Kitabı oxu: «Писательская академия "Созвездие"»

От автора

***

— Отпусти её! — голос робота-Эмилии прозвучал низко и жёстко, с металлическим скрежетом, будто шестерни внутри неё заклинило от напряжения.

Робот-Фабия не ответила. Вместо этого она лишь крепче сжала руку Стеллы.

Тогда робот-Эмилия схватил робота‑Фабию за рукав и рванула изо всех сил.

Раздался треск рвущейся ткани — и рукав остался в металлической руке робота‑Эмилии. Все замерли: такого ещё никто не видел!

Под искусственной кожей руки робота-Фабии пульсировали тонкие серебристые трубки, наполненные мерцающей жидкостью цвета расплавленного серебра. Они ритмично сжимались и разжимались, напоминая кровеносные сосуды. В местах разрыва обнажились изящные соединения сервоприводов — миниатюрные шестерёнки и провода, переплетённые с полупрозрачными капиллярами. Из повреждённого участка медленно сочилась та самая мерцающая жидкость, образуя на полу блестящие капли, которые тут же начинали испаряться с лёгким шипением.

Стелла застыла, переводя взгляд с оторванного рукава на обнажённый механизм, её губы дрожали. Робот-Эмилия на мгновение замерла, словно осознавая содеянное, — в её оптических сенсорах промелькнуло что‑то похожее на замешательство. А робот-Фабия… Робот-Фабия медленно подняла руку, рассматривая повреждённое место. В её голосе, когда она заговорила, прозвучала непривычная, почти человеческая горечь:

— Ты… порвала мою любимую кофту...

***

Благодарю Александра Максимовича Сусленкова,

чьи ценные подсказки и проницательные замечания стали

для меня неиссякаемым источником вдохновения

и опорой в ходе напряжённой работы над этой повестью.

Глава 1. Век живи – век учись тому, как следует жить

— Стелла, доченька, просыпайся.

— Мамочка, ещё минутку, сон досмотрю, осталось совсем немного.

— Я тебе одежку приготовила… одё… Висит на дверце шкафа… Блинчики… варенье… чай…

— Хорошо, мама, я слышу тебя, слышу… слы… — пробормотала Стелла и вновь погрузилась в царство Морфея…

***

В зале царило оживление: выпускники волновались — последний день в стенах альма-матер.

— Следующий сертификат на поступление в Писательскую академию «Созвездие» на подготовительный курс без экзаменов вручается одной из лучших учениц школы — Эстелле Наум!

Стелла вздрогнула от неожиданности, но тут же взяла себя в руки и устремилась на сцену.

— Эстелла, вы это заслужили. Я знаю, как вы хотите попасть в Писательскую академию. Доброго вам пути!

Сертификат вручал директор литературного колледжа. Большая честь — получить из его рук столь важный документ, открывающий двери в академию для писателей вне конкурса через год. Это учебное заведение считалось самым престижным в округе, и поступить в него было непросто, настолько высоки были требования к поступающим.

Директор несколько раз подчеркнул значимость образования в жизни и практической деятельности:

— …И запомните слова древнеримского философа Луция Аннея Сенеки: «Век живи — век учись тому, как следует жить». Смысл этой фразы в том, что не только образование даст вам знания, но и сама жизнь будет учить вас жить. Познавайте её и выбирайте свой верный путь!

После мероприятия к Стелле подошли поздравить несколько человек. Подруга Эмилия не подошла, даже не взглянула в её сторону, словно их дружба никогда не существовала. Она тут же убежала, не попрощавшись ни с кем. Зато Леонид её поздравил:

— Стелка, поздравляю! Молодец! Я ведь тоже поступаю на факультет беллетристики в ту же академию. Но до второго курса мы будем в одной группе!

— Лео, спасибо тебе! Я рада, что мы будем вместе! Я сейчас хочу поехать туда, посмотреть, что там и как. Поехали вместе?

— Я заеду домой, брат обещал меня отвезти позже. Увидимся!

— Пока, увидимся!

Лео (Леонид Стренусов) окончил девятый класс с медалью и тоже получил сертификат. Он жил с братом. Их родители погибли в автокатастрофе, и брат Канис стал главой семьи. Они были дружны, сильны духом, хотя и пережили потерю с большим трудом.

Стелла вызвала такси и, не заезжая домой, отправилась прямиком в академию, чтобы сдать сертификат в приёмную комиссию, а заодно осмотреться на месте. По дороге она несколько раз пыталась дозвониться маме, чтобы поделиться радостной новостью, но её телефон снова оказался вне зоны действия сети. Это не встревожило Стеллу: видимо, мама находилась в архиве, где связь всегда была плохой. «Ладно, всё расскажу вечером! Вот мамочка обрадуется! Мы так мечтали об этом!» — думала Стелла.

Дорога в Писательскую академию «Созвездие» пролегала через густой сосновый бор, тугим полукольцом охватывающий западную часть приграничного города. Стволы мачтовых сосен мелькали за окном такси. Академия возвышалась среди величественных великанов, стремящихся в небо.

Стелла читала, что сосняк обладает таинственной силой, о которой ходят мистические легенды. Бабушка говорила: "Сосновый воздух не только исцеляет, от депрессии спасает, но и губит тех, кто душой нечист. В берёзовом лесу хорошо веселиться, а в сосновом — молиться».

Стеллу охватил озноб, тревожное предчувствие тонкой змейкой проникло в душу. «Куда я еду? Надо было дождаться маму и поехать с ней. Телефон снова недоступен! Ох, мамочка, прости! Зря самовольничаю».

Через час такси остановилось у высоких ворот, украшенных причудливыми металлическими изгибами и никелированными железными шариками. В центре ворот красовалась огромная буква «А». Солнечные лучи, отражаясь в золотых вензелях, ослепляли. Стелла зажмурилась, но тут облако прикрыло солнце, и она смогла разглядеть кнопку звонка.

— Дежурный слушает вас.

— Меня зовут Эстелла Наум, я привезла сертификат в приёмную комиссию академии.

— Проходите. Приготовьте паспорт.

Стелла вошла в парк с высокими деревьями-стражами по обеим сторонам дорожки, ведущей к величественному зданию академии. Грациозное каменное изваяние, необыкновенно высокое, похожее на памятник, словно своей макушкой задевало облака. Она поднялась по ступеням. Их тридцать три: на каждой ступеньке — буква алфавита, украшенная замысловатыми вензелями, — какая красота! Пока поднималась, повторила весь алфавит, не заметив, как преодолела лестницу. Нажала на звонок рядом с массивной дубовой дверью.

— Дежурный слушает вас!

— Меня зовут Эстелла Наум. Я пришла в приёмную комиссию академии.

— Входите. Приготовьте паспорт.

Дверь медленно отворилась, пропуская Стеллу в небольшое помещение, сплошь уставленное зеркалами. Раздвинулись зеркальные двери, и Стелла оказалась в светлом пространстве вестибюля. Вдоль стен — мраморные скамейки, стены украшены картинами с цитатами писателей-классиков.

«Театр начинается с вешалки» — почему-то вспомнились Стелле эти слова, обескураженная увиденной красотой. Чеканя шаг, к ней подошёл швейцар. Его униформа напоминала форму гимназиста царской России: синий мундир до колен, украшенный металлическими золотыми пуговицами с буквой «А».

— Приветствую вас, можете пройти в приёмную комиссию. Кабинет на втором этаже. Поднимитесь по винтовой лестнице в центре холла. Приготовьте паспорт…

Стелла прошла в холл. И снова повсюду — логотипы академии: высокие потолки со светодиодными светильниками, расположенными по всему периметру, мраморные стены, дверные ручки. Мраморный пол отражал свет и сверкал такой чистотой, что казался ледяным. Она осторожно, боясь поскользнуться, направилась к винтовой лестнице. На втором этаже множество дверей, как в обычной школе. Стелла нашла нужную с надписью «Канцелярия» и постучала. За столом сидела полная дама в чёрной форме с погонами.

— Меня зовут Генриэтта Власовна. Я секретарь. Отвечайте чётко, ясно, пишите без ошибок! Готовы? Приготовьте паспорт.

— Здравствуйте. Сто раз напомнили про паспорт! — прошептала Стелла, протягивая документ. — Вот мой паспорт, — проговорила она, делая ударение на слове «паспорт».

— Сколько вам лет?

— П-пятнадцать с половиной… Скоро будет ш-шестнадцать. Осенью. Стелла волновалась, словно сдавала экзамен. Но строгая дама, ни разу не взглянув на неё, что-то записывала в толстую тетрадь, проговаривая вслух каждое слово.

— Половины не надо. Пятнадцать. Эстелла Наум, заполните анкету, — Генриэтта Власовна протянула листок, не поднимая глаз от журнала.

— Но мне скоро шестнадцать… — Стелла попыталась возразить строгой секретарше, но та словно не слышала её.

Стелла вздохнула, прочитала бланк, взяла ручку и принялась отвечать на вопросы анкеты, проговаривая каждое слово, как это делала Генриэтта Власовна, боясь допустить ошибку. Естественно, будь секретарь более снисходительной, она бы так не волновалась.

— Анкету мы рассмотрим в частном порядке. Если вашу кандидатуру утвердят, вы станете студенткой Писательской академии «Созвездие». Вы должны с блеском пройти подготовительный курс, чтобы вас приняли. А пока будете числиться слушателем. — Генриэтта Власовна говорила монотонно, её речь была абсолютно лишена выразительности и эмоций. — Теперь поднимайтесь в свою комнату. Ключ у швейцара.

— К-к-как в комнату? Мне надо домой! У меня нет одежды…

— Вам не нужна одежда. У вас будет форма! Читайте Устав академии, учите правила поведения. Все брошюры с приказами находятся в вашей комнате. Вы свободны, — продолжая что-то записывать в журнал, отчеканила Генриэтта Власовна.

Стелла поняла — спорить бесполезно и спустилась в вестибюль. Он уже не казался таким светлым и просторным. Ей не понравилось, что с ней никто не посоветовался, не спросил, хочет ли она сегодня остаться здесь.

У дверей, словно памятник, застыл швейцар. Стелла подошла к нему и умоляющим голосом попросила:

— Откройте, пожалуйста, дверь, мне надо домой.

— Не положено. Возьмите ключ-карту и поднимитесь в комнату.

— Вы меня не поняли? Мне на-до до-мой!

— Возьмите ключ-карту и поднимитесь в комнату.

— Я буду кричать! — Стелла топнула ногой, но это никак не повлияло на швейцара.

— Сколько хотите кричите, топайте, хлопайте… Возьмите ключ-карту. Ваша комната на тринадцатом этаже, — монотонно бубнил швейцар, не обращая внимания на уговоры Стеллы.