Kitabı oxu: «Экзорцист Ватикана. Более 160 000 сеансов изгнания дьявола»

Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит как рыкающий лев, ища, кого поглотить.

1-е Соборное Послание апостола Петра 5, 8

Кинопремьера мирового масштаба

Отец Габриеле Аморт (1925–2016) – итальянский католический священник и экзорцист Римской епархии. Вместе с пятью другими священниками в 1990-х годах основал Международную ассоциацию экзорцистов.

Работы Аморта в области демонологии и экзорцизма принесли ему международное признание. Практически каждый современный католический экзорцист – так или иначе ученик отца Аморта. В 2023 году по архивным материалам из его практики вышел художественный фильм «Экзорцист Ватикана» (The Pope’s Exorcist) с Расселом Кроу в главной роли.

Padre Gabriele Amorth, Paolo Luigi Rodari

EL ULTIMO EXORCISTA: MI BATALLA CONTRA SATANAS

Copyright © 2012 Padre Gabriele Amorth and Paolo Luigi Rodari

Translation rights arranged through Vicki Satlow of The Agency srl.

Литературные редакторы Ольга Колмакова и Олег Гурин

В коллаже на обложке использована фотография:

© alphaspirit.it ⁄ Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Орленко С.С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Давайте проснемся раньше, чем станет поздно

Прошу прощения у читателей, если после стольких написанных книг о Сатане и обрядах экзорцизма я все же осмеливаюсь представить еще одну – с претензией не повторить, но дополнить то, что уже было сказано ранее.

Евангелие, святой Павел и сама Богоматерь подталкивают меня к этому И я благодарен моему верному другу, журналисту Паоло Родари, за то, что он нашел терпение привести мои мысли и воспоминания в порядок и помог мне записать их.

Прежде всего я хотел бы сказать несколько слов о выбранном названии – «Последний экзорцист»¹. Эта провокация намеренна. Очевидно, что я не последний экзорцист, оставшийся в этом мире. После меня будут и другие – они есть уже сейчас, и многие из них молоды.

Но число изгоняющих дьявола настолько мало, что каждый из нас, сражаясь изо дня в день, неизбежно начинает чувствовать себя последним – самым последним – экзорцистом, призванным на борьбу с великим врагом, князем мира сего, Сатаной. Церковь и ее епископы до сих пор мало что делают для обучения новых поколений экзорцистов. Это тревожит меня, и именно поэтому я согласился с таким названием. Я надеюсь, что остальные экзорцисты, начиная с моих друзей из Международной ассоциации экзорцистов, почетным президентом которой я являюсь, не обидятся и поймут смысл моей провокации. Я не чувствую себя выше их, я, как и они, всего лишь покорный слуга царства добра, воин Христа, бьющийся со злом.

Начну с Евангелия. Иисус трижды призывает Сатану, «князя мира сего»; святой Иоанн пишет, что весь мир находится во власти дьявола, и там же дополняет, что цель, ради которой Иисус пришел в мир, – это разрушить его козни. Дьявол – неутомимый Божий противник.

Святой Павел осмеливается называть дьявола «богом мира сего» и утверждает, что наша ежедневная борьба ведется не против людей из плоти и крови, но против Сатаны и его ангелов, что окружают нас.

Сегодня в наших церквях мало говорят о Сатане, и многие, даже среди духовенства, не верят в его существование. В этой книге содержатся рассказы о серии обрядов экзорцизма. Эти крайние случаи одержимости доказывают: дьявол существует. Даже если он невидим для человеческого глаза (потому что он – это бесплотный дух), он неутомим в своих действиях против нас.

Посещение обрядов экзорцизма или чтение рассказов о таковых, с обязательным диалогом между изгоняющим и Сатаной, являются неопровержимыми доказательствами существования дьявола.

Наконец, меня направляет Пресвятая Дева. Уже более тридцати лет я слежу за явлениями Меджугорья², этой чудесной катехизацией³, когда Богоматерь обращается ко всему миру, этим продолжением сообщений из Фатимы⁴, этой грозной проповедью обо всем, что бы ни произошло в истории человечества. Богоматерь постоянно говорит о Сатане, освобожденном от своих цепей; Она хочет вырвать людей из когтей Сатаны и вернуть их к Богу.

Мы живем в страшное время, когда кажется, что восторжествовал атеизм, то есть дьявол. Мы видим распад института традиционной семьи, разводы, аборты, растерянную молодежь; торжество эгоизма, погоню за удовольствиями, распространение других пороков.

Приходится сражаться даже за распятия – чтобы не утратить возможности лицезреть Иисуса Спасителя, победившего Сатану.

К чему призывает Мадонна? Непрерывно говорить о планах Бога и планах Сатаны. Бог хочет любви, мира, вечного спасения, дьявол же желает гибели мира. Мадонна собирает свое войско, рассеянное по всей земле. Силой обращения к Богу, четками, соблюдением постов это воинство победит армию Сатаны, жаждущую войн, разрушения, вечного проклятия, вызывающую к жизни различные пороки и даже – дьявольскую одержимость.

Если люди не ставят Бога на первое место, рушатся общество, взаимопонимание между народами и особенно вечные замыслы Бога, сотворившего нас для счастья. Если вы не верите в вечную жизнь, значит, вы ничего не понимаете в жизни земной.

Моя цель – заставить читателя задуматься о собственном пути, подчинить его цели, которую дал нам Бог. Давайте проснемся, пока еще не слишком поздно.

Габриэле Аморт

1. «Назначаю вас экзорцистом»

Я оказался в квартире кардинала Уго Полетти, викарного епископа Рима. Как всем известно, епископ Рима – сам папа, но еще в XVI веке понтифик передал пастырское управление викарию. На календаре было 11 июня 1986 года.

Полетти принимал священников без предварительной записи, так принял он и меня в тот день. Я просто, без всяких церемоний представился – и меня тут же приняли. У меня не было вопросов к своему епископу, я просто хотел побеседовать с ним (у священников часто возникает такая потребность), Полетти об этом знал – и потому никому не было надобности выдумывать важную причину, чтобы постучать в его дверь.

Он спросил меня о моей работе в обществе Святого Павла⁵. Я в самом деле был священником-павлинистом⁶ (а также юристом, страстно увлеченным мариологией⁷, профессиональным журналистом и главным издателем ежемесячника «Матерь Божья»). Не знаю, почему наш разговор вдруг зашел о падре Кандидо Амантини – о человеке, который в течение тридцати шести лет являлся официальным экзорцистом Римской епархии.

– Вы знаете падре Кандидо? – Полетти был удивлен.

– Да, – ответил я. – Однажды я из любопытства подошел к святилищу Скала Санта⁸, где проводили обряды экзорцизма, – это в нескольких шагах отсюда – и встретил там падре Кандидо. С тех пор я время от времени его навещаю.

Полетти – кардинал, способный управлять и решать. Когда он принимает решение, он тотчас записывает его, ставя на листе подпись и печать.

К моему удивлению, Полетти без всяких пояснений выдвинул ящик стола, достал лист бумаги – бланк епархии – и начал писать от руки. Он писал всего минуту – несколько строк черными чернилами, – а потом вдруг вынул печать и резко ударил ею по правому нижнему краю листа.

Я не посмел ни о чем спрашивать. У меня мелькнула мысль – на самом краю сознания, похожая на предчувствие, – но я тут же отогнал ее и стал ждать решения кардинала.

– Прекрасно. – Полетти вложил лист в конверт и передал мне его незапечатанным. – Этот конверт для вас. Мои поздравления. Я знаю, у вас получится.

Несколько мгновений я не знал, что сказать. Принимая конверт, я вдруг вспомнил, что мне всегда говорил мой духовник в семинарии:

«Как узнать, выполняешь ли ты волю Божью? Только если ты подчиняешься своему епископу, можешь верить – ты на правильном пути».

Я привык всегда подчиняться. Идея стать священником пришла ко мне в 1937 году. Мне было двенадцать лет, и я предался ей, повинуясь призыву Божьему, и никогда не соблазнялся ничем иным. Даже когда мне очень нравились девушки, больше меня влекло мое призвание. Ничто не могло затмить мои убеждения. Это пошло мне на пользу, поскольку, когда пришло время выбирать между браком и священничеством, я сделал это искренне, не руководствуясь голой теорией.

После школы мне предстояло решить, в какую семинарию поступать. Меня тянуло к жизни в религиозном ордене, меня привлекали пассионарные личности, однако волею обстоятельств я оказался в Риме, где остановился у падре Джакомо Альберионе, основателя общества Святого Павла.

Я поделился с ним своим желанием стать священником.

– Завтра я отслужу за тебя мессу, – сказал он мне.

Рано утром я явился на мессу, а после ее окончания спросил падре:

– Бог услышал молитву?

– Да. Он сказал мне, что ты должен прийти к нам и стать павлинистом.

Я поверил словам Альберионе и решил вступить в общество Святого Павла, пусть и сделал это далеко не сразу.

Сначала я, записавшись в партизаны, прошел войну, по окончании которой был награжден медалью за воинскую доблесть. После я окончил курс юриспруденции и присоединился к Федерации студентов итальянских католических университетов, где встретил Джузеппе Досетти⁹: он пообещал мне блестящее будущее политика в христианско-демократической партии, но я остался верен выбору, который сделал еще в юности.

Я поступил в семинарию, стал священником и к тридцати двум годам начал занимать ответственные должности в обществе Святого Павла. Так продолжалось до июня 1986 года – пока кардинал Полетти неожиданно не вмешался в мою жизнь.

Я решился вскрыть конверт перед кардиналом и, прочтя его содержимое, нашел в нем именно то, что подсказывало мое воображение, – несколько весьма красноречивых строк.

Рим, 11 июня 1986 г.

Я, кардинал Уго Полетти, викарий архиепископа города Рима, настоящим назначаю экзорцистом епархии падре Габриэле Аморта, члена общества Святого Павла. Он также присоединится к падре Кандидо Амантини, когда возникнет такая необходимость.

Удостоверяю,

Кардинал Уго Полетти викарий архиепископа Рима

– Ваше Высокопреосвященство, я…

– Дорогой падре Габриэле, не нужно ничего говорить. Я решил так – так и должно быть. Церковь испытывает отчаянную нужду в экзорцистах, но Рим – более всего. В городе слишком много людей, страдающих от одержимости, и никто не берет на себя ответственности за их освобождение. Падре Кандидо не раз просил меня о помощи, но я всегда молчал, не зная, кого послать к нему. Когда вы, падре Габриэле, сказали мне, что знаете его, я понял, что не могу более ждать. У вас все получится. Не бойтесь, падре Кандидо – особенный учитель. Он знает, как помочь вам.

У меня не было слов. Я хорошо знаю Евангелие, знаю, что власть изгонять бесов дана Христом апостолам и их преемникам – епископам, – а они, в свою очередь, имеют право делегировать ее простым священникам, знаю, что Церковь не может существовать без экзорцистов, ведь мир полон одержимых людей. Но как знать, смогу ли я? И потом, почему я? Почему именно мне была уготована такая тяжелая, опасная участь?

Истоки борьбы между добром и злом – между Сатаной и Христом – сокрыты во мраке времен. Испокон веков за господство над миром борются две армии: армия дьявола и армия Христа. Дьявол возник потому, что один из самых красивых и благородных ангелов рая однажды решил восстать против Бога – и стал князем тьмы. Никто не знает, почему это произошло, но Сатана существует и хочет только одного: привести мир к самоуничтожению, а людей – к вечному проклятию. Этой битве нет конца, и ключевая роль в ней отведена папе. Это он прежде и более всего должен сражаться за то, чтобы силы ада не одержали победу над Церковью, и с ним должны быть все люди доброй воли, составляющие Ее части.

Особняком здесь стоят экзорцисты. Они во главе этой армии, противостоящей злу добром. Эти священники были выбраны для того, чтобы избавить человека и, следовательно, весь мир от присутствия Сатаны и его демонов. Но интересно, почему именно я должен стать одним из них?

Из кабинета кардинала Полетти я вышел с письмом о назначении в руках, со множеством вопросов в уме – и со страхом на сердце. Не сделав и нескольких шагов, я вдруг понял, что мне оставалось только одно.

Базилика Сан-Джованни-ин-Латерано¹⁰ – старейший и известнейший собор в Риме. В одной из его боковых часовен всегда присутствует Святейшее тело Христово. Я вошел и преклонил колени, став на одну из множества деревянных скамеек, чтобы обратиться с просьбой к небу, вернее, к Мадонне:

«Матерь Божия, я принимаю это поручение, но и Ты защити меня, укрой меня своей мантией».

Это простая просьба. Всего несколько идущих от сердца слов.

Я хотел подчиниться моему епископу и отдать в руки Мадонны все мои страхи.

Кто я такой, чтобы сражаться с князем тьмы?

Я никто, но Бог есть все. Дьявола нельзя победить собственной силой – только вместе с силой небесной.

Много лет спустя я проводил обряд экзорцизма над одержимым, как вдруг понял: через него со мною говорил сам Сатана. Он плевал в меня оскорблениями, проклятиями, обвинениями и угрозами, пока не сказал:

– Уходи, священник. Дай мне возможность остаться.

– Ты уходи, – ответил я ему.

– Пожалуйста, священник, уходи. Я не могу ничего совершить против тебя.

– Скажи мне, во имя Христа, почему ты не можешь ничего совершить?

– Потому что твоя Госпожа защищает тебя. Она облачила тебя в свою мантию, и я не могу добраться до тебя.

До 1986 года дьявола для меня не существовало. Конечно, я знал о нем: я хорошо изучил Катехизис¹¹ и учение Католической церкви и знал, что добро всегда противостоит злу – Христос и Его Царство противостоят дьяволу и его чертогам. Но у меня никогда не было опыта непосредственного общения с Сатаной. Мне не доводилось встречаться с ним лицом к лицу. Однако зло всегда было частью моего существования – как и существования нас всех.

В детстве я вместе с отцом и матерью ходил на мессы в Модене – городе, где я родился. Во время них я часто засыпал на полу, прямо под скамейкой, стоявшей у моих ног. Когда я спал и молчал, а не носился по церковным проходам, мать награждала меня – обычно давая мне конфету. Если вместо этого я ерзал и шумел, то оставался без сладкого. В этом для меня было добро и зло – в улыбках матери и моих капризах, розыгрышах и ласке отца, слезах и утешениях.

Более ясное восприятие зла появилось у меня после моей первой исповеди. Тогда я понял, что зло – это серьезное чувство и от него необходимо избавляться. Родители научили меня исповедоваться каждую неделю. Они так и сказали мне: «Знаешь ли ты, что является лучшим средством против зла? Еженедельная исповедь».

Они оказались правы. И на самом деле даже сегодня я говорю всем, что хорошая исповедь лучше любого обряда экзорцизма. Признание греха возвращает человека к милости Божьей, Божьей благодати. Сатана начинает сходить с ума, когда кто-то примиряется с Богом: он чувствует себя побежденным – и приходит от этого в ярость. Чистосердечная исповедь побеждает его замыслы.

Сатане очень трудно проникнуть в тело тех, кто пребывает в состоянии благодати. Бог с ними. Мадонна с ними. И Бог, и Мадонна сильнее Сатаны.

Я рассказывал духовнику о своих грехах, признавался в содеянном, но ко мне не приходило ясного осознания, что за сотворенным злом стоит дух. Дух живой, активный и всегда занятый своим разрушительным делом. Я довольствовался чистотой умозрительных заключений. И даже когда я, перестав быть отроком, решил сделаться священником, я думал о чем угодно, только не о том, что я должен стать занозой в сердце Сатаны.

Идя в священники, я потакал желанию, возникшему в моем сердце еще в детстве. Оно же заставило меня отказаться от политической карьеры, так ясно явившейся передо мною.

В 1946 году, в возрасте двадцати одного года, меня назначили заместителем национального делегата тогдашнего президента молодежных движений от христиан-демократов Джулио Андреотти¹². В то время я имел тесные связи с политической группой Джорджио Ла Пира, Джузеппе Доссетти, Аминторе Фанфани и Джузеппе Лаззати¹³. Когда Андреотти повысили до секретаря президента Совета министров, мне предложили занять его должность, однако я, не раздумывая ни мгновения, тотчас оставил политику, чтобы найти свое место среди преданных Богу.

Я вернулся к падре Альберионе и стал павлинистом. В 1954 году меня рукоположили в священники. С 1954 по 1986 год я оставался простым священником-павлинистом с должностями разного уровня в «управлении» группы.

За все эти годы я встречался с Сатаной лишь однажды.

Тогда я только недавно стал священником и на неделю отправился проповедовать в приход в десяти километрах от Брешии. Приходского священника звали дон Фаустино Негрини. Ему было сорок лет. Все любили его: две тысячи приходских душ ему поклонялись и следовали за ним во всем. Однажды он сказал: «Пойдемте со мной», – и отвел меня в ризницу. Там я увидел женщину, которая представилась как Аньезе Саломони. Я не забыл этого имени. По сей день я помню даже тембр ее голоса.

Я не знаю, почему дон Фаустино сделал это. Может быть, он хотел сделать меня причастным ко всем важным событиям своего прихода. Однако Аньезе жаждала рассказать мне свою историю. Я долго слушал ее.

Меня охватил страх: Аньезе исполнилось всего шестнадцать лет, когда Сатана вошел в нее. Почему именно в нее? Дон Фаустино имел разрешение епископа своей епархии на проведение обрядов экзорцизма и во время одного из них он спросил дьявола об Аньезе: «Почему ты вошел именно в нее? Во имя Христа, ответь мне».

Когда я возвращаюсь к ответу, что дал Сатана, то и сейчас теряю дар речи: «Во всем приходе не было никого чище, целомудреннее и святее Аньезе. И поэтому я сделал ее своей».

Это большая загадка. Правда, что те, кто живут в благодати Божьей, не должны бояться: Сатана мало что может сделать против них. Но также верно и то, что дьявол могущественен, что он желает поставить себя выше всех, кто свят, выше тех, чья душа и тело принадлежат Богу.

Обряды по освобождению Аньезе проходили очень тяжело. Это были долгие часы ожесточенной битвы, растянувшиеся на годы.

Однажды дон Фаустино повез ее за сотни километров, к падре Пио из Пьетрельчины, чтобы найти помощь. Во время поездки из Ломбардии в Апулию автомобиль постоянно глох, несмотря на то что сбоев в двигателе обнаружено не было: дон Фаустино неоднократно выходил из автомобиля, чтобы проверить его, и, только когда он читал молитву, машина волшебным образом заводилась – чтобы через несколько километров заглохнуть вновь. Дорога была долгой и утомительной.

Падре Пио не был экзорцистом, однако он прогонял многих демонов простыми благословлениями и молитвами. Сатана боялся падре Пио. Все остановки, что приходилось делать машине, настороженное отношение и временами ярость освобождаемых одержимых – все это служило явными признаками страха Сатаны перед монахом из Пьетрельчины.

Казалось, падре Пио не сделал с Аньезе практически ничего. Он провел обряд экзорцизма – но не освободил ее. Сатана торжествовал. Он издевался над падре Пио, он кричал устами Аньезе: «Я сделал это, я сделал это!» – и смеялся, опьяневший от радости. Машина проехала многие километры, отделявшие Сан-Джованни-Ротондо от Брешии без остановок. Никаких заминок – ведь более не было необходимости препятствовать поездке. Но Сатана еще не знал, что обряд экзорцизма падре Пио имел свой скрытый эффект: вскоре Аньезе обрела свободу.

Дон Фаустино попросил Сатану сказать ему во имя Христа, когда он покинет тело одержимой, – и тому против своей воли пришлось открыться. В назначенный день и час всех прихожан позвали на церковную площадь. Аньезе на глазах у всех была освобождена от демонов в одно мгновение – как только начался обряд. Это стало радостью и облегчением для всей округи.

Не знаю, почему через несколько месяцев после моего рукоположения в священники Бог благословил мое знакомство с Аньезе Саломони. Может быть, он хотел дать мне почувствовать, с чем мне придется столкнуться и начать бороться через много лет. Дело в том, что со дня, когда я родился, и до самого 1986 года встреча с Аньезе Саломони была единственным опытом моего непосредственного общения с дьяволом. Неисповедимы пути Господни – а его предначертания тем более. Даже в шестьдесят лет Бог может дать человеческой жизни сильный толчок.

Через несколько дней после встречи с кардиналом Полетти я отправился к падре Кандидо Амантини и предложил ему ознакомиться с письмом о моем назначении. Падре Кандидо прочел его и безо всяких эмоций сказал:

– Хорошо. Давайте начнем сразу. Вы должны сделать две вещи. Первое – взять описание обряда экзорцизма на латыни, прочесть двадцать одно правило¹⁴, предшествующее ему, и запомнить их. Без этих правил вы потерпите поражение. Второе – начните читать молитву экзорцизма дома, в одиночестве.

Я подчинился учителю и приступил к изучению двадцати одного пункта правил. Меня сильно впечатлили уже первые из них – это были наставления общего порядка. Они объясняли, что никогда не следует верить, будто все, кто считают себя одержимыми, действительно одержимы: многие из них могут быть психически нездоровы. Вместе с тем они учили, что дьявол скрывается, и потому экзорцисту необходимо быть не только очень осмотрительным, но и хитроумным.

Каковы признаки одержимости? Речь на неизвестных в настоящее время языках или понимание, что на таковых говорят другие люди, пророчествование, демонстрация сил и способностей, выходящих за пределы физических возможностей человека или его возраста, и другие подобные явления.

Досконально изучив формулы обряда экзорцизма, я начал повторять их и вмешиваться в судьбу одержимых – сначала рядом с падре Кандидо, потом самостоятельно. Падре Кандидо помог мне освоить тонкости этого ремесла.

• Никто не может изгнать нечистую силу, если он не знает двадцати одного правила. Их не найти на итальянском языке – они существуют только на латыни¹⁵: таким образом они недоступны всем и каждому и служат только экзорцистам.

• Говорят, чтобы узнать состояние человека перед вами, после одной или двух молитв экзорцизма необходимо спрашивать одержимого, что вошло в его голову – или тело, чтобы понять, каких слов дьявол боится более всего, и после настойчиво их повторять.

• Необходимо осознавать, на какие ухищрения и обман идет Сатана, чтобы ввести экзорциста в заблуждение. На самом деле обычно они лгут – так им легче изматывать священника, заставить его сдаться. Иногда дьявол заставляет пострадавшего притворяться больным, чтобы сокрыть его одержимость. Иногда он, сделав свое черное дело, прячется и как бы освобождает тело – но экзорцист не должен останавливаться, пока не увидит признаки того, что Сатана действительно покинул тело человека.

• Случается, что дьявол чинит священнику всевозможные препятствия, чтобы одержимый не подвергался обряду экзорцизма, или пытается убедить его, что это обыкновенная болезнь. Бывает, что во время проведения обряда Сатана погружает одержимого в сон, показывая ему видение, а сам прячется, – поэтому экзорцисту может казаться, что человек уже освобожден.

• Некоторые одержимые говорят, что стали жертвой сглаза, что на них наслали порчу, – то есть они рассказывают, кем это было сделано и каким, по их мнению, образом, от этого можно избавиться. Но в таких случаях окружающим необходимо быть предельно осторожными и не поддаваться соблазну обратиться к магам или прорицателям вместо служителей Церкви.

• В других случаях Сатана позволяет одержимым отдыхать и причащаться – так, что окружающим и самим одержимым кажется, будто он на самом деле ушел.

• Иисус сказал, что «некоторые виды бесов не изгоняются ничем, кроме молитвы и поста»¹⁶. Экзорцист должен приложить все усилия, чтобы воспользоваться этими двумя очень мощными средствами для получения Божьей помощи и изгнать Сатану, следуя примеру Отцов Церкви – либо лично, либо путем назначения других.

• Одержимого, если это возможно, исцеляют в церкви или в любом другом освященном и удобном для этого месте вдали от толпы. Однако в случае болезни одержимого или по любой другой уважительной причине обряд экзорцизма допустимо проводить дома.

• Одержимого нужно просить молиться за свое исцеление, если он физически способен на это и находится в своем уме, поститься, чаще исповедоваться и причащаться – это станет ему поддержкой. Во время обряда экзорцизма он должен оставаться собранным, обращаться к Богу с твердою верою, просить себе здоровья со всем смирением.

Когда дьявол более всего мучает его, одержимому следует терпеть и ни на секунду не сомневаться в помощи Божьей.

• Ему должно держать в руках или во всяком случае перед глазами распятие – или реликвии святых, если это возможно. Хранить их нужно надежно: завернув в ткань, положить на грудь или на голову одержимого. Должно уделить этому особое внимание – к священным объектам нельзя относиться недостойно. Нельзя допускать, чтобы дьявол причинил им вред. Хлеб и вино при евхаристии не должны лежать на голове и вообще на теле одержимого. Опасность непочтительности велика.

• Речь экзорциста должна быть четкой: он не может путаться в словах, задавать лишние вопросы, вызванные собственным любопытством, пытаться раскрыть сокрытое или будущее – только если таковое не относится к его собственным делам. Скорее, экзорцист должен заставить нечистого духа молчать и отвечать только на его вопросы и ни в коем случае не верить Сатане, если тот расскажет ему, как это часто случается, что он был душой какого-нибудь святого, усопшего или доброго ангела.

• Есть несколько обязательных вопросов, которые экзорцист должен задать: «Как тебя зовут? Ты один – или вас много? Когда ты вошел в этого человека? Почему ты решил завладеть им?»

• Что касается другого – суетности дьявола, смеха, сквернословия, оскорблений, которые он необъяснимым образом исторгает изо рта одержимых, и прочих пустяков – экзорцист должен это презирать или пресекать вовсе. Ему стоит предупредить своих подручных, что им следует подготовиться не обращать на это внимания и не задавать вопросы одержимому, а лучше молиться за него Богу – смиренно и настойчиво.

• Молитвы экзорцизма – слова обряда изгнания Сатаны – необходимо произносить или читать властно, с великой верою, смирением и рвением. Когда экзорцист понимает, что дух томится, надо начинать давить сильнее. Если становится заметно, что страдает тело одержимого (оно поражено и (или) на нем появляется бубон¹⁷), надо перекрестить его и окропить святой водой – экзорцист должен всегда держать ее наготове.

• Экзорцисту также нужно следить, какие слова вызывают у Сатаны дрожь, и не переставать повторять их до самого конца обряда. Когда дело дойдет до приказа, повторять их чаще, наращивая темп речи и силу голоса. Если прогресс заметен, продолжать это в течение двух, трех, четырех часов – вплоть до победного конца.

• Экзорцист должен остерегаться назначать или советовать любые лекарства и оставить эту задачу врачам.

• При изгнании дьявола из женщины всегда должно присутствовать доверенное лицо – тот, кто будет удерживать одержимую во время обряда. Лучше всего, если это будут члены ее семьи. Экзорцист не должен говорить или делать ничего, что может вызвать плохие мысли.

• Во время обряда экзорцизма важно часто использовать слова Священного Писания – не чужие и не свои собственные. Спросите Дьявола, вошел ли он в это тело, следуя магическим или злым знакам или вместе с проклятой едой, которую съел одержимый (ее нужно выбросить). Если таким образом экзорцист узнает, что именно оказало такое воздействие на человека, необходимо вынудить Сатану сказать, где оно, чтобы это сжечь.

• Одержимому следует рассказать экзорцисту об искушениях, которым он подвергается.

• Если в результате обряда одержимый будет освобожден, его следует предостеречь тщательно ограждать себя от греха, чтобы не дать Сатане возможности вернуться. В этом случае его состояние может стать хуже, чем до или во время освобождения.

Таковы общие правила, которые можно найти в описании древнего обряда на латыни, правила, что падре Кандидо просил меня выучить наизусть прежде, чем я начну изгнание нечистой силы. Они фундаментальны – пусть в бою с дьяволом и может случиться решительно все что угодно, и от выученного будет мало пользы – или никакой пользы вовсе.

В таких случаях нам должно сделать только одно – призвать на помощь особенного человека.

Я не могу перечесть, сколько раз Богородица приходила мне на помощь. Она была рядом со мною начиная с первого обряда экзорцизма – и еще раньше, всегда, в ходе всей моей жизни: еще до того, как я стал священником, когда началась война, когда мне, как и всем, пришлось оставить семью и близких.

Я знал, что падре Альберионе посвятил своих духовных детей Королеве апостолов¹⁸ – чтобы она защитила их. Я поступил так же: попросил падре Альберионе посвятить меня и всю мою семью Богоматери.

Война началась. Война закончилась. И я, как и все братья мои, не пострадал. Ни одна пуля не задела меня. Ни одна. Даже мои братья, несмотря на ужасные опасности, остались невредимы.

Это очень много значило для меня. До рукоположения в моей голове еще оставалось сомнение, связанное не столько с самим принятием священнического сана, сколько с местом, в котором Бог хотел видеть меня священником. Я думал: «Прав ли я, присоединяясь к павлинистам? Неужели это действительно то, чего хочет от меня Бог? Или он хочет, чтобы я был где-то еще?»

Я отринул сомнения в самый день своего рукоположения. Моя мать приветствовала падре Альберионе и сказала ему:

– Благодаря посвящению Мадонне, что вы совершили, мой Габриэле и его братья сохранили себя.

Я плакал от радости. Своим простым наблюдением мать подтвердила, что Мадонна защитила меня благодаря посвящению падре Альберионе и что именно павлинистом Бог хотел видеть меня. Мадонна спасла меня на войне – поэтому я стал священником, священником в обществе Святого Павла.

Надо сказать, что посвятить человека непорочному сердцу Марии – значит воздвигнуть вокруг него невидимый, но непроницаемый щит. Почему сегодняшние матери не посвящают своих детей Мадонне? Для этого не нужно многого: простая молитва, прочитанная священником с таким намерением. Все дети должны быть посвящены Ее непорочному сердцу: таким образом они будут находиться под уникальной защитой.

Щит Богоматери защищает меня и сегодня. Даже Сатана знает об этом, и, когда во время обряда я упоминаю мать Иисуса, он начинает дрожать и плакать, словно ребенок. Это не вызывает у меня сострадания. Я позволяю ему плакать, зная, что она, Богоматерь, – самая надежная защита из всех, под которую я могу себя поставить, зная, что она в мгновение ока может изгнать Сатану и низвергнуть его в ад – где он и заслуживает быть.

Моя жизнь была отмечена Богоматерью. Это ярко проявилось в 1959 году. Тринадцатого сентября того года Италию посвятили непорочному сердцу Марии. Все произошло в Катании. Это стало кульминацией XVI Национального евхаристического конгресса¹⁹. Это была чудесная симфония, возникшая между евхаристическим поклонением и почитанием Марии. Этим событием мы хотели вернуть народ к Мадонне: для пробуждения веры, более частого посещения церковных богослужений и создания нового образа христианина в обществе. Удивительно, но мне доверили координацию всего мероприятия. Мало того, мне также пришлось работать все предыдущие месяцы, чтобы поставить статуи Мадонны Фатимской во всех католических итальянских столицах. Это был год напряженной, тяжелой работы, год, посвященный Мадонне и ее царству – царству света. Я никогда бы не подумал, что спустя годы буду снова сражаться за это царство, за Мадонну, – но уже в другом качестве, в облачении экзорциста.

2. «Мужайтесь! Сегодня ваш черед». Я впервые против Сатаны

Каждый раз, когда я провожу обряд экзорцизма, я иду в бой. Перед тем как броситься в него, я надеваю кирасу²⁰ – пурпурный палантин²¹, закрылки которого длиннее тех, что обычно носят священники, когда служат мессу Я часто накидываю палантин одержимым на плечи – он помогает мне успокоить их, если во время обряда они вдруг впадают в транс, начинают пускать слюни, кричать или, обретши сверхчеловеческую силу, пытаются напасть на меня. Беру я с собой и книгу на латыни с формулами экзорцизма. Немного святой воды – чтобы при необходимости окропить ею одержимых. Распятие с медальоном святого Бенедикта²² внутри, которого Сатана так опасается.

Бой длится часами – и почти никогда не заканчивается изгнанием Дьявола. На полное освобождение человека может уйти много лет – Сатану трудно победить: он часто прячется, скрывается, вынуждает экзорциста искать и выслеживать, заставляет открыть свое имя. Тогда во имя Иисуса Христа экзорцист должен велеть ему уйти.

Сатана защищает себя всеми известными способами. У экзорциста могут быть подручные, которые во время обряда отвечают за безопасность одержимого, но ни один из них не должен говорить с одержимым. Если они это сделают, Сатана получит возможность атаковать их. Единственный, кто должен говорить с одержимым, – это сам экзорцист. Он не ведет диалога с Сатаной – он повелевает. Если экзорцист вступит в диалог, Сатана будет сбивать его с толку до тех пор, пока экзорцист не окажется побежденным.

Сегодня я провожу по пять-шесть обрядов экзорцизма в день. Еще несколько месяцев назад я проводил гораздо больше – десять или двенадцать. Я проводил обряды даже в воскресенье. Даже в Рождество. Я так много работал, что падре Кандидо однажды сказал мне:

– Возьмите несколько выходных. Вы не можете заниматься изгнанием нечистой силы каждый день.

– Но я не такой, как вы, – ответил я. – Я не обладаю вашим даром. Вы можете определить, одержим человек или нет, просто посмотрев на него, я – нет. Прежде, чем это понять, я должен узнать Сатану.

За эти годы я приобрел большой опыт, но это не значит, что «игра» стала проще. Каждый проведенный обряд – это особый случай. Сейчас я встречаюсь с теми же трудностями, что и в первый раз – в то время, когда после месяцев моих репетиций дома в одиночестве падре Кандидо сказал мне: «Мужайтесь! Сегодня ваш черед. Сегодня вы вступите в бой».

– Вы уверены, что я готов?

– Никто и никогда не готов к таким вещам, но вы достаточно подготовлены, чтобы начать. И помните: в каждой битве вы рискуете.

Антонианум²³ представляет собой большой комплекс, расположенный в Риме на Виа Мерулана, недалеко от площади Сан-Джованни-ин-Латерано. Там, в комнате, недоступной большинству людей, 21 февраля 1987 года я провел свой первый обряд экзорцизма. Падре Массимилиано, францисканский монах хорватского происхождения, обратился за помощью к падре Кандидо: по его мнению, в фермера из деревни в окрестностях Рима вселился дьявол. Падре Кандидо сказал ему:

– У меня нет времени. Посылаю к тебе падре Аморта.

Прибыв на несколько минут раньше, я вошел в пустую залу Антонианума. Я не знал, что меня ждет. Я много практиковал, изучил все, что следовало изучить, но непосредственная работа была нова для меня. Я довольно расплывчато представлял себе человека, над которым должен был провести обряд экзорцизма, – падре Кандидо почти ничего о нем не рассказал.

Первым в комнату вошел падре Массимилиано, а за ним – стройный, почти худой мужчина лет двадцати пяти. Было заметно его скромное происхождение: руки у него были костлявые и морщинистые – руки человека, каждый день выполняющего прекрасную, но очень тяжелую работу Руки, возделывающие землю. Прежде чем мы начали разговор, неожиданно вошел третий человек, и я спросил:

– Кто вы?

– Я переводчик, – ответил он.

– Переводчик?

Я посмотрел на падре Массимилиано и попросил объяснений: присутствие неподготовленного человека в зале, где происходит изгнание нечистой силы, могло оказаться для этого человека фатальным. Сатана во время обряда способен напасть на присутствующих, если они не готовы. Падре Массимилиано поспешил успокоить меня:

– Вам не сообщили? Когда он входит в транс, он говорит только по-английски. Для этого нужен переводчик. Иначе мы не узнаем всего, что Сатана хочет нам сказать. Он подготовлен. Он знает, как себя вести. Он не позволит себя обмануть.

Я надел палантин, взял требник²⁴ и распятие, а затем, держа под рукой святую воду, открыл молитву экзорцизма на латыни:

– Не взирай, Господи, на грехи наши или родителей наших, и да не свершишь воздаяния за грехи наши. Отец наш… И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого²⁵.

Одержимый не дрогнул и мускулом – продолжал сидеть на деревянном стуле, на который я его посадил.

Я начал читать Псалом 53.

– Боже! Именем Твоим спаси меня и силою Твоею суди меня. Боже! Услышь молитву мою, внемли словам уст моих, ибо чужие восстали на меня и сильные ищут души моей; они не имеют Бога пред собою.

Никакой реакции. Крестьянин молчал, опустив глаза.

– Вот, Бог – помощник мой; Господь подкрепляет душу мою. Он воздаст за зло врагам моим; истиною Твоею истреби их. Я усердно принесу Тебе жертву, прославлю имя Твое, Господи, ибо оно благо, ибо Ты избавил меня от всех бед, и на врагов моих смотрело око мое. Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу!..²⁶!

Мой Боже, сохрани раба Своего, который на Тебя возлагает надежду. Будь для него, Господи, крепостью, защищающей от неприятеля. Да не воспользуется им в своих целях враг, и дух неправедный да не повредит ему. Ниспошли ему, Господи, помощь из Своей святыни и с Сиона – защиту ему²⁷. Господи! Услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе²⁸. Господь с вами. И духом твоим²⁹.

Именно в этот момент фермер внезапно поднял голову и посмотрел на меня, чтобы взорваться злым и страшным криком. Он раскраснелся, громко частя ругательства на английском, но, пусть и хотел меня напугать, остался сидеть, боясь приблизиться ко мне.

– Заканчивай, священник! Заткнись, заткнись, заткнись!

И вновь богохульства, непристойности, угрозы.

Я заговорил быстрее.

– Господи Святой, Отче Всемогущий, вечный Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, Который оного беглого тирана и отступника осудил и вверг в геенну огненную, Который послал Единородного Сына Своего в мир сей, чтобы его, рыкающего, поразить: поторопись, ускорь свой приход, чтобы вырвать у него человека, сотворенного по образу и подобию Твоему, спасти от гибели и беса полуденного. Внуши, Господи, ужас зверю, разоряющему виноградник Твой. Внуши уверенность рабам Твоим сражаться мужественно против змия окаяннейшего, чтобы он не презрел надеющихся на Тебя и не смог сказать, как фараон уже сказал Моисею: «Я не знаю Господа и Израиля не отпущу»³⁰. Простри десницу Свою, дабы вышел он из раба Твоего, чтобы не дерзал удерживать более пленного, которого Ты соизволил сотворить по образу Твоему и подобию и искупил в Сыне Твоем, Который с Тобою живет и царствует в единстве Святого Духа, Бог, во веки веков.

Одержимый продолжал кричать:

– Заткнись, заткнись, замолчи! – Кажется, он плюнул на землю, плюнул на меня. В своей ярости он был похож на льва, готовившегося к большому прыжку. Льва, чьей добычей, очевидно, был я.

Я понял, что не могу останавливаться, и потому начал Praecipio tibi – «Приказываю тебе»³¹.

Я хорошо помнил, что сказал мне падре Кандидо, когда учил меня ремеслу:

– Всегда помните: Praecipio tibi часто становится решающей молитвой. Сатана боится ее больше всего, поэтому я считаю ее самой эффективной. В самый тяжелый миг – когда Дьявол в ярости, кажется сильным, неприступным – ее слова оказывают наибольшее влияние. Прочтите ее вслух, твердо, бросьте ее в одержимого – и вы увидите это сами.

– Приказываю тебе, кто бы ты ни был, нечистый дух, и всем приспешникам твоим, присутствующим в сем рабе Божьем: чрез таинства воплощения, страсти, смерти, воскресения и вознесения Господа нашего Иисуса Христа, чрез миссию Святого Духа и чрез пришествие самого Господа нашего на суд: назови мне имя твое, день и час твоего выхода, с каким-либо знамением. Повинуйся мне как служителю Божию, пусть и недостойному, во всем, не оскорбляй это творение Божие, не причиняй никоим образом вреда ни ему, ни присутствующим, ни тому, что им принадлежит.

Одержимый все кричал и кричал – и его крик, напополам с плачем, слился в вой, что исходил, казалось, из недр земли. Я продолжал:

– Изгоняю тебя, нечистый дух, всякая вражья сила, всякий призрак, всякий легион, во имя Господа нашего Иисуса Христа, да будешь ты искоренен из этого творения Божия.

Однако конца вою не было.

– Слушай и трепещи, Сатана, враг веры, противник рода человеческого, несущий смерть, вор жизни, отвергающий справедливость, корень зла, сеятель пороков, обольститель людской, предатель народов, возбудитель зависти, источник алчности, причина раздора, умножитель скорби.

Глаза одержимого закатились, а голова свесилась на спинку стула. Крик не смолкал – громкий, страшный. Падре Массимилиано пытался удержать его, пока переводчик отступил в страхе на несколько шагов назад. Я жестом попросил его отойти еще дальше.

Сатана свирепствовал.

– За что ты стоишь? Почему сопротивляешься, зная, что Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего³²? Убойся закланного в Исааке, проданного в Иосифе, умерщвленного в агнце, распятого в человеке, ставшего победителем ада. Во имя Отца, Сына и Святого Духа – изыди.

Пусть дьявол, казалось, и не сдавался, однако крик одержимого стих. Он смотрел на меня, и слюна текла из его рта. Я позвал его – я знал, что мне нужно заставить его открыться и назвать мне свое имя. Если он сделает это, это будет знаком моей победы. Принуждая его раскрыть себя, я, по сути, принуждал его играть с открытыми картами.

– А теперь скажи мне, нечистый дух, кто ты? Назови мне свое имя! Назови мне, во имя Иисуса Христа, свое имя!

Я впервые проводил большой обряд экзорцизма – и впервые приказывал дьяволу открыть мне свое имя.

Его ответ обдал меня холодом.

– Я Люцифер, – произнес он низким ритмичным голосом, страшно, медленно упирая на каждый слог. – Люцифер.

Мне нельзя было сдаваться, особенно сейчас. Я не должен был выглядеть испуганным – я должен был продолжить обряд, не теряя власти над дьяволом. Я был тем, кто устанавливает правила игры. Не он.

– Заклинаю тебя, древний змий, Судьей живых и мертвых, твоим Творцом, Творцом мира, Тем, Кто имеет власть ввергнуть тебя в геенну огненную, чтобы ты, со страхом и войском ярости своей, вышел из этого раба Божия, что обратился к Церкви. Заклинаю тебя снова, Люцифер, не своею слабостью, но моею силою Святого Духа: выйди из этого раба Божиего, коего Всемогущий Бог создал по образу своему. Уступи – уступи не мне, но служителю Христову, ибо понуждает тебя власть Того, кто подчинил тебя кресту Своему Трепещи пред силою Того, кто ведет к свету души, стенавшие в аду.

Одержимый снова завыл, запрокинул голову, выгнулся. Прошло уже более часа. Падре Кандидо всегда говорил мне: «Пока есть сила и энергия – действуйте. Не сдавайтесь. Обряд экзорцизма может длиться целый день. Сдавайтесь только тогда, когда поймете, что вас не держат ноги».

Я вспомнил все слова, что сказал мне падре Кандидо. Я так хотел, чтобы он был здесь, рядом со мною, – но его не было. Я должен был сделать все сам.

– Пусть тело человеческое будет для тебя ужасом, пусть образ Божий будет для тебя страшной вещью. Не сопротивляйся да не замедли бежать из тела человеческого, ведь благоугодно Христу обитать в нем. И да не сочти меня достойным презрения, если знаешь меня как великого грешника: повелевает тебе Бог, повелевает тебе Величество Христово, повелевает тебе Бог Отец, повелевает тебе Бог Сын, повелевает тебе Бог Дух Святой, повелевает тебе таинство Креста.

Прежде я не думал, что это может случиться. Но у меня вдруг возникло отчетливое ощущение чужого – дьявольского – присутствия. Я чувствовал, как Сатана наблюдал за мною, как окружал: воздух вокруг стал холодным, из моего рта вырвалось облачко пара.

Падре Кандидо предупреждал меня о возможных внезапных перепадах температуры. Но одно дело – слышать о некоторых вещах, и совсем другое – испытывать их.

Я попытался сосредоточиться и, смежив веки, решил продолжить молитву по памяти:

– Изыди, преступник. Изыди, соблазнитель, полный коварства и лжи, враг добродетели, гонитель невинных. Уступи, нечестивейший, место Христу, в Котором ничего не обретается от дел твоих, Который низверг тебя, Который разрушил царство твое, Который заковал тебя, побежденного, в цепи, и разбил сосуды твои, Который бросил тебя в тьму внешнюю, где ты и рабы твои будете заключены до конца дней своих. Как смеешь ты сопротивляться? Как смеешь ты так легкомысленно отказываться? Повинен ты перед Богом Всемогущим, чьи уставы нарушил. Повинен ты перед Сыном Его, Господом нашим Иисусом Христом, Которого ты дерзнул искушать и осмелился распять. Повинен ты перед родом человеческим, который ты отравил смертельным ядом своих убеждений и склоняешь ко злу.

Тогда-то это и произошло. То, что никогда более, за всю долгую «карьеру» экзорциста, не повторится в моей жизни.

Одержимый вдруг вытянулся, будто поваленное дерево.

И взлетел.

Он поднялся горизонтально над спинкой стула не меньше чем на полметра и, недвижимый, подвешенный в воздухе, оставался таковым в течение нескольких минут. Падре Массимилиано отступил. Я же остался на месте, крепко держа распятие в одной руке, требник – в другой. Помня о палантине, я подхватил его за край и позволил ему коснуться тела одержимого.

Он не шевельнулся. Молчал. Тогда я попробовал нанести еще один удар.

– Выйди из этого человека. Трудно тебе идти против рожна³³. Чем дольше ты медлишь с уходом, тем больше увеличивается твоя вечная мука, потому что презираешь ты не людей, но Властвующего над живыми и мертвыми, Который придет судить живых и мертвых и мир огнем.

Изыди, безбожник. Изыди, злодей. Изыди со всем свои коварством, ибо Бог пожелал, чтобы человек был храмом Его. Зачем оставаться здесь дольше? Воздай славу Богу Отцу Всемогущему, пред Которым должно преклониться каждое колено.

Уступи место Господу нашему Иисусу Христу, Который ради человека пролил Свою пречестную кровь. Дай место Святому Духу, чрез своего блаженного апостола Петра явственно Победившему тебя в Симоне-Волхве, Осудившему обман твой в супругах Анании и Сапфире, Убившему тебя в царе Ироде, который сам отказался воздать честь Богу; чрез апостола Павла поразившему тебя мраком слепоты в волхве Елиме, Вытеснившему тебя из Пифии, повелев Словом. Изыди, изыди, соблазнитель. Жилище твое – пустыня, жилище твое – змий. Смирись и пади ниц. Отсрочек больше нет. Ибо скоро Явление Господа-Вседержителя: и огонь будет гореть пред ним, и пойдет пред ним, и испепелит врагов Его. Если ты и можешь обмануть человека, ты не сможешь насмехаться над Богом. Он изгоняет тебя – Тот, от глаз Которого ничего не сокрыто. Он изгоняет тебя – Тот, Чьей силе подчинено все вокруг. Он запирает тебя – Тот, что предуготовил тебе и ангелам твоим геенну огненную. Тот, изо рта Которого выходит острый меч. Тот, Кто придет судить живых и мертвых и мир огнем. Аминь.

Стук приветствовал мое «Аминь». Одержимый упал на стул и начал раскачиваться, бормоча слова, которых я не понимал, – пока не сказал по-английски:

– Я выйду двадцать первого июня в пятнадцать часов. Двадцать первого июня. В пятнадцать часов.

Он посмотрел на меня: теперь его глаза были глазами бедного фермера, полными слез, и я, понимая, что он пришел в себя, обнял его, шепча:

– Это скоро закончится.

Я решил проводить обряды экзорцизма каждую неделю.

И это происходило снова и снова. Когда пришла неделя с двадцать первым числом указанного месяца, я отпустил фермера. Я не хотел вмешиваться в течение того дня, о котором мне рассказал Люцифер. Я знал, что не должен был доверять ему, но иногда дьявол не способен лгать.

Через неделю после 21 июня я позвал его снова.

Он прибыл, как и всегда, в сопровождении падре Массимилиано и переводчика, на первый взгляд – безмятежный, как погожий летний полдень. Я начал обряд, но он оставался спокойным и тихим, почти ясным. Я окропил его святою водой – но никакой реакции не последовало. Я попросил его прочесть со мною «Аве Мария» – и он прочел, не забившись в припадке. Еще попросил рассказать его, что произошло в тот день, когда Люцифер должен был выйти из него.

И он сказал:

– Я один пошел на работу в поле – как и каждый день. В первой половине дня я решил покататься на тракторе. В пятнадцать часов мне вдруг захотелось очень громко кричать, и, кажется, я издал ужасающий крик. В конце его я почувствовал себя свободным. Не могу этого объяснить. Я стал свободен.

Этого не повторится: никогда более мне не удастся освободить одержимого всего за пять месяцев. Настоящее чудо. Все следующие за этим обряды экзорцизма будут длиться годами. Не знаю, почему мой первый обряд прошел так гладко. Страшно, но все же гладко. Не знаю также, почему это был единственный раз, когда я стал свидетелем левитации – увидел, как парит в пространстве человеческое тело. Я не мог понять, что Бог хотел этим сказать. Может быть, Он хотел позволить мне испытать все зло Сатаны, придать мне мужества. Показать мне, что я могу сделать.

Я говорил об этом с падре Кандидо. Однако он предложил мне совсем другую версию.

Тогда я провел с падре Кандидо в Лигурии, в Сан-Ремо, пятнадцать незабываемых дней, очень важных для моего будущего в статусе экзорциста. Обращался к падре Кандидо со множеством вопросов. К сожалению, при мне не было диктофона и я не записывал ничего из того, что он мне говорил. Но большинство его речей произвели на меня неизгладимое впечатление.

Я рассказал падре об обрядах экзорцизма, которые я проводил над римским крестьянином: об успехе, сопровождавшем их, и о попытках понять, что Бог хотел мне сказать. Тогда падре Кандидо покачал головой и сказал:

– Вы ошибаетесь, когда начинаете задаваться столь многими вопросами. С вами говорил не Бог, но Сатана. Никогда не спрашивайте себя, стоит ли Бог за изгнанием Сатаны. Конечно, только Бог способен победить Сатану: именно он побеждает, когда мы проводим обряды. Но не спрашивайте себя о вещах, на которые никто не может ответить. Не впадайте в гордыню. Делайте то, что должно. Разве вы не знаете? Мы не что иное, как покорные слуги Его.

С падре Кандидо мы обсуждали «инструменты», которые можно использовать во время проведения обряда экзорцизма.

Именно он ранее посоветовал мне всегда носить с собою медальон со вставленным в него изображением святого Бенедикта. Именно он предложил мне пурпурный – цвета покаяния – палантин, более длинный, чем тот, что надевают священники, когда служат мессу. Именно он рассказал о необходимости окропления одержимых святой водой. И именно он напомнил мне об одной забытой мною вещи – о тюбике со специальным маслом внутри:

– Во время проведения обряда вы всегда должны носить с собою это масло. Его можно получить, смешав елей оглашенных, что применяют при крещении, и елей больных – им пользуются при елеосвящении немощных. Всегда помечайте этим маслом одержимым лоб и органы чувств: глаза, уши, ноздри, рот и горло. Затем начинайте читать молитву экзорцизма. Если можете, выучите ее наизусть, чтобы не держать книгу в руке все время. Будьте как можно ближе к одержимому. Если возможно, держите свою руку на его голове. Чаще осеняйте его крестным знамением. Помните молитву освобождения, которой научила меня сестра-монахиня Эрминия Брунетти, дочь святого Павла, умершая в благоухании святости. В ней говорится: «Дух Господень, Дух Божий, Отец, Сын, Дух Святой, Святая Троица, Непорочная Дева, ангелы, святые из рая, низойдите на этого человека. Расплавь его, Господи, придай ему форму сосуда и наполни его собою, изгони из него зло, погуби его, уничтожь. Чтобы он мог себя хорошо чувствовать, управлять собою, отгони от него проклятия, черное колдовство, черные мессы, порчу, путы, ругательства, злые взгляды, дьявольскую заразу, дьявольскую одержимость, дьявольскую власть, все, что есть зло, грех, зависть, ревность, предательство, болезни телесные, психические, нравственные, душевные, сатанинские. Сожги все это зло в аду, чтобы оно никогда более не коснулось ни его, ни другого существа в мире. Приказываю и повелеваю силой Бога Всемогущего, во имя Иисуса Христа Спасителя, заступничеством Девы Непорочной, властью, что я, недостойный, имею от Церкви, всем нечистым духам, всем существам, что пристают к нему, немедленно выйти из него, выйти окончательно и отправиться в вечный ад в кандалах от святого Архангела Михаила, от святого Гавриила, святого Рафаила, от наших ангелов-хранителей, раздавленными пятой Пресвятой Непорочной Девы. Аминь.

Вы увидите, как будут реагировать одержимые, услышав эту молитву! Очень бурно, поверьте мне. Не пугайтесь, если в начале обряда экзорцизма одержимые ведут себя странно: пусть вас не шокирует ни икота, ни полные гнева движения, ни плевки. Пусть бросаются на землю, пусть ползают подобно змеям. Если можете, попросите своих подручных удерживать их. Каждый раз начинайте обряд с допроса.

Допрос важен. Никогда не задавайте вопросы, спровоцированные любопытством, – только те, что могут помочь в освобождении человека от Сатаны. Первым всегда должен быть вопрос: «Как тебя зовут?» Дьявол сделает все, чтобы спрятаться. Понадобятся большие усилия, чтобы он открыл свое имя, но узнать его необходимо. Он должен сказать его тебе, потому что не сможет сопротивляться силе обряда экзорцизма.

«Когда ты вошел в этого человека? Как ты вошел? С какими целями ты связался именно с этим человеком? Когда ты выйдешь?» – это основные вопросы. Если дьявол не ответит сразу, повторяйте их снова и снова – до тех пор, пока Сатана не ответит. Помните, что дьявол лжет. Его ответы всегда следует проверять.

Однажды у меня был очень тяжелый случай: девушка, которую я не смог освободить. Я спросил Дьявола: «Когда ты выйдешь?» И он ответил: «8 декабря». Знаменательная дата – Праздник Непорочного зачатия. Я позвал ее в этот день для проведения обряда и повторил все с самого начала. Через пять часов мне показалось, что зло покинуло ее, – я едва ли не прыгал от радости. Слезы катились из моих глаз: она свободна. Но прошла неделя – и все стало как раньше. Я спросил дьявола: «Почему ты не ушел? Ты сказал, что покинешь ее 8 декабря, почему не ушел?» А он ответил мне с насмешкой в голосе: «Разве тебе никогда не говорили, что я лжец? Разве не научили, что я всегда вру?»

Почему Господь допускает определенные вещи? Трудно, точнее, невозможно ответить. Мы много наблюдаем за жизнью на этой земле – взор же Божий направлен в жизнь вечную. И, следовательно, вполне вероятно, что Он разрешает некоторым душам получить преимущества вечности.

Не думайте, что легко освободить одержимого человека. На этого всегда требуется очень много времени. Вы боретесь против абсолютного зла, зла слепого. Это не прогулка в парке. Зло – это чистый дух, сила, что входит в тело. Но иногда оно может быть просто духом, воздействующим на человека, но не обладающим им. Будьте осторожны, не верьте, что все одержимые действительно находятся во власти дьявола. Одни болеют обычным гриппом, другие испытывают негативное влияние, вызванное, возможно, проклятием, но Сатана здесь ни при чем.

Падре Пио из Пьетрельчины же, например, каждый день, за редким исключением, подвергался нападениям дьявола: его колотило, бросало на землю. Было очень неприятно, но он не был одержим — так же как и викарий Арса, Джованни Мария Вианней. У него были серьезнейшие проблемы – однако дьявол не овладевал его телом.

У некоторых людей, бывает, от зла страдают их жилища: скрип, стук, моргающий свет, лопающиеся лампочки. Так, в доме одного инженера лопалось по тридцать-сорок лампочек в месяц. И все прекратилось после проведения обряда экзорцизма. Одержимости при этом обнаружено не было. Вероятно, в прошлом в этих домах жили колдуны, занимавшиеся поклонением дьяволу, или земля, на которых были построены эти дома, раньше использовалась как кладбище. Повторяю, это не одержимость, но тем не менее это сложные случаи. Если хотите, вы можете проводить обряды экзорцизма, однако важно помнить, что перед вами не Сатана. На самом деле обряды проводятся не только над одержимыми людьми, но и над вещами – то есть над домами, предметами и даже животными.

Зачастую дьявол овладевает людьми не в одиночку. Иногда демонов много. Не зря Иисус говорил о легионах³⁴. Однажды я освобождал одного верующего человека. Страшная была одержимость, но я изгнал из него всех демонов и спросил: «Сколько же вас?» Они ответили: «Легион, легион, легион». Казалось, им не будет конца: они шли бесконечной цепью, извивались, прыгали со стены на стену точно обезьяны – и их невозможно было удержать.

У Сатаны нет лица. Это дух в чистом виде, и, если он хочет показать себя, ему приходится принимать иной, всегда ложный облик. К падре Пио дьявол приходил в образе Иисуса, иногда Марии, иногда его настоятеля, иногда его духовника. Однажды падре Пио подошел к настоятелю и спросил его:

– Ты приходил ко мне и велел сделать…

– Нет, я вовсе не приходил к тебе.

И на самом деле – это был не он, а Сатана, использовавший весьма распространенную уловку: показывающий себя в лице и теле, которых в действительности не существовало.

Каждый должен найти свой подход, который будет применять в борьбе против дьявола. Даже экзорцистам приходится по ходу дела обнаруживать, какое их действие оказывает наибольший эффект.

Может случиться так, что экзорцист, упоминающий падре Пио, вызовет у одержимых бурную реакцию. Другой экзорцист, как бы ни повторял его имя, не добьется никакого результата. Вам придется найти свой путь самостоятельно – и это будет только ваш, ваш собственный путь. Всегда помните о благословенном Леопольдо Мандиче³⁵. Он жил в Падуе, проводил в исповедальне сутки напролет. Экзорцисты часто звали его на помощь. Он приходил, молча наблюдал за обрядом экзорцизма и лишь в конце вмешивался, говоря: «Давай, уходи!» И дьявол вдруг исчезал – как по волшебству. Это был его подход. Вам предстоит найти свой.

Не спорьте с Сатаной и не принимайте его аргументов. Именно он должен ответить на ваши вопросы – а не вы на его. Любой другой участник обряда не должен заговаривать с дьяволом. Это могут делать только экзорцисты, потому как они единственные, кто защищен.

Дьявол будет угрожать вам. Его угрозы часто вызывают шум по ночам в моей комнате. Но не бойтесь. Если вы с Богом, это Сатана должен бояться вас.

Экзорцизм – это бой. Тяжелый бой, требующий большого напряжения. Вам придется аккумулировать всю свою внутреннюю силу – она должна подпитывать вас, придется действовать не физически, а с помощью духа. Концентрироваться. Молиться. Обряды требуют веры, потому что Бог вознаграждает за нее. Помните Евангелие? «Вера твоя спасла тебя»³⁶. Не думайте, что с вами будут разговаривать Бог или Богоматерь. Они лишь подсказывают, что делать. Но вы, а не они принимают решение. И еще с вами тот, кто никогда вас не покинет, – ваш ангел-хранитель.

Все, что осталось у меня от общения с падре Кандидо, – это разрозненные, но драгоценные воспоминания. Он был моим учителем. Для священника, который начинает заниматься экзорцизмом, важно поговорить с кем-нибудь, попросить совета: нам приходится понимать многое.

Например, каждый обряд экзорцизма состоит из шести этапов, шести вех, каждая из них имеет свою особую сложность, которую нужно преодолеть.

Как только экзорцист входит в комнату, где находится одержимый, возникает ощущение чужого присутствия, которое отчетливо чувствуют все. Это что-то нечеловеческое, вернее, что-то античеловеческое, что-то, что невозможно объяснить, но оно есть. Это первый этап, первая трудность, с которой приходит сталкиваться. Распознавание этого зловещего присутствия неизбежно.

Вы не можете его увидеть. Не можете услышать. Однако оно существует, и оно – везде. Впереди, позади, сверху, снизу, рядом с людьми. Оно проникает всюду. Всюду. У него нет пола – оно не является ни мужским, ни женским. Оно просто есть, и оно сразу начинает действовать: оно стремится добраться до самой сути присутствующих в комнате людей, разорвать их на части, поражает ум, бьется вместе с сердцем.

Нужно сохранять спокойствие и иметь большую веру, чтобы противостоять ему, так что ищите в себе необходимую энергию, чтобы реагировать, сопротивляться, чувствовать это присутствие: кто командует и кто ведет против вас игру.

Когда начинается обряд экзорцизма, дьявол делает все возможное, чтобы скрыться. Однако его присутствие чувствует каждый. Это второй этап битвы – борьба с его попытками спрятаться. Помню, однажды я освобождал человека от одержимости, глубоко укоренившейся в нем. Когда я начинал обряд, Сатана молчал, а лицо женщины было каменным как у статуи: так он пытался продлить свое присутствие в одержимом человеке.

Задача экзорциста – заставить дьявола раскрыться и выйти наружу. Проще говоря, назвать свое имя. Имя важно, потому что оно многое говорит о том, что за демон перед вами. К примеру, если у демона библейское имя – Асмодей, Вельзевул, Ваал, Люцифер или какое-то еще, – он более могущественный. В аду есть иерархия, и демоны находятся в большой зависимости от имени, которое носят. Так что дьявол прячется. Зачастую, если он говорит, он делает это голосом одержимого: притворяется человеком, которым он овладел. Поговорите с ним о чем угодно. Он не сразу приходит в ярость и начинает выдавать вам главное – он ищет сострадания у экзорциста, старается убедить, что тот – злодей, что он, Сатана, хороший, а экзорцист плохой. Преодолеть этот вымысел, заставить дьявола говорить то, что нужно, – значит совершить подвиг, который может длиться неделями, а иногда и месяцами. Если экзорцисту не удалось заставить Сатану открыть свое имя, он проиграл. В этом случае он должен позволить действовать другому экзорцисту.

Когда иллюзия рассеивается, дьявол становится все более и более жестоким. Это третий этап, многие называют его переломным моментом: Сатана разрушает свою иллюзию и проявляет себя настоящего. Это можно сравнить с внезапным извержением вулкана, из кратера которого вылетает все: грязные ругательства, крики, обвинения, непристойности. Будто вся ненависть, что есть в мире, скопилась в теле одержимого и – взорвалась. Одержимый дергается, корчится, пускает слюни, кричит. Дьявол нападает на стоящего перед ним экзорциста, прибегая ко всем известным ему приемам. Атаки его мощны, как задевающие тело, так и трогающие душу.

Когда экзорцист заставляет Сатану во имя Христа открыть свое имя, наступает настоящий переломный момент. Теперь дьявол разговаривает своим, обычно нечеловеческим, голосом, с акцентами и интонациями, которых никогда ранее не слышал никто из ныне живущих. Наступает четвертый этап. Иногда слова дьявола непонятны, иногда это просто долгий вой, полный ярости. Именно в этот момент экзорцист должен продемонстрировать дьяволу свою власть: проявить инициативу и заставить его замолчать. Во имя Иисуса и с властью в руках, данной ему Богом и его Церковью, экзорцист должен заставить Сатану замолчать и тем самым обрести преимущество в бою.

Угасанием голоса дьявола достигается пятый этап столкновения. Дьявол молчит, экзорцист ведет. Эта битва открыта, тотальна. Весь дух Зла обрушивается на экзорциста, которому должно сопротивляться и давать отпор только тем оружием, что вверил ему Христос. Экзорцист не может избегать столкновения. На самом деле он должен стремиться найти столкновение, ведь победит он только в случае поражения дьявола – это общий закон. Экзорцист должен продолжать задавать Сатане свои вопросы: «Когда ты выйдешь? Зачем ты вошел? Кто ты такой? Чего ты хочешь? Зачем ты причиняешь боль этому человеку?» Спустя некоторое время Дьявол даст ответы на все вопросы. И чем больше он будет говорить, тем слабее он станет, тем ближе момент его полного изгнания.

Почему дьявол не хочет выходить? Причина очень проста. Он не знает, куда идти. Достаточно вспомнить Евангелие: «Куда нам идти? – спрашивают Иисуса нечистые духи. – У нас тоже должен быть дом»³⁷. Тело одержимого подобно дому, что нашел нечистый дух. Уходить из этого дома он не желает, однако рано или поздно он должен покинуть его, обычно – в момент смерти одержимого. Задача экзорциста заключается в том, чтобы изгнать дьявола до того, как одержимый умрет. Вот почему сатана так свиреп в своих атаках на экзорциста.

Зачастую в комнате, где происходит обряд экзорцизма, стоит тошнотворный запах, чувство бесконечной тоски пронизывает всех и каждого, как будто в помещении присутствует чистая сущность зла – зло и все античеловеческое.

Два мира сталкиваются друг с другом – мир добра и мир зла. Два мира, соответствующие двум возможностям. Если экзорцист держится твердо и не теряет связи с Христом, он достигает своей конечной цели – и шестого этапа – изгнания. Зло рассеивается – и воцаряется мир. Одержимый часто ничего не помнит: он чувствует себя свободным и счастливым.

За свои двадцать пять лет работы экзорцистом я неоднократно выходил на бой с дьяволом. Иногда это был сам Сатана, иногда – его более или менее важный подданный, иногда несколько его подданных. Я мог бы рассказать о большинстве обрядов – я помню их во всех подробностях. Однако сегодня я хочу вернуться к одному обряду экзорцизма, многому меня научившему, – пусть и проводил его не я. Это невероятная встреча «лицом к лицу» с Сатаной, о которой мой брат-священник захотел много лет назад полностью рассказать в местном журнале «Горизонты». Позже этот рассказ подхватили и другие газеты, среди публикаций мне особенно запомнились «Знак сверхъестественного» и эссе Ренцо Аллегри «Летописец в аду».

Это диалог, произошедший в Пьяченце в 1920 году, драгоценная жемчужина среди всех диалогов с дьяволом. Этот ужасный, серьезный диалог, однако, длился всего пятнадцать сеансов, а обряд имел драматические последствия.

В самом деле однажды уже изгнанный дьявол вернулся, чтобы отомстить, убив несколько близких одержимому людей.

3. Иногда дьявол возвращается, чтобы убить

Ранний майский вечер 1920 года

Базилика Санта-Мария-ди-Кампанья в Пьяченце³⁸ расположена за городом. Там живут францисканцы – младшие братья, всем известные и всеми уважаемые. Это место объединяет разных верующих и является местом Божьим, оно привлекает и преобразовывает души. Место, благословленное небом. И потому его так ненавидит Сатана.

Монах, падре Пьер Паоло Веронези, приводил в порядок ризницу³⁹ и церковную утварь, и тут перед ним появилась женщина и попросила благословения перед алтарем Мадонны. Получив его, она обратилась с просьбой побеседовать с монахом и призналась ему, что с ней происходят очень странные, пугающие события. Падре Пьер Паоло выслушал ее, не прерывая и не торопя.

Рассказ ее был поразителен. Женщина утверждала, что в определенные часы дня таинственная сила, более могущественная, чем она сама, овладевала ее душой и телом. Тогда она против своей воли часами, до изнеможения, танцевала танго, прекрасным голосом пела куплеты, романсы и оперные арии, которых никогда раньше не слышала, произносила перед воображаемой аудиторией очень длинные речи на иностранных языках, которых не знала, мурлыча, складывала стихи о скором конце – своем и всех своих сестер.

Она шепотом рассказывала, что часто рвет зубами все, что попадается ей на глаза: так она испортила все свое нижнее белье. Как змея она ползала по дому, забиралась под кровати и другую мебель, рычала как лев, выла как волк, мяукала как кошка. Она открыла в себе новые способности: прихожанка видела будущее и предсказывала, что произойдет, узнавала содержание далеких разговоров, которых она не могла слышать. Она прыгала по дому, точно цирковая актриса, спорила сама с собою, словно перед ней был другой человек. Желала ужасных вещей… Смерти. Самоубийства.

– Поверьте, падре, – призналась монаху прихожанка, – моя жизнь стала настоящим адом. Пусть я и мать двоих детей, но я думаю о смерти как о побеге. Как об освобождении.

Падре Пьер Паоло привык к разным типам признаний, даже к самым необычным. Некоторое время он был капелланом в психиатрической лечебнице Пьяченцы, где повидал разное, и потому сразу подумал, что женщина психически нездорова. Падре спросил, обращалась ли она к врачу, но женщина объяснила, что ходила ко всем врачам, которых только знала, и все они назвали ее состояние «типичным случаем истерии»⁴⁰. Этот случай продолжался уже семь лет.

– Но я не верю этому, падре. Я считаю, что все совсем не так. Падре, я не истеричка, не сумасшедшая.

– И что же?

– Поскольку я не могла больше надеяться получить помощь людей, я почувствовала необходимость обратиться к Богу – чтобы обо мне позаботился он. Я побывала во всех церквях города, я молилась и, пусть и чувствовала отвращение, просила благословения. Признаюсь, что именно благословение помогает мне чувствовать себя лучше, по крайней мере, в течение нескольких дней. Но я приходила в церкви так часто, что у меня уже не хватает мужества появиться снова. Боюсь, священники сочтут меня сумасшедшей.

Падре Пьер Паоло начал все больше увлекаться тем, что она говорила.

– Мне рассказали, что среди холмов Пьяченцы живет приходской священник, известный своими благословениями. Потому однажды в воскресенье я после обеда наняла для поездки коляску и в компании мужа и родителей отправилась в дорогу. Конь, прекрасный рысак, шел быстро, но, когда в один момент мне стало плохо, он вдруг остановился. Извозчик хлестал его до крови. Бедолага стоял столбом под ударами и понуканиями, вытянув шею и передние ноги, но не двигался с места. В это время я, почти теряя сознание, вырвалась из рук мужа, отца и матери, выпрыгнула из коляски и, оторвавшись от земли примерно на полметра, стала подниматься в гору – к церкви, куда мы и направлялись. Люди, которые в этот момент выходили оттуда, увидели, как я, с развевающимися по воздуху волосами и вуалью, лечу, вопя и махая руками, и начали шуметь. Закричали женщины, залаяли местные собаки, испуганные куры бросились из полей к домам. Когда я появилась на площади, все расступились предо мною, и я, в полете, скользнула в полуоткрытую дверь церкви, где с высоты собственного роста рухнула у алтаря, на котором был выставлен образ святого Экспедита⁴¹. Приходской священник в сопровождении толпы подбежал и, быстро поняв, в чем дело, благословил меня. Я пришла в себя и несколько дней чувствовала себя очень хорошо.

Падре Пьер Паоло слушал женщину не моргая.

Прихожанка спросила, что он думает об этом. Все еще убежденный, что он имеет дело с психически нездоровым человеком, падре ответил несколько расплывчато:

– Конечно, это странно. Очень странно. – И добавил: – Послушайте, если благословение помогает вам, приходите сюда когда хотите, безо всякого страха. Если меня здесь не будет, всегда будет кто-то из моих братьев.

Через несколько дней женщина появилась снова. Когда падре Пьер Паоло собирался благословить ее перед алтарем Мадонны, она, сидя возле колонны пресвитерия⁴² (она сама попросила сесть), тихо, с закрытым ртом, вдруг завыла – как собака, скулящая во сне. Склонив голову к колонне, она прикрыла глаза и, сложив руки на коленях, предалась пению очень красивой, страстной, великолепной песни, чтобы после вдруг заговорить на незнакомом языке, начать выступать против незримого врага – с напором и силою безумицы в приступе ярости. В этот момент другой монах, падре Аполлинаре Фокаччья, покидал хор⁴³ и шел по проходу. Он услышал песню и последовавшие за ней неразборчивые проклятия и позднее, вечером, в разговоре с падре Пьером Паоло спросил:

– Ты видел эту женщину?

– Да, и что?

– Не впечатлила?

– Вообще-то нет. Я капеллан в психиатрической лечебнице, я многое видел.

И в самом деле женщина не произвела на него никакого впечатления; она и правда выступала, но не двигалась.

– Но послушай, – продолжил брат Аполлинаре, – она явно одержима Сатаной.

– Не стоит преувеличивать, – ответил падре Пьер Паоло. – Мы не должны так легко обращаться к популярным предположениям и видеть вмешательство дьявола во всем, что трудно поддается объяснению. Конечно, человеческая наука не всемогуща, но не нужно презирать силу нашего разума. Что наука не смогла объяснить сегодня, она объяснит завтра.

Падре Аполлинаре это не убедило:

– Я буду с тобой откровенен. Я не хочу показаться тебе легковерным, но, признаюсь, что не могу найти объяснение ее способностям в чисто человеческих терминах. Как может человек говорить на неизвестном ему языке? Нельзя даже попытаться предложить объяснение, опирающееся на подсознание или какую-то исключительно психологическую структуру. Человеческий разум не способен выразить с помощью логики то, чему он не был научен. Это не невыраженная интуиция, не неуловимое внушение: это новый логический мир, загадочный и непривычный как для нас, так и для этой женщины. Новый мир, приходящий на смену нынешнему.

– Падре Аполлинаре, пойдем со мной как-нибудь в лечебницу Я покажу тебе много очень интересных случаев, которым наука до сих пор не дала объяснения.

– Хорошо. Я схожу с тобой и буду там очень внимателен. Но скажи, удавалось ли тебе когда-нибудь наблюдать случай, хотя бы отдаленно похожий на этот?

– Честно говоря, нет.

– Мы могли бы допустить, по крайней мере гипотетически, не оскорбляя науку, возможность дьявольского вмешательства. Женщина вполне нормальна – за исключением того, что иногда она теряет осознание себя и обретает личность, отличную от своей, новую личность. Та овладевает ее телом и использует его в качестве крайне послушного инструмента. Ты слышал, как она пела? Даже самые известные обладатели сопрано на нашем веку не поют как она. А потом эти странные ругательства, произнесенные на этом странном языке…

Нет, падре, это факт, который должен заставить нас задуматься. На мой взгляд, эта женщина одержима. Это исключительный случай. Апостол Петр говорит, что «Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания»⁴⁴. Однако апостол Павел в Послании к Ефесянам вспоминает, что князь – Сатана – господствует в воздухе⁴⁵. Сам Иисус, согласно рассказу Матфея, упоминал однажды, что участь сил дьявольских – пребывание в аду⁴⁶, а судя по рассказу Луки, – в пустыне⁴⁷. Все здесь дает нам право верить в возможность дьявольского присутствия.

В конце концов, одержимость – явление широко известное, и нам ничего другого делать не надо, чтобы убедиться в этом, кроме как читать Евангелие. Более того, со времен раннего христианства главным инструментом в борьбе против одержимости были обряды экзорцизма. Экзорцисты составляли особый Церковный орден. Воздействие дьявола на людей в языческом мире встречалось повсеместно (а наши миссионеры говорят то же самое о современном языческом мире), поэтому первый обряд проводился уже при крещении. Но даже над теми, кто уже был крещен, проводили обряды экзорцизма при подозрении в одержимости дьяволом.

Соглашусь, мы не должны преувеличивать – и апостол Фома четко предупреждает нас об этом.

Но также верно и то, что мы слишком легко забываем: Сатана – князь этого мира, Сатана искушал Иисуса, и именно в момент его изгнания из нового царства благодати он попытается всеми возможными усилиями сохранить свою власть. Как все это может произойти на самом деле – загадка. Отрицать это, конечно, невозможно, но для нас также абсолютно невозможно отрицать определенную возможность власти дьявола над природой как физической, так и человеческой. И здесь все евангелисты, в том числе апостол Павел, предупреждают нас об этом с полной ясностью.

Падре Пьер Паоло очень внимательно слушал брата Аполлинаре и наконец ответил:

– Все это очень верно, дорогой падре, но я не обсуждаю основные положения, я обсуждаю только факты. Вот вопрос: в самом ли деле эта женщина одержима дьяволом?

Падре Аполлинаре не сдался. Он настаивал на своем, и в конце концов на следующее утро падре Пьер Паоло, терзаемый сомнениями, явился к епископу епархии, чтобы успокоить совесть, разбуженную словами брата-монаха. Монсеньор Джованни Мария Пелиццари был приятным, глубоко любящим других человеком, но в то же время чрезвычайно решительным. Внимательно выслушав полный подробностей рассказ, он серьезно задумался и, не раздумывая, сказал:

– Дорогой падре, проведите обряд экзорцизма. Изгоните дьявола из этой женщины. Это приказ.

Падре Пьер Паоло этого не ожидал и потому крупно вздрогнул, будто на него на огромной скорости несся автомобиль и он успел отскочить в самый последний момент:

– Ваше преосвященство, так ли это необходимо?..

– Да.

– И это действительно должен сделать я?

– Да.

– Вы не могли бы назначить другого человека?

– Или вы, или монсеньор Москони. Но лучше вы, потому что вы уже знаете эту женщину.

– Простите меня, ваше преосвященство. Если я правильно помню, вы говорили, что Сатана во время обряда оскорбляет священника, придумывает о нем очень неприятные истории. А если женщина действительно одержима…

– Но кто утверждает, что я поверю словам дьявола? Разве вы не знаете, что он отец лжи?

– В теории – да. Но на практике… действительно ли те, кто должны будут мне помочь, поверят, что дьявол лжет?

– Проведите обряд, – повторил епископ тоном, не терпящим возражений, и встал, чтобы попрощаться.

Падре Пьер Паоло покинул епископат с тяжелым сердцем.

«А что, если дьявол действительно проявится? Что случится? Не сообщит ли он всем присутствующим о моих грехах? И не придумает ли других грехов?»

Падре Пьер Паоло боялся. Боялся поговорить с Сатаною, увидеть его дела, обнаружить его перед собою. Он не хотел верить в существование дьявола, потому что испытывал страх перед ним. Он был хорошим братом-монахом и считал себя великим грешником. Эта мысль всегда вызывала у него трепет.

«А если женщина действительно просто истеричка? Если после мучений в процессе обряда она станет еще истеричнее, безумнее, чем раньше? Каковы будут последствия?»

Он уже собирался вернуться к епископу, доверить ему все свои сомнения, но что-то внутри приказало ему остановиться. Голос обратился к нему: «Не бойся. Делай то, о чем тебя просят. Не поддавайся страху».

И падре Пьер Паоло решился. Он позвонил нескольким людям, которым особенно доверял, и попросил их помочь ему провести обряд экзорцизма. Среди них был доктор Лупи, директор лечебницы, которого знала и уважала вся Пьяченца. Пьер Паоло зашел к нему в кабинет:

– Доктор, у меня интереснейший случай.

Его рассказ занял несколько минут. После чего доктор Лупи ответил:

– Это действительно интересно. Я с радостью вам помогу. Но с одним условием: после окончания обряда экзорцизма вы останетесь при своем мнении, а я – при своем. Факты по меньшей мере не настолько очевидны, чтобы привести нас всех к одному выводу.

Падре Пьер Паоло не ограничился приглашением нескольких человек – он пошел дальше. Он попросил брата, падре Джустино, с большим опытом в стенографии, записать диалог на бумаге. Он стал первым зафиксированным обрядом экзорцизма. Уникальный и невероятный факт, по крайней мере, для того времени. Но уникальным оказалось и то, как проходил обряд. Это был неслыханный в своем неистовстве экзорцизм.

21 мая 1920 года в 14 часов состоялся первый сеанс. Женщина, бледная, элегантная, появилась в сопровождении мужа, матери, друга семьи и двух девушек. Падре Пьер Паоло, падре Джустино и доктор Лупи приняли их. Зал, отведенный для проведения обряда, находился на первом этаже базилики – красивая, просторная комната с большими высокими окнами, залитая солнцем. На противоположной ее стороне стоял небольшой переносной алтарь, на котором между двумя свечами покоился футляр с крестом из освященного дерева. Перед алтарем поставили два стула для коленопреклонений экзорциста и его помощника при подготовительной молитве, чуть дальше – маленькое плетеное кресло для женщины, а по бокам, полукругом, еще стулья – для других помощников и свидетелей. Кресло врача было справа от алтаря, слева – стол стенографиста и столик с палантином на нем, где также положили стихарь, чин Rituale Romanum, кропило и кропильницу со святой водой.

Женщина села. По сторонам от нее, готовые ко всему, что бы ни произошло, встали подручные; девушки, пришедшие вместе с нею, заняли поставленные полукругом стулья.

Падре, преклонив колени перед маленьким алтарем, начали с ектений⁴⁸ святых, а после, как предписывал обряд, повернулся к женщине со словами подготовительной молитвы:

– Exorcizo te, immundissime spiritus, omne phantasma, omnis legio⁴⁹, – начал падре Пьер Паоло, и тотчас женщина, до сих пор спокойно сидевшая, вдруг широко, будто просыпающийся зверь, зевнула и, вытянув руки и коснувшись кончиками пальцев носов своих туфель, с замечательным изяществом бросилась в воздух, чтобы рухнуть посреди комнаты и, дернувшись, точно потревоженная змея, всем изломанным телом, осталась лежать. Лицо ее ужасно исказилось. Она попыталась броситься на экзорциста, закричала – мужским громоподобным голосом:

– Кто ты такой? Как посмел ты прийти и драться со мною? Разве ты не знаешь, что я Изабо, что у меня длинные крылья и сильные кулаки?

Изо рта ее, как крупа из разорванного мешка, посыпались оскорбления.

Падре Пьер Паоло, охваченный эмоциями, почувствовал себя уничтоженным, но всего на миг. В него вдруг вошла новая, неизвестная ему сила – и он почувствовал себя полным боевого духа, происхождение которого не мог объяснить по-человечески, но он заставил женщину замолчать:

– Я, священник Христов, возлагаю на тебя, кем бы ты ни был, обязанность, возлагаю ее таинством воплощения, страстями и воскресением Иисуса Христа, Его вознесением на небо, Его же пришествием на Страшный Суд, обязанность стоять на месте, никоим образом не причинять зла ни тварям Божиим, ни окружающим, ни их вещам и слушаться во всем, что я тебе повелеваю.

Именно в этот момент должен был начаться очень сложный разговор между дьяволом и экзорцистом, падре Пьером Паоло. Диалог, от которого у присутствующих перехватило дыхание.

– Во имя Бога, скажи мне, кто ты?

Женщина, раскрасневшись и вытаращив глаза, закричала:

– Изабо-о-о!..

– Что означает «Изабо»?

– У тебя есть враги, которые…

– Что означает «Изабо»?

Она попыталась было сменить тему, но вопрос экзорциста прозвучал безапелляционно.

– Что означает «Изабо»?

Женщина укусила себя за кисти рук, укусила за запястья, попробовала схватиться за одежду экзорциста, закричала:

– Значит, тебе выставят настолько хороший счет, что ты не сможешь от него оторваться.

Термин «выставление счета» отсылает к искусству колдовства.

– Какая у тебя сила?

– Та, которую они мне дают.

– Какую силу они тебе дают?

– Много сил.

– Откуда у тебя эти силы?

– От человека, знающего, как меня отпугнуть.

– Что это за итальянец?

Женщина задрожала от презрения и с сарказмом и очередной бурей оскорблений, что после повторятся еще не раз, произнесла:

– Я не итальянец.

Падре Пьер Паоло, однако, невозмутимо продолжил:

– Откуда ты?

– Ты командуешь мною, как если бы я был твоим слугой.

– Скажи мне, откуда ты. Во имя Бога, Того Бога, что хорошо тебе известен, скажи мне, откуда ты.

Женщина, услышав имя Бога, отвернула лицо и замерла.

– Во имя Бога, Его крови, Его смерти, скажи мне, откуда ты.

– Из далеких пустынь.

– Ты один или у тебя есть спутники?

– У меня есть спутники.

– Сколько?

– Семеро.

– Зачем ты вошел в это тело?

– То позволила мне сильная безответная любовь.

– Безответная с чьей стороны?

– Ты идиот.

– Отвечай! Кто не ответил взаимностью на эту любовь?

– Это тело, – женщина закричала, с силою ударяя себя в грудь.

– Почему оно не ответило?

Ответ женщины прозвучал гордо, пренебрежительно, громко:

– Потому что это неправильно.

– Значит, это тело – твоя жертва.

Слова падре перебивались ужасным хохотом: женщина вновь смеялась, но на этот раз с закрытым ртом. Лицо ее приняло форму свиной морды, а взгляд заставлял всех присутствующих дрожать от страха.

– Когда ты вошел в это тело?

Она еще пыталась освободиться – двигалась так, что подручные падре изо всех сил напрягали мускулы только чтобы попытаться ее удержать, – но, вынужденная наконец подчиниться, ответила:

– 23 апреля 1913 года. В 17 часов.

По словам женщины, посторонний дух вошел в ее тело после проклятия колдуна, которое тот наложил с помощью бокала вина, кусочка салями и нескольких капель крови.

– Ты вошел только в это тело – или также в тела членов семьи?

– Также в тела членов семьи.

– Предоставь мне доказательства.

– Когда болеет это тело, то и семья нездорова.

– Сколько времени тебе понадобилось, чтобы войти в это тело?

– Семь дней.

– Где это произошло?

– В одном из домов рядом.

– В котором?

– Не спрашивай, – женщина встревоженно закричала, – ты не можешь.

– Тогда уходи!

– Никогда.

Падре Пьер Паоло возобновил обряд.

– Я приказываю тебе уйти.

– Я не уйду. Я Изабо.

В порыве отчаяния она вдруг вырвалась из рук подручных падре и бросилась на священника, вцепилась в его одежды, тщась сорвать палантин, и закричала:

– Потребовалось семь дней, чтобы впустить меня, и ты хочешь, чтобы я ушел из этого тела после одного обряда?

Момент был критический. Все старались удержать женщину – только доктор Лупи стоял неподвижно и бесстрастно наблюдал за происходящим. Священник окропил женщину святой водой, и она, словно обожженная живым огнем, в муках прижалась к полу.