Kitabı oxu: «Проективная методика «Несуществующее животное». Руководство и результаты психодиагностического исследования взрослых пациентов с различными расстройствами эмоционально-личностной сферы»

© Г. Ф. Музыченко, 2012

© Когито-Центр, 2022

* * *

От автора

Родила царица в ночь

Не то сына, не то дочь;

Не мышонка не лягушку,

А неведому зверюшку.

А. С. Пушкин

О методике «Рисунок несуществующего животного» я впервые услышала в начале 70-х гг. теперь уже прошедшего XX в., когда была студенткой психологического факультета МГУ и писала дипломную работу на кафедре нейро- и патопсихологии. В числе ее преподавателей были корифеи отечественной и мировой психологической науки академик АПН СССР, профессор Александр Романович Лурия и профессор Блюма Вульфовна Зейгарник. Преподаватели кафедры не только знакомили нас с теоретическими концепциями, но и обучали умению проводить экспериментально-психологические исследования пациентов с различными нарушениями психической деятельности. Методический инструментарий клинического психолога представлял собой батарею психологических методик, с помощью которых можно было исследовать когнитивную и эмоционально-личностную сферу. Методик для исследования когнитивных процессов в то время было довольно много, а вот личностных тестов – очевидно не достаточно. Только с середины 60-х гг., и особенно в начале 70-х, в нашей стране начали появляться первые исследования, направленные на адаптацию и апробацию созданных и уже к тому времени более четверти века эффективно работающих на Западе опросников (MMPI, 16-факторный опросник Кеттелла и др.) и различных проективных личностных тестов. Например, на факультете психологии МГУ сначала Н. К. Киященко [45], а затем Е. Т. Соколовой [94] были предприняты попытки апробации Тематического Апперцептивного Теста. В психологической лаборатории Московского научно-исследовательского института психиатрии МЗ РСФСР Ю. С. Савенко и М. З. Дукаревич перевели, адаптировали и стали использовать при исследовании здоровых и психически больных людей тест Роршаха [31] и методику «Рисунок человека» [88]. Несмотря на огромный интерес к этим новым, так долгожданным методикам, позволяющим впрямую, а не косвенно исследовать личность, большая часть научной общественности относилась к ним весьма настороженно. Это объяснялось тем, что, во-первых, проективные тесты базировались на психологических теориях личности, которые не совпадали с представлениями о личности, принятыми в отечественной психологии. И во-вторых, вследствие их недостаточной валидизации и стандартизированности.

Методика «Рисунок несуществующего животного» появилась как одна из многих в череде других проективных тестов. Она сразу привлекла к себе внимание. Мы начали использовать ее для исследования своих знакомых и применять при исследовании пациентов. Поражала красота самой идеи, простота проведения методики, а главное, удивительно частые совпадения полученных с ее помощью результатов с наблюдаемой реальностью и данными клинических исследований. Руководство по ее проведению и интерпретации (Приложение 1) представляло собой шесть печатных страниц текста без указания авторства и распространялось среди студентов психологов из рук в руки. Первоначально многие из нас полагали, что автором ее, так же как и других проективных тестов, является кто-то из иностранных психологов. И каково же было удивление, когда выяснилось, что ее автор – это наш отечественный практический психолог Майя Захаровна Дукаревич.

М. З. Дукаревич родилась в 1925 г. в семье комиссара и дворянки. В ее сложной судьбе во всей полноте отразилась история нашей страны. Ее отец стал жертвой сталинских репрессий, был арестован и расстрелян, когда ей не было еще и 14 лет. Не имея формально высшего психологического образования, но, обладая хорошей базовой подготовкой, включающей в себя «дворянское» домашнее обучение (до третьего класса она обучалась гувернантками на дому) и четыре курса филологического факультета МГУ, знание в совершенстве французского и немецкого языков, она, увлекшись психологией, сначала психологическим тестированием, а затем психотерапией, постоянно занималась самообразованием. Переводила и изучала иностранную научную психологическую литературу, пыталась внедрять в практику западные психодиагностические тесты. Как опытнейший психолог-практик, М. З. Дукаревич была во многом «self-made person», создавшим себя сама специалистом. Она была разработчиком концепции и одним из организаторов Всесоюзного суицидологического центра, первым в нашей стране психологом, практикующим в области суицидологии. Работая в этом центре, она помогала людям, находящимся в кризисном состоянии или пережившим попытку самоубийства. Кроме того, она была создателем психореабилитационного клуба «Свеча», где оказывала психотерапевтическую помощь пациентам, выписанным из кризисного отделения, и просто людям с личными проблемами; была инициатором создания и сотрудником службы «Телефон доверия». Помимо практической работы, она занималась преподаванием, читая лекции по характерологии на факультетах повышения квалификации факультета психологии МГУ им. М. В. Ломоносова и 1-го Московского медицинского института. По признанию профессора, доктора психологических наук Ю. Б. Гиппенрейтер, несмотря на отсутствие «научных званий, степеней и постов она смогла стать Учителем для многих практических психологов» [32]. Не случайно имя М. З. Дукаревич носит созданная в 1995 г. Региональная некоммерческая психологическая школа, считающая своей главной миссией психологическую поддержку населения. Это, как и посмертное издание ее лекций по характерологии, является действенным проявлением благодарности и заслуженной высокой оценки ее подвижнического труда со стороны нашего психологического сообщества.

Мне, к сожалению, не довелось знать М. З. Дукаревич лично. Но то, что я читала и слышала о ней от ее друзей и учеников, убеждает, что только такой талантливый, творческий, душевно щедрый, тонкий, НЕОБЫКНОВЕННЫЙ человек (по выражению ее отца, «диковинный цветок»), каким была Майя Захаровна Дукаревич, и мог создать проективную личностную методику «Рисунок несуществующего (НЕОБЫКНОВЕННОГО) животного». В основе предлагаемой вашему вниманию книги лежит мой опыт использования этой методики при исследовании большого количества взрослых пациентов с разной психической патологией почти за тридцатилетний период работы. Хотелось бы надеяться, что представленные в ней результаты и некоторые обобщения окажутся полезными клиническим психологам и психотерапевтам и смогут побудить их к дальнейшим исследованиям, направленным на раскрытие ее богатого психодиагностического и психотерапевтического потенциала.

Я приношу сердечную благодарность всем любимым мной и дорогим для меня людям, без которых эта работа не смогла бы состояться.

Моим родителям Морозовой Антонине Васильевне и Морозову Фёдору Степановичу, а также самым близким родственникам: Сапуновой Галине Васильевне и Сапунову Федору Андреевичу, чья любовь служит мне надежной опорой на протяжении всей жизни.

Моему мужу, Вадиму Музыченко, который вдохновлял и активно подталкивал меня к написанию этой книги, был моим проводником в современном мире информационных и компьютерных технологий, помогал при редактировании текста книги, а также проявлял терпение и понимание к моей увлеченности при ее написании, поскольку и сам является творческим, разносторонне талантливым человеком, автором научных книг и учебников.

Моему сыну и одновременно коллеге-психологу по первому образованию, Денису Рыбину, который не только эмоционально поддерживал меня и давал полезные советы, но и, являясь по второму образованию биостатистиком, оказал неоценимую профессиональную помощь в статистической обработке результатов исследования, проведении статистического анализа и описании его результатов, которое приведено во второй части книги.

Моему реальному, а не вымышленному животному английскому кокер-спаниелю Рэдди, который подарил мне свою любовь и счастье общения, позволил заглянуть в сложный и богатый внутренний мир животного.

Я благодарна всем преподавателям факультета психологии МГУ и прежде всего преподавателям кафедры нейро- и патопсихологии Александру Романовичу Лурия, Любови Семеновне Цветковой, Елене Теодоровне Соколовой, Алле Семёновне Спиваковской, Валентине Васильевне Николаевой и др. за их важную роль в процессе моего профессионального становления.

И особенно моему первому профессиональному наставнику, доктору психологических наук, Татьяне Сергеевне Кабаченко и главному Учителю и научному руководителю Блюме Вульфовне Зейгарник, которая открыла для меня увлекательный мир свободного научного творчества и вселила веру в свои силы.

Клиническому психологу Артемьевой Галине Александровне, от которой я впервые услышала о существовании методики «Рисунок несуществующего животного», узнала правила ее проведения и интерпретации.

Моя безмерная благодарность всем сотрудникам кафедры психиатрии и медицинской психологии медицинского факультета Российского университета дружбы народов, на которой я работаю уже около 30 лет. И в первую очередь всем ее руководителям в течение этих лет: основателю кафедры – профессору Марии Васильевне Коркиной, профессору Марине Александровне Цивилько и профессору Валентину Васильевичу Марилову, которые создали и сохраняли на кафедре доброжелательную, творческую атмосферу, без чего проведение этого исследования было бы невозможным. Отдельная признательность моей коллеге, кандидату психологических наук Марине Александровне Каревой, которая сумела на начальном этапе формирования коллектива кафедры создать между врачами и психологами атмосферу взаимопонимания, равноправного, взаимообогащающего профессионального сотрудничества, что способствовало и продолжает помогать нашей плодотворной совместной работе. А также доценту кафедры, кандидату медицинских наук Андрею Евгеньевичу Брюхину, тесное сотрудничество в работе с которым, особенно в последние годы, позволило мне узнать много нового и обогатить свой профессиональный опыт, исследуя больных с разнообразными и иногда редкими психическими расстройствами.

Я благодарна студентам медицинского факультета РУДН, которым на протяжении многих лет я читаю курс «Экспериментально-психологическое исследование в психиатрии», за интересные вопросы и свежие мысли, подталкивающие к непрерывному профессиональному развитию.

Всем врачам, клиническим психологам и психотерапевтам московской городской психиатрической больницы № 14, являющейся клинической базой кафедры, за увлекательные дискуссии при обсуждении больных, как на общебольничных клинических разборах, так и в частных беседах, за возможность взглянуть на обследуемого пациента более объемно, уточнить собственное видение и получить творческий импульс к познанию нового.

Глубокая признательность основателям Общества психоаналитиков (Москва) – Павлу Валерьевичу Качалову и Виктории Анатольевне Потаповой за предоставленную мне возможность обучения, участия в семинарах, региональных и международных конференциях по различным проблемам классического и современного психоанализа, что позволило мне получить систематизированные теоретические знания в этой области.

Отдельная благодарность старшему научному сотруднику лаборатории психофармакологии НЦПЗ РАМН, кандидату медицинских наук, Алану Геровичу Бениашвили за проводимые им в психиатрической больнице № 14 регулярные и чрезвычайно интересные семинары, включающие клинические разборы пациентов, где для оценки психического состояния и структуры личности больного им используется разработанное О. Кернбергом структурное интервью, объединяющее традиционное психиатрическое обследование с психоаналитически ориентированным подходом в диагностике. Эти клинические разборы, наряду с получением новых знаний в области практической психоаналитической диагностики, помогали мне уточнять разрабатываемые психологические интерпретации экспериментального материала, полученного при проведении методики «Несуществующее животное».

Особая благодарность доктору психологических наук Петру Всеволодовичу Яньшину, исследования которого, направленные на валидизацию методики «Рисунок несуществующего животного», разработку психологического основания ее интерпретации, послужили той теоретической базой, на которую я смогла опереться, чтобы осмыслить, обобщить и проанализировать имеющийся у меня большой экспериментальный материал.

Искренняя признательность доктору психологических наук, профессору Александру Шамильевичу Тхостову и доктору медицинских наук, профессору Валентину Васильевичу Марилову, которые взяли на себя труд прочесть рукопись этой книги и дать на нее рецензию. А также издателям книги – генеральному директору издательства «Речь» Леониду Вацлавовичу Янковскому за раскрытую перед книгой «дверь» на ее пути к читателю и генеральному директору издательства «Когито-Центр», доктору психологических наук Виктору Исаевичу Белопольскому за то, что он, своим решением через 10 лет переиздать эту книгу, подарил ей «вторую жизнь».

И наконец, но не в последнюю очередь, моя сердечная благодарность всем моим Пациентам за то, что были откровенны со мной и открыли мне все то, что я смогла увидеть.

Часть 1. «Несуществующее животное». Как проективная методика исследования личности

Именно настоящие реальности можно придумывать.

Карл Краус

Введение. Животные символы как отражение человеческой психики (от антропоморфизма к созданию проективных методов)

Сверхъестественные животные как плоды человеческого воображения известны в истории культуры человечества с древних времен. Они дошли до нас зафиксированные в рисунках, легендах, мифах, сказках и преданиях разных народов мира. Великие исследователи прошлого, такие как Плиний Старший, натуралист-исследователь императорского Рима, Винсент из Бове, монах-доминиканец, создавший в XIII в. всеобщий свод знаний «Великое зеркало», универсальный ученый-естественник Альберт Великий, выпустивший в XIII в. «Книгу сокровищ», и др., не только описывали их, но и пытались систематизировать [19]. В нашей стране одним из первых ученых, кто попытался описать фантастических существ, известных по мифам и сказаниям древних славянских народов, был историк и фольклорист А. Н. Афанасьев в своем фундаментальном труде «Поэтические воззрения славян на природу», вышедшем в свет в 1865–1869 гг. [8]. Наиболее известным систематизатором середины XX в., написавшим в 1954 г. в содружестве с М. Герреро пособие по фантастической зоологии, был Х. Борхес. Опираясь на источники европейской и восточной литературы, в своей работе «Книга вымышленных существ» он описал фантастических существ, которые были созданы воображением людей на протяжении веков на разных континентах Земли [19]. В настоящее время можно встретить описания мифологических существ в многочисленных энциклопедиях и словарях символов и знаков [12, 13, 24, 28, 71, 72, 76, 117, 118]. В отечественной литературе, из известных нам источников, фантастические существа представлены наиболее полно в книге К. Королева «Энциклопедия сверхъестественных существ» [117], энциклопедии «Волшебные существа», составленной Н. Гореловым [24], и книге Ю. Беляева «Чудовища древности» [13]. Эти мифологические энциклопедии составлены авторами на основе материалов германо-скандинавской, кельтской, индуистской, ведийской, славянской, японской, китайской, арабской и других мифологических систем.

В мифологиях разных культур фантастические животные представляли собой существ, обычно обитающих в измерении, захватывающем повседневный и волшебный миры. Они могли выступать как в роли вестников или учителей, так и олицетворять страшное препятствие, которое надо преодолеть, чтобы достичь цели. Вымышленные существа, как правило, имели облик получеловека-полузверя или гибрид, сочетающий в себе элементы нескольких животных. Они получали символические свойства каждого из составляющих их созданий, образуя в совокупности нечто новое. Это позволяло воображению наделять их необычными, и даже в той или иной мере превосходящими человеческие, способностями. Например, Пегас, представляющий собой гибрид коня с птицей, символизировал стремление к развитию, скорость, полет, способность достигать высокой духовности, а Химера – гибрид льва, козы и змеи, олицетворяла опасность, подстерегающую и на суше, и на море, являлась предвестником природных катаклизмов [28].

По утверждению многих исследователей, фантастические существа были продуктом мифологического мышления человека. Основной отличительной чертой такого мышления, по выражению Л. Леви-Брюля, является мистическая сопричастность, то есть представление, что «чувственный мир и мир „иной“ составляют нечто единое», причем «иной» мир дан человеку «не менее непосредственно, чем видимый, он обладает большей действенностью и внушает более страха» [55]. Сверхъестественные существа как обитатели «иного» мира для человека с мифологическим мышлением были также реальны как обычные, наблюдаемые в повседневной жизни животные. Ученые-мистики считали эти существа символами, выражающими духовные и трансцендентные истины. Знаменитый исследователь символической и магической философии М. П. Холл писал: «В древних ритуалах посвящения персидских, греческих и египетских Мистерий жрецы появлялись в виде составных созданий, символизируя тем самым различные аспекты человеческого сознания» (цит. по [13]). На связь мифотворчества наших предков и населяющих мифы вымышленных существ с человеческими «побуждениями» и «свойствами» указывали многие исследователи. Например, А. Н. Афанасьев писал: «Отделив себя от остального мира, человек увидел всю свою слабость и ничтожность пред тою неодолимою силою, которая заставляла его испытывать свет и мрак, жар и холод, наделяла его насущною пищею или карала голодом, посылала ему и беды и радости. Природа являлась то нежною матерью, готовою вскормить земных обитателей своею грудью, то злою мачехой, которая вместо хлеба подает твердый камень, и в обоих случаях всесильною властительницею, требующею полного и безотчетного подчинения. Поставленный в совершенную зависимость от внешних влияний, человек признал ее за высочайшую волю, за нечто божественное, и повергся перед нею со смиренным младенческим благоговением» [8]. По мнению историка, всякое явление, созерцаемое в природе, делалось понятным и доступным человеку только через сближение со своими собственными ощущениями и действиями, и как эти последние были выражением его воли, то отсюда он, естественно, должен был заключить о бытии другой воли (подобной человеческой), кроющейся в силах природы. Также Афанасьев считал, что человек невольно переносил на божественные стихии формы собственного тела или знакомых ему животных, разумеется, формы более совершенные, идеальные, соответственно действительному могуществу стихий. Понятно, что в воззрениях древнейшего народа не могло быть и не было строгого различия между побуждениями и свойствами человеческими и приписанными остальной природе; в его мифах и сказаниях вся природа является исполненною разумной жизни, наделенною высшими духовными дарами: умом, чувством и словом. Вымышленные существа, согласно А. Н. Афанасьеву, являлись продуктом «детской фантазии первобытных племен» [8]. У Х. Борхеса вызвал особый интерес тот факт, что некоторые из фантастических животных (например, дракон, единорог и др.) встречались одновременно в фольклоре многих народов с разными культурами, в разные времена, на разных широтах. Это заставило его предположить, что в таких образах «есть нечто искони присущее воображению человека» [19]. Ю. Беляев, описывая мифологических зверобогов, также отметил: «Смешение птиц, зверей, людей в едином плавильном котле мифического представления, из которого человечеству затем предъявляли божественную фантасмагорию, очевидно, отражало глубинную символику, скрытую не только в человеческом сознании, но и в подсознании» [12]. Многочисленные исследователи предполагали, что в вымышленных существах наши предки персонифицировали свои мечты, желания, страхи, тревоги, агрессивные чувства, представления о душе и сущности человека, о его назначении и месте в природе и окружающей действительности. С помощью фантастических созданий они пытались объяснить непонятные явления, оценить опыт, не поддающийся объективному анализу, то есть ответить на важные для человека вопросы посредством их символизации. Так, например, как отмечают исследователи, в древней мифологии и фольклоре звероподобные существа, как воплощение света или тьмы, символизируют борьбу между добром и злом, и странствия души, во время которых страхи осознаются и побеждаются. Гиганты, человекоподобные существа огромного роста, олицетворяют силы природы, процесс сотворения мира. Дикий человек – силы природы (йети) и плотские инстинкты человека (сатир). Мифические создания могут символизировать напряжение, возникшее между инстинктом и разумом, природой и цивилизацией; борьбу между инстинктами и страстями, воспринимаемыми как дикий зверь, которого надо укротить, и интеллектом и рассудком (Минотавр). Опасные и смертоносные гибриды женского пола (сирена, Сцилла) олицетворяют мужские страхи перед женской природой и женскими чертами в мужском характере, связанными с инстинктом и иррациональностью. Божественные создания (Пегас, грифон) – высокий уровень духовности, силу превращения зла в добро, защиту от сил зла [71].

Как известно, для архаических верований и первобытного сознания человека характерен антропоморфический взгляд на животных, наделение их человеческими психическими свойствами. Это отразилось в различных источниках мировой культуры: мифологии, фольклоре, баснях, средневековых бестиариях, искусстве и науке [72]. Например, в «Физиологах» и «Бестиариях», реальные и фантастические животные описывались не сами по себе, а как существа, обладающие человеческими пороками и добродетелями [13, 72]. Выдающийся английский этнограф и историк культуры XIX в. Э. Б. Тайлор в труде «Первобытная культура» писал: «По понятиям дикарей, получеловеческое животное не есть фиктивное существо, придуманное для проповеди или насмешки, но существо чисто реальное. Басня о животных не кажется бессмыслицей людям, приписывающим низшим животным способность речи и свойства человеческой нравственной природы. Ведь, по мнению этих людей, каждый волк или гиена могут оказаться человеком-гиеной, или оборотнем. Они ведь до того уверены, что „душа нашей бабушки может переселиться в птицу“, что выбирают свою пищу так, чтобы не съесть какого-нибудь предка. У людей этих сплошь да рядом существенной частью религии может являться поклонение животным. Такие верования свойственны даже и теперь половине человечества» [98].

Существовала и обратная традиция – описание людей путем сравнения их с реальными животными по чертам характера, особенностям внешности и поведения. Так, например, неизвестный средневековый автор следующим образом описывал животное начало в человеке: «По жадности он – волк, по хитроумию – лев, по плутовству и лживости – лиса, по лицемерию – обезьяна, по завистливости – медведь, по мстительности – тигр, по злоязычию, богохульству и склонности к клевете – пес; это змея, что питается землей, – по скупости, хамелеон – по изменчивости, пантера – по ереси, василиск – по сладострастности взора, дракон, вечно мучимый жаждой, – по пьянству, свинья – по сладострастию» [90]. Аналогию между животными и людьми проводил и Аристотель в своей «Физиогномике», где утверждал, что люди с внешними чертами, напоминающими определенных животных, обладают и нравом, приписываемым этим животным. Сегодня эту аналогию можно встретить в повседневном человеческом языке в виде различных поговорок, отдельных слов и выражений. Например, «вести себя как свинья», «обезьянничать», «петушиться» и т. п.

Широко известно присутствие животного символизма в христианской мифологии. Трое из четырех евангелистов имеют свои животные символы. В Келсском манускрипте, созданном в начале IX в. ирландскими монахами и представляющем собой искусно расписанную рукописную книгу, состоящую из четырех Евангелий, на нескольких иллюстрациях нарисованы крылатые животные символы четырех христианских евангелистов: святого Матфея (человек), святого Марка (лев), святого Луки (телец) и святого Иоанна (орел). Эти символы олицетворяли одновременно и самого Христа, четыре стадии его жизни: рождение, смерть, воскресение и вознесение (он был человеком в жизни, тельцом в смерти, львом в воскресении и орлом при вознесении на небеса). Эти животные символы Христа указывают на то, что высшее воплощение человека не может обойтись без природы животной ничуть не меньше, чем без высшей духовной природы, и что не достигшее человеческого уровня «недочеловеческое» также принадлежит сфере божественного, как и сверхчеловеческое [72].

Вслед за средневековой философией и теологией животная символика, как отражение человеческой психики, стала объектом научного исследования психологии. Наибольший вклад в развитие символического представления человеческой психики в образах животных внес психоанализ. З. Фрейд в работе «Тотем и табу» попытался объяснить психологическую природу тотемизма через бессознательные влечения человека. Тотем – это животное, которое люди считали заменителем отца, покровителем и вершителем судеб племени. С точки зрения З. Фрейда, в тотеме выражались запретные чувства, испытываемые человеком по отношению к своему отцу, а тотемизм – это своеобразное воплощение комплекса вины и страха инцеста [111]. Рассматривая животные символы, как проективное олицетворение бессознательных влечений и чувств человека, в труде «Толкование сновидений» З. Фрейд дал психоаналитическое толкование многим животным символам [110]. Однако, по мнению его оппонентов и критиков, ограниченность толкований состояла в склонности рассматривать символику животных лишь с точки зрения проявления сексуальной природы.

К. Юнг, в отличие от З. Фрейда, считал, что символическое значение животного является проявлением не индивидуального, а коллективного бессознательного в психике человека, представляющего собой спрессованный опыт всех предшествующих поколений, который хранится в глубинах человеческой психики [120]. Различные проявления коллективного бессознательного он называл архетипами и предполагал, что они универсальны. Следовательно, и образы животных, встречающиеся в мифах, легендах и сказках, носят архетипический характер, то есть имеют универсальный и обобщенный смысл, сохраняют свою значимость у большого числа людей на огромном временном отрезке и культурно встроены в коллективное сознание. Ученица К. Юнга, известный швейцарский психоаналитик М.-Л. фон Франц в книге, посвященной психологической интерпретации волшебных сказок, выделяя особо из всех волшебных сказок сказки о животных, подчеркивает, что животные там являются не столько реальными созданиями, но скорее антропоморфными существами (либо человек в обличье животного, либо животное в образе человека). Эти символические животные рассматриваются М.-Л. фон Франц как носители проекций того, что движет человеческой психикой, проекцией животных инстинктов самого человека. Она пишет: «Животное и то, что вы на него проецируете, будут объединены в одном и идентичны до тех пор, пока существует некое архаическое тождество, и пока вы не возьмете свою проекцию назад. Это прекрасно видно на примере таких сказок о животных, которые отражают архетипические тенденции человека. Они принадлежат к человеческой сфере, так как изображают не инстинкты зверей, а животные инстинкты самого человека, именно в этом смысле они и являются антропоморфными. Когда в сказках тигр, например, олицетворяет такое качество, как жадность, то это не та жадность животного, которая присуща ему в природе, а наша собственная „тигриная жадность“. Если в жизни мы оказываемся охвачены подобными чувствами, то вспоминаем именно о тигре. Другими словами, образ этого животного антропоморфен» [105].

По мнению К. Юнга и его последователей, образы животных богаты, многолики и характеризуются многообразием значений. Например, змея является не только фаллическим символом (в толковании З. Фрейда), но и может ассоциироваться с мудростью, исцелением (медицинская эмблема), опасностью и т. д. [72].

Тенденция человека сравнивать себя с реальными животными и психоаналитическое толкование символики животных стали предпосылками для создания конкретных психологических проективных тестов. Так, в 1945 г. испанским психиатром Х. Пигемом была создана и описана проективная методика «Тест выражения желания» или «Тест предпочитаемого животного» (ТАРТ). Она была направлена на исследование личности детей и подростков и состояла из двух вопросов: «Кем бы ты хотел быть, если бы не мог быть человеком?» и «Кем бы ты больше всего не хотел быть?». Требовалось дать по три ответа на каждый вопрос, и затем ребенка спрашивали о причине выбора. В современном исследовании, проведенном в 1991 г. Е. Рохае и С. Хубера, было выявлено, что причины выбора животных относятся к одной из следующих категорий:

1) агрессивный выбор (животное выбирается, потому что оно нападает, бьет, кусает, дерется или является свирепым, воинственным, недружелюбным);

2) автономный выбор (животное выбирается, потому что оно свободно, независимо, большого размера, физически сильное, мускулистое или, как кажется ребенку, обладает решительностью или уверенностью в себе);

3) выбор помощи (животное выбирается, потому что оно может дать приют, защиту, любовь, благосостояние, пищу, поддержку);

4) эстетический выбор (животное выбирается из-за его красоты, изящества, грациозности, приносимого им эстетического удовольствия).

Результаты исследования показали, что негативные выборы являются лучшим индикатором психологических особенностей детей сравнительно с позитивными, так как в этом случае выявляются более индивидуальные, личностные параметры, в то время как позитивные выборы выявляют стереотипные, общепринятые паттерны поведения. Дети, отвергающие животных по причине их эстетических или пищевых особенностей, были более агрессивными и более склонными к депрессии, чем отвергавшие животных из-за их агрессивности или автономности. Предполагалось, что этот факт является следствием «дезадаптивности защитного механизма, каковым является отвержение эмоциональной поддержки, отражающееся в негативных выборах детей» [115].

Юнговский подход к толкованию животных символов наглядно воплотился в проективном рисуночном тесте «Рисунок реального животного», предложенном в 60-х гг. XX в. американскими клиническими психологами Сиднеем и Ричардом Леви и в его адаптированном российском варианте «Рисунок животного», который был разработан и апробирован В. Е. Орлом и Ю. А. Туркиной в 2000 году [73]. Результаты исследований как американских, так и отечественных психологов выявили зависимость предпочитаемого животного от таких факторов, как пол, возраст, социальный статус и состояние здоровья испытуемого [72]. В частности, мужчины предпочитали идентифицировать себя с собакой и лошадью, в то время как женщины – с кошкой. Подростки часто выбирали в качестве идентифицируемых животных змею, отражающую чувство страха и вины, и птиц, как символа физической свободы путем бегства от социального окружения. В рисунках взрослых указанные символы практически не встречались. Социальный статус также отражался на выборе животного. Так, заключенные чаще олицетворяли себя с животными, вызывающими презрение к себе, робость (змея, свинья, кролик) или желание убежать, вырваться на свободу (птицы). Существовали различия и в выборе животных людьми, страдающими разного рода патологией. Психотики (по данным американского исследования) и ученики коррекционных школ (по данным отечественного исследования) чаще идентифицировали себя с необычными и экзотическими животными, не являющимися объектами типичного выбора (медуза, скорпион, кенгуру, морской конек и т. п.). Сравнительный анализ результатов отечественных и американских ученых показал наличие общих тенденций в предпочтении животных как символов человеческой личности у испытуемых. И американские, и российские испытуемые идентифицировали себя с наиболее близкими им в эмоциональном плане животными, а также с животными, живущими вместе с человеком. Среди американцев наиболее часто встречающиеся животные, с которыми они себя идентифицируют, – это (в процентах к общему объему выборки): собака (19,25 %), кошка (15,9 %), лошадь (14,8 %), птицы (9 %), кролик (6 %). А среди россиян – кошка (24,3 %), собака (13,8 %), лошадь (6,5 %), корова (6,25 %), птицы (5,25 %).

Р. Фейнсон предложил популярный, не претендующий на научность тест «Животное в тебе», направленный на определение собственной «животной» природы, своего психологического прототипа в животном мире [112]. Отталкиваясь от гипотезы, что в результате процесса, называемого «параллельной эволюцией», отдельные виды животных развили в себе определенные человекоподобные качества, а человечество выработало множество свойств, аналоги которых с легкостью можно найти в животном мире, автор утверждает, что люди демонстрируют то же сочетание качеств, что и различные виды животных. Тест представляет собой опросник. Испытуемый должен оценить себя по следующим критериям: физические размеры, агрессия, общительность, привлекательность, надежность, интеллект, спортивные способности, успех в жизни, любовь к путешествиям. Затем, с помощью специальных таблиц, он может вычислить тот вид животного, который соответствует его «животной» сущности, и познакомиться с описанием его характера, образа жизни, взаимоотношений с противоположным полом и другими животными.

Появление всех этих тестов наводит на мысль, что идея создания проективной личностной методики «Несуществующее животное» уже витала в воздухе. Нужно было сделать только один шаг – перейти от сопоставления человека с реальным животным к сопоставлению его с несуществующим животным. А это могло произойти только в ситуации «встречи» психолога, увлеченного исследованием личности, с задачей придумать несуществующее животное. Как нам стало известно от одной из учениц М. З. Дукаревич, психолога-психотерапевта Н. Г. Грузы, это так и случилось. Идея создания методики возникла у М. З. Дукаревич в то время, когда она была увлечена театром и узнала, что в одной из театральных студий студентам предлагается в качестве этюда придумать и показать несуществующее животное.

Общие теоретические положения

Проективные техники появились в Европе и США в начале XX в. Традиционно принято считать первой – тест словесных ассоциаций К. Юнга, созданный в 1904–1905 гг. Основная волна проективных тестов приходится на 20–50-е гг. В 1921 г. появился тест чернильных пятен Г. Роршаха, опубликованный в его труде «Психодиагностика»; в 1935 г. – Тематический Апперцептивный Тест, созданный Х. Морган и Г. Мюрреем; в 1945 г. – тест С. Розенцвейга; в 1947 г. – тест «Рисунок семьи», разработанный В. Вульфом; в 1948 г. – тест М. Люшера, тест «Рисунок человека», созданный К. Маховер, и тест «Дом – Дерево – Человек», предложенный Дж. Буком; в 1949 г. – тест «Рисунок дерева», разработанный К. Кохом. Эти техники содержали заведомо неоднозначный стимульный материал, столкнувшись с которым испытуемый должен был выбрать собственную форму самовыражения и через это проявить себя, раскрывая свои волнения, страхи, желания и тревоги. Понятие «проекции» для обозначения этих тестов впервые использовал американский психолог Л. Франк в 1939 г., хотя приоритет использования этого понятия для процесса, происходящего при интерпретации стимулов, принадлежит Г. Мюррею. В отличие от психоаналитического истолкования проекции как в первую очередь механизма защиты, проекция как психодиагностический феномен, определялась Л. Франком как процесс и результат взаимодействия испытуемого с неструктурированным материалом, позволяющий исследовать его личность. Согласно его мнению, проективные методы объединяются взглядом на личность как на процесс организации и структурирования жизненного пространства [104]. Изначальные предположения, на которых строились проективные техники, заключались в том, что все поведенческие проявления есть выражения личности индивида и не случайны, то есть психологически детерминированы. Общая цель их состояла в выявлении у субъекта того, что он не может или не хочет говорить, часто из-за незнания себя, и неосознанного раскрытия себя через проекции¹.

Проективная психология как отдельное направление психологической науки возникла в ответ на необходимость разработки психологической теории, которая, в частности, могла бы объяснить и механизм работы проективных методик, их эффективность в качестве диагностического инструмента, подтверждаемую данными клинических исследований. Согласно одному из теоретиков проективной психологии Л. Абту, который попытался обобщить знания, накопленные в этой области, в основу проективной психологии положены идеи двух психологических теорий: психоанализа (его динамического направления) и гештальт-психологии [3]. При различии подходов в обеих теориях были выделены важные сферы базовой согласованности, что и позволило их объединить и тем самым заложить фундамент для развития проективной психологии в целом и изучения личности в частности. Концепция личности, формулируемая в рамках проективной психологии, базируется, согласно Л. Абту, на следующих основных постулатах:

1) личность рассматривается как процесс, а не совокупность сложения относительно статичных черт. Суть процесса состоит в том, что он придерживается динамической последовательности во времени;

2) личность в развитии находится под постоянным влиянием взаимодействия индивида с физической, социальной, культурной средами, с одной стороны, и состоянием и силой его потребностей – с другой;

3) личность – это способ, которым индивид организует опыт и чувства, структурируя свое жизненное пространство;

4) личность представляет собой двойственный процесс социализации и индивидуализации;

5) личность является постоянно развивающейся реальностью, функционирующей с рождения и до смерти.

Таким образом, в проективной психологии используется динамическая концепция личности как процесса организации опыта и структурирования жизненного пространства в связи с изменениями мира физической и социальной реальности, с одной стороны, и состоянием и силой потребностей индивида – с другой. Причем если ранее полем исследования проективной психологии были проблемы инстинктивного и инфантильного бессознательного (Ид) и считалось, что только они подвергаются вытеснению, то в настоящее время фокус исследований сместился на проблемы «Эго-психологии», утверждающей, что вытесняется также и все, что угрожает разрушению или изменению «Я-образа». То есть проективная психология изучает и различные образования и проявления Эго.

Поскольку все проективные методы так или иначе полагаются на действие перцептивных механизмов индивида, важное место в теории проективной психологии уделяется изучению сущности и функции перцептивных процессов, в частности теории апперцептивного искажения, разработанной Л. Беллаком [10, 11]. Отталкиваясь от предположения З. Фрейда о том, что воспоминания о прошлых впечатлениях влияют на сегодняшнее восприятие, выдвинутое им в книге «Тотем и табу», Л. Беллак ввел понятие апперцепции. Он определил апперцепцию как значимую (в динамическом смысле) интерпретацию организмом воспринятого или как активный процесс, посредством которого новый опыт ассимилируется и преобразовывается прошлым опытом индивидуума в формирование нового целого. В рамках теории апперцептивного искажения проекция рассматривается как один из нескольких процессов «апперцептивного искажения», обязанный своим существованием формирующему влиянию воспоминаний прошлых апперцепций на настоящие апперцепции.

Опираясь на работы многих исследователей, Л. Абт предложил следующую гипотезу базовой перцептивной теории для проективной психологии, включающую несколько основных положений [3].

1. Общая избирательность всех перцептивных процессов индивида является функцией определенных внутренних и внешних факторов восприятия.

2. Чем более структурировано стимульное поле, тем, как правило, более важной становится роль внешних факторов в восприятии при объяснении поведения, и наоборот, чем более не ясно и не структурировано стимульное поле, тем более важной становится роль установки и внутренних факторов.

3. Перцептивные процессы функционируют определенным образом, позволяющим индивиду сохранить то состояние или тот уровень тревоги, который человек научился выносить. Этот объем тревоги является функцией многочисленных переменных личности.

4. Одна из функций перцепции состоит в том, чтобы позволить какому-либо из психоаналитических защитных механизмов действовать так, чтобы дать возможность индивиду сохранить относительно постоянный уровень тревоги. То есть перцепция играет важную роль в процессе психологического гомеостаза, осуществляемого динамическим образом посредством функционирования нескольких защитных механизмов.

5. Неструктурированное стимульное поле вынуждает индивида больше полагаться на внутренние или субъективные факторы в восприятии, появляется тенденция к заметному повышению уровня тревожности, и приводится в действие проективный механизм. Он позволяет Эго направить себя к новым и адекватным взаимоотношениям с физической и социальной реальностью. Вследствие функционирования проективного механизма в этих условиях объем тревоги, испытываемой индивидом, понижается до точки, в которой он вновь чувствует комфорт и безопасность.

6. Перцепции индивида окрашиваются желаниями, потребностями, ценностями, фантазиями и другими элементами его личности, и эти компоненты личности отвечают за такое искажение физической и социальной реальности, при котором угроза ощущаемой безопасности и целостности индивида сведена к минимуму.

В настоящее время, по мнению отечественного психолога П. В. Яньшина, существует три основных общих тезиса, которые разделяют все психологи, занимающиеся исследованием проекции, вне зависимости от теоретических направлений [121].

Первый тезис – активность субъекта в его взаимодействии с внешним миром.

Второй тезис – положение о целостности субъекта во всех его проявлениях.

Третий тезис – положение о личностности всех человеческих проявлений, какое бы содержание ни вкладывалось конкретным исследователем в понятие «личность».

Эти положения многократно подтверждены, в том числе и отечественными исследователями [95], и являются теоретической базой для большинства психологов во всем мире, работающих с проективными техниками.

Исследователями выделены общие признаки, характеризующие проективные методы:

1) неопределенность, неоднозначность используемых стимулов;

2) отсутствие ограничений в выборе ответов;

3) отсутствие оценки ответов испытуемых как «правильных» и «ошибочных».

Вследствие малой структурированности предлагаемого в них материала и предлагаемой свободе самовыражения, проективные методы побуждают индивида к раскрытию собственного способа организации опыта, структурирования жизненного пространства, интерпретации материала и аффективным реакциям посредством проекции своего внутреннего мира, своих смыслов, ценностей, паттернов и чувств, то есть моделируют ситуацию, в которой актуализируется «личностный процесс». Интерпретация полученных результатов традиционно предполагает использование как формального, так и содержательного анализа протокола исследования. Если в основе формального анализа лежат статистические процедуры: выделение факторов оценки, выявление количественных взаимосвязей между ними, установления валидности и надежности, – то содержательный анализ направлен на символическую интерпретацию результатов и требует знания психодинамической теории. Каждый из этих методов анализа самоценен и имеет тенденцию к дополнению другого в клинической практике психолога [3].

Первая классификация проективных методов была предложена Л. Франком [104]. По мере развития проективной психологии она развивалась и уточнялась. В настоящее время различают несколько групп проективных методов [77, 91] (табл. 1).

Таблица 1. Группы проективных методов

Экспрессивные методы или проективные рисунки появились на Западе в 40-х гг. XX в. и быстро приобрели популярность в среде клинических психологов. По сравнению с другими проективными тестами исследователей в них привлекала относительная простота проведения, то есть минимальное использование средств (бумага и карандаш), экономичность по времени проведения и, одновременно, богатство получаемой информации. Но так же как и другие проективные тесты, они страдали отсутствием последовательного теоретического обоснования признаков интерпретации, их относительной валидности и надежности. Создание теории проективного рисунка никогда не было самоцелью приверженцев этой техники, а явилось результатом осмысления эмпирических фактов [121]. Проективный рисунок рассматривался большинством исследователей как продукт невербальной коммуникации. Теоретические предпосылки интерпретации проективного рисунка полностью совпадали с таковыми для проективной техники в целом. В работе «Личностная проекция в рисунке человеческой фигуры» К. Маховер предложила трактовать проекцию как акт «трансляции образа тела в графические термины так, что рисунок в определенном смысле является личностью, а бумага соотносится со средой» [63]. Она сформулировала важный принцип толкования рисунка, состоящий в буквальном переводе графических признаков в словесный текст, опорой чего чаще всего является образность речи, то есть метафоры.

В отечественной психологии попытка теоретико-экспериментального обоснования проективного рисунка была предпринята П. В. Яньшиным [121]. Отталкиваясь от выдвинутых ранее гипотез других исследователей, он сформулировал собственное представление о психосемантических механизмах рисуночной проекции. Он основывался на предположении о символической природе образа запечатленного в рисунке, а также на том, что смысл не «навязывается» образу интерпретатором, а вытекает из семантической смысловой природы этого образа, как отражение глубинных смысловых структур личности его творца. Проективный рисунок рассматривается им как разновидность метафорического самоописания, метафорической формы эмоционального отношения к самому себе. Согласно П. В. Яньшину, рисунок «представляет собой частный случай функционирования некого невербального канала коммуникации, основанного на архетипических структурах языка, в частности на устойчивых метафорических образах, структурирующих обыденное сознание». Пытаясь найти теоретическое обоснование и разрешить проблему расшифровки проективного рисунка, то есть перевода языка невербальных значений на обычный язык, он опирался на взгляды Ч. Осгуда. Согласно Ч. Осгуду, как в образовании языковых метафор, так и в формировании невербальных значений ведущая роль принадлежит явлению синестезий, под которым понимается универсальный психический механизм взаимотрансляции семантического содержания различных перцептивных модальностей. Исходя из этого, П. В. Яньшин выдвинул предположение, что если «устойчивая метафорика языка может своеобразно дублировать невербальный образный канал коммуникации», то она может служить эвристической опорой при расшифровке проективной рисуночной продукции. Процесс интерпретации он предложил рассматривать как герменевтическую задачу, то есть как процедуру применения определенного алгоритма интерпретации к символическому тексту, где одним из опорных положений является семантический параллелизм образнографического и вербально-метафорического рядов. Гипотеза о параллелизме вербально-метафорического и образно-графических рядов в применении к проективному рисунку была доказана им экспериментально путем сопоставления семантики пространства рисунка с лингвистическими культурными архетипами метафоризации пространства.

П. В. Яньшин разработал данный подход к проективному рисунку и его интерпретации, решая конкретную задачу: определение психологических оснований интерпретации отдельных характеристик рисунка в методике «Рисунок несуществующего животного».

Методика и ее статус в настоящее время

Методика «Рисунок несуществующего животного» была создана М. З. Дукаревич в начале 70-х гг. прошлого века. Однако впервые была опубликована под фамилией автора только в 1990 г. [33]. Методика получила статус проективного метода исследования личности, так как содержала все его признаки и, в частности, удовлетворяла сформулированному Л. Франком необходимому критерию любого проективного метода: содержала неоднозначный, неопределенный стимульный материал, который испытуемому предлагалось произвольно структурировать. В данном случае – придумать образ животного, которого в реальности не существует. И была отнесена к разряду экспрессивных проективных тестов, потому что осуществлялась через процесс рисования.

Появление методики сразу вызвало много вопросов относительно ее валидности и достоверности предложенных интерпретаций. Это объяснялось тем, что в авторском варианте (Приложение 1) интерпретации представляли собой своеобразный каталог, где предлагалась трактовка тех или иных деталей рисунка, но практически не содержалось психологического теоретического обоснования интерпретаций, кроме упоминания теории психомоторной связи и отсылки к теоретическим положениям оперирования символами. Методика также не содержала данных о достоверности установленных связей. Поэтому первые исследовательские работы психологов были направлены на решение именно этих задач. Сначала С. Э. Габидулиной [26], а затем более детально П. В. Яньшиным и его учениками [121] были предприняты, насколько нам известно, первые шаги к конструктной валидизации методики. Этот тип валидности устанавливается путем экспериментального подтверждения гипотез, а именно: выявления связи между результатами, полученными с помощью исследуемой методики и данными других личностных методик. Обследуя группы взрослых (33 человека) и школьников (в разных экспериментах от 30 до 47 человек), средний возраст которых был 12 лет, П. В. Яньшин и его ученики экспериментально доказали связи некоторых характеристик изображения несуществующего животного с определенными аспектами личности рисующих. Анализу подвергались параметры пространственного расположения рисунка (вверху, внизу, вправо, влево, прямо), с которыми сопоставлялись результаты исследования самооценки испытуемых, проводимого с помощью метода личностного семантического дифференциала, и характеристики их реакций в фрустрирующих ситуациях, которые оценивались тестом С. Розенцвейга. Исследовались также взаимосвязи графических признаков агрессивности в рисунке (рога, шипы, зубы и др.) с оценкой агрессивности, диагностированной с помощью теста С. Розенцвейга. Оба используемых метода создавали возможность статистического контроля данных. При обработке результатов применялся метод линейной корреляции и относительно различной ориентации рисунка, метод разбиения на группы с применением t-критерия Стьюдента, а также метод ранговой корреляции Ч. Спирмена. П. В. Яньшин не только предпринял попытку валидизации методики, но и, как показано в предыдущей главе, разработал и экспериментально подтвердил теоретические основания ее интерпретации. Выявленная в исследовании достаточно отчетливая связь между семантикой устойчивой пространственной метафорики («верха», «низа», «правого», «левого») и семантикой пространства листа бумаги в проективном рисунке подтвердила выдвинутую им теоретическую гипотезу, что «устойчивая имплицитная метафорика, релевантная контексту образа, может служить эвристической опорой при расшифровке проективной рисуночной продукции» [121].

Следующий шаг в процессе валидизации методики был сделан М. К. Акимовой, Т. Н. Алехиной и Ж. В. Таратутой [4]. В 2004 г. ими была проведена «психометрическая квалификация методики». Исследование проводилось на выборке, состоящей из школьников (193 человека), включающей 90 старшеклассников (14–17 лет), 56 школьников в возрасте от 9 до 12 лет с нормальным уровнем психического развития и 47 школьников с задержкой психического развития. Отдельные показатели рисунка несуществующего животного, соотносимые с некоторыми психологическими характеристиками, были объединены исследователями в восемь симптомокомплексов: агрессивность, демонстративность, тревожность, общительность, самоконтроль, депрессивность, инфантильность и самооценка. Для проверки валидности выделенных симптомокомплексов испытуемые оценивались с помощью батареи психодиагностических методик, уже прошедших проверку на надежность и валидность. Для этой цели по отношению к старшеклассникам (14–17 лет) применялись следующие методики: шкала тревожности А. М. Прихожан, патохарактерологический диагностический опросник (ПДО) А. Е. Личко, опросник самоотношения (ОСО) В. В. Столина и С. Р. Пантелеева, 16-факторный личностный опросник Р. Кеттелла, опросник волевого самоконтроля (ВСК) А. Г. Зверкова и Е. В. Эйдмана, опросник агрессии Басса-Дарки, опросник EPI Г. Айзенка, личностная шкала проявлений тревоги Дж. Тейлор в адаптации В. Г. Норакидзе, опросник эффективности самопрезентации В. Вилюнаса и А. Кравченко, модифицированная шкала измерения одиночества Рассела. Для диагностики детей 9–12 лет использовались следующие методики: 12-факторный личностный опросник Р. Кеттелла в адаптации Э. М. Александровской и И. Н. Гильяшевой, шкала явной тревожности А. Кастанеды, В. Мак-Кандлесса, Д. Палермо в адаптации А. М. Прихожан, тест тревожности Р. Тэммла, М. Дарки и В. Амена в адаптации В. М. Астапова, фильм-тест Р. Жиля, графический диктант Д. Б. Эльконина, методика де Греефе на самооценку.

В статистическом анализе авторы использовали метод вычисления ранговых корреляций Ч. Спирмена и критерий различий Манна-Уитни. Исследователи экспериментально доказали, что все выделенные ими симптомокомплексы методики «Рисунок несуществующего животного» обладают высокой степенью валидности при интерпретации рисунков старших подростков в возрасте 14–17 лет. При изучении личностных характеристик детей в возрасте 9–12 лет с нормальным психическим развитием выяснилось, что высокой валидностью обладают показатели пяти симптомокомплексов (агрессивность, тревожность, депрессивность, инфантильность, общительность). При обследовании детей 9–12 лет с задержкой психического развития – показатели только двух симптомокомплексов (тревожность и самооценка).

Одновременно клинические психологи эмпирически и экспериментально исследовали возможности применения данного метода. Предпринимались попытки использования методики для решения задач дифференциальной диагностики.

Т. Н. Краско было описано два рисуночных симптомокомплекса, наблюдаемых у больных неврозами и психопатиями [121]. Ее исследование выявило статистически подтвержденные отличия рисунка невротиков, независимо от клинической формы невроза, от нормативной группы. Для рисунка невротика характерно: краевое расположение, тяготение к левому верхнему углу, мелкий размер, отсутствие сплошной линии, слабый нажим, наличие выделенных или заштрихованных участков. «Детали рисунков закруглены, зрительно завершены, могут быть наведены несколько раз. Отсутствует размашистая штриховка и крупные элементы. Сами образы чаще всего тривиальны, построены по принципу объединения деталей различных животных, дублирования или отсутствия какого-либо органа у обычного животного. В рисунках больных неврозами не встречаются подчеркнуто нереальные образы и животные, имеющие сходство с неживыми объектами. Образный ряд в рисунках невротиков беден, животные воспринимаются как статичные «бесхарактерные» и характеризуются обычно как «пассивные». Рисунки психопатов являются в целом более «фантазийными», чем рисунки здоровых людей и больных неврозами, у них больше стремления дать объем, подчеркнуть деталь штриховкой, нарисовать животное в динамике, придать ему «внутреннее выражение». Им более характерен крупный размер, центровая композиция, направленность анфас или вправо. Они демонстрируют снижение адаптивных возможностей, часто выступающее в гиперкомпенсаторном варианте: резкое усиление «внешней защиты», агрессивные тенденции, наличие дополнительных органов и частей тела, резкое несовпадение рисуночного образа животного с тем, что рассказывается о нем в беседе (например, слабому мелкому и неустойчивому животному могут приписываться сверхъестественные возможности). Сравнивая рисунки здоровых людей, невротиков и психопатов, автор отмечает, что «по одним параметрам рисунки нормативной группы находятся между рисунками невротиков и психопатов, а по другим – рисунки больных этих двух нозологий почти совпадают друг с другом, резко отличаясь от нормативных». Основным признаком, по которому проективные рисунки невротиков и психопатов достоверно отличаются от рисунков здоровых, является наличие выделенных или заштрихованных участков, особенно в сочетании с отсутствием четкой непрерывной линии и с расположением в верхней части листа или с краевым расположением.

Н. Е. Богдановой, А. Г. Соловьевым, П. И. Сидоровым были выделены «специфические признаки» рисунка несуществующего животного у больных с алкогольной зависимостью. К ним были отнесены следующие признаки рисунка: выходит за правый или левый край листа, расположен вверху справа; очень мелкий размер рисунка; две и более головы, расщепленная голова, голова развернута затылком; отсутствие глаз, толстая крупная шея, нос в виде пятачка, язык, несоразмерно большие дистальные отделы конечностей, копыта [18].

Г. Ф. Музыченко было предложено расширить диагностические возможности метода (так как рисунок мог быть крайне лаконичен и малоинформативен) путем изменения процедуры проведения. Метод был дополненен стандартизированным пострисуночным опросом, а также был показан проективный характер полученного с его помощью экспериментального материала [68].

Н. В. Плужниковой, П. В. Яньшиным было проведено исследование особенностей «Я-образа» и проективного образа животного у детей в сравнении со взрослыми. Исследование показало следующие результаты. Во-первых, в проективном образе отражается «Я-образ» испытуемых. Во-вторых, точность этого отражения (проекции) у детей гораздо выше, чем у взрослых (особенно это касается телесного Я). В-третьих, психологическая проекция у детей представляет собой более однородное явление, поскольку обратная проекция (контридентификация) практически отсутствует. В-четвертых, в проективном образе детей находит отражение более широкий спектр личностных и телесных характеристик, чем у взрослых. В-пятых, отношение к процедуре обследования у детей не оказывает определяющего влияния на точность проекции «Я-образа» на рисунок. В-шестых, композиционные параметры рисунка – размер и положение его по вертикальной оси «верх / низ» – не связаны с самооценкой у детей [121].

Используя методику при обследовании детей, А. Л. Венгером были эмпирически выделены некоторые признаки рисунка и рассказа, соответствующие различным эмоционально-личностным особенностям и нарушениям, разработаны ее оригинальные модификации: «Злое животное», «Счастливое животное», «Несчастное животное». На примере конкретных случаев показана эффективность ее использования при психологическом консультировании и психокоррекции детей [22].

Однако, несмотря на проведенные исследования, а также на накопленный богатый и в целом позитивный практический опыт, и сегодня у психологов, активно использующих методику на практике как в нашей стране, так и за рубежом, остается много неразрешенных вопросов. Например, остается открытым вопрос о валидизации метода. Все ранее предпринятые в этом направлении исследования проводились на сравнительно небольших выборках испытуемых (от 30 до максимально 193 человек), включающих главным образом детей школьного возраста, и преимущественно без выраженных психических отклонений. В исследованиях выявлялись взаимосвязи некоторых эмоционально-личностных характеристик испытуемых с отдельными, сравнительно немногочисленными признаками рисунка. Наряду с этим продолжают оставаться актуальными вопросы: о возможности использования методики для решения психодиагностических задач в психиатрии; об особенностях интерпретации экспериментального материала в зависимости от возраста испытуемых (дети или взрослые), состояния их психического здоровья (норма или патология) и др.

В этой книге предпринята попытка хотя бы отчасти восполнить имеющиеся пробелы. Во-первых, сделать следующий шаг в процессе валидизации методики. Изучая большую выборку взрослых пациентов с различными нарушениями эмоционально-личностной сферы, выявить наличие статистически значимых взаимосвязей многочисленных параметров рисунка и рассказа с определенными эмоционально-личностными нарушениями и некоторыми психическими заболеваниями. Во-вторых, предложить практическое руководство по проведению методики и интерпретации полученных результатов при использовании ее для решения психодиагностических задач в клинической психологии и психиатрии.

Часть 2. Психодиагностическое исследование и результаты статистического анализа

Цель

Целью настоящего исследования было, используя статистические процедуры, выявить наличие связей между выделенными в экспериментальном материале методики «Несуществующее животное» многочисленными параметрами рисунка и рассказа, с одной стороны, и определенными эмоционально-личностными нарушениями и некоторыми психическими заболеваниями – с другой².

Психодиагностическое исследование

Исследование пациентов осуществлялось на кафедре психиатрии и медицинской психологии Российского университета дружбы народов и в стационаре психиатрической больницы № 14 г. Москвы, являющейся клинической базой кафедры.

Патопсихологическое исследование включало в себя изучение истории болезни пациента, изучение его познавательной деятельности и эмоционально-личностной сферы. Для исследования эмоционально-личностной сферы использовались определенные методики. Во-первых, миннесотский многофакторный личностный опросник (MMPI), разработанный в 40-х гг. XX в. американскими психологами Дж. Маккинли и С. Хатуэем. Опросник был переведен, адаптирован и рестандартизирован для применения его в отечественных условиях с учетом социально-этнических и культуральных факторов в 1967 г. Ф. Б. Березиным и М. П. Мирошниковым, а также в 1971 г. Л. Н. Собчик. Нами использовался предложенный Л. Н. Собчик сокращенный вариант опросника, содержащий 378 утверждений и позволяющий получить личностный портрет пациентов только по базисным шкалам (в отличие от полного варианта, содержащего 566 утверждений). Во-вторых, цветовой тест Люшера. В-третьих, проективные рисуночные тесты: «Дом – Дерево – Человек», «Рисунок семьи», а также тест «Рисунок несуществующего животного», дополненный стандартизированным пострисуночным опросом.

Анализируемые данные

Данные патопсихологического исследования

Изучение экспериментального материала, полученного при выполнении всеми обследованными пациентами теста «Несуществующее животное», позволило эмпирически выделить 82 параметра рисунка и 109 параметров рассказа (Приложение 2). Параметры рисунка включали в себя общие параметры: размер, положение на листе и др. И частные параметры рисунка несуществующего животного: рога, хвост, панцирь и др. Параметры рассказа также включали общие параметры: нарушение логичности рассказа, прямое проявление в нем психопатологии и др. И частные параметры рассказа о несуществующем животном: среда его обитания, характер защиты, отношения с окружающими и т. д.

Опираясь на используемые при исследовании пациентов личностные тесты, были выделены такие эмоционально-личностные нарушения или характеристики, встречающиеся при различных психических заболеваниях: депрессивность, тревожно-фобические расстройства, агрессивность, социопатичность (психопатичность), инфантильность или эмоциональная незрелость, демонстративность (истероидность), паранойяльность, гипоманиакальность, интровертированность (шизоидность) и мужественность-женственность.

Для достижения основной цели проводимого анализа, а именно выявления достоверных взаимосвязей между различными параметрами рисунка и рассказа методики «Несуществующее животное» и некоторыми эмоционально-личностными нарушениями, использовались результаты только теста MMPI. Это определялось тем, что MMPI уже является валидизированным опросником, что позволяет применить его в качестве «золотого стандарта». Каждая из перечисленных выше эмоционально-личностных характеристик измеряется в MMPI следующими клиническими шкалами (табл. 2). Депрессивность – высоким показателем (выше 70 т) по шкале депрессии (D) и / или низким показателем (ниже 50 т) по шкале гипомании (Ma). Тревожно-фобические нарушения – высокими показателями по шкалам: психастении (Pt) и шизофрении (Sc). Агрессивность – высокими показателями по шкалам: психопатии (Pd) и гипомании (Ma). Социопатичность (психопатичность) – высоким показателем по шкале психопатии (Pd). Инфантильность (эмоциональная незрелость) – высокими показателями по шкалам истерии (Hy) и гипомании (Ma). Демонстративность (истероидность) – высоким показателем по шкале истерии (Hy). Паранойяльность – высоким или очень низким показателем по шкале паранойи (Pa) (при одновременно высоком значении шкалы (L) и / или (К)). Гипоманиакальность – высоким показателем по шкале гипомании (Ma). Интровертированность (шизоидность) – высоким показателем по шкале социальной интроверсии (Si) и (Sc). Мужественность-женственность – высокими показателями по шкале мужественности-женственности (Mf): мужественность у женщин – высоким показателем по этой шкале в женском профиле и, соответственно, женственность у мужчин – высоким показателем в мужском профиле. При кодировании личностного профиля применялся метод Уэлша. Согласно этому методу, все базисные шкалы записываются соответственно их порядковым номерам в последовательности от наиболее высоких шкал к наиболее низким шкалам. Чтобы показать их место на профиле в соответствии со шкалой Т-баллов, используются следующие знаки: шкалы, находящиеся на уровне 120 Т и выше, обозначаются знаком «!!», 110 Т – «!», 100 Т – «**», 90 Т – «*», 80 Т – «’’», 70 Т – «’», 60 Т – «-», 50 Т – «/», 40 Т – «:», 30 Т – «#». Для шкал достоверности: лжи (L), достоверности (F) и коррекции (K) в индексе профиля используется тот же принцип расположения и те же обозначения.

Таблица 2. Клинические шкалы MMPI

Из историй болезни пациентов (независимый диагноз психиатра) была получена информация о наличии у некоторых из них следующих психических заболеваний: шизофрении, нервной анорексии (ограничительный вариант), булимического расстройства (как самостоятельное заболевание и вариант или этап в развитии нервной анорексии) и алкоголизма, а также дисморфофобического расстройства тела (в рамках нервной анорексии). Психические заболевания были диагностированы психиатрами с помощью ранее валидизированной Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем (МКБ-10, 1994) [66], которая в части описания психических расстройств, в свою очередь, была создана на основе «Руководства по диагностике и статистике психических расстройств» (DSM-IV, 1994), разработанного американской ассоциацией психиатров.

Характеристика выборки

Из более двух тысяч обследованных пациентов для анализа было отобрано 796 человек. Выборка производилась на основании следующих критериев. Первый критерий – возраст пациентов не моложе 15 лет. Второй критерий – образование не ниже среднего (за исключением 28 пациентов, которые были старшеклассниками). Третий критерий – отсутствие в психическом статусе пациентов признаков органической деменции. Четвертый критерий – экспериментальные данные, полученные при изучении эмоционально-личностной сферы пациентов с помощью MMPI должны быть достоверны и явно не противоречить результатам, полученным по другим личностным тестам и данным клинического исследования. Первый критерий был продиктован поставленной задачей, а именно исследовать этой методикой не детей, характеризующихся «естественной» незрелостью эмоционально-личностной сферы, а взрослых пациентов. Второй критерий исходил из того, что для выполнения основных для данного анализа методик (MMPI и методики «Несуществующее животное»), особенно для MMPI, требуется наличие у испытуемого достаточно высокого уровня психического и интеллектуального развития. Включенные в выборку старшеклассники, по мнению автора, обладали таким уровнем развития. Третий критерий определился эмпирически, вследствие недоступности для пациентов с признаками органической деменции выполнения методики MMPI. Четвертый критерий был установлен в соответствии с принципами клинической диагностики эмоционально-личностной сферы. И последнее, поскольку экспериментальный материал собирался в течение многих лет, то в выборку не вошли также пациенты, в протоколах которых отсутствовали формальные данные об их возрасте и образовании.

По видам ведущей психической патологии пациенты распределились следующим образом (табл. 3).

Как видно из представленной выборки, почти треть ее составляют больные с нарушениями пищевого поведения. Эта особенность выборки связана с профессиональной специализацией главной клинической базы проводимого исследования – кафедры психиатрии и медицинской психологии РУДН. В выборку не вошли пациенты с эпилепсией, церебральным атеросклерозом и другими психическими заболеваниями, в основе которых лежит органическая патология ЦНС. Это определялось как заданными критериями отбора, так и особенностями контингента больных, стационарно лечившихся в психиатрической больнице, большая часть которых находилась уже не на начальных стадиях развития заболевания и при экспериментально-психологическом исследовании обнаруживала отчетливые признаки органической деменции.

Таблица 3. Виды ведущей психической патологии пациентов выборки

Особо следует отметить, что у некоторых пациентов, вошедших в выборку, наряду с основным заболеванием наблюдались признаки психоорганического синдрома, но нарушения когнитивных процессов у них не достигали уровня деменции.

Присутствие эмоционально-личностных особенностей и конкретных заболеваний в анализируемой выборке больных представлено в табл. 4.

Таблица 4. Характеристики выборки (796 человек)

Окончание таблицы 4

^* Стандартное отклонение.

Табл. 4 иллюстрирует распределение эмоционально-личностных особенностей и конкретных заболеваний с учетом возраста и пола пациентов. Как видно из таблицы, такие характеристики, как инфантильность, демонстративность, женственность, а также заболевание нервная анорексия с дисморфофобическим и булимическим расстройством, чаще встречались в изучаемой выборке у женщин. А мужественность и алкоголизм – у мужчин. Полученное распределение в целом не противоречит эмпирическим наблюдениям, что свидетельствует о репрезентативности выборки.

Статистический анализ

Для выявления количественных связей отдельных эмоционально-личностных нарушений и некоторых психических заболеваний пациентов (мы будем называть их для удобства в дальнейшем «психологическими характеристиками») с параметрами рисунка и рассказа «Несуществующего животного» использовалась логистическая регрессия. Анализ состоял из двух частей. На первой стадии анализа были построены отдельные модели для каждого параметра рисунка / рассказа с целью определения его связи с каждой «психологической характеристикой» в отдельности, контролируя присутствие других «психологических характеристик», а также пол и возраст пациентов. Все переменные (за исключением возраста пациентов) на этой стадии анализа рассматривались как двухуровневые (да / нет, мужчины / женщины и т. п.). На второй стадии (анализ подгрупп) было исследовано влияние эффекта пола при анорексии, эффекта булимиеподобного паттерна при анорексии и эффекта шизофрении при интровертированности. Для этого сначала были сконструированы три трехуровневые переменные: мужская анорексия / женская анорексия / отсутствие анорексии; анорексия с булимиеподобным паттерном / анорексия без булимиеподобного паттерна /отсутствие анорексии и интровертированность при шизофрении / интровертированность без шизофрении / отсутствие интровертированности. Это позволило сравнить уровни каждой из этих переменных между собой, используя сходные логистические модели для каждого параметра рисунка / рассказа, контролирующие пол, возраст пациентов и присутствие других «психологических характеристик». После этого был проведен стратифицированный по полу анализ данных больных нервной анорексией, сравнивая мужчин с анорексией с мужчинами без анорексии и женщин с анорексией с женщинами без анорексии.

Размер эффекта взаимосвязи был выражен отношением шансов (ОШ) с соответствующим 95 % доверительным интервалом (ДИ). Дискриминативная способность каждой модели была оценена с помощью С-коэффициента. Для статистических тестов был установлен 0,05 альфа-уровень. В связи с проведением в данном анализе для каждой «психологической характеристики» множественных сравнений была применена коррекция по Бонферрони ошибки Типа 1. Итоговый альфа-уровень для каждого статистического теста составил 0,00025. Обе описанные выше стадии анализа были проведены как без Бонферрони коррекции, так и с ней. Для анализа был использован статистический пакет SAS 9.2 (SAS Institute Inc., Cary, NC, USA).

Результаты

Результаты статистического анализа представлены в Приложениях 2 и 3. Приложение 2 соответствует первой стадии анализа и содержит таблицу значимых отношений шансов (табл. П1). Эта часть анализа обнаружила наличие статистически значимых связей между параметрами рисунка и рассказа, с одной стороны, и эмоционально-личностными характеристиками, выявленными с помощью MMPI, а также некоторыми психическими заболеваниями, – с другой. Так, например, шанс встречаемости крупного рисунка почти в 10 раз выше у пациентов с гипоманией по сравнению с пациентами без гипомании (ОШ 9,59 с 95 % ДИ 5,27–17,42), а шанс встречаемости маленького рисунка в 2,5 раза выше среди пациентов с депрессией в сравнении с пациентами без депрессии (ОШ 2,59 с 95 % ДИ 1,79–3,77).

Приложение 3 представляет результаты второй стадии анализа и содержит восемь таблиц (табл. П2–П9). Таблицы П2–П4 представляют результаты сравнения данных мужчин-аноректиков с мужчинами-неаноректиками, женщин-аноректиков с женщинами-неаноректиками и мужчин-аноректиков с женщинами-аноректиками. Например, шанс присутствия в рисунке выделенного носа в 9 раз выше у мужчин с анорексией по сравнению с мужчинами без анорексии (ОШ 9,0 с 95 %ДИ 1,96–41,29); шанс присутствия в рисунке плотно закрытого рта почти в 6 раз выше у женщин с анорексией по сравнению с женщинами без анорексии (ОШ 5,78 с 95 % ДИ 2,12–15,74); шанс присутствия в рисунке клыков или бивней почти в 10 раз выше у мужчин-аноректиков по сравнению с женщинами-аноректиками (ОШ 9,86 с 95 % ДИ 2,38–40,73). Таблица П5 приложения представляет результаты сравнения данных пациентов с булимическим вариантом нервной анорексии с данными пациентов с ограничительным вариантом нервной анорексии (без булимического паттерна). Например, из анализа следует, что шанс встречаемости в экспериментальных данных того, что внешний вид животного не нравится пациенту, в 2,5 раза выше у пациентов с булимическим вариантом нервной анорексии по сравнению с пациентами, страдающими ограничительным вариантом нервной анорексии (ОШ 2,57 с 95 % ДИ 1,24–5,30). Таблица (П6) представляет результаты сравнения экспериментальных данных, полученных у интровертированных пациентов, больных шизофренией, с данными интровертированных пациентов без шизофрении. Так, например, шанс встречаемости в экспериментальном материале нарушения логичности рассказа более чем в 5 раз выше у интровертированных пациентов, больных шизофренией, по сравнению с интровертированными пациентами без шизофрении (ОШ 5,29 с 95 % ДИ 2,76–10,14). В следующей таблице (П7) Приложения 3 приведены результаты сравнения присутствия параметров агрессивности в экспериментальном материале у больных с различными нарушениями эмоционально-личностной сферы.

Особый интерес с точки зрения психодиагностики представляет вопрос, может ли наличие отдельных параметров рисунка или рассказа указывать на присутствие определенных психологических характеристик. Таблица (П8) демонстрирует статистическую оценку диагностической ценности отдельных параметров рисунка / рассказа. Для каждого параметра приведены три оценочных критерия: чувствительность, специфичность и ППВ (PPV – Positive Predictive Value). Предположим, что мы исследуем наличие параметра Х у пациентов, обладающих психической характеристикой Y. Тогда, чувствительность – это вероятность присутствия параметра Х в экспериментальном материале пациентов, обладающих психической характеристикой Y. Специфичность – это вероятность отсутствия параметра Х в экспериментальном материале пациентов, не обладающих характеристикой Y, а ППВ – это вероятность присутствия психической характеристики Y среди пациентов, экспериментальный материал которых содержит параметр Х. Анализ показателей чувствительности, специфичности и ППВ указывает на относительно невысокую диагностическую ценность отдельных параметров рисунка / рассказа (даже тех из них, которые по результатам анализа с учетом коррекции Бонферрони значимо связаны с теми или иными психологическими характеристиками). Так, например, несмотря на то что у большинства (71,5 %) пациентов без проявлений агрессивности не встречался в рисунках контур в виде острых углов / игл (достаточно высокая степень специфичности), этот параметр рисунка присутствовал только у менее половины (45,2 %) пациентов с проявлениями агрессивности (чувствительность), а также только чуть больше половины (51,2 %) пациентов, нарисовавших контур в виде острых углов / игл, обладали агрессивностью (ППВ).

Статистический анализ, направленный на решение задачи возможности определения комплексов параметров рисунка и рассказа, характерных для некоторых психических расстройств, установил, что в экспериментальном материале пациентов четырех рассмотренных заболеваний (шизофрения, нервная анорексия, булимическое расстройство и алкоголизм) наблюдалась тенденция присутствия не единичных, а нескольких параметров рисунка / рассказа, статистически связанных с данными заболеваниями (Табл. П9). Так, например, было выделено 16 параметров рисунка и рассказа, позитивно связанных с булимическим расстройством (как самостоятельным заболеванием, так и вариантом или этапом в развитии нервной анорексии). У более 90 % человек из всех пациентов с этим диагнозом (111 чел.) наблюдалось присутствие двух и более (до 12) выделенных параметров.

Психологическая интерпретация результатов статистического анализа

Психологическая интерпретация результатов статистического анализа включает в себя, во-первых, краткую клиническую характеристику каждого из выделенных эмоционально-личностных нарушений и психических заболеваний. Во-вторых, описание их природы с точки зрения психоаналитической теории. В-третьих, сопоставление выявленных в анализе статистически значимых связей параметров рисунка и рассказа, с одной стороны, и эмоционально-личностных нарушений и некоторых психических заболеваний – с другой (Приложения 2–5), с клиническими данными и результатами психологических и психоаналитических исследований.

Агрессивность (А)

В Словаре по психоанализу Ж. Лапланша и Ж.-Б. Понталиса агрессивность определяется как тенденция или совокупность тенденций, проявляющихся в реальном поведении или в процессе фантазирования, цель которых заключается в том, чтобы навредить другому человеку, понудить его к каким-либо действиям, унизить, уничтожить его и пр. Она является дезорганизующей, разрушительной силой [52].

Агрессия может выражаться либо непосредственно в прямом действии разрушения или насилия, как, например, при открытой атаке во время военных действий, либо в косвенной, замаскированной форме, например через иронию или отказ от помощи. Агрессивные проявления различаются по интенсивности от невраждебных влечений к самоутверждению и самосохранению, на последующих уровнях воплощаясь в раздражительность, злобность и нетерпимость – вплоть до крайней степени бешенства и неистовства, смертельной ярости. Проявления агрессивности различаются также по степени осознанности и могут стимулировать использование различных защитных механизмов.

Агрессивность может быть направлена как на другого человека, так и на самого себя, проявляясь в форме самообвинения, «таинственной мазохистской склонности Я» (З. Фрейд), психосоматики, самоповреждения и др.

У современных психоаналитиков нет единства взглядов на природу агрессии [52]. Одни, в частности А. Адлер, Э. Гловер, полагают, что агрессия порождена окружением (фрустрацией либидо и других инстинктов, например влечения к власти). Другие вслед за З. Фрейдом считают, что она имеет внутреннее (инстинктивное) происхождение и, подобно тенденции к саморазрушению (влечению к смерти), может быть осмыслена лишь в связи с сексуальностью. Так, А. Фрейд, анализируя психические механизмы агрессии, обращала внимание на то, что при агрессивных проявлениях, как и при либидинозных, наблюдается напряженное побуждение и следующее за разрядкой облегчение; если же разрядка блокирована, возникает страдание. Она отмечала, что в борьбе с агрессивным влечением используются те же защиты, что и с либидо. Однако до сих пор остается неясным, представляют ли собой агрессивность и либидо при рождении отдельные формы энергии влечений, сливающиеся в процессе развития, или же они нераздельны и лишь позже эволюционируют в отдельные целостности. Барнесс Э. Мур и Бернард Д. Файн пишут: «Представляется вероятным, что агрессивные влечения постепенно изменяются, приобретая характерные формы на оральной, анальной и фаллических стадиях. Согласно некоторым теоретическим построениям, при таком прогрессирующем развитии происходит все большее слияние либидинозных и агрессивных импульсов, и тем самым разрушительные проявления агрессии ограничиваются, что приводит к обеспечению Я нейтрализованной энергией, необходимой для функционирования – нормального либо патологического. В то же время Я присваивает агрессию Оно и овладевает ей, ставя на службу возрастающей по сложности адаптации» [79].

Клинические данные показывают, что агрессивность играет особенно важную роль при паранойяльном, асоциальном, депрессивном и маниакальном расстройстве личности. Люди с такими расстройствами часто используют механизмы защиты в виде «идентификации с агрессором», «отреагирования вовне», «всемогущего контроля» и «обращение против себя».

Степень агрессивности в рисунке несуществующего животного, согласно М. З. Дукаревич, выражена количеством, расположением и характером острых углов, независимо от их связи с той или иной деталью изображения. Особенно весомы в этом отношении прямые символы агрессии – когти, разящие острые клювы, зубы. Рот с зубами выражает вербальную агрессию.

Исследование Е. Ю. Воиновой, проведенное под руководством П. В. Яньшина, направленное на валидизацию теста «Рисунок несуществующего животного» с помощью теста С. Розенцвейга, относительно параметра агрессивности как характерологического свойства личности, подтвердило существование зависимости между результатами этих методик относительно параметра агрессивности в целом [121]. Испытуемыми являлись дети в возрасте от 8 до 12 лет без значительных психических нарушений. Было обнаружено, что с открытым проявлением агрессии коррелировало только количество углов в рисунке. Сама по себе «угловатость» рисунков и наличие шипов связаны не с открытой, а с сублимированной агрессивностью. С суммарной агрессивностью и «чистой» агрессией коррелирует наличие и количество рогов. Наличие зубов отрицательно связано со склонностью к самобичеванию. Клешни, копыта и щупальца не дали значимых корреляций ни с тестом С. Розенцвейга, ни с признаками агрессивности в поведении детей.

Исследование М. К. Акимовой, Т. Н. Алехиной, Ж. В. Таратуты показало, что с агрессивностью положительно соотносятся такие признаки рисунка: контур в виде острых углов, когти, зубы, рога, клюв, агрессивный вид животного, сдвиг рисунка вправо, наличие агрессии в названии и линии, поднимающиеся «снизу-вверх-направо» [4].

По данным А. Л. Венгера, в рассказе о животном признаками агрессивности являются следующие характеристики: питается людьми, подробное описание поедания жертв, дружит со злыми, агрессивными персонажами, любит ломать деревья и т. п. [22].

По результатам анализа наших данных агрессивность характеризуют следующие параметры рисунка и рассказа. Положительная связь существует между агрессивностью и такими параметрами рисунка, как пасть с зубами, рога, клюв, контур в виде углов или игл, клыки или бивни, когти, иглы или шипы, сильный нажим и подчеркнутый нос. В рассказе о животном обнаружена положительная связь с такими ответами пациентов: относится к нападающим животным, является плотоядным, питается людьми, не имеет друзей, использует агрессивные способы защиты, является хорошо защищенным, имеет агрессивный нрав; близким пациента и ему самому не нравится агрессивность животного.

Отрицательная связь наблюдается между агрессивностью и такими признаками рисунка, как механические детали, слабая линия, положение головы животного «анфас». А также – со следующими параметрами рассказа: имеет уменьшительно-ласкательное название, живет в небе, дружит с маленькими животными и детьми или со всеми окружающими, использует пассивные, необычные или неадекватные формы защиты, является плохо защищенным, пациенту не нравится беззащитность животного.

По полученным данным, наиболее сильно положительно связаны с агрессивностью следующие параметры рисунка и рассказа: использует агрессивную защиту, пасть с зубами, рога, контур в виде острых углов или игл и когти. Эти признаки, с нашей точки зрения, символизируют открытую, неконтролируемую агрессию. Данное предположение базируется на том, что они были выделены на основе экспериментального материала пациентов, плохо контролирующих свои агрессивные импульсы, а именно, имеющие высокие показатели по шкалам психопатии и гипомании в MMPI.

Проведенное сравнительное исследование присутствия в экспериментальном материале теста параметров рисунка и рассказа, положительно связанных с открытой агрессивностью, у пациентов с различными эмоционально-личностными нарушениями выявило наименьшее их присутствие при демонстративности (21,43 %), депрессии (26,47 %), интроверсии (37,43 %), тревожнофобических нарушениях (38,13 %), а наибольшее – при социопатичности (76,17 %), гипоманиакальности (65,79 %), паранойяльности (48,88 %) (Приложение 3, табл. П7). Полученные результаты согласуются с данными клинических и психоаналитических исследований и, по-видимому, объясняются теми защитными механизмами, которые по преимуществу используют пациенты с разными типами организации характеров. Как известно, истерические личности склонны вытеснять свою агрессию, интровертированные и обсессивно-компульсивные – изолироваться от нее, а депрессивные – обращать ее против себя и таким образом осуществлять «контроль» над проявлением агрессии вовне. Использование этих защитных механизмов часто связано с имеющимся у этих пациентов внутренним «запретом» на открытое проявление собственной агрессии и особенно на значимые объекты. Социопатические и гипоманиакальные лица испытывают трудности при контролировании своего гнева, им свойственно импульсивное «отреагирование вовне», а паранойяльные – склонны прибегать к использованию защиты в виде «идентификации с агрессором», тем самым также разрешая себе открытое проявление агрессии вовне. В табл. 5 представлены защитные механизмы личности, описанные в литературе А. Фрейд, Н. Мак-Вильямс, Р. Карсон, Дж. Батчер и С. Минека, Ж. Лапланш и Ж.-Б. Понталис, О. Кернберг и др. [107, 60, 42, 52, 44].

Таблица 5. Механизмы защиты личности

Продолжение таблицы 5

Окончание таблицы 5

Отдельный интерес представляет большое присутствие в экспериментальном материале параметров рисунка и рассказа, положительно связанных с открытой агрессивностью, у пациентов с выраженными мужскими чертами (50,31 %). По-видимому, это связано с тем, что в большинстве человеческих культур с понятием «мужественности» связываются такие личностные черты, как активность, сила и агрессивность. Открытое агрессивное поведение у мужественных лиц выступает в этом контексте как социально приемлемое и даже одобряемое. Эти данные также согласуются с классической психоаналитической теорией, предполагающей наличие неотъемлемой внутренней связи агрессивности с маскулинностью.

Выявленная в исследовании положительная связь между агрессивностью и подчеркнутым носом (его символическим значением) в рисунке несуществующего животного, вероятно, может рассматриваться как косвенное подтверждение психоаналитической гипотезы о наличии связи агрессивности с сексуальностью.

Пример № 2.1

Пациент 19 лет, код профиля MMPI: 8!!6!741*32905” F!!K/L:

Рассказ

Шипозавр (рис. 2.1) – это защищающееся животное. Его длина 50–60 метров, а высота 20–30 метров. Он живет на другой планете, где идет борьба за выживание, там все хищники, и он тоже хищник. Питается более мелкими и менее приспособленными животными. Живет либо в семье, либо в одиночку. Дружит с мирными животными. Врагов полно! Это летающие ящеры и более крупные хищники. Защищается шипами, зубами и быстро двигающимся хвостом с шипами. Хорошо защищен. Человек мог бы его приручить, но с трудом. Катать на себе человека он бы не стал, шипы мешают. Интеллект у него как у дельфина, высокий. Нрав тихий, но если будут на него нападать, то будет рычать и защищаться. Шипозавр мне нравится. Нравится его приспособленность к своей среде обитания. Он подходит к миру, в котором живет. Плохо только, что человек не может на нем кататься, слишком много шипов. Но в то же время шипы ему нужны, так как живет в такой среде. Родителям он бы не понравился. Мама бы подумала, что он злой, раз у него столько шипов. Его вид вызвал бы у нее отвращение («страшный», «монстр»). Если бы я сказал ей, что он мирный и хороший, то, может быть, у нее к нему и возникла бы слабая симпатия, но вряд ли. Папе бы тоже не понравилось, что он «монстр», «чудовище», но понравилось бы, что он может за себя постоять, ему не требуется чужая помощь. А сестра (7 лет) бы его просто испугалась и убежала. О симпатии с ее стороны и речи быть не может.

Рис. 2.1. Шипозавр

Пример № 2.2

Пациент 22 лет, код профиля MMPI: 7”8492’163–0/5# F’’KL/

Рассказ

Зондор (рис. 2.2) – нападающее животное. Его длина – 4–5 метров, а высота – 1 метр. Обитает в густых джунглях. Питается животными. Живет в одиночку, сам по себе, как волк. Дружит с себе подобными. Врагами считает все, что движется. Всех животных и более крупных зверей. При нападении на него будет биться зубами, когтями. Сработает его агрессивный инстинкт. Защищен хорошо. Он агрессивен к человеку и не хотел бы, чтобы тот его приручил, так как любит свободу. Человек, может быть, ни мог бы его приручить, если только с детства. Он умный, как волк. Имеет дикий свободолюбивый нрав, инстинкт хищника. Мне он не нравится. Мутант какой-то. Не нравится необычность, несопоставимость в его облике. Туловище как у животного, а голова как у монстра. Голова некрасивая, похожа на человеческую, не подходит к звериному облику. Мне нравится в нем дерзость, отвага, сила физическая и внутренняя. И еще грандиозность его размеров и внешнего вида в целом. Маме бы он не понравился. Особенно его отпугивающий внешний вид. Папе бы тоже не понравился. Может, понравилась бы только его мощь. И старшему брату он бы не понравился. В первую очередь не понравилось бы несоответствие его головы и туловища.

Пример № 2.3

Пациент 28 лет, код профиля MMPI: 27”860’549–13/ F**L/K#

Рассказ

Скалозуб (рис. 2.3) – это нападающее животное, хищник. Его длина 6 метров, а высота 2 метра. Обитает в тропических джунглях. Питается мясом животных и фруктами на закуску. Живет семьями. Контактирует с себе подобными. Но контакты – это драки за дележ пищи или самки в брачный период. То есть все эти контакты драчливые. Его врагами являются более крупные хищники или такие же, как он, за среду обитания. Защищается когтями, зубами и еще у него есть чешуя и роговые отростки на спине. Защищен нормально, но только ноги и голова хуже. Он охотится на людей, как на других животных, и люди его боятся. Человек не может его приручить, так как он слишком дикий. И нет пользы от него, его мясо не жирное… Сердце его тоже чешуей защищено, и другие органы. Это хитрое животное, как волк. Нрав его агрессивный. Скалозуб мне не нравится тем, что злой и агрессивный, не нравится оскал зубов, чешуя и роговые отростки. Внешний облик его безобразный. Однако и красота есть. Это мускулистые части тела, его ноги. Он хорошо бегает. Нравится также, что это умное животное, знает, как добыть пищу, создать семью, как отогнать противника. Маме и сестре он бы не понравился. Особенно его зубы, оскал, чешуя и роговые отростки. Но могла бы понравиться его хитрость и сообразительность.

Рис. 2.2. Зондор

Рис. 2.3. Скалозуб

Тревожно-фобические нарушения (ТФ)

Тревожно-фобические состояния включают в себя эмоциональные реакции тревоги, страха и эмоционального напряжения. Они тесно взаимосвязаны и представляют собой реакции, возникающие у человека в ситуациях ощущаемой угрозы, актуальной, реально существующей в данный момент или только предполагаемой (реальной или воображаемой).

К тревожным расстройствам, согласно DSM-IV, относятся фобические расстройства специфического или социального типа; паническое расстройство, сопровождающееся или не сопровождающееся агорафобией; генерализованное тревожное расстройство; обсессивно-компульсивное расстройство и посттравматическое стрессовое расстройство [42].

Фобия – это стойкая и несоразмерная боязнь какого-то отдельного объекта или ситуации, которые не представляют никакой серьезной или вообще никакой опасности для индивида. Диагноз специфической фобии ставится в случае, когда человек испытывает сильный и стойкий страх, запускаемый присутствием (или предвосхищением) специфического объекта или ситуации. В DSM-IV выделяется пять подтипов специфических фобий:

1) боязнь животных (например, змей или пауков);

2) естественной среды (например, высоты или воды);

3) инъекций, ранений и вида крови;

4) ситуаций (например, авиаперелетов или поездки в лифте);

5) атипичный подтип (например, боязнь подавиться или рвоты) [42].

По данным психоаналитических исследований пациенты со специфическими фобиями в качестве защиты от тревоги используют смещение, то есть перенаправление эмоции с какой-то одной области или первоначального объекта на другой специфический объект, который символизирует пугающее явление. Так, например, страх пауков, которые символически связаны с бессознательным образом поглощающей матери, может олицетворять страх поглощения, а боязнь ножей, являющихся фаллическим символом, – страх фаллоса и его проникновения.

Отличительным признаком социальной фобии считается боязнь негативной оценки со стороны окружающих. В DSM-IV описывается два подтипа социальной фобии: специфическая (страх перед одной или несколькими социальными ситуациями, например при выступлении на людях или при пользовании общественным туалетом, в которых человек боится быть выставленным на всеобщее обозрение и действовать постыдным или унизительным образом). И генерализованная (страх в большинстве социальных ситуаций, включая как ситуации публичных выступлений, так и ситуации, требующие социального взаимодействия). Социальный характер этих фобий подтверждает тот факт, что они не возникают при выполнении тех же действий в одиночестве.

Паническое расстройство определяется и характеризуется возникновением неожиданных панических атак, которые, как часто кажется, случаются словно гром среди ясного неба. От других разновидностей тревоги панические атаки отличает непродолжительность и интенсивность.

Генерализованное тревожное расстройство характеризуется хроническим чрезмерным беспокойством по поводу ряда событий и действий. Это состояние описывается как «свободно плавающая тревога», поскольку она не привязана к конкретному объекту или ситуации. Общим для людей, страдающих этим расстройством, является то, что они живут в сравнительно постоянном состоянии напряжения, беспокойства и разлитой тревоги. Фундаментальным процессом является тревожное предчувствие, определяемое как ориентированное на будущее настроение, в котором человек находится в постоянной готовности столкнуться с надвигающимися негативными событиями.

Обсессивно-компульсивное расстройство определяется возникновением нежелательных и навязчивых (обсессивных) мыслей или неприятных образов, которые, как правило, сопровождаются компульсивными действиями, призванными нейтрализовать обсессивные мысли и образы или предотвратить какое-то ужасное событие или ситуацию.

В соответствии с DSM-IV обсессии подразумевают упорные и навязчивые рекуррентные мысли или импульсы, непроизвольно возникающие в сознании и воспринимающиеся как помеха, что-то неподобающее и нежелательное. Компульсии могут выражаться или в повторяющихся действиях (например, мытье рук), или в более завуалированных умственных процедурах (например, счет). Серия навязчивых действий может носить характер ритуала. Выполнение компульсивного действия или ритуальной последовательности действий обычно снижает тревогу и напряжение и приносит чувство удовлетворения.

Развивая психоаналитическую теорию тревоги, З. Фрейд описал типичные ситуации угрозы, имеющие место в развитии ребенка [79]. Первая из них – утрата объекта любви, опекуна (обычно матери), от которого ребенок наиболее зависим. Позже на первое место выходит страх телесного повреждения (кастрации). Для латентного периода характерен страх быть лишенным любви, покинутым и наказанным (значимыми взрослыми или родителями). Фрейд отмечал, что, хотя эти страхи специфичны для разных фаз, они могут существовать и у взрослого. Наличие ранних форм тревоги на более поздних стадиях развития является отражением невротической фиксации. Генерализованная тревога возникает у человека из-за бессознательного конфликта между Эго и импульсами Ид, который ему не удается адекватно преодолеть из-за сбоя в работе защитных механизмов, их истощения или изначальной неразвитости. З. Фрейд считал, что импульсы Ид изначально имеют сексуальную и агрессивную природу, а к свободно плавающей тревоге приводит либо блокирование, либо наказание за их выражение. Основное различие между специфическими фобиями и генерализованной тревогой, согласно психоаналитическим взглядам, состоит в том, что при фобиях работают защитные механизмы вытеснения и замещения, тогда как при свободно плавающей тревоге эти механизмы не задействованы и потому человек испытывает почти постоянную тревогу.

Тревожно-фобические расстройства могут быть признаком тревожного (уклоняющегося, избегающего) расстройства личности. По данным МКБ-10, это расстройство характеризуется:

а) постоянным чувством общей напряженности и тяжелыми предчувствиями;

б) представлениями о своей социальной неприспособленности, личностной непривлекательности и приниженности по отношению к другим;

в) повышенной озабоченностью критикой в свой адрес или непринятием в социальных ситуациях;

г) нежеланием вступать во взаимоотношения без гарантий понравиться;

д) ограниченностью жизненного уклада из-за потребности в физической безопасности;

е) уклонением от социальной или профессиональной деятельности, связанной со значимыми межличностными контактами из-за страха критицизма, неодобрения или отвержения [66].

Современные психоаналитики вслед за З. Фрейдом считают, что бессознательный мир обсессивно-компульсивной личности имеет окраску «анальной» проблематики, фиксации на анальной стадии развития (соответствующей приблизительно от 18 месяцев до 3 лет). Это время, когда родители часто стараются обучить детей туалету, что подразумевает научению контроля и отсрочке удовлетворения чувственной потребности от акта дефекации. Если родители слишком строги и вынуждают ребенка, стоит ему запачкаться, почувствовать себя грязным и скверным, они могут поселить в нем ярость и одновременно чувство вины и стыда по отношению к этим позывам. В соответствии с данной теорией напряженный конфликт, который может развиться между импульсами Ид, требующими свободы, и требованиями Эго соблюдать контроль и воздержание, ведет к развитию защитных механизмов, которые могут породить обсессивно-компульсивную симптоматику. Обсессивные и компульсивные личностные защиты «служат цели связывания, модификации и отражения тревоги» и выражаются в ритуально повторяющихся мыслях или действиях, обычно направленных на контроль над внутренним состоянием, импульсом или эмоцией [79, 83]. З. Фрейд, К. Абрахам и вслед за ними М. Кляйн полагали, что обсессивные защиты направлены конкретно против тревоги, вызванной собственными агрессивными садистическими импульсами.

По мнению Н. Мак-Вильямс, базовым аффективным конфликтом у обсессивных и компульсивных личностей является контролируемый гнев, борющийся со страхом быть осужденным или наказанным. Ведущей защитой у людей с преобладанием обсессивной симптоматики является изоляция в ее зрелых формах, таких как рационализация, морализирование и интеллектуализация. У компульсивных личностей основной защитный механизм представляет собой «уничтожение сделанного». Они «уничтожают сделанное» посредством совершения действий, имеющих бессознательное значение уничтожения совершенного преступления, искупления вины или магической защиты [60].

Признаками тревожно-фобических нарушений в рисунке несуществующего животного, по данным М. З. Дукаревич, является голова, повернутая влево, выделенные глаза и особенно глаза с прорисованной радужкой, открытый рот, особенно если он зачернен, затемненные линии контура рисунка и сильный нажим.

Исследование Т. Н. Краско выявило, что для рисунков больных неврозом навязчивых состояний высокоспецифичны композиционная упорядоченность, небольшой размер, четкие завершенные линии, зачерненные или заштрихованные детали и участки, равномерный нажим. Характерна «защита» контура шерстью, иглами, панцирем. Контур может быть прерывистым: с разрывами, незамкнутостью. Животное расположено анфас, всегда прорисованы или зачерчены глаза. В целом рисуночные образы производят беззащитно-трогательное впечатление, хотя при беседе-опросе авторы рисунков могут подчеркивать их активность и приспособленность [121].

Исследование М. К. Акимовой, Т. Н. Алехиной, Ж. В. Таратуты показало, что с тревожностью наиболее тесно связаны следующие признаки рисунка: волосатые контуры, штриховка внутри фигуры, маленький рисунок в левом верхнем углу, несоединенные углы, запачканные линии контура, большие глаза, резкая прорисовка радужки глаз, линии с сильным нажимом, увеличенные конечности, колеблющиеся, прерывающиеся линии, округлый рот, зачерненный округлый рот, открытый рот без языка и губ, наличие панциря [4].

Результаты анализа наших данных показывают, что положительная связь существует между тревожно-фобическими нарушениями и такими факторами рисунка, как глаза с подчеркнутой радужкой, выделение глаз, стирание и перерисовывание рисунка, маленькое тело, сильный нажим, затемнение линии контура рисунка, пасть с зубами, большой размер рисунка, положение головы анфас, рот большого размера или несколько ртов. В рассказе обнаружена положительная связь со следующими параметрами: нарушение логичности рассказа, отсутствие у животного друзей, боязнь людей, использование пассивных форм защиты, недовольство пациента замкнутостью животного и хорошее отношение к животному в целом.

Отрицательная связь существует между тревожно-фобическими проявлениями и такими параметрами рисунка, как слабая линия рисунка, направление головы вправо, хвост, поднятый вверх. В рассказе отрицательно связаны с тревожно-фобическими нарушениями следующие параметры: составное название, обитает в сказочном мире, является травоядным, употребляет в пищу эмоционально неприятную или человеческую еду, имеет друзей из числа ему подобных, имеет врагов из разряда хищников или тех, кто сильнее его. Позитивное отношение пациента к тому факту, что у животного есть крылья, и негативное отношение – к животному в целом.

По нашим данным, наиболее сильно связаны с тревожно-фобическими нарушениями следующие параметры рисунка. Положительно – глаза с подчеркнутой радужкой, выделенные глаза, сильный нажим, и отрицательно – слабая линия.

Представляет интерес выявленная в данном исследовании, казалось бы, парадоксальная связь обсессивно-компульсивного расстройства, для которого характерен контроль над гневом, с такой деталью рисунка, как пасть с зубами, символизирующая трудно контролируемую оральную агрессию. Вероятно, в данном случае пасть с зубами может свидетельствовать об ослаблении личностных защит, истощении способности контролировать свой усиливающийся гнев, что в свою очередь ведет к увеличению страха (вплоть до переживания ужаса) быть осужденным, и сопровождается ощущением собственной беспомощности, бессилия, уязвимости и утраты жизненной энергии.

Обнаруженная при статистическом анализе связь тревожно-фобических нарушений с описанными выше признаками рисунка и рассказа по рисунку несуществующего животного (их символическими значениями) в целом согласуется с данными психодинамических исследований. Так, например, полученные результаты не противоречат описанному психоаналитиками базовому аффективному конфликту, наблюдаемому у обсессивно-компульсивных личностей, который выражается в контролируемом гневе (пасть с зубами, животное не является травоядным, сильный нажим), борющимся со страхом быть осужденным или наказанным (глаза с подчеркнутой радужкой, боится людей). А также использованию ими личностной защиты в виде разных форм «изоляции» (использует пассивную защиту, не имеет друзей, пациенту не нравится замкнутость животного) и «уничтожение сделанного» (стирание и перерисовывание).

Пример № 2.4

Пациентка 54 лет, код профиля MMPI: 8* 7”1603’2594- F!!L’K/

Рассказ

Уткоед (рис. 2.4) – животное нападающее. Его длина – три метра. Обитает в море. Питается живыми существами: и рыбой, и людьми. Живет в одиночку. Если живут стайками, то их быстро вылавливают. Друзей нет, так как оно очень страшное. Врагами его являются люди, которые хотят его поймать. Для защиты у него есть присоски, чтобы к себе присасывать, и жесткий панцирь. Он душит жертву, тащит ее в рот и высасывает кровь. Защищен хорошо. Человек не мог бы его приручить, если только убить. Уткоед живет для того, чтобы питаться. Он сообразительный, как акула. Нрав его злобный. Мне Уткоед нравится. Я боюсь этих существ, но люблю… Я воду боюсь, но смотрю на нее, меня страх притягивает. Чего боюсь, к тому меня больше притягивает. Мне хочется знать, смогу ли я побороть этот страх. Я боюсь воды. Этот страх у меня уже более 20 лет. Он появился после того, как у меня тонула дочь на Борисовских прудах, и я кинулась в воду ее спасать. Мне кажется, что меня в воде убьют. Мне нравится Уткоед тем, что может за себя постоять, и тем, что он красивое животное. Мужу бы он не понравился. Особенно ему бы не понравились присоски, отвратительный рот и что оно питается людьми и животными. Понравилась бы только красивая внешность, но пусть бы оно жило в зоопарке.

Пример № 2.5

Пациент 25 лет, код профиля MMPI: 7”36’2–1948/05: F”LK’

Рассказ

Солнечный волосатик (рис. 2.5) – животное нейтральное. Оно покрыто пушистыми волосами, которые защищают его организм от внешних воздействий. Его диаметр – 30 сантиметров. Обитает на опушке дубравы. Питается травой, грибами, ягодами, а зимой корой и тем, что запасет. Живет семьями. Дружит с себе подобными. Врагами его являются хищники и большие птицы. Если на него нападают, то он прячется, маскируется, пытается убежать. Если убежать не удалось, то будет драться до конца, телом и кулаками. Вообще-то, защищен он слабо. С человеком он предпочитает не общаться. Человек – это злая, необузданная, разрушающая сила. Он о них особо не знает. Солнечный волосатик не хотел бы, чтобы человек его приручил. Он не хотел бы лишиться свободы, но жить рядом с добрым существом хотел. Он сообразительный как человек, ему нужны мозги. Нрав у него добрый и слегка волнительный. Мне солнечный волосатик нравится. Нравится, что это доброе, симпатичное и умное существо. Но мне хотелось бы добавить ему защитных механизмов в процессе эволюции. Маме он бы тоже понравился. Особенно что он симпатичный и не злой. Отчиму понравился бы его ум, но не понравилась слабость в защите. Другу, как и моему отчиму, он бы в целом понравился, что добрый, искренний, симпатичный, но не понравилась бы его беззащитность.

Рис. 2.4. Уткоед

Рис. 2.5. Солнечный волосатик

Депрессивное расстройство (Д)

В МКБ-10 депрессивное расстройство относится к расстройствам настроения (аффективным расстройствам). Депрессивное состояние выражается в сниженном настроении (от грусти, печали, унынии до глубокой тоски), психомоторной заторможенности, снижении энергетики, ощущении безнадежности, низкой самооценке, чувстве собственной малоценности, стыда, вины за настоящие или прошлые, часто воображаемые «ошибки» или «проступки». В агедонии (неспособности радоваться обычным удовольствиям) и в вегетативных нарушениях (проблемы питания, сна и др.). З. Фрейд первым предложил различать депрессивное («меланхолическое») состояние и нормальное переживание горя [52]. По его мнению, при обычных реакциях горя человек переживает как «уменьшившийся», внешний мир (потеря значимой личности), а при депрессии то, что переживается им как потерянное, уменьшившееся или разрушенное, является частью его самого [78, 60]. Согласно М. Узер, испытываемое при депрессии страдание существенным образом связано с обесцениванием нарциссического образа себя самого; «реальный смысл депрессии – внутренний траур, утрата нарциссического объекта, образующего Самость, то есть чувства ценности» [78]. Отталкиваясь от идей З. Фрейда о меланхолии и связи ее с обращенной на себя агрессией, Х. Стерн рассматривает депрессию «в основном как нарциссическую защиту, предотвращающую разрушение внешнего объекта путем перенаправления интернализованной агрессии на собственное Эго, а не на объект внешнего мира» [78]. Аутоагрессивные тенденции у депрессивных лиц могут выражаться как в мыслях о собственной ничтожности, бесполезности, виновности (вплоть до появления суицидальных мыслей), так и в действиях. Действия, в свою очередь, могут проявляться в вырывании волос, обгрызании ногтей и др., то есть иметь форму «частичного самоубийства», когда «суицидальный импульс сосредотачивается на отдельном участке тела, являющемся для пациента своего рода заменой целого, подлежащего уничтожению», и в реальных суицидальных попытках. В суициде, согласно З. Фрейду, агрессивное влечение обращается против себя, то есть суицид – это часто замаскированное убийство. В формулировке американского психиатра К. Меннингера, который детально разработал идеи З. Фрейда, «при суициде убийцей становится Эго, а жертвой – Самость». К. Меннингер предположил, что все суициды в своей основе имеют три взаимосвязанные бессознательные причины: месть / ненависть (желание убить), депрессия / безнадежность (желание умереть) и чувство вины (желание быть убитым) [64]. Согласно данным клиницистов и психологов, часто суициды символизируют крик о помощи, являются действием с целью привлечь внимание к своим проблемам. Психотерапевты когнитивной школы подчеркивают негативную роль ригидного мышления, которое ведет к невозможности выработки решения своих проблем («жизнь ужасна, альтернатива ей только смерть») [42].

З. Фрейд, К. Абрахам и вслед за ними М. Кляйн, Э. Якобсон, Д. Боулби и др., описывая депрессивную динамику, подчеркивали значимость качества ранних отношений между матерью и младенцем в возникновении депрессии. Хорошие отношения привязанности к родительским фигурам необходимы для сопротивления депрессии в последующей жизни. Важным источником склонности к депрессии является переживание преждевременной потери (реальной или символической, воображаемой). Ребенок выходит из переживаний травматической потери с чувством вины, так как возлагает ответственность за потерю на себя. Потерянный объект идеализируется, а все негативные аффекты, связанные с ним, вбираются в ощущение собственного Я. Это создает глубинное переживание собственной «плохости» и одновременно беспомощности, недостаточности и субъективной неспособности [78].

Депрессивное состояние является характерным признаком депрессивного расстройства личности. Основными личностными защитами у депрессивных лиц являются интроекция и обращение против себя.

Признаками депрессии в рисунке несуществующего животного, согласно М. З. Дукаревич, является положение рисунка в нижней части листа и хвост, опущенный вниз.

А. Л. Венгер, отталкиваясь от интерпретаций деталей рисунка в других рисуночных тестах (в частности, в тесте «Рисунок человека»), отметил, что депрессивные тенденции в рисунке несуществующего животного могут проявляться в уменьшении размеров рисунка и иногда в его размещении в углу листа. Кроме того, он подчеркнул, что депрессивные тенденции могут выразительно отражаться в рассказе об образе жизни животного («живет грустно», животное одиноко) [22].

Исследование М. К. Акимовой, Т. Н. Алехиной, Ж. В. Таратуты показало, что с депрессивностью положительно соотносятся следующие признаки рисунка: рисунок на левой части листа, рисунок в нижней части листа, мелкий рисунок, длинный хвост, направленный вниз, пышный хвост, направленный вниз, направление хвоста вниз, линии со слабым нажимом, «падающие линии», то есть направление линий «сверху-вниз-влево» [4].

По данным анализа результатов нашего исследования, депрессивное состояние могут характеризовать следующие параметры рисунка и рассказа: положительная связь существует между депрессией и такими особенностями рисунка, как положение рисунка внизу листа, хвост, нос или голова, опущенные вниз, маленький размер рисунка, контур рисунка в виде острых углов или игл (часто направленных острием и на само животное). В рассказе обнаружена положительная связь с такими параметрами, как уменьшительно-ласкательное название животного, обитание рядом с водоемом, отсутствие друзей, боязнь людей, низкий интеллект, плохая защищенность, грустный нрав, негативное отношение пациента к животному в целом.

Отрицательная связь существует между депрессией и такими параметрами рисунка, как копыта, глаза с ресницами, подобие прически, хвост, направленный вверх, крылья, большой размер рисунка и глаза с прорисованной радужкой. А также – со следующими параметрами рассказа: активный призыв о помощи при угрозе, позитивное отношение к животному в целом, наличие друзей из класса не хищников и хорошая защищенность.

По нашим данным, наиболее сильно положительно связаны с депрессией следующие параметры рисунка и рассказа: грустный нрав, рисунок внизу листа, маленький размер рисунка и хвост, нос или голова, опущенные вниз.

Выявленная в исследовании положительная связь между депрессией и маленьким размером рисунка согласуется с представлением психоаналитиков о том, что при депрессивном состоянии то, что переживается пациентом как потерянное, уменьшившееся или разрушенное, является частью его самого. Положительная связь депрессии с расположением рисунка внизу листа и опущенными вниз хвостом, носом или головой соответствует принятой в общечеловеческой культуре символике «низа» в оппозиции «верхнего и нижнего», олицетворяющего негативное начало в человеке. Уныние или «упадническое (вниз) настроение» считается одним из человеческих грехов. Это также согласуется с гипотезой психоаналитиков о механизме формирования депрессивной личности, согласно которой источником склонности к депрессии является переживание ребенком преждевременной потери родительского объекта. При этом потерянный объект идеализируется, а все связанные с ним негативные аффекты вбираются в ощущение собственного Я, что создает глубинное переживание собственной «плохости». Положительная связь депрессии с контуром рисунка в виде острых углов или игл (часто направленных острием и на само животное) согласуется с идеей о связи депрессии с направленной на себя агрессией. Принимая во внимание, что этот признак рисунка также положительно связан с открытой неконтролируемой агрессией, можно предположить, что в случае депрессии он может олицетворять опасность реализации в действии имеющихся у пациента аутоагрессивных тенденций.

Пример № 2.6

Пациент 19 лет, код профиля MMPI: 2!8**71*06”43’5–9/ F!!L-K/

Рассказ

Топотун (рис. 2.6) – это нейтральное животное. Его длина – один метр, а высота – 70 сантиметров. Обитает в тропиках, где каменный карьер и плато. Травоядный. Живет в одиночку, так как с семьей тяжелее спастись, если кто-то нападет, а одному легче. Дружит с себе подобными, слонами. Враги – все остальные, кроме бегемотов и слонов, так как он маленький. Защищается, меняя цвет, как хамелеон. Если не успел, то ему конец. Больше никак защититься не может. Он появился на свет, чтобы никому не мешать, есть траву и листву. Он не осознает, что может стать добычей другого хищника. Он живет там, где живут туземцы, а они не понимают, что у него мясо вкусное. Он боится цивилизованного человека, так как человек может сделать подлость. Может поманить и потом убить как добычу. Так что он недоверчив. Хорошие люди могут его приручить. Он не очень сообразительный, медлительный, память вообще отсутствует. Он глупый, поэтому и является часто добычей. Нрав у него спокойный и добрый. Топотун мне нравится, так как никому не желает зла. Хотелось бы, чтобы он жил рядом. Я бы сделал заповедник, чтобы оградить их, чтобы они жили в мире вместе со слонами, попугаями и другими добрыми животными. Родителям моим он бы понравился. Маме – тем, что он добрый, хороший, не злой. Он не может вызвать антипатию. По-моему, любой женщине это понравится. Отец любит животных. Ему бы понравился чистый взгляд Топотуна, так как он желает всем добро. Отец любит честность. Младшему брату (12 лет) он бы не понравился, так как это не его стиль, но и против него он бы ничего не имел.

Рис. 2.6. Топотун

Пример № 2.7

Пациент 25 лет, код профиля MMPI: 2*713”08’45/69: F”L/K:

Рассказ

Мор (рис. 2.7) – нападающее животное. Он маленький, в длину 20 сантиметров. Обитает в воде, в море. Питается мелкой рыбешкой и водорослями. Живет в одиночку. Дружит с себе подобными другого пола. Враги – морские хищники. Если нападает крупный хищник, то он прячется, а если мелкий – то дерется зубами. Он не очень хорошо защищен, так как не очень большой. С человеком у него нет отношений, и он не мог бы его приручить, так как это глупенькое животное. У него интеллект как у рыбы. Нрав его переменчив. Он может быть и агрессивным и – нет. Мне он не нравится. Не нравятся его зубы и, что бывает агрессивным. Маме бы он тоже не понравился тем, что бывает агрессивным, и понравился бы, когда не агрессивен. Папа был бы к нему равнодушен, относился к нему наплевательски, но и ему не понравилась бы его агрессивность.

Пример № 2.8

Пациент 21 года, код профиля MMPI: 62’418793-0/5: F!!L/K:

Рассказ

Зверодактиль (рис. 2.8) – это нападающее животное. Его длина 50 метров. Обитает в гористых джунглях, там, где люди не бывают. Питается животными, и человека может съесть, хищник. Живет главным образом в одиночку и только иногда с самкой для продолжения потомства. Друзей не имеет. Кто в джунглях пропал, кто вымер. Он один остался, да еще был один, но он с ним поссорился. Враги – такие же зверодактили, но более страшные и сильные. Если встретится с одним таким, то дерется, а если с компанией таких, то старается все уладить, договориться. Часто получает. Он не очень хорошо защищен. В нем есть чувство жалости к врагу. Человек может его приручить, но только сильный человек. Он сообразительный, как собака. Нрав его переменчив. Когда он сыт, то спокойный и добрый, а когда голоден, то разъярен. Он больше всего любит одиночество. Сам не напрашивается в компанию, замкнутый. Мне он нравится тем, что если надо, то он свою долю вырвет. Если будет много неприятностей вокруг, то он может сам себя ужалить, у него хвост как у скорпиона. Если долго будет очень тоскливое одиночество. Нутро у него доброе. Мне нравится его хвост, что он может себя им «накрыть», и еще его зубы, тем, что может дать отпор. Маме бы он не понравился. Особенно хвост, то, что я могу сам себя ужалить. Ей понравились бы только крылья, что могу летать. Сестре тоже не понравился бы хвост, а остальное бы все понравилось.

Рис. 2.7. Мор

Рис. 2.8. Зверодактиль

Инфантилизм, эмоциональная незрелость (ИНФ)

В Кратком психологическом словаре под редакцией А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского, «инфантилизм личностный» определяется как сохранение в психике и поведении взрослого особенностей, присущих детскому возрасту. Индивид, которому свойственен инфантилизм, при нормальном или даже ускоренном физическом и умственном развитии отличается незрелостью эмоционально-волевой сферы [50]. Это выражается в несамостоятельности решений и действий, зависимости от значимого окружения, чувстве беспомощности при обособлении в отношениях. В подчинении другим с целью сохранить отношения из-за преувеличенного страха быть отвергнутым и неспособности самому позаботиться о себе. Повышенной требовательности к заботе других о себе и в разнообразных компенсаторных реакциях (фантазирование, замещающее реальные поступки, и др.).

В архаических культурах с образом ребенка связаны, с одной стороны, мотив заброшенности и преследования «проклятого ребенка», а с другой – образ «чудесного ребенка», совершающего (творящего) необычные деяния. Питер Пэн, герой пьесы Джеймса Барри, является примером Вечного ребенка, детского творчества, воображения и фантазии, живущих в каждом взрослом человеке, то есть архетипом Ребенка внутри нас. В фольклорной традиции Средневековья прослеживаются представления об избранности ребенка. Он символизирует искренность, чистоту и невинность [90]. Согласно христианскому учению, Христос указал на ребенка как на того, кто может войти в Царствие Божие благодаря своему смирению (Евангелие от Матфея, 18:3). Христос говорил, что пока взрослые не станут как дети, они не войдут в Царствие Небесное, выражая тем самым связь между ребенком и раем.

З. Фрейд использовал термин «инфантильный» для обозначения феноменов всего детского периода. Одним из таких феноменов, например, является характерное для детей магическое мышление, которое состоит в убеждении, что мысли и желания всемогущи и способны сами по себе менять физическую реальность [111]. В современном употреблении «инфантильность» относится к периоду первых трех лет жизни. В этот период ребенок переходит от состояния полной психической и физической зависимости к индивидуальному бытию с автономной регуляцией чувствования себя и других, способностью вербального общения и выражения внутренней реальности, независимостью во многих областях психического функционирования. По мнению психоаналитиков, к концу периода инфантильности должны произойти важные достижения в психической структуре: ребенок должен четко дифференцировать репрезентанты себя и объектов и быть способным интегрировать «хорошие» и «плохие» частичные объекты в целостные репрезентации себя и объектов. Также должны произойти дифференциация Я и Оно, развиться защитные механизмы, способные справиться с конфликтными чувствами и побуждениями. В процессе этого ребенок обретает все большую способность справляться со сложными аффективными переживаниями при взаимодействии с окружающей средой [79].

Инфантилизм в той или иной форме является одним из признаков многих видов расстройств личности. Особенно ярко он проявляется при зависимом расстройстве личности. Расстройство личности зависимого типа, согласно МКБ-10, характеризует следующее:

а) стремление переложить на других большую часть важных решений в своей жизни;

б) подчинение своих собственных потребностей потребностям других людей, от которых зависит пациент, и неадекватная податливость их желаниям;

в) нежелание предъявлять даже разумные требования людям, от которых индивидуум находится в зависимости;

г) чувство беспомощности в одиночестве из-за чрезмерного страха неспособности к самостоятельной жизни;

д) страх быть покинутым лицом, с которым имеется тесная связь, и быть предоставленным самому себе;

е) ограниченная способность принимать повседневные решения без усиленных советов и подбадривания со стороны других лиц [66].

Инфантилизм вплоть до явной пуэрильности в речи и поведении проявляется также у пациентов с истероидным расстройством личности.

Эти типы «инфантильных личностей», по мнению психоаналитиков, используют личностные защиты в виде разных форм регрессии (соматизации, ипохондрии и др.), представляющие собой отступление на более ранний уровень развития, подразумевающий беспомощность и детские модели поведения как стратегическую линию преодоления жизненных трудностей.

Инфантилизм как проявление регрессивного типа психического функционирования, может наблюдаться и у психотиков, в частности у больных шизофренией. Психотическая структурная организация предполагает регрессивный отказ от границы между Я и другими или нечеткость этой границы, неспособность психического аппарата Я функционировать автономно от других. По мере прогрессирования заболевания инфантилизм может выражаться у больных шизофренией в утрированной форме, например в виде младенческого лепета, детского хихиканья, гримасничанья, неожиданного, необъяснимого смеха, плача или гнева в связи со своими фантазиями, аномального интереса к своей моче и фекалиям и др. [42].

По данным М. З. Дукаревич, признаками эмоциональной незрелости, эгоцентризма в рисунке несуществующего животного являются: положение головы анфас, зачерненный рот округлой формы, уподобление животного человеку (от постановки его в положение стоя до одевания в человеческую одежду, включая похожесть морды на лицо, лап на руки и ноги и т. п.), название животного, содержащее повторяющиеся элементы («тру-тру», «люлюка»).

Исследование М. К. Акимовой, Т. Н. Алехиной, Ж. В. Таратуты показало, что с инфантильностью положительно соотносятся следующие признаки рисунка: неосновательность ног по отношению ко всей фигуре, сходство морды животного с человеческим лицом, сходство конечностей животного с человеческими. Наличие одежды, постановка животного на две конечности, ноги животного не соединены с телом, ноги плохо соединены с телом, наличие повторяющихся элементов в названии и бессмысленного звукового названия [4].

Анализ результатов нашего исследования обнаружил положительную связь между инфантильностью и такими параметрами рисунка, как уподобление животного человеку, положение головы «анфас», подобие прически на голове, уши большого размера, подчеркнутые уши, глаза с ресницами, глаза с подчеркнутой радужкой, шерсть на теле животного, тело маленького размера или его отсутствие, выделенный живот или пупок. Инфантильность также положительно связана со следующими характеристиками рассказа о животном: уменьшительно-ласкательное название, маленький размер. Живет в сказочном мире или рядом с человеком, питается сластями, дружит с маленькими животными или детьми, при опасности зовет на помощь, прячется или использует необычные магические и неадекватные способы защиты, обладает интеллектом на уровне человека, хочет и поддается приручению, животное нравится пациенту, близким пациента нравится, что животное маленькое.

Отрицательная связь существует между инфантильностью и такими признаками рисунка несуществующего животного, как панцирь, броня и т. п. Голова животного, повернутая влево или вправо; узор на шкуре, нос в виде хобота, рога, иглы или шипы, голова маленького размера, клыки или бивни; хвост, нос или голова, направленные вниз. Переворачивание листа при выполнении рисунка, змееобразное тело, длинная шея, копыта, подчеркнутый хвост, рот плотно закрыт или отсутствует, тело большого размера. А также – со следующими характеристиками рассказа: составное или наукообразное название животного, является нападающим или реликтовым, вымирающим и раритетным, имеет большой размер, живет в воде, использует агрессивные способы защиты, обладает низким интеллектом, имеет пассивный нрав, животное не нравится пациенту, близким пациента не нравится, что оно необычно, его внешность и агрессивность.

По нашим данным, наиболее сильно связаны с инфантильностью следующие параметры рисунка и рассказа: положительно – человекообразное животное, положение головы «анфас», уменьшительно-ласкательное название, зовет на помощь, наличие подобия прически, большие уши, маленький размер животного. Живет рядом с человеком, животное нравится пациенту. Отрицательно – хвост, нос или голова опущены вниз, агрессивная защита, большой размер животного, составное название; голова, направленная влево.

Полученные результаты в целом согласуются с приведенным выше клиническим описанием инфантильности и критериями зависимого личностного расстройства, а также не противоречат признакам эмоциональной незрелости и эгоцентризма, выделенным в рисунке несуществующего животного М. З. Дукаревич и другими психологами. Однако остается открытым для дальнейшего изучения вопрос о том, возможно ли и если возможно, то каким образом дифференцировать с помощью данной методики «природу» инфантильности в каждом конкретном случае. Является ли она признаком временного регрессивного состояния, личностного расстройства или регрессивного вида психического функционирования при шизофрении.

Пример № 2.9

Пациентка 36 лет, код профиля MMPI: 3’21–476/589:0# K’L-F/

Рассказ

«Пушок» (рис. 2.9) – нейтральное животное. Его высота 50 сантиметров. Это домашнее животное как кошка. Если бы жило в природе, то обитало бы в лесу. Оно травоядное, питается орехами и грибами. Живет в семье. Очень дружелюбно, дружит с зайцами, белками и др. Его враги хищники, такие как волк и лиса. При нападении постарается спрятаться в норку, убежать, залезть на дерево, попытается уговорить или как-то перехитрить волка. Только в крайнем случае будет биться лапами. Это последнее средство. Оно не очень хорошо защищено, так как боится хищников. С человеком у него хорошие отношения. Он любит, чтобы о нем заботились, гладили, ухаживали за ним. Он становится ласковым и любит играть, как маленький котенок. Человеку легко его приручить. Он умненький, как ребенок, всем интересуется. Имеет добрый нрав. Мне он нравится, я бы даже хотела такого иметь дома. Я бы о нем заботилась. Он маленький, мягкий, ласковый, контактный и беззащитный, пока маленький. Мне бы хотелось только повысить его самооценку. Если бы мы общались, чтобы он почувствовал уверенность в себе и развил ее, стал более уверенным в себе, не оказывался бы в таких ситуациях с волком, смог бы их просчитать или просто перестал бояться волка. Мужу он бы понравился тем, что ласковый и контактный. Муж бы гулял с ним. И дочь была бы в восторге от него.

Пример № 2.10

Пациент 23 лет, код профиля MMPI: 9–574/38106:2# K”L-F/

Рассказ

Брандашмыг (рис. 2.10) – это нейтральное животное. Он добрый и маленький (в высоту 25 сантиметров). Живет чаще всего в квартирах, люди их приручают. Питается, чем придется, колбасой, молоком, всем, чем питаются люди. Он добрый, всех боится и обычно живет у человека один. Дружит с кошкой и собакой. Если бы жил в лесу, то его врагами были бы большие хищники и он бы пытался защищаться зубами или прятался. Как название его – «шмыг», и спрятался. С человеком у него хорошие отношения. Он умный, даже умнее, чем собака. Мне он очень нравится. Нравится то, что он смешной, добрый, пушистый, с ним можно поиграть. Мне в нем все нравится, и хотелось бы, чтобы он жил рядом. Маме бы в нем тоже все понравилось, а отцу было бы все равно, он все время на работе.

Рис. 2.9. Пушок

Рис. 2.10. Брандашмыг

Пример № 2.11

Пациентка 23 лет, код профиля MMPI: 63”412’78–09/5: F!L-K:

Рассказ

Лисовичок (рис. 2.11) – это нейтральное животное. Оно маленькое – 40 сантиметров в высоту. Обитает в смешанном лесу, в шалаше. Питается листиками, цветочками, сушит и откладывает орешки и желуди. Живет в одиночку. У него нет никого. Он как сирота. У него есть только друзья-зверушки: белки и зайцы. Когда ему плохо, они его жалеют и приносят сладкое. Он любит вкусненькое. Его враг – дикий кабан. Если он нападает на Лисовичка, то тот старается убежать в свой домик или попытается залезть на дерево. Если не успеет, то его съедят. А вообще-то, Лисовичок старается с ним не встречаться. Он почти беззащитный. Нет, пусть кабан его не ест, так как он несъедобный. Я так хочу. С человеком у него замечательные отношения. Он мог бы приручить Лисовичка, и тот привязался бы к нему не хуже кошки, и помогал бы ему. Но Лисовичок больше полюбил бы маленького ребенка. Тот играл бы с Лисовичком и не обижал его. Он сообразительный, как собачка. По характеру добрый, мягкий и обидчивый. Мне он нравится, потому что похож на солнышко. Нравится его доброта, улыбка и добрые глаза. Мне не нравится только, что он плохо может за себя постоять и что внешне он толстенький, как колобочек, а я толстых не люблю. Он неуклюж, и это мешает ему спастись от кабана, залезть на дерево. Надо бы ему головку отделить и шейку прибавить, и тогда он будет на человека похож.

Мужественность / Женственность (М / Ж)

«Мужское – женское» является одной из универсальных символических оппозиций в человеческой культуре [23, 28, 71, 76, 90, 100, 118]. С женским началом соотносится пассивное, кривое, левое, четное, луна, вода и земля, форма, долина, горизонталь. Женщина является носительницей, дающей жизнь, защитницей и кормилицей. Этот древний символизм преобладает в изображении женщин в искусстве, мифологии и религии во всех ранних традициях и отражается в эмблемах, наиболее часто связанных с ними. Сюда входят символы матки, такие как пещера, колодец, источник; сосуды – ваза, кувшин, чаша, урна; ножны, корзина, лодка и похожий по очертаниям на лодку лунный полумесяц; углубления, такие как борозда или долина; символы плодородия – деревья и фрукты; специфически сексуальные образы – раковина, ромб или перевернутый треугольник. Качества, наиболее часто связываемые в традиционной символике с женщинами: душа, интуиция, эмоции и эмоциональное непостоянство, пассивность и подсознательное, любовь и чистота. Их также идентифицируют с магическими способностями, особенно предсказанием и пророчеством. С мужским началом соотносится, напротив, активное, прямое, правое, нечетное, небо, вертикаль и др. Мужское начало символизируется обычно солнцем, огнем, молнией, а также фаллосоподобными объектами. Они включают стрелу, конус, копье, обелиск, столб, шест, плуг, прут, лопату, пику, меч, молнию, факел и др.

Рис. 2.11. Лисовичок

Мать является прообразом порождающего начала, истока бытия (греческое слово «материя» особенно ярко выражает это значение и в ведийской мифологии вода, давшая начало миру, называется «праматеринской») и прародительницы (Ева – мать человечества). В некоторых учениях образ матери наделяется резко отрицательными характеристиками: так, например, в герметизме «возвращение в материнское лоно» тождественно смерти. Считается, что материнское чувство тесно связано с подчинением материальному миру; нужно перерезать пуповину, связывающую с матерью-материей, чтобы обрести самостоятельное существование в духе. С другой стороны, в различных традициях развит культ матери, уходящий своими истоками в период архаики, с его поклонением богине-матери (отголоском которого является почитание Богоматери в христианстве).

Отец – это многозначный образ, олицетворяющий небо, солнце, дух, совесть, власть, закон, божество. В индоевропейской мифологии возникает образ неба-отца (Небесный отец), а в христианстве Бог предстает как «Отец наш Небесный». Будучи противопоставлен материнскому началу, он воплощает активный, оплодотворяющий принцип. Так, например, отцовский принцип выступает у Платона носителем идеи будущего продукта, так как оформляет вещи по своему образу и подобию. Если ориентированная на материнское начало социальная модель – матриархат – характеризуется особой ролью кровного родства, культом земли и пассивным и трепетным принятием природных явлений, то общество патриархата утверждает повиновение социальной иерархии и доминирование ремесел, выступающих как средство активного преобразования природы.

В психоанализе, как подчеркивал З. Фрейд, понятия «мужское» и «женское» многозначны [52, 79]. Во-первых, они имеют биологическое значение: субъект обладает теми или иными первичными сексуальными признаками. Во-вторых, они имеют социальное значение, различное в зависимости от тех реальных и символических ролей, которые выполняются мужчиной и женщиной в конкретной цивилизации. В-третьих, они имеют психосексуальное значение, неизбежно связанное с предыдущими значениями, особенно с социальным, и выражающееся в формировании сексуально-ролевой идентификации личности (мужественности, женственности, бисексуальности). Современные психоаналитики считают, что решающее значение при оценке поведения человека с точки зрения мужественности – женственности имеют те глубинные фантазии, которые может обнаружить лишь психоаналитическое исследование. С точки зрения индивидуального развития, как показывает психоанализ, противопоставление мужское – женское дается ребенку не сразу (З. Фрейд считал, что ребенок рождается бисексуальным). Ему предшествуют стадии, где преобладает оппозиция активный – пассивный, а затем оппозиция фаллический – кастрированный. В процессе социализации происходит сначала неосознанное, а затем более осознанное принятие личностью гендерных атрибутов: мать-женщина – «грудь», «сосок», «матка»; отец-мужчина – «пенис».

М. З. Дукаревич выделяла в рисунке несуществующего животного следующие указывающие на ту или иную сексуальную роль пациента признаки: грива, шерсть, подобие прически, а также акцентирование сексуальных признаков – вымени, сосцов, груди при человекоподобной фигуре и др., которые, на ее взгляд, выявляют «отношение к полу вплоть до фиксации на проблемах секса».

В рассказе о животном, согласно А. Л. Венгеру, признаками значимости или напряженного, конфликтного отношения к сексуальной сфере является появляющаяся в нем по инициативе пациента тема размножения [22].

По данным анализа результатов нашего исследования, обнаружена положительная связь между «женственностью» или стремлением к ней у людей противоположного пола со следующими признаками рисунка: вымя, подчеркнутый округлый живот или пупок. Положительная связь существует также между «женственностью» и тем, что пациенту не нравится тот факт, что животное много ест. Последнее, вероятно, может объясняться особенностями исследуемой выборки, в частности что среди пациенток было много больных с нарушениями пищевого поведения, для которых характерно противоречивое отношение к сексуальности. Сильные генитальные сексуальные импульсы вызывают у них страх и, как следствие, отказ от генитальной сексуальности и регрессивную фиксацию на оральной эрогенной зоне.

Отрицательная связь существует между «женственностью» и пассивным нравом животного, а также использованием изощренных способов защиты, таких как яд, гипноз, ток и т. п.

По нашим наблюдениям, на «женственность», усиление материнского, то есть порождающего жизнь, чувственного начала, также может указывать такой редко встречающийся параметр рисунка, как вульвообразное животное.

Положительная связь существует между «мужественностью», усилением собственной «мужественности» или стремлением к ней у лиц противоположного полас такими признаками рисунка как женская грудь у животного, усы, фаллосообразное тело, хвост или нос. «Мужественность» положительно связана также со следующими признаками рассказа: животное является нападающим, питается людьми, врагами животного являются только мелкие животные, при нападении на него убегает, никогда не видело человека.

Отрицательная связь обнаружена между «мужественностью» и такими параметрами рисунка, как глаза с подчеркнутой радужкой и подчеркнутым округлым животом или пупком.

Выявленные в нашем исследовании положительные связи между «мужественностью-женственностью» и характерными признаками в рисунке несуществующего животного в целом соответствуют человеческим гендерным атрибутам. Однако есть и различие. Так, например, женская грудь в рисунке животного, в отличие от вымени, согласно данным проведенного анализа, является признаком «мужественности», а не «женственности». Вероятно, это связано со следующими символическими значениями этого признака. Во-первых, женская грудь является частью тела человека, а не животного, поэтому ее символизм в рисунке несуществующего животного включает в себя символизм «человекоподобия». Уподобление человеку олицетворяет эмоциональную незрелость и стремление к развитию через идентификацию со значимыми, воспринимаемыми как более сильными и совершенными лицами. А во-вторых, это – архетипический символ «женского». Женская грудь в сравнении с выменем животного, кроме вскармливающей и защищающей функции, выполняет и эротическую функцию, а следовательно, может символизировать сексуальную фиксацию, направленность влечения рисующего на сексуально привлекательную часть женского тела, то есть на «мужественность» как сексуально-ролевую идентификацию. Таким образом, женская грудь олицетворяет стремление к силе и «мужественности».

Полученные результаты соответствуют классической психоаналитической теории, предполагающей наличие связи маскулинности с агрессивностью (животное является нападающим, питается людьми) и сексуальностью (женская грудь, фаллосообразное тело, хвост или нос). Они также косвенно подтверждают психоаналитическую гипотезу о том, что женщины «принимают феминную роль» неохотно, у них возникают трудности, которые связаны с принятием беспомощной пассивной позиции (наличие отрицательной связи «женственности» с пассивным нравом животного).

Наши наблюдения подтверждают данные А. Л. Венгера о связи возникающей спонтанно в рассказе пациента темы размножения с фиксацией на сексуальной сфере, а также в некоторых случаях с трудностями в сексуально-ролевой идентификации («это бесполое существо», «это животное-гермафродит»). К сожалению, эти ответы не отразились в статистическом анализе вследствие их малочисленности.

Ниже приводятся примеры экспериментального материала пациентов с расстройством гендерной идентичности.

Пример № 2.12

Пациент 24 лет, код профиля MMPI: 0285’763–41/9# F*L-K/

П.: «Обязательно с туловищем рисовать или можно обойтись одной головой?»

Рассказ

Королев (рис. 2.12) – зверь нападающий. Его длина два с половиной-три метра. Обитает в лесах средней полосы. Всеядный. Живет в одиночку. Он нападающий, сам справляется с трудностями. Дружит с себе подобными. Враг – человек с ружьем. Королев сначала обороняется, а потом переходит в атаку. У него есть клыки, рога, он быстро бегает, внимательный, чуткий, хитрый. Защищен хорошо. С человеком у него враждебные отношения, так как тот охотится на хищников. Человек может его приручить, если только начнет с младенческого возраста. Он сообразительный, как лев, а также гордый и самовлюбленный. Мне он не особенно нравится. Нравится его сила и храбрость, но не нравится самовлюбленность и его внешний облик. Он ни лев и ни корова, не пойми что. Надо бы убрать у него рога, вымя, приделать другой львиный хвост, чтобы был нормальный лев. Моему брату он бы, так же как и мне, не понравился. Особенно вымя, так как это не только признак коровы, но и указывает на противоположный пол. Ему бы понравились мощные клыки.

Рис. 2.12. Королев

Пример № 2.13

Пациентка 22 лет, код профиля MMPI: 54’86–0927/31: F!!K: L#

П.: «Можно нарисовать только голову?»

Рассказ

Маметроль (рис. 2.13) – нейтральное животное. Его высота – один метр. Обитает в лесу. Питается травой, плодами деревьев, то есть травоядное. Живет в одиночку, так, наверно, лучше, все для себя. Дружит с такими же маметролями, а также с зайцами и ежиками. Враги – лиса или волк. Защищается когтями и острыми зубами. Боится людей, так как все животные нас боятся. Люди убивают зверей. Человек может его приручить. Маметроль сообразительный, как собака. Он спокойный и добрый и мне нравится. Нравится его доброта и сообразительность, а также его зубы и острые, длинные, сильные клыки, которые он использует для защиты. Маме он бы сначала не понравился, так как страшноват (она вообще всех боится, даже тараканов), с длинным носом, клыками и когтями. Но со временем свыклась бы, и он понравился, так как он пушистый, мама любит мягкое. Брату бы он не понравился. Он не любит животных, пинает их все время. Особенно ему не понравился бы нос, такой длинный, ну и косые глаза. Но понравились бы клыки, так как он обожает фильмы ужасов.

Демонстративность (ДЕМ)

Демонстративность (театральность, сценичность) выражается в стремлении выделиться из окружения, привлечь к себе внимание. В сверхозабоченности своей привлекательностью, заинтересованности в восхищении окружающих. Она может проявляться как во внешнем облике субъекта, его стремлении украсить себя (яркая косметика, особенная прическа, оригинальные украшения, экстравагантная одежда), так и в поведении, отличающемся яркой, рассчитанной на внешний эффект эмоциональностью, театральностью, самодраматизацией, претенциозностью, сексуальной обольстительностью, а также склонностью реагировать на стресс демонстрацией разнообразных симптомов физических заболеваний.

В общечеловеческой культуре игра – это образ творения и творчества [90]. Она представлялась занятием богов, так как их существование лишено забот. Человеческие игры выступают как подражание богам; игра отождествляется с прекрасным и священным. Театральные представления – со священнодействием. С другой стороны, театр в литературной традиции сопоставлялся со сновидением, символизирующим иллюзорность, неподлинность человеческого существования. В средневековой Европе он наделялся негативной оценкой за то, что представлял ложные образы и тем самым связывался с дьяволом, который, как известно, любит рядиться в разные личины. В древнерусском языке негативное восприятие театральных представлений нашло отражение в том, что слова «позор» и «позорище», первоначально означавшие «зрелище», впоследствии стали обозначением постыдного деяния. Игра одновременно предполагает манифестацию силы, и по этой причине связывается с защитными обрядами, с одной стороны, и с военными действиями – с другой.

Рис. 2.13. Маметроль

Демонстративность или театральность является характерным признаком истерического расстройства личности. По данным МКБ-10, истерическое расстройство личности характеризуется:

а) самодраматизацией, театральностью, преувеличенным выражением эмоций;

б) внушаемостью, легким влиянием окружающих или обстоятельств;

в) поверхностностью и лабильностью эмоциональности;

г) постоянным стремлением к возбужденности, признанию со стороны окружающих и к деятельности, при которой пациент находится в центре внимания;

д) неадекватной обольстительностью во внешнем виде и поведении;

е) чрезмерной озабоченностью физической привлекательностью.

Дополнительные черты могут включать эгоцентричность, потворство по отношению к себе, желание быть признанным, легкость обиды и постоянное манипулятивное поведение для удовлетворения своих потребностей [66].

Психоанализ начал свою историю с попытки понять истерию [109, 108, 52, 79]. Исследуя ее психологические механизмы, З. Фрейд ввел понятие «конверсионная истерия», когда соматические (телесные) симптомы развиваются в качестве реакции на хронические эмоциональные конфликты. Конверсия (от лат. conversio – превращение, изменение) – это механизм образования истерических симптомов, выражающийся в смещении либидинозных импульсов в различные соматические симптомы. Согласно З. Фрейду, когда эмоция не может быть выражена и снята через нормальные каналы с помощью произвольной активности, она может стать источником хронических психических и соматических нарушений. Всякий раз, когда эмоции вследствие психических конфликтов вытесняются в бессознательное и таким образом лишаются адекватной разрядки, они становятся источником хронического напряжения, являющегося причиной истерической симптоматики. Конверсионный симптом (истерический паралич, афония, утрата чувствительности в виде глухоты, слепоты или локализованные боли), одновременно выставленный и скрытый, имеет символический смысл для субъекта. Это символическое выражение эмоционально заряженного психологического содержания: попытка разрядить эмоциональное напряжение, устранить страх. Он возникает в нервно-мышечной или сенсорно-перцептивной системе, чьей изначальной функцией является снятие эмоционального напряжения.

З. Фрейд обнаружил, что конверсионные симптомы обеспечивают не только первичную выгоду в разрешении конфликта между желанием и запретом, а также вторичную выгоду в виде заботы и интереса со стороны окружающих. Вторичная выгода компенсирует больному потерю сексуального интереса проявлением неэротического внимания к своему «заболевшему» телу. Таким образом, истерическое (самодраматическое) функционирование, подобно игре, является одновременно и средством защиты (позволяет разрядить эмоциональное напряжение), и «военным маневром», позволяющим одержать хоть и временную, но все же победу (стать центром внимания и заботы).

З. Фрейд и многие последующие аналитики предполагали наличие двойной фиксации при истерии – на оральных и эдиповых проблемах. Оральные проблемы связаны с разочарованием девочки в своей матери, которой не удается сделать так, чтобы она почувствовала себя адекватно защищенной, сытой и ценимой. Она воспринимает всех женщин и себя в том числе как слабых и незначительных. Эдиповы проблемы связаны с завистью девочки к сильным, могущественным и потому вызывающим восхищение мужчинам, завистью к пенису, которым они обладают, в отличие от нее.

Девочка использует свою сексуальность как единственную силу, которую, как она считает, имеет ее пол, вместе с «женской хитростью», для того чтобы почувствовать свою власть над мужчиной. Н. Мак-Вильямс подчеркивает, что главное ощущение себя при истерии – чувство маленького, пугливого и дефективного ребенка, преодолевающего трудности так хорошо, как только и можно ожидать в мире, где доминируют сильные и чужие другие. Самоуважение истериков зависит от ощущения, что они обладают таким же статусом и силой, как и люди противоположного пола [60].

Личности с истерической структурой используют наиболее часто механизмы защиты в виде вытеснения, сексуализации и разных форм регрессии, например, таких как соматизация или ипохондрия.

Согласно М. З. Дукаревич, признаками демонстративности в рисунке несуществующего животного являются украшающие детали: глаза с ресницами, красивые перья, бантики, что-то вроде завитушек, кудрей, цветков и т. п., а также названия животного, представляющие собой словообразования с книжно-научным, иногда латинским суффиксом или окончанием (раболетиус, наплиолярия).

Исследование Т. Н. Краско выявило, что основной отличительной особенностью рисуночных образов у больных с истерическим неврозом является объединение черт обычных животных, примитивная комбинация их органов или других признаков. Возможны также изображения известных животных с отсутствием каких-либо деталей. В рисунке животного характерно наличие «украшающих, декорирующих элементов, животные зачастую неустойчивы в опорной части, могут быть косо расположены на листе, какая-то часть рисунка может быть многократно наведена или подчеркнута при непрорисованности остальных элементов. Самые распространенные названия – уменьшительные с окончанием на «-ик» («Носатик», «Пушистик», «Геркулесик») или сочетания без всякого смысла («Колб», «Чуф»). Рисунки психопатов истероидного круга во многом близки рисункам больных истерическим неврозом, однако отличаются от них большими размерами, энергичной линией и тем, что примитивизм образа может скрадываться подчеркиванием, укрупнением или разрисовкой отдельных деталей. Рисунки могут иметь массу элементов, дополнений, деталей. В рисунках также часто встречаются большие выразительные глаза. В беседе больным подчеркивается беззащитность животного, бесперспективность вида в целом [121].

Исследование М. К. Акимовой, Т. Н. Алехиной, Ж. В. Таратуты показало, что с демонстративностью положительно соотносятся следующие признаки рисунка: наличие ушей, ресницы, крылья, расположение рисунка вблизи верхнего края листа, сдвиг рисунка вправо, украшения, перья, дополнительные ноги, наличие латинского книжно-научного суффикса в названии [4].

По данным А. Л. Венгер, в рассказе о животном проявлением демонстративности являются следующие характеристики: особо подробное, с идеализацией, указание на красоту или исключительность животного, экзотическое место его жизни [22].

Анализ результатов нашего исследования выявил положительную связь между демонстративностью и такими параметрами рисунка, как красивый хвост, узор на шкуре, другие различные украшающие, с точки зрения пациента, детали (хохолок, кисточка на хвосте и т. п.), глаза с ресницами, горб, подчеркнутый или поднятый вверх хвост, голова, направленная влево, подчеркнутый нос. Демонстративность также положительно связана со следующими признаками рассказа: имеет большой размер, живет около воды, дружит с маленькими животными или детьми, использует изощренную защиту (яд, гипноз, ток и т. п.) или агрессивные способы защиты.

Отрицательная связь существует между демонстративностью и такими параметрами, как маленький размер рисунка, тонкие ноги у животного, животное маленького размера и человекоподобие.

По нашим данным, наиболее сильно положительно связаны с демонстративностью следующие параметры рисунка: красивый хвост, узор на шкуре и глаза с ресницами.

Особый интерес представляет выявленная в нашем исследовании положительная связь демонстративности с наличием горба в рисунке животного. Горб характеризуется многозначностью символических значений. Наряду со стремлением выделиться и привлечь к себе внимание (в Толковом словаре В. Даля «горб» определяется как «всякая выпуклость на плоскости»), если их два, они также могут олицетворять сексуальную фиксацию («соблазнительными, сексуальными выпуклостями» на теле человека обычно называют женские груди и ягодицы) [99]. По нашим наблюдениям, в зависимости от индивидуального значения горба для пациента, он может быть также признаком нарциссичности («горбы как два гордых холма на его спине»); признаком оральной фиксации («в горб животное откладывает свою еду, запасы», «там скапливается вода и запасы еды»); символизировать недовольство собственной внешностью (полнотой своей фигуры) при нарушениях пищевого поведения («горбы мешают ему двигаться, делают неуклюжим, отягощают его») и др.

Выявленная в исследовании положительная связь демонстративности с подчеркнутым носом (фаллический символ) и горбами в рисунке несуществующего животного согласуется с психоаналитическими данными, указывающими на связь истерии с сексуальным влечением и характерной для нее фиксацией на оральных и эдиповых проблемах. А положительная связь демонстративности с направленной влево головой животного – со склонностью истерических пациентов к регрессии.

Рис. 2.14. Пумба

Пример № 2.14

Пациентка 29 лет, код профиля MMPI: 7321’6849–0/5: F*K’L:

Рассказ

Пумба (рис. 2.14) – нейтральное животное с красивым, как у павлина, хвостом. Ее длина – один метр. Обитает в лесах средней полосы России, недалеко от людей. Травоядное. Питается грибами, ягодами, а также овощами и фруктами. Походит около человека, помяучит, и люди ей дают. Живет семьями. Дружит с себе подобными. Ее враги – хищники. Если они пытаются напасть, она покрутит хвостом и улетит. Может использовать когти, защищаясь от сородичей. В целом не очень хорошо защищена. С человеком отношения хорошие, но больше хочется быть свободной, ей воля нужнее. Она, как кот, сообразительная, веселая и шебутная. Мне нравится Пумба, так как нежное, ласковое животное, свободно может передвигаться, никто его не ограничивает. Не нравится только его необычность, так как такие редкие особи у нас долго не живут. Они привлекают к себе много внимания, им завидуют, и у них появляется много врагов. Мужу бы Пумба понравилась тем, что веселая, деятельная, не ленивая и не впадает в депрессию. Ему бы не понравилась ее красота, зацикленность на внешности. Он бы считал это эгоизмом. Дочке бы она понравилась, так как можно с ней поиграть, но побаивалась бы ее когтей. Маме бы понравилась ее красота, эстетичность, мягкость и не понравились бы когти. А папе понравилась бы в ней детскость. Она как вечный ребенок. Он любит детей. Ему не понравилось бы только, что она летает. Он любит, чтобы все жили семьей и никто не улетал.

Пример № 2.15

Пациентка 26 лет, код профиля MMPI: 1389–54/607:2# F!K/L#

Рассказ

Милиен (рис. 2.15) – нейтральное животное, но до тех пор, пока ему не причинить вред, и тогда становится нападающим. Его высота – один метр 60 сантиметров (это рост самой пациентки). Обитает в теплых лесах Китая. Питается рыбой из рек. Живет в стае. Дружит с себе подобными. Его враги – это крупные хищники. При нападении на него может укусить, он ядовитый. Если спит, то становится беззащитным, так как у него мягкое тело. Человека он не видел, потому что живет в таких местах, где с человеком не встречается, но если бы встретился, то человек мог бы его приручить. Интеллект его выше, чем у человека, и он добрый по характеру. Мне Милиен нравится. Нравится в нем все: внешний вид, пушистые рожки, красивая окраска хребта, он приятный на ощупь и ласковый, как кошка, по характеру. Я бы только его больше защитила, сделала его целиком ядовитым, чтобы никто не мог его есть. Моим родителям он бы понравился. Маме тем, что симпатичный и добрый, а папе тем, что необычный и ласковый. Но им бы не понравилось, что он ядовитый и кусается, то есть может быть опасным.

Рис. 2.15. Милиен

Рис. 2.16. Куркотик

Пример № 2.16

Пациентка 41 года, код профиля MMPI: 836’4172–59/0: F**K’L-

Рассказ

Куркотик (рис. 2.16) – нейтральное животное. У него красивый кошачий хвост и на голове перья, как у павлина, для украшения. Его длина 50 сантиметров, а высота 30 сантиметров. Это домашнее животное. Если бы обитал в природе, то жил бы в тропическом лесу, в странах с мягким климатом. Питается фруктами. Живет стайками, потому что не одиночка и так легче выжить. Дружит с себе подобными. Враги – хищные птицы, лисы, волки. Если кто-то будет на него нападать, то он будет убегать или прятаться в норку. Еще будет шипеть и принимать угрожающую позу. Он не очень хорошо защищен. Особенно в условиях, где не может найти убежища, для того чтобы спрятаться и когда отдаляется от стаи. С человеком у него дружеские отношения. Он бы хотел, чтобы человек его приручил, если тот будет его хорошо содержать. Он достаточно сообразительный, как кошка. Имеет веселый и ласковый нрав. Мне он нравится. Особенно нравится его миловидная мордочка. Не нравятся только его ноги и крылья. В них есть какое-то несоответствие. Его крылья не предназначены для полета, просто есть как у курицы и киви. Моим сыновьям тоже понравилась бы его привлекательная, доброжелательная на вид и располагающая мордочка, но не понравилась бы его задняя часть, своей нелепостью, непонятностью, что такого не может быть.

Социопатичность (СП)

Социопатичность или психопатичность проявляется в таких особенностях характера, которые затрудняют адаптацию человека в социуме. А именно, в малой лояльности по отношению к другим, склонности к манипулированию другими; выраженной склонности к конфликтности, асоциальности и делинквентности (от чрезмерного употребления алкоголя, наркотиков и т. п. до нарушений закона) в поведении. По наблюдениям клиницистов, лицам с социопатическими чертами свойственна агрессивность и импульсивность, неумение предвидеть возможные последствия своих поступков.

Социопатичность является характерным признаком психопатического или диссоциального расстройства личности. По данным МКБ-10, диссоциальное расстройство личности характеризует следующее:

а) бессердечное равнодушие к чувствам других;

б) грубая и стойкая позиция безответственности и пренебрежения социальными правилами и обязанностями;

в) неспособность поддерживать взаимоотношения при отсутствии затруднений в их становлении;

г) крайне низкая толерантность к фрустрациям, а также низкий порог разряда агрессии, включая насилие;

д) неспособность испытывать чувство вины и извлекать пользу из жизненного опыта, особенно наказания;

е) выраженная склонность обвинять окружающих или выдвигать благовидные объяснения своему поведению, приводящему субъекта к конфликту с обществом.

В качестве дополнительного признака может иметь место постоянная раздражительность [66].

По данным психоаналитических исследований, согласно Н. Мак-Вильямс, для социопатической личности характерен конфликт между желаемым состоянием личного всемогущества и пугающим состоянием отчаянной слабости, сопровождающимся крайне низким самоуважением. Главным занятием и источником удовольствия для личности социопата является «перешагивание через» других. При этом все этические и практические соображения отходят на второй план. Основными личностными защитами, позволяющими избегать тревоги и поддерживать самоуважение, являются «всемогущий контроль», «идентификация с агрессором» и «отыгрывание вовне» или «реализация в действии» [60].

Дж. Мелой указывает на свойственную социопатам недостаточность «глубоких и бессознательных идентификаций, первоначально с хорошей первичной родительской фигурой, и в особенности архетипических и направляющих идентификаций с обществом, культурой и человечеством в целом» [60].

Т. Н. Краско изучала рисунки несуществующего животного психопатов возбудимого круга, для которых характерны социопатические черты. Исследование показало, что рисунки отличаются, прежде всего, крупными размерами (иногда даже не помещающимися на листе), резкой, прерывистой, «летящей» линией. Животные могут быть нарисованы бегущими, приподнимающимися на задние лапы, ощерившимися, с открытым ртом. У них часто встречаются избыточные приспособительные органы, подчеркивающие агрессивность. Сами рисунки и их названия могут быть нарочито вызывающими, циничными, эти тенденции могут особенно четко проявляться в беседе-опросе [121].

Согласно А. Л. Венгеру, в рассказе о животном признаками социопатичности у пациентов являются такие особенности образа жизни животного, как: питается людьми или всем, что попадается, дружит со злыми, агрессивными персонажами, враждует со всеми окружающими [22].

По данным анализа результатов нашего исследования, в рисунке несуществующего животного есть положительная связь между социопатичностью и узором на шкуре животного. Социопатичность положительно связана со следующими признаками рассказа: прямое проявление психопатологических переживаний, большой размер животного, является реликтовым, вымирающим или раритетным, врагами его являются только мелкие животные или врагов нет, потому что оно несъедобно; не поддается приручению, так как свободолюбиво, оценивается пациентом как «урод», «мутант» и т. п.

Отрицательная связь обнаружена между социопатичностью и такими параметрами рисунка вымышленного животного, как наличие тонких ног и человекоподобия. А также – со следующими параметрами рассказа: пассивный нрав животного, возможность его приручения человеком.

По нашим данным, наиболее сильно положительно связаны с социопатичностью следующие параметры: не поддается приручению, так как свободолюбиво, и прямое проявление в рассказе психопатологических переживаний.

Как видно из полученных результатов, социопатичность, главным признаком которой является нарушение социального взаимодействия в виде конфликтности и асоциальности, наиболее отчетливо проявляется в рассказе, а не в рисунке животного. Это, по-видимому, связано с тем, что рассказ в большей мере позволяет выявить именно особенности взаимодействия пациента с окружающими.

Результаты проведенного анализа соответствуют данным клинических исследований социопатов, указывающим на характерное для них отрицание авторитетов и асоциальность, нежелание придерживаться принятых социальных норм, правил и обязанностей (отрицательная связь с человекоподобием в рисунке, не поддается приручению, так как свободолюбиво); выраженное действенное стремление выделиться из социального окружения (узор на шкуре животного); выраженную социальную дезадаптацию (оценивание животного как реликтовое, раритетное или вымирающее).

Полученные данные также согласуются с представлениями психоаналитиков о поляризованности саморепрезентаций у социопатических личностей между желаемым состоянием личного всемогущества (имеет большой размер) и пугающим состоянием отчаянной слабости, сопровождающимся крайне низким самоуважением (называние его «уродом», «мутантом» и т. п.).

В рисунках несуществующего животного у пациентов с социопатическими чертами часто наблюдались различные признаки открытой неконтролируемой агрессии, что также согласуется с клиническими наблюдениями, данными психоаналитических и психологических исследований.

Пример № 2.17

Пациент 40 лет, код профиля MMPI: 42”138’70–5/69: K*F”L’

Рассказ

Хр. (от слова «хряк») (рис. 2.17) – нападающее животное, хищник. Его длина – десять метров. Диаметр головы – два метра, а диаметр тела – полтора метра. Обитает на земле в средней полосе России, но может и в болоте, и в степных речках. Питается всякими зверями и человеком. Живет в одиночку, так как большой, ему и так хорошо. Если их будет несколько, то они сразу все сожрут. Дружит с себе подобными особями противоположного пола с целью продолжения рода. Его враги – люди-охотники. Он сильнее всех зверей, поэтому от них он неуязвим. А от человека плохо защищен. Он или убегает, или бросится на охотника, постарается его убить, будет бороться до последнего, чтобы дороже продать свою жизнь, умереть достойно. Человек не мог бы его приручить, так как он гордый и любит свободу. Да и человек не захотел бы такую заразу приручать, он огромный, весь в тине и бесполезный для него. Кроме того, он туповатый, как глупая домашняя собака с пассивно-агрессивным нравом. Хозяина любит, но глупая. Мне он не нравится. Особенно не нравится его антиэстетическая внешность, исходящее от него ощущение опасности, двусмысленность его улыбки (он хищник, но улыбается). Нравится в нем только его независимость, свободолюбие и смелость. Маме бы он тоже не понравился тем, что некрасивый, уродливый, несоразмерный (голова, лапы и рот большие, а нос и хвост маленькие; хвост поросячий, а не как у ящера). Еще маме бы не понравилось его имя. Оно бы ей показалось неблагозвучным. Лучше было бы, например, назвать его «Сосис». Это было бы благородно, как маркиз, французский дворянин. Маме понравилось бы, что когда он задерживается где-то, то звонит маме, то есть то, что он ответственный сын, а также его упорство в достижении цели и сила воли. Моей подруге он бы тоже не понравился. Особенно его тупость, некрасивая внешность (кривые, нечищеные, хотя и острые, зубы) и то, что от него плохо пахнет, моется редко. Ей может только понравиться то, что он честно выполняет супружеские отношения, независимо от того, сыт он или голоден, и много приносит в дом мяса и им делится с ее детьми. Но, вообще-то, если он голоден, то и ребенка может сожрать.

Рис. 2.17. Хр. (от слова «хряк»)

Пример № 2.18

Пациентка 21 года, код профиля MMPI: 648’925–0/317: F!!K/L:

Рассказ

Антисмешарик (рис. 2.18) – нейтральное животное. Он крупный – его длина один метр 80 сантиметров, а высота один метр 50 сантиметров. У него один глаз, второй он выбил в боях. В его правом ухе серьга, свидетельствующая о том, что он бывалый. Кадык на шее говорит, что это особь мужского пола, а морщины на лбу, что у него тяжелая жизнь. Я назвала его так, потому что он не вызывает смех, как Смешарик, а, напротив, вызывает жалость, сострадание, сочувствие. Приставка «анти» у меня ассоциируется с антипошлятиной, с чем-то не обывательским и не потребительским. Он обитает в пустыне. Питается змеями, верблюдами, жирафами, зебрами, тиграми, львами. Хищник. Живет в одиночку, потому что их мало и каждый преследует свой интерес. Друзей у него нет. Он такой один. Может контактировать только для продолжения рода. Они живут каждый сам по себе. Им нужно много питания, и так безопасней, по одному легче ретироваться. Его враги – тигры и львы. Если на него нападут, то он вспорет им когтистой лапой живот. Защищен хорошо. Он совершенен, я его наделила всем необходимым. У него есть отличительный знак – серьга в ухе. Это знак бывалого самурая. От людей он скрывается, как йети. Он не хочет, чтобы о нем знали, – боится, наверное. Он боится быть застигнутым врасплох, что если о нем узнают, то будут вести на него охоту. Человек не смог бы его приручить. Он слишком умен, чтобы кому-то подчиняться и тем более быть прирученным. Он бы этого не хотел. Его интеллект выше, чем у человека. У него много терпения, а вот, например, у меня его нет. По характеру он агрессор. Мне он нравится. Особенно нравится его уникальность. Маме бы он понравился. Ей понравился бы его пушистый, большой, красивый хвост, его уникальность и его независимость, что он тоже «волк-одиночка», как наша семья. Ей не понравились бы его клыки и когти, а также его потрепанный неопрятный вид, что у него торчат ребра и когти не подстрижены. Папе бы он не понравился. Ему не понравилось бы, что он хищник, может напасть и порвать. Его бы это напугало. Но понравилась бы его независимость, что живет один, бывалый, потрепанный, и что у него нет одного глаза. Это бы напомнило ему его самого. … Может, мне бы захотелось причесать и помыть Антисмешарика, но, с другой стороны, как я могу быть недовольна тем, что придумала. Я же автор.

Рис. 2.18. Антисмешарик

Гипоманиакальность (МА)

По МКБ-10, мания и гипомания (дословно «ниже мании» или слабо выраженная мания) относятся к расстройствам настроения (аффективным расстройствам). Мания (без психотических симптомов) характеризуется приподнятым настроением (от беззаботной веселости до почти неконтролируемого возбуждения), возрастанием энергичности, перерастающей в сверхактивность и говорливость, снижением потребности во сне. Выражена невозможность сконцентрировать внимание, часто имеет место значительная рассеянность. Самооценка нередко принимает напыщенный характер с грандиозными идеями и сверхсамоуверенностью. Утрата нормальной социальной сдержанности влечет за собой поведение, характеризующееся безрассудностью, рискованностью, неуместностью и несоответствием характеру больного. Гипомания также характеризуется повышенным настроением (явно ненормальным для данного индивидуума и сохраняемое по меньшей мере 4 дня подряд), повышенной энергичностью и активностью. Она обычно сопровождается выраженным ощущением благополучия, умственной и физической продуктивности. Часто имеют место повышенная коммуникабельность, болтливость, излишняя фамильярность, повышенная сексуальность и сниженная потребность во сне. Могут появляться затруднения в сосредоточении внимания или отвлекаемость. Гипомания может также проявляться в раздражительном настроении. В этом случае раздражительность, самомнение и грубость могут замещать наиболее часто встречающиеся эйфорические взаимоотношения.

Состояние гипомании (как и мании), с точки зрения психоаналитика М. Кляйн, часто сопровождается чувством всемогущества. Оно является обратной стороной состояния депрессии и может быть как периодически возникающим эмоциональным состоянием, так и характеристикой личности [83].

По мнению психоаналитиков, гипоманиакальная (или маниакальная) личность обладает депрессивной организацией, которая нейтрализуется с помощью маниакальных личностных защит. Эти защиты охраняют личность, прежде всего, от персекуторной тревоги (страха за Эго), переживания отделенности, зависимости и зависти, а также позволяют ей поддерживать высокую самооценку. Маниакальные защиты включают в себя несколько механизмов: обесценивание, всемогущий контроль и др., главным из которых является отрицание [83, 60].

М. К. Акимова, Т. Н. Алехина, Ж. В. Таратута не изучали связь гипоманиакальности с признаками рисунка несуществующего животного. Однако они исследовали связь между высокой самооценкой у испытуемых и признаками рисунка. Проведенное ими исследование показало, что с высокой самооценкой положительно соотносятся следующие признаки рисунка несуществующего животного: крылья, рисунок в верхней части листа, увеличенный рисунок, устойчивость рисунка, направление хвоста вверх, длинный хвост, пышный хвост, рисунок в центре (чуть выше середины), иронически-юмористическое название животного [4].

Согласно полученным результатам нашего исследования, выявляется положительная связь между гипоманиакальностью и такими параметрами рисунка несуществующего животного, как женская грудь, большой размер рисунка, большое тело, переворачивание листа, иглы или шипы, внешний облик животного часто можно охарактеризовать как сверхоригинальный. Гипоманиакальность также положительно связана со следующими параметрами рассказа: необычное, вычурное название, имеет большой размер, живет в одиночку, обладает интеллектом на уровне или выше уровня человека, а также – не свойственными человеку способностями; хорошо защищено.

Отрицательная связь существует между гипоманиакальностью и такими показателями рисунка животного, как расположение рисунка в левом верхнем углу листа, маленький размер рисунка, нос как свиной пятачок, человекоподобное животное. А также – со следующими параметрами рассказа: маленький размер животного, относится к травоядным животным, обладает высоким интеллектом, но не выше уровня животного, является плохо защищенным.

Наиболее сильно положительно связан с гипоманиакальностью такой параметр, как большой размер рисунка.

По нашим наблюдениям, которые, однако, не нашли явного подтверждения в результатах анализа, в рассказе о животном у гипоманиакальных пациентов на вопрос психолога: «Есть ли у животного враги?» – часто встречался ответ: «Нет» (при этом пациент считал животное хорошо защищенным). На наш взгляд, это может свидетельствовать об использовании пациентом личностной защиты в виде отрицания.

Результаты проведенного исследования согласуются с данными клиницистов и психоаналитиков, которые указывают: на характерную для гипоманиакальных больных высокую самооценку и чувство собственной защищенности и всемогущества (большой размер рисунка, большой размер самого животного, обладает интеллектом на уровне или выше уровня человека, а также – не свойственными человеку способностями, хорошо защищено); активное стремление их к расширению жизненного пространства (горизонтальное расположение листа, обладает особыми, не свойственными человеку способностями) и наличие иногда трудно контролируемых агрессивных тенденций (крупный рисунок, выходящий за пределы листа, имеет иглы или шипы и не относится к травоядным).

Выявленная в исследовании положительная связь гипоманиакальности с таким признаком рисунка животного, как женская грудь, возможно, связана с обнаруженным психоаналитиками фактом частого наличия в анамнезе маниакальных личностей ранней травмирующей сепарации с объектом (смерть близких, болезни, разводы и т. п.). Эта связь может служить косвенным подтверждением психоаналитической гипотезы о наличии у этих пациентов регрессивного бессознательного переживания «триумфа» над утраченным частичным материнским объектом (материнской грудью), совладанием с ним, присваивании его себе [83, 60].

Пример № 2.19

Пациентка 21 года, код профиля MMPI: 8964’51–37/02: F!K’L:

Рассказ

«Космический чемпион» (рис. 2.19) – это нейтральное животное, высотой два-три метра. Обитает в нашей галактике, перемещается в пространстве. На Земле – в джунглях. Питается людьми, но только плохими. Живет в одиночку. Любит стайки, но охотится один. Дружит с себе подобными, людьми и животными. Враги – существа из другой галактики и плохие люди. Защищается активно – дыхнет на них, и они загорятся. Хорошо защищен, только вот он очень добрый, ему жалко кого-то убивать. Человек приручить его не может, так как он очень независимый и стоит в своем развитии выше человека, сам его может приручить. Интеллект его очень высокий, как у инопланетянина. Характер – веселый. Мне он нравится, так как хорошенький (большая, пушистая грива), веселый и необычный. Только хотелось бы, чтобы он стал еще сильнее, ему так будет еще лучше жить. Маме и папе он бы не понравился своей необычностью. Маме могла бы понравиться только его доброта, а папе – физическая сила.

Пример № 2.20

Пациент 27 лет, код профиля MMPI: 8**79”6214’30/5# F!!KL-

Рассказ

LENUS (рис. 2.20) – это летающая кошка, кошачий демон, в нем есть что-то ото льва и из Средневековья. Он может быть нейтральным и защищающимся. Длина его – два с половиной метра, а высота – один метр. Обитает высоко в горах. Питается мясом хищников, всеми, кто попадется. Живет семьей. Друзей не имеет, так как оно божественное. Они не находят ничего общего ни с себе подобными, ни с другими. Врагов также не имеет. Если кто-то нападет, то отбивается клыками, когтями, а если врагов много, то улетает. Защищен достаточно хорошо. Он иногда помогает человеку, приходит в трудную минуту, чтобы защитить. Человек не мог бы его приручить, так как оно дикое. Оно может навязать человеку что-то свое, так как имеет божественное вмешательство посредством крыльев, и человек должен ему внимать и извлекать для себя какой-то смысл. Его интеллект очень высокий, выше, чем у человека. Нрав – спокойный. Мне он нравится. Особенно нравятся его клыки, так как они длинные, необычные и острые, могут перегрызть все что угодно, и крылья, так как позволяют ему жить, где ему заблагорассудится. Мне нравится его демонический образ тем, что обладает силой, и другие могут его бояться, он может внушать им страх. А также нравится его божественность, так как у него есть крылья. Хотелось бы только, чтобы у него было шерсти поменьше, чтобы она не мешалась, а то она сваливается, делает неприятным его облик и к тому же не практично, так как может попасть куда-то и затруднять пищеварение. Маме он не понравился бы своей демоничностью (крылья с клыками), вызывал бы у нее страх. Ей бы показалось, что его уши это рога. Понравиться ей бы могла только его шерсть, тем, что она мягкая и делает его похожим на кошку. Папа был бы к нему равнодушен. Ему понравилось бы, что он похож на кошку, так как он любит кошек, и не понравилась бы его необычность, фантастичность самой идеи, так как он реалист.

Рис. 2.19. Космический чемпион

Рис. 2.20. «LENUS»

Интровертированность (ИН)

Понятие «интроверсии», а вслед за ним описание «интровертированного» и «экстравертированного» типа личности было введено К. Юнгом [119].

Если «экстраверсия» означает направленность либидо и интересов вовне (на внешние объекты), открытость, общительность, стремление к активным социальным взаимодействиям с окружающими, то «интроверсия» – отрешение либидо от внешних объектов и обращение его во внутренний мир субъекта, застенчивость, замкнутость, затруднения при осуществлении межличностных контактов, стремление к деятельности, не связанной с общением. З. Фрейд использовал понятие «интроверсии», но в более узком смысле: как перемещение либидо с объектов внешнего мира на воображаемые внутрипсихические объекты и фантазии. Современные психоаналитики считают, что понятие интровертированности тесно связано с понятием шизоидности. Ярко выраженная интровертированность является признаком шизоидного типа личности, для которого, согласно Р. Фэйрберну, характерны стремление к всемогуществу, стремление к изоляции и отъединению, поглощенность внутренней реальностью [79].

По данным МКБ-10, шизоидное расстройство личности характеризует следующее описание:

а) мало что доставляет удовольствие или вообще ничто;

б) эмоциональная холодность, отчужденная или уплощенная аффективность;

в) неспособность проявлять теплые, нежные чувства к другим людям, равно как и гнев;

г) слабая ответная реакция как на похвалу, так и на критику;

д) незначительный интерес к сексуальным контактам с другим лицом (принимая во внимание возраст);

е) повышенная озабоченность фантазиями и интроспекцией;

ж) почти неизменное предпочтение уединенной деятельности;

з) заметная нечуткость к превалирующим социальным нормам и условиям;

и) отсутствие близких друзей или доверительных связей (или существование лишь одной) и желания иметь такие связи [66].

Согласно психоаналитическому пониманию, шизоидная личность имеет проблемы орального уровня [60]. Она озабочена необходимостью избежать опасность быть поглощенной, всосанной, разжеванной, привязанной, съеденной, то есть сохранением своей безопасности и независимости. Окружающий мир ощущается ею как пространство, полное потребляющих, извращающих, разрушающих, угрожающих безопасности и индивидуальности сил.

В области отношений, первичный конфликт у шизоидов касается близости и дистанции, любви и страха. Они жаждут близости и одновременно ощущают постоянную угрозу поглощения другими. Они ищут дистанции, чтобы сохранить свою безопасность и независимость, и при этом страдают от удаленности и одиночества. Некоторые психоаналитики считают одной из характерных черт шизоидной личности нарциссизм. Г. Гантрип объясняет это тем, «что шизоид ведет преимущественно внутреннюю жизнь. Все его объекты любви находятся внутри него, и кроме того, он в значительной степени отождествляет себя с ними, так что его либидиозные привязанности как бы относятся к нему самому» [27].

Отношение шизоидных личностей к окружающим характеризуется нарциссической самодостаточностью, при которой все эмоциональные связи осуществляются во внутреннем мире, и тенденцией к изолирующему превосходству (идея возвышения), которые служат защитой от приближения сверхконтролирующего и сверхвторгающегося Другого. Шизоидная личность стремится к внутреннему подтверждению своей исключительной оригинальности, сенситивности и уникальности.

Предпочтительной защитой шизоидной личности является изоляция, а самой патогномонической защитой – примитивная изоляция. Среди более «зрелых» защит – интеллектуализация. Изоляция от собственных эмоций является для них тем желанным психическим убежищем, которое дает чувство спокойствия и безопасности.

В рисунке несуществующего животного, согласно М. З. Дукаревич, признаком интроверсии может быть животное, изображенное в виде круга, особенно ничем не заполненного, или его голова, повернутая влево. П. В. Яньшин отметил, что об интровертированности может свидетельствовать также расположение рисунка животного в левой стороне листа [121].

По данным А. Л. Венгера, полученным при исследовании детей, интроверсия в рисунке может проявляться в отсутствии у животного конечностей либо их развернутости в сторону его тела. В рассказе – в отсутствии у животного друзей или, напротив, подчеркивании, что оно «дружит со всеми», без указания на то, с кем именно дружит животное, а также в изолированном месте жительства, в отказе от материального питания вовсе или употреблении в качестве пищи воздуха или энергии. Экстраверсия в рисунке выражается «в наличии у несуществующего животного разнообразных и подчас весьма многочисленных органов (ноги, руки, щупальца, крылья, хвосты, головы), обращенных в разные стороны [22].

Исследование М. К. Акимовой, Т. Н. Алехиной, Ж. В. Таратуты показало, что с общительностью (экстравертированностью) положительно соотносятся следующие признаки рисунка: крылья, сдвиг рисунка вправо, размещение рисунка вблизи верхнего края листа, рот с языком; а отрицательно, то есть скорее связаны с замкнутостью (интровертированностью), – сдвиг рисунка влево, размещение рисунка вблизи нижнего края листа, округлый контур, ничем не заполненный контур в форме круга [4].

Анализ результатов нашего исследования выявил положительную связь между интровертированностью и такими параметрами рисунка несуществующего животного, как несколько голов, механические детали, замкнутый контур рисунка, крылья, длинная шея, голова, повернутая влево, отсутствие ног, слабая линия рисунка, голова маленького размера. «Интровертированность» также положительно связана со следующими признаками рассказа: животное относится к нападающим, является уникальным, единственным в своем роде, имеет большой размер, живет в небе, воде или около воды, живет в одиночку, не имеет друзей. При опасности улетает, никогда не видело человека, не поддается приручению, имеет замкнутый и пассивный нрав, обладает не свойственными человеку способностями, замкнутость животного не нравится самому пациенту и его близким.

Отрицательная связь обнаружена между интровертированностью и такими факторами рисунка несуществующего животного, как шерсть, нос, как свиной пятачок, узор на шкуре, сильная штриховка, большие уши, положение головы «анфас», рога, сильный нажим, открытый рот, рот большого размера или несколько ртов. А также – со следующими параметрами рассказа: составное название животного, относится к защищающимся животным, имеет маленький размер, живет в стае или в семье, дружит с себе подобными, поддается приручению.

По нашим данным, наиболее сильно связаны с интроверсией следующие параметры рисунка и рассказа. Положительно – замкнутый нрав, живет в одиночку, крылья, длинная шея, голова, направленная влево. И отрицательно – живет в семье, защищающееся животное.

Результаты проведенного анализа согласуются с клиническими и психоаналитическими данными, указывающими на склонность интровертов к замкнутости, трудностям при осуществлении межличностных контактов («замкнутый контур рисунка», «живет в одиночку», «не имеет друзей», «замкнутость животного не нравится самому пациенту и его близким»). А также на наличие у них черт нарциссичности, стремления к внутреннему подтверждению своей уникальности и тенденции к изолирующему превосходству («уникальное, единственное в своем роде» и др.).

Пример № 2.21

Пациент 35 лет, код профиля MMPI: 87”063–19254/ F”K-L#

Рассказ

Летающий змей (рис. 2.21) – это нейтральное животное, но если надо, может за себя постоять. Его длина 10–15 метров. Диаметр – 30 сантиметров. Он обитает везде: и в воде, и на земле, и в воздухе. Если на земле, то в лиственных лесах. Питаться может всем. Живет в одиночку или в крайнем случае парами. Они любят покой и лучше себя чувствуют в одиночестве, когда живет сам по себе и отвечает только за себя. Дружит со всеми животными. Ему интересней контактировать с другими видами, а не с себе подобными. Его враги – хищники из семейства кошачих. Если на него нападут, то будет защищаться (душить врага), или улетит, или влезет на дерево, или переместится в другую среду обитания. Он в целом хорошо защищен. Человека он не трогает, но и человек не мог бы его приручить, так как он слишком независимый и не хотел бы этого. По сообразительности он на уровне среднего человека. Нрав спокойный, но иногда, по настроению, может быть агрессивным. Мне это животное нравится. Особенно нравится, что оно может передвигаться везде, в разных средах. Нравится, что оно универсальное, самостоятельное, независимое и красивое. Мне не нравятся только его крылья. Хотелось бы, чтобы он летал, но без них, потому что они могут мешать ему в других местах обитания, например он с ними не может влезть под землю.

Рис. 2.21. Летающий змей

Пример № 2.22

Пациент 51 года, код профиля MMPI: 81*250”763’4–9/ F**LK:

Рассказ

Астик (рис. 2.22) – аморфное образование, может принимать любую форму и быть любого размера, и очень большого и очень маленького. Это нейтральное животное. Обитает везде. Питается энергией из окружающей среды. Он один-единственный и живет в одиночку. Друзей не имеет, так как нейтральный и себе достаточный. Его враги – весь окружающий мир. Он спасается, принимая разные формы. Может стать как очень большим, так и очень маленьким. Интеллекта не имеет. Природа заложила в него программу, и он в соответствии с ней существует. Если бы у него был интеллект, то он бы искал себе подобных, чтобы общаться. Он безразличен ко всему, только защищает себя, свою форму существования. Мне в нем все не нравится. И отсутствие интеллекта, и то, что безразличный и самодостаточный, только потребляет энергию, и все.

Пример № 2.23

Пациентка 19 лет, код профиля MMPI: 7”8206’1349–5: F!K’L#

Рассказ

Трехголовый мутант (рис. 2.23) – нападающее животное. Животное крупное, размах крыльев – восемь метров. Обитает на болоте. Питается лягушками и пиявками. Живет в одиночку, у него и так три головы. Друзей не имеет, общается сам с собой, так как у него три головы. Его враг – снежный человек, он питается ими. При нападении на него или улетит, или его съедят. С человеком не контактирует, потому что его никто не видел. Человек мог бы его приручить. Интеллект у него высокий, оно умное, как человек. Нрав спокойный. Мне оно не нравится. Особенно не нравятся три головы, так как они мешают друг другу. Нравится только его выносливость. Маме бы оно не понравилось. Особенно то, что у него три головы, которые мешают друг другу. Ей мог бы понравиться только его ум, интеллект. Папе бы оно понравилось своей необычностью. Но ему также не понравились бы три головы, потому что мешают друг другу.

Паранойяльность, аффективная ригидность (ПА)

Паранояйльность выражается в трудности вытеснения отрицательных сигналов, гиперсензитивности по отношению к действиям окружающих, воспринимаемых аффективно, как ущемляющие личность; склонности к подозрительности, настороженности, ощущении враждебности со стороны окружающих, возникновении собственной, «застревающей» враждебности и злобности, обуславливающих злопамятность, построении ригидных, трудно корригируемых или некорригируемых установок и концепций.

Рис. 2.22. Астик

Рис. 2.23. Трехголовый мутант

Паранойяльность может быть как характерным признаком параноидного расстройства личности, так и проявлением более глубокой психической патологии (от сверхценных идей отношения до бредовых концепций при шизофрении).

По данным МКБ-10, параноидное личностное расстройство характеризуют:

а) чрезмерная чувствительность к неудачам и отказам;

б) тенденция постоянно быть недовольным кем-то, то есть отказ прощать оскорбления, причинение ущерба и отношение свысока;

в) подозрительность и общая тенденция к искажению фактов путем неверного истолкования нейтральных или дружеских действий других людей в качестве враждебных или презрительных;

г) воинственно-щепетильное отношение к вопросам, связанным с правами личности, что не соответствует фактической ситуации;

д) возобновляющиеся неоправданные подозрения относительно сексуальной верности супруга или полового партнера;

е) тенденция к переживанию своей повышенной значимости, что проявляется постоянным отнесением происходящего на свой счет;

ж) охваченность несущественными, «законспирированными» толкованиями событий, происходящих с данной личностью или, по большому счету, в мире [66].

Психоаналитический взгляд на параноидное состояние враждебности, сопровождаемое глубокими подозрениями, был предложен М. Кляйн [83]. Как и З. Фрейд, она придавала большое значение агрессии в патогенезе паранойи. Она описала параноидный порочный круг. Агрессивные фантазии приводят к интенсивному страху возмездия. Страх провоцирует рост ненависти и насилия, а те, в свою очередь, провоцируют дальнейший рост страха возмездия. Нападения на преследователей делают их не менее, а более вредоносными, поскольку в фантазии предполагается, что преследователи разъяряются еще больше и отвечают насилием на насилие.

Сущность параноидной организации личности состоит в приписывании другим людям своих, воспринимаемых как негативные, качеств и мотивов. Отчужденные характеристики впоследствии воспринимаются как внешняя угроза. Процесс проекции сопровождается иногда сознанием собственного величия.

Согласно Н. Мак-Вильямс, «главным полярным противоречием саморепрезентаций параноидных характеров является импотентный, униженный и презираемый образ собственной личности, расположенный на одном полюсе, и всемогущий, оправдываемый и торжествующий – на другом». Суть переживания собственной личности состоит в глубокой эмоциональной изолированности и потребности в том, что Г. Салливан назвал «подтверждающим согласием» от «дружбана». Основной способ, которым параноидная личность пытается преодолеть страх и повысить свое самоуважение, состоит в борьбе против «преследующего родителя» в лице авторитетов и других людей, играющих значительную роль. Переживания отмщения и триумфа дают им кратковременное, неглубокое, но все же облегчающее чувство могущества и безопасности [60].

Параноидные личности используют главным образом психологические механизмы защиты в виде проекции, отрицания и реактивного образования.

Согласно М. З. Дукаревич, признаками подозрительности и значимости для личности мнения окружающих о себе в рисунке несуществующего животного является контур фигуры в виде поставленных щитов, «заслонов» в виде панциря, брони и т. п., и удвоения линий, а также выделенные уши.

А. Л. Венгер считает, что «основными проявлениями эмоциональной ригидности в тесте „Рисунок несуществующего животного“, как и в тесте „Рисунок человека“, служат избыточное количество деталей, повышенная аккуратность и тщательность рисунка, сильный равномерный нажим на карандаш. Склонность к чрезмерной детализации, однообразным перечислениям проявляется и в рассказе о животном» [22].

По данным анализа результатов нашего исследования, существует положительная связь между паранойяльностью и такими параметрами рисунка, как панцирь, броня и т. п., выделенные уши или их аналоги (большого размера или подчеркнуты), положение головы «анфас», сверхоригинальный внешний облик животного. Паранойяльность также положительно связана со следующими параметрами рассказа: пациент называет животное уродом, мутантом и т. п., оно не имеет друзей, его враги – люди, боится людей, не поддается приручению, имеет недоверчивый нрав, близким пациента не нравится его непокорность.

Отрицательная связь выявлена между паранойяльностью и такими факторами рисунка, как клюв, отсутствие рта, голова повернута влево, подчеркнут нос. А также – со следующими параметрами рассказа: является травоядным, его враги – все более сильные животные, в том числе хищники, друзья – ему подобные животные.

По нашим данным, наиболее сильно связаны с паранойяльностью следующие параметры рисунка и рассказа. Положительно: враги – люди, большие уши, подчеркнутые уши (или их аналоги). И отрицательно: враги – хищники и все, кто сильнее.

Все пациенты с паранойяльностью, по результатам MMPI, были разделены нами на две группы: пациенты с паранойяльностью без интроверсии и паранойяльные пациенты с интроверсией (Приложение 3). В первой группе обнаружена положительная связь между паранойяльностью без интроверсии и такими параметрами рисунка, как выделенные уши или их аналоги, или их большой размер, нос в виде свиного пятачка, сильный нажим, шерсть, несостыкованные линии, положение головы «анфас», открытый рот, глаза с подчеркнутой радужкой, подчеркнутый хвост. Паранойяльность без интроверсии также положительно связана со следующими параметрами рассказа: имеет составное название, относится к защищающимся животным, живет в семье или в стае, имеет друзей из себе подобных, обладает интеллектом на уровне высокоразвитого животного, боится людей, поддается приручению, близким пациента не понравилась бы его непокорность, а самому пациенту его беззащитность.

Отрицательная связь существует между паранойяльностью без интроверсии и такими факторами рисунка животного, как отсутствие глаз, замкнутый контур рисунка, змееобразное тело, крылья, длинная шея, отсутствие ног, слабая линия, голова повернута влево. А также со следующими параметрами рассказа: нарушение логичности рассказа, животное имеет большой размер, обитает в воде или около воды, питается нематериальной пищей, живет в одиночку, имеет много врагов, при нападении на него улетает. Интеллект выше уровня человека или обладает не свойственными человеку способностями, нрав замкнутый или пассивный, пациенту и его близким не нравится замкнутость животного.

Наиболее сильно связаны с паранойяльностью без интроверсии следующие параметры рисунка и рассказа. Положительно: подчеркнутые уши (или их аналоги), животное защищающееся, большие уши, живет в семье. И отрицательно: крылья, живет в одиночку и пассивный нрав.

Во второй группе выявлена положительная связь между паранойяльностью с интроверсией и такими параметрами рисунка животного, как механические детали, панцирь, броня и т. п., несколько голов, отсутствие ног, змееобразное тело, длинная шея, крылья, переворачивание листа, сверхоригинальный внешний облик животного. Паранойяльность с интроверсией также положительно связана со следующими параметрами рассказа: нарушение логичности рассказа, относится к нападающим животным, имеет большой размер, обитает высоко в горах или на другой планете, питается водой или нематериальной пищей, живет в одиночку, не имеет друзей, его враги – люди. Использует пассивные или изощренные способы защиты, не поддается приручению, имеет пассивный, замкнутый и недоверчивый нрав, интеллект выше уровня человека или обладает не свойственными человеку способностями, пациент называет животное уродом, мутантом и т. п., пациенту и его близким не нравится замкнутость животного.

Отрицательная связь обнаружена между паранойяльностью с интроверсией и такими параметрами рисунка несуществующего животного, как несостыкованные линии, нос подчеркнут, нос в виде хобота или в виде свиного пятачка, рога, шерсть. А также – со следующими параметрами рассказа: имеет составное название, относится к защищающимся животным, является травоядным, живет в семье или в стае, имеет друзей из себе подобных животных, его врагами являются все животные, кто сильнее, в том числе хищники, при опасности зовет на помощь, обладает интеллектом высокоразвитого животного, поддается приручению.

Наиболее сильно связаны паранойяльность с интроверсией и следующие параметры рисунка и рассказа. Положительно: сверхоригинальное животное, нрав замкнутый, живет в одиночку, враги – люди, друзей нет. И отрицательно: живет в семье, друзья – ему подобные, травоядное животное и враги – хищники и все, кто сильнее.

Как видно из представленных выше результатов, проведенное исследование в целом подтверждает данные М. З. Дукаревич. Одновременно оно позволяет уточнить, какие признаки рисунка и рассказа характеризуют паранойяльность без интроверсии и паранойяльность с интроверсией. В частности, например, если у пациентов с паранойяльностью без интроверсии выявлена положительная связь с большими или подчеркнутыми ушами, то в рисунках паранойяльных пациентов с интроверсией – с панцирем, броней и т. п. Вероятно, это связано с тем, что символически уши означают открытость, чувствительность к восприятию внешней информации, а панцирь или броня – напротив, отделение, отгораживание от окружения.

Полученные результаты согласуются с данными психоаналитических исследований параноидных личностей. В частности, с представлением о том, что для параноидных лиц характерен униженный и презираемый образ собственной личности (животное оценивается пациентом как «урод», «мутант» и др.); что у них есть потребность победить в борьбе с сильным и авторитетным преследователем («враги – люди» и др.), а также – о глубокой эмоциональной изолированности и беззащитности параноидных личностей («не имеет друзей», «имеет недоверчивый нрав» и др.).

Пример № 2.24

Пациент 41 года, код профиля MMPI: 6”437’289–51/0: F*KL’

Рассказ

Черелет (рис. 2.24) – нейтральное животное, длиной один метр. Обитает в море и над морем. Питается планктоном, водорослями и мелкой рыбкой. Живет в одиночку, так проще и легче перемещаться. Контактирует с себе подобными. Его враг – человек, так как другим животным трудно до него добраться. Человек может его поймать, вскрыть и съесть. У него вкусное мясо, и человек охотится на него. При нападении Черелет скрывается в глубинах моря или улетает, а также его защищает панцирь, и он может отбиваться крыльями. При желании человек мог бы его приручить. Черелет – интеллектуал, но не любит этого показывать, он замкнутый. Еще он спокойный, неагрессивный и выдержанный. Мне он нравится. Особенно мне нравится его способность существовать, удовлетворяя свои потребности без ущерба для других высоких форм жизни, и то, что ему подвластны три стихии. Мне не нравится слишком близкая связь его с пресмыкающимися, рептилиями. Не нравится то, что оно хладнокровное, и его невыразительная физиономия. Жена была бы к нему равнодушна. Только при первой встрече ее заинтересовала бы его необычность. Сыновьям бы он понравился, их также заинтересовала бы его необычность. Они попытались бы наладить с ним контакт и использовать его в быту. Старшему сыну могла бы не понравиться только его неконтактность.

Пример № 2.25

Пациент 22 лет, код профиля MMPI: 6”8’25–79403/1: F**L’K/

Рассказ

Аквахорд (рис. 2.25) – нейтральное животное. Его диаметр 50 сантиметров. Он покрыт панцирем, как черепаха. Глаз не имеет. Тактильные и обонятельные ощущения в канавках, и там же отверстия для еды. Он обитает в воде и на земле. Питается растительной пищей, катается и наматывает пищу на себя. Нет, лучше пусть питается солнечной энергией, так надежнее. Он один вообще и живет в одиночку. Друзей нет, и нет полового размножения. Врагов тоже нет. Если только съест его кто, вот и все контакты. Только человек может на него напасть. Для него может представлять ценность панцирь или мясо животного. Защищается аквахорд бегством, и его защищает прочный панцирь. Животным не под силу разбить его панцирь, а вот человек может. А вообще никакой пользы от него нет, катается и катается, и потому нет смысла человеку его приручать. Может, кому-то и удастся его приручить, если найдет специальные ходы. Но его очень трудно приручить. Интеллект у него высокий, но ниже человеческого, примерно как у змеи. По характеру – наблюдательный, созерцательный, спокойный и внешне безэмоциональный, ну а внутри кто его знает. Мне нравится его характер и его конструкция, фактически он растение. Но не нравится, что эта конструкция не похожа на человеческую. Это уровень медузы. В индивидуальных проявлениях он маловыразителен. С земли ничего не потребляет, живет от солнца, никому не обязан во внешнем мире. Контакты с ним осложнены. Мне хотелось бы попытаться вступить с ним в контакт. Мои родители сначала бы его испугались, а потом попривыкли.

Рис. 2.24. Черелет

Рис. 2.25. Аквахорд

Пример № 2.26

Пациентка 30 лет, код профиля MMPI: 0–25/4168937: F”LK’

Рассказ

Улитконос (рис. 2.26) – нейтральное животное. Его длина 10–15 сантиметров, а высота семь сантиметров. Обитает в листве кленового или дубового леса. Питается листвой, а зимой, когда листвы нет, спит. Живет в стае. Дружит с себе подобными. Его враги – все, кто больше его по размерам. Они могут на него наступить. Его никто не ест, так как у него жесткий панцирь и его трудно найти в листве, и еще он очень быстро бегает. Хотелось бы, чтобы его никто не ел. Если все же кто-то нападет, то он спрячется в панцирь и еще может выпустить из носа ядовитую жидкость. Он хорошо защищен, главным образом за счет панциря. На человека он не нападает, и человеку он не интересен. Какая-то там букашка живет себе в листве. Человек не мог бы его приручить, так как он сам себе на уме, делает, что ему хочется, и ему нравится быть независимым. Он такой же умный, как человек. По характеру он пугливый, недоверчивый (держит ушки на макушке), любознательный, своенравный, добрый и может быть застенчивый. Мне он нравится. Нравится, что он добрый, скромненький, тихий, спокойный, неагрессивный и смотрит на все широко раскрытыми глазами, любознательный и активный. Хотелось бы, чтобы он был более уверенный в себе, более защищенный физически, а не пытался спрятаться в панцирь, и более общительный. Еще хотелось бы изменить все его туловище, чтобы он был не такой мягкотелый, чтобы не мог сжиматься и прятаться в ракушку или чтобы его ракушка подросла. Мужу тоже не понравилось бы его туловище, потому что оно мягкое, у него нет костей. Он не спортивный, а мягкий, как студень. И еще ему не понравился бы его способ защиты, то, что он прячется как можно дальше, а не идет на контакт. Оно не принимает помощи, а самоизолируется. Мужу понравился бы его характер и, в частности, его активность. Папе бы тоже понравилось, что он добрый, любознательный, а также его внешний облик. Но ему не понравилось бы, что, когда он прячется, в последний момент выпускает яд. Выпуская яд, он причиняет боль тому, кто нападает, а это зло. Сестре бы тоже понравилась его любознательность, а также и то, что, защищаясь, он прячется в домик. Она нашла бы в нем родственную душу. Но не понравилась бы его независимость и своенравность.

Рис. 2.26. Улитконос

Шизофрения (Ш)

Шизофрения – это психическое заболевание с неясной этиологией. Понятие шизофрении было введено в клиническую психиатрию в 1911 г. швейцарским психиатром О. Блейлером для обозначения группы психозов (кататония, гебефрения, паранойя), единство которой ранее обнаружил Э. Крепелин и предложил для нее термин «раннее слабоумие». Однако вскоре исследователями было установлено, что «раннее слабоумие» не всегда начинается в молодом возрасте и слабоумие при этом не является обязательным. Вводя новый термин – «шизофрения» (от греческих слов «шизо» – расщеплять, разламывать, «френ» – разум, душа), О. Блейлер подчеркивал главный, с его точки зрения, симптом болезни, а именно расщепление психических функций, отделяя его от всех других «побочных симптомов», характерных и для других психических болезней. Он полагал, что при шизофрении наблюдается раскол внутри интеллекта, между интеллектом и эмоциями, между интеллектом и внешней реальностью.

В настоящее время в соответствии с особенностями клинической картины, включающей все разнообразие симптомов (продуктивных и негативных), в МКБ-10 предлагается различать следующие формы или подтипы шизофрении: параноидную, гебефреническую, кататоническую, недифференцированную, резидуальную, простую, постшизофреническую депрессию и другие формы.

С клинической точки зрения шизофрения независимо от формы заболевания имеет следующие признаки: несогласованность мыслей, поступков и эмоций (собственно «расщепление»), дезорганизация процессов мышления, отсутствие его последовательности, отстранение от реальности и замкнутость в себе, уход во внутреннюю жизнь, посвященную порождению фантазмов (аутизация). Хронический и прогрессирующий характер болезни приводит все формы болезни к «общему заключительному этапу», который выражается в потере контакта с реальностью, редукции энергетического потенциала, нарастании амотивационного синдрома, проявляющегося в обеднении побуждений и интересов, интеллектуальном и эмоциональном снижении (безэмоциональности).

Согласно психоаналитической концепции психозов З. Фрейда, психозы характеризуются специфической регрессией, сопровождающейся представлением об измененности или даже нереальности окружающего мира, людей и предметов, дезинтеграцией объектных отношений и отрывом от реальности [79].

Большинство современных практикующих психоаналитиков, по данным Н. Мак-Вильямс, рассматривают диагноз шизофрении, шизофреноформного и шизоаффективного расстройства как психотический уровень шизоидного функционирования [60]. Согласно О. Кернбергу (табл. 6), психотическая личностная организация характеризуется недостаточно интегрированной идентичностью, нечеткостью границ между Я и другими или бредовой идентичностью, нарушением способности к тестированию реальности и использованием в основном примитивных защитных механизмов. «Диффузная идентичность» представляет собой недостаточную интеграцию между «концепциями Я» и значимых других. Ее клинические проявления – постоянное чувство пустоты, противоречия в восприятии самого себя, непоследовательность поведения и бледное, плоское, скудное восприятие других. Для психотической структурной организации свойственен регрессивный отказ от границы Я и другими, или нечеткость этой границы, в отличие от пограничной организации, где существует четкий барьер между Я и другими.

Таблица 6. Особенности личностной организации (О. Ф. Кернберг, 2000)

Способность к тестированию реальности предполагает умение различать Я и не-Я, отличать внутрипсихическое от внешнего источника восприятия и стимуляции. Она позволяет отличить невротическую и пограничную организацию личности от психотической организации. Нарушение способности к тестированию реальности проявляется в наличии у пациентов галлюцинаций, бреда, явно неадекватных и причудливых форм аффектов, мышления и поведения. Преобладающими защитами у личностей с психотической организацией или функционирующих на психотическом уровне являются примитивные защитные механизмы, особенно расщепление и примитивная изоляция. Расщепление или примитивная диссоциация оберегает Эго от конфликтов посредством активного разделения (диссоциации) всех противоречащих друг другу переживаний, касающихся себя и других. В этом случае противоречащие состояния Эго активизируются последовательно, не пересекаясь между собой, и связанная с ними тревога не проявляется или находится под контролем. Механизм расщепления наиболее ярко проявляется в том, что все внешние объекты делятся на «абсолютно хорошие» и «абсолютно плохие», при этом могут наблюдаться внезапные переходы от одной крайности к другой, когда неожиданно все чувства и мысли, относящиеся к конкретному человеку, становятся противоположными тем, что были минуту назад. А также в резких постоянных колебаниях между противоречивыми Я-концепциями. Примитивная изоляция выражается в уходе от внешней реальной жизни (социальных или межличностных ситуаций) и собственных чувств во внутренний, пусть «безжизненный» с виду, но зато «безопасный», фантазийный мир или в другое состояние сознания. По наблюдениям клиницистов и психоаналитиков, глубокая пропасть между мыслительным процессом и чувствами, особенно в состоянии регресса, делает шизоидов даже внешне бесчувственными, «деревянными», похожими на роботов, то есть «бездушными» и «безжизненными» [44]. Не случайно немецкий психиатр Э. Крепелин при описании больных шизофренией использовал метафору: «Шизофреник хрупок как стекло и туп как дерево».

Американский психоаналитик Д. Кафка изучал особенности перцептивной дифференциации одушевленного и неодушевленного у психически больных пациентов. Понятия «одушевленного» и «неодушевленного» рассмативались им в соответствии с их значением, принятым в большинстве культур: «одушевленное» подразумевает жизнь, движение, активность, а «неодушевленное» – смерть, неподвижность, неспособность реагировать (в том числе эмоционально, то есть бесчувственность). На основании собственных клинических данных и десятилетий психоаналитической практики Д. Кафка выдвинул гипотезу о границе и установлении различий между одушевленным и неодушевленным в конструировании психической реальности человека. С его точки зрения, способность различать одушевленное и неодушевленное формируется у человека в детстве и является одной из задач развития. «Одушевленное и неодушевленное суть „репрезентативные структуры“, точки отсчета в нашей самоорганизации и, следовательно, в системе межличностных отношений, которые делают возможной коммуникацию. Выявление фундаментальных структурных различий между одушевленным и неодушевленным является одной из ранних задач в развитии восприятия». Задача дифференциации одушевленного и неодушевленного, по его мнению, «тесно связана, хотя и не идентична, другой задаче – дифференциации внутреннего и внешнего». Исследуя разные группы пациентов, он заметил, что у больных шизофренией, обладающих психотической личностной организацией и находящихся в состоянии тяжелой декомпенсации и регрессии, в сравнении с невротическими, пограничными и нарциссичными пациентами, наблюдается наиболее глубокая и всеобъемлющая спутанность между одушевленным и неодушевленным. Д. Кафка предположил, что в случае шизофренической феноменологии «проблема одушевленного – неодушевленного, по-видимому, соседствует с психотическим – аутистическим – ядром» [43].

Психоаналитические исследования показывают, что в психогенезе шизофрении важную роль играет нарушение интерперсональных отношений в раннем детском возрасте, особенно между матерью и ребенком. Было выявлено, что одним из патогенных факторов, оказывающих существенное влияние на развитие шизофрении у ребенка, является наличие парадоксальной коммуникации, лежащей в основе двойных, противоречивых посланий, посылаемых родителями ребенку [42].

По данным М. З. Дукаревич, в рисунках несуществующего животного у больных шизофренией часто наблюдается вмонтирование механических деталей в живую ткань животного.

Анализ результатов нашего исследования выявил положительную связь между шизофренией и такими параметрами рисунка несуществующего животного, как схематичность (абстрактность) рисунка, механические детали, лучи и т. п., отсутствие всех органов чувств, отсутствие глаз, замкнутый контур рисунка, плотно закрытый рот, слабая линия рисунка, положение головы «анфас», сверхоригинальное по внешнему виду животное. Шизофрения также положительно связана со следующими параметрами рассказа: нарушение логичности рассказа, необычное вычурное название, живет в космосе, астрале, на другой планете и т. п., питается нематериальной едой (энергия, эмоции и т. п.), несъедобными вещами (мусор и т. п.), сластями или людьми. Имеет в качестве врагов людей или нематериальное зло, или добро, использует необычные, неадекватные, пассивные или изощренные способы защиты, обладает интеллектом выше уровня человека или несвойственными человеку способностями, имеет пассивный нрав.

Отрицательная связь существует между шизофренией и такими признаками рисунка, как глаза с подчеркнутой радужкой или просто подчеркнутые, подчеркнутый нос, длинная шея, несостыкованные линии, иглы или шипы, тонкие ноги, сильный нажим, большое тело, подчеркнутые уши, голова маленького размера, направленная влево голова, подчеркнутый рот и подчеркнутый хвост. А также – со следующими параметрами рассказа: прямое проявление психопатологии, составное название животного, является травоядным, имеет в качестве врагов хищников и всех животных, кто сильнее, использует агрессивные способы защиты, никогда не видело человека, обладает интеллектом высокоразвитого животного, близким не нравится его внешность.

По нашим данным, наиболее сильно связаны с шизофренией следующие параметры рисунка и рассказа. Положительно: механические детали, лучи и т. п. – в рисунке. А в рассказе – питается нематериальной едой (энергия, эмоции и т. п.), сверхоригинальное животное, интеллект выше уровня человека, нарушение логичности рассказа, живет на другой планете, обладает несвойственными человеку способностями, использует пассивную защиту. И отрицательно: подчеркнутый рот, подчеркнутый хвост, близким не нравится его внешность.

Учитывая то, что интровертированность может быть как самостоятельной личностной характеристикой, являющейся характерным признаком шизоидного и шизотипического расстройства личности, так и одним из признаков шизофрении, было проведено сравнение параметров рисунка / рассказа у больных шизофренией с интровертированными личностями без шизофрении (Приложение 3).

В рисунке животного у больных шизофренией в сравнении с рисунком интровертов выше шанс встречаемости следующих признаков: схематическое животное, сверхоригинальное животное, механические детали, лучи и т. п., отсутствие органов чувств, отсутствие глаз, замкнутый контур рисунка, плотно закрытый рот, положение головы «анфас». В рассказе – нарушение логичности рассказа, живет в космосе, астрале и на другой планете. Питается нематериальной пищей (энергией, воздухом, эмоциями и т. п.), несъедобными вещами (мусор и т. п.), водой, сладостями и людьми. Враги – люди и нематериальное зло или добро; использует пассивную защиту, необычные и неадекватные формы защиты, изощренную защиту (яд, гипноз, ток и т. п.); интеллект выше уровня человека, обладает не свойственными человеку способностями, имеет пассивный нрав.

В рисунках больных шизофренией в сравнении с рисунками интровертов ниже шанс встречаемости таких признаков: длинная шея, сильный нажим, тонкие ноги, большое тело, иглы или шипы, подчеркнутые глаза, голова маленького размера, клюв, подчеркнутые уши (или их аналоги), голова направлена влево, фаллосообразное тело, хвост или нос, подчеркнутый рот, подчеркнутый хвост. В рассказе – прямое проявление психопатологии и ответы: враги животного – хищники и все, кто сильнее; использует агрессивную защиту, никогда не видело человека, и близким пациента не нравится внешность животного.

Результаты проведенного исследования подтверждают клинические и психоаналитические данные о нарушениях, характерных для шизофрении. А именно, наличие признаков:

а) дезорганизации процессов мышления, отсутствия его последовательности (нарушение логичности рассказа);

б) редукции энергетического потенциала, снижения или утраты чувствительности и эмоциональности (слабая линия, отсутствие органов чувств, пассивный нрав);

в) глубокой и всеобъемлющей спутанности между одушевленным и неодушевленным (механические детали, питается нематериальной или несъедобной пищей и др.);

г) тенденции к аутизации, уходу от реальности, использования личностной защиты в виде расщепления и примитивной изоляции (противоречивое описание характера и образа жизни, замкнутый контур рисунка, живет в космосе, астрале, на другой планете и др.).

Отталкиваясь от психоаналитического взгляда на диагноз шизофрении, то есть рассматривая ее как психотический уровень шизоидного функционирования, можно предположить, что описанные выше параметры рисунка и рассказа, имеющие более высокий шанс встречаемости у больных шизофренией в сравнении с интровертами (без шизофрении), могут соответствовать или быть символическим проявлением психотической личностной организации или психотического уровня функционирования. Так, например, на ослабление способности к тестированию реальности, а также на спутанность между одушевленным и неодушевленным могут указывать следующие параметры рисунка и рассказа: наличие в рисунке животного механических деталей, лучей и тому подобных неодушевленных частей, схематичность (абстрактность) рисунка; нарушение логичности рассказа, живет в космосе, астрале, на другой планете (но не на Земле), питается нематериальной едой (энергия, эмоции и т. п.), обладает интеллектом выше уровня человека или несвойственными человеку способностями, враги – нематериальное зло или добро.

На психотический уровень функционирования, с нашей точки зрения, могут указывать также и другие, не вошедшие в статистический анализ вследствие редкой встречаемости, но наблюдаемые нами в экспериментальном материале пациентов, параметры. Например, фрагментарность рисунка, прозрачность деталей рисунка, животное как субстанция, изображение оболочки вокруг рисунка и др.

Выдвинутое предположение хотя и очень соблазнительно, но является гипотезой, которая требует дополнительной экспериментальной проверки.

Пример № 2.27

Пациент 24 лет, код профиля MMPI: 827”01346’59- F’K-L/

Рассказ

Чюшь-Кюнджу (рис. 2.27) – нейтральное животное, но временами может быть нападающим или защищающимся. Его задача быть универсалом для того, кто его использует. Вместо головы у него рулевое колесо. Его длина – полтора метра, а высота – один метр. Он обитает среди людей. Питается от солнца, как инфузория. В нем есть энергетическая установка – вечный двигатель на атомной энергии. Маленькая такая установочка. Он такой один и живет в одиночку. Контактирует с теми, на кого работает, и с человеком, который находится в беде. Враги – те, кого он победил, такова установка, заданная из центра. Это люди, которых он не знает и на которых ему не дана установка сверху. Когда они нападают, он уничтожает их. Он – полуробот-полуживотное, сделанное с установкой на добро. Его хозяин мудрец какой-то. Чюшь-Кюнджу выполняет миссию. Изначально у него к человеку доброжелательное отношение. При знакомстве с ним он исходит из того, что люди добрые и справедливые. Но человек не может его приручить, он может быть только другом. Чюшь-Кюнджу никогда не попадет в зависимое положение от человека. У него есть хозяин, и только он властвует над его поведением. Чюшь-Кюнджу обладает очень высоким интеллектом, выше, чем у человека, только в редких случаях встречаются отдельные люди с похожим уровнем интеллекта. Он великий интеллектуал! Мне он нравится. Нравится то, что он универсал, может выполнять множество полезных функций и все его действия несут отпечаток справедливости, а она без кулаков не бывает. Родителям он бы тоже понравился. Только мама оказалась бы под большим психологическим прессом, так как он большой интеллектуал, а она хочет всегда быть на уровне.

Рис. 2.27. Чюшь-Кюнджу

Пример № 2.28

Пациентка 20 лет, код профиля MMPI: 6”7’841–0239/5: F*LK’

Рассказ

Эзком (рис. 2.28) означает эзотерический космос. Оно представляет собой тело с порами. Это нападающее животное. Оно может быть любого размера – от пяти сантиметров до размера черной дыры в диаметре. Обитает в космосе и на разных планетах. Питается отрицательной энергией разных существ. Живет в одиночку, так как он такой единственный. Контактирует с высшим разумом и с теми людьми, от которых питается. Он забирает у них отрицательную энергию, перерабатывает и выпускает через поры положительную энергию. Люди остаются без энергии. В зависимости от их поступков он дает им переработанную отрицательную энергию и тем их питает. Тогда у людей уже нет отрицательной энергии, и они не могут делать ничего отрицательного, тем самым они вынуждены делать положительные поступки. Его главная задача – оберегать Землю. Он посланник на Земле. Его враги – люди, так как у них бывают отрицательные эмоции, и еще для него представляют опасность адские жители. Нет, это он им страшен. При нападении на него он сжимает поры, превращается в маленький сгусток энергии и улетает на более высокий уровень, куда не могут просочиться адские жители. Человек не мог бы его приручить, так как он по сознанию выше человека. Он как ангел-хранитель, посланник высших учителей человечества. Мне он нравится. Нравится тем, что он есть. Папа, вообще-то, думает, что человек должен сам все делать, но и ему, и маме он бы понравился своей миссией.

Пример № 2.29

Пациент 26 лет, код профиля MMPI: 8!!61!7**2*34”0’95- F!!K/L:

Рассказ

Мыслящая звезда (рис. 2.29) – нейтральное животное, существо, похожее на морскую звезду. Его размеры меняются от атома до размеров сверхновой звезды. Обитает возле планет, где есть жизнь. Может перемещаться в пространстве и во времени, и это сохраняет в памяти. Может превращаться в того, с кем общается. Оно доброе, не должно вмешиваться в другую жизнь, должно только изучать. Оно вмешивается только в крайнем случае, чтобы остановить энергию разрушения. Питается оно энергией из космоса, светом звезд. Обладает способностью к телепатии. Это существо бесполое. Можно предположить, что оно могло бы жить рядом с одним другом. Эти существа способны объединяться, и было бы хорошо, чтобы они были вместе. Главное только, чтобы соблюдали кодекс чести, не вредили никому. Он контактирует с единомыслящими, теми, кто отвечает его моральным категориям. Его враги – все, нарушающие кодексы и законы чести этих существ. Оно может даже покарать их, но знает пределы того, что делает. Опасность для него представляет существо, которое может поймать его в ловушку. Например, высокое напряжение или магнитное поле. Тогда он наносит ответный удар. Оно обладает высоким интеллектом, ничего не боится, имеет ответы на все вопросы либо может связываться с другими существами, которые могут ответить. Может существовать в форме человека или в форме другого существа. Оно сдержанное, терпеливое, внимательное и милосердное. Это посланник Бога. Как сказано в Библии, человек создан по образу и подобию Бога. Оно способно связываться с Богом, поделиться с ним, получить ответы. И еще оно способно вылечить тело, если выполнять нормы. Мне оно нравится тем, что свободно, способно принимать решения и помогать кому-то.

Рис. 2.28. Эзком

Рис. 2.29. Мыслящая звезда

Пример № 2.30

Пациентка 20 лет, код профиля MMPI: 8**6”71’2349–0/5: F!!L**K’

Рассказ

Летающий счастливчик (рис. 2.30) – защищающееся, ласковое животное. Его размер в диаметре три метра. Обитает в облаках и питается облаками. Живет в одиночку. Дружит с летающими непонятными существами. И на земле у него есть друзья, он приходит к ним во сне, чтобы их не испугать. Его враги – это те, кто ему завидует, что он ласковый и смешной, а также дождь, гроза и ветер. Еще он может бояться на земле людей. При опасности он улетает, а также у него есть волшебные способности для защиты. Оно может превращаться в большое страшное чудище и пугать своим видом, а внутри оно доброе. В зависимости от настроения оно может менять цвет. Когда ему грустно (идет дождь, обижают, много туч), он становится черным или серым в зависимости от степени грусти. Он сообразительный, как лошадь. Мне нравится это существо. Особенно нравятся его белые перья и то, что оно летает. Не нравится только его ограниченная способность передвижения, то, что у него нет ног и он не может ходить по земле. Мы с ним похожи. Моим родителям он бы понравился.

Пример № 2.31

Пациент 26 лет, код профиля MMPI: 89”1’763–4205/ F**K’L-

Рассказ

БР 1 (рис. 2.31) – нейтральное существо. Это придаток какого-то большого животного, которого я не знаю, биоробот первого поколения. Наверху у него что-то типа рта, слева (треугольник и круг) – типа глаз, внизу – типа корни, а в центре, где квадрат, – типа мозга, жидкие кристаллы, которые обрабатывают информацию. Он обитает в агрессивной среде, но в относительно спокойном месте, в плодородных джунглях. Его координирует какая-то другая верховная система, к которой он подключен. В пассивном состоянии он питается из земли, но может и другой пищей. Он обладает гипнотическими способностями и привлекает к себе другой род пищи. Это одиночная модель. Она не приспособлена для семьи в данный момент. Ей было бы очень тяжело, пришлось бы что-то менять. Он контактирует с такими же невероятными, как он, но которые выглядят по-другому. Его враг – другое создание, которое тоже выращено другим центром. Он предупрежден о нем и это знает. При нападении на него призовет на помощь координатора, и тот поможет ему вырастить нужные энергетические защиты или что-то другое, он же существо аморфное, и убьет врага. Или враг убьет его, но ему это не страшно, так как убьют только его оболочку, а душа останется. Если бы он встретил человека, то стал бы его изучать. Его интеллект выше уровня среднего человека, но ниже моего, так как я – создатель, и чтобы не причинить мне вред. Он добрый, и, я надеюсь, мне бы нужно было, чтобы он был энергичным. Мне он нравится тем, что не допускает ошибок, которые допускаю я. Не нравится мне только заложенная в него ограниченность. Я бы хотел ее раздвинуть. Ему не хватает чувств, эмоций, он слишком спокойный. Жене он бы понравился как модель, как очередная игрушка. Она программист и любит разрабатывать модели. Не понравилось бы ей только, что он говорит правду.

Рис. 2.30. Летающий счастливчик

Рис. 2.31. БР 1

Нервная анорексия (ограничительный вариант) (НА)

Нервная анорексия (греч. отрицательная приставка an- и orexis – аппетит) – это психическое расстройство, характеризующееся нарушением пищевого поведения. Для диагностики нервной анорексии по МКБ-10, состояние больного должно соответствовать следующим критериям:

а) снижение веса или недостаточный прирост его у детей, дефицит веса превышает 15 % от нормального или ожидаемого для данного возраста и величины тела;

б) потеря веса достигается за счет избегания пищи, которая «полнит», и одного или более приемов, из числа следующих – вызывание рвоты, прием слабительных, чрезмерные гимнастические упражнения, использование средств, подавляющих аппетит, и диуретиков;

в) искажение образа тела принимает специфическую психопатологическую форму, при которой ужас перед ожирением сохраняется в качестве навязчивой или сверхценной идеи;

г) общее эндокринное расстройство, включающее ось гипоталамус – гипофиз – половые железы и проявляющееся у женщин аменореей, а у мужчин потерей полового влечения и потенции;

д) при начале в препубертатном возрасте проявления пубертатного периода задерживаются или даже не наблюдаются, а при выздоровлении пубертатный период часто завершается нормально, но первая менструация наступает поздно [66].

По определению DSM-IV к главным признакам нервной анорексии относятся [42, 61]:

1) отказ поддерживать массу тела на уровне минимального для данного роста и возраста (снижение веса, как минимум, до 85 % от показателя нормального соотношения роста и веса);

2) интенсивный страх перед набором веса, вопреки недостаточному весу;

3) нарушение представления о собственном теле (искаженное его восприятие, болезненная убежденность в собственной «полноте») или чрезмерное влияние недовольства собственным телом на самооценку больного, а также отрицание серьезности своего заболевания (опасности для их здоровья чрезвычайно низкого веса);

4) выраженная гиперактивность в упорном стремлении с помощью разных способов (вызывания рвоты, приема слабительных и диуректиков, чрезмерных гимнастических упражнений и др.) исправить имеющийся «недостаток»;

5) аменорея у половозрелых девушек (отсутствие, как минимум, трех менструаций подряд).

Исходя из большого опыта работы с такими больными, отечественные исследователи М. В. Коркина, М. А. Цивилько, В. В. Марилов, М. А. Карева и др. [46, 47, 62, 41], наряду с вышеперечисленными симптомами, описали часто наблюдаемый у этих больных симптом гипертрофически повышенного интереса к еде, приготовлению пищи и закармливания ею своих близких. По мнению М. А. Каревой, проводившей психологическое исследование, этот симптом проявление символического замещения, то есть «квазиудовлетворения» потребности в еде. Было также предложено различать нервную анорексию как самостоятельное заболевание и как синдром, формирующийся на базе дисморфоманического или ипохондрического синдрома в структуре шизофренических или иных психотических расстройств.

По данным различных исследователей, нервной анорексией страдают преимущественно девушки, у 85 % которых заболевание начинается в возрасте 13–20 лет. Юноши составляют лишь, по свидетельству разных авторов, от 4 до 10 % всех больных анорексией. Клиницистами отмечается, что у мужчин нервная анорексия протекает с выраженной сенестопатически-ипохондрической симптоматикой, нередко с формированием стойкого ипохондрического бреда, утратившего тематическую связь с прежними дисморфоманическими переживаниями. У них часто наблюдается выраженный психопатоподобный синдром и вторичная алкоголизация. Мужчины, больные нервной анорексией, по сравнению с женщинами значительно реже вызывают у себя рвоту и никогда не получают от нее физиологического удовлетворения.

Выделяется два варианта нервной анорексии: ограничительный вариант (использование жестких ограничений диеты) и булимиеподобный вариант с перееданием (в сочетании с компульсивными чистками или без них).

Течение ограничительного варианта нервной анорексии, согласно клиническим наблюдениям М. В. Коркиной и В. В. Марилова, разделяется на следующие стадии. Первая стадия – дисморфофобическая. Она характеризуется появлением стойкого недовольства своей «чрезмерно полной» фигурой (то есть дисморфофобических переживаний) и мыслей о необходимости ее коррекции, однако активных и систематических действий, направленных на исправление «уродующей полноты» в форме ограничения и отказа от еды еще не отмечается. Эта стадия длится в среднем два-три года. Вторая стадия – активной коррекции фигуры. На этой стадии больные начинают активно и целенаправленно использовать различные методы похудения (физические упражнения, ограничение в еде и т. д.). Через два-три месяца от начала активного голодания у девушек начинает нарушаться менструальный цикл, а при снижении массы тела ниже весового порога менструации аменорея приобретает стойкий характер. Третья стадия – кахектическая (греч. kachexia – общее истощение организма). Она выражается в возникающей, вследствие длительного целенаправленного голодания, значительной потере массы тела (вплоть до 50 %) и нарастании соматоэндокринных нарушений. В психическом состоянии наблюдается снижение активности, астенизация с явлениями раздражительной слабости, вспышками гневливости и негативизма по отношению к близким, и особенно к матери. При этом значительно снижается аффективная насыщенность дисморфофобических переживаний, больные довольны достигнутым весом и своей внешностью. Как правило, именно на этой стадии под давлением родителей больные впервые обращаются за помощью к врачам и по жизненным показаниям стационируются в психиатрическую больницу.

Психоаналитические наблюдения, по данным Ф. Александера, показывают, что основными факторами при анорексии являются бессознательные агрессивные собственнические импульсы, такие как зависть и ревность, а также бессознательная реакция злости. Подавление их вызывает чувство вины и потребность в самонаказании. Это может приводить к нарушениям пищевого поведения, отказу от еды, запрету на получение удовольствия от принятия пищи. Он рассматривал нервную анорексию как хроническую форму самоубийства. Согласно Ф. Александеру, оральные агрессивные и рецептивные тенденции часто эротизируются и связываются с фантазиями сексуального характера (например, фантазия об оральном оплодотворении). «Ассоциирование потребности в утолении голода с чуждыми Эго сексуальными импульсами также может приводить к пищевым расстройствам» [6].

Современные психоаналитики интерпретируют нервную анорексию как тревожную реакцию незрелой личности на преждевременные требования независимости и социальной или сексуальной активности. Они указывают на связь анорексии девушек-подростков со следующими факторами: страхом перед взрослением, амбивалентной установкой к половой роли, «упорным отказом от феминизации физического облика», как реакцией на реальную или воображаемую опасность стать жертвой кровосмешения, которая вызывает эдипов страх наказания за соперничество с матерью; страхом перед отделением своей личности от материнской, а также бессознательным страхом перед половым актом, как разрушительным проникновением, и страхом беременности, связанным с отождествлением с полнотой, детскими фантазиями об оральном зачатии и пожирании плодом изнутри [42, 61, 97].

Психоаналитики юнгианского направления указывают на связь нервной анорексии с нарциссизмом, отмечая у девушек, больных нервной анорексией, наличие стремления к маскулинности (силе) и совершенству, в частности к телесному совершенству [25]. Поклоняясь сформированному под влиянием культурных эталонов образу телесного Я, они стремятся к похудению, чтобы точнее соответствовать идеальным формам (размерам и пропорциям). По наблюдениям многих клиницистов и психологов, у больных отмечается грубая деформация и расщепление образа своего телесного Я. Так, находясь в состоянии кахексии, они склонны не осознавать степень собственной истощенности, видят себя «изящными», «стройными», «утонченными» и чрезвычайно довольны своим внешним видом. Даже незначительное увеличение веса вызывает у них тревогу, недовольство собой, они начинают видеть себя «толстыми», «жирными» и «уродливыми». Исследователи отмечают, что искажению телесного образа Я у этих пациентов не препятствует даже предлагаемая им обратная связь с использованием фотографий, зеркал и видеосъемок. Например, одна из пациенток американского психиатра Х. Брух не улавливала разницу между двумя фотографиями самой себя, несмотря на то что на одной из них она весила на 30 килограммов больше. Другая пациентка признавалась, что может увидеть, насколько стало истощенным ее тело, только когда смотрится в зеркало, но стоит ей от него отойти, как ей снова начинает казаться, что она толстая [93].

По мнению большинства психоаналитиков, взросление ребенка предполагает отделение его личности от личности значимого близкого лица и примирение с фактом, что никто из людей не совершенен и не обладает неограниченной властью и всемогуществом [60]. Согласно нашим наблюдениям, страх перед взрослением у пациентов с анорексией связан с восприятием взросления как «угрозы» для их собственного «зависимого» нарциссического Я. В их психической реальности взросление может ассоциироваться, во-первых, с утратой вследствие достижения половой зрелости и пробуждения сексуальности собственной «чистоты» и «невинности», с разрушением фантазии о собственной бестелесности и высокодуховности. Эта фантазия базируется на архетипических представлениях о ребенке как «ангельском», чистом, безгрешном создании и на архаических представлениях о плотских потребностях, и в том числе сексуальных, как о чем-то «низшем», «бездуховном» и даже «грязном». Во-вторых, – с необходимостью отделения от значимой и защищающей фигуры (в первую очередь от матери), то есть с «вызовом» собственной Силе и способности защитить себя самостоятельно. В-третьих, – с угрозой разрушения иллюзии о всемогуществе и совершенстве лиц, от которых они зависят, а следовательно, с угрозой разрушения фантазии о своем собственном «зависимом» или «производном» всемогуществе, возможности обладать контролем над миром.

Нервная анорексия, вероятно, является для пациентов тем психическим убежищем (в терминологии Дж. Стайнера), «где можно укрыться от столкновения с реальностью, где фантазия и всемогущество могут существовать беспрепятственно» [96]. Она представляет собой патологическое компромиссное образование, способ «разрешения» внутренних конфликтов. В частности, конфликта между сильными сексуальными телесными импульсами и бессознательным страхом перед половым актом, а также представлением о сексуальной потребности как о чем-то «низшем» и «грязном». Конфликта между эдиповым влечением к отцу и страхом феминизации своего физического облика, связанным с опасностью стать жертвой кровосмешения и эдиповым страхом наказания за соперничество с матерью. Внутреннего конфликта между стремлением к силе, могуществу, совершенству и высокодуховности, с одной стороны, и ощущением собственной слабости, «греховности» (вследствие ощущения отвергаемых «низменных» телесных влечений и неприемлемых агрессивных эмоций по отношению к матери) и зависимости от значимых лиц – с другой.

Жесткий контроль над весом своего тела дает пациентам ощущение собственной «силы», своей «власти» над телом, силы воли и уверенности в себе. Пациенты часто говорят: «Я обрела контроль над телом, оно стало моим бессловесным рабом»; «Анорексия дает мне сильное ощущение власти и уверенности в себе. Я сделала это! У меня есть сила воли!»; «Ежедневно, подолгу занимаясь спортом, я чувствовала себя сильной, гордилась собой, хотелось достичь высот»; «Спорт для меня источник уверенности в себе». Ограничение или отказ от приема пищи, а также усиленные, регулярные, изнуряющие, принимающие часто форму ритуала, занятия спортом представляет собой особую форму аутоагрессии, наказания себя за неприемлемые желания и агрессивные эмоции, направленные к близким людям, которая может привести даже к отказу от самосохранения. Отказ от питания позволяет пациентам символически «искуплять свои грехи», «очищаться» от них (пост как форма покаяния) и, таким образом, поддерживать ощущение собственной духовной чистоты. Не случайно А. Фрейд связывала анорексию с религиозным аскетизмом, основанным на раннем оральном конфликте [107]. Повышенный интерес к приготовлению еды и «закармливание» близких, особенно матери, по-видимому, наряду с функцией «искупления» также приносит пациентам ощущение собственной силы и независимости. Ощущение силы в этом случае возникает вследствие проективной идентификации с сильной и могущественной материнской фигурой. Так, например, пациенты в беседе рассказывали: «Раньше я ощущала себя рабой еды, а теперь чувствую, что моя страсть к еде, желание всех накормить – это не плохо»; «Я всем все готовила, была как мать семьи, нужно было, чтобы все были накормлены, чувствовала, что другие от меня зависят». Одновременно значительная потеря веса (уменьшение массы тела) и связанные с этим соматические нарушения вызывают у пациентов личностную регрессию. Регрессия позволяет «на законных основаниях» реализовать бессознательное стремление избежать взросления, отделения от матери и соперничества с ней (стать вновь «маленьким беспомощным ребенком», который не может сам себя накормить и нуждается в кормлении матерью). Она дает возможность удовлетворить потребность во внимании со стороны значимых близких людей, прежде всего со стороны матери, ощутить любовь и заботу с ее стороны. Или, если это не удается, наказать ее, вступив с ней в скрытое соперничество в борьбе за власть, установив с помощью своего пищевого поведения над ней контроль, то есть тем или иным путем укрепить связь с матерью, сохранить свою зависимость от нее.

По мнению Г. В. Старшенбаума, психологическая защита у этих больных заключается в двойном перемещении внутриличностного конфликта: во-первых, путем соматизации и, во-вторых, за счет регресса к оральной фазе развития. В результате формируется образ половой нейтральности, сексуальные проблемы отходят на второй план по сравнению с мономанической идеей уменьшения массы тела. Происходит нарциссический перевод либидо на собственное тело («собственный вес – это единственное, что я могу контролировать в своей жизни»). Потребность в пище и другие плотские желания обесцениваются, а нарциссически самодостаточное тело, способное обходиться без них, идеализируется. Используется рационализация в форме постулата о примате духа над телом, аскетизме и пуританстве [97].

Исследователи указывают на связь развития нервной анорексии у пациенток с семейными проблемами. Для «аноректических семей», по данным М. Стробера, характерны «сниженная толерантность к дисгармоничному аффекту или психологическому напряжению, акцент на следовании правилам и общепринятым нормам, усиленный контроль родителей за ребенком или тонкое подавление его независимых устремлений, плохие навыки разрешения конфликтов» [42]. С. Минухин, в свою очередь, отмечает в «аноректической семье» следующие типичные особенности. Во-первых, наличие ригидной модели семейных взаимоотношений, в которой верность семье и ее защита ставятся выше, чем независимость и самореализация. Во-вторых, семья обычно ориентирована на ребенка, так что девочка делает все возможное, чтобы вызвать любовь и внимание, и в конечном итоге занимает перфекционистскую обсессивно-компульсивную позицию. В-третьих, развитие автономии заторможено. Все, что девочка делает, находится под заботливым и «самоотверженным» контролем семьи. Возражения и собственная инициатива расцениваются как предательство, поощряются самоотверженность и верность семье. В-четвертых, взаимоотношения вне семьи не стимулируются, не одобряются, контролируются. В-пятых, граница между семьей и внешним миром четко обозначена, хотя границы внутри семьи не определены. То же относится и к границам с семьями, из которых вышли родители. Часто создается коалиция со старшим поколением, ребенок оказывается вовлеченным в эти взаимоотношения и используется как средство избегания конфликтов. В-шестых, большое внимание уделяется в семье питанию и соматическим функциям [97].

Нервная анорексия у мужчин рассматривается психоаналитиками как проявление эдипова и кастрационного комплекса (эротическая направленность на мать, «уход в болезнь» как самонаказание за скрытую агрессию по отношению к отцу) [62]. Они используют как примитивные (отрицание, примитивная идеализация и обесценивание), так и более зрелые механизмы защиты личности (регрессия, обращение против себя, рационализация). Наши, хотя и немногочисленные, наблюдения пациентов юношей-аноректиков не противоречат выдвинутой психоаналитиками гипотезы о психологических механизмах мужской анорексии. Однако, наряду с этой гипотезой, они позволяют предположить наличие связи мужской нервной анорексии также с нарциссизмом. Как и у девушек, больных нервной анорексией, у юношей наблюдается стремление к усилению собственной маскулинности (силы) и совершенству посредством достижения телесного совершенства. Например, один из наших пациентов так рассказывал о себе: «Решив похудеть, у меня появилось желание добиться хоть какой-то цели. Я вступил в соревнование с самим собой. Был вес 73 кг, надо, чтобы стал 69 кг, затем догнать до 65 кг. А слабо добиться 60? Оказалось не слабо. Хотя я не реализовался ни в учебе, ни в личной жизни, но зато реализовался в похудении. Это как противовес, не в одном, так в другом. Я себя истязаю за то, что у меня не получается реализоваться в жизни».

Результаты нашего исследования пациенток с ограничительным вариантом нервной анорексии, находящихся в состоянии кахексии, выявили наличие положительной связи между женской нервной анорексией и следующими признаками рисунка несуществующего животного: слабая линия, плотно закрытый рот, украшающие детали, большое тело, живот или пупок подчеркнуты. Положительно связаны с женской нервной анорексией также следующие параметры рассказа: формальное отношение к заданию; животное живет в семьях, при нападении зовет на помощь, животное нравится пациенту, родственникам пациента нравится то, что оно маленькое.

Отрицательная связь существует между женской нервной анорексией и такими параметрами рисунка животного, как сильный нажим, затемнение линии контура, переворачивание листа, маленькое тело, сильная штриховка, отсутствие ног, сверхоригинальный внешний облик. А также – со следующими параметрами рассказа: эмоциональная вовлеченность в задание, плотоядность, животное не нравится пациенту и, в частности, его замкнутость, оценивается пациентом как «урод», «мутант» и т. п., близким пациента не нравится его необычность.

По нашим данным, наиболее сильно связаны с нервной анорексией у женщин следующие параметры рисунка и рассказа. Положительно: животное имеет большое тело и нравится пациенту. И отрицательно: животное не нравится пациенту.

Анализ результатов исследования юношей с ограничительным вариантом нервной анорексии выявил положительную связь мужской нервной анорексии с такими признаками рисунка несуществующего животного, как расположение рисунка в левом верхнем углу листа, подчеркнутым носом, наличием усов и маленьким размером рисунка. А в рассказе – со следующими характеристиками: недоверчивый нрав и враги – хищники и все, кто сильнее.

Учитывая сравнительно маленький размер исследуемой выборки (из 266 больных анорексией было только 13 мужчин), можно считать полученные результаты, а также результаты сравнительного анализа, приведенные ниже, лишь предварительными и нуждающимися в уточнении.

При сравнении параметров рисунка / рассказа в экспериментальном материале методики у мужчин и женщин больных нервной анорексией, выяснено (Приложение 3), что у мужчин, больных нервной анорексией, в рисунке животного выше шанс встречаемости следующих признаков. Клыки или бивни, сильный нажим, животное в движении, рисунок в левом верхнем углу листа, голова, направленная вправо, пасть с зубами. А в рассказах – таких ответов: животное нападающее, плотоядное, питается людьми, друзей нет, враги – хищники и все кто сильнее. Пациенту нравится его защищенность, нрав агрессивный и недоверчивый, не поддается приручению, так как свободолюбиво, животное не нравится пациенту, оценивается пациентом как урод, мутант и т. п. У мужчин в сравнении с женщинами ниже шанс встречаемости следующих признаков: животное нравится пациенту, поддается приручению человеком и плохо защищено.

По нашим наблюдениям, в экспериментальном материале пациентов, у которых нервная анорексия является синдромом в структуре шизофрении, наряду с описанными выше параметрами можно наблюдать параметры, характерные для основного заболевания.

Полученные результаты исследования согласуются в целом с данными клинических, психодинамических и психологических исследований. У пациенток с ограничительным вариантом нервной анорексии (в состоянии кахексии) выявляются признаки: оральной фиксации и нарушения пищевого поведения в виде ограничения или отказа от еды (плотно закрытый рот, животное неплотоядное); избытка телесных импульсов (животное имеет большое тело); искажения восприятия собственного тела (животное имеет большое тело); внутреннего конфликта, связанного с необходимостью взросления и отделения собственной личности от материнской (подчеркнутый пупок, живет в семьях, родным пациентки нравится, что животное маленькое); в целом позитивного к себе отношения (животное нравится пациентке, не оценивается ею как «урод», «мутант» и т. п.).

По нашим наблюдениям, хотя это и не нашло своего отражения в статистическом анализе, в рисунках девушек, больных нервной анорексией, часто встречается такой признак рисунка, как отсутствие тела у животного, а в рассказе – подчеркивание его веса. Отсутствие тела в рисунке животного, согласно результатам анализа, положительно связано с инфантильностью. Относительно частая его встречаемость в рисунках больных нервной анорексией, на наш взгляд, может быть связана с характерным для этих больных отрицанием телесных импульсов, регрессией на оральную фазу развития и страхом перед взрослением (в частности, нежеланием разрушать фантазию о собственной «бестелесности»). Указание в рассказе о животном его веса вместо описания его размеров («30 килограмм» и т. п.) при ответе на вопрос о размерах животного может отражать фиксацию больных нервной анорексией на собственном весе, его высокую значимость для них.

У юношей с ограничительным вариантом нервной анорексии выявляются признаки фиксации на сексуальной сфере (подчеркнутый нос), подчеркивание собственной мужественности и агрессивности (наличие усов, является нападающим, имеет агрессивный нрав и др.).

Пример № 2.32

Пациентка 19 лет, код профиля MMPI: 6’9257–01348/ F**L/K:

Рассказ

Овальчик (рис. 2.32) – нейтральное животное. У него нет тела. Оно целиком – это его овальное лицо, ножки и ручки. Оно маленькое, до полуметра. Обитает в лесу, в джунглях. Питается травой, ягодами и цветочками. Живет семьями, но в сообществе. Дружит с себе подобными. Его враги – хищники. Они их боятся и стараются держаться вместе в преддверье опасности. При нападении на него будет защищаться, но ему понадобится помощь со стороны соплеменников, так как сам он своими силами не справится. Он будет отбиваться палкой, подручными средствами, кулаками. Он слабо защищен, так как сильно добрый и доверчивый. Люди не знают о его существовании и существовании их сообщества, потому что они живут в глубине леса, куда нога человека не доходит. И он тоже не знает о существовании людей. Человек мог бы его приручить, но он не хочет никому подчиняться и мог бы пойти только на дружбу с ним. Овальчик сообразительный, как человек. По характеру добрый, отзывчивый, смелый, всегда поможет в беде, трудолюбивый. Мне он нравится. Особенно нравятся его открытые большие глаза. Это означает, что он открыт для остальных, искренний и добрый. Мне не нравится только, что у него нет тела. Одна голова – это как-то глупо и нереально. Маме он бы тоже понравился. Она бы улыбнулась, увидев его. Ей понравилось бы, что он чудной, необычный и что улыбается. Маме бы тоже не понравилось только отсутствие тела, так как это нереально. Папе (он умер пять лет назад) бы он понравился. Особенно его улыбка и открытые ясные светлые глаза. Ему не понравилось бы только отсутствие у него тела, потому что это нереально, глуповато и как-то по-детски.

Рис. 2.32. Овальчик

Пример № 2.33

Пациентка 27 лет, код профиля MMPI: 6’4391–52/780: F”K’L/

Рассказ

Дружок (рис. 2.33) – нейтральное животное. Оно легкое, прозрачное и нежное, как облако. Его можно взять и носить с собой, так как его высота десять сантиметров. Обитает везде, но ближе к небу. Питается водой, кашей. Важно, чтобы все это было белое, прозрачное, легкое и немного, чтобы было меньше с ним хлопот. Он существует для советов, чтобы мог что-то умное сказать. Живет в семье. Дружит с себе подобными. Его враги – люди, так как могут обидеть, и существа его вида. При нападении он прячется или просит помощи у друзей, а также может пытаться убеждать и переубеждать. Он средне защищен. С человеком у него хорошие отношения. Он создан для помощи людям. Дружок умен, начитан, знает больше, чем люди. По характеру – спокойный, тихий, умиротворяющий, нежный и ласковый. Мне он нравится. Нравится его ум, что может быть рядом, дать совет. А также что маленький и неприхотлив в еде. Мне не нравится, когда он противоречит мне. Мне бы хотелось, чтобы он давал мне правильные мысли. Моим родителям и мужу он бы понравился. Маме – своей добротой и тем, что может посоветовать, а папе и мужу – тем, что симпатичный и хорошенький.

Пример № 2.34

Пациентка 16 лет, код профиля MMPI: 359416/827:0# LK!!F/

Рассказ

Махоня (рис. 2.34) – нейтральное животное. Оно маленькое, его высота 20 сантиметров, всех боится. Живет в доме, как домовой. Если бы жил в природе, то жил бы в лесу, в избушке. Питается, как кабан, желудями, делает себе запасы. Живет в семье. Дружит с ежиками. Он на них похож своей стрижкой. Его враги – кабаны, они дерутся из-за желудей, и все другие лесные жители. Когда на него нападают, он пытается убежать, залезть на дерево или прячется в домике. Если не удалось, то его съедят. Он не очень хорошо защищен. Люди могли бы его приручить. Они ему нравятся, раз он к ним заселяется. Махоня такой же сообразительный, как человек. По характеру – добрый, несдающийся, упертый. Мне он нравится. Особенно нравится его живот, такой большой, округлый, видно, что не голодный человек. Еще нравится его улыбка и большие, ясные глаза. Маме бы он тоже понравился. Ей бы понравилось, что я его придумала, что живет семьей, как и люди. Еще – что он добрый, упертый и ест желуди, а не других животных. Папе он бы тоже понравился. Его позабавил бы особенно его необычный внешний вид – большой живот, пупок и ноги. Папа сам тоже веселый, любит корчить рожицы. Ему тоже нравится, что он живет семьей и добрый.

Рис. 2.33. Дружок

Рис. 2.34. Махоня

Пример № 2.35

Пациентка 20 лет, код профиля MMPI: 467–283/1590: LKF’

Рассказ

Сластевастик (рис. 2.35) – это нейтральное существо. Он, как сладкая ватка, сладенький, пухленький, хорошенький, несущий добро. Он маленький, в высоту до полуметра. Обитает на облаках. Питается солнечной энергией и положительными эмоциями, пьет водичку из облаков. Он приходит к людям и с ними общается. Он приходит, чтобы поднять им настроение. Ему одному скучно. Он живет в одиночку, так как это необычное существо. Вокруг нет таких же, он уникальный. Его друзья – люди. Враги – тоже люди, те которые завидуют, что он прилетает к другим и дарит им счастье, а к ним нет. В ответ он улыбается и старается найти с ними общий язык. А вообще-то, он сам себе враг. По жизни мы сами себе враги. Он может лениться или разувериться в себе. Будет лежать на облачке и ничего не делать, как Обломов. Защищен он в целом хорошо. Человек не может его приручить, потому что он любит свободу. Он очень сообразительный, так как общается с разными людьми и может найти к ним подход. Этот Сластевастик – психолог. Его уникальность в том, что он к каждому может найти подход. По характеру он добрый и веселый. Мне он очень нравится. Особенно его мордочка, его жизнерадостность и доброта. Я бы хотела его видеть каждый день. Маме он бы понравился. Она у меня сластена. Ей понравилась бы его милая улыбка и веснушки, в них есть что-то юморное и задиристое. Маме могли бы не понравиться только его лапки из-за неопределенности их формы (ни ручки, ни ножки). Папе он бы тоже понравился. Хоть кто-то несет добро. Ему понравилась бы его дородность. Он считает, что хорошего человека должно быть много.

Пример № 2.36

Пациент 21 года, код профиля MMPI: 2’7801–94/63:5# F’LK/

Рассказ

Злобный Щук (рис. 2.36) – нападающее животное. Он нападает на все, что движется. Всегда голодный, у него ускоренный метаболизм. Он гроза всех животных, млекопитающих, рыб, насекомых и даже человека и птиц. У него есть колючки, как у ежа, ноги, крылья, его глаза видят и днем, и в темноте, пасть с зубами и плоская морда, чтобы лучше присасываться. Его длина – два метра, а высота – 80 сантиметров. Обитает везде, там, где больше еды, и там, где человек. Питается всеми животными. Живет с самкой, пока дети не вырастут и не будут сами о себе заботиться, а затем в одиночку, может сам за себя постоять. Он находится все время в движении, в поисках новой земли. У него нет постоянной среды обитания. Друзей не имеет, ему не нужны партнеры, они ему будут мешать, так как он злобный хищник. Его враги – более крупные хищники, особенно пока он маленький. При нападении старается убежать, скрыться или пускает в ход зубы и иголки. Из-за его юркости и шустрости может нанести неожиданный удар. Хорошо защищен. Он может напасть на человека, так как человек старается его убить. Он – № 1 в списке человека, чтобы его убить, чтобы он не разорял его жилище, не нападал на скот и т. п. Человек не мог бы его приручить, так как оно дикое, живет один, имеет характер одиночки. Может напасть в любое время, сам не знает почему, но должен это сделать. Вероятно, потому, что таким его человек породил, загрязнял планету и произошел сбой в генетике. И он начал мстить человеку. Он очень умный. Его интеллект между собакой и человеком. Нрав его спокойный, если его никто не трогает, но может стать злобным и агрессивным, если хочет кушать, и недоверчивый. Мне он нравится. Особенно нравится его высокий интеллект, что может видеть днем и ночью, а также что может плавать, летать и т. д. Не нравится только, что он злобный со всеми окружающими. Маме бы он не понравился. Он мог бы заинтересовать ее только с научной точки зрения, ей было бы интересно, что у него внутри, как он устроен и т. д. и его многофункциональность. Ей не понравился бы его злобный, немягкий характер и что его нельзя погладить. Папа был бы к нему равнодушен. Может быть, ему понравилось бы, что он летает, прыгает, бегает и т. д. Пока животное на него не напало, он был бы равнодушен к нему, а если бы оно нападало, то испытывал бы страх.