Kitabı oxu: «Однажды на диком пляже»

Дисклеймер

Действие романа частично разворачивается в Геленджике. Описываемое в книге расследование убийства, методы следствия, а также образы сотрудников полиции и других персонажей созданы исключительно воображением автора. Все совпадения с реальными трагическими событиями, уголовными делами, а также с живыми или умершими людьми являются непреднамеренными и случайными.

Пролог

Для Бориса Ивановича Яблокова утро ворвалось на дикий пляж пронзительно и резко, как удар по стеклу, и весь мир после этого разлетелся на осколки...

Борис Иванович, полноватый мужчина лет пятидесяти с седеющей бородкой, каждое раннее утро выбирался из палатки на пляж для зарядки: махи руками, приседания, пробежка вдоль кромки воды. «Здоровый образ жизни», — любил он повторять жене, хотя сам тайком курил по вечерам, когда она не видела.

Накануне он обратил внимание на палатку с двумя девушками: одетые среди нудистов — это уже само по себе бросалось в глаза. И к тому же смущённая блондинка и шумная шатенка с волосами, отливающими на солнце золотом, были молоды и привлекательны. Борис Иванович даже подумал: «Хорошо бы, чтобы они остались. Приятно на таких смотреть, даже если они в купальниках».

На рассвете, пробегая мимо палатки девушек, он поначалу не заметил ничего странного. Но затем на втором круге обратил внимание, что палатка чуть скособочилась, полог приоткрылся и колыхался от утреннего ветерка.

Он пробежал мимо, но мысль о небрежно распахнутой палатке не давала покоя. Тревожное предчувствие. «Кто-то торопливо выбрался наружу, не удосужившись застегнуть молнию?» Он вернулся. Посмотрел по сторонам. Пляж был пуст, только чайки кричали над волнами. Борис Иванович наклонился и заглянул внутрь. И увидел…

На спальном мешке лежала девушка. Окровавленная. Неподвижная. Скорее мёртвая, чем живая. От виска до шеи расползлось тёмное пятно уже запёкшейся крови, почти чёрной в утреннем свете.

Второй девушки не было.

Ошарашенный увиденным, Борис Иванович выпрямился и отступил. Галька заскрипела под ногами и посыпалась, и он едва удержал равновесие. Первый порыв — зажмуриться и сделать вид, что ничего не увидел. Второй — позвать кого-нибудь. Третий — просто убежать прочь от этого кошмара.

Он выбрал второе. Открыл рот, но горло перехватило, и вместо крика выдавил из себя сдавленный хрип.

Но со второй попытки получилось чуть громче:

— Эй! Сюда! Помогите!

Аня и Наташа

Две подруги Аня и Наташа в свои девятнадцать лет были похожи разве что молодостью: тем особым светом в глазах, который ещё не успел погаснуть под грузом разочарований. Всё остальное — и характеры, и внешность — разнились. Казалось, девушки должны были сторониться друг дружки, но вместо этого они притягивались, как два необходимых элемента одной головоломки.

На фоне сверстников Аня выглядела старше, выделяясь среди них своей рассудительностью и уравновешенностью. Даже внешним видом она подчёркивала свой внутренний порядок: светлые волосы всегда аккуратно собраны волосинка к волосинке и стянуты заколкой в гладкий хвост, одежда классическая в чёрно-белых или серых тонах. И улыбалась Аня так сдержанно, будто боялась расплескать эмоции, не оставив их на важный день.

Жизнь Ани должна была течь по заранее продуманному плану: сначала школа, затем высшее учебное заведение с факультетом дизайна в Москве или Питере. Но реальность оказалась жёстче планов. Когда пришло время подавать документы в ВУЗ, отец потерял работу, а у матери обнаружили серьёзную проблему со здоровьем, требовалось длительное дорогостоящее лечение. Денег на это в семье не было. Аня, недолго думая, пошла работать продавцом в магазин одежды на центральной улице Семигорска.

— Потом, — сказала она тогда родителям, — я поступлю потом, когда всё наладится.

Но «потом» затянулось. Отец всё-таки нашёл новую работу, но менее оплачиваемую. А мать хоть и пошла на поправку, но нуждалась в реабилитационной терапии и дополнительных обследованиях.

И Аня продолжала работать: сортировала по размерному ряду и цвету платья и блузки, переодевала манекенов, оформляла витрины так, как видела в столичных журналах, обслуживала покупательниц. В такие минуты Семигорск казался ей тесным, как одежда, подобранная не по размеру и давящая грудь так, что не хватало воздуха, и каждый вздох напоминал, что где-то существуют другие города, другие улицы, другие витрины…

На полке в её комнате лежал конверт с надписью «Курсы дизайна» — мечта, которую Аня кормила месяц за месяцем, откладывая по три-четыре тысячи рублей с зарплаты. Конверт не просто содержал купюры, а олицетворял собой маленький мостик в другой мир — мир моды, эскизов и красивых вещей, которые она пока только перебирала на вешалках.

Наташа была прямой противоположностью: беспокойная, дерзкая, вспыхивала, как огонь на сухой траве, жгла, но потом вдруг сникала и исчезала из контактов.

Да и их внешнее различие тоже бросалось в глаза. Волосы у Наташи густые, пышные, с огненным отливом. Она то выпрямляла их утюжком, то закручивала в небрежные волны, меняя образ, с надеждой увидеть в зеркале не просто отражение, но и себя совершенно новую. Большие карие глаза с густыми ресницами смеялись реже, чем её губы. А губы, кстати, всегда были накрашены, даже в школе, хотя и неярко.

Их знакомство началось в школьных коридорах. Учились они в параллельных классах, а все классы одинаково пахли не только мелом, но и подростковыми драмами. Знакомство переросло в настоящую дружбу только в девятом классе, когда случилось то, о чём Аня до сих пор вспоминала с содроганием.

Аня была тогда классической «серой мышкой»: отличница, тихоня, вечно с книжкой в руках. Её не обижали, скорее не замечали. Но однажды после уроков, когда она задержалась, чтобы завершить плакат к празднику, в пустой класс вернулась троица одноклассниц. Они уже давно точили зуб на её «корону отличницы», а тут представился удобный случай.

Суть истории была банальной до зубного скрежета. Анина подруга Ирка, влюблённая в красавчика из параллельного класса — Игоря Захарова, написала парню записку и попросила Аню передать её Игорю. Аня не имела никакого опыта в подобных интригах и поэтому чувствовала себя неловко. Записки она не читала, а просто выполнила просьбу подруги: подошла к Игорю на перемене, сунула в руки Иркино послание и, не дожидаясь ответа, убежала.

Каково же было её удивление, когда выяснилось, что в записке было вовсе не признание в любви, а издевательский отказ: «Игорь, ты мне противен. Перестань строить мне глазки. Я не хочу даже смотреть на твою глупую рожу. Ира».

Написала этот текст Ирка в приступе гордости, решив, что так будет круче, чем признаться в любви и, возможно, получить отказ. Под влиянием сцены из сериала она решила, что таким образом привлечёт внимание парня, как строптивая девушка: парни же любят покорять недоступных. А когда Игорь в коридоре прочитал записку вслух своим друзьям, все стали издевательски смеяться. Ирка струсила и слёзно заявила, что это подстава: Аня сама написала записку от её имени.

Аня попыталась объяснить, но никто её не слушал. Для одноклассников она стала предательницей, унизившей подругу ради прикола.

Одноклассницы, и без того недолюбливающие «заучку», решили воспользоваться моментом.

«Предательница! — шипели девчонки, смыкая кольцо, — Как ты могла так поступить с подругой?»

Одна схватила Аню за конский хвост и с силой дёрнула. Сумка с книгами упала с плеча на пол. Аня, онемев, прижалась спиной к доске, и единственное, что она могла сделать, — это удержаться от слёз.

И в этот момент появилась девочка из параллельного класса. Наташа. Она просто проходила мимо, заглянула на шум из-за приоткрытой двери и за секунду оценила ситуацию.

— О, а чего это вы тут собрались, девчонки? Сцены из «Классной встречи» репетируете? — насмешливо спросила она.

— Не твоё дело, Кравцова, иди отсюда! — огрызнулась одна из них.

— Не пойду. — Наташа прислонилась плечом к дверному косяку с дерзкой улыбкой. — Просто интересно. Вы тут вроде Кораблёву зажали. Что, её хвостик вам так сильно понравился? Или подзатыльник поставить захотелось? Есть мужики в деревне, да?

Девчонки замялись. Наташа была не Аниного уровня — не отличница и не тихоня, она слыла зубастой и за словом в карман не лезла.

— Не вмешивайся! А то и тебе достанется! — бросила вторая девчонка, но уже не столь уверенно.