Kitabı oxu: «Сказки о Ведьмах и Волшебных Существах»
Разные сказки гуляют по белому свету. И добрые, и злые, и радостные и печальные. Рождаются они и в городах, и в деревнях, и в домах наших. И проникают они в нас и становятся нами. А мы, сами того не замечая, оказываемся в них
Том I.
I.
Утро выдалось непростое. Серое небо заволокло тучами, которые испускали на землю белый туман. И среди этого тумана виднелись снующие туда-сюда фигуры людей, спешащих по своим делам.
Шаги по мостовой, шорох дамского платья, цокот лошадей тянущих экипаж, отдельные голоса и гул голосов. И среди всего этого шума раздавался детский, но зычный голос торговца газетами:
—Шокирующие новости! Пропал ребенок! Еще одно похищение! Джонатан Лэнгс пропал из своей комнаты! Шокирующие новости!
Мальчик выкрикивая эти слова сильно размахивал газетой. Он был так увлечен, что не заметил как к нему подошел невысокий джентльмен с тростью. Он стоял и ждал когда мальчик обратит на него внимание. Мальчик замолчал и уставился на него. Что-то необычное было во внешности этого господина. Мальчику показалось что в его фигуре и глазах было что-то лягушачье. Джентльмен опустил руку в карман и протянул мальчику несколько монет. Мальчик молча взял монеты, не отрывая любопытного взгляда от загадочного господина, и протянул ему газету. Джентльмен взял газету и неспешно удалился прочь. Мальчик некоторое время смотрел ему в след. Выйдя из оцепенения он продолжил выкрикивать последние новости: «Еще одно похищение! Пропал ребенок! Шокирующие новости!»
***
—Это просто не мыслимо!—Кастор Терлен швырнул газету на стол.—Похищения продолжаются! Уже третий за неделю!
—Сэр, мы делаем что можем…мы же не можем приставить охрану к каждому дому…—Промямлив эти слова, Мийс осторожно посмотрел в лягушачьи глаза своего господина.
У Мистера Терлена была лягушачья голова. Он сейчас толко наполовину находился в своем зверином обличии. Дело в том, что Лорд Терлен относился к роду фейри— полулюдей-полуживотных, способных обращаться и в тех и в других по собственному желанию, а так же обладающих магическими способностями: возможностью оживлять неодушевленные предметы, накладывать чары на одушевленные, а также лечить, читать мысли, предсказывать будущее и даже путешествовать в прошлое, дабы отыскать там предвестия настоящего. Но изменить прошлое, к сожалению, не под силу даже фейри с их магическими способностями.
Кастор Терлен был главой тайной общины фейри— о ее существовании, как, в прочем, и осущесвовании самих фейри не было известно людям. Община занималась тем что отслеживала рождение таких детей, ведь они могли появиться на свет не только у самих фейри, но и у обычных людей, и зверей. Дети-фейри могли появиться на свет вылупившись из яйца в птичьем гнезде, их могла родить кошка, собака, или любое другое животное.
И вот Лорд Терлен, находясь в крайне обеспокоенном состоянии, обдумывал будущее своего народа. Детифейри продолжают пропадать, но так же пропадают и фейри-взрослые. Ситуация выходила из под контроля.
—Мийс,—Обратился Кастор к своему помощнику—фейриконю,—вы были в комнате пропавшего Лэнгса? Что вы почувствовали?
—Ничего. Как будто ничего не было… только холод.
—Холод…—задумчиво повторил Мистер Терлен.
Мийсу показалось что Лорд Терлен, возможно, знает в чем тут дело.
—Что ж Мийс, нам нужен тот кто знает что же на самом деле скрывается за холодом. Ступай и пиши письмо в Шотландию нашим друзьям.—Лорд Терлен произнес последние слова тихо, почти шепотом.
Мийс тут же сорвался с места и выбежал прочь из кабинета Мистера Терлена.
Лорд Терлен откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Затем он щелкнул пальцами и по столу зашагал белый чайный сервиз: Чайник и чашка. Сервиз остановился напротив Лорда Терлена. Лорд снова щелкнул пальцами и чайник, немного согнув ножки, наполнил чашку чаем. Мистер Терлен поднес чашку ко рту, вдохнул аромат и немного отхлебнул.
Он обязательно найдет способ чтобы защитить свой народ!
III.
Набожная Дженни.
Дженни молилась всегда. При любом удобном случае. И светлый лик Иисуса всегда сиял в ее сознании также, как солнце светит на небесах. Он был ее любовью, ее судьбой, ее предназначением.
Дженни была дочерью священника. Отец Карлан был суров и воспитывал дочь в строгости, не желая видеть и принимать проявления ее природы. Ее красота была предметом его скорби, предметом его терзаний. В его понимании, красота Джейн была страшным орудием, способным причинить страдание, в первую очередь ей самой—разрушить истинность веры и поколебать чистоту помыслов.
В доме пастора не было зеркал. И одежду Дженни носила самую простую. И волосы собирала в одну и туже прическу. И ходила она лишь по одной дороге в церковь и обратно.
Все кто знали дочь пастора называли ее не иначе как Набожная Дженни. Ее сердце, ее тело, ее душа принадлежали Иисусу. Лишь в молитве могла она обрести единение себя. Лишь взывая к Нему, и вызывая в сознании его чистый образ могла она быть счастлива.
Но не было покоя душе отца Карлана. Его зоркое око неустанно следило за поведением дочери.
С неподдельным интересом Дженни внимала воскресным проповедям и не обращала внимание на взгляды мужчин. Лишь Его лицо всегда сияло ярче остальных.
Приходя на исповедь к отцу Сэлу, Дженни только и говорила о том какая любовь наполняет ее сердце при чтении молитв и как Он своей рукой направляет ее в ее мыслях и поступках.
Но однажды придя на воскресную проповедь Дженни увидела другого Его.
Лишь на миг она посмела отвлечься и взглянуть в сторону, оторвав взгляд от алтаря. Он был статен, высок, с тонкими, аристократическими чертами лица и светлыми длинными волосами. Длинный плащ ниспадал до пола и окутывал его фигуру, придавая еще большую загадочность. И конечно его глаза: зеленые и сверкающие, словно два драгоценных камня, сияли ярко и, в тоже время, холодно. Сэр Уильям Баркли был знаменитым меценатом и оказывал материальную помощь разным организациям. В это раз он решил оказать помощь церкви святой Лауры.
Всю проповедь лишь усилием воли Джении удерживала себя от желания взглянуть на Лорда Баркли. Она с силой сжимала в руках золотое распятие опустив голову вниз. Слова священника пролетали мимо нее, молитвы беззвучно слетали с губ, а перед глазами было только его лицо.
Теперь Дженни молила лишь об одном—скорее увидеть лорда Баркли снова.
Каждый раз становясь на колени перед сном, в церкви, утром, она думала о нем. Каждое воскресенье она приходила в церковь не для того чтобы слушать проповеди, а чтобы любоваться поразившей ее красотой. Заходя в церковь она искала его глазами, а когда находила, садилась чуть поодаль чтобы любоваться прекрасным профилем.
Так прошло много недель, месяцев…
Стоя на коленях в своей комнате Дженни пыталась нарисовать карандашом его портрет. Этот образ преследовал ее наяву и приходил к ней во снах. Там она была счастлива: она была рядом с ним, он прикасался к ней своими руками, она ощущала тепло его тела, запах. Они кружились в неистовом вальсе окутанные его плащом. Его сверкающие глаза были направленны толко на нее—на Дженни.
Она просыпалась полная радости, но на сердце было тяжело: «Ведь это только сон».—с горечью шептала она себе—«Только сон».
Настал III.
Набожная Дженни.
Дженни молилась всегда. При любом удобном случае. И светлый лик Иисуса всегда сиял в ее сознании также, как солнце светит на небесах. Он был ее любовью, ее судьбой, ее предназначением.
Дженни была дочерью священника. Отец Карлан был суров и воспитывал дочь в строгости, не желая видеть и принимать проявления ее природы. Ее красота была предметом его скорби, предметом его терзаний. В его понимании, красота Джейн была страшным орудием, способным причинить страдание, в первую очередь ей самой—разрушить истинность веры и поколебать чистоту помыслов.
В доме пастора не было зеркал. И одежду Дженни носила самую простую. И волосы собирала в одну и туже прическу. И ходила она лишь по одной дороге в церковь и обратно.
Все кто знали дочь пастора называли ее не иначе как Набожная Дженни. Ее сердце, ее тело, ее душа принадлежали Иисусу. Лишь в молитве могла она обрести единение себя. Лишь взывая к Нему, и вызывая в сознании его чистый образ могла она быть счастлива.
Но не было покоя душе отца Карлана. Его зоркое око неустанно следило за поведением дочери.
С неподдельным интересом Дженни внимала воскресным проповедям и не обращала внимание на взгляды мужчин.
Лишь Его лицо всегда сияло ярче остальных.
Приходя на исповедь к отцу Сэлу, Дженни только и говорила о том какая любовь наполняет ее сердце при чтении молитв и как Он своей рукой направляет ее в ее мыслях и поступках.
Но однажды придя на воскресную проповедь Дженни увидела другого Его.
Лишь на миг она посмела отвлечься и взглянуть в сторону, оторвав взгляд от алтаря. Он был статен, высок, с тонкими, аристократическими чертами лица и светлыми длинными волосами. Длинный плащ ниспадал до пола и окутывал его фигуру, придавая еще большую загадочность. И конечно его глаза: зеленые и сверкающие, словно два драгоценных камня, сияли ярко и, в тоже время, холодно. Сэр Уильям Баркли был знаменитым меценатом и оказывал материальную помощь разным организациям. В это раз он решил оказать помощь церкви святой Лауры.
Всю проповедь лишь усилием воли Джении удерживала себя от желания взглянуть на Лорда Баркли. Она с силой сжимала в руках золотое распятие опустив голову вниз. Слова священника пролетали мимо нее, молитвы беззвучно слетали с губ, а перед глазами было только его лицо.
Теперь Дженни молила лишь об одном—скорее увидеть лорда Баркли снова.
Каждый раз становясь на колени перед сном, в церкви, утром, она думала о нем. Каждое воскресенье она приходила в церковь не для того чтобы слушать проповеди, а чтобы любоваться поразившей ее красотой. Заходя в церковь она искала его глазами, а когда находила, садилась чуть поодаль чтобы любоваться прекрасным профилем.
Так прошло много недель, месяцев…
Стоя на коленях в своей комнате Дженни пыталась нарисовать карандашом его портрет. Этот образ преследовал ее наяву и приходил к ней во снах. Там она была счастлива: она была рядом с ним, он прикасался к ней своими руками, она ощущала тепло его тела, запах. Они кружились в неистовом вальсе окутанные его плащом. Его сверкающие глаза были направленны толко на нее—на Дженни.
Она просыпалась полная радости, но на сердце было тяжело: «Ведь это только сон».—с горечью шептала она себе—«Только сон».
Настал день когда Дженни пошла исповедаться отцу Сэлу. Она была совсем грустна, но решила поведать о своей порочной страсти, о своей одержимости, которая заставила ее отвернуться от Иисуса и слова Божьего и отдаться во власть демона любви.
—Я согрешила, Отец.
—Все мы грешны, Дочь моя. В чем же твой грех?
—Я…я одержима, Отец.
—Чем? Дьяволом?
—Я не знаю, Отец. Чем-то, что заставило меня отвернуться от Иисуса. Я больше не думаю о нем, так как раньше. Его свет покинул меня, потому что я осмелилась посмотреть туда, куда смотреть мне не следовало и увидела то, что не должна была увидеть, и… почувствовала то чего никогда раньше не испытывала…
—Ты влюбилась, Дочь моя. Не беспокойся. Господь дал тебе испытание, или награду за твою преданность.
—Да, но…не предаю ли я его думая о другом?
—Господь дает ситуацию, а мы делаем выбор. Но не забывай, дочь моя, что выбор мы делаем У Него на глазах.
—Спасибо, Святой отец. Мне стало легче.
Дженни солгала—легче ей не стало. А стало еще тяжелей! Ведь теперь ей предстояло сделать выбор на глазах у самого Господа Бога, под его тяжелым нависающим взглядом. Но еще ужасней было то что ей придется вырвать из своего сердца Лорда Баркли…Нет! Ей придется вырвать сердце вместе с ним!
Дженни снова стояла на коленях в своей комнате. Перед ней висел нарисованный ей же портрет Уильяма Баркли. Она смотрела на него и слезы катились по ее щекам.
—Господи, что это? Награда, или испытание? Ответь, пожалуйста. Молю!
В эту ночь Дженни спала очень плохо. Ей снились кошмары: кровь, люди в черных масках. Между кошмарами в ее сознании возникал Лорд Баркли. Его лицо! Как оно прекрасно! Глаза сверкали еще ярче обычного. Завороженная блеском этих глаз Дженни проснулась. Она тяжело выдохнула после неспокойного сна. Потом вскочила и подбежала к распятию. Опустившись на колени, она произнесла:
—Спасибо, Тебе Господи! Ты дал мне ответ! Лорд Баркли защитит меня от всего плохого! Любовь, которую Ты дал мне, Господи, это награда!
Дженни молилась еще несколько часов, прежде чем сон заключил ее в свои объятия. Так и заснула и проснулась она под распятием. Прочитав утреннюю молитву. Дженни направилась умыться. Увидев на постели нарисованный ею портрет Сэра Баркли, она быстро спрятала его под кровать. Мысль об Уильяме снова поглотила ее.
В тот день Дженни направилась в церковь лишь с одной целью—увидеть Его. Увидеть того, кого «Господь послал ей в награду!»
Отец Карлан начал свою проповедь. Дженни не слышала ни слова. Она лишь мысленно звала: «Уильям…Уильям… где ты?..» Глазами она пыталась его найти, но тщетно. Дженни склонила голову не переставая повторять имя Сэра Баркли. Она ощутила на себе чей-то взгляд. Дженни подняла голову и увидела впереди женщину. На ней было очень красивое голубое платье. Женщина улыбнулась Дженни и продолжила слушать проповедь.
Дождавшись окончания службы Дженни подошла к загадочной женщине. Та молча протянула ей конверт и удалилась.
—Дженни,—позвал ее отец,—что было нужно этой женщине? Что она тебе дала? Дженни смяла конверт в руке.
—Ничего, пап…Я не взяла…
—последнее время ты чем-то обеспокоена. Ты не молишься с тем рвением как раньше. Тебя терзают сомнения? А может ты решила отвернуться от веры?
—Нет, отец, что ты я…
—Отправляйся домой!—Приказал отец.—И жди моего возвращения!
—Да отец.
Дженни отправилась домой с силой сжимая в руке письмо от незнакомки.
IV.
В доме на Лестер стрит при входе вас встречало чучело рыжей кошки. Таксидермист запечатлел кошку в движущейся позе с головой повернутой вбок. Поэтому когда вы переступали порог этого дома, то не могли остаться незамеченным.
Хозяйкой дома была мисс Фрелия Мазерс. Статная женщина с рыжими волосами и белоснежной кожей.
Когда-то мисс Мазерс Была замужем за Графом Борхусом Дейном. У них был сын. Жили они в огромном особняке— Доме Дейнов. Но однажды в их семью пришло несчастье. В дом пробрался огромный волк и загрыз их сына. Ему было всего семнадцать. Хоронили его закрытом гробу. На похоронках была только Фрелия.
Граф Дейн тяжело переживал эту утрату и с течением времени все больше стремился к уединению и, в конце концов, полностью погрузился в пучину одиночества. Со слов Фрелии: «Он подверг себя добровольному затворничеству, денно и нощно окруженный мыслями о своем погибшем сыне.» Фрелия же собрав вещи, покинула сию обитель, ставшую пристанищем тихой печали, и поселилась в доме на Лестер стрит. А фамилию мужа сменила на свою—Мазерс. Фрелия навещала Борхуса. Никто не знал какой характер носили эти визиты. Можно было подумать что она приносила ему еду и, возможно, какаие-то вещи, так как мистер Дейн не выходил из дому.
Вот и сейчас мисс Мазерс собиралась посетить Дом Дейнов.
—Госпоза Фрелия, все готово! Я положил все необходимое в саквояж.—Промямлил своим шепелявым голосом ее слуга Ангемон. Большой, толстый и неуклюжий. С маленькими очками на носу. И жирными светлыми волосами свисающими из под цилиндра.
—Госпоза Фрелия…—позвал еще раз Ангемон.
—Я готова, Ангемон. Идем.
Фрелия вышла из комнаты своей горделивой походкой.
Ангемон схватил саквояж и направился к входной двери. Он распахнул ее перед своей госпожой.
—Пожалуйста, Госпоза Фрелия. Пожалуйста, проходите.
Они вышли. Экипаж был уже подан. Ангемон повернул ключ в замке и подергал ручку чтобы убедиться что дверь заперта. Помог Фрелии сесть в экипаж. Затем сам взгромоздился на сидение.
—Но!—Извощик дернул поводья.
Они отправились в путь.
V.
Ворона.
С высоты птичьего полета весь город как на ладони. Зоркий глаз видит то, что скрыто от тех кто находится внизу—внутри города, в толпе. Заметив что-то внизу, черная ворона спускается с небесной высоты и приземляется к тому месту что выхватило ее зоркое око. Черная ворона следует за смертью. Она находит те места где смерть уже побывала и заметает ее следы.
Ворона сидела на теле мертвой женщины. У женщины были выколоты глаза, а в груди зияла рана. Клювом ворона извлекла из раны предмет—гребень, что раньше находился у женщины в волосах, которые сейчас были разметаны по земле.
—Кар-Каррр.
Ворона смотрела на окровавленное лицо.
—Каррр.
Черная ворона провела когтями по телу. Послышался треск огня и тело, вспыхнув изнутри, превратилось в пепел.
—Карр.
Ворона взмахнула крыльями и улетела прочь.
VI.
Придя домой Дженни, захлопнув дверь, поспешно развернула смятое в руке письмо:
Джейн М.
«Приглашение» «Балл-Маскарад»
Сегодня вечером.
Карета будет подана во время.
У.Б.
Буквы были выведены невероятно красивым почерком. Все эти вензеля и изгибы. А бумага пахла дорогим парфюмом. Джейн глубоко вдохнула очаровавший ее запах. Она долго была занята разглядыванием письма и не могла отвести глаз. Бал в особняке Уильяма Баркли! Он будет там! Он прислал ей это письмо! Он желает ее увидеть! Да! Да! Что может быть чудесней!..
От переизбытка эмоций у Дженни закружилась голова. Она чуть было не рухнула на пол, но мысль внезапно возникшая в ее голове тут же отрезвила ее: «Отец! Что я скажу отцу?! Он не отпустит меня одну…Да и вообще не отпустит… Я должна сказать ему правду. Да, только правду! Ведь как сказал отец Сэл— мы совершаем свои поступки на глазах у Господа. Я не могу лгать! Не могу…»
Дженни разразилась слезами. Сквозь свои рыдания она услышала шаги. Это был ее отец. Он пришел домой раньше.
—Что это такое, Дженни?—Спросил Карлан показывая на лист бумаги у себя в руке.—Что это?
Джейн взглянула на лист—это был нарисованный ею портрет Уильяма Баркли.
—Я…я просто…рисовала…
—Просто?!—Яростно вскрикнул Карлан и другой рукой швырнул к ногам Дженни целую стопку таких же портретов.—Просто! Я знал что с тобой что-то происходит! Ты изменилась! Изменилась! Я старался думать что это просто твой возраст…Я думал ты пытаешься побороть те пагубные желания что возникают в твоем теле! В твоем разуме! Дитя мое—Он обеими руками погладил ее по лицу.—Но ты! Ты, Дочь моя! Отвернулась от веры! От веры, понимаешь! Ты предала Господа! Променяла его на…на мимолетное удовольствие.
—Я ничего не сделала, отец! Я чиста и перед тобой и перед Господом!
—Молчи! Молчи! Не смей!
Он выхватил у нее из рук письмо и прочитал написанное.
—Ты возрадовалась получив это! А должна была разорвать и выбросить! Ты должна была избавиться от этой скверны! Слышишь?! Избавиться! А вместо этого ты приняла ее, с радостью и поклонением.
Отец Карлан поджег письмо пламенем свечи.
—Ты никуда не поедешь!—Прокричал он.
Дженни бросилась к отцу пытаясь спасти горящий клочек бумаги.
—Нет! Нет! Отдай! Слышишь!..
Тщетно она пыталась выхватить горящее письмо из рук своего отца. Когда письмо почти полностью сгорело, Карлан бросил оставшийся у него в руке клочек бумаги на пол. Дженни бросилась на колени перед этим клочком, схватила его. Там остались буквы У.Б.
—Вот чему ты теперь поклоняешься!
Отец Карлан двинулся на Дженни, полный желания и решимости ударить ее. Как вдруг! Он остолбенел. Рот раскрылся в немом крике и от туда вылетел чудовищный хрип. В тот же миг он рухнул на пол. А Дженни осталась стоять на коленях, держа в руках окровавленный нож. Кровь была на руках, на платье. Кровь окропила ее прекрасное лицо и…ее душу.
Осознав что произошло Дженни подползла к отцу.
—Отец! Отец!
Она судорожно трясла его за плечи. Он был бледен, а рядом уже растеклась большая лужа крови.
—Отец…
Джей была так поражена что даже не могла заплакать.
Молча она поднялась с пола и поспешила оттереть от крови руки и лицо. С платьем было труднее. Кровь полностью не отстиралась, а другого у нее не было. Она решила надеть поверх платья пальто. Вот, так-то лучше! Пятен совсем не видно.
Джейн собрала разбросанные листы с изображенным ею Уильямом Баркли, отнесла в свою комнату и спрятала в сундук под кроватью. А сама села у окна и принялась ждать.
VII.
Институт благородных девиц это то место где девочки превращаются в леди. А уж если это институт благородных девиц для дворянских особ, то здесь из вас сделают не просто леди, а утонченную изысканную даму, владеющую всеми навыками этикета и общения. Под общением подразумевалось не только умение поддержать светскую беседу, но и умение поддержать беседу с противоположным полом, дабы направить ее в нужное для себя русло и при этом себя же не скомпрометировать.
Известен был институт благородных девиц мисс Роум. Туда принимали только девушек из самых состоятельных и влиятельных семей. Но если же вы не были влиятельны и состоятельны, но обладали незаурядной красотой, то тоже имели шанс попасть туда.
Церцера Роум была очень хрупкой женщиной, с длинными ногами, руками, длинными пальцами с острыми ногтями.
Утонченный нос. Черные волосы и черные глаза. Мисс Роум очень любила украшения, всевозможные побрякушки и разные милые вещицы. На шее всегда красовалось ожерелье, в ушах блестели сережки, утонченные пальцы были усеяны всевозможными перстнями и колечками. Еще мисс Роум носила на платье серебряный пояс на который тоже были пристегнуты разные подвески, медальоны, цепочки, ключи и даже амулет в виде заячьей лапки.
Церцера была строга к своим подопечным, но дело свое знала. В институте преподавали лучшие учителя со всего света и мисс Роум требовала и от них, и от своих девочек полной отдачи. За усердность и рвение следовало вознаграждение. Каждый месяц девушки одевали лучшие свои платья и отправлялись на балл.
Сэр Удол Баркли жертвовал весьма большие суммы институту мисс Роум. Он не афишировал своего участия в жизни института, пожелав оставаться в тени, а мисс Роум не упоминала в суе имя Удола Баркли, когда речь заходила об институтской казне.
VIII.
В воздухе летал черный пепел.
На этот раз смерть оставила на улицах Лондона труп молодой беременной женщины. Ребенок был изъят из ее растерзанного тела.
Черная ворона попробовала кровь.
—Каррр.
Ворона провела когтями и тело обратилось в прах.
IX.
Ведьма.
Она сидела напротив ребенка в мрачной, освещаемой лишь светом фонаря с улицы, комнате. Малыш сидел в кресле не шевелясь. Его руки были на подлокотниках. Она же сидела на стуле, выпрямив спину. Ее руки с напряженными пальцами лежали на коленях. Она пристально смотрела на ребенка не отрывая взгляд. Малыш также неотрывно смотрел на нее со страхом и любопытством—он не знал откуда она взялась в его комнате. Он просто лежал в своей постели, готовый заснуть, как вдруг услышал звук открывающейся двери. Дверь отворилась и в комнате появилась фигура женщины. Она прикрыла за собой дверь и села на стул стоящий около окна.
Свет фонаря немного осветил ее фарфоровое лицо. Острый, надменный взгляд. Плотно сжатые губы. И руки с напряженными пальцами. Большим пальцем правой руки она массировала ладонь левой.
Ребенок откинул одеяло, встал с кровати и сел в кресло расположенное напротив. Все это время она следила за ним.
Усевшись в кресле, ребенок с опаской стал рассматривать ночную гостью. Он боялся шелохнуться. От напряжения руки сжимали подлокотники. Было страшно, но в тоже время очень интересно узнать кто она?
—Ты фея?
—Хм, Как ты догадался?
—Ты появилась ниоткуда… —Ничто не появляется ниоткуда —Даже феи?!
—Конечно. Я пришла что бы забрать тебя в то место откуда пришла сама.
—Страну фей?!—Малыш не мог скрыть своего удивления и немного приподнялся из кресла.
Но гостья сильнее надавила пальцем на ладонь и ребенка вновь прижало к спинке. Малыш ахнул от неожиданности.
—Ты ведь знаешь что ты особенный?
—я?
—Да, ты. Ты же замечал за собой некоторые способности?
Ребенок попытался сопротивляться, но не смог пошевелиться.
—Да, я могу делать необычные вещи. Я оживлял предметы, а еще могу слышать и понимать то что говорят животные. И сам могу превращаться в оленя.
—Хм, Впечатляет.— Гостья слегка улыбнулась.—Ты мне покажешь?
—Что?
—Как ты умеешь превращаться?—она разомкнула руки.
Ребенок перестал сжимать подлокотники и шумно выдохнул от спавшего напряжения.
—И я попаду в страну фей?
—Да, дорогой, там полно таких же детей как ты.
Малыш слез с кресла, наклонился и, раз!—Перед гостьей появился чудесный маленький олень с ветвистыми рогами. Она поднялась со стула и глядя сверху вниз на маленькое создание, снова сжала руки. В эту минуту в комнату вошел мужчина и набросил на оленя мешок. Перекинув мешок через плечо он посмотрел на даму.
—Отличный улов, Госпоза Фрелия!—выпалил он, поправляя маленькие круглые очки на переносице.
—Ох, Ангемон, можно потише. Ты сейчас весь дом на ноги поднимешь. Уходим!—Фрелия взмахнула рукой в направлении двери. Ангемон послушно склонившись направился к выходу, своей неуклюжей переваливающейся походкой. Ведьма последовала за ним.
Оказавшись на улице Ангемон снова продолжил свое шепелявое бормотание:
—Какой чудесный улов, Госпоза Фрелия! Уже пятый на этой неделе.
—Заткнись, Ангемон! Где ключ?
—Вот он, Госпоза.
Он протянул ей большой железный ключ на черной веревке.
—Спасибо.—Небрежно бросила Фрелия.
Она расстегнула фермуар болтавшийся у нее на поясе. Внутри у сумочки были зубы и она издавала тихое рычание. В руках у ведьмы ключ стал маленьким и легко поместился в рычащую сумочку. Фрелия защелкнула фермуар и рычание прекратилось.
—Куда мы направляемся?—морща нос спросил Ангемон.
—Конечно домой, идиот!—Ведьма ускорила шаг.— Отвезем его позже, вместе со всеми.
—Как скажете, Госпоза.
Ангемона не задевало пренебрежительное отношение к нему Фрелии. Он был счастлив тому, что служит ведьме— Наивысшему магическому существу!
X.
В Лондоне появилась тень. Она неслышно подкрадывается, накрывает вас, лишая солнечного света. Хватает своими черными руками и уносит в свое темное царство.
XI.
Фрелия отправилась в больницу святого Маркуса. Войдя за ворота она увидела что на крыльце ее уже ожидает мисс Дайрен. Высокая и сухая в больших очках.
—Дорогая Фрелия!
—Кало!
Они легко обнялись.
Кало Дайрен была акушеркой.
—Вот, держи.—Кало протянула Фрелии сверток.—там трое.
—Что ж, не плохо.
Фрелия положила сверток в саквояж.
—Как продвигаются поиски?—поинтересовалась Фрелия.
—Пока ничего.—развела руками Кало.—Наши сестры везде, ты же знаешь. Если б что-то было—я сообщила бы тебе.
—Я знаю, дорогая Кало. Нам грозит опасность. Я очень встревожена. Новости приходят неутешительные. А это пророчество…пророчество может разрушить все наши планы.
—Это все она? Эти убийства?
—Нет, не похоже. Альтон мертв. Все они разбежались кто куда. Никто не ожидал такого.
—Церцера на нашей стороне.—Уверенно сказала Кало.
—Она тоже не знает кто это сделал.
—Что думает Мона обо всем этом?
—О, она нашла свое место при отце и слишком занята делами. Она понимает что сил у ней не достаточно и полностью посвящает себя продолжению нашего рода.
—Как там Борхус?
—О, старина Борхус все такой же. Его не в чем не переубедишь. Но очень скоро он измениться. Уж я постараюсь.
Они обе засмеялись.
—Тод тебе не докучает?—Спросила Фрелия.
—Нет, дорогая! Она чудесная. Очень смышленая.
—Приглядывай за ней.—Холодно сказала Фрелия.
XII.
Кошка.
В один из дней мисс Фрелия Мазерс спокойно прогуливалась по улицам Лондона. Было жаркое лето и мисс Фрелия не спеша скользила в тени зданий, стараясь не попадать под палящее солнце.
Внезапно до ушей мисс Мазерс донесся какой-то звук. По мере ее продвижения вперед, звук становился все громче и, наконец она поняла что это кошачье мяуканье. Заглянув за угол здания, мисс Мазерс увидела кошку с новорожденными котятами. Фрелия наклонилась чтобы осмотреть мать и малышей и, о чудо! Среди котят лежал младенец. Кошка родила фейри! Оглянувшись по сторонам, Фрелия вынула из своей рычащей сумочки кусочек ткани. Она встряхнула его и он развернулся став большим. Фрелия положила на ткань кошку и котят. Когда она свернула края, то получившийся кулек стал совсем маленьким и слегкостю поместился в сумочку. Фрелия поспешила вернуться домой.
Придя домой, она первым делом накормила кошку, котят и, конечно же маленькую фейри.
Малышка фейри росла и крепла с каждым днем. Фрелия поспешила оформить материнство при помощи Кало:
якобы Тод, так теперь звали малышку, была в отказниках, а мисс Мазерс прониклась любовью к чудесному маленькому созданию и забрала к себе на попечение. О том что Тод—фейри никто не узнал.
Фрелия действительно прониклась неким подобием чувств к малютке фейри, хоть и взяла ее себе, как говориться, для отвода глаз.
XIII.
Жизнь повитухи не проста. Никогда не знаешь в какой момент Бог ниспошлет появление новой жизни на землю. Это может произойти ночью, в дождь, в лютый мороз. В любой день, в любое время, в любом месте.
Но сегодня мисс Клара Доу прибыла в дом к Графу Кастору Терлену чтобы позаботиться о маленькой прекрасной фейри, которую Лорду Терлену посчастливилось отыскать в вороньем гнезде.
—Какая она хорошенькая!
Воскликнула мисс Доу
—Она прелестна.—Улыбнулся Кастор Терлен.
—То что она так мала—это нормально для детей фейри рожденных животными.
Мисс Доу взяла фейри в руки. Немного подержав ее она сказала:
—Она абсолютно здорова.
Клара положила малышку назад в кроватку.
Рукава ее платья задрались вверх обнажив запястья. На них были браслеты из желтого матового металла.
—Тяжело тебе их носить, Клара?
Поинтересовался Кастор —До них было тяжелее.
—Ты не обязана себя сдерживать, Клара.
Сказал Кастор и положил руку на ее запястье. Он увидел огонь, услышал крик. Виденья зла явились перед его глазами. Он отпрянул.
—Ты не такая как они. В тебе нет зла.
—Во мне его кровь. Ты видел, только что. И ты напуган. Его кровь горяча. Его кровь опасна. Она несет страх. Она несет разрушение. Я учусь ее сдерживать.
—Но, ты….
—Оставь, Кастор! Не надо!
Перебила его Клара.
XIV.
К особняку лорда Баркли прилетела ворона. Она села на окно и постучала в стекло. К окну подбежала Мона, а за ней сестры. В клюве ворона держала гребень.
XV.
Манор стрит самая безлюдная улица. Отличное место для встреч без посторонних глаз. Фрелия взяла саквояж и направилась прямиком на Манор стрит, где ее ждала черная карета запряженная двумя черными лошадьми. Увидев Фрелию, кучер слез с козел и поспешил открыть ей дверцу. Оказавшись внутри кареты, Фрелия поправила платье и уселась поудобнее на мягком сиденье.
