– Умное решение, без сомнений. А потом удивляются, когда к ним смерть приходит, – кивнула Регина. – Что-то еще странное было?
– Да тут и так все понятно, – буркнула Оливия, закончив со шкафом. Она повернулась к отцу Джозефу и застыла, когда увидела, что в комнате еще кто-то есть. Этим кто-то оказался темноволосый паренек, который тихо стоял в коридоре и настороженно наблюдал за монахинями. Оливия осторожно подняла руку и тревожно посмотрела на Регину. Та легонько кивнула в ответ и медленно потянулась к черной сумке. Отец Джозеф растеряно переводил взгляды с одной монахини на другую и тщетно пытался подобрать слова. Но подросток, не мигая, смотрел на Оливию, которая осторожно подошла ближе и остановилась в метре от него.
Тут стало видно, что его кожу испещряют какие-то странные черные щупальца, словно вены разом стали черными и набухли от крови. Взгляд у парня был отсутствующим, а пальцы слабо дрожали, но улыбка была еще более странной. Нечеловеческой.
– Эй, – тихо бросила Оливия и помахала перед лицом подростка ладонью. – Ты кто такой?
– Это Бобби… – подала было голос Кэти, но Оливия сердито шикнула и велела ей замолчать.
– Ты странный. Просто до одури, – продолжила монахиня. Регина тем временем вытащила из сумки большое распятие из матового металла и, сжав его в левой руке, правой осенила себя крестом. В комнате тотчас стало еще холоднее, и изо рта Оливии вырвался пар. Бобби жутко улыбнулся и, склонив голову, посмотрел на сестру Оливию. – Моргни, что ли, блядь.
– Сестра…
– Заткнитесь, отец Джозеф. Вы нихуя не понимаете, что происходит, – вновь шикнула Оливия, осторожно перемещаясь к своей сумке. Она взяла сумку и, открыв её, вытащила тяжелый дробовик, мрачно блеснувший вороненным стволом. – Видишь это, Бобби? Или ты, блядь, не Бобби, а просто используешь пацана, как щит? Сраный бздун и богохульник. Ну, покажешь мордашку, или мне самой снять маску?
– Хаишшь тхээм тхра…1 – это не был голос человека. Это была леденящая душу злоба и тьма, которая выскакивала изо рта парня, словно ругань.
– Ну, конечно, – фыркнула Оливия. – Поуказывай мне еще, гнида. Много вас тут, говноедов? Много ведь, да?
–Мурахтэ диа Луксур’т тхраэд2, – скривив губы, ответил Бобби. Отец Джозеф вжался спиной в стену и неслышно бормотал какую-то молитву, но Оливия не сводила со странного парня внимательного взгляда. – Диэм тххурса рэбехх3.
– Знаю. Поэтому вы измарали стены и накалякали рисунки. Как же ты на нашу соседку-то похож, ублюдок. Старая жаба так же выглядела, когда заливала глаза дешевым виски. А я говорила ей, что, если уж собралась пить, так пей хороший виски, а не всякую дрянь. Ладно. Что вам тут надо? Души?
– Хха… хаишшь роттум дуэс шарран4, – лающе рассмеялся тот, с ненавистью посмотрев на священника. – Мурахтэ диа Луксур’т шиххаэ тот муттин. Итт рукку5.
– Вон, что. Как знала, – поморщилась Оливия, снимая дробовик с предохранителя и нацеливая его на посмеивающегося одержимого. – Это ловушка, Регина.
– Плохие новости, – вздохнула Регина.
– Наихуевейшие, сестра. Ублюдки хотят вытащить свою госпожу сюда. А для этого им нужны мы, – буркнула Оливия и, прицелившись, спустила курок.
Дробовик разорвал звенящую тишину и холод, наполнив комнату жаром и удушливым дымом. Бобби в мгновение ока взлетел к потолку и, вцепившись скрюченными пальцами в потолок, злобно зашипел, но Оливия уже навела на него оружие и снова выстрелила. На голову ей посыпалась побелка и куски штукатурки, однако одержимый в который раз скакнул в темный угол и издевательски рассмеялся. Входная дверь тут же закрылась с резким стуком, а мебель, находящаяся в комнате, взлетела в воздух, заставив Оливию перебежать в коридор.
Регина, спрятавшись за шкафом, который висел над землей всего в паре сантиметров, громко читала древний текст экзорцизма, продолжая сжимать в руках крест, который ощутимо нагрелся. Она выставила вперед руку и, вздохнув, вышла из укрытия. Одержимый, увидев её, зашипел, но снова уклонился от очередного выстрела.
– Во имя всех шарлатанов, лицемерно вещающих о добре! Засунь свой гуманизм в жопу, Регина. Ты видела его кожу? Его душа принадлежит тьме, – крикнула Оливия, заряжая дробовик. Маленькая Кэти плакала, прижавшись к отцу Джозефу, а тот с широко открытыми глазами смотрел на потолок, по которому резво носился одержимый подросток. Изо рта парня падали ошметки черной пены, которые с шипением въедались в паркет и наполняли воздух комнаты ароматом серы. На какой-то момент он отвлекся, резко что-то прошипел и, улыбнувшись, бросился на Оливию. Однако монахиня была готова. Она задержала дыхание, прицелилась и, когда голова одержимого поравнялась с мушкой, нажала на курок, окрасив стены красным и черным. Стоило телу упасть на пол, к окну метнулась какая-то неясная тень, которая исчезла, легонько качнув занавеску.
– Оливия, – поморщилась Регина, вытирая что-то скользкое и красное с щеки.
– Чего? – бросила та, кидая дробовик в сумку и доставая пару блестящих «люгеров». – Его нельзя было спасти, и ты прекрасно это знаешь. Ты слышала, какую херню он нёс? Думаешь, мне приятно?
– Что это было? – тихо спросил отец Джозеф, прижимая к себе дрожащую Кэти.
– Одержимый, чьей душой овладел луксурий, – пояснила Регина, откладывая крест и беря из сумки оружие. – К сожалению, экзорцизм не помог. Душу давно уже поглотила тьма.
– Боюсь, что другие обитатели приюта очень на него похожи, – стиснула зубы Оливия, когда на дверь обрушился град ударов. – Слышите, как они хотят поздороваться с нами? Дружелюбие так и прет, сука. Хули ломитесь, демоны?! Сейчас, блядь, выйдем, не торопите.
– И что делать? – растеряно спросил священник, сжимая побелевшей рукой четки.
– Не высовываться, когда мы откроем дверь. Идете за нами и не отлипаете, – пояснила Оливия, проверяя оружие. – Все понятно?
– Да.
– И не смотрите им в глаза. Ваша вера сейчас на волоске висит. Даже я это чувствую, – скривилась монахиня. – Их глаза – это портал, через который луксурий может запросто занять ваше тело, а мне очень не хотелось бы сносить вашу голову, отец Джозеф.
– Согласен, – буркнул тот. – Они боятся молитв?
– Еще как. Кэти, – Регина наклонилась к девочке и, задрав её подбородок, улыбнулась. – Что бы ни случилось, не отходи от нас. Держись рядом, поняла?
– Да, сестра Регина, – кивнула девочка.
– В таком случае – пошли, пока эти ублюдки дверь не вынесли, – хмыкнула Оливия. Она криво улыбнулась, навела пистолеты на дверь и дважды выстрелила. За дверью раздался жуткий вой и непонятные выкрики, от которых у отца Джозефа дыбом встали волосы. Монахиня подошла к двери и ударом ноги резко её распахнула.
Весь коридор четвертого этажа был забит беснующимися одержимыми. Оливия, быстро осмотрев толпу, ехидно улыбнулась. Одержимые были взрослыми, ни одного ребенка не наблюдалось. Наоборот, помимо работников приюта, в толпе были и бродяги, и знакомый Оливии охранник, чьи глаза тоже залила тьма. Ругнувшись, монахиня снесла голову ближайшего одержимого, который отвратительно лязгал удлинившимися клыками, а потом медленно двинулась вперед, напевая под нос какую-то песню.
Регина шла рядом с ней и методично выкашивала рискнувших броситься на нее, раз за разом нажимая на курок тяжелого девятьсот двадцатого Кольта. Пули разносили головы одержимых вдребезги, с влажным хлюпаньем, но монахиня все же старалась стрелять по ногам. Зато Оливия себя ни в чем не ограничивала. Оливия шла вперед с улыбкой и лишь изредка пряталась за спину Регины, чтобы перезарядить оружие, после чего снова возвращалась на позицию. За ними, пригнувшись, резво семенил отец Джозеф, держа за руку Кэти. Глаза священник устремил в пол, побелевшими губами отчаянно тараторя молитву и изредка вздрагивая от выстрелов. Одержимые корчились, но подойти ближе не могли, словно какая-то неведомая сила отбрасывала их от разъяренных монашек. Однако процессия остановилась, когда впереди возникла дверь на лестницу, у которой стояла высокая фигура в темном платье. Лицо незнакомки скрывал капюшон, но руки, которые выглядывали из рукавов, человеку явно не принадлежали. Существо коротко рыкнуло, и все одержимые отлетели к стенам, после чего раздался тихий смешок. Ехидный, сухой и жаркий.
– Как это мило, – со странным акцентом произнес женский голос. Оливия закатила глаза к потолку и ехидно поджала губы, когда незнакомка скинула капюшон и глазам монахинь предстала красивая женщина с копной рыжих волос, которые словно жили своей жизнью и состояли из жидкого пламени. – Сами пришли в мои ручки.
– Не кривляйся, а, – буркнула Оливия, пользуясь моментом и перезаряжая оружие. – И не вертись. У меня и так голова кругом, вдруг раню тебя, а не убью.
– Орден святой Ангелины еще жив. Прекрасно, – женщина словно не заметила угрозу в голосе Оливии и медленно направилась в её сторону, покачивая бедрами. Её лицо было красивым, но эта красота была злой и грешной, а черные глаза пылали дьявольским пламенем, когда женщина смеялась. Зубы её тоже мало походили на человеческие. Это были натуральные звериные клыки, длинные, острые и пожелтевшие от старости. Отец Джозеф в какой-то момент сконфуженно покраснел, когда понял, что завороженно смотрит на большие, колышущиеся груди незнакомки. Тщетно он старался убрать взгляд, а естество буквально пылало от раздирающего мужчину желания. – Кажется, кто-то хочет испить молока из моих грудей?
– А, ты про этого, – кивнула Оливия. – Чего тут удивляться, когда ты сиськами вертишь перед носом праведника. Не вертись, пожалуйста. Руки трясутся от гнева.
– Ты всерьез думаешь, что сможешь меня убить? – рассмеялась женщина, разводя руки в стороны. – Давай. Попробуй.
– С радостью, – Оливия прицелилась и выстрелила, но пуля прошла сквозь голову женщины, словно через туман. Красивое лицо подернулось рябью, а затем на нем появилось ехидно-обиженное выражение.
– Ах, как неловко. Не получилось, прости.
– Ты еще не обрела физическую форму, Луксур.
Отец Джозеф попятился, когда до него дошел смысл сказанного и, закрыв глаза, вернулся к молитве. Оливия с сожалением опустила пистолеты и показала идущей женщине язык.
– Ну и какого хрена ты сюда приперлась, мать твою? В Аду не сидится?
– Слишком жарко. Слишком душно. Слишком скучно, – лениво ответила женщина, ласково касаясь дрожащих от нетерпения одержимых. Те слабо повизгивали, когда их касалась её рука, и блаженно вздыхали, провожая её преданным взглядом. – Этот приют даст мне тело, сестра. А ты позволишь моему духу проникнуть в него. Жаль, что выбор невелик. Я бы предпочла роскошное тело, подходящее мне по статусу.
– То есть, тело старой проститутки, которая сдохла от того, что свалилась в канаву и сломала себе шею? – уточнила Регина. – Ты права. Подходящего нет. Поэтому мы с радостью отправим тебя обратно, пока не появится подходящее.
– Вы еще не поняли, глупышки? Я уже в стадии перехода, – рассмеялась демонесса, злобно скрежетнув зубами. Оливия обернулась и влепила себе ладонью по лбу, когда увидела, что Кэти, не мигая, смотрит на Луксур. Глаза девочки медленно наливались тьмой, а дыхание стало холодным и прерывистым. – Останови меня, сестра. Убей девочку. Что? Не можешь? Или не хочешь?
– Не могу. Пока не могу, – буркнула Оливия. Демонесса подошла почти вплотную и жадно обнюхала монахиню. – А вот это невежливо. Я, между прочим, малость вспотела, пока твоих ублюдков отправляла домой.
– Сладкая плоть, благословленная Им, – манерно прошипела Луксур, касаясь щеки Оливии когтистой лапой.
– А ну убери от меня свои пиодермические пальцы! Я понятия не имею, куда ты там совала их и что трогала, – взвилась монахиня, наставляя на Кэти пистолет. – Еще шаг, и я снесу ей голову.
– И попадешь туда, где тебя заждались, – улыбнулась демонесса. – Очень заждались, сестра.
– Чтоб тебя фараоновы жабы скопом отмудохали, – вздохнула Оливия и, переглянувшись с Региной, слабо улыбнулась. – Я должна это сделать.
– Знаю, – ободряюще улыбнулась высокая монахиня и направила на Луксур пистолет. – Когда ты сделаешь это, я тоже буду готова.
– Вы не можете, – изумленно бросила блудница, гневно кривя губы. – Это грех, а вы не имеете права грешить.
– Ну не надо тут нести, блядь, херню, – поморщилась Оливия. – Каждый имеет право выбора. Лучше уж нагрешить, чем позволить тебе проникнуть в наш мир. Заебешь же всех до смерти своей болтовней и ненасытной жопой.
– О, да. А перед этим поставлю всех на колени и заставлю себе отлизать… – демонесса вдруг замолчала и резко обернулась. Замолчали и монахини, уставившись на худощавого мужчину, который стоял возле двери, ведущей на лестницу, и лениво подбрасывал в воздух золотую монетку.
Он был одет в светло-серый костюм и начищенные до блеска лаковые туфли. Лицо мужчины было вполне обычным: длинный нос, тонкие губы и черные глаза, как и у самой демонессы. Он удивленно вскинул бровь, когда понял, что на него смотрят, и, вежливо улыбнувшись, подошел ближе. Оливия и Регина молча переглянулись, когда увидели, что одержимые кланяются незнакомцу, но тот их в упор не замечал.
– Простите, не хотел мешать. Такие прелестные обзывательства. Заслушаешься, – вежливо произнес он, улыбнувшись монахиням, и повернулся к Луксур, у которой слова застряли в горле, а на лице застыла маска неприкрытого изумления. Незнакомец шутливо погрозил демонессе пальцем и, поймав монетку в кулак, спрятал её в нагрудный карман. – Итак. Вы закончили?
– Не совсем, – настороженно ответила Оливия, поднимая пистолет на уровень глаз. – Ты, блядь, кто такой и какого хера вылез из Ада? Хотя, плевать. Постой в кустах, рояль, сейчас с этой жабой разберемся и тобой займемся.
– Вижу, что закончили, – вновь улыбнулся мужчина. Он нахмурил брови, когда посмотрел на Кэти, в чьих глазах плескалась тьма, а потом вздохнул и резко вцепился демонессе в горло, заставив Оливию открыть рот от удивления. Та зарычала и на миг приняла истинный вид, от которого замерло сердце в груди отца Джозефа, рискнувшего открыть глаза. Он увидел, что в руках странного мужчины извивается клубок ядовитых змей, формой напоминающий женщину, а вместо головы у нее была огромная пасть без каких либо глаз. Мужчина даже не шелохнулся, когда клыки Луксур впились ему в руку. Наоборот, он мягко рассмеялся и поджал губы. – А вот кусаться – это плохо. Плохая девочка. Плохая.
– Возвращайся в пекло, Малит! – прорычала Луксур. – Переход почти состоялся.
– Я так не считаю, – мужчина лениво щелкнул пальцами, и Кэти, вздрогнув, растерянно упала на пол и протерла глаза, смотря на диковинную картину.
– Как ты смеешь, наглец?! Ты лишь мизинец Владыки! Ты ничтожен предо мной! – демонесса вернула призрачный облик, и её волосы обвили руку незнакомца, который спокойно ждал, пока та успокоится. – Я вырву твое черное сердце и сожгу его в пламени!
– Если бы ты знала, сколько раз я это слышал, – вздохнул тот и посмотрел на часы. – О, мы задержались. Порой домой, дорогая. Владыка очень хочет с тобой пообщаться.
– Нет, Малит, – вздрогнула от ужаса демонесса. – Пощади!
– Увы, таков приказ. Когда покидаешь Ад без разрешения, будь готова, что за тобой придут редитумы, – мужчина внезапно превратился в яркое пламя с очертаниями человеческой фигуры и раскатисто рассмеялся. Оливия и Регина тут же наставили на него оружие, но тот на них даже не взглянул. Он приблизил свое лицо к лицу Луксур и тихо прошептал что-то, не достигшее ушей монахинь. Демонесса утробно закричала, словно её начали рвать на части, призрачный лик исказился от боли, а потом она попросту исчезла в яркой вспышке.
– Зачет, дружок, – хмыкнула Оливия, протирая глаза. Демон, принявший человеческий облик, тихо рассмеялся в ответ. – Шикарные спецэффекты, пламя вот это, змеи. Шик.
– Это моя работа, сестра Оливия, – ответил тот, вновь начиная играть с монеткой. Желтый металлический кружок крутился в его пальцах так, словно жил своей жизнью. – Справедливости ради, без вас я бы не справился.
– Так. Заткнись для начала, – перебила его Оливия и повернулась к отцу Джозефу, после чего обвела взглядом коридор. Люди, которых покинули демоны, растерянно смотрели друг на друга, на странных монахинь с оружием и лужи крови. Монахиня вздохнула, почесала стволом «люгера» бровь и виновато улыбнулась отцу Джозефу. – Надеюсь, вы сможете им объяснить, что произошло. Неловко как-то вышло. Кровища вся эта…
– Не беспокойтесь об этом, – снова подал голос демон, щелкнув пальцами. Все, кроме него и монахинь, моментально замерли, словно на групповой фотографии. – Через час они не вспомнят важных деталей, а все произошедшее покажется им дурным сном. Я слишком занят, чтобы пачкать руки уборкой. Вы не против?
– А, плевать, – отмахнулась Регина и направилась к комнате. – Сумки только заберу. И хотелось бы чего-нибудь выпить. Крепкого.
– Через дорогу есть достойный ресторан, где хорошая выпивка и омерзительная еда, – ответил мужчина. – Там никто не помешает нашему разговору.
– Хорошо, черноглазый. Но учти, выкинешь фокус – отправлю тебя обратно, даже вздохнуть не успеешь, – тихо и угрожающе произнесла сестра Оливия, смотря на демона снизу вверх.
– Не сомневаюсь, сестра Оливия. Я наслышан о вашем пылком нраве. Если мы покончили с любезностями, то предлагаю спуститься вниз и пообщаться в более приятной обстановке.
Обслуживающий персонал ресторана «Сизый дымок», сплошь состоящий из темнокожих людей, настороженно смотрел на странную компанию, занявшую один из дальних столиков. Нечасто белолицые заходят в подобные заведения Города, но вошедшие вели себя слишком уж бесстрашно и, казалось, не обращали внимания на место, где решили остановиться. Официант, подошедший к столику и удивленно осмотревший двух девушек в черных платьях, чьи лица были немного испачканы в крови, даже рта не успел раскрыть, как странный мужчина в щегольском дорогом костюме серого цвета переключил его внимание на себя и лучезарно улыбнулся. Только вот от улыбки этой мороз прошелся по коже. Словно что-то большое и ужасное вцепилось ледяными когтями в сердце.
– Лучший виски, который у вас есть, и два кубика льда в него. Лед, пожалуйста, принесите отдельно, – вежливо произнес мужчина и повернулся к своим спутницам. Одна из них, полная с ехидной физиономией, вздохнула и поджала губы.
– Кофе с коньяком, дружок. И коньяк чтобы был нормальный, а не то пойло, что вы белым обычно подаете.
– А мне красного вина, – задумчиво хмыкнула вторая, высокая и остроносая. Официант поклонился и, записав заказ в блокнот, отправился к барной стойке.
– Итак, что делает редитум в этом гиблом Городе? – спросила сестра Оливия, когда официант удалился. Монахиня закурила сигарету и, вздохнув, закинула ноги на свободный стул. – Как же хорошо, а? Утомляет вся эта беготня и стрельба, знаешь ли.
– Отдыхайте, – сверкнул белыми зубами демон. Он подбросил в воздух монетку и поймал её в тот момент, когда официант вернулся, неся заказ. – Благодарю вас.
– Что-нибудь еще?
Малит покачал головой и, подняв бровь, повернулся к монахиням.
– Не, не. Хватит. Мы не жрать сюда пришли, – буркнула Оливия. Регина, открывшая было рот, чтобы заказать себе чего-нибудь сладкого, тут же его закрыла и, стрельнув глазками на мускулистые руки официанта, покачала головой.
– Если что-то понадобится, нажмите кнопку на столике, – улыбнулся официант и, мурлыкая старую джазовую песенку, удалился и оставил посетителей в покое.
– Пока мне нужны объяснения, – с нажимом произнесла Оливия, смотря на демона, который с наслаждением потягивал виски.
– Хорошо. Вас интересует, что я делаю в этом гиблом городе? – переспросил он.
– Ага. Знак у тебя есть, надеюсь? – пытливо спросила монахиня. Мужчина тут же достал из кармана черный медальон с диковинными символами и протянул его монахине. Та внимательно осмотрела его и без сожаления вернула обратно, неуютно поежившись. – Значит, это официальный визит, и я, к величайшему своему сожалению, не могу снести тебе голову, пока ты не нарушишь правила. С этим разобрались. Теперь другое. Что ты делал в приюте, и что вообще происходит?
– Думаю, все вполне очевидно, – улыбнулся он, но Оливия его перебила, хлопнув пухлой ладонью по занозистому столу.
– Кончай кривляться, нечистый. Тебе, может, и очевидно, а мы, простые человечки, лишены способности понимать все на лету. Что за блядская мода, а? Сидит тут, весь такой лучезарный, пьет виски и несет туманную хуйню. Спинка не трещит от тяжести ноши, редитум? Что значило твое появление в приюте, и почему ты нам помог?
– Прошу прощения, сестра, – ехидно бросил демон. – Иной раз я забываю, что человечество не столь проницательно, как высшие силы.
– Это ты-то высший? – усмехнулась Регина. – Поэтому тебе подобные так отчаянно верещат, когда мы их домой отправляем?
– Отчасти. Обидно, знаете ли, когда могущественного демона отправляют обратно в Ад две не очень сильные женщины, – сверкнул глазами Малит. Он вздохнул и, достав из кармана пачку, закурил черную сигарету, наполнившую воздух сладкими нотками. – Ладно. Темнить не буду и перейду сразу к делу.
– Вот, вот. Давно пора. А то сидишь тут такой, чистенький и красивый, а мы воняем потом и кровищей тех ублюдков, в которых твои родичи влезли, – усмехнулась Оливия. – Выкладывай, черноглазый.
– Официальная позиция Ада такова, что не всякий демон может безобразничать на земле, согласно договору, – понизив голос, ответил Малит. – Иными словами, нас тоже не радует, что демоны пытаются проникнуть в ваш мир. Тем более без прямого приказа Владыки.
– Пф. Открыл, блядь, новый континет, – взмахнула руками Оливия. – Дружок, поясню тебе, раз ты не в курсе. Твои сородичи каждый день уводят в тьму тысячи душ. В этом городе и в тысячах других. Сечешь, чем пахнет? Всем плевать на договоры. Даже этой сраной, похотливой твари, которую ты отправил обратно, за что, конечно, спасибо, было плевать. Она и её прихвостни разнесли приют, погибли люди, а сколько из них потеряли души, а? Мне плевать, что там гласит официальная позиция Пекла, я тебе скажу другое. Каждая блядь, нарушившая равновесие, будет депортирована в Ад. Если уцелеет, конечно. Тебе известно, что наше оружие может причинить вашему брату много боли. Такой боли, что он сунется на землю только через сотню лет, если успеет восстановить свою обугленную жопу.
– Грубо, но доходчиво. И поэтому я здесь. Если вы дадите мне закончить, то поймете, что я пытаюсь сказать, – вежливо кивнул демон. – Владыке Зла эта ситуация не нравится. Лишние разговоры, лишние сомнения, подрыв авторитета. Десятки тысяч черных душ толпятся у врат Ада, но столкнутых с пути из них считанные единицы. В Аду семьдесят два верховных иерарха, у каждого из них свои легионы, состоящие из тьмы демонов поменьше. Про разный сброд, которого не счесть, я скромно умолчу. Даже редитумам сложно контролировать каждого проклятого, решившегося на вылазку. Поэтому было принято решение о сотрудничестве.
– Сотрудничестве? – удивленно протянула Оливия, стряхнув пепел на пол. – Серьезно? Регина, посмотри в окно и скажи, не упали ли там небеса на землю и не придавили ли какого-нибудь малахольного бедолагу.
– Все, как и раньше. Бродяги испражняются под себя средь бела дня и никого не стесняются, – меланхолично буркнула Регина, потягивая вино. Она даже не сделала вид, что смотрит в окно, сосредоточившись на алкоголе.
– Твое предложение как раз попахивает говнецом этого самого бродяги, черноглазый, – ответила Оливия, не сводя с Малита внимательного взгляда. – Колись. В чем подвох?
– Смею огорчить, сестры, но никакого подвоха в этот раз нет, – вздохнул демон. – Ад прекрасно понимает, что демоны, рискнувшие нарушить договор, будут прятаться от взора редитумов. Поймать их становится все сложнее, и выйти на след Луксур мне удалось только с вашей помощью. Не так много в Городе квалифицированных экзорцистов.
– Ты хотел сказать «сестер древних орденов»?
– И это тоже. Вы благословлены на поимку и изгнание демонов, нарушивших договор. Вам плевать на маски, за которыми они прячутся, и вы способны найти их в короткие сроки, чего нельзя сказать о нас.
– Есть одна проблема, – вновь подала голос Регина. – Их сложно поймать, когда они покидают носителя.
– Поэтому я здесь, – улыбнулся Малит. – Для меня это не составит особого труда. Как видите, мы способны прекрасно дополнить друг друга.
– Что на свете-то деется, – покачала головой Оливия, допивая кофе. – Договор с нечистым, который хочет воспользоваться помощью светлых, чтобы поймать своих же собратьев и отправить их в Ад.
– Мне также известно, что вы убиваете тех, чьей душой завладели мои проклятые собратья, – дополнил демон, покачивая бокал с виски. Он поднес бокал к носу, вдохнул аромат и слабо улыбнулся. В который раз. – Что если я скажу вам, что могу помочь вытащить проклятого без убийства?
– Я скажу, что это похоже на брехню, редитум, – честно ответила Оливия, вызвав у Малита ехидный смешок.
– Благодарю за честность, сестра, – фыркнул он, закуривая новую сигарету. – Но мы теряем время. Я довольно подробно перечислил вам плюсы нашего сотрудничества. Вы можете отказаться и вернуться к ловле проклятых, как привыкли. Вы потратите кучу времени, которого у вас почти что нет, упустите тысячи невинных душ и заслужите миллионы гневных комментариев в свой адрес от простого люда, который слишком далек от правды и никоим образом не хочет её принимать. Понятно, что равновесию, рано или поздно, обязательно придет конец. Но вы можете принять мое предложение, ускорить поимку и спасти тех, кого уже отчаялись спасти. Все просто. Поступите так, как поступали другие ордена когда-то. Равновесие не нарушено, чистые души вне опасности, а ваш счет пополнился на приятную сумму.
– Насколько приятную?
– О, гарантирую, что каждое дело принесет вам щедрую оплату, – улыбнулся демон. – Клиенты будут сами идти к вам, рассказывая другим о вашем невероятном профессионализме.
– Мне кажется, что он безбожно нас разводит, – хмыкнула Регина. – Но предложение заманчиво. Представь, что с нами сделали бы за разгромленный приют, если бы не он.
– Да тут и представлять не надо. Толпы злобных жирных баб с плакатиками возле нашего дома, что невинные детки, у которых уже собственные дети в яйцах пищат, пали жертвой двух кровожадных монахинь, – мрачно кивнула Оливия. Малит, внимательно слушающий их, слабо кивнул.
– Именно. Человечеству плевать, что вы спасли тысячи от безумия Луксур, они будут вам до скончания времен припоминать того человека, которому сестра Оливия весьма аккуратно снесла голову. Сколько квартир и имен вы сменили за последние три года? Десятки? Сотни?
– Не трави душу, черноглазый, – вздохнула Оливия и, поморщившись, врезала ладошкой по столу. – Вот умеете вы, блядь, нечистые, в душу насрать так, что аж дышать трудно. Понятно, что человечеству плевать на то, что мы делаем. Им не плевать лишь на последствия, которые могут быть слегка кровавыми. Мир давно свалился в Геенну Огненную, редитум, так чего удивляться? Толпе плевать, когда какой-нибудь диктатор истребляет миллионы из-за собственного мракобесия, но все сразу становятся социально-ответственными, когда мы сносим голову бомжу, в которого вселилась марионетка Люцифера. И тут набегают жирные бабы с плакатиками в поддержку бедных бомжей, которым сносят головы монашки. Осточертело, знаешь ли, Малит.
– Ситуацию можно изменить. Договор кристально чист, сестра Оливия. Мне не нужны ваши души и души тех, кого по тем или иным причинам взяли в оборот мои собратья. Мне достаточно лишь вернуть обратно нарушивших договор, ибо такова воля Владыки, которая первостепенна. Я помогаю вам, а вы помогаете мне.
– Сладко стелешь, черноглазый, – вновь поморщилась Оливия. – Думаешь, мы не знаем, кто ты такой?
– И кто же?
– Малит Кандентис, – ответила Регина, достав из сумки небольшой планшет. Экран полыхнул голубым. – «Боль Пламенеющая». Так тебя в Аду зовут, если источники не врут. Относительно молодой редитум Люцифера, верный ему до глубин своей черной душонки. Куча твоих собратьев давно на тебя зуб точит, ты в курсе?
– В курсе, – улыбнулся демон. – Такова моя работа, сестра Регина.
– Еще указано, что ты никогда не сотрудничал с орденами. Тебя Люцифер не отлупит за самонадеянность?
– Нет. Сотрудничество, как уже говорил, – моя идея. Чем тратить время на погони, лучше заручиться поддержкой тех, кто благословлён на это. Видите ли, сестры, Владыке не нравится, что все больше и больше демонов демонстрируют непокорность и своеволие. Весы качаются, а нарушение равновесия не по канону известно чем грозит.
– Конечно. Полный пиздец всей вашей братии, – усмехнулась Оливия.
– Не только. Человечеству тоже придет конец, – ответил Малит, закидывая ногу на ногу. – А вы дали клятву защищать человечество от моих собратьев. В этом мы с вами похожи. Немного, конечно. Я занимаюсь возвращением беглых демонов обратно в Ад, а потому знаю всяк больше вашего, сестры. У вас есть «Познание», а у меня мой ум. Не зря Владыка выделяет именно меня.
– О, да. Всякая ищейка ищет похвалы хозяина, – хохотнула Оливия и добавила мягче, когда черты лица демона заострились, а узкие ноздри раздулись от гнева: – Не хмурься, Малит. Каждый из нас под чьей-то пятой ходит. А теперь продублируй условия договора и постарайся не упустить даже малейшей детали.
– Мы выходим на след проклятого и ловим его. Затем я разрываю его на тысячу кусков и отправляю в Ад. Все просто.
– А теперь давай пункты, помеченные звездочкой, которые никто не читает, – вздохнула Оливия, закуривая сигарету. Демон удивленно поднял бровь, а потом мягко рассмеялся.
– Вы не так просты, сестры.
– Мы живем в городе, наполненном говном, Малит. И говно это плещется у самых краев. Как ты думаешь, мы безоглядно верим каждому, с кем нас жизнь сводит? Заканчивай ссать нам в уши и озвучивай мелочи. Каждый ваш блядский контракт наполнен мелочами, из-за которых потом человечество кровавым поносом века мается.
– Как будет угодно, сестра Оливия, – ухмыльнулся демон, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой черный блокнот. – У меня есть список, в котором содержится информация о проклятых, поимкой которых необходимо озаботиться немедленно.
– Это не проблема, – кивнула Оливия. – Прошерстим новости и свои источники. В любом случае что-нибудь найдем.
– Второе. Принимая договор, вы позволяете мне сразу перемещаться к вам, если потребуется.
– Если переместишься в душ, я содомирую тебя дробовиком в трахею.
Демон оскалил острые зубки и покачал головой.
– Я имел в виду вашу квартиру. Дом, где вы живете. Увы, он защищен от проникновений святыми строками, но договор нейтрализует их на время. Уверяю вас, что соседство мое не доставит вам неудобств.
Pulsuz fraqment bitdi.