Kitabı oxu: «Аз есмь Сущий»

По этой дороге Кирилл ездил уже не один раз. Она даже успела, говоря по-простому, оскомину набить. Стабильно по вторникам и пятницам каждую неделю он обязательно мотался туда-сюда. Один из объектов, который он вел, как строительный эксперт, находился в сорока километрах о города. Еще немного по «Каширке», потом свернет на Домодедово, и не доезжая города возьмет вправо. А там останется всего ничего.

Последний участок до стройки самый непредсказуемый. Там не асфальт, а грунтовка, если можно так назвать убитую, всю в ямах и выбоинах дорогу, отсыпанную наспех подрядчиком. Может, летом еще и ничего, но сегодня... Не ливень, конечно, но дождь зарядил основательно. Со вчерашнего вечера небо начало хмурится. Сначала пропало солнышко, хоть до заката еще было далеко. Потом набежали тучи, поднялся ветер.

Кирилл всегда в машине слушал радио. Музыка перемежалась новостями. Периодически диктор рассказывал прогноз погоды. Так вот вчера вечером он обещал ливень с первой в этом году грозой.

Но грозы не получилось. Вместо нее небо пролилось унылым, так похожим на осенний, затяжным дождем. Он лил всю ночь, и к утру за окнами было все так же беспросветно. Часы показывают одиннадцать, а дождь и не думает заканчиваться.

Так что грунтовка к этому моменту, наверняка, превратилась в непролазное месиво. А если подрядчики еще и привозили чего-нибудь на объект. Колесами большегруза, да еще и груженого под завязку они точно «убили» дорогу. Как бы не пришлось ему от поворота целых два километра тащится по бездорожью пешком. Кирилл попытался вспомнить лежат ли резиновые сапоги в багажнике. Пока таял снег и на дорогах была мартовская распутица, они точно валялись поверх запаски.

Но потом-то стало тепло и сухо, и он мог оставить их в гараже, чтобы не возить лишнее. Правда, сегодня они совсем не лишние. Будем надеяться, что он их все-таки так до сих пор и возит с собой. Потому что тащится на объект все равно придется. Он должен сделать видеосъёмку для отчета. А месить грязь в тонких дорогих демисезонных ботиночках как-то совсем не хочется.

Размышляя о сапогах, Кирилл даже не сразу заметил, что в ста метрах впереди поперек дороги стоит темный внедорожник, перегораживая обе полосы. Авария что ли? Кирилл вдавил тормоз до упора, сбрасывая скорость. Слава Богу, ABS отработала как надо, а то на такой скользкой дороге и улететь недолго. Вон, кто-то уже доездился, похоже!

Машина плавно затормозила. Кирилл взял чуть вправо, объезжая место аварии по обочине. Он бы, конечно, остановился, но очень спешит. Он и так припозднился из-за этого дождя. Полжет по дороге, как черепаха, а видеозапись нужно залить на их рабочий сайт до определенного часа. Так что пусть поможет кто-то еще.

Кстати, что-то на внедорожнике повреждений не видно. Даже если удара не было и машину просто закрутило на мокрой дороге, все равно было бы видно. А тут такое чувство, что он просто неудачно припарковался. Может, сломалось чего? Тогда им и помощь не срочно нужна. А тут хоть и не трасса, но и не глухомань совсем уж. Кто-то, да поможет. Совесть Кирилла может быть чиста, не умирать людей бросает.

Он уже миновал внедорожник, закрывающий обзор. Глаза выхватили двух молодых ребят, одетых в спортивные костюмы и дутые жилетки, со знанием дела пинающих лежащего на дороге мужика. Тот свернулся калачиком, руками закрывая голову от ударов. Еще двое держали вырывающуюся молодую женщину, которая истошно кричала. Ее визг прорывался даже сквозь закрытые окна. Белокурые волосы растрепались, рукав куртки оторван, а левую брючину покрывает слой придорожной грязи. Видно, и ее уже успели повозить по дороге.

Кирилл быстро оценил свои шансы. Конечно, в багажнике лежит бейсбольная бита как раз на такой вот случай. Но ребята распалены дракой, и похоже, пьяны. Им сейчас все равно кого бить. Один он их точно не остановит, а скорее только разозлит еще больше. А это верный шанс тоже стать жертвой. А на кой ляд ему это нужно? Давно в больнице не лежал? Не до больниц ему, у него работа, и жена, которая только родила. Ему о своей семье нужно думать.

Кирилл нажал на газ и осторожно объехав дерущихся, не останавливаясь направился дальше. Всю дорогу он то корил себя за трусость, то пытался оправдаться, уверяя самого себя, что есть специальные люди, которые должны этим заниматься, то гадал, не будет ли каких-либо последствий лично для него. Ведь он видел драку и не остановился. Попадает это под статью об оставлении в опасности? С другой стороны, вряд ли на этом участке дороги есть камеры. А нет записи, нет доказательств. Слова же к делу не пришьешь.

Резиновых сапог в багажнике не оказалось. Кирилл не помнил, как он их выложил, видимо, сделал это машинально. Только факт остается фактом. Сапог нет, а проехать нереально. Только «сесть» тут еще не хватало! Конечно, кому машину вытолкнуть есть, на стройке полно рабочих. Но до объекта таких луж с полсотни. Работяги что его машину на руках понесут все два километра? А потом еще обратно. Это вряд ли, пошлют скорее. Ну один раз толкнуть, это куда ни шло. Но корячится с его машиной час никто не согласится. Так что, хочется ему, не хочется, а идти придется пешком.

Новых, совсем недавно купленных ботинок было жаль. Вязкая глина, размятая колесами большегруза до состояния мокрой кашицы, облепила их со всех сторон, делая тяжелыми и скользкими. Теперь вид у них был настолько непрезентабельный, что Кириллу захотелось тут же вернуться в офис и бросить на стол начальнику заявление об увольнении. Пусть сам по этой грязи таскается!

Но немного поостыв, он все же пришел к выводу, что от столь поспешных действий проиграет только он. В любом случае, начальник тут же найдет на его место нового дурачка. Свято место пусто не бывает! А вот где он потом найдет столь же необременительную работу, за которую еще и прилично платят? Тем более, что он ничего другого не умеет. А так прокатился до обеда по объектам, в чат потом все выложил и свободен. Нет, нельзя такую работу терять. Тем более, что виноват-то во всем он сам. Видел же с утра, что дождь, знал, куда поедет. Почему же не проверил наличие сапог. Сейчас бы натянул и всех делов. Так что нечего на зеркало пенять, коли рожа кривая.

За всеми этими думами он напрочь забыл недавнее происшествие на дороге. А к обеду и вовсе закрутился и уже не вспоминал ни избитого мужика, ни удерживаемую парнями девушку.

Вспомнил о них только к вечеру, когда уже парковал машину на стоянке у дома. Даже, пока шел к подъезду, успел подумать, что все же нужно было остановится. Там же реально ситуация была патовая. Четверо пьяных парней против двоих, одна из которых женщина. Хотя, с чего он взял, что они пьяные. Просто ему так показалось. Так «показалось» к делу не пришьешь. И потом, он ведь не знает из-за чего весь сыр-бор. Может, там действительно что-то серьезное.

А может, и вообще все было не так, как он себе нарисовал. И парни женщину не трогали, а, наоборот, защищали. Возможно, что они и остановились-то только потому, что тот мужик ее бил. Решили заступиться. Вот и попинали его немного. А как еще объяснить уроду, что слабых трогать нельзя? Только на его языке. Отпинали и бросили на дороге, а женщину довезли до города. А урод этот потом очухался и домой поехал.

Эта версия событий понравилась Кириллу гораздо больше. Здесь уже получалось, что он правильно не остановился. Ибо справедливость и так уже восторжествовала. Слабый был спасен, а агрессор наказан. И ему там точно делать было нечего.

Лифт, преисполненный чувством собственного достоинства, чуть помедлил, раздумывая: «А стоит ли вообще этот Кирилл того, чтобы везти его наверх». Потом, видно решив, что уж так и быть, смилостивился, неторопливо закрыл двери и с рывком, мол, знай наших и не расслабляйся, двинулся на их восьмой этаж.

Аня была дома. Укачивала дочь. У той постоянно что-то болело. То животик, то резались зубки. За эти четыре месяца после родов, Аня изменилась до неузнаваемости. Она похудела, осунулась. Приезжая домой, Кирилл старался сменить ее на боевом посту, давая ей короткую передышку.

— Капризничает? — Одними губами спросил он. Дочка реагировала на каждый звук.

— Терпимо. — Анна слабо улыбнулась. — Голодный? Там мясо в духовке и салат в холодильнике. Возьмешь сам?

— Конечно. Ты не волнуйся. Я сейчас быстренько поем и возьму Машку. Ты хоть в ванную сходишь.

Видно было, что жена обрадовалась такой возможности, но все-таки ответила: «Ты и так устал. Лучше посмотри телевизор». Как-никак муж с работы пришел, и по умолчанию должен устать. Но он ведь тоже понимает, что она весь день не сериалы смотрела. Машка — хоть и любимая дочка, но капризная, нет сил. Ни минуты одна не посидит. Так что дел у жены невпроворот. И все это с дочкой на руках. Один поход на улицу чего стоит. Сначала лифт дождись, потом, держа Машку на руках, закати коляску в кабину, после выкати, спусти с лестницы, держа дверь одной рукой вытолкай коляску на улицу... А через два часа все то же, но в обратном порядке.

— Да брось. Не так я и устал. Ботинки вот только уделал. Нужно теперь отмывать.

Физически он и правда почти не устал, разве это нагрузки для молодого мужика, а вот морально. Эта история с дракой… Он просто загнал уже сам себя, постоянно думая, какой он плохой, что не остановился и не помог. Нужно, наконец, все забыть, но он не никак не может переключится.

— Машка уснет — я помою.

— Я сам помою.

Кирилл прошел на кухню, быстро наложил еду, так же быстро поел, сунул тарелку в посудомойку и отправился в детскую, менять жену.

Жена ушла в ванную, а он принялся расхаживать по комнате туда-сюда, держа дочку на руках. У той снова что-то болело, и она кряхтела, сжимала крохотные кулачки и норовила вывернуться. А потом вдруг успокоилась и крепко уснула. Видимо, ее весь вечер мучил животик. Теперь же боль прошла.

Кирилл осторожно положил дочь в кроватку. Машка что-то хныкнула во сне, но не проснулась. Он еще пару минут постоял над кроваткой, глядя на спящую дочку, а потом с пульта убавил свет люстры на минимум и на цыпочках вышел из детской, оставив дверь чуть приоткрытой, чтобы услышать, если Машка проснется. Впрочем, нужды в этом не было. На днях Анна приобрела радио няню, но он еще не привык и по-старинки оставлял щель между косяком и дверью.

Плюхнувшись на диван в гостиной, он, наконец-то, вытянул гудевшие ноги, и щелкнул пультом телевизора. На экране беззвучно открывал рот дородный мужчина в аляповатом пиджаке. Машка приучила жену к тишине. Та, если находит время, даже сериалы смотрит практически без звука.

Мысли вернулись к сегодняшнему происшествию, опять воскрешая в памяти перекошенное от ужаса лицо давешней женщины. Кирилл снова попытался убедить себя, что эти пацаны в спортивных костюмах спасали ее от того самого избитого мужика, но теперь, отчего-то, это не работало. Умом он понимал, что так красиво придуманная им картинка не имеет ничего общего с действительностью. Что же там произошло на самом деле?

У него был ответ на этот вопрос. Вот только он ему не нравился. У него даже была возможность изменить ход событий. Но он предпочел трусливо сбежать, прикрываясь благородной заботой о жене и дочке. А ведь тому избитому мужику и его спутнице реально нужна была помощь. Это их били на дороге. Даже не били, а убивали. А что еще можно думать, когда толпой на одного и бьют ногами? Их убивали, а он проехал мимо.

Жена уже вышла из ванной и устало опустилась в кресло рядом с ним.

— Кирилл, ты чем-то расстроен?

Если дело касалось его, жена всегда была проницательна. Но не рассказывать же ей, как он трусливо сбежал, когда нужно было помочь людям. Что она о нем подумает?

— Все в порядке. Просто устал.

Он еще часа два переключал каналы, выискивая новости. Кирилл и хотел, и боялся узнать, чем закончилось происшествие на дороге. Он отчего-то был уверен, что если все закончилось плохо, то об этом обязательно расскажут в новостях. Но репортажа не было, и Кирилл окончательно убедил себя, что все обошлось. Мужик тот отделался незначительными травмами, а женщина разорванной испачканной одеждой.

Часть первая.

Странное дело.

Лиза не просто не любила свою работу. Она ее ненавидела. Особенно в дни дежурств. Она лютой ненавистью ненавидела своего начальника. Мало того, что он идиот, так он еще и не слышит никого, кроме себя. Кабинет этот обшарпанный ненавидела. Все здесь было старым, давно изношенным и замызганным. Стулья, которым место на помойке, столы не лучше. А уж допотопный сейф, явно родом из союза, и вовсе вызывал у нее чувство безысходности и тоски.

Ну а толстые тома с делами, запертые в этом самом сейфе и вовсе ввергали ее в ужас. Лиза знала, что их там сейчас ровно двенадцать. И по каждому нужно подготовить кучу бумаг. И сроки везде горят и нужно не забывать их продлять, переносить. А то прокуратура тут же возбудится, кто-нибудь оттуда позвонит ее начальнику. А тот, не разбираясь, кинется махать шашкой. И где найти на все это время, если сегодня она дежурный следователь и обязана выезжать на все происшествия.

И ладно бы она за все свои мученья получала нормальную зарплату. Так нет. Оклад у нее такой, что плакать хочется. А требуют с нее так, словно миллионы ей платят, причем ежедневно.

Сама бы Лиза никогда не выбрала этот ВУЗ. Тоже мне специальность для девчонки – следователь. Она бы лучше пошла в МГУ на журналиста, например. Писала бы сейчас статейки, блог бы вела. Зарабатывала бы нормально. Так, чтобы на хлеб с маслом хватало.

Но разве отца убедишь. Он уперся рогом – университет МВД и все. Подсуетился, где надо, чтобы доченьку любимую точно пропихнуть. А Лизины мечты и желания не в счет. Папа лучше знает. Как он там сказал: «Поработаешь годик, найдешь себе мужика нормального в погонах, один декрет, второй, третий. А там, глядишь, уже и пенсия». Все распланировал, только одного не учел — мужика-то нормального ей искать некогда. Она, как конец месяца подходит, просто переселяется в отдел. Но времени все равно ни на что не хватает. Если так дело пойдет, Лиза аккурат до пенсии и просидит над бумагами. И сама и не заметит, как жизнь мимо пройдет.

Вон у них уже сейчас колоссальная нехватка кадров. Последние бегут. В некоторых городах области следственные отделы попросту закрылись. Некому работать. Дела в другие города отдают или прикомандировывают кого-нибудь на время. Они, правда, пока еще балансируют на грани.

Но если так дело дальше пойдет, и она сбежит. И так завалена делами под завязку, а помимо этого еще дежурства, усиления всякие. Она, была б ее воля, уже давно бы рапорт подала. Правда, ребята поговаривают, что кадры подобные бумаги не принимают. А если и принимают, то начальник их не подписывает. Но она бы по служебной почте направила. В этом случае, начальнику деваться некуда. Она ведь девчонка, так что ей, слава богу, армия не грозит. А молодых парней именно это удерживает от написания рапорта.

Только одна проблема все же есть. Если уйти, не отработав положенный срок, придется вернуть деньги, потраченные на ее обучение. А у нее таких денег нет. Отец же ей точно помогать не будет. Он в этом случае на стороне МВД. Сам всю жизнь отпахал опером. Дослужился до начальника отдела. А Лиза такой карьеры не хочет. Но разве его убедишь! Сапог – он и есть сапог.

Зазвонил телефон. Ее искал дежурный.

— Полушкина, ты же сегодня дежурный следователь?

— Я. Говори уже, что случилось?

— С чего ты решила, что случилось?

Парня на том конце провода Лиза отлично знала. Она вообще всех в отделе знала, хоть и сидит следствие несколько обособленно, занимая отдельный этаж. Но Ромку знала особенно. Они при встречах не просто здоровались, а всегда перекидывались парой слов, по-дружески подкалывая друг друга. Вот и сейчас, Ромка отлично знает, что дежурит именно Лиза, просто дурачится. А что им еще остается с такой работой. Если ко всему подходить слишком серьезно, можно с ума сойти.

— А то ты просто так позвонил!

В трубке раздался какой-то подозрительный шорох, словно фольгу разворачивали. Едят они там что ли?

— Может, я просто услышать тебя хотел. А впрочем, ты, как всегда, права. Авария у нас. Похоже со жмуриками. Я за тобой машину выслал. Съезди, глянь, чего там.

Машину он выслал. Метнись-ка Лиза за тридевять земель, опиши там все. А то у нее дел мало! Но выбора нет. Она сегодня и впрямь дежурный следователь.

Лизе показалось, что до места аварии добирались часа два, не меньше. Есть же в Подмосковье такие «медвежьи углы». И зачем здесь дорога? Кто по ней ездит? Глухомань кругом, ни деревень, ни других каких строений. Один лес кругом.

Когда она вылезла из теплого нутра машины, совсем не весенний ветер растрепал волосы, проник под тонкую куртку. Ничего себе, весна. Так и околеть можно. С утра еще проглядывало солнышко, а сейчас небо плотно затянуто тучами. Дождь вот-вот хлынет.

Взгляд упал на машину скорой помощи, припаркованную прямо посреди дороги. Сирену водитель выключил, но огоньки на крыше продолжали мигать синим. Дверь была распахнута и внутри на носилках лежал какой-то человек. Его почти скрывали возившиеся вокруг медики.

Обогнув машину скорой, Лиза увидела то, ради чего ее сюда и отправили. Темная иномарка, марку сразу и не разберешь, бампером плотно «обнимала» дерево. Удар был такой силы, что мотор просто вдавился в салон. Одно колесо неестественно вывернуто.

Похоже, водитель гнал не меньше сотки. Это на такой-то дороге. Лиза отметила, что резину он уже успел поменять. Зачем, ведь снег еще даже до конца не стаял. Конечно, синоптики передают потепление на следующей неделе. Но до следующей недели еще нужно дожить.

Лиза хмыкнула сама про себя. Последняя фраза ее размышлений в этом случае звучала слишком уж двояко.

У разбитой машины копошились парни в форме спасателей. При помощи гидравлических ножниц они уже вскрыли покорёженный металл левой двери, видимо, чтобы добраться до водителя, так как водительское место было пусто. Лиза услышала характерный звук. Игорь Борисович, их эксперт, натягивал резиновые перчатки. Парни в форме ГИБДД уже производили замеры, для схемы ДТП. Впрочем, это неудивительно, местные «гаишники» всегда успевают быстрее. И всем здесь понятно, что, приехав на место аварии следователь даст распоряжение составлять схему. Так чего ждать? Следственная бригада пока до места доберется, может пройти много времени.

— Что здесь? — Лиза обратилась ко всем присутствующим сразу.

— Зрелище не для слабонервных… - один из спасателей сделал шаг ей навстречу. — Вы следователь?

— Полушкина Елизавета Александровна.

Парень чуть отступил в сторону, пропуская ее ближе и Лиза увидела… Весь, съеденный обед, стремительно рванул к горлу. Она еле справилась с собой, настолько ужасным было зрелище. Девушка быстро отвела глаза.

— Мы водителя достали. Его скорая забрала. – В этот момент словно по команде скорая взревела сиреной и набирая скорость, двинулась в сторону ближайшего города. — А этих… — Парень указал в сторону разбитой машины. — Время смерти медики зафиксировали. Их можно уже доставать?

— Подождите немного. Я сейчас протокол заполню.

— Только побыстрее. А то у нас еще один вызов.

— Я поняла. Я быстро.

Лиза открыла нужную страницу. Все по шаблону, как ее учили в университете. Осмотр салона, положение тел, подушек безопасности, все, что имеет отношение к происшествию. Почерк из-за спешки был неровным, но сейчас это не имело значения.

Она оторвалась от протокола.

— Можете доставать.

Спасатели приступили к работе, а Лиза перешла к описанию места ДТП. Скрупулезно, аккуратно она описывала все, на что падал взгляд. Осыпь стекла, фрагмент бампера, отлетевший в сторону, взрытая колесами земля…

К ней подошел один из инспекторов ГИБДД.

— Мы закончили.

На Лизу смотрели усталые все понимающие глаза. Парень за годы службы, наверное, уже насмотрелся на подобных лихачей.

— Сильно водитель пострадал? — Похоже, он единственный, кто знает, что произошло на самом деле. Вряд ли здесь окажутся праздно прогуливающиеся. Глухомань, хоть и недалеко от столицы.

— Прилично. Не иначе, как головой приложился знатно. Пока его доставали все чушь какую-то нес.

— Какую чушь?

— Да что-то вроде: «Ровно год… Сегодня ровно год… Это я виноват… Я уехал… Я испугался… Маша… она не виновата…». Я, конечно, все досконально не запомнил, но что-то в этом роде.

И правда, чушь какая-то. Лиза вернулась к покореженной машине, стараясь не заглядывать внутрь, где все было пропитано кровью. Трупы уже убрали. Сейчас их как раз грузили в специальную машину.

— Елизавета Александровна, можно увозить?

Лиза кивнула. Игорь Борисович суетился тут же, фиксируя следы на машине, состояние дорожного покрытия. Лиза машинально отметила, что на лобовом стекле в том месте, где у автовладельцев обычно прикреплены видеорегистраторы, ничего не было.

На месте аварии бригада провела почти три часа. Пока составили протокол и схему. Пока Лиза опросила свидетеля.

Паренька со странным для сегодняшнего дня именем Ефим и не менее странной фамилией Заковырко, привел к ней тот самый «гаишник», с которым она уже разговаривала.

— Вот, он говорит, что видел момент аварии.

Глаза у парня были темные и какие-то масляные. Под препаратами что ли? Но других-то свидетелей нет. Удача, что вообще хоть кто-то здесь оказался.

— Расскажите, что вы видели?

Парень потоптался с ноги на ногу. Переваливался он, несмотря на внешнюю худобу, как-то слишком грузно, словно заваливаясь то вправо, то влево. Да уж, свидетель! Хотя, алкоголем от него не пахнет. Этот запах Лиза бы сразу почувствовала. У нее сосед квасит так, что мама не горюй. Так он просто пропитался запахом спирта. А здесь просто вонь давно немытого тела и нестиранной одежды.

— Несся он слишком быстро. А тот мужик за ним. Ну, вроде как догонял. А потом в какой-то момент тот его обогнал и затормозил резко. Вот он руль и вывернул. А тут дерево. Удар был такой, что только держись. В машине небось все всмятку?

Кто кого догонял, кто тормозил? Ничего не понятно.

— Ефим, — Лиза заглянула в протокол, где записывала данные свидетеля, — Егорович, давайте все сначала, медленно и с подробностями.

Она чуть отстранилась, чтобы неприятный запах от парня не сражал наповал.

— Так я и говорю, не один он ехал. Гнался за ним кто-то. Машина такая большая черная… — Ага, ты еще скажи: «на четырех колесах». Лучше бы марку назвал. — Стекла тонированные. Там два мужика было вроде бы.

— Так было, или вроде бы.

— Вот здесь точно не скажу. Со зрением у меня не ахти. Читаю только с очками.

Так он еще и слепой. Отличный свидетель. Может, конечно, и врет, но игнорировать его показания Лиза не может. Придется протокол составлять.

— И что дальше было?

— Говорю же, внедорожник этот вперед вылетел. Обошел, значит, вот эту машину. — Ефим указал рукой в ту сторону, где стояла покореженная иномарка. — Почти на обочину выехал, потому что этот, — вновь взмах рукой — их не пропускал. Там грязно, наверное. Дождь ведь вчера весь день лил. Так их занесло, они чуть не улетели в кювет, но водитель все-таки справился. Еще на лобовом стекле собачка прикольная так подпрыгнула, что была бы она не тряпочная, наверное бы веревку оборвала. В общем, обошел, выехал на середину дороги и по тормозам. Дорога-то тут, сами ведите, узкая. Всего-то две полосы. Одна туда, одна обратно. Так он прямо по сплошной ехал. Как его объезжать? Негде. Вот водила видимо и выкрутил руль. Хотел по обочине, может. От столкновения уходил. Но не справился. Понесло его прямо в дерево. Он даже не тормозил. Так на всей скорости и вошел в ствол.

— Так чего ж он не тормозил?

Вопрос вырвался сам собой. Лиза только сейчас поняла, как по-детски он звучит. Но Ефима он не смутил.

— Ну вы спросили! Я-то откуда знаю. Коли выкарабкается, у него и спросите.

— А откуда вы знаете, что он жив.

— Так его в скорую тягали. А баба и ребенок… — Ефим не договорил, пожимая плечами. Мол, что тут скажешь.

— Вы заглядывали в машину?

— Конечно. Хотел помочь. Скорую-то я вызывал. Как положено, набрал 112, сообщил. Трогать их побоялся, я вообще мертвяков не люблю.

А кто их любит? Тем более таких, после ДТП. Лиза уже насмотрелась на своей работе. Теперь в машине всегда пристегивается. Она вообще теперь свято уверена, что всех, кого повторно ловят не пристёгнутыми надо принудительно на ДТП с жертвами отправлять. Это враз решит проблему.

Но вернемся к делу. Что-то ерунда какая-то получается. Это уже не ДТП с летальным исходом, а детектив какой-то. Погоня, преднамеренно подрезанный автомобиль… и эта странная фраза, что водитель не тормозил. Да если тебя с дороги вынесло, ты машинально тормоз до упора выжмешь. Лиза сама хоть и совсем недавно за рулем, но в этом даже не сомневается. Ее один раз занесло на скользкой дороге, так нога сама к тормозу потянулась. Лизе стоило неимоверных усилий ее удержать. В школе вождения инструктор не раз говорил, что нажимать на тормоз, когда машина в заносе, не самый хороший вариант. Иногда лучше, наоборот, газку поддать. Но ощущения свои она помнит отлично. А тут, впереди дерево, а водитель не тормозит. Ерунда какая-то.

— А вот вы сказали, темный внедорожник? Вы разглядели марку машины?

— Чего нет – того нет. Я ж говорю, минус два у меня. Плохо без очков вижу. Но просто так не ношу, только когда прочитать чего надо. Неудобно мне в них. А машины на приличном расстоянии были. Они когда неслись, я вон там на опушке был. — Парень махнул в другую сторону от дороги. Место, куда он указывал, находилось в полукилометре от дерева, в которое въехала машина. Далековато. Глупо рассчитывать, что это Ефим мог разглядеть регистрационный номер, но спросить она должна.

— А номер внедорожника вы не разглядели.

— Нет. — Она так и думала. — Хотя, погодите. Он когда обгонял, его занесло и повернуло так, что он оказался задом ко мне. Там буквы такие интересные были. Я еще подумал, что это как-то неприлично.

— Неприлично? Что вы имеете ввиду?

— Ну, если прочитать все буквы вместе, то слово получается нецензурное.

Ох, похоже, следователь, который будет вести это дело, намается с Ефимом Заковырко. То ли фантазия у мужика богатая, то ли травка забористая. А может и что-то посильнее травки. Слова ему неприличные везде мерещатся.

А Заковырко оказался проницательным. Похоже, он с легкостью прочел сомнение на ее лице.

— Вы мне не верите? Но я действительно видел эти буквы. «Х», «Е» и «Р». Судите сами. Разве это литературное слово?

Да, уж! Действительно, слово нелитературное. Но на номерах, насколько она знает, не слова, а просто буквы. Хотя, подобные номера Лиза уже видела на улицах городов. Так что это вполне себе имело место быть.

Впрочем, не ее это дело. Пусть потом следователь от ГИБДД разбирается. А ее забота протокол составить, да схему приложить.

— Что еще вы можете рассказать.

— А что еще-то? Я уже все рассказал… Хотя… Мужик этот, водитель, когда я подошел, был в сознании. У него из пробитого лба кровища хлещет, а он пытается что-то сказать.

— И что он говорил?

— Я толком и не понял. Что-то про то, что он трус, не остановился. И еще, что это он виноват. Только он не виноват. Ну, может и виноват в том, что гнал очень сильно. Но в том, что с дороги слетел не виноват. Его подрезали.

Может и так. Только внедорожник этот вряд ли найдут. Вчера весь день шел дождь. Закончился только под утро. Дороги не просохли. Какие уж тут следы. Камер здесь тоже нет. Так что, зная систему изнутри, Лиза почему-то была уверена, что внедорожник и искать никто не будет. Но и это не ее дело. Нужно быстрее все заканчивать и возвращаться в отдел. У нее своих дел хватает. А сутки от того, что она сегодня дежурный следователь, длиннее не становятся.

Когда Ефим Заковырко оказался от нее на достаточном расстоянии, она с удовольствием вдохнула чистый, наполненный сосновой свежестью, воздух.

***

Как бы Лиза ни старалась, но забыть ту аварию никак не получалось. Уже прошло две недели, а маленькая девочка, казавшаяся еще меньше в массивном детском кресле, до сих пор снилась ей по ночам. За что ребенку такая судьба, она ведь еще совсем крошка? На вид, чуть больше года. Даже пожить не успела. Какие уж там грехи, за которые пришлось заплатить столь высокую цену? Если они и были, то явно не ее.

Сегодняшняя планерка началась, как обычно. Начальник следственного отдела Кропушкин Сергей Евгеньевич, которого за глаза все в отделе звали просто Кроп, вообще-то мужик неплохой, зря Лиза на него наговаривает. Но это она в сердцах. На отца злится за то, что он на своем настоял, вот на начальнике и вымещает. Отцу-то ничего не скажешь – это отец. С ним ругаться не хочется. А начальник так-то мужик посторонний, и потом, он ведь об этом не узнает, вот Лиза и ворчит сама с собой. Но, надо признать, он дело свое знает крепко. Вот только когда он не в духе… А по понедельникам с утра он, как правило, не в духе.

В общем, досталось всем. Чего только они не наслушались в свой адрес: и работать-то не хотят, и уволит он их всех, без выходного пособия, и мозгов у них не хватает элементарное дело правильно, без ошибок оформить, а ему потом сиди часами и правь. И много еще чего в таком же духе.

В общем, начальственный пинок был дан мощный и, как только планерка закончилась, все с удвоенным энтузиазмом принялись за текущие дела. Сергей Евгеньевич обычно если расходился, то начальственный пыл быстро не утихал. Так что в ближайшие пару часов лучше ему на глаза не показываться. Но и бездельничать опасно для здоровья. Потому что есть у Кропа такая привычка, когда на взводе ходить по кабинетам сотрудников и проверять работу. Так что к любому может вдруг ненароком заглянуть. И если окажется, что ты в этот момент решил чайку испить…. Даже думать об этом страшно. Сейчас до обеда лучше головы не поднимать. Интересно, кто Кропу с утра настроение испортил?

Но Лизе деваться некуда. Хочешь-не хочешь, а придется предстать пред светлые очи начальника. Они планировали сегодня смотаться в прокуратуру. По Урзуну уже нужно было «возбуждаться». Вот только момент там спорный. То ли 228, то ли 228.1 УК РФ. В общем, нужно было согласовать с прокуратурой по какой статье «возбуждаться», чтобы в будущем не поиметь проблем.

Да еще Урзун этот какой-то непростой. И адвокат у него не местный, а столичный. В общем, они с Кропом решили, что лучше уж подстраховаться сразу, чем потом огребать по-полной.

Буквально через двадцать минут после планерки переступив порог кабинета начальника, Лиза буквально «прифигела». От былого воинственного пыла не осталось и следа.