. Максим велел нести Лису, которая все еще была без сознания своему спутнику. Обширное поросшее травой поле, за которым виднелись старые развалины, некогда грандиозных сооружений, точка встречи. Дул легкий ветерок, ребята пошли к лесополосам, которые были посажены вдоль дороги, уходящей в сторону от основной, что шла в земли казаков. Нужная им была прямым путем в Бастион. Рядом с деревьями расположился отряд барьеровцев Максим издалека увидел их отличительную черно-белую броню. Похоже дожидаясь ребят, они устроили себе привал. Но подойдя ближе стало ясно что что-то не так. Солдаты были мертвы их тела буквально разорваны. Не похоже на Барьер.
– Осторожно враг, скорее всего абер! – Тут же скомандовал Максим, но кто мог сделать с ними такое. Это элитные бойцы, которые еще и вооружены соответствующе. Что за монстр? Мальчонка не успел опустить Лису на землю, как из-за соседних деревьев повалили неведомые бойцы в смоляной броне, с черепами на плечах.
– Руки вверх! – Что же эти твари могли сделать с элитой? Бойцы Барьера и вооружены лучше и обучены соответствующе. Не похоже, чтобы их застали врасплох. Но Максим не собирался сдаваться, в мгновение ока он опустил свой усилитель на землю, создав направленный акустический удар, который сразу же поставил всех нападающих на колени. Из кобуры был извлечен ТТ, который приговорил нападавших. Что за чертовщина тут творится?
– Ох, епт! – Из-за деревьев показался еще один противник в кожанке, он был небрит и в целом не вызывал опасения. – Даже на секунду нельзя отойти поссать! Это вы их так? Вот это уважуха! Так просто кончить отряд расходников, это прям уровень!
– Ты еще кто такой? – Максим сразу же перевел оружие на него, скомандовав поднять руки вверх. У него остался всего патрон в магазине, но этого вполне хватит, чтобы приговорить человека без защиты.
– Да спокойно, спокойно. Наемник я, простой наемник. – Он вальяжно осматривал поле боя, зевая. – Опусти волыну, давай поговорим!
– Зачем напали на отряд?
– Да жду я тут кое-кого, как раз-таки похоже тебя.
– Зачем?
– Вот этого я не знаю, мне не за знания платят, а за работу по факту.
– Тогда ты больше не нужен! – Максим попытался выстрелить, но осечка! С чего вдруг? Он тут же попытался взвести курок, но понял, что магазин пуст. Как же так, ведь еще должен был остаться патрон?
– Не это потерял? – В руках у мужика был пистолетный патрон. Парнишка тоже попытался выстрелить, но вдруг его винтовку разорвало на части, словно что-то помешало выстрелить! – Давай знакомится, меня звать Казанова, да-да тот самый из Плети. Мастер разврата и изврата! Ха, а ты должно быть Максим? Я прав? А что за расходник с тобой, мне сказали, что вас двое должно быть, ты и девчонка. Непорядок…
– Не твое дело, собака! – парнишка закричал, доставая из кармана армейский нож. – Ты знаешь на кого ты тявкнул? На Тень и Барьер, да они вас наемников в порошок сотрут!
Казанова изменился в лице, гримаса недовольство и презрения захлестнула его. Парнишка бросился на него с ножом, не успел Максим крикнуть ему «Стоять!» – как произошло что-то, чего не смогли осознать ребята. У парня разорвало руку, с отвратительным хрустом вырвав клочья мяса и забрызгав кровью Максима. Скрючившись от боли, парень упал на землю, издавая истошные вопли ужаса. Его правая рука просто исчезла.
– Ты как меня назвал мусор? Ты хоть сам осознал перед кем ты находишься? Ваши дрябленькие трупешники не смогут рассказать никому. Ничего! А ты неплох раз сразу не откинул копытца, ха! Знаешь я даже смогу тебя простить, немного поигравшись! – Максим пытался вступиться за парня, перезарядив свой пистолет, но вдруг буквально щелчку пальца его симбиотическое оружие разлетелось в прах. Он упал на землю, выронив табельное. – С тобой я позже пообщаюсь, дай немного поразвлекусь с пареньком! Ты это…только сразу не умирай хорошо? С чего начнем, нога, рука? О, давай с ноги, а то как-то несимметрично смотришься, девчонки любить не будут!
Он достал что-то из кармана, вновь щелкнув пальцами – судьбу его руки повторила и нога. Парень бился в агонии, но Казанове это похоже понравилось. Еще один щелчок и во всполохах крови исчезла кисть на другой руке!
– Бухаха! Вот это номер, ты еще не сдох, падаль! Крепенький какой. Вот они крестьянские дети, ух какие здоровечки! Ну культя тебе точно теперь не нужна – убираем! Да, посмотрите какой неугомонный! Вот это тяга к жизни, с тараканами всегда так, вот хрен убьешь! Чего, чего? Пощадить? Э, нет, сученыш, жить ты с таким все равно не сможешь. Надо заканчивать! А знаешь, что, будем оригинальными, тем более у тебя такой нож интересный. Где взял? А, впрочем, все равно.
Взяв нож в руки, Казанова покрутил его пальцами. А затем, он исчез! Парень молил о пощаде, агония похоже уже свела его с ума. Его штаны окрасились кровавыми пятнами, и со страшным хрустом, медленно он стал разделятся. Его резал собственный нож! Две неаккуратные половинки – все что осталось от паренька.
– Тварь! – Максим схватил пистолет и выстрелил, попав Казанове в плечо. Тот в ярости выматерился, снова достав что-то из кармана. Максим хотел сделать еще выстрел, но его пистолет приказал долго жить, в нем был – нож пацана! Казанова щелкнул пальцами, и левая рука Максима повторила судьбу своего предшественника. Он упал на колени в адской боли, схватив себя за плечо, но ни проронил ни звука.
– Падла! Ты нах меня дырявишь! Я, я всех дырявлю! Ты кем себя возомнил, падаль? – Скрепя зубами он подошёл к Максиму и пнул его со всей дури в живот, а после в плечо. – Да ну! Не звука? Интересно, через сколько ты запищишь. Ох, я с тобой такое сделаю!
– Да кто же ты тварь, такой? – Максим едва выдавил это из себя, переходя буквально на шипение.
– Кто такой? Кто я такой? Сверхчеловек, вершина вершин! – Он схватил Максима за горло, смотря в него своими безумными глазами. – Сейчас тебе никто не поможет, никто собака, слышишь меня! Твой бог умер! Я твой Бог! И сейчас ты почувствуешь всю кару господню!
Максим уже почти не соображал, его сознание приходило в упадок, надвигался кошмар наяву, надвигалась мучительная смерть…
Глава
XV
После Катастрофы мир изменился. Причем до неузнаваемости, для большинства людей все произошло мгновенно. Раз – и тебя нет! Что произошло, как произошло, почему произошло? Даже лучшие умы дать ответ так и не смогли, но факт таков – старого мира больше нет! Причем новое бытие не только полностью поменяло жизнь людей, рассказы о старом мире сейчас звучат как какие-то весёленькие байки. Прямо мир поней и единорогов, от таких сказок хочется блевать радугой! Не было такого…или было? Кто знает, жить все равно приходится днем сегодняшним. Каждый, наверное, задумывался как было бы неплохо вернуть этот старый мир. Но это невозможно, зато построить новый, пожалуйста. И люди в этом преуспели, систематизация и изучение угроз, развитие промышленности, объединение в огромные массивы людей, что пытаются вновь обуздать старушку природу и ее сюрпризы. Хаос первых лет после Катастрофы прошел, даже золотая эпоха сталкерства уже в прошлом. Сейчас новое время. Стабильность, рост, благополучие! Вот девиз настоящего! Даешь больше харчей или патронов, или, например, противогаз в каждый дом! Ну чем не прекрасное будущее? Мы ведь больше никогда не столкнемся с ужасами этого мира, правда ведь? Правда? Правда?!
– Что за…
Страшные сказки стали явью. Теперь это ужасная реальность, в которую не хотелось верить. Вознеся руки к небесам, он поднял…мертвецов…
– Ребят… ребят, я же не один это вижу? – Саша, как и все оставшиеся стояли в ступоре взирая на медленно поднимающихся павших солдат. Их лица полностью стеклянные, движения дерганые, с губ капает слюна. Тихарь медленно двинулся в сторону деревни и сразу же его мертвое воинство в абсолютно могильной тишине побежало вперед.
– Аааа! – Анархисты открыли огонь, но живые трупы, впитывая патроны словно губки, продолжая бежать вперед. Оказавшись внутри они встретились с градом электропуль, обративших их тела в прах. Седов решил немного поплеваться, мертвые тела разлагались точно так же, как и живые. И только распавшись в пыль они прекращали сопротивление.
Огромная туша оказалась на стене в один прыжок, мгновенно раздавив голову одному из анархистов. Седов использовал свой последний заряд на тянущуюся к нему руку. Сразу же спрыгнув со стены вместе с остальными. Разложение быстро распространялось по всей культе, как вдруг она просто отвалилась! Седов открыл огонь из своего автомата, навылет пробив все тело противника. Тихарь даже упал на задницу от такого, но тут же достав свой пистолет начал отстреливаться. Метким выстрелом он превратил автомат анархиста в груду хлама. Седов, получив плечевое ранение, успел прыгнуть за дверцу бронетранспортера. Когда в магазине закончились патроны, Тихарь подполз к трупу убитого им только что анархиста и вырвал ему руку, приставив к своему плечу.
– Да ну нахер! – Почти синхронно прокомментировали выжившие. Вновь характерное движение руками и новая порция мертвечины рванула на защитников. Саша выбежал вперед, ловко орудуя шашкой, он снес несколько голов. Пользуясь их неуклюжестью увернулся от всех ударов и сделал еще пару выпадов.
– Ох епть, ах епть! – Аркадий Павлович носился между трупами расстреливая их в голову. Патроны кончались. – На, голубчик! Лежи спокойно! Да твою, душу бога мать, спокойно! Ух епть!
Тихарь спрыгнул со стены подняв новую порцию нечисти, на этот раз даже пару лошадей. Он медленно, но верно двигался к позициям ребят.
– Патроны на донце, братцы! – Шевчук видя, как бодро его товарищи расправляются с мертвяками, старался экономить заряды на самого главного врага. Но лошадей обычные пули не брали и шашкой не перерубишь. Ему пришлось опустошить ленту. После чего он впрыгнул с брони, обнажил саблю и стал помогать Саше рубить тварей. – Седов, твою дивизию, да харкни ты в него уже!
– Не накопилось еще! – Седов, несмотря на боль в плече, отстреливался из поднятой винтовки. Он пытался стрелять Тихарю в голову, но тому, похоже, было на это плевать.
Враг был совсем рядом, все стали полукругом к нему, готовясь чуть ли не к рукопашной. Двое анархистов принялись за новую партию мертвецов, Сашка же ринулся в лоб на врага.
– На тебе Кощеюка, сраный! – Аркадий Павлович, буквально вынырнув из-за огромной туши разрядил дуплетом свое ружье тому прямо в лицо. Дробь на близком расстоянии делает страшное дело, костяная маска треснула и покрошилась, а за ней превратилось в месиво мертвецки бледное лицо со стеклянными глазами.
– Отлично! Он ослеплен! – Саша метнулся к противнику пытаясь покромсать его шашкой. Правая рука твари отлетела в сторону. Продолжая выпад, он умело наносил новые удары.
– В сторону! – Заорал Седов, сделав три плевка в противника. Вторая рука твари была вновь покрыта едкой субстанцией. Однако Тихарь успел метнуть нож в него, с силой пригвоздив к стене одной из хат. Саша вновь набросился на противника, тот же мощным и точным ударом ноги отшвырнул от себя надоедливого казачка.
– Он видит! – Тихарь с удивительной скоростью метнулся к ближайшему трупу, и мощным ударом ноги раздавил тому плечо, отсоединив левую руку, тут же присобачил ее взамен той что только что отвалилась. Он выхватил второй нож вновь метнув его, но уже в сторону Сашки.
Слабое старческое тельце закрыло его от суровой судьбы. Аркадий Павлович мгновенно обмяк, упав прямо в руки Саши. Здоровенный нож зашел ему глубоко в живот.
– Ты это… не торопись помирать сынок…поживи еще хоть чутка…
Староста деревни погиб. Он умер не как раб, но как свободный человек с оружием в руках. Саша с диким ревом бросился на превосходящего врага. Изуродованное коррозийными плевками могучее тело стояло и даже не пыталось умирать. Словно презирая саму смерть, словно насмехаясь над ней, этот ужасный кадавр властвовал на поле боя. Пожиная своих врагов один за другим, он мог в одиночку разобраться с обороной своего противника. И защитники сейчас это поняли, такого врага не удержит никакое войско. Сюрприз нового мира, повелитель самой смерти.
– Да сдохни ты уже наконец! – Но крик Саши был обращен в пустоту, Тихарь принял грудью шашку, сделал короткий и стремительный для такой туши удар попав аккурат по печени. Молодой казак мгновенно сложился под собственным весом и потух. Над его телом повисла тень от огромного сапога, нёсшего ему погибель…
Пустота и мрак обволакивали сознание Максима. Он был готов, всегда готов к такому повороту событий. Случайный абер даже на территории Бастиона не редкость, эти жалкие твари, всегда жаждущие полакомится тобой забирают достаточно жизней каждый божий день. Это даже не ЧП, не угроза, это норма. Родившись в этом мире, ты должен быть готов умереть, думать о смерти каждый день – это так же в порядке вещей, как и мысль о еде или сне. И не нужно питать никаких иллюзий на этот счет. Иначе ты можешь забыть, можешь на секунду даже подумать, что жизнь не так уж и плоха. И тогда умирать будет страшно, и боязно. Максим всегда хотел встретить конец достойно, он не верил ни в загробный мир, ни в спасение души. Он был материалистом, и смотрел на мир крайне прагматично. Верить в иллюзии можно только в фантазии, но здесь, браток, надо быть реалистом. Все имеет начало и конец, все имеет цифирное обозначение, и даже самые невероятные чудеса можно просчитать. Но сейчас произошло чудо – он отказывался умирать! Крик очнувшийся Лисы вывел его из этого предсмертного состояния, и позволил вновь трезво смотреть на мир. А рациональный взгляд таков – никаких шансов!
– Ох, цыпа, проснулась наконец! Гутен морген! Давай знакомится, я трахарь, и можешь погадать что сейчас я сделаю с тобой! – Казанова хлестким ударом уложил ее, в ярости сорвав штаны. На Максима, истекающего кровью, он прекратил обращать внимание. Но перед тем как насиловать девушку он решил немного поразвлечься, поставив ногу ей на шею, начал душить. – Не бойся дорогая, я немного потопчусь по тебе, а потом оттопчу тебя так, что ты будешь в настоящем раю! Тебе повезло ведь сам бог секса перед тобой!
– Не трогай ее, тварь!
– Оо, ты еще в сознании, ну это же просто отлично, превосходно! Посмотришь, как я топчу твою подружку, а потом я сделаю с тобой такое, что лучше бы ты сразу сдох! Хотя кровопотеря не заставит себя долго ждать! Хочешь фокус? Опа, моя маленькая бомбочка в твоей жопе! Это у меня способность такая. Благослови новый мир за то, что сделал нас богами! Да, это мы, командиры Плети. Этот прекрасный новый мир, эти восхитительные симбионты. Каждый из нас обладает этой тварью нулевого уровня! Нулевого! Мы, мать вашу боги! Повелитель смерти, восставший из ада, звездобол, царь над царями и ваш покорный слуга – Секс машина! Куда же вы ничтожества лезете, что вы тут пытаетесь сделать?
– Всех вас, собак переубивать пытаемся!
– Что, мля? Мне послышалось или кто-то хочет, чтобы его разорвало в кашу? Но нет, ты меня так просто не спровоцируешь, я буду долго играться с тобой! Что-что? До моих божественных ушек не доходит твой писк, ты кем себя возомнил молекула?
– Подойди поближе, я тебе шёпотом на ушко скажу!
– А ты мне даже нравишься! Вот это дерзость, вот это гонор! Такую падаль я встречаю впервые! Хорошо, нет хорошо, я даже позволю тебе сказать последние слова, прежде чем тебя размажет по земле. – Он подошел поближе, склонившись над Максимом. – Ну-с, что там, что-то я все равно не слышу тебя.
– Умри! – Лиса в мгновение закрыла уши, крик, усиленный звуковым симбионтом прямо в ухо, за секунду разорвал барабанные перепонки мучителя! Казанова, получивший сотрясение мозга от звуковой волны стал биться в жутких неестественных конвульсиях, от такого перепада давления его глаза лопнули, брызнув едкой кровью. Все что он сейчас мог – истошно орать, проклиная весь этот мир. Максим волевым усилием смог встать, сейчас он возвышался над своим истязателем, держа в руках нож убитого ранее паренька.
– Ты не слышишь…но, знаешь ты прав. Бог – мертв! Я убил его…
Шевчук на полном ходу влетел в своего врага плечом, выбив огромную тушу из равновесия. На заднем фоне были слышны крики последних анархистов, которых заживо пожирали мертвяки, нахлынувшие новой волной. Седов висел пригвождённый здоровенным ножом, истекая кровью, все еще держался в сознании. Он пытался понять почему, лишившись глаз громила все еще видит своих противников. Шевчук оттащил в сторону Сашу, он по сути оставался один на один с грозным соперником, который с такой легкостью положил всех оставшихся защитников. Один из мертвяков поднес что-то Тихарю. Новое лицо, буквально содранное с одного из только что убитых анархистов. И два аккуратненьких глаза, что только что были вырваны, взирали своим стеклянным взглядом на выживших. Страх перед подобным иррациональным существом был вполне естественен. Казалось, нужно бежать в ужасе и проклинать тот день, когда бог позволил тебе встретить такое. Но сердце старого казака было крепко, его воля выше чем чувство самосохранения. Седов и Саша еще живы, и кто как не он должен был их защитить. Он уже все принял…
– Ну, шо, здоровячек, один на один? – Шевчук поднял ружье старосты. Расклады незавидные: два заряда, сабля и надежда дожить до заряда.
Тихарь послал всех своих прихвостней разом на старого казака. Бежать было нельзя. Взмах саблей и голова одного из зомби отправилась в полет, еще взмах – и второе порождение уже небоеспособно, рывок, удар – минус еще один! Но справится со всеми он не мог, и они нахлынули, сминая сопротивление. Перед лицом брызгала слюна, цокот нескольких челюстей предвещал скорую мучительную расправу. Со стороны два мелких плевка Седова попали аккурат в левую кисть Тихаря и еще один промахнулся мимо правой, но все реанимированные трупы тут же пали ниц.
– Нити! – Орал Седов. – От его пальцев отходят нити! Он ими как куклами управляет!
Тихарь откинул кисть пораженной руки и попытался добраться до атаковавшего его, но на пути встал Шевчук.
– А-а, не можно! Я твой противник, а хлопятам дай передохнуть маленько!
Казак ринулся в свой самый трудный бой, времени поднять новую свиту у Тихаря не было – битва один на один! Острая сабля оставляла страшные для обычного смертного раны, но молчаливый голем, казалось, их даже не замечает. Шевчук сражался на пределе своих сил и лет, укорачиваясь от ударов, каждый из которых был бы при попадании смертельным.
Выстрел!
Левая рука кадавра больше не могла быть защитой от хлестких ударов, что несли одну лишь цель – обезглавить! Но в ответ Тихарь ударил наотмашь ногой, и казак отлетел на несколько метров, лишившись при этом пары ребер. Новая попытка реанимации и вот неестественная сила заставляет подниматься обезображенные боем тела. Шевчук атакует в лоб, доверившись воле случая, прекрасно понимая, что через секунду на него нападет новая стая прихвостней.
Выстрел!
Могучий торс принимает весь удар на себя, но потерявший на секунду равновесие монстр открылся. Патронов нет и Шевчук откинув ружье, мгновенным ударом обрубил нити сверхъестественной силы вместе с несколькими пальцами. Все решиться в секунду… Казак, развернув лезвие сделал широкий разрез по диагонали, потроша тело грозной туши. Этого мало… Они одновременно нанесли свои удары, уклониться уже не получиться! Принимая прямой удар в грудь, казак своим сильнейшим взмахом разрубил череп твари!
– Добре життя, хлопята…
Всполох молнии осветил все, из-за чего Седову пришлось зажмуриться. Удар был такой силы, что местность вокруг боя обуглилась. Шевчук с улыбкой на устах упал на землю. В его груди зияла дыра, а противник, пылая, грозно стоял над полем боя. В мерзкой руке было сердце старого казака, сосредоточие воли и духа. Но Тихарь сжать его уже не мог. Большая битва за маленькую деревню подошла к концу…
– Мы должны были остаться и помочь нашим! – Лиса с огромным усилием остановила кровь, уже заканчивая с обработкой раны Максима. Медикаменты в достаточном количестве были у убитых барьеровцев, в том числи и обезболивающее. Но даже с ним сложно представить какую боль испытывал человек, рука которого превратилась в кровавый фарш. Максим, к своей чести, все это время был в сознании, отключаясь лишь на пару мгновений и вновь вступая в строй. Однако рана была очень серьезная, полевая помощь лишь продлевает время жизни, и без специального медицинского вмешательства он в скором времени отправится к праотцам.
– Ты должна добраться до моего начальства. Кх-кх…знаешь…если на деревню напала Плеть…они скорее всего все мертвы… – На лице Лисы вновь образовались слезы. Небрежно утирая их, чтобы не мешали делать перевязку, она продолжала.
– Нет они живы, и отстояли деревню! Там целый отряд хорошо вооруженных анархистов, Саша и Шевчук! Они могут, я знаю, вот увидишь! А сейчас надо поставить тебя на ноги. – Максим протянул ей жетон с выбитыми на нем инициалами и номером «Боровицкий Максим Анатольевич, A(II) Rh+, ВС Тень Э-147460». Он усилием воли показал на идущую дорогу, вдоль которой раскинулись лесопосадки.
– По той дороге иди…она упирается прямо в базу Барьера. Жетон покажешь и скажи пароль «Харвестр» тебя должны будут пропустить к моим товарищам. Расскажи про этот отряд и деревню, а моим вдобавок скажешь по культ на востоке и Погранич. Они проводят до Тени…кх-кх, противогаз не снимай, по дороге Стоп-зона… а еще возьми вон тот плащ, накинешь, когда…сама поймешь, когда…
– Я без тебя не пойду! Давай облокотишься на меня и дойдем вместе!
– Я в таком состоянии никуда не пойду…не осилю…передай информацию. Я ради этого ребят и оставил, в группировке должны знать. А хочешь мне помочь – иди! Я здесь подожду…
– Только не умирай! Пожалуйста, держись помощь будет!
Лиса достала из кобуры одного из барьеровцев пистолет и отдала Максиму, он лишь прижал его к груди, едва процеживая сквозь зубы «Иди!». И Лиса побежала, вскоре сбавив темп из-за тяжелой фильтр-системы. Максим остался позади, из последних сил держась в сознании. Раненые, возможно даже убитые, товарищи, и неизвестность впереди, прямо как в тот день, когда они шли водой. Местность, приютившая их, осталась позади, еще одна деревня в которой была битва. Почему-то сейчас ей думалось, что эвакуация из Красной зоны не такая уж и хорошая идея. Да там тяжело, но там ее дом. Сперва были мысли, что за городом безопасно и спокойно, нет ужасного давящего на мозг воздействия, аберов и культистов, но, оказалось, что и по эту сторону полным-полно опасностей, ничуть не уступающих в своем пагубном воздействии. А что, если и на жителей Убежища нападут такие сумасшедшие противники, которые сейчас выглядели куда сильнее, чем безумные отряды культов? Что если мир по эту сторону опаснее чем, тот ежедневный кошмар, который сопутствовал Убежищу? Она старалась гнать прочь эти мысли, необходимо было дойти во что бы то ни стало. А дальше уже пусть высокие начальники решают, что да как. В Бастионе будет уж точно безопаснее…
Воздух постепенно начинал ухудшатся, впереди виднелась полоса едкого зеленого тумана – та самая Стоп-зона, о которой говорил Максим. Еще один ужас этого мира. Ужас, с которым Лисе вновь предстояло столкнуться и в этот раз одной. Сейчас перед ней была стена плотного зеленого газа, издающего страшный гул. Само нутро подсказывало, что впереди опасность, но искать обход было некогда, все надежда на мощный фильтр, да на плотный, покрытый чем-то маслянистым плащ. Но пройти нужно во что бы то ни стало!
Туман обхватывал все сильнее, видимость почти нулевая, дышать очень тяжело. Лиса вновь осталась одна…
Глава
XVI
– Они были весьма неплохи, но, когда за дело взялся Тихарь им несдобровать. – Папа вместе с Герцогом сидели в какой-то темной палатке, последний что-то писал, попивая чай. Священник рапортовал. – Банда этого прохвоста Седова, пудрят бедным крестьянам мозги, а нам потом со всем эти еретичеством бороться!
– Ну, зато всегда есть работа. – Герцог не отрывался от своих бумаг, его голос, как всегда, был спокойным и уверенным. – Потери у тебя, конечно, просто зашкаливающие. Неужели нужно было столькими жертвовать? Для чего эта пиррова победа?
– Расходники? Вы что испытываете сострадание, что ли? Если этот плебс не может справиться с ними, то зачем командирам марать руки? Это их основная функция!
– У них предостаточно функций чтобы ни за что, ни про что гибнуть…
– Жалость? Совсем на вас не похоже. – Папа, по-видимому, был серьезно удивлен. – Да я присоединился к Плети последним из командиров, но думал, что уже знаю вас. Ледяная голова и каменное сердце, но что я вижу, вы жалеете расходников?
– Я их считаю. Потери ощутимо подрывают нашу боевую силу и возможности. Я думал ты смыслишь в стратегии…
– Тогда может командиром все делать самим? Зачем нам эти?
99 процентов мощи это мы…
– Вы сами по себе не стоите и процента. – Герцог прервал рассуждения Папы. Он смотрел на него как на прошкодившегося ребенка, голос стал суров, но между тем не становился ни громче, ни сумбурнее. – Каждого из нас можно убить, причем весьма случайно. И кто тогда будет выполнять поставленную задачу? Я уже молчу про то что никто из вас не держал в руке лопату, вы даже нужник себе сделать неспособны. На то чтобы хоть кто-то из вас мог принести пользу нужно потратить целые отряды, что будут носиться и подтирать задницу. Оцепление и патруль тоже ты вести будешь, я кстати надеюсь вы перекрыли отход к Барьеру?
– Да, этот прелюбодей с отделением отправился. – Папа поник головой, он не ожидал что его отчитают. До сего момента Герцог был весьма мягок к гибели сослуживцев.
– Хорошо. Я закрою глаза на потери, и на то что ты покинул бой. Для таких, как ты второй шанс предусмотрен, но шанс только один.
– Я не выношу способностей этого богомерзкого кадавра!
– Это тебя не оправдывает. Я не выношу всех вас и тем не менее Плеть до сих пор самый сильный отряд наемников.
– Не выносите? Я думал это с вашего позволения, все эти вещи и происходят. Для чего тогда это все?
– Мы работаем как усмирители бунтующих людей, а ничто так хорошо не усмиряет как страх. Плеть его сосредоточение, вы можете делать все что нравиться вашему извращенному сознанию пока это приносит пользу. Как только нужно будет надеть сияющие латы и стать рыцарями, спасающими бедных крестьян, будь уверен – станем вместилищем добродетели.
– Не все из наших смогут быть рыцарями, как можно нарядить в светлые тона существо, что оскверняет саму жизнь и развратника, которого мир доселе не видел?
– Никак. Этим и ценны расходники, не так ли? Тем что в любой момент их можно заменить. – От пронзительного взгляда Герцога стало не по себе. Он видел ужасы, что свели бы с ума любого нормального человека, но эти слова словно ледяной ветер пробрали до дрожи.
– Как заменить…? Нас?
– Незаменимых нет. Если будет такая необходимость. Тебе же значит выгодно, чтобы необходимости в замене у меня не было. Свободен. – Папа вышел из шатра в совершенно подавленном состоянии. Этот Герцог, его взгляд и речь могут напугать даже командира печально знаменитой Плети. Какой же силой он обладает, что даже сильнейшие мира сего слушаются его и не перечат. Этого Папа не знал, но точно понимал, что нужно найти способ обезопасить свое положение, во что бы то ни стало.
Зеленый туман обволакивал все тело. Внутри Стоп-зоны было тяжело дышать даже через фильтр-систему, ноги еле-еле передвигались, то и дело увязая в зыбкой почве. Снопы ярко-желтых искр то постоянно появлялись всполохами, то исчезали, оставляя за собой дымные следы. Посреди этой противоприродной зоны она увидела бледное образование, состоящее из перекрестных длинных нитей, похожих на паутину. Вокруг этого шара были видны завихрения, поднимающие вверх капли воды и прочих мелких частиц. Это выглядело просто потрясающе, но Лиса подсознательно чувствовала опасность, исходящую от этих вихрей. В самом центре этих паутинных переплетений был небольшой сверток, все из тех же нитей, похожий на кокон. Сама, не понимая почему, она сделала рывок в сторону этого объекта и ловким движением схватила его, оборвав все соединявшие нити. Кокон отправился в нагрудный карман, а она буквально в два прыжка отскочила от, казавшихся ей смертельными, вихрений.
Встала новая проблема «Куда идти?!» Лиса соблазнившись каким-то предметом потеряла сторону, через которую она вошла в Стоп-зону. Не хотелось бы выбраться туда же откуда она и пришла. Достав компас, который она получила в снаряжении вместе с курткой, она вновь разочаровалась – стрелка, словно бешеная крутилась во все стороны. Ни уши, ни глаза здесь помочь тоже не могли, гул бульканья этого болота, вместе со всполохами внезапных искр забивал любые звуки. Но из этого места пора было уже выбираться, никакие фильтрующие системы не помогут если долго тут находится. Оставалось только надеяться на удачу и попробовать вернуться в туда откуда она пошла за свертком. По косвенным данным она нашла похожее место. И, если это так – то выход впереди! Мельком она заметила знакомый огонек, что тускло указывал ей путь.
Лиса продолжила идти через Стоп-зону наблюдая за удивительными вещами, что происходили в ней. Интересно, но видимость была куда лучше, чем на границе этой области, где в метре от себя можно было увидеть лишь зеленый туман, да и дышалось немного полегче. Протирая запотевшие окуляры маски, Лиса подумала, что это место похоже на кармашек, в котором можно прятать всякое, идти через него все равно будут только по необходимости. Да и интерес, что же все-таки в этом коконе никуда не пропал, неужели здесь кто-то может жить? Спустя минут сорок блужданий она вновь увидела стену зеленого тумана – граница зоны! Поднапряглась и сделала бодрый рывок, и уже через пару минут можно было увидеть всю ту же лесополосу только уже с другой стороны – впереди стоял блокпост. Лиса подумала, что хорошо, что она не взяла с собой Максима, он действительно не прошел бы через эту местность в таком состоянии.
На блокпосте было полным-полно вооруженных людей, каждый из которых по одному только своему виду внушал уважение. Черно-белая броня, состоящая из тяжелых армейских бронежилетов со стальными наплечниками. Боевые шлемы с интегрированными респираторами и приборами ночного видения. Вооружение тоже было соответствующим: самозарядные винтовки, с установленными прицелами, и автоматы у каждого третьего бойца. Отряд анархистов по сравнению с ними казался сейчас любителями пострелушек из лучших времен. Они сразу же заметили вышедшую из Стоп-зоны Лису и пост был приведен в боевую готовность, задолго до того, как она подошла поближе. Лиса же не стала провоцировать охрану, и убрав оружие за спину, сняла респиратор от фильтр-системы. Но помня об презрительном отношении барьеровцев к внешним мутациям, она оставила очки и капюшон, лишь слегка подняв его. Не дожидаясь команды назваться, она сразу решила объяснить всю ситуацию.
– Не стреляйте, свои! Экспедиционный корпус Тени, идентификационный номер Э-147460, пароль «Харвестр». У меня информация для командования, сопроводите меня, пожалуйста, до представителей группировки Тень! – Солдаты на посту отложили оружие и позволили пройти через ворота, которые полностью перекрывали дорогу. Несмотря на то, что бойцы подошли к ней, часовые на башнях продолжали вести ее в прицеле. Из небольшого автобуса, переоборудованного для комнаты отдыха вышло несколько барьеровцев. Они сели в машину, стоящую у обочины, к ней же пригласили и Лису. Стоящий рядом офицер, подняв забрало своего шлема, начал допрос.
– Так, давай по-быстрому, на КП тебя уже ждут. Скажи только, почему ты одна, где твои спутники и наши ребята, что должны были вас встретить?
– Мы попали в засаду, ваш отряд полностью уничтожен. Мой командир остался там с тяжелым ранением, ему нужна медицинская помощь, причем срочно! – Лиса сказала это с должной горечью в голосе. Командир поник от такого. Видимо в этом отряде был кто-то важный для него.
– Вот как…проклятые анархисты, всех сук переубиваю, как только в рейд отправят! – Он немного потерял самообладание, но вскоре пришел в себя и уже спокойным голосом продолжил. – Твоему командиру мы поможем, передам на КП чтобы выслали медбат. А вас что двое было? Где вся остальная группа?
– Да, двое. Группа не дошла… И это не анархисты, на нас наемники напали, командир говорил что-то про Плеть.
– Плеть? Ну ничего себе, поворот! С каких это пор наемники на нас нападают? Скорее всего эти собаки Маха или Седов выдавали себя за них. С наемниками у Барьера терок нет, да и бог с ним! Так давай в машину, тебя довезут до КП. Спасибо, что дошла до нас, мы дальше сами.
Лиса смотрела на оставленный позади блокпост, который так сильно напоминал ей родные заставы. Люди, несущие дозор, чтобы остальные могли просто отдохнуть… Люди, рискующие собою, ведь враг может напасть в любой момент, что, собственно, и происходило. Иногда на посту необходимо было стоять без смены по 15, а то и все 20 часов, ибо рабочих рук всегда не хватает, а прущие на баррикады фанатики просто отказываются отступать.
Подъезжая к передовой базе Лиса увидела знакомые моменты, никакой размеренности или тишины. Железобетонная ограда, со рвом, ряды различных оборонительных сооружений: башни часовых, пулеметные точки, таблички минной угрозы. На базе были старые БТРы, созданные еще до Катастрофы, машины, мотоциклы и прочая техника, среди которой выделялся танк, у которого вместо башни стояло какое-то замысловатое устройство с кучей свисающих проводов и шлангов. Эта боевая машина была окопана, вероятно для стрельбы из огромной мортиры, что была венцом какого-то сумрачного гения, так ее модифицировавшего. Но даже больше ее поразил внешний вид и снаряжение солдат Барьера. Мало того, что они были вооружены лучше, чем все, кого она встречала до этого, так еще у некоторых было снаряжение вроде фильтр-систем или тяжелых скафандров, полностью, скрывающих оператора. Некоторые из этих ребят были полностью закованы в железо, на правой руке виднелись несколько приделанных дробовиков, а из левой вырывались языки пламени, даже на плечах стояли установленные орудия. Всю эту пехотную мощь двигал какой-то, неведомый Лисе, механизм, питаясь от огромного рюкзака за спиной. Человек нести такое на себе не мог, даже самый сильный и подготовленный. «Может это робот?» – промелькнуло в голове. Истории о людях, живших до Катастрофы изобиловали такими механизмами, но Лиса думала, что они столь же сказочны, как, например, домовые, тролли или драконы. Но размышления были прерваны одним из этих громадин, что спокойно и без шлема раздавал приказы. «А жаль…» – хотелось бы увидеть этого самого робота.
Машина остановилась у небольшого здания, рядом с которым стояли люди в уже знакомой черно-синей форме с эмблемами химической опасности. Солдаты, сопровождавшие Лису, быстро доложили о прибытии и ее без промедлений запустили в здание, где о чем-то ожесточенно беседовали два человека. Типичный военный, который очень напоминал командира отряда, что забирал Лису из Убежища и молодой парень, одетый в белоснежный халат поверх обычного вязаного свитера. За столом так же сидел седой солдат в форме Барьера, увлеченно слушая эту парочку.
– Военный атташе при передовой базе Барьера майор Мосин. – Начал теневец. Вся троица стала пристально смотреть на Лису, предложив ей сесть. – Девушка с дороги, Хлипетьков принеси чего-нибудь перекусить.
– Командующий гарнизоном Молотов. – Представился барьеровец.
– Младший научный сотрудник НИИ Красная Звезда, кандидат физических наук Верханов. – Последним представился молодой человек в халате. Теперь Лисе нужно было рассказать о себе.
– Лиса из Убежища с посланием от начштаба Вознесенского к товарищу Колесову. Прикомандирована к экспедиционному корпусу Тени. На восточных рубежах старого города отряд попал в засаду культа. Противник был вооружен лучевым оружием, так же в засаде использовали одного из Грехов, кажется Гордыня. – Лиса, помня о рассказе знахарки, решила, что это был именно он. Троица была очень удивлена, либо самим фактом Грехов на восточных рубежах, либо ее осведомленностью о них, а может быть и тем и другим сразу. – Из отряда выжила лишь я, и интендант Максим Боровицкий, он же возглавил оборону Погранича от объединённого войска подцапочников, возглавляемого местным авторитетом Кастетом. Нападение удалось отбить, но деревня была уничтожена. На месте встречи с отрядом Барьера на нас напала Плеть. Встречающие погибли, Боровицкий в тяжелом состоянии. Он передал мне свой жетон и пароль.
– Мда…дела…
– Даже не знаю с чего начать. – Мосин, как, впрочем, и остальные, сидел в глубочайшем шоке. Принесли еду и чай. – Так садись ешь, чтобы время не терять, и отвечай на вопросы. Во-первых, зачем тебе Колесов?
– Не могу сказать. В послании все написано. У меня задача передать ему пакет в руки. Лично. – От ее ответа присутствующие изумились, впрочем, они похоже не собирались ей препятствовать.
– Откуда знаешь про Грехи, и уж тем более про их виды. В Убежище эта информация недоступна. – Молотов скривил серьезное лицо. – Эта информация секретна, даже внутри Бастиона.
– Рассказал представитель культа. – Лиса не думала, что уже к первой ее фразе будет столько вопросов, нужно было что-то придумать. – Удалось сразиться с Жадностью, один из культа, что был с ним, рассказал о Грехах.
– Удалось сразится и остаться живой? – Ученый воспринял эту новость с восторгом и недоверием одновременно. – Да еще и культиста добросить, бывает же!
– Они были беглецами, после того как я застрелила Вендиго, информацией поделились добровольно. – Присутствующие были ошарашены.
– Федор Андреевич – это возможно?
– Если хорошо вооружен и достаточно опытен, то вполне. Но тут обычно 50 на 50. – Барьеровец ответил, глубоко задумавшись. Он смотрел Лисе прямо в глаза. Они пылали решимостью и пристально смотрели на присутствующих. Похоже Молотов решил поверить этим едко зеленым глазам, перебарывая свое типично барьеровское отношение к внешним мутациям. – Вендиго… Вендиго… где-то я это уже слышал, хм. Случайно не тот Вендиго, что у приречной деревни?
– Да.
– Информация ходила такая, значит беглые Грехи, да еще и так близко, чертовщина какая-то…
– Чем они там на Сечи занимаются? – Мосин громко ударил кулаком по столу. – Что вы вообще делали в той деревне?
– Шли по воде. Нас обстреляли с города. Раны зализывали.
– Да вашу ж… так подробно опиши про то что случилось с Пограничью, и как вы до воды то добрались? – Лиса в деталях рассказала все, что знала сама и то, что говорили Максим и Шевчук. Новости, впрочем, не сильно радовали троицу. Не дожидаясь следующего вопроса и про Плеть, она же сразу сказала.
– Федор Андреевич, ваши ребята помогут? Я надеюсь он там живой еще.
– Мне доложили, что медбат уже отправился на точку. Помогут конечно. Я лично прослежу, чтобы все было в лучшем виде.
– Так-с, ну с основной информацией покончено. Я распоряжусь чтобы тебе выделили место отдохнуть и привести себя в порядок. Ты со своими ушами, на глаза местным старайся не попадаться особо. Все что нужно тебе принесет мой человек. На верх доложу, чтобы тебя там ждали. В любом случае спасибо тебе от всего Бастиона за информацию. Нам с Федором Андреевичем на пост нужно. Если какие вопросы будут, на все ответит. – Он указал на Верханова, и козырнув в знак уважения вышел вместе с барьеровцем. Последний не отрывал от нее глаз до конца совещания. Но, на выходе он тоже отдал честь, похоже презрительное отношение барьеровцев к внешним изменениям не помешало ему зауважать Лису. Справедливости ради, разглядеть это можно лишь поговорив с человеком, что не всегда возможно при общении с обычным бойцом Барьера.
– Ну что красавица, айда провожу до твоей комнаты! У меня столько вопросов…не каждый день люди из Убежища приходят, да еще и какой путь! – Ученый подмигнул Лисе. – Меня если что Андреем звать, я так понимаю у тебя много вопросов?
Он привел ее в простенькую комнату. Небольшая кровать, тумбочка с настольной лампой и шкаф для вещей. Просто, но уютно, даже обои присутствуют. Похоже данные комнаты предназначались для людей, пришедших с дальней дороги, как Лиса. В коридоре дежурил солдат Тени, который сразу же уведомил о трехразовом питании, и возможности приема душа. Все было сделано по высшему разряду. Ей позволялось остаться на сколь угодно, но солдат намекнул, что злоупотреблять гостеприимством не стоит. Первым делом Лиса попросила ненадолго оставить ее одну, чтобы принять душ и передохнуть. Андрей сказал, что в таком случае зайдет ближе к вечеру.
Ванная комната была довольно просторна, особенно по меркам современности. Лисе принесли сменное полотенце и душистое мыло. Такого запаха она никогда раньше не слышала, что-то отдающее слабыми фруктовыми нотками. Гораздо приятнее обычного хозяйственного или иногда доставляемого дегтярного. Воду не нужно было греть, достаточно повернуть вентиль, и пышущая жаром жидкость стала омывать молодое тело. «Как же…хорошо!» – Лиса произвела на свет одну лишь мимолетную мысль, растворившись в потоках горячей воды. Время буквально застыло, унеся с собой все те ужасные мысли, что посещали ее последние дни. Вновь, как и в деревне она чувствовала умиротворение. Лиса просто стояла под горячим дождем, впервые в жизни ощущая своей кожей тепло от падающих капель. Слезы проступили сами собой, но их быстро смыло, как и всю ту тяжесть, что она несла…
– Гражданочка, простите за вторжение, но воду мы экономим. – За дверью в душевую раздался голос солдата. Лиса вспомнив зачем нужен душ, пришла в себя и стала домываться.
– Да-да, конечно, уже выхожу!
Ей выдали здоровенную мужскую рубашку, которая, впрочем, для нее была своеобразным платьем. Солдат по доброте душевной принес еще чаю, который представлял собой, сбор различных трав и ягод, что удалось собрать или вырастить в этих суровых условиях. Тепло разразилось по всему телу, а терпкий вкус этого сбора успокаивал. В забытьи она плюхнулась на кровать. Стоило сомкнуть глаза, как сон буквально утащил ее за собой. Время отдыхать…
Глава
XVII
– Очнулся наконец? – В темной комнате, куда едва проникал солнечный свет стояла Саша. Его лицо было перекошено недовольством и презрением. Максим попытался привстать, но резкая боль помешала. Он молча смотрел на казака, сказать ему было нечего. Да и поймет ли он? Максим бегло осмотрел собственное тело – бинты, кое где перепачканные кровью, опоясывали все. Рука бесследно исчезла. Такая травма для многих сейчас равносильна смерти. Ведь если ты не можешь работать, то тебя либо совсем не кормят, либо дают очень скудный паек. И второй вариант – благо лишь самых развитых группировок этого мира, во многих других тебя попросту избавят от мучений.
– Я бы с радостью тебя там оставил. Так же как ты бросил нас! Но Седов великий гуманист, так что тебе повезло.
– Где мы? – Последнее что Максим помнил, это как со стороны деревни к нему подошла небольшая группа. Скорее всего это и был Саша и ребята. Отключаясь, Максим запомнил его взгляд – презрение в глазах юнца.
– На Сечи, будь оно неладно! – В комнату вошел Седов вместе со знахаркой. Его правое плечо было перемотано бинтами. Он курил, периодически отплевываясь едкой слюной. – Это хорошо, что ты живой остался. Мы тебя, считай, с того света вытянули, так что ты мне теперь должен. Я в отличие от паренька не считаю, что, если бы ты остался нам бы это прям уж так помогло в деревне. Тем не менее, я на тебя кучу лекарств угрохал, и надеюсь, что в благодарность ты мне с одним дельцем поможешь. И даже так, я человек невиданной щедрости, поможешь и мы оба получим свой гешефт. Как только на ноги станешь, сразу двигаем, лады?
– Что за дельце?
– Мне в Бастион нужно по своим вопросам. Ты проведешь туда. Причем через южные заставы, но сначала в Город мастеров заскочим.
– А какой мне толк то? Ну гешефт этот.
– Говорят там один симбионт есть, что мастера пользуют. Железные руки, смекаешь? Такие только эти ребятки находили. Дорогущий, правда, но это уже вопрос десятый. – Максим прекрасно знал о свойствах симбионтов. Некоторые из них замещали человеческие органы своими новоделами. И такой что мог бы восстановить руку был бы очень кстати. Без нее его служба в Тени будет окончена. А в НИИ еще неизвестно получится или нет себе постоянное место выбить среди именно ученных. Им в первую очередь голова нужна, а руки это уже дело десятое.
– Согласен. Проведу. – Попасть в земли Бастиона было не то чтобы очень сложно. У каждой группировки в союзе была своя база, оборудованная в маленькую крепость. Особенно выделялась Тень. Но территории, которые они контролировали были куда больше, на важных дорогах и местах стояли заставы, ходили патрули, но в целом проникнуть было возможно. А если тебя проведет кто-то из офицеров, то можно вообще ничего не опасаться. Тут правда стоило понимать, что все группировки имели разные, порой довольно натянутые, отношения друг с другом, и как врага тебя все же могли шлепнуть. Особенно это касалось анархистов. Они не признавали никакой власти – ну а власть, соответственно, отплачивала им той же монетой. Седов, кивнув, вышел из комнаты, и Максим остался один на один со своей «совестью».
– Вот и стоило оно того, скажи? Ты без руки, Лиса пропала неведомо куда.
– Она отправилась в Барьер. Если дошла, значит стоило. Но я был должен…
– Успокаивай себя… В Барьер… она ж симбионтами, как бы проблем не было.
– С моим жетоном и паролем не будет. Ее примут. Теперь она своей дорогой пойдет, а мы своей. Ты с нами идешь?
– Да, еще знахарка пойдет. Может, кого еще Седов завербует.
– А Шевчук чего? Со своими решил остаться?
– А Шевчук… – Саша опустил глаза в пол, на сердце засвербело. – Запиши и его тоже на счет своего долга…
– Даже так… – Максим не считал членов отряда друзьями, лишь боевыми товарищами. Но короткое знакомство с Шевчуком ему показало, что если есть люди, которые ему импонировали не только как бойцы, то это был он. Даже в этой суровой груди, исписанной боевыми ранами, нашлось место сожалению. – Он был хорошим человеком и могучим товарищем. Знаешь…я кое-что ему обещал, но…отдам тебе как доберемся до Барьера.
– Хорошо…
– Что с вами случилось, что даже Шевчук не справился. Он при мне Выродка вырубил, как же так?
– Не знаю, как описать. Сначала наемники как наемники, а потом… Один из них мертвых поднимал… Думал такое только в легендах могло быть!
– Повелитель смерти… – Максим сказал это, вспомнив слова Казановы. Сашу от такого аж передернуло всего. – Я тоже с одним сразился, с командиром Плети.
– Сразился один? И остался живой?
– Прикончил его, сила силой, а ума эти симбионты не прибавляют. Считай поспособствовал тому, чтобы этот сукин сын на вас не напал. Если бы они вдвоем были, наверное, нам бы всем конец.
– Прикончил? – Саша был в изумлении, его презрительный взгляд сменился восхищением и даже немного уважением.
– Прикончил… Я так понял у их командиров нулевые симбионты. Собрать отряд, состоящий из обладателей такой редкости, это что-то невероятное.
– Это как это, нулевые?
– Ну ты же слышал, что они по редкости делятся. Самые распространённые третьего класса. У меня, Шевчука и Седова симбионты первого класса к примеру, и они уже очень редкие. Ну а нулевые – вообще единичные экземпляры, и способности дают за гранью дозволенного.
– Вот так номер конечно. Это многое объясняет. Черт, куда смотрит бог, раздавая такие штуки всяким уродам?
– На счет бога не знаю, тот которого я приговорил этим самым богом и назвался. А еще он сказал, что их таких уродов еще трое.
– Трое?! Чем Бастион вообще занимается? Их давно надо было всех к стенке поставить!
– Похоже там влиятельная крыша. Слышал они, то казакам, то армейским помогают. Но точно ничего сказать не могу.
– Надеюсь мы с ними больше не встретимся. – Александр поправил свою форму и направился к выходу. Уже в самих дверях он снова заговорил. – В любом случае мы им показали. Ладно поправляйся давай, времени у тебя не много мы скоро стартуем.
Он ушел, оставив Максима наедине с собственными мыслями. Столько всего произошло недавно, что на простое осмысление должно уйти чертова уйма времени. Два тяжелых ранения за столь короткий промежуток, а ведь раньше его обходила стороной всякая хворь. В любом случае, сейчас главное встать на ноги…
Ночь. Тишина. Дорога. Автобус. Свет фар появляется из ниоткуда и пропадает столь же стремительно. Куда все едут? Картина не из этого мира, что-то старое, что-то имеющее совсем другой смысл. Фонари вдоль трассы сменяют друг друга. Из окна сейчас ничего не разобрать. Куда мы едем? Не знаю…но почему-то такое чувство что мне так сильно туда нужно! В голове всплыл образ – Белый город… И ведь ничего особенного, но чувствую всем нутром, каждой клеткой своего тела, что там ждут. Это ведь не мой мир, этого нет на самом деле. Сон? Возможно… так давно не видела ничего подобного. Словно… эти картинки рисую не я. Это же те самые истории, которые с упоеньем пересказывали на дальних блокпостах. Помню, как сейчас, рассказы о мире, которого больше нет. В этих историях было что-то не принадлежащее этому миру. Это место, являлось многим из Убежища… Помню, как воспитатель из Сада говорил о воздействии Красной зоны, мол мы все стали видеть одни и те же сны. Но мама говорила иначе, это место у каждого свое, и туда мы всем сердцем стремимся. Там мы надеемся обрести покой…
На людях нет лиц, тени все скрывают. Мы остановились отдохнуть. Дорога впереди еще очень долгая. Я вышла из автобуса, сейчас же из них делают спальни, но тогда… До чего же люди прошлого были сильны, что могли перемещаться на столь интересных механизмах. Вывеска «Кофе» и вот заветный напиток согревает руки. Горько. Но так тепло… Никогда его не пробовала, и уже, наверное, не попробую. Но вкус, откуда я его знаю? Свет фонарей расплывается, постоянно погасая и вспыхивая вновь. Но впереди что-то едва-едва теплится. Что это? Моя цель? А разве это не тот огонек, который я уже видела столько раз? Вроде он…
Все просто стоят. Кто курит, кто что-то пьет. Они не смотрят по сторонам, они не разговаривают. Просто молча стоят… Мы вновь едем, снова огни, семенящие перед глазами. К тому самому пламени, мы так отчаянно стремимся. Я знаю, мне нужно туда. Во что бы то ни стало. Дорога к надежде…
Верханов не стал будить ее. По-ребячески обхватив подушку, она выглядела сейчас столь беззащитно. Люди не спят так в походе, такой сон может быть, когда ты полностью расслаблен. Ночь прошла спокойно, Лиса очнулась лишь к обеду следующего дня. Впервые за последнее время она хорошенько выспалась. Даже в деревне ее постоянно мучили кошмары. Быстро приведя себя в порядок, она стала ждать Верханова. Он был сейчас занят, пришлось импровизировать, чтобы не заскучать.
Через окно в душевой она выбралась наружу, было примерно 25 минут, до того, как охранник придет проверить все ли у нее нормально. Перед ней развернулась жизнь обычных барьеровцев. Кухня, к которой выстроилась очередь за пайком, нещадно цедила черным дымом. Кушали под военные истории: кто-то говорил об отражении набега культа, кто-то о рейде в топи, кто-то о боевом дежурстве. Рутина армейской жизни, каждый день рискуя собственным здоровьем, они перекидывались едкими фразами насчет друг друга и тихонько насчет командования.
Лиса решила еще немного побродить по лагерю, увиливая от проходящих мимо солдат. Одни занимались строевой, другие жаловались на очередную пару политпросвещения. Ее заинтересовало стоящее поодаль здание, оно не охранялось, чем хитрая девчонка не преминула воспользоваться. Внутри играла спокойная музыка, доносящаяся из старенького патефона. Повсюду стояли свечи, а в центре этого сооружения росло небольшое деревце. Пол был полностью разбит, различная трава, камни, а рядом с деревом бил ключ. Лиса заметила тихо сидящих барьеровцев, их руки были сцеплены, будто в молитве, но губы не шевелились. Похоже они были в каком-то дреме или трансовом состоянии, быть может отпевали павших товарищей. Один из солдат закончив сие действо, омыл руки, а затем и лицо в воде ключа. Чтобы не встретится с ним, она тут же поспешила покинуть это место. Время подходило к концу, нужно идти назад. Вернувшись в свою комнату, она застала Верханова, болтающего о чем-то с охранником. Похоже ее пропажи не заметили.
– Выспалась? – Ученый зашел в ее комнату с благожелательной улыбкой. Он сразу же достал тетрадь с ручкой, приготовившись записывать. – Давай так, сначала я поспрашиваю интересующие меня моменты, а потом отвечу на все твои вопросы, ладушки?
– Да, конечно. – Расспросы были довольно долгими. По большей части ученого интересовала жизнь в Убежище. Но он так же хорошенько расспросил ее и о Грехах, и о битве за Погранич. Каждый раз получая ответ на свой вопрос, он с точностью конспектировал ее слова. И похоже был доволен, словно мальчишка получивший новую игрушку.
– Вот это материал! Вот это интересно, обмозговать надобно! Ну что, теперь твоя очередь спрашивать, на все что смогу на то отвечу!
– Слушай… а можешь рассказать про Барьер, нет про весь Бастион? Интересно как вы тут живете!
– Ох, ех! Слушай ну лекцию по истории я тебе читать не буду, а то мы здесь на долго завязнем. Постараюсь вкратце описать. Значит так, после Катастрофы люди понятное дело не знали, что делать. Безопасная зона она ведь сужалась и тогда думали, что нам всем крышка и надо от психофона подальше держаться. Вот военные на юг и переместились, а после как все устаканилось начали объединять разные деревни в Зеленой зоне. А в Желтую старались не лезть почем зря. На востоке же стали сбиваться казаки, кто из потомственных, а кто и впервые взял в руки автомат, да на коня сел. Патронов мало было, пользовались чем могли. Они, как кавалеристы в основном, заняли пригород за рекой да весь зеленый восток, аж до Погранича. Ну а наши группировки в Желтой зоне оказались: бродяги, авантюристы, бандиты и вольные сталкеры. Все как на подбор прямо. В самом центре Тень обосновалась. Они себе там из подручных материалов баррикады построили и захапали склады с продовольствием. Теневцы первую Кузню приспособили, она все вокруг охлаждала, так они все продукты туда и перетащили. Тогда еще никто про сельское хозяйство не думал, и они на торговле провиантом и алкоголем поднялись, целая блин история успешных парней! В Тени сейчас куча фабрик и комбинатов, Кузни на каждом шагу, производство конечно у них всем на зависть! А все из-за удачного стечения обстоятельств. Дальше наш НИИ. Военные всех ученных и студентов ВУЗов быстро из города эвакуировали в центр временной дислокации. Психофон наступал поэтому вояки сразу свалили, и кто мог с ними ушёл, но большинство осталось в Желтой зоне. Ну мы быстро сообразили, что старый мир канул в небытие, а тут, ба! Столько всего интересного. Но самим боязно вылезть из нашего городка, зато от наемников тогда отбоя не было. И не мудрено, за еду и лекарства многие готовы были работать. Ну мы сначала их услугами пользовались, а потом они на постоянный контракт перешли. Вот так и живем одни учатся другие по всяким дряням лазают. НИИ возвысился на производстве медикаментов и некоторых полезных продуктов, и сейчас мы спокойно можем писать диссертации в промышленных масштабах. Тут с научной точки зрения напаханное поле! Барьер…ну что про них сказать. У них самые мощные водоочистные станции, старые еще, правда потихоньку модифицируют с нынешними возможностями. Вода хорошая только в Зеленых зонах есть, и то тоже очищать надо. Место тут, конечно, кошерное! На всю Желтую зону водой барыжить можно. Но вот проблемка из Старого города культ полез, да и всяких желающих поживится таким лакомым местом было предостаточно. Ну и появилась столь милитаризированная группировка. В этих местах, когда-то симбионтов было тьма тьмущая, вот и модифицировали себя кто чем может. А пока мы их не изучили достаточно, всякие внешние проявления считали за мутации. Барьеровцы с этими «мутантами» не церемонились особо. Да они со всеми не то чтобы гуманно обращались. Только заподозрив злой умысел в их сторону, кого могли в расход, а кого выгоняли на довольно бедные земли. Из них Конфедераты и возникли, как союз бедных племен северо-запада. Сама понимаешь, любое действие порождает противодействие, и вот Барьер многие терпеть не могут, а потому их, к моменту объединения в Бастион, почти повырезали. Зато теперь элитная группировка, с ними вообще мало кто может соперничать! Мы им и технологии, и технику даже. А они воду и рубежи северные берегут. Ну и Лазурит остался, самая молодая группировка – в основном бывшие сталкеры, вольные ученые, агрономы и исследователи. Сосредоточились на аберах и сельском хозяйстве, про них то и толком рассказать нечего. Ну вот такая солянка, зато сколько пафоса – Последний Бастион! Но жить и вправду стало полегче.
– А чего там в этих аберах исследовать? В мутантов стрелять надо, с ними же не договоришься. – Лиса сделала весьма недовольную мину, в голове сразу всплыли картины встреч с разными тварями, одна страшнее другой.
– Ну здесь ты не права. Аберрации – это новая жизнь на нашей планете, они не совсем мутанты, ну то есть некоторые и вправду мутанты, Грехи, например. Но в основном, все мы так или иначе уже аберы.
– Это как это?
– Ну вот смотри, подавляющая часть аберов это животные или люди, которые лишились из-за психофона рассудка или были поглощены симбионтами. Они ж самые разные бывают и некоторые очень сильно влияют на сознание. Скорее всего, именно поэтому, люди с симбионтами быстрее сходят с ума в Красных зонах. И получаются вот такие гибриды, иногда враждебные нам, а иногда очень даже полезные.
– Полезные?
– Ну да, ты же видела лошадей с фильтрами-мембранами? Их еще «жабрами» называют. Так вот это мы специально симбионтов в лошадок то запускаем, чтобы во время дождя на них ездить можно было. А есть симбионты, которые позволяют более эффективно использовать любые доступные источники пищи и быстрее накапливать массу тем самым. Целые породы свинюшек и прочей живности так модифицировали. Тот же Лазурит, хитрецы, придумали как можно сделать больше мяса. Ты же знаешь, что симбионты отращивают собственные органы в носителе и при повреждении их регенерируют, причем очень быстро…
– Да только кушать хочется больше обычного!
– А ты как хотела? Из ниоткуда новые клетки не возьмутся, ну так вот. Имплантируют симб, отрезают какую-то часть животного на мясцо, а она отрастает обратно! И убивать раньше времени не нужно, ну чудо же, куда там людям прошлого! Проблем правда много очень, с доставкой нужных симбионтов в первую очередь, но это того стоит!
– А откуда доставка? Я так и не поняла, откуда они берутся?
– Симбионты? Из Стоп-зон их достают, а иногда и просто в Желтой зоне можно найти.
– Еще и Стоп-зоны эти…
– Ну это такое место, как бы обьяснить… а точно, ты же шла через одну такую! Симбионты, сначала ведут себя как растения, а уже внутри носителя проявляют черты животного. Места где они массово произрастают сильно изменяться из-за огромного выброса защитных спор. Вокруг них как маленькие торнадо крутятся. Они из своих щупалец делают защитный кокон и ждут носителя. Так вот эти зоны и появляются, без костюмов защиты туда лезть очень опасно. Но они того стоят! – Лиса вспомнила, что один такой кокон она как раз достала. Полезла в шкаф к своим вещам и вытащила вожделенный сверток. Верханов сразу же оживился.
– А я как раз такой в той зоне нашла! И забыла совсем. – Она раскрыла мягкую оболочку и под ней был небольшой шарик, который сразу же начал тянуться своими щупалками к потенциальной носительнице.
– Оо, вот это классно, могу тебя поздравить с нахождением симбионта. Только не очень повезло он третьего класса, ну ничего тоже может пригодится.
– Третьего? А ты как их различаешь?
– На самом деле это не сложно, третий класс обычные шарики с небольшими щупальцами, они как правило улучшают организм в целом. Второй класс имеет один или несколько более толстых щупалец, и заменяет человеческий орган своим. Вот у тебя таких два как я вижу. Первый класс имеет небольшие вкрапления светокуба и в целом более сложную структуру, отращивает собственный орган в теле. Ну есть еще нулевой, я их правда не видел не разу, крайне они редкие. Но все в целом очень даже ценятся! Можешь продать и неплохо заработаешь.
– А себе поставить?
– Так у тебя и так уже два есть, хотя тут как знаешь конечно.
– А сколько их вообще можно имплантировать?
– Ну тут точной цифры нет. У всех по-разному, они же нагрузку на организм дают неплохую. Главное, чтобы не конфликтовали, когда два симбионта за один и тот же орган отвечают, всякое может быть. Но встречал людей, у которых было имплантировано аж десять штук! Но в среднем, конечно, парочки достаточно. – Лиса убрала сверток обратно в рюкзак, что с ним делать потом решит.
– А что хоть он дает можешь сказать?
– Неа, я не специалист в них, если честно. Ребята из Лазурита хорошо разбираются. У них и спроси, как в городе будешь.
Их разговор внезапно прервался вбежавшим охранником. Культисты вновь атаковали неприступную заставу Барьера. Верханов предложил Лисе понаблюдать за действиями нападающих со смотровой точки, на что она конечно же согласилась…
Глава
XVIII
Светало. Еще одна тяжелая ночка для Максима была настоящим испытание духа, от каждодневной боли не было спасения. Главное не сойти с ума, перетерпеть. Знахарка приходила обновить перевязку и обработать раны, но вот с обезболивающим были проблемы. Простые лекарства не возымели должного эффекта, а чего-то посильнее здесь было крайне мало. Местные казаки и анархисты хоть и были добрым людом, но медикаментов не хватало им самим, какие уж тут разговоры про помощь левым людям. Но Максим стойко терпел эту боль. Не проходило дня, чтобы он не подумал пустить себе пулю в висок, все равно с одной рукой он бесполезен. Но его грела мысль о возможности восстановить потерянное, надежда, спрятавшаяся в самой глубине души, все еще теплилась. Скрепя зубами, пытался подняться на ноги, прокусывая собственные губы он выходил из своего обиталища.
Сечь представляла собой комплекс оборонительных сооружений, построенных на территории старых зданий по обе стороны от дороги. Ближе к малому мосту, что сторожили сечевцы, были выстроены бревенчатые стены и вышки. В отличие от Барьера никакой ценной инфраструктуры здесь не было, и здешние охраняли просто выход из старого города. Малый мост, был шириной всего в две полосы и не мог пропустить через себя большие отряды культа. Подавляющее большинство из них вообще расстреливалось из снайперских винтовок еще на подходе к этой переправе. Поэтому фанатики здесь действовали осторожней, зачастую проводя более сложные операции чем просто навалится на всех толпой. Но делали этой крайне редко, предпочитая скрытно переправляться по воде ночью. Все это накладывало свой отпечаток на местных казаков. Многие из них массово дезертировали из Великого воинства, предпочитая правилам свободную жизнь. Бежали в основном бывшие крестьяне или выходцы из беднейших слоев казачества, а по сему между ними и представителями власти всегда были напряженные отношения. Гетману и его верхушке, правда, было выгоднее закрывать глаза на саму Сечь, ибо не надо тратится на оборону северных рубежей от культа, да и как никак социальное напряжение уменьшалось путем «утекания» самых непослушных. Но с теми, кто выходил за пределы укрепрайонов за чем-либо кроме торговли старались особо не церемониться. Это привело к разделению сечевцев на тех, кто предпочитает стоять на кордоне и теми, кто превращался в полных анархистов и начинал мстить бывших хозяевам. Иногда из-за этого происходили стычки и на самой территории Сечи, ибо свобода свободой, а правила нужно соблюдать, дабы не переубивать друг друга. Многие анархисты это понимали и в целом помогали сечевцам наводить порядки, но некоторые из них были настолько упороты, что не признавали над собой вообще никакой власти.
Под красно-черным стягом с перекрещенной саблей и мушкетом с надписью: «Просившим – Волю, трусам – смерть!» сформировалась довольно разношерстная публика. Некоторые анархисты, промышляя разбоем усадеб зажиточных казаков были хорошо вооружены и оснащены. Иные иногда выходили на бой с самопалами и пистолетами. Не имея доступа к бронежилетам, плели кольчуги, а то и вовсе прикрывались лишь листами железа, связанными в импровизированный нагрудник. Были и среди местных представители разных группировок Бастиона, а то и вовсе сталкеры или наемники. Они приходили сюда за ощущением свободы и праздника, который на Сечи и не думал заканчиваться. Так все время что сечевцам не приходилось стрелять по культистам, они проводили в алкогольном угаре, танцах и своеобразных соревнованиях по молодецкой удали, которая во многом представлялась либо дракой или разговорами о этой самой драке. Провиант добывали из местных деревень, выменивая на всякие трофейные вещицы из культа, но чаще всего старым добрым воровством! Ну а многие анархистские группы вроде седовцев просто делились отобранным у зажиточных казаков, так тут было принято.
На рассвете Максим выходил покурить, с каждым разом заставляя себя пройти все больше и больше. Он твердо стоял на ногах и лишь страшная боль, сопровождающаяся общей слабостью, долгое время не позволяла ему отправится на юг. Но идти надо было. Выкуривая новую папироску, он сказал себе, что пора выдвигаться. Ни Седов, ни Саша не стали его отговаривать, первому было важно лишь пройти на территорию Бастиона, а второй все еще таил обиду. Тем не менее группа была собрана и готова к выдвижению. На рассвете нового дня они выдвинулись на юг – в Город Мастеров.
– А за каким чертом нам так далеко вообще идти? – Знахарка, похоже, устала от дороги.
– А чего ты по прибытию не спросила? Или может быть, мы уже до черной дотопали бы, а ты только опомнилась? – Саша решил немного поиздеваться. – Зачем ты вообще с нами пошла если не знаешь?
– Ц-ц, чтоб ты спросил! Мне в деревне было неплохо, пока эти ублюдки не пришли. А что теперь, мне прийти в какую-нибудь группировку и сказать здрасти-мордасти я к вам? Вас хоть знаю. Мне то, в принципе, все равно куда теперь, просто думала это недалеко, а мы уже сколько пешкодралим!
– Надо! – Сурово ответил Седов, он похоже не сильно хотел распространятся о цели его пути.
– Ц-ц, какой важный мужичок, это как же надо? Неужели анархисты секретничают меж своими?
– Между своими нет, а вас я не знаю достаточно. Фехтоватора в бою видел, но он пока у нас младшенький. Вот после этого похода и посмотрим. А тебя я взял только потому, что он слезно просил.
– Что значит слезно? – Саша похоже немного обиделся на слова Седова. – Просто сказал, что она нас на ноги поставила, а значит мы ей обязаны. Ну что в отряде лекарь лишним будет?
– То-то же! – Знахарка не стала говорить, что все что ей должны за лечение, Лиса уже выполнила сполна. «Пусть будет небольшая недосказанность» – Подумала она.
– Да никто из вас не лишний, что вы как девочки обижаетесь, ей богу. Просто я такой человек – держу ухо в остро.
– А что значит Фехтоватор? – Идущий молча Максим решил присоединится к разговору, похоже обстановка в отряде была вполне благая. Беды ничего не предвещало, если так и дальше пойдет, то единственная проблема – это кордон казаков, который должен был быть впереди.
– Да я так молодчика прозвал, он шашкой рубился, ну чисто зомби апокалипсис! Руки ноги, бошки только успевали отлетать!
– Ты ж смотри не загордись, бо ты пока со своей саблей подбежишь и пристрелить могут.
– А у меня для этого вот есть! – Саша показал свою винтовку, которая больше походила на автомат. – Это я у одного из наемников взял, ну как взял, трофей!
– Мы с них столько всего поснимали. – Поддержал его Седов. – Сволочи эти оснащены неплохо, у них таких стволов было порядком. Мы лучшее оружие и снарягу себе взяли, а то что попроще на Сечь. Теперь оружия хватает, так еще два броневичка, хотя бы не напрасно столько людей в кашу перемолотили. Наши помогли нормально ребят похоронить и деревню под свое крыло взяли. Не знаю, когда твари эти вернутся, но теперь охраны в разы больше. Жалко баб и детей, но хоть они живыми остались.
– АВ-3, Савушкина. Ну больше скорострельная винтовка, в случае чего очередью из нее полоснуть можно. Удобная и довольно мощная, но с надежностью проблемы. – Максим сразу же узнал это оружие, даже у него в отряде такие были, но одно его беспокоило, они производились в Тени небольшими партиями и для внутреннего пользования. Иногда так получалось, что оружие уходило в чужие руки, все-таки в современных условиях за всем проследить невозможно. Но что-то сильно беспокоило Максима, уж больно знаковая и редкая винтовка, чтобы массово быть в руках наемников. Особенно учитывая то, что Тень была в контрах с любыми подобными группами.
– А ты откуда это знаешь?
– Ну так интендант же. Я обширную номенклатуру оружия знаю, работа такая.
– Аа, ну ясно тогда. А я вот таких стволов никогда не видел. – Седов стал многозначительно рассматривать свое оружие. – Ну надеюсь послужит так же хорошо, как мой старый автомат. Жаль этот упырь его приговорил. Опа, а вот и Стоп-зона, эта простенькая, но всем быть на чеку. Макс, только ты там копыта не откинь, ты мне еще живой нужен. Остальным помирать можно по желанию! – Поразительно с какой скоростью Седов умел превращается из сурового вояки в шутника. Все вскинули оружие и надели противогазы, даже самые простые Стоп-зоны представляли порой серьезную опасность, поэтому их старались обходить стороной, но иногда нужно было идти напрямик. И это был как раз такой случай, обойти ее было проблематично.
– Кажется дождь собирается…
Большой мост был любимым местом нападения культа. С обоих сторон было настроено огромное количество различных укреплений, от простейших: в виде мешков с песком, колючей проволоки и заточенных арматурных штырей, до сложнейших вроде дотов и вышек. Противоположного берега не видно, а попытки взять середину моста не увенчивались успехом ни одной из сторон. И все же положение для обеих группировок было разным: барьеровцам не было нужды идти в город и они, окапавшись, предпочитали держать оборону, лишь изредка постреливая из своего танка-миномета, чтобы культ не скапливал силы у подножия.
– Мы иногда пуляем из этой красавицы. – Верханов указал на танк. Они с Лисой заняли наблюдательный пункт вместе с некоторыми офицерами. – Кагуар, ну так прозвали эту малышку, очень мощная машинка. Собирали всем Бастионом, на базе трофейного танка.
– Чем же она так лупит?
– Аа, симбиотическая пушка, оператор дает импульс на снаряд, который начинает быстро-быстро колебаться, а потом как долбанет! Боезапас дорогущий, но культисты похоже проникаются.
– Для симбионта же человек нужен, разве нет?
– Ну не совсем, плоть нужна живая. Ее скрещивают с симбом, и в питательный раствор закатывают. С одной стороны, дорого и муторно, с другой некоторые такие пушки позволяют даже сэкономить. Например, есть баратравмические гранаты, один раз сделать и можно пользоваться до посинения, только давай время на накопление заряда. Вот такое вот противоречие. С ними вообще много чего полезного делать можно.
– Что же?
– Ну, например, компьютеры биологические.
– Компьютеры? – Лиса слышала о таких устройствах, существовавших перед Катастрофой. Поговаривали, что они в крохотных количествах, даже сохранились в Бастионе, но верилось в это с трудом.
– Компьютеры. Сохраняем мозг, к нему добавляем Энцефалон, симбионт такой, единичка. Он как плата с портом, воспринимает машинный язык, если правильную программу к нему написать, то в принципе, не уступает простейшим ЭВМ старого мира. Они сравнительно недавно появились у нас и пока сделали не слишком много, но, знаешь, если получится делать их мощнее и качественнее, то… эх, какие горизонты!
– А в Бастионе есть очень много крутых штук, я смотрю. В Убежище, я думала, что от старого мира ничего не осталось, а тут такое… не знаю, как бы это все описать. Это просто…
– Ну а ты как думала? В Убежище люди выживают по большей части, а тут свои заботы. У нас же осталось самое главное – научное мышление! Ну как… его осталось очень мало, особенно на периферии, там вообще к феодализму вернулись. Но у нас другое дело, знаешь, если все твое время не занимает беготня с дубиной за будущим обедом, то можно сесть и подумать. А если знать, как правильно думать, то и вовсе можно избежать кучи ненужных проблем! Человек он на то и человек, чтобы решать самые разные задачи максимально оригинальным образом! Ну, а нам конкретно, не надо в каменный век возвращаться, хотя некоторые все же вернулись. Остались кое-какие технологии и знания, и если все правильно применить к новым условиям, то можно даже прогрессировать постепенно.
– Вот бы и нам в Убежище так тоже…
– Ну а почему бы и нет?
– Да у нас все совсем по-другому, не так как здесь. – Лиса даже немного впала в уныние, ее обуяла добрая зависть.
– Условия да, у вас другие, тут же никто не спорит, но это же не значит, что вы не можете делать то же самое, Бастион же вроде союзник, мы по возможности поможем.
– Надеюсь, что поможете. Но я про другое говорю, мы слишком…другие что ли.
– Тю, да какие же вы другие. Тут же как, вот мы с тобой разные, а возьми десять человек и что-то общее уже будет. А если сто или тысяча, тут уже чистая математика. Если по уму, то все организовать можно. Так глядишь и вместо того чтобы выживать мы скоро в космос снова полетим! – Он показал на свой шеврон с восхищением. – Знаешь, я вот верю, пусть и ненаучно это звучит, что мы все сможем преодолеть. И жить станет проще и безопасней, вот ты только представь те, кто пережил Катастрофу, какого им было? Мир в одночасье рухнул и была ли какая-то надежда вообще на завтрашний день? Вот они доедали последние консервы и думали, что еды больше не осталось. Могли ли эти люди представить, что мы тут сельское хозяйство устроим? А те, кто отбивался от аберов палкой с гвоздем, мог поверить в то, что танк будет стрелять? Ты не загадывай на будущее, самый тяжелый этап мы прошли, а дальше дело техники, как говорится. Любая проблема эта всего лишь сумма ресурсов, которые на ее решение надо потратить. Так что посмотрим, что будет, не сегодня так завтра мы эту планетку снова завоюем, вот тебе мое слово!
– Хотелось бы верить…
Их диалог прервал выстрел Кагуара, и крики офицеров, что отдавали команды перед непосредственным боестолкновением. Из-за моста показались знакомые Лисе фигуры в серо-белых тряпках. Их головы были перебинтованы, вооружены кто чем, от тесаков до винтовок. Меж рядов, идущих в атаку культистов проскакивали громоздкие фигуры ящероподобных четвероруких аберов, их стойкие панцири впитывали в себя пули, словно губки, но они все равно продолжали бежать. Показались здоровяка, примерно вдвое больше обычного человеческого роста. Эти амбалы были полностью закованы в железо и несли с собой широкие стальные щиты, прикрывающие обычных членов культов. Сзади выглянули уродливые паукообразные создания, их тела были истерзаны, едва покрывая кусками плоти маленькую голову и часть торса. Вместо рук и ног отовсюду торчали тонкие гротескные железные сочленения, используемые ими для передвижения. На спинах были установлены оружейные блоки, которые сразу же дали залпы роя маленьких стрел. Своими мелкими паучьими ножками они вытаскивали новые снаряды из свисающего мешка, состоящего полностью из плоти. Опавшие стрелы через пару секунд начали взрываться, расчищая дорогу для наступающих культистов. Со стороны барьера открыли ответный огонь из пулеметов, заставив изрядную часть нападающих залечь. Но их продвижение было неумолимо, не считаясь с потерями они продолжали наступать. Через несколько минут, вновь залп, который направили на пулеметную точку. Сидевший там барьеровец не успел ее покинуть и уже через пару секунд распался на кровавые атомы вместе с дотом. С одной из барьеровских вышек был сделан залп в ответ из какого-то мощного оружия. Звук выстрела, словно раскат грома разорвал одну из этих гротескным тварей-механизмов пополам, трассер снаряда или пули на какое-то время остался в воздухе напоминанием о решительной мощи обороняющихся. Несмотря на выщелкивание идущей в атаку пехоты, громадные щиты амбалов не были пробиты, и они приблизились на достаточно близкое расстояние к заставе.
С жутким ревом им дорогу преградил БТР со сдвоенной орудийной системой. Очередь автоматических пушек превратила щитоносцев в куски искореженного железного мяса! Но несколько аберов подошли слишком близко к боевой машине, из-за которой их встретили закованные в неизвестную броню пехотинцы, поливая тварей огнем из своих орудий и огнеметов. Пылающий ящер вцепился когтями в стража, но тот ни на секунду не дрогнув, руками оторвал твари плечо, а затем вытащив нож, который для обычного человека был бы скорее мечом, накинулся на существо. Лиса не могла поверить, но человек вышел из этой короткой схватки победителем обезглавив монстра.
Атака захлебнулась. Некоторые из наступавших остались на мосту, не прикрытые ничем кроме случайно разбросанных останков укреплений. Но непрерывный огонь из фортификаций Барьера стремительно сокращал ряды выживших. Стражи не спешили расслабляться и не зря – показались новые враги! Закованные полностью в черную броню двое культистов с невероятной стремительностью, которая не под силу обычному человеку, ринулись вперед. С моста засияли выстрелы золотых и алых лучей, превратив БТР в распиленный пополам металлолом. Бегущих напролом встретили непрерывным огнем, в их присутствии оживились и остатки нападавших. В самоубийственной атаке, неся огромные потери они пробили себе дорогу во двор заставы. Но Барьер не был бы неприступным если бы позволил своим врагам пройти дальше. Завязался бой на ближней дистанции, в котором автоматическое оружие стражи оказалось наголову выше мощи атакующих. Один из черных, голыми руками размолотил нескольких бойцов, но за это поплатился собственной жизнью. Тяжелый пехотинец барьера почти в упор разрядил в него свою убийственную мощь. Но неповоротливая броня не позволила быстро среагировать и второй черный сорвал турель с могучего плеча, с размаху ударив ею по голове. Звон перекрыл на мгновение остальные звуки боя и грузная фигура пала ниц. Но и второго Греха ждал быстрый и справедливый финал, наставленные на него стволы стражей застрекотали в унисон…
Кончено…
– Мы заплатили судьбе за пару месяцев спокойной жизни, жаль она никогда не дешевит. – Верханов констатировал победу. Лиса была в ужасе и одновременно восхищении от увиденного. Подобного боя она никогда не видела, осада Погранича была по сравнению с этим лишь стычкой пьяных гопников. Да с таким оружием и снаряжением они могли бы превратить Убежище в пепел за час, может два.
– Охренеть… И часто так?
– Мелкие стычки раз в неделю, может чаще. А такие…что ж ты везучая раз попала на такое шоу.
– Шоу? Это что представление для тебя? Люди погибли…
– Что теперь слезы лить? Не ты ли жила под такой осадой день за днем? Для нас это ценная информация, и в следующий раз мы будем готовы лучше. Хотя бы так.
– Почему тогда не взорвете мост? Нужно прекратить все эти нападения, закончить это пустое и бессмысленное кровопролитие!
– Не можем. Видишь ли, под мостом расположена Кузня, которая тут же его восстанавливает, чья-то дурацкая шутка. Если Бог есть, то он имеет хорошее чувство юмора. Хотя мы ей тоже пользуемся, восстанавливаем сломанные запчасти и детали. Кроме того, если поместить воду в эту Кузню это приобретает некоторые целебные свойства и Барьеровцы даже протянули небольшие трубы прямо под мост. У них тут есть святилище где эта водичка их восстанавливает. Так вот и получается, что-то что не позволяет жить спокойно в то же время дает возможность протянуть еще пару дней. – Лиса вспомнила то здание во внутреннем дворе, где молились солдаты. Барьер спасает всю Желтую зону от постоянных набегов, и не может уйти. Такова цена за спокойствие остальных.
– Бога нет, вернее ему бы лучше, чтобы его не было! – Лиса чувствовала настоящий гнев. Положение Убежища для нее казалось естественным, но почему-то смотря на этих солдат, ей сейчас думалось что это неправильно. Что так не должно быть. Эти люди… Все достижения, которые только что описал ученый, оплачены их кровью. Слишком высокая цена за развитие. Слишком глупая шутка.
– Почему?
– Потому что за такие шутки я лично отправила бы его в ад…
Глава
XIX
Когда выходишь из Стоп-зоны глазам тяжело. Постоянное мельтешение различных споровых частиц, непонятные всполохи и ядовитый зеленый туман делает мир вне зоны невероятно ярким для привыкших к серому небу глаз. Но эта серость воспринималась не просто как обыденность, а как самое настоящее благо, ведь другие цвета отнюдь не сулили ничего хорошего. Зеленый – ядовитые газы Стоп-зоны и топей, черно-белый – психофон, красный – багряные небеса, а сизый… Туман, захвативший все свободное пространство после дождя для многих был смертельно опасным, но таким постоянным явлением. Противогазы снимать было еще рано, дождь продолжал идти. Максим делал короткие вдохи, борясь с удушьем. Но он старался идти наравне со всеми, его гордость не позволяла ему тормозить отряд.
– Ну-с братцы, нам выпал редкий шанс как можно дольше не снимать наши любимые противогазы! – Искаженный голос Седова подбадривал отряд, но по надрыву было понятно, что и ему уже тяжело идти. – Нет ну какая все-таки воздушная гимнастика для легких! Благодать же, и как я сам не додумался до такого, надо почаще бегать в противогазе и здоровыми будем, мать не признает!
– Одно я понял точно, курить надо бросать! – Даже через мембрану голос Саши дрожал. Все устали и ждали возможности передохнуть в находящейся рядом казацкой заставе. Блокпосты специально ставили сразу за Стоп-зонами чтобы не было неожиданных атак, и стража в случае обнаружения противника могла открыть огонь по измотанным и привыкающим к свету солдатам. Клубы тумана могли, скрыть из видимости бойцов, но нападать в дождь стали бы либо суицидники, либо аберы. Поэтому идти следовало максимально осторожно, помигивая при этом фонариками, чтобы их не приняли за монстров.
– Но-но, бросишь дымить, потом пить, сам не заметишь, как будет все равно на баб, и тогда какой смысл жить?! А вообще благодать, я уже час как не слышу ваши запахи, а то Макс у нас и так на пердячем пару шел всю дорогу. Эй, Макс ты там не затравил себя?
– Я скорее от твоих шуточек откинусь, чем от таких переходов!
– Чего? Тебя что-то хреновато слышно. – Седов не переставал мигать. Спустя некоторое время они уже подошли к заставе. – Ну вот сейчас нам хлеб соль будет, я добазарюсь чтобы нас пропустили.
– А где все? – Голос подала знахарка, она старалась не встревать в разговоры и похоже была посвежее остальных. – Пустовато как-то. Ц-ц, они что бросили заставу?
– Да не, скорее всего прячутся от дождя. Я этих сыкунов знаю, оставили салагу какого-нибудь за всем смотреть, а сами бухают в расположении.
– Ну и где этот салага?
– Да черт его знает!
Но застава и вправду была пуста. Спокойно пройдя через шлагбаум, они не наткнулись ни на одного бойца. В расположении тоже было пусто. Седов предложил отдохнуть в одном из старых зданий, приспособленных для казармы. Койки были заправлены, а вещи лежали нетронуты. Снаряжения не было, но одежда осталась. Саша вместе со знахаркой отправились искать провиант.
– Не ну это беспредел какой-то! Впервые такое вижу! Никого нет. – Седов упер руки в боки, непрерывно смотря в окно казармы. Дождь не утихал. – Что-то здесь не так.
– Может в рейд ушли?
– Ты же сам военный, какой рейд? Кто оставит блокпост без охраны?
– Предположение. Может аберы или другой кто напал, трупы в другом месте просто, а пока дождь, подкрепления не идут.
– Да вроде ж посмотрели, следов боя нет никаких. Не знаю, как в Тени, а у казаков хоть дождь, хоть какая другая напасть, а новых на позиции выдвинут сразу же.
– Да везде так
– Вот то-то же, стратегическая точка. Кто ж в здравом уме ее оставит. Я тебе вот чего скажу, все это очень странно, пугающе даже. Это самое хреновое, когда ты ни черта не понимаешь.
– Мы вернулись! – Саша вместе со знахаркой несли в руках несколько фанерных коробок обернутых тряпьем. – Вот сухпаи на складе нашли. Кухню проверил, едва-едва теплая, сейчас точно не скажешь из-за дождя, когда пользовались. Но ясное дело недавно.
– Значит были тут еще недавно. У нас первым делом кухню захватывают. Ха, золотое правило анархистов! – Седов принял коробки и начал их сразу же открывать, жадно рассматривая содержимое. – Сейчас батька вас научит как это все хавать!
Коробки, сделанные из материала похожего на тонкую фанеру быстро, поддались и на свет высыпалось сокровенное содержимое. С продовольствием было все не просто и ели в отдельных районах совершенно по-разному. В основном питались горячей пищей из того, что с таким трудом смогли вырастить. Но зачастую в походы собирали небольшие наборы из долгохранящихся продуктов, приготовить их быстро не всегда было возможным, а вкус… ну о вкусах как говорится не спорят. Зато для приготовления нужен был лишь костер и вода, и можно было устроить гастрономический «рай» в любом месте этого неприглядного мира.
– Никогда такого не ела, что это вообще такое? Несъедобное же барахло! – Знахарка взяла какую-то таблетку и попыталась ее разгрызть, в итоге наполнив рот горьковатой рассыпчатой субстанцией.
– Так, ты шо творишь! – Седов отобрал у нее продукты и приказал заниматься посудой. Он соорудил из подручных материалов небольшой помост, в центр которого положил несколько белых брикетов. – Санек, вода нужна. Максим посмотри бумагу, палки какие-нибудь, короче все, что небольшого размера и гореть может. Только бухло не трогай, оно нам для других целей сгодится!
– Притащил! – Саша, надев противогаз побежал в соседнее здание, рядом с которым стояла полевая кухня. Он вернулся спустя десять минут с двумя канистрами, в которых плюхалась живительная влага. Седов перелил ее в походный котелок, надев маску он сделал небольшой плевок на разложенные им брикеты, отчего те зашипели и стали разгораться.
– Вот братцы, химия! Тэк, это на огонь, давай сюда эти таблетки. Концентраты это. Супчик сейчас захреначим, интересно с каким вкусом? Их не маркируют почему-то, каждый раз чертова рулетка, то что-то съедобное, то мать его гороховый! Ненавижу, и ведь почему-то его больше всего и готовят! Стой, не кидай разомни сначала и в холодную водичку. Несколько сразу для нажористости.
– За гороховый можешь нас ненавидеть. – Максим включился в беседу. Похоже от небольшого отдыха и предвкушения еды у него улучшилось настроение, и он стал говорить с ребятами куда мягче чем обычно. – Этот ароматизатор в Тени нашли. Чтобы хоть как-то вкус Пасты улучшить.
– Бээ, про эту дрянь не вспоминай вообще. А она тут ест… а ну как же без нее. Эту гадость даже тут жрут.
– А что за Паста, у нас вроде не было? – Саша включился с интересом в разговор, так же, как и остальные завороженный действом происходящим в котелке.
– Счастливый человек! На, зацени! – Седов протянул ему пару бумажных запечатанных тубусов.
– Хм, на вкус как…ну какая-то безвкусная пастообразная масса. Чем-то таким отдает, привкус, короче, на любителя.
– Посмотрел бы я на этих любителей.
– Да ничего в этом отвратительного нет. Единственное, что в Желтой зоне может стабильно расти не в теплице из съедобного это Мучное или Белковое дерево. Небольшие такие саженцы, на которых растут белые плоды. Вот собственно безвкусный белок, у нас как его разводить начали людям сильно поправили рацион.
– Короче понятно, все что в этом мире придумали дрянное, придумали в Тени!
– Спасибо за прекрасный отзыв! Но жрут его все и не жалуются, а тут гурман нашелся.
– Воот! – Седов вскрыл банку тушенки, приятный аромат был слышен на всю комнату. Он тут же вывалил содержимое в котелок, продолжая помешивать. – Вот это я понимаю правильное питание, а вашу жижу сами ешьте! Травят население! Нет бы в своем Бастионе придумать как тушеночки родненькой побольше делать, они всякие эрзацы делают. Вот самый что ни есть здоровый белок!
– Ты хоть знаешь, что за мясо там? Может мы абера есть будем?
– Да хоть бы и абера, а мясо настоящее! Так давай посуду, жрать будем.
Тушенка вправду готовилась из любого съедобного мяса, что попадался на пути. Старые запасы, вопреки мифам о практически бесконечным срокам хранения, давно были съедены или пропали так и не дождавшись голодных ртов. Мясо в современном мире было весьма редким блюдом даже для деревень, специализирующихся на скотоводстве, все излишки уходили в группировки, где затем уже перераспределялись. Так как надлежащие условия хранения были далеко не везде, мясо сразу же консервировалось различными способами, чтобы хоть так продлить его жизнь. Банка мясных консервов была редким блюдом для блокпостов Зеленых зон, здесь в основном ели растительную пищу, собранную с прилегающих деревень. Выращивали овощи и злаки, что росли в нынешней почве. Современные продукты были совершенно иными, никакой сочности и крупных размеров. Оставшиеся со времени Катастрофы фотографии и рассказы тех, кто пережил первые годы нового мира заставляли современных крестьян давится от зависти. О, эти длинные колосья, пышные кочаны, наливные плоды и мясистые клубни! Какой вкусный мир мы потеряли!
Оставшееся содержимое пайков было разобрано по рюкзакам. Наевшись от пуза отряд мог передохнуть пока не закончится дождь. А он не спешил прекращаться, размеренно постукивая по крыше казармы. От поста до точки назначения было недалеко, но все же не хотелось идти с надрывом. Ребята разговорились между собой, но размеренный шум за окном не способствовал общению.
– Э-эх – Седов широко зевал. – Давайте передохнем что ли, а то после сытного обеда, да не поспать, пустое расточительство человеческих сил! Тэк-с, в дозор по очереди, каждые полчаса. Саня первый, как самый бодрый, потом Макс, затем я. Даме дадим больше всех поспать. А теперь на боковую, разойдись!
– Уверена, что готова выходить? – Верханов с удовольствием провел последние пару дней в компании прекрасной любознательной девушки. Ему не хотелось, чтобы она покидала заставу так скоро. – Смотри тебя никто не гонит, можешь оставаться у нас сколько хочешь.
– Нет, спасибо. Я набралась новых сил и готова выступать. У меня же задание. – Лисе было приятно, что кому-то приятно находится с ней в одной компании. – За Максима ничего не слышно до сих пор?
– К сожалению… Ну сам то он с таким ранением, как ты описала, никуда подеваться не мог. Может казаки забрали, или анархисты. Я уверен уму помогли!
– Надеюсь…
– Ну ладно, я тут из запасов тебе немного выделил с собой всякого. – Он указал на припасы, патроны и несколько сменных фильтров. На редкость щедрое предложение, от которого нельзя отказываться. – Смотри, из Барьера в Тень сейчас группа идет. Там в основном вольные ребята из западных лесов, человек из Содома и пару теневцев, они тебя и проводят до базы. О твоем прибытии должны были передать, так что в крепости у тебя проблем не будет. Если есть, что спросить на дорожку…
– Ты что-то про Содом говорил, группировка?
– Ах, да, забыл. Ну не совсем группировка, в Желтой зоне самые богатые на ресурсы, симбионтов и прочее области – Темный или еще называют Мрачный лес и Топь. Туда в свое время все, кто был охоч до этих богатств ломанулись скопом. Ну и разбили лагерь в одном удобном месте. Сразу же появились ребятки кто предлагал не тащить добытое добро за тридевять земель, а продавать им. Ну перекупы. А другие быстро соорудили там что-то вроде комнат отдыха, бара и прочего разного. Мол работайте братья сталкеры, а мы вас обеспечивать будем. Продукты, жилье и даже девочек завезем, вы главное добывайте ресурсики. Со временем группировки и вовсе перестали в массовом порядке покупать что-то у свободных, и перекупы разгулялись на полную. Начали скупать все за бесценок, а, чтобы себя обезопасить некоторых сталкеров пригрели. Этакий ЧОП получается, который случись чего и по голове настучать может. В итоге подавляющее большинство искателей сокровищ разорились и чуть ли не в батраки пошли, ну за еду и кров работать. А кому-то такая жизнь, где ты рискуешь, а потом проматываешь все на алкоголь и девчонок, даже понравилась. Некоторые, как собственно и этот парень в группе, умудрились найти либо симбионт редкий, либо что еще. Неплохо там поднялись. А теперь агитируют новых людей бросать все и идти в вольные сталкеры, чтобы тоже жить припеваючи. Терпеть их, сволочей, не могу. Рассказывает, как он шкурой рискует, а сам давно уже на харчах администрации Содома сидит. Так что держись от него подальше, хорошо?
– Ага, а почему, все-таки такое название?
– Да кто ж знает, говорят был там какой-то священник, который так впечатлялся от увиденного что и ляпнул. А всем зашло.
– Они тоже к Бастиону относятся?
– Да нет, ресурсы нам поставляют. Без них не сдюжим, хоть и честно, скользкие типы.
– Ну я поняла, буду осторожнее. Спасибо большое за все! Счастливо оставаться!
– Ну-с, будешь в наших краях, милости прошу…
Группа из восьми человек готовилась к выходу. Самое разное вооружение и снаряжение. Лица, испещренные морщинами постоянного стресса и тяжелых жизненных условий. В отличие от нее ребята выглядели усталыми, похоже, что Барьер не всем предоставляет такие «царские» условия. Теневцев она узнала сразу по их синеватым курткам с нашивками, объяснять ничего не нужно было, инструкции они уже получили. Бросился в глаза и тот, о ком говорил Верханов, парень толкающий длинную агитационную речь. На нем был тяжелый армейский бронежилет, поверх которого фильтр-система в два раза лучше той, которой пользовалась Лиса. «Это ж какое ужасное загрязнение должно быть, чтобы в полную силу использовать этот фильтр?» – Мелькало у нее в голове. Теневцы объяснили, что они идут вместе до перегона в часе ходьбы отсюда, а после сталкеры пойдут своей дорогой. Когда приготовления закончились группа покинула непреступный Барьер.
– Девица, а девица ты случайно не в Содом? – Начал приставать один из вольных. – Товарищ, вербовщик, если у вас такой прекрасный агитационный «материал», то я записываюсь немедленно!
– Она идет с нами в Тень, не трогай ее! – Сказал один из сопровождающих.
– Ну не будьте такими строгими! Красавица слушай, Содом на то и Содом чтобы там грешить, может мы с тобой предадимся небольшому развратику там, а?
– Этот фильтр я сняла с предыдущего любителя развратика. Ему он теперь уже точно не к чему. Смотрю у тебя нагрудник ничего такой, может я развратненько сниму его с твоего трупа, агась? – Группа от таких слов весело заулюлюкала. Похоже им зашла манера ее общения, с улыбкой на лице она передернула затвор на винтовке. – Ну чего ж ты ломаешься?
– Да иди ты! – Сталкер лишь фыркнул в ответ на крики «Как она тебя!», Лиса же шла в предвкушении. В скором времени она увидит Тень. Группировка, которая столько помогает Убежищу, центр Желтой зоны и по совместительству оплот новой цивилизации.
Остаток дороги до перегона она шла, замкнувшись в своих мыслях, представляя каким же будет этот самый Новый город. В землях Бастиона было относительно безопасно, поэтому можно было доверится солдатам и сталкерам в деле «верчения» головой по сторонам в поисках угрозы. Почему-то все время вспоминалось родное Убежище, невозможно было не сопоставлять жизнь там с увиденным ранее на большой земле. Группировки такие разные, столь непохожие друг на друга. Одни живут свободной жизнью, другие под гнетом каких-то вещей. Одни помогают друг другу, другие наживаются за счет друг друга. Одни несут в себе огонь цивилизации, другие попадают в пропасть мракобесия. И все же везде есть и добрые люди, и полные ублюдки. Что там с деревней, из которой ее вывез Максим, а с ним что? Целы ли Шевчук и Саша? Эти мысли поглотили ее полностью. Казалось бы, она знает этих людей так мало, но их судьба ей почему-то не безразлична. Но она все же отдавала себе отчет о главной задаче, нужно во что бы то ни стало дойти до Тени! И она почти добралась до своей цели.
Лиса попыталась разгрузить голову, выбросить мысли, что так ее тревожили и ни о чем больше не думать. Небольшой ветер гулял в ушах, необычайно хорошая погода для этого мира. Лишь гул был слышен, тот самый загадочный и пронзительный гул. Даже здесь он не давал покоя, проникая за самые крепкие стены, и стихая лишь во время дождя. Этот загадочный звук был с ней всегда.
Но сейчас что-то изменилось, как будто добавились нотки, знакомого шума. Чуткие ушки Лисы стали различать…выстрелы? Предчувствие стало нагонять тревогу, подзабытую за последние дни спокойствия. Они шли дальше и звуки только нарастали. Группа уже держала оружие наготове. Этот мир вновь дает о себе знать…
Глава
XX
– Ну-с, братцы-котики, айда!
Стоило дождю прекратится и рассеется туману, как группа сразу же выступила. Дорога была в целом мирная, лишь раз пришлось пострелять вверх чтобы отпугнуть каких-то мелких аберов. На подходах стояли военные, эта местность хоть и не была в их юрисдикции, но являлась стратегически важной. Солдаты в камуфляже с тяжелыми бронежилетами и шлемами неусыпно охраняли въезд.
– Стой кто идет?! Назовитесь! – Солдаты сразу же вскинули оружие. О их прибытии, благодаря цепи наблюдательных вышек, было известно давно. И, если бы бойцам показалось, что они замышляют что-то недоброе, огонь был бы открыт незамедлительно.
– Спокойно, господа. Мы вольные торговцы из Гильдии, сюда прибарахлиться приехали. Господин начальник, я бы с вами лично перетер, а то мы ж не с пустыми руками в гости! – Седов подмигнул солдату, достав из рюкзака несколько сухпайков.
– От чего бы не поговорить. Пошли! – Они ушли в караулку, все это время с группы не снимали прицелов, любое неосторожное действие и начнут стрелять. Но Седов довольно быстро вышел и перед ними открыли ворота. – Это важные люди, пропусти!
И вот – Город Мастеров. В своем великолепии его сложно было спутать с чем-то другим. Название было слегка пафосным, размерами он не блистал особо, зато блистал лампами на каждом шагу, некоторые из которых работали, переливаясь и мерцая, даже не от генераторов, а от светокубной крошки. Весь городок по сути был огромным заводом по выпуску всякой всячины, начиная от электродеталей, заканчивая починкой и обслуживанием танков и нескольких сохранившихся у армии вертолетов! В этом месте было расположено огромное количество самых разных цехов, у семи из которых были свои Кузни! Еще четыре Кузни располагалось в непосредственной близости от городка. Такие мощности на душу населения были самыми большими в теперешнем мире. Даже в Тени, которая является производственным центром всего Бастиона концентрация трудовой мощи была меньше. Цеха обработки топлива сменялись фабриками по сборке оружия, за ними заводы по производству патронов и взрывчатых веществ. А вот и черная металлургия, здесь текстильная переработка. Если бы армия потеряла этот формально независимый городок, то ее мощь рассеялась всего за несколько лет. Но и местным было выгодно сотрудничество с военными в виде безумно огромных поставок продовольствия и ресурсов, которых не было у самих мастеров. За то чтобы эти поставки не прекращались ни на минуту гнули спину бесправные крестьяне в Зеленой зоне и шли настоящие войны между торговыми группировками.
– А чего нас бы без мзды не пропустили? – Саша был обескуражен от увиденного, он как некогда деревенский житель под контролем армии слышал о Городе мастеров, но даже и представить себе не мог все это.
– Пропустили, конечно бы, но! Военные люди – армейские традиции! Не заплатишь будут докапываться до мелочей и формальностей, вопросы там лишние задавать. А оно нам надо? С ними все просто заплатил – свободен шо птица в небесах. Да и привык я делится с хорошими людьми.
– А почему ты сказал, что мы из Гильдии, это кто вообще?
– Тю ты деревня! Торговая Гильдия на юго-западе. Главные конкуренты содомцев в деле поставки ресурсов из леса. Куртками своими сначала прославились и прочей одеждой. А теперь вот за нефтегон и светокуб глотки грызут. Содомиты торгуют в основном с Бастионом, а Гильдия с армией.
– Чем старше становлюсь, тем больше понимаю, что нихрена не знаю! Ладно, какие планы то?
– Значит-с так. Сань, вот постоялый двор, сними нам жилье на денек, даму с собой бери и ждите меня в баре. Макс ты со мной.
Разделившись они пошли дальше вглубь улиц, вдоль которых были двух, а то и трехэтажные кирпичные дома. Работа в городке кипела, не прерываясь ни на секунду. Они дошли до огромного здания с вывеской «Главное торговое управление», на площади перед ним собралась немаленькая толпа людей, которая разглядывала человека, одетого в какую-то механическую броню, от которой отходили различные провода к расположенному на земле здоровенному ранцу. Этот человек без труда поднимал на вытянутых руках 250 литровую бочку, что вызывало у местных крайний восторг и обсуждение.
– Ишь ты, доделали-таки! Экзоброня – все-таки вещь! И как они умудряются? – Седов похоже был удивлен зрелищем не меньше чем местные, в его глазах пылал огонь зависти.
– Ну ничего удивительного, Шагоход модифицировали. Ребята из НИИ еще пару лет назад первый испытали, теперь в Барьере тяжелая пехота в таких ходит.
– Так вот же! Себе бы такой, на Сечь пришел и сразу видно уважаемый человек! Ха, будут в свободной продаже, обязательно такой себе притарю.
– Разоришься. Он на светокубе работает, причем на немаленьком куске, и жрет его довольно быстро. Да и обслуживание недешёвое. У нас в институте он за полевую лабораторию работает, один человек на себе аппаратуры может тащить, как небольшой грузовичок. А тебе на кой черт столько с собой таскать?
– Эх, что верно то верно. Вот умеешь ты обломать светлые мечты. Ни стать мне киборгом, а вот тебе уже пора. Пошли!
Они зашли в здание управления, где за пулестойким стеклом сидел пожилого вида мужчина. Седов сразу же передал ему небольшой конверт с каким-то письмом. Тот внимательно с ним ознакомившись, передал что-то по внутренней связи.
– Аа, господин Седов, мы вас ждали. Вы что-то припозднились, мы почти закончили, завтра уже сможете забрать товар. А это кто с вами?
– Добрейшего денечка, товарищ управляющий. Это мой пропуск в Бастион, насчет него можете не беспокоится. Он знаете ли любитель совать свои руки во всякое, и ему бы не помешало их укрепить, если вы понимаете, о чем я?
– Хм, «Металлика» довольно редкий симбионт, ну если вы готовы заплатить, то думаю, что проблем не будет.
– Ну значит по рукам, товарищ управляющий!
Сказав что-то вновь по внутренней связи, человек пригласил Седова к себе. Максиму же вынесли небольшой сверток, в котором лежал довольно крупный симбионт с двумя массивными щупальцами разных цветов. Он был покрыт чем-то вроде металлической чешуи.
– Ну, собственно, вот, как и обещал, ничего для тебя не жалко! Теперь твоя очередь выполнять свои обещания. Надеюсь доступ в Бастион и конкретно в Тень мне будет обеспечена. Как он работает, думаю знаешь, но на всякий советую тебе хорошенько пожрать. Завтра вечером мы выходим, так что имплантируй как можно быстрее. Счастливых мучений!
Максим вышел из здания и направился в постоялый двор. Всю дорогу у него было нехорошее предчувствие, починить руки, а значит вновь встать в строй. Иначе он не мог, но его сверлило неприятное чувство в груди. Седов на удивление прекрасно общался с местными, что с солдатами, что с торгашами, и для анархиста это был не очень хороший знак. Но выбор в любом случае уже был сделан. Теперь предстояло провести следующий день в страшных мучениях. Хотя физические муки ничто по сравнению с осознанием собственной бесполезности. Новый мир давал редкую возможность для инвалидов восстановится, хотя такая возможность по-прежнему была далеко не у всех. Симбионты, особенно редкие стоили крайне дорого. Свой прошлый симб он получил от группировки за отличную учебу и безупречную службу. Ну а в том, что симбионт был редкий, постарались еще и боевые заслуги. И вот, он прошел через многое чтобы быть достойным на имплантацию второго весьма редкого.
Максим снял себе отдельную комнату и заказал тройную порцию еды. Первым делом необходимо было обеспечить топливо для последующей метаморфозы. Заставляя себя есть через силу, он кое-как приговорил всю принесенную ему пищу. Теперь уже дело техники, последняя доза обезболивающего, что у него осталось, была припасена как раз для этого. Время для починки, где как не в Городе мастеров ремонтировать свое поврежденное тело. Короткий день подходил к концу, наступала ночь, полная боли…
Теневцы как могли отстреливались от многократно превосходившего численностью врага. Перегон находился в центре земель Бастиона и напасть изнутри можно было только небольшой группе лазутчиков. В чистом поле обычно не перестреливались, а если это и происходило, то с использованием кавалерии или каких-либо моторизованных средств. Однако сейчас битва лишь пехоты! Нападающие были довольно скудно снаряжены и только это останавливало их от полной победы. Солдаты Тени старались держать их на расстоянии. Группа Лисы сражу же разделилась, сталкеры стали отходить на запад, объяснив это тем, что они к разборкам группировок не имеют никакого отношения. И по итогу лишь двое сопровождающих ее теневцев, готовилась принять бой. Они заняли позицию на вершине небольшого холмика, наблюдая за происходящим.
– Чертовы дегенераты! – Вскрикнул один из группы.
– Конфедераты. – Поправивший его, уже готовился к стрельбе. Теневцы внизу орали что они не Барьеровцы с которыми у конфедератов была перманентная война, но нападающим было похоже все равно.
– Чего им вообще нужно от Тени? – Лиса была в крайнем недоумении. Она уже вскинула винтовку, разглядывая в оптику поле боя. Нападающие почти все имели различные визуальные изменения: у кого шерсть и клыки, у других щупальца. Атаку возглавлял похожий на льва солдат, телепая широкой гривой, рывками пытался подобраться как можно ближе к противнику. Но больше всех внимание привлек громадный боец, закованный в стальные пластины поверх тяжелого саперного бронекостюма. Как он вообще передвигался в этом неизвестно, но пули не брали гиганта от слова совсем. Зато он закинул связку гранат аккурат в группу теневцев, выпустив при этом струю адского пламени на головы тех, кто попытался убежать от неминуемой гибели. Всего пару мгновений и синих стало значительно меньше.
– Кто ж их знает, гасить надо сук! Ты со снайперкой положи здоровяка, ударим им в тыл! Броню не пробьешь, только в визор стреляй, прямой из винтовки должен его взбодрить!
Лиса прицеливалась точнехонько в смотровую щель в шлеме огнеметчика, благо он шел довольно медленно. Она задержала дыхание. Нужно было попасть довольно точно, шлем при всем желании не остановил бы пулю, но, если произойдет удар по касательной у здоровяка будет шанс.
Выстрел!
Тяжелая винтовочная пуля ударила по шлему, но здоровяк как будто бы даже не заметил. «Да быть того не может!» – Лязг затвора и вторая попытка! Пуля попала прямиком в уязвимое место и огнеметчик, покачавшись рухнул оземь. Теневцы не стали ждать, открыв огонь с двух разных точек во фланг и тыл атакующим. Это сразу же переполошило конфедератов, они решили залечь чтобы выяснить откуда ведется огонь. Но как только солдаты перегона поняли, что им помогают, сразу же ринулись в атаку на отвлеченных противников. Автоматические винтовки и ПП теневцев дали им некоторое преимущество перед конфедератами, вооруженными в основном однозарядными ружьями. Однако сдаваться они не планировали, и на близкой дистанции им в полной мере помогли симбионты! Особенно отличился лев, который с ранением в животе смог выпотрошить двух теневцев штык-ножом. Но эту проблему метким выстрелом тут же устранила Лиса. Конфедераты, вернее то что осталось от их отряда поспешили ретироваться.
Победа, к сожалению, так и не наступила…
Здоровяк, даром что с пробитой головой, встал! Он сразу же взялся за свой излюбленный огнемет. Поле вновь окрасилось в крики. Солдаты мгновенно открыли огонь, но в отличие от Лисы, которая была на возвышенности, они могли стрелять только в армированный торс гиганта. И вот его пули уже брали довольно плохо, вернее совсем не брали! Лиса в спешке дважды выстрелила в баллон с топливом на спине. Оглушительный взрыв сбил с ног ближайших солдат, пожрав при этом самого огнеметчика. Но от гиганта не слышно было ни звука. Как он мог молча терпеть всю эту боль? Саперный костюм хоть и был термостоек, но герметичность оного была явно нарушена, что отнюдь не способствовало комфортному пребыванию в нем. Лиса сменила позицию поближе к одному из сопровождения. Не понятно было, почему здоровяк еще на ногах. У большинства бойцов уже закончился боекомплект, и они просто старались держатся от, съедаемого пламенем, огнеметчика подальше.
– Не сдыхает, собака? – Сопровождающий сам подошёл к Лисе. – Он, падла, асбестовый что ли?
Во всполохах огня было видно, что начали падать железные пластины. Хотя за клубами дыма не разобрать, что происходит, было такое чувство что здоровяк снимает с себя броню. В огне! Одна за одной детали костюма с грохотом ложились на землю. Существо, иначе не назвать, спокойно вышло из пламени. Оголенный по пояс он оставался в простых армейских штанах, его гипертрофированно мускулистая грудь была вся шрамированна так, что не было живого места. Лицо обезображено от огня и пули, глаза выжжены, губы, что должны были прикрывать уродливые зубы сгорели. На месте носа зияла дыра, а уши были обрезаны. Да как с такими повреждениями он вообще не погиб от болевого шока. Но боли, тварь похоже не ощущала, тут же бросившись на отряд, который из-за невероятности увиденного не мог и пошевелится. Открыли огонь они слишком поздно, да и помогало, честно говоря, слабо. Трое солдат разлетелись кровавыми тучами на ошметки, окропив все тело создания. Тут же принявшись жадно их пожирать, здоровяк не обращал внимания на выстрелы. Из выжженных отверстий на теневцев начали глядеть полные злобы и ненависти глаза! Шрамы как будто зарастали! Лиса сделала повторный выстрел прямиком в голову уже точно не человека. Шипящий фонтан уродливой черной крови взмыл в воздух, на месте головы теперь была пустота и тварь, с оглушающим грохотом, рухнула на землю.
– Что за… – Монстр пал ниц, но все чувства кричали о том, что опасность никуда не исчезла. Но что это было? Аберрация или…да нет не может этого быть! Но он использовал броню и оружие, Лиса сразу же подумала о том, что это Грех, но знахарка ничего не говорила о такой фантастической регенерации. Да и она собственными глазами видела несколько раз Гордыню в действии, они были вполне себе смертны и не умели восстанавливать такие повреждения. Лиса испытала непреодолимый ужас, еще один враг за гранью человеческого понимания.
– Он…он…он…БЕЖИМ! – Существо, встав на ноги, сделало резкий рывок в сторону теневцев. Его голова, она просто отсутствовала! Похоже какая-то паронормальная сила удерживала ЭТО в мире живых. Одними руками оно без устали перерабатывало солдат в кровавый фарш. И с каждой пожранной им капелькой крови несовместимые с самим существованием раны заживали!
– Да что же это?! Он же неубиваемый!
Нужно было срочно что-то придумать или всем придет конец. Лиса вновь сделала выстрел, который ненадолго остановил существо. Но времени на раздумья оставалось крайне мало.
– Это какой-то абер? – Лиса судорожно начала трясти сопровождающего. Он похоже был смертельно напуган и не соображал, как следует. Чтобы привести его в чувство пришлось дать размашистую оплеуху, что похоже в какой-то мере помогло.
– Нет…не знаю я! Никогда таких не видел, может симбионт какой, у конфедератов много разной твари! Нам конец, пипец нам понимаешь!
– Заткнись! Придумаем что-то! – Легко было сказать, но существо и вправду было бессмертным. Только выстрелы в голову останавливали его хоть ненадолго, повреждения торса он как будто бы не замечал. Лиса тянула время как могла, но существо после каждого попадания вновь кидалось на солдат, раз за разом восстанавливая повреждения. Но что же делать?
– Это дьявол! Он заберет нас в ад! – Кричал один из бойцов прежде чем превратится в алое месиво.
– Восставший из ада… – Ее осенило. – Плеть…он из Плети! Один из командиров, у него симбионт нулевого класса!
– И что?! Как нам это поможет? – Теневец окончательно потерял веру в то что им удастся спастись
– Симбионты страдают от психофона. Где тут можно найти излучение?!
– Ты что с ума сошла?
– Отвечай! – Лиса схватила его за грудки, она была на две головы ниже этого солдата, но от страха он не мог сопротивляться и сразу же сделался податливым.
– На западе, там лес и топь. Сначала будет Красная зона и очень быстро Черная. Но ты туда не дойдешь, у тебя ведь тоже симбионты!
– Рот закрой, и делай что скажу! Нужно заманить его в Красную зону, у него имплантат покруче моего и скорее всего он меньше меня продержится. Нужно попробовать!
– Хорошо, давай, но я в топи не полезу!
Теневец с размаху треснул себя по щекам, после чего побежал в сторону леса. К нему тут же присоединились и оставшиеся, они решили, что спасение бегством их единственный вариант выжить. Но враг не дремал, напрыгивая на одного за другим, он в одиночку расправился почти со всеми выжившими в битве. На бегу Лиса перезарядила винтовку, а затем присев на колено сделала выстрел, перебив ногу монстру. Он рухнул оземь, но не успел подняться как получил снова пулю прямо в голову. Похоже никаких способностей достать противника на большом расстоянии у него не было. Но вот загвоздка, патроны тоже были не бесконечные, а тварь все вставала и вставала.
В своем величие Темный лес был невероятен. До Катастрофы тут была лишь степь и болотистая местность, а теперь возвышаются огромные, подчас вековые деревья. Причем вымахать так они не могли за столь короткое время. Некоторые старожилы этих мест говорили, что лес возник в первые годы после Катастрофы. В НИИ были даже исследования феноменального роста местной флоры, однако принесенные в лаборатории образцы не отличались от обычных растений ничем. Некоторые высказывали предположения, что лес – одна большая ресурсная Мегакузня, содержащая в себе Кузни поменьше. Точно не знает никто…
Стоило только войти в это великолепное природное сооружение, как свет стал угасать, в некоторых участках было темнее чем ночью, ибо массивные хвойные кроны пожирали редкие световые лучи, что с таким трудом пробивали себе путь сквозь серые тучи. Благодаря глазам Лиса неплохо ориентировалась в темных местах, но деревья кругом, буквально давили на непрошенных гостей, заставляя останавливаться и озираться по сторонам. Но ее преследователю это похоже было нипочем, потому как он ориентировался на что угодно, только не на привычные нам органы чувств. Словно им двигало неестественное желание уничтожить всех, кто посмел в него стрелять. В любом случае дистанция между ними очень сократилась. Как собственно и количество людей, что в страхе ломанулись в лес.
Крик боли и отчаяния вновь донесся из-за спины, еще один теневец пал от руки чудовища. Сзади послышалась стрельба, похоже тварь загнала в угол нескольких бойцов. Но Лиса бежала, не обращая на это внимание, она чувствовала, что существо не отстанет, что будет преследовать ее пока один из них не погибнет. В воздухе запахло химией, странный мерзкий аромат смерти, который жителям нового мира приходилось вдыхать регулярно. «Топи рядом!» – Она была уверена в правильности своих действий, загнать существо туда, откуда оно не выберется был единственным шансом на спасение! Снова крики, на этот раз уже так близко!
Вот она Топь! Стоп-зона колоссальных размеров, где без хороших средств защиты выжить было нереально, но рискнуть нужно было! Лиса судорожно надела респиратор, примкнув к нему защитные очки, в спешке пытаясь присоединить шланги от фильтр-системы она то и дело накручивала их, не попадая в резьбу. Еще один крик агонии, боль от разрываемой заживо плоти! Получилось, шланги на месте, капюшон, и наконец плащ, все было готово. Тихо… Лиса позволила себе обернутся, чтобы проверить, кто еще остался. Но лес был пуст, теневцев не осталось… Сердце замерло. Пришедшее осознание, что она осталась один на один с неубиваемой тварью, обездвижило ее. В непроглядном мраке вековых деревьев она видела парочку светящихся ненавистью глаз. В этой тишине все что она слышала – это ритмичный звук своего бешено бьющегося сердца…
Ночь, полная мучений, сменилась утром. Едва притупилась боль, как Максим почувствовал жуткий голод, буквально ощущая, как его собственный организм перерабатывает сам себя. Любой симбионт требует огромных калорий для обслуживания и регенерации созданных им тканей. Максим поднял руку вверх, разглядывая изменения в своем организме, – левую руку! Симбионты и вправду поразительные, воистину они порой дают такие способности, что кажутся противоестественными! Обе его конечности, начиная с кончиков пальцев, оканчивая плечами, были покрыты неизвестным материалом, с виду напоминавшим металл. Матовое покрытие цвета бронзы было на самом деле биологическим экзоскелетом, вроде того что есть у насекомых. Природная кость, вещество вроде хитина, легированного слоем металла теперь защищала его конечности. Тело все еще ощущало слабость, а боль, хоть и притупленная, раздавалась в каждом даже самом малейшем движении. Но нужно было вставать, свою часть сделки Максим должен был выполнить.
Собрать вещи оказалось труднее чем он думал, обе руки не слушались в равной степени. И не удивительно, ведь они обе по сути уже не его. Симбионты отращивают новые или же преобразуют старые органы, перерабатывая уже существующие ткани для того чтобы создать свои собственные. То ли из-за брони, то ли из-за слабости, но чувствительность была очень слабая и приходилось подолгу прощупывать предметы для того чтобы понять тактильные ощущения. Но Максим не был бы собой, если бы не довел, хоть и сквозь боль, дело до конца. В холле постоялого двора его уже ждала команда, Седов разговаривал с каким-то солдатом, а знахарка рассказывала Саше о лекарственных растениях.
– С почином, ну как оно потеря девственности? – Саша похоже решил приветствовать максимально язвительно.
– Не так страшно, как может показаться.
– Орал ты будь здоров. Но смотрю не просто так, как руки?
– Болят, я еще слабость ощущаю, но теперь могу быть полезен. Оружие есть? – Саша выдал Максиму простую магазинную винтовку и горсть патронов к ней.
– Смотри аккуратно, не хочу, чтобы ты своими дрожащими руками, кого-нибудь из нас угробил!
– Ба! Какие люди, смотришься красиво, где качался? – Седов был в явно хорошем настроении. Он стоял в полном обмундировании, группа готовилась к выходу. – Бронзовые? Ну не повезло, они самые разные бывают, в том числе малахитовые или прочих интересных расцветок, а у тебя такое конечно. Но главное, что? Главное – это возможность выбора! А то удовлетворять себя только правой скучно как-то!
– И я рад тебя видеть.
– Ну что хлопчики, готовы идти?
Группа хором ответила. На выходе из городка их ждала большая повозка, запряженная могучим конем. На повозке было двое человек, один вел, второй что-то описывал. Груз представлял из себя наглухо забитые деревянные ящики, наподобие тех в которых военные хранят всякое снаряжение.
– Стоп! Я так понимаю провести надо груз? – Максим с недовольным видом посмотрел на Седова. На такое он явно не рассчитывал. – Что в ящиках?
– Заказ, от некоторых влиятельных людей в Тени. Что там я бы не стал распространяться. – Седов увиливал от ответа, что привело Максима в бешенство. Он схватил его за грудки, вернее лишь попытался это сделать, руки еще недостаточно окрепли.
– Говори, что это или мы никуда не пойдем!
– Ээ, братец, ты вообще-то мне теперь должен, я надеюсь ты не забыл мою доброту? – Он указал на руки Максима. – Уповаю на твое благоразумие!
– Я помню, и на добро отвечаю добром. Но что-то тут нечисто, почему анархист работает на Тень? Я не смогу провести целую груженную повозку, если не буду знать, что там и почему оно едет в мою группировку?
– Хорошо. Давай так, я скажу тебе что знаю сам, и ты уже будешь думать, как нас провести. Ладненько? Что там я в душе не чаю, да оно мне и не особо хочется знать. Это халтурка небольшая, мне платят за то чтобы я доставил груз из пункта А в пункт Б, и как ты сам понимаешь платят чтобы я не задавал лишних вопросов. Знаю лишь, что скоро будет какая-то большая буча и мне бы хотелось, чтобы у меня были средства снарядить новый отряд. Понятненько?
– Какая буча?
– Чего не знаю, того, извиняй, не знаю. Но к ней было бы неплохо подготовится!
– Ты работаешь на Тень? – Саша, до этого безмолвствующий, подошел к Седову, сжимая в руках оружие. Похоже ему это категорически не нравилось.
– Да нет. Просто мой хороший знакомый попросил меня об услуге, и конечно же не за просто так. Ну а знакомый этот, как вы уже поняли, работает на Тень.
– Ты охренел! – Саша с размаху ударил Седова по лицу. Все от такого расклада немного опешили. Максим не видел его таким злым даже когда они стояли с оружием напротив друг друга в деревне. – А как же честь анархиста?! Работать на кого-то из Тени, значит работать на саму группировку! Работать на тех, кто каждый день…каждый день… Они точно так же, как и казаки заставляют обычных людей делать то что нужно им! Чем это отличается от работы на казаков или военных?!
– Значит так дружочек. – Седов сейчас смотрел на всех крайне суровым взглядом, он убрал шутки, скрыл иронию. Сейчас он был готов атаковать в ответ, но держался, стараясь не подавать виду. – Я не знаю, что ты там себе нафантазировал по поводу анархистов, но бабки на стволы и амуницию нужно где-то брать. Чтобы отряд был успешным, и мы могли обеспечивать себя налетами на казаков нужно, чтобы было с чего налетать! Чтобы защищать обычных крестьян, нужно чтобы было чем защищать! И ты поганец мелкий засунь свои представления себе в задницу, еще раз такое будет и можешь рассчитывать на быструю, но крайне мучительную смерть!
– Не будет больше такого, иди к черту! – Саша развернулся и стал уходить. Седов орал ему в след. – С падалью дел иметь не хочу!
– Ничего не попутал? Не ты ли ко мне в отряд слезно просился, не ты ли рассказывал, что я могу на тебя положится? Что получается слова на ветер? Пустозвон мелкий!
– Я просился в отряд к убежденному анархисту, а не к продажному торгашу!
– Ах ты! – Седов вскинул винтовку, но Максим вцепился в нее мертвой хваткой, не давая прицелится в спину Саше. Тот лишь хмыкнув пошел в сторону городка. – Макс, твою за руку! Убери, я пристрелю поганца. Дезертир херов!
– Обожди, если выстрелишь, я никуда тебя не проведу. – Седов, утерев нос, опустил ствол. – Парень идейный, он за деревенских жизни не пожалел и остался с тобой. Сейчас хочет идти, так пусть идет, нечего губить!
– Я ведь тоже был в той деревне. Там ребята жизни свои положили, а ему хоть бы хны. Не подрабатывай мы везде где только могли, все те деревенские отправились бы на веселый разговор с Плетью. Ладно… катись!
– Эй Сашка! – Максим громко крикнул, заставив парня обернутся. – Если увидимся снова, с меня вкусная выпивка. Не помри раньше времени!
– Вряд ли…Но я запомнил! Бывай интендант!
Саша ушел, к нему вдогонку пошла знахарка, наплевав на крики Седова. О чем думала неизвестно, она вообще смотрела на все эти разборки крайне отстраненно, но похоже в этом конфликте решила поддержать своего старого знакомого. Группа двинулась в путь. Вместе с ними отправились и пару человек из Города мастеров, им было приказано сопровождать груз до самой Тени. Каждый сейчас переживал о своем: Седов об оскорблении, что нанес ему Саша, Максим о поступке своего молодого товарища. «Честь анархиста? – что это?» Седов всю жизнь прожил так, что упрекнуть его в чем-то никто не мог. Его лучшие ребята пали в деревне, и вот теперь нужно было начинать все заново. Он думал, что они вчетвером могут стать ядром нового отряда, но похоже этому быть не суждено. Он всегда помогал слабым, всегда грабил сильных мира сего. И вот из-за какого-то пустяка, просто небольшой халтурки его назвали торгашом?! Из-за желания раздобыть денег на новый отряд? Ну уж нет, всю жизнь жил, как он считал правильно, и тут такое!
Они шли очень спокойно. Ни тебе аберов, ни дождя, все было крайне тихо. «Что же за груз?» – эти мысли не давали Максиму покоя. А вдруг бомба или что-либо еще. Не хотелось становится предателем, он знал, чем обязан группировке и в последнюю очередь ему хотелось навредить ей. Относительно недавно там была гражданская война, если это можно было так назвать. Как только, при невыясненных обстоятельствах, погиб основатель, начался дележ власти. В итоге все закончилось шатким равновесием между военными и представителями промышленности. Тени не нужны были новые потрясения!
Застава казаков была мертвецки пуста, что заставило еще больше понервничать группу. Да что ж творится, почему до сих пор никого нет? Неужели эта та самая буча, о которой говорил Седов? В любом случае это было крайне необычно. Это место контролировало проезд на территорию Бастиона, и вот так просто можно оставить стратегическую точку? Нет этого не может быть, что-то случилось, но вот что? Нужно было идти дальше и предупредить заставу Бастиона. Хотя занять казацкий блокпост, пускай и пустующий, все равно что объявить войну. Отношения у этих группировок хоть и были натянутыми, но все равно лучше, чем с армией и культом. Казаки охотно торговали провиантом, что было самым востребованным ресурсом в настоящее время. Бастион же мог предложить широкий спектр всего и вся от изделий промышленности до медикаментов. И пока такая торговля устраивала все стороны. Застава была спешно покинута, теперь Максиму нужно было придумать как провести груз в земли своего союза.
Территории между двумя группировками разделялись так называемой ничейной землей. Она представляла из себя небольшой полуразрушенный райончик с некогда жилыми пятиэтажками вдоль трассы. Когда-то в этом месте было полным-полно сталкеров и наемников, разграбивших здесь все и вся. Группа вошла на эту территорию озираясь по сторонам, после казацкой заставы было крайне неспокойно. Но вот уже виднелся пост, расположенный в бывшем детском саду. Восточный блокпост делили меду собой солдаты Тени и ученых, основных торговых партнеров казаков. Эта местность была по сути самой спокойной. На юге постоянные стычки с армией, на западе вездесущие аберы, а север прикрывает Барьер. Однако подойдя поближе было ясно, что и с этой заставой не все в порядке…
– Да вы…да ет…да что ж это такое?!
Глава
XXI
Пары, исходящие от топи, столь едки, что не помогал никакой фильтр, каждый вздох буквально жег легкие. Видимость была крайне посредственная, однако Лиса продолжала двигаться дальше. Она шла в выбранном направлении, стараясь не отклонятся ни на шаг. Но существо не отставало, в забывчивой ярости оно ползло по топи, не испытывая дискомфорта от ядовитых паров, разъедающих плоть. Лиса потеряла счет времени, ноги становились ватными. Но оно ползло! Сдаваться было нельзя, опершись на винтовку запрыгнула на очередной холмик. Она положила винтовку, чтобы обозначить направление и задержав дыхание ловко сменила сдохший фильтр. Еще пара в запасе, но время было на исходе. Даже ее мощная фильтр-система не могла убрать из вдыхаемого воздуха всю ту дрянь, что витала вокруг. Взяла винтовку и вновь размеренным шагом затопала вперед. Существо она не видела, но ощущала, что оно где-то поблизости. Впереди Лиса лицезрела лишь маленький тлеющий огонек, тот самый, что вел ее до сих пор.
Идти…идти…идти…идти…идти…ид…
Почему…
– Не отвлекаться! Убежище – есть все! Мы сильны, только потому что каждый здесь работает ради всех. Правильный личный интерес – это наш общий интерес! Мы должны выжить как вид, должны сохранить в себе человечность, сохранить нашу культуру. Если каждый будет думать о своей шкуре, если, когда придет время вы струсите – мы все погибнем! Погибнет все то за что мы денно и нощно отдаем собственную жизнь. Убежище единый организм, а мы с вами его клетки. И если какие-то клетки перестают работать – организм гибнет!
– Но учитель, вы так говорите, как будто жизни членов Убежища ничего не стоят?!
– Стоят! Очень дорого стоят! Жизнь ценна как ни крути, а любая смерть для нас. Потеря, что болью в сердцах отзывается у всех жителей. Но вы должны понимать, когда мы говорим, что Убежище – есть все, мы говорим, что каждый из нас неотделим от остальных. Все здесь принадлежит каждому, и в то же время ничейное. Вы должны понимать, что в нашем случае эгоизм и альтруизм это одно и тоже. Думая о себе, мы думаем о других, и так же в обратную сторону, думая о других, думаем о себе. Вы должны понимать, что ваши интересы неотделимы.
– Учитель, но мы же простые люди, что если мы не справимся с ответственностью? Мы разве не можем испугаться и убежать?
– Можете. Но тогда мы скорее всего все умрем…
Огонек, разгораясь в пламя, становился все отчетливее. Лиса возвращалась в сознание, монотонное движение ввело ее в транс. Все вокруг начинало тускнеть, она и не заметила, как цвет испарений постепенно сменился с зеленого на серый. Пламя полыхало уже костром, но Лиса тянулась к нему, огонь не обжигал, но так манил. Словно все чувства разом говорили идти на него. Еще чуть-чуть и невероятным усилием она выпрыгнула из мерзких объятий топи. Времени на отдых – пару секунд, все мышцы разом расслабились, можно было снять защиту. Она не знала сколько времени провела там, казалось, что прошло несколько дней монотонной ходьбы, где каждый шаг давался с величайшим трудом. Но и выход из обиталища яда был лишь новым испытанием. Черно-бело-серый мир вокруг подсказывал, что находится здесь обладателю симбионтов не рекомендуется. Голову сразу же сдавило, такое мучительное, но до боли знакомое чувство. Лиса отбежала от границ топей, заняв удобную позицию.
Довольно скоро явилось оно. От кожи не осталось и следа, кое-где из сочащихся кровью конечностей были видны кости. Но это порождения «ада» продолжало свою сверхъестественную погоню. Лиса не стала стрелять, а лишь поманила за собой тварь, которой, казалось бы, не страшна смерть. Соображать становилась все труднее, и Лиса начала бурчать что-то себе под нос. Приходя каждые десять секунд ненадолго в сознание, она ужасалась мантрам, которые извергали губы, без ее согласия. Красная зона давила все сильнее, но молодая воительница просто отказывалась сдаваться!
Она оказалась около небольшого, порядка трех метров обрыва. Бежать было некуда! В этом месте ничего не росло кроме огромных деревьев, но и они были какими-то не такими. Впереди было так тускло, словно сам свет затягивало куда-то вперед. Лиса не знала, что дальше делать. Усилием воли она оставалась в сознании, когда рассудок начинал покидать в ярости кусала левую руку. Смотря вперед она испытывала, какой-то подсознательный ужас, все ее нутро кричало держаться подальше от этих мест. Но сзади она чувствовала могильный холод дыхания существа, преследовавшего ее. Она загнала себя в угол! Развернувшись увидела огромную грязную тень от опускавшийся на нее лапы. Оно догнало свою последнюю жертву, и оно голодно…
– Да что же это за херня! – Седов был в замешательстве. Аванпост похоже атакован. – Нет ну это уже перебор, ну точно говорю, перебор!
Повсюду валялись тела, стражи заставы вперемешку с наступающими. Это были казаки, причем бой был сравнительно недавно. Блокпост пустовал, кроме мертвецов никого не было.
– Странно. Почему никто не занял заставу? – Максим осматривал тела павших сослуживцев, ничего необычного. Стандартные пулевые ранения, причем, вот что интересно, почти нет симбиотических ран. А ведь казаки пользуются имплантами довольно часто.
– Я этих ребят знаю, это казаки с заставы! – Седов сел на пенек, расположенный во внутреннем дворе и закурил. Это все не просто так.
– Если бы казаки хотели объявить войну они бы усилили свои блокпосты, кроме того у них на заставе бы расположились резервы. Кроме того, нет подкреплений со стороны Бастиона, сюда бы в случае атаки немедленно выдвинулись рейнджеры.
– Вот то-то же! Нужно выяснить что за чертовщина происходит!
– А как же груз? – Максим хотел, как можно быстрее прибыть в крепость Тени, слишком много всего произошло и необходимо было доложить. – Я бы поторопился в город, предупредим наших, а там дальше будет видно.
– Согласен, давай разберемся сначала с делом. Но все-таки что за хрень тут происходит?
Все это было очень странно. Череда событий, идущих еще с Погранича начинает набирать самые неожиданные обороты. «Девочка, наверное, уже в городе» – Максим хотел, чтобы она достигла Тени как можно скорее. Линия связи была повреждена и сообщить на базу было просто невозможно. Хотя прерывание регулярных отчетов уже должны были вызвать тревогу. Но что хотели казаки? Если это нападение, то почему они не заняли стратегические объекты? Может быть диверсия? Но тогда почему нападавшие в форме и знаках отличия казаков, да и это не объясняет оставленную заставу. Такое чувство, что они намеренно атаковали. Провокация? Но только для чего? Торговля между этими группировками была выгодна обеим. В любом случае, если просто задавать самому себе вопросы ответы на них не получишь. Он взял винтовку у одного из павших солдат, автоматика была куда лучше той простенькой, что ему выдал Саша. Группа немедленно выдвинулась дальше. Начинались земли Бастиона, территория еще вчера казавшаяся безопасной…
Сразу за полосой домов было огромное по современным меркам сооружение – бывшая трасса. Вернее, то что от нее осталось, подумать только люди раньше пользовались такими огромными и широкими дорогами, да еще и полностью с асфальтовым покрытием. Сейчас хорошая дорога прежде всего безопасная, пролегающая вдали от Стоп-зон и скоплений аберов. Вдали можно было заметить цепь внушительных построек – Новый город. Тень, городок Лазурита, НИИ и прочие базы, соединённые вереницей туннелей в самое передовое место жизни в современности.
– Макс, слушай. Мне нужен будет Фурсов, знаешь такого?
– Знаю. Это глава Южного промышленного объединения, он сейчас председатель промышленников. Разреши поинтересоваться, не ему ли ты везешь это добро?
– Угу.
– Плохо…
– Чего так? – Седов с недоумением смотрел как кривится лицо Максима. Тот недолго думая решил пояснить свой ответ.
– Видишь ли… у нас раньше был предводитель, наш основатель. После его таинственной смерти две группы боролись за власть. Военные с Короленко во главе, и промышленники с Фурсовым. Дошло до перестрелок, в итоге мировое соглашения от вчерашнего разведчика Колесова.
– И что? – Седов морщился от каждого упоминания новой фамилии, история всегда давалась ему с трудом. В отличие от баек у вечернего костра.
– Не перебивай. В общем эти влиятельные ребята не доделили еще пирог под названием Тень. А вот ножи для этой вкуснятины у каждого за спиной, и мы сейчас везем что-то одной из сторон.
– Мое дело простое. Товар доставлю и свободен, а уж ваши внутренние дрязги мне как-то не интересны.
– Жаль…
Боль от внезапного громкого звука оглушила всех присутствующих! Максим использовал свой звуковой симбионт и быстрым движение запрыгнул на повозку, скинув с нее сопровождающих. Скрючившись от пронзающей тишины, что последовала за резким криком, никто не мог оказать сопротивление. Телега, оставляя позади пыль умчалась в сторону Тени. Отъехав на приличное расстояние Максим вскрыл пару коробок. В них лежали пистолеты-пулеметы системы Расчетова. Крайне примитивное и дешевое оружие, под самый массовый патрон производимый в Тени. Они не очень надежны, но цена позволяет быстро вооружить большое количество людей. Максим по вскрывал еще коробки и во всех них оружие, минимум 60 штук даже больше! Задача доложить в штаб стала еще приоритетнее, и повозка шла на пределе возможного. Подъехав ко внутренней заставе, он сразу же доложил:
– Здравия желанию, лейтенант экскорпуса Боровицкий Максим. У меня разведданные по восточной заставе. А также важный перехваченный у анархистов груз. Доложить лично товарищу Колесову, по шифре, срочно!
Крепость Тени возвышалась над окружающими травяными полями. Блокпосты и баррикады защищали все подходы к этому месту, а солдат вокруг было в несколько раз больше чем обычно. Максим доложив на первый блокпост получил разрешение на въезд. В штаб сразу же передали по шифрованной линии как он и просил. Первый этаж крепости был обшит стальными листами, внутри располагались бараки, мастерские обслуживания и арсеналы. Максим приехал домой, к сожалению времени, разглядывать старые красоты у него не было…
Иногда бывает так что сопротивляться бесполезно. Силы вдруг покидают тебя, тело не слушается, а руки не поднимаются. Чувствуешь себя скованным, будто невидимые цепи, опутывают целиком, не давая сделать движение. Мысленно человек сдается, понимает, что бороться дальше бесполезно, какой в этом толк, если все равно единственное, что тебя ждет это смерть! Страх окутывал целиком, он пропитывал каждую клетку тела, вливался в самые дальние уголки души. О, если можно было бы смыть весь этот липкий ужас, если бы можно было вытравить каленным железом любые намеки на трусость! Как бы сразу стало просто, как легко…
Лиса была в оцепенении, скованная собственным бессилием. В очередной раз она осталась один на один с кошмаром из ее снов. Но сейчас она очень плохо соображала, рассудок погружался в пучины мрака. Она тонула в нем, светлый ум захлебывался. Барахтаясь в собственном страхе, она пыталась бороться, билась что было сил! Но берега было не видно… Ничего не освещало путь, а попытки нащупать дно раз за разом оканчивались неудачей. Дна нет! Сил на то, чтобы держатся на плаву, оставалось все меньше и меньше, она уже наглоталась этого жидкого ужаса. Конец ли это? Нет, надо бороться! Даже в самых безвыходных ситуациях надо сражаться до самого последнего момента. Одна рука уже в воде, у нее больше нет сил. Жидкость уже по ноздри, сейчас она задохнется собственным страхом…
«Не справилась… я ведь почти дошла. Столько всего преодолеть и закончить вот так. Какая мерзость! Слабая, слабая, слабая, слабая! Я такая ничтожная. Ведь Убежище верило в меня. Они ждут новостей, пускай я умру, но доставлю послание. Должна, еще чуть-чуть…должна!» – Она барахталась что было сил. Но море неумолимо, оно поглотило ее с головой…
Холодно. Мокро. Мерзко. Она чувствовала, как ее тянет на дно, медленно, но верно. Сил больше не было… Но… Еще разок… Последний рывок… Попробую в самый последний самый неистовый, раз… Рывок…
Стоило только открыть глаза, она увидела сквозь толщу всего этого мрака еле теплящийся огонек надежды. Он был так слаб, что едва мог бы зажечь свечу. Но сейчас он сиял подобно вспышке молнии, его свет для нее был столь ярок, что будто бы маяк указывал ей путь! Собравшись всеми последними силами своей воли, она вынырнула из этого мерзкого моря, и солнца свет засиял светлее любой лампы!
Мрачная тень рухнула на маленькое беззащитное, как казалось тело. Но до крови вцепившись зубами в собственную губу, Лиса вывела себя из предсмертного состояния. Тварь промахнулась! Девочка проскочила между ног у существа и выстрелила практически в упор прямо в голову! Время на прицеливание у нее не было, но пуля попала затылок устроив фонтанчик чего-то серого и черного, но такого мерзкого. Это были пару лишних секунд, выстрел в ногу, затем еще один! Тварь рухнула на колени, и в этот же момент получила пинок. Уцепится за отступ не получилось и существо рухнуло вниз, к тем самым деревьям, что так пугали Лису. Сознание вновь начал покидать ее, но порез ножом привел в чувство!
Но вот то что она увидела далее могло лишить рассудка и без всяких психофонов. Темные, мрачнее самой бездны, руки, из подобия черной дыры, что поглощала весь редкий, свет тянулись к существу… довольно быстро эти тени оплели его тело. Лиса услышала настолько душераздирающий крик, что самой срочно пришлось еще раз полоснуть себя ножом! Орала тварь, до селе, не проронившая ни звука! Крики были настолько неестественными, что Лиса в ужасе отвернулась и зашагала прочь отсюда. Зажимать уши не помогало, эти крики как будто бы раздавались у нее в голове! Она слышала, как ломались кости, как выворачивались суставы, как тварь захлебывалась собственной кровью! А затем все стихло, от громкого крика не осталось даже писка в ушах. Не было слышно ни привычного гудения, ни шума ветра, не было вообще никаких звуков. Ласа хотела закричать, но боялась издать лишний звук. Вдруг за нарушение тишины с ней сделают то же самое что и с этим существом? Она стала идти очень медленно, не поднимая головы.
За спиной…они за спиной…за спин…
Что-то коснулось ее плеча… Она не оборачивалась, не смотрела. Что-то… Но она просто шла. Молила о звуках, молила о хоть каком-то шуме. Сознание вновь затуманивалось, рассудок тонул в мраке, кровь потекла по ее голове…
Глава
XXII
В огромном зале собралась толпа бастующих людей, скандирующих самые разные лозунги. Они были перепачканы сажей и маслом, многие только оторвались от своих станков. Их грубые руки, сжатые в кулак, вздымались вверх. Обстановка накалялась, отовсюду были стянуты солдаты, которые во многом разделяли недовольство своих сограждан. Назревали перемены, мир законсервированный в последние годы, вновь начал свой ход. Настало время перемен, и даже самые заядлые любители стабильности понимали, что грядущая волна затронет всех.
В небольшой комнате, сквозь жалюзи Максим смотрел на собравшихся. Рядом с ним сидел старый военный, скручивая себе папироску. Повисло молчание, с каждой секундой становясь все более зловещим.
– Значит война… – Максим отошёл от окна и сел на расположенный напротив окна диван. – Казалось бы, меня не было всего ничего, а здесь такое. Дмитрий Юрьевич, это нужно останавливать!
– Знаю. – Закуривший пожилой военный был никем иным как человеком на время помирившим промышленников и солдат, тот самый Колесов. – Это должно было случится, я лишь оттянул время до нового конфликта. Нельзя же вечно грабить людей, они рано или поздно надают тебе по шапке!
– И что делать будем?
– Ну расклад простой. Промышленники похоже устраивали эти провокации на заставах, надеясь, что наши бойцы уйдут на фронт, а они под шумок возьмут власть. Но сейчас без этой партии оружия им нечем вооружать своих радикалов, и рабочих никто не разгонит. А значит мы возьмем их за задницу.
– А с верхушкой военных?
– Они пока заняты будут мобилизацией. Там не в курсах, что нападения были фальшивыми. Ты как мое доверенное лицо отправишься к казакам, с ними нужен мир. А военные пускай вместе с барьеровцами против конфедератов поразвлекутся.
– А народ?
– А что народ? Не созрели они еще, чтобы понимать, как тут все устроено. Как только полетят головы промышленников они подуспокоятся. И война на руку сыграет, сплотит нас всех. А потом уже будем думать. Сейчас главная задача вопрос с северо-востоком.
– Я хотел вас спросить насчет моей подчиненной.
– А эта та девчушка из Убежища? Мои ребята нашли ее на границе с лесом, она называла служебный пароль и показала твой жетон. Представь вышла из Красной зоны, да еще и неизвестно сколько там была! Отрезала себе уши и руку исполосовала, похоже, чтобы окончательно не сбрендить. Во дают эти ребята из Убежища. Ну с ней я лично пообщаюсь как в сознание придет, заслужила.
– Спасибо, товарищ Колесов. Вы уж ей окажите честь. Рад служить под вашим началом. Надеюсь Тень вновь станет великой! – Максим отдал честь и вышел.
Силы для перемен копятся очень долго. Бывает, что старый мир открыто гниет, но люди боясь изменений терпят до последнего, лишь бы не было еще хуже. И сами того не осознавая, они не только отсрочивают неизбежное, но и обостряют противоречия до предела. Что часто заканчивается куда трагичнее, чем если бы проблемы решались по мере их возникновения. Этот абсцесс на теле общества, не в силах больше разрастается, лопается разбрызгивая едкую гниль на всех вокруг. И люди, зараженные ею, выплескивают весь накопившийся гнев и ненависть друг на друга. Этого не избежать, не спастись в бункере, или на отдаленном острове. Огромная волна копившейся гнили накроет всех, и у людей здесь всего два варианта. Всегда только два. Принять эти перемены, построить мир, попытавшись не допустить подобные проблемы в будущем. Или сопротивляться, в попытках усмирить или устаканить эти изменения. Те, кто выбрал второй вариант обычно плохо кончают. Спорить с историей, все равно что пытаться руками остановить цунами.
Отряд солдат был уже наготове, и стоило только Максиму отдать команду как они отправились на задание. Рейнджеры без труда сломили сопротивление охраны союза промышленников. Они были обвинены в измене группировке, и по приказу военного трибунала немедленно расстреляны перед собравшейся толпой. Одновременно с этим, такая же акция произошла и в штабе.
– Эта мразь Колесов, он хочет стать диктатором! – Главком Короленко, держался стойко. Но и его постигла печальная судьба.
– Нам нужен новый достойный предводитель, вечно мирить вас ублюдков уже сил нет! Пли! – Максим скрепя зубами отдал приказ.
Выстрелы закончили гражданскую войну в Тени медленно протекающую уже столько лет. Но не избавили людей от главных претензий к руководству. Как и говорил Колесов это была лишь передышка перед настоящей бурей. Лишившись руководства обе группы были склонены к миру и подчинению. В тот же день, Максим вновь отбыл из крепости, теперь он был приближенным диктатора и работы предстояло выше крыши.
Папа возвращался в штаб в ужасном расположении духа. Солдаты Плети заметно поредели в количестве, и Герцог отвел их на северо-восток. Неизвестно, что он задумал, но деревни брались без боя, а солдатам строго настрого запретили обращаться с покоренными плохо. Бойцы Плети вывешивали какие-то непонятные штандарты с рисунком в виде Паука.
– Ох я наконец-то вас нашел! – Папа был необычайно хмур, похоже ему не нравились перемены в их отряде. Не хотелось, чтобы пропадала такая замечательная работа, где он мог реализовать все свои скрытые таланты. – Я сделал как вы просили, застава казаков в полном составе убилась об границу Тени. Надеюсь это помогло, только вот я не понимаю зачем все это? Вы хотите, чтобы между ними началась война?
– Мой дорогой пастырь ты вернулся. А что с Пыхарем? – Герцог вальяжно покачивался в кресле, попивая какой-то ароматный напиток. Рядом с ним было несколько женщин, что необычно. Герцог бывший всегда невероятно сдержанным сейчас смотрел на него с нескрываемым удовольствием.
– Их отряд был уничтожен. Как убили это порождение «ада» я не знаю, но надеюсь, что все это было не зря.
– Значит ты последний? Что ж хорошие новости. Ну а на твой вопрос… Еще как не зря, мы занимаем весь северо-восток, провиант и сукно дадут нам большие преимущества в разговорах и с Бастионом и казаками.
– А что за флаги? Это наш новый символ?
– Это символ культа Паука.
– Что?! Мы теперь работаем на культ? На этих фанатиков?! Я на такое не подписывался. Вы…нет ты сейчас же объяснишь, что тут происходит! – Его глаза загорелись, а голос стал мелодично дребезжать. Женщины что были рядом, покорно встали и смотрели на него завороженными глазами. – Я приказываю тебе слушать во всем меня, беспрекословно!
– Оу, Папа ты что используешь свой симбионт против меня? Похвально. Сесть! – Женщины покорно послушались Герцога. Он встал и медленно, к ужасу проповедника стал надвигаться. – Пока еще в сознании я тебе немного поведаю причины твоего изумления. Симбионт, которым ты владеешь есть редкий дар управлять сознанием людей, одним лишь голосом. До меня дошли вести, как ловко ты увел целую заставу. Молодец, нет и вправду молодец, старик. Но слабость этого дара в том, что ты можешь повелевать людьми, на богов это не подействует. Давай я немного поведаю тебе правду. Перед тобой глава некогда ослабшего и отверженного культа Паука. Нужно было собрать средства на его возрождение, и мои наниматели неплохо платили, а их задания приносили огромную пользу. Транзитные деревни для Бастиона и казаков уничтожены, остался лишь ослабленный кордон военных на юге. А объединенные силы местных самоубились об Погранич. И теперь, когда все заняты разборками друг с другом никто не помешает мне прибрать к рукам эти земли.
Герцог выдавил Папе глаза, они брызнули кровавыми струйками, под аккомпанемент ужасных криков боли. Упав на колени, тот молил о пощаде, но его мучитель был неумолим в своей жестокости. Папа читал молитвы о прощении, упрашивая бога послать ему избавление. Но бог был глух к этим мольбам. С нечеловеческой силой Герцог вырвал ему язык, и последний командир Плети был повержен.
– На переработку его в Великие чаны! – Папу вынесли из штабной палатки. Вытерев руки от крови Герцог вышел к своей пастве. Для него соорудили трибуну, вокруг которой собралось огромное количество культистов, плетьевцев и местных селян. – Братья мои, свершилось! Культ Паука, некогда слабейший из великих культов, словно феникс восстал из пепла! Сбылась вековая мечта живущих под багровыми небесами, мы вышли из Старого города! Теперь мы будем жить и процветать! Слава великому культу, слава вознесенным, слава новому человечеству!
Лиса очнулась от тяжелого сна. Все тело изнывало от боли. Она была в небольшой комнатушке похожей на ту, где прибывала в Барьере. Как она здесь очутилась? Память как будто пропала, последнее что помнила, как вместе с отрядом напоролась на конфедератов. Голова трещала по швам, казалось болел каждый сантиметр ее тела. И вместе с этим дикий голод, сейчас она вполне могла съесть в одиночку какого-нибудь абера. Но нужно было вставать. Для начала неплохо было бы узнать где это она очутилась.
В комнату зашел маленький мужчина весьма почтенного возраста, он одним своим видом вызывал расположение к себе. Солдатская выправка сочеталась в нем с мягкими чертами лица, седая мудрость на голове контрастировала с приятной улыбкой. В Убежище таких было не встретить, дольше пятидесяти лет никому прожить не удавалось.
– А, леди Лиса, очнулись наконец! Как ваше самочувствие?
– Кто вы и откуда меня знаете? – Она была крайне удивлена его приветствием. Этот дедушка не вызывал чувства угрозы или настороженности, но доверять абы кому ей очень не хотелось. – Где это я?
– Оо, сколько вопросов. Вы, молодая леди, находитесь в главной крепости группировки Тень. Вашего покорного слугу зовут Ипполит Геннадьевич Рокоссовский, командир отряда зверобоев в отставке, а ныне скромный библиотекарь и по совместительству гид для вас. А о ваших подвигах ходят легенды, как же не знать!
– Очень…приятно. Как я здесь очутилась?
– Та это призабавнейшая история, воля случая не иначе. Наши западные патрули нашли вас бессознательной около леса. Это, ни в коем случае, вашего подвига не умаляет. Что ж милая леди предлагаю вам принять душ и прогуляться по нашему городу, питание в процессе, разумеется, включено! Вас желает видеть наш уважаемый предводитель, но к сожалению, он сейчас занят, поэтому время для прогулки у нас будет. Пакет документов, что был при вас уже доставлен начальству и вы лично сможете переговорить, как только так сразу…
Тень! Наконец-то Тень! Этот момент, которого она так страстно желала наступил. Сейчас решится судьба ее людей. Справится со своим сердцем она не могла, поэтому просто молча сидела в душевой комнате. Было одновременно и страшно и так сильно хотелось поскорее увидеть Колесова. Никакой душ не мог смыть этого возбуждения, предвкушение било ото всюду, но она смогла собраться с силами. По сравнению с тем что довелось пережить какая-то встреча была самым настоящим пустяком, просто официозом, к которому Лиса не была приучена. Она закончила омовения, и надела предоставленную одежду, теперь настало время немного передохнуть, а заодно узнать о новом месте жительства.
– Готовы миледи? – Ипполит Геннадьевич дожидался ее у выхода из комнаты. – Мы совершим с вами небольшую пешую прогулку по нашей крепости, а после вы отправитесь к товарищу Колесову.
– Готова!
– Ну вот и славненько! – Он подставил ей руку, несмотря на то что в Убежище никто так не ходил, она рефлекторно схватилась за нее. – Начнем, пожалуй, с наших жилых помещений.
Они шли по небольшой улочке с выстроенными из дерева и ткани квартирами. В этом районе были самые разные жилища, от подобий общежитий до индивидуальных комнат. Причем самого разного фактора и достатка. Где-то были небольшие каморки, похожие на те, где временно ночевали в Убежище, а некоторые были сделаны шикарно даже по меркам старого мира. Естественно если не учитывать квадратуру, так как даже самое шикарное жилье было крайне ограничено. Люди занимались своими делами, группа мужчин совместно строили еще один короб для жизни, женщины тут и там занимались домашними делами. Мимо Лисы прошла группа вооруженных людей с повязками на левой руке и надписью: «НАРОДНАЯ ДРУЖИНА», похоже они патрулировали округу. Была в этом районе и небольшая забегаловка, с баром и музыкой, уставшие с работы сидели здесь и травили всевозможные байки. На выходе из спальных районов их ждал детский сад, оборудованный из какой-то площадки, пока одни ребятки бегали и резвились, другим молоденькие воспитательницы зачитывали отрывки из уцелевших книжек. Ипполит Геннадьевич похвалился о собранной библиотеке, в которой он, оказывается, был заведующим.
– Около десяти тысяч экземпляров, к вашему сведению. От сказок до Толстого, Достоевского, Пушкина и Чернышевского! От окружающего мира до политэкономии! От учебника алгебры до высшей математики! – Большинство авторов и названий дисциплин для нее было словно на чужом языке, но все же она испытывала чувство гордости за то, что эти люди смогли столько сохранить и приумножить. В Убежище же было очень мало книг, а то и вовсе лишь отрывки из каких-то, некогда гремевших на весь мир, романов. И все же она чувствовала радость за то, что, хотя бы здесь удалось сохранить хоть сколько-то наследия наших предков.
– Я не знаю и половины, да нет, если честно, почти ничего не знаю из того что вы назвали…простите… – Лиса чувствовала себя крайне глупо, ей бы очень хотелось прикоснутся хоть к чему-нибудь из этой сокровищницы.
– Ох, разве стоит из-за такого извинятся? Если есть желание, то сможете наверстать упущенное в раз. Не примените заглянуть к нам в библиотеку, обязательно. Хотя на многие произведения у нас очередь, и даже для видных личностей исключение не делаем. Но я вас уверяю у нас всегда найдется к чему прильнуть, пока вы ждете свою книгу.
От жилого комплекса вели два коридора в общий холл, где проводили разные собрания. Здесь же располагался и крупный рынок самой разной продукции, от еды до оружия. Несмотря на положенный всем обязательный паек, его всегда не хватало и приходилось докупать кто что мог. Единой системы торговли, а уж тем более денег, не существовало, но были определенные правила, установленные в той или иной группировке. Так как был сильный дефицит на все, в основном действовали такие правила: все что было произведено внутри любой группы шло в бюджет, а оттуда обменивалось на товары и услуги из других группировок. Внутри же распределялись пайки или их эквиваленты в виде местной валюты. Так, например, в Тени была просто Деньга равная дневному довольствию на человека. По сути это все была та или иная форма бартера. Товары делились на группы в зависимости от необходимости и доступности. Пища, вода, патроны, фильтры была в первой категории самых распространенных. Одежда и материалы и прочее для дома во второй, их отсутствие было не смертельно, но необходимо. И третья категория, куда входили в основном медикаменты, крайне важные, но очень дорогие и редкие. Монополия на их производство была у ученых, и другие группировки закупали их и распределяли в своих медчастях. Хотя здесь все конечно зависело конкретно от каждого из новых обществ.
Но на этом рынке, именуемым здесь Большой ярмаркой чего только не было. Столько товаров в одном месте Лиса видела в первый раз! Доходило даже до крайне экзотических вещей, как например благородный алкоголь, которым так славилась Тень. Так как крепость находилась в самом центре Желтой зоны суда стекались вещи отовсюду. Гильдия выставляла свою одежду из настоящей кожи, а торговцы с северо-восточных земель ткани из одежальчика. Казаки хвалились хлебом и мясом, а Барьеровцы чистейшей водой. Представители из Города мастеров предлагали инструменты, а сталкеры Содома тащили различные материалы. Торговцы с Острова Свободы заманивали настоящим табаком, а местные продавали различные суррогаты. И это только малая часть, все и не упомнишь!
Рядом с рынком была огромная по своим масштабам столовая где получали свои пайки все жители Тени. Приезжие тоже могли покушать, но уже за солидные суммы. По распоряжению главы Лису велено было хорошенько накормить, что и было исполнено. Настоящее жареное мясо с крупой, суп на грибном наваре и что-то вроде чая, из сбора трав. Местные за соседним столиком посматривали с завистью, давясь Пастой с какими-то непонятными бобами. Еда у нее даже по здешним меркам была очень роскошной.
– Вкусно? – Ипполит Геннадьевич, пил какой-то странный мутный напиток, отдающий тонким ароматом кофе.
– Ошень! – Лиса ответила, продолжая набивать рот яствами. Проглотив она решила расспросить старика. – У вас тут так классно! Повезло, у нас такого даже близко нет!
– Ну да, живем мы конечно не бедно. По крайней мере если сравнивать с другими. У нас, знаешь ли, крупнейший центр по подготовке квалифицированных рабочих!
– Я думала, что в НИИ только образование дают, разве нет?
– Ну так оно же разное бывает, даже у вас рабочих готовят.
– Это да, ну у нас подростки просто смотрят за работой старших и делают так же.
– Ну вот в университете дают высшее образование, там люди наукам обучаются. Какие нам по наследству перешли от старого мира, а некоторые уже в наше время появились. В Лазурите агрономов готовят, те ребята ой как славно взялись за сельское хозяйство. Мы раньше думали, что усе, ничего больше не вырастим, ан нет, можем и будет развивать пищепром! Ну, а у нас лучшие специалисты по… а чего я рассказываю, пойдем все покажу!
– Конечно!
Они шли по длинному переходу из главного зала. Здесь располагались небольшие ремонтные мастерские, что чинили одежду и предметы утвари. Впереди их встречал огромный павильон, куда направлялась вся произведенная в Тени гражданская продукция. Сортировка, переработка, упаковка и главное хранение. Как только они зашли в одну из дверей этого павильона, перед собой Лиса увидела огромные шары, подвешенные к потолку, а то и вовсе парящие в небе! Посередине было исполинское дерево, покрытое хвоей и инеем, а вокруг него располагались бесконечные стеллажи со всевозможными продуктами. Было очень холодно, она укуталась в куртку, что ей предоставили теневцы.
– Кузня «Новый год», первая что стали использовать люди! – Гид с воодушевлением продолжил. – Отсюда начинается цивилизованная история нашей группировки в частности, и возрождение человечества в целом!
– Ух ты…
– Что ж, долго тут задерживаться не стоит, еще заболеешь.
По таким же переходам они прошли и в другие места этого Нового города. Промышленное производства Тени даже близко нельзя сравнивать с Убежищем, слишком большая пропасть между ними. Цеха, словно маленькие городки жили своей автономной жизнью, продолжая поставлять все что только можно было, начиная от ложек, заканчивая оружием и техникой.
Вскоре они добрались до невероятного крытого купола, где с помощью чудес гидропоники и Кузней старались выращивать новые продукты. Совместный проект Лазурита и Тени хоть и не давал достаточное количество пищи для обеспечения населения, помогал совсем в другом. Здесь обкатывались новые методы и техники сельского хозяйства. Рай для агрономов, что так сильно напоминал родной Сад.
Вдалеке виднелись здания НИИ и палаточный городок Лазурита. Люди, словно мураши копошились внизу, постоянно что-то строя и модифицируя. Все это в совокупности и назвали Новым городом. Надежда человечества, возрождение из темных эпох. У Лисы просто не было слов… Они подошли к небольшому кабинету, что находился на самом высоком этаже этой крепости. После стольких лишений, это столь долгожданное место выглядело так просто. Лиса представляла штаб Бастиона как некий дворец, и реальность немного разочаровывала.
– Что ж вот мы и на месте. Дмитрий Юрьевич Колесов ждет вас, миледи. А мне позвольте откланяться, дела. Обратно вас проводит солдат. Рад быть полезен.
Попрощавшись он удалился, оставив девушку наедине со своими внутренними переживаниями. Она знала, что это ее цель, все к чему она так отчаянно стремилась в последнее время. Сердце бешено дребезжало, а от волнения тряслись руки. Она на месте! Переборов себя, она открыла дверь, оказавшись в просторном помещении, с широким панорамным окном из которого открывался вид на город. За длинным столом сидел уже не молодой мужчина, покуривая сигару. Увидев ее, он предложил сесть.
– А, Лиса вот и ты. Наслышан о твоих подвигах, признаться я ждал тебя заметно раньше. Меня зовут Дмитрий Юрьевич Колесов, генерал объединенных сил группировки Тень.
– Генерал? Товарищ Вознесенский говорил про полковника Колесова.
– У меня произошло внеплановое повышение. Боровицкий рассказал о тебе предостаточно, и очень хвалил.
– Максим?! Он живой, слава богу. Я могу с ним увидеться? – Радость переполняла ее, она до последнего момента переживала за своего старого спутника.
– К сожалению, нет, он сейчас отбыл по моему распоряжению. Но если ты поступишь к нам на службу свидитесь еще конечно.
– К вам на службу?
– Да ты показала себя с лучшей стороны, нам нужны такие люди, особенно в это нелегкое время.
– Заманчиво конечно, но я хочу вернутся к своим. Вы же уже получили послание, когда будет эвакуация?
– Ее не будет.
– Как… – Ответ Колесова шокировал Лису. Она столько прошла, столько сделала, столько всего, и ради чего?! – Как не будет эвакуации?!
– Буду с тобой откровенно честным, ты это заслужила. – Колесов встал, налив ей в граненный стакан какого-то дорогого алкоголя. Он присел на стол, склонившись над шокированной девушкой. – Убежище является для нас стратегической базой. Особенно сейчас, когда на северо-востоке активизировался культ.
– Я не понимаю…не понимаю, как это не будет эвакуации? Все зря? – Лиса не верила своим ушам, не хотела верить.
– Мы сформировали специальный отряд – Железняк. Молодые ребята, что отправятся на помощь Убежищу. Наша главная задача сейчас взять морскую крепость культа, чтобы мы могли отправить снабжение по воде. Это единственный способ дать жизнь вашим людям.
– Почему не эвакуировать их всех?! Почему?! – Лиса перешла на крик, ошарашив Колесова. На глазах выступили слезы, она никак не хотела принимать это решение.
– Понимаю… Я обещал быть искренним, что ж… Убежище никогда не будет эвакуировано.
– Но почему?
– Посмотри в это окно. Что ты видишь?
– Новый город, Тень, НИИ, Лазурит. – Лиса подуспокоилась, но не могла сдерживать своих слез.
– Знаешь почему мы смогли все это построить?
– Нет…
– У нас было время. Самый главный ресурс, что может быть у человека. Свободное время чтобы читать, время для обучения, исследований, создания чего-то нового. Этот ресурс у нас есть только по одной причине – его нет у других. Пока кто-то делает за нас самую сложную работу, пока вы работаете, мы можем делать что-то другое. Вы умираете, чтобы мы жили!
– Нет…нет, ну почему? Разве вы не можете помочь, ведь сейчас столько сделано? Ваша армия, она…
– Будет разбита. Сейчас ничего не сделать. Чем больше времени мы будет улучшать свои Кузни, чем больше создадим и чем больше технологий пустим в оборот, тем быстрее сможем обеспечить всех примерно равным достатком. Но не сейчас.
– Как же так?!
– Такова наша жизнь, ее не изменить.
– Нет, это неправда! Я смогла ведь дойти, изменить можно все!
– Ты не думала, почему именно тебя отправили с отрядом? – Лиса от такого вопроса присела. Она много обдумывала, но так ничего в голову не пришло. – Почему не лучшего стрелка, сталкера или кого другого из Убежища? Да потому что Вознесенскому не нужно было, чтобы кто-то превозмогал и проходил сквозь такие препятствия как это сделала ты. Тебя отправили с отрядом армейских парней. Маленькую и слабую девчонку в такой путь, да еще и без оружия. Твой глава надеялся, что, развлекаясь с тобой солдаты защитят и доведут до места назначения.
– Вы врете! Вознесенский никогда бы…
– Он написал это в послании, что ты должна была передать. Вот:
«Товарищ Д.Ю. Колесов, здравия желаю! Мои люди готовы к штурму речной крепости культа. В распоряжении находятся 70 человек, которых я смогу послать, если вы атакуете первыми. Убежище готово перейти под командование Последнего Бастиона человечества и обеспечивать контроль над северо-восточными регионами реки. Надеюсь вы придете нам на помощь. Мы больше не можем содержать Сад, и вопрос нашего дальнейшего выживания лишь в утрате независимости. Так же Убежищу требуется эвакуация детей. Я верю, что вы воспитаете из достойных людей для Бастиона. Надеюсь, хотя бы у них будет нормальная жизнь. Мы готовы принять любые условия на вступление в Бастион или непосредственно под юрисдикцию группировки Тень на правах постоянной военной базы в Старом городе. Уповаю на ваше благоразумие.
Тов. Вознесенский В.В.
P.S. Девушка, что должна передать послание, скорее всего будет травмирована психически этим переходом. Я не знаю, что с ней сделают ваши солдаты, ибо она полностью передана в юрисдикцию Экскорпуса. Ее главная задача передать послание, Убежищу она не нужна как боевая единица, и возвращать ее обратно не нужно. Личная просьба, если она еще в состоянии работать, пристройте ее куда-нибудь.»
– Как же…
– Твое смазливое лицо должно было стать спасением для Убежища. Кто же знал, что в столь маленькой девчонке может содержатся еще и такой волевой дух? Не держи зла на Вознесенского. Как ты видишь ситуация столь критическая, что выбора нет, он сделал все, чтобы сохранить жизни своим людям. И как сама понимаешь эвакуация касается только детей, и лишь для того, чтобы через какое-то время послать их обратно.
– Я… я не знаю, что и сказать. Это все… – Шок не отпускал ее. Силы ей придавало все это время уверенность, что на нее возложили надежды все жители Убежища. Не такого исхода она ждала. – Я не знаю, смогу ли вам чем-то помочь. Но я хочу видеть этот штурм. А потом…Боюсь не могу ничего обещать.
– Мы спасем Убежище. Отряд Железняк готов будет в скором времени выступить. Боровицкий обеспечил оружием и сейчас мы можем попробовать взять штурмом ту крепость. Пойми, это необходимо, чтобы мы могли поставлять вам необходимые припасы.
– Только для того, чтобы мы и дальше продолжили там умирать?
– Да. К сожалению, да…
Глава
XXIII
– Значит все-таки война? – Максим, не солоно хлебавши, отправился в штабную палатку. Казаки отказались замять конфликт. Похоже торговым отношениям настал конец. Мир бывший таким хрупким дал не просто трещину, а упал разбившись оземь. Грядет крупная война, где все сойдутся со всеми. Дележ ресурсов, рынков, влияния, как и в старые добрые человечество готово уничтожить само себя, даже находясь на краю пропасти. Время перемен, ко всем ужасам этого мира добавилась еще и крупная тотальная война…
Он выкурил уже три сигареты, но не мог унять дрожи. Нервы заполонили всего. Страх, что он не справился, что подвел всех вокруг. Хотя головой и понимал, что не виноват в сложившейся ситуации. Понимал, что люди с задором резали друг друга тысячи лет, а в это время и подавно. Но все равно чувствовал ответственность за то, что не смог предотвратить эти события.
Прибыв обратно в крепость Тени можно было видеть тотальную мобилизацию. В ружье ставили всех, кто мог идти на фронт. Кто добровольцем, а кого призвали насильно. Бастион был сильнее казаков, но барьеровцы будут воевать с культом и конфедератами, к общей битве подключится и Армия. Он хорошо помнил прошлую войну, только против одной группировки, а что будет теперь? Чувство неизвестности перед такой бурей добавляло стресса. И все же Максим надеялся, что он все сделал правильно. Убеждал себя в этом, и был прав. Но легче от такого не становилось.
Он заперся в своем кабинете. Сейчас хотелось забыться. Очистить на некоторое время голову и прийти в себя. Он вспомнил баньку в той прибрежной деревне. Вспомнил и своих попутчиков. Хотелось, чтобы Лиса выжила во всей этой мясорубке. Он так желал увидеть ее прекрасные глаза еще хоть раз. Сигаретный дым заполонил всю комнату, в последние дни Максим почти не выпускал папироску изо рта. Табак забивал нервы, помогал отогнать лишние мысли. Он налил себе стопку и залпом осушил ее. Потом еще и еще. Теплый старинный ром, что подарил ему Колесов, приятно согревал тело. Он методично закидывал одну рюмку за другой, в надежде найти успокоение. Откинувшись на свой диванчик, смотрел в черные переливы своего благородного напитка. Но умиротворение не приходило…
В Железняк набирали молодых и горячих парней и девчонок, что переполненные желанием помочь Убежищу, пошли на приступ речной крепости культа. Переправлялись в ночь перед рассветом, и солдаты остались незамеченными почти до момента атаки. Лиса решила отправится вместе с ними, чтобы помочь снайперским огнем. Она стреляла в культистов без промаха, выщелкивая одного Греха за другим. С обратной стороны крепости тоже должны были атаковать, но Лиса этого не видела.
Железняк был крайне посредственно вооружен и снаряжен. Винтовки, простенькие ПП и ненадежные, но дешевые автоматы системы Расчетова. Бронежилеты отсутствуют как класс, мало гранат прочего. Культисты косили их один за другим. Каждый раз, когда молодое тело падало на землю, Лиса видела их глаза. Стеклянный взгляд, в котором еще секунду назад горел огонь. Кажется, она видела их всех. А с другой стороны тоже так? Неужели эта самоубийственная атака действительно последняя надежда Убежища?
Лиса уже давно не видела свой огонек. Сейчас он не указывал ни на крепость, ни куда бы то ни было еще. Произошло бы это все, если бы она не дошла? А может быть Убежище и вправду погибло бы. Хотя вряд ли, Вознесенский нашел бы еще одну девчонку. Вряд ли от нее изначально зависело хоть что-то. Она лишь пешка в этих серьезных играх. Лиса не держала обиды ни на Колесова, ни на Вознесенского. Она даже думала, что все они сделали правильно, но все же… Те, кто остался в Старом городе… Главное не то, что ее использовали. Ее потрясло что выхода у Убежища не было. И то, что происходит сейчас, ведь эти ребята умирают не просто так, да?
Битва перенеслась внутрь крепости и Лиса уже ничем не могла помочь. Вход в Старый город ей был заказан. Она уже больше никогда не увидит своих товарищей… Несколько слез упали вниз…
– Лиса! – Внезапный, такой знакомый крик обернул ее. Сзади стоял военный джип, за рулём которого сидел Саша вместе со знахаркой, а на заднем сидении расположился молодой паренек. При виде старых знакомых, она уже не могла сдерживать слезы. – Эй ну чего ты, хватит реветь дуреха!
– Ребята…Вы живы…
– Конечно живы! Нас так не взять! Ты что здесь?
– Так надо…
– Айда с нами! Я понял, что с анархистами у нас разная дорога, что ж пойдем другим путем! Сейчас собираем группу надежных ребят. Пока нас еще мало, но так один за другим и насобираем бригаду!
– Ребята я…
– Этот парнишка с нами. Брат, представься.
– Меня зовут Виктор Римский. Позывной Рим, приятно познакомится. Я из группировки «Беспечный Ангел».
– А кто это? – Лиса удивленно подняла брови. Ей, казалось, что она знает все группировки.
– Мы из озерного поселка за куполом.
– Куполом?
– Лиса… – Саша решил вмешаться. Он схватил ее за плечи и серьезно посмотрел прямо в глаза. – Он нашел пути через Черную зону! Лиса, мы сможем наконец-таки узнать, что произошло с нашим миром!
– Там тоже есть жизнь? Скажите, расскажите! Неужели нас закрыло куполом каким-то? Это какая-то шутка? Рукотворное издевательство над людьми?
– Расскажу. Я к вам за помощью прибыл. У нас все много раз хуже. Этим куполом, вас похоже закрыли от настоящего ада…
Звуки боя с той стороны реки утихли. А затем громогласное «Ураа!» сломило тишину. Из всех ворот крепости стали выходить солдаты Железняка и Убежища в обнимку. Они бросали шапки вверх и даже немного постреляли в небо. В оптику Лиса разглядела некоторых знакомых, ее сердце ликовало от осознания, что они живы. Но вот где все остальные? Старый город теперь будет соединен с Новым. Бастион расширился на еще одну группировку. Над крепостью стали развиваться флаги с символом химзащиты и домом с деревом.
Даже если мир совсем беспроглядный, даже если повсюду мрак, мы просто обязаны бороться! Даже в плену отчаяния, даже когда надежда покинула твою душу, все что мы можем – отдать всего себя, чтобы изменить этот мир! Начинался дождь, оплакивая павших. Всего на секунду небо расступилось, пропустив пару солнечных лучей! Всего миг, но для Лисы это был знак – огонек ее надежды… Пора выбирать…
